Виталий Егоров

Месть Скорпиона

Часть первая

Загадочное исчезновение

1

— Даш, а Даш, почему сегодня нет Симки?

— Да ее и вчера, и позавчера не было. Зин, может быть, с ней что-то случилось? Она же аккуратная баба, никогда не прогуливала, а тут отсутствует три дня.

— Ой, даже не знаю, что с ней могло случиться. Видать, приболела…

На городском центральном рынке две женщины-коммерсантки средних лет по имени Стрельцова Дарья и Кузьминова Зинаида, изнывая от дневного зноя, лениво переговаривались между собой, обсуждая отсутствие вот уже несколько дней своей соседки по торговому ряду, которую звали Кухтиной Симоной. Было ей сорок два года, торговала она бытовой химией. Дела у нее шли очень даже прилично, люди с охотой покупали заграничные новинки для всевозможной стирки, мойки, дезинфекции, чистки мягкой обивки и твердой поверхности, кремы для обуви, в общем, все то, что призвано облегчить жизнь вчерашнего советского человека, доселе не избалованного достатком этих, бесспорно, нужных для домашнего хозяйства, средств. Человек быстро привыкает к хорошему, и народ потянулся к ней, ведь таких торговых точек с импортной бытовой химией в городе раз-два и обчелся. Тем более было удивительно, что женщина на несколько дней оставила торговлю, ведь каждый день приносил ей неплохой доход, и она по праву слыла на рынке самой богатой. Вела она себя более чем скромно, не шиковала своим богатством, но люди замечали, как она в неделю один раз покупала тут же на рынке у валютного спекулянта доллары, которые тому постоянно отправляли из Москвы для продажи с процентами.

— Все-таки заболела, — вздохнула Кузьминова. — Только почему не попросила вместо себя постоять Веронику?

Вероника, соседка Кухтиной, иногда выручала последнюю, если та отлучалась по неотложным делам, или же болела и не могла стоять за прилавком. Нынче зимой хозяйка слегла в больницу, и Вероника две недели заменяла ее, получая за это вполне достойное жалование.

На следующий день, когда Кухтина вновь не пришла на работу, Кузьминова попросила мужа, который, перетаскав баулы с вещами для продажи, собирался отъехать от рынка:

— Вась, как-нибудь заедь к Симе и узнай, куда она запропастилась. Уже четвертый день ее не видим.

— А оно мне надо? — недовольно поворчал мужчина. — Нужно извозом заниматься, а не за Симкой приглядывать.

— Может, что-то с ней случилось, Вась, поэтому найди время и проверь, — настояла жена. — Ты же все равно будешь мотаться по городу — вот и заскочи по пути.

— Ладно, попробую, — вздохнул муж. — Дай мне ее адрес.

Вечером, забирая жену с рынка, Василий сообщил:

— Был у твоей Симочки. Постучался — никто не открывает дверь, а тут вышла соседка и говорит, что несколько дней ее не видит.

— А соседка не та, которая зимой стояла тут на рынке? Вероникой ее зовут, ты же, наверное, ее помнишь…

— Нет, не та, — помотал головой муж. — Ее-то помню, покупал у нее ваксу, а та соседка, с которой разговаривал, уже старенькая.

— Плохи дела, — сокрушенно вздохнула Кузьминова. — Однозначно, с ней что-то произошло.

— Надо бы сообщить в милицию, — предложила Стрельцова, которая присоединилась к разговору супругов. — Тут частенько заглядывает участковый, у меня есть его визитка…

Визитки были веянием нового времени. Теперь каждый уважающий себя участковый инспектор милиции, и не только он, но и другие правоохранители, считали своим долгом иметь визитки, для чего заказывали их в полиграфии, подчас оставляя там кругленькую сумму. Но что не сделаешь ради поднятия в глазах обывателя значимости своей личности и престижа службы!

Женщина, порывшись в поясной сумке (тоже атрибут нового времени с появлением в стране коммерсантов), извлекла оттуда визитку участкового и произнесла вслух:

— Попов Станислав Захарович, старший лейтенант милиции, опорный пункт номер два, телефон сорок два, сорок два, один.

— Ну и звони ему сама, — ворчливо бросил Василий, собирая вещи в баул. — Свяжешься с этой ментовкой — до ночи не отпустят.

— А кто я ей, чтобы подавать заявление, пусть родственники и подсуетятся, — воспротивилась женщина. — Хотя, и родственников у нее в городе не имеется, иркутская она, там у нее семья, дочка…

— Надо подсказать Веронике, чтобы она подала, все-таки они ближе друг к другу, — предложила Кузьминова. — И, кстати, надо бы и с ней поговорить, возможно, никуда Симка и не пропала, а прохлаждается на берегу Черного моря.

— Нет уж, увольте, не буду я с ней разговаривать! — категорически заявил Василий. — Вы тут меня не впутывайте в свои бабские дела.

— Ладно, утро вечера мудренее, а завтра, если она так и не появится на рынке, все-таки позвоню этому участковому, — решила Стрельцова. — Может быть, рэкетиры утащили ее и держат где-то, ведь могли позариться на ее богатство.

— Могли и позариться, — проговорила Кузьминова, испуганно зыркнув по сторонам. — Вася, побыстрее упакуй баулы, а то скоро появятся эти самые рэкетиры.

Утром, когда женщины только разложили свой товар на прилавки и приготовились к изнурительному дню, пришла Вероника, которая, обеспокоенно оглядев пустое место, где должна была стоять Кухтина, осведомилась:

— Где Сима?

— Мы это хотели спросить у тебя, — испуганно ответила Стрельцова. — Пятый день ее не видим, контейнер на замке.

— Ка-а-ак?! — оторопело протянула женщина. — Все это время ее не было здесь?!

— Нет, не было, — помотала головой Кузьминова. — Мой муж вчера был у нее дома, квартира закрыта на замок.

— И я стучалась к ней, но она не отвечает, — озадаченно проговорила Вероника. — Давеча она сказала, что на этой неделе попросит меня денька два постоять за прилавком.

— Ой, девочки, чует мое сердце — что-то случилось, — судорожно вздохнула Стрельцова. — Может, упала у себя в квартире?

— Как это «упала»? — расширила глаза Кузьминова. — Умерла, что ли?

— Нет, нет, не могла она просто так умереть, — замахала руками Вероника. — Ничем она не болела, на здоровье не жаловалась.

Разговор женщин прервал громкий окрик проходящего мимо контролера рынка:

— Эй, гражданочки, прервитесь! Сегодня надо платить за место, так что готовьте бабки!

— Володя, подойди сюда, — Стрельцова поманила пальцами здоровенного парня с накачанными мышцами, состоящего на рынке в должности смотрителя за торговыми рядами. — У нас пропала женщина, торговка.

— Какая торговка?! — Контролер, более похожий на бандита, а, скорее всего, таковым он и являлся, угрюмо навис над женщинами. — Это та, что с бытовой химией?!

— Та самая, — испуганно пролепетала Вероника. — Кухтина Симона, моя соседка.

— То-то вижу, что место несколько дней пустует, — укоризненно покачал головой громила-контролер. — Но это не освобождает ее от полной стоимости за аренду места.

— Разумеется, — кивнула Кузьминова. — Но ее нигде нет, она пропала.

— А где ее товар? — недоверчиво спросил контролер. — Не слиняла ли подруга, не заплатив за последний месяц?

— Нет, весь товар в контейнере, а он закрыт на замок, — развела руками женщина. — Вот уже пятый день она не появляется здесь.

— А в ментовку сообщили? — поинтересовался работник рынка. — Не хватало мне тут «мокрухи».

— К-какая мокруха?! — еле выдавила из себя Вероника. — Думаете, что она утонула?

Парень смерил женщину взглядом, полным презрения, хотел обидеть ее колким словом, но, передумав, повернулся и продолжил путь, на ходу бросив торговкам:

— Сообщите в милицию. Вечером мне доложите.

Когда контролер исчез из вида, Стрельцова укорила женщину:

— Вероника, ты что, не знаешь, что такое «мокруха»?

— Нет. А что это значит? — невинно захлопала она глазами.

— А это значит, что ее убили, — ответила Кузьминова.

— Ой! — схватилась за сердце Вероника. — Что тогда нам делать?!

Торговки быстро посовещались и предложили:

— Вероника, нам никак нельзя покинуть свои места, а тебе все равно делать нечего, поэтому дозвонись, встреться с участковым, расскажи ему о пропаже Симы. Если он скажет, то напиши и заявление, а мы подтвердим.

— Хорошо, попробую, — вздохнула женщина. — Только скажите, как мне найти этого участкового.

2

Власич посмотрел на часы — было три ночи. Сладко потянувшись, он толкнул Протасова, который тихо похрапывал себе под нос, и шепнул ему на ухо:

— Слышишь какой-то шум?

— Где?! — встрепенулся Протасов, сбрасывая с себя сонную негу. — На улице?

— Тихо! — Власич приложил палец к губам. — В соседней комнате.

Протасов прислушался и шепнул в ответ:

— Ничего не слышу. Кто там может шуметь, там же пусто?

— Давай проверим, — предложил Власич. — Я отчетливо слышал шаги человека, а теперь смолкло.

— Как ты определил, что шаги именно человека? — усмехнулся собеседник. — Может быть, там черт ходит.

— Типун тебе на язык! Пойдем, проверим.

Мужчины встали с дивана и направились в комнату, откуда доносились странные шумы, которых не должно было быть в пустом доме. Осмотрев помещение и не обнаружив ничего подозрительного, они вернулись обратно на свое место и, каждый, думая о чем-то своем, коротал ночь в ожидании появления хозяина дома.

Оперативники уголовного розыска Власич и Протасов вот уже почти сутки сидели в засаде у разыскиваемого преступника Аветисяна.

Накануне в городе убили преступного авторитета по прозвищу Африканец. Последний торговал наркотиками, убийца проник в дом и расстрелял его из пистолета ТТ. Уголовному розыску удалось установить имя преступника, им оказался вышеуказанный Аветисян Арутюн, рейсовик на большегрузе, и начальник криминальной милиции приказал выставить засады по всем известным адресам, где мог появиться убийца. Основным и самым значимым местом засады определили место жительства Аветисяна и туда направили самых опытных оперативников Власича и Протасова. Застав дома жену разыскиваемого, оперативники поговорили с ней, но, ничего не добившись, отправили ее в ближайший отдел милиции, а сами расположились в прихожей квартиры в ожидании появления хозяина.

Власич Анатолий Васильевич, старший лейтенант милиции, был молод, нынче осенью готовился встретить свое тридцатилетие. Пришел он в милицию сразу после армии, сначала работал младшим оперативником, а через три года, когда заочно окончил третий курс высшего учебного заведения, стал полноценным сотрудником уголовного розыска. За спиной уже семь лет службы в уголовном розыске, за это время Власич снискал уважение не только своих коллег, друзей, но и руководства городской милиции. Он сочетал в себе два, казалось бы, противоположных качества личности: вдумчивость и бесшабашность. Быстрый в поступках и делах, не любитель тянуть кота за хвост, он иногда, не выдавая своей заинтересованности, днями мог следить за разрабатываемым им человеком, чтобы взять его наверняка с поличным, что считалось в уголовном розыске «высшим пилотажем». Был такой случай: однажды брали вооруженного преступника, который успел убить четырех человек из обреза и, что примечательно, укороченный дробовик был переделан из украденного когда-то пятизарядного охотничьего ружья, что для сыщиков было в новинку — никто ранее не умудрялся изготовить такое грозное орудие преступления. Когда на срочном сборе у руководителя был назван адрес, где прятался особо опасный преступник, у Власича загорелись глаза, он тотчас хотел побежать в оружейную комнату за автоматом и приступить к задержанию убийцы, но, немного поразмыслив, высказал свое предложение:

— Николай Васильевич, у преступника серьезное вооружение, при задержании может оказать сопротивление, тогда беды не миновать. Нет, я не говорю, что мы проморгаем момент, когда он схватится за свой обрез, но в квартиру как-то надо проникнуть, а это лишние секунды, которые будут в его распоряжении.

Подполковник Николай Васильевич Яшин, немолодой уже милиционер, бывший военный, а теперь руководитель городского уголовного розыска, хмуря брови, поинтересовался:

— Какие у тебя предложения? Время не терпит, его надо брать сегодня, я уже доложил нашему начальству и прокурору города.

— Сегодня и возьмем, — заверил его сыщик. — Только дайте мне время, чтобы разведать обстановку, после чего я выскажу свое предложение.

После недолгого раздумья Яшин распорядился:

— Давай проводи рекогносцировку местности, на все про все я даю тебе часа два, не более. Как получим от тебя сигнал, все выдвинемся туда и приступим к задержанию.

Дом оказался одноэтажным, барачного типа, с общим коридором на двенадцать крохотных квартир. Сыщик знал про этот дом прекрасно, полгода назад здесь было совершено убийство на бытовой почве — женщина во время распития спиртного зарезала сожителя. Она получила условный срок, поскольку ей вменили превышение пределов необходимой обороны, и продолжала жить там же. Квартира, где прятался преступник, находилась в другом конце коридора, поэтому Власич смело постучался в квартиру той женщины. После недолгой возни дверь открылась, и перед оперативником предстала хозяйка в замусоленном халате ядовито-зеленого цвета. По свежему запаху алкоголя сыщик сразу определил, что женщина недавно употребила вермут или портвейн.

— Привет, Клара! — поздоровался он с ней. — Пригласи в квартиру, надо с тобой почирикать.

— А о чем нам чирикать? — икнула она и направилась вглубь квартиры, всем своим видом показывая, что она не возражает против присутствия опера. — Живу тихо-мирно, никого не обижаю, пью на свои кровные.

— Я по другому поводу, — ответил ей сыщик, закрыв за собой дверь. — Меня интересуют твои соседи.

— Шурика, что ли? — спросила она, кивнув в сторону соседей через стену. — Так пошли вторые сутки, как его заграбастал участковый и посадил в КПЗ.

— А что он сделал?

— Нинку свою побил, вилкой в ягодицу ткнул, — поневоле хохотнула хозяйка. — Баба она, конечно, вредная, но не до такой же степени, чтобы вилкой, как котлету…

— Ну и дела-а-а у вас тут! — протянул сыщик, укоризненно покачивая головой из стороны и сторону. — Нет, меня Шурик не интересует, а соседи в конце коридора справа.

— А вот его я не знаю, — помотала головой Клара. — Мужик какой-то, недавно здесь живет.

— Молодой?

— Да, не старый.

— Это его квартира?

— Нет, бабки Моти. Ейному мужу, как участнику войны, выдали квартиру, они и съехали отсюда, а квартиру арендовали этому мужику.

— Ну и как он ведет себя? Не дебоширит, не дерется?

— Нет, нет, ничего плохого не могу сказать про него — культурный такой, всегда здоровается.

— Живет один?

— Вроде бы один. Но видела, как он приводил туда какую-то женщину.

— Она оставалась у него на несколько дней?

— Да непонятно, — пожала она плечами, пытаясь по глазам угадать, чего же хочет от него милиционер.

Подумав, что поговорил достаточно, сыщик решил приступить к вербовке добровольной помощницы и припомнил хозяйке события, произошедшие в недавнем прошлом:

— Клара, ты не забыла, как я помог тебе соскочить с тяжкого преступления и избежать долгой отсидки в колонии?

Женщина подозрительно оглядела сыщика с ног до головы и осторожно осведомилась:

— Помню, конечно. И что ты хочешь от меня?

— Так и быть, Клара, я все выложу, что мне надо, потому что верю тебе, — заговорщически подмигнул ей сыщик. — Нам надо поймать того мужика, который живет у бабы Моти.

— А что он сделал? — недоуменно спросила она.

— Убил несколько человек. Кстати, ты, случайно, не видела у него ружье?

— Убил несколько человек! — ахнула хозяйка. — Он что, бандит?!

— Да, бандит. Так как насчет ружья?

— Нет, не видела у него никакого ружья, — помотала головой она. — Что от меня требуется?

Все это время, пока сыщик разговаривал с хозяйкой квартиры, он усердно думал, какую же комбинацию провернуть, чтобы преступник вышел в коридор без оружия.

«Если попросить Клару постучаться в дверь, убийца, постоянно ожидая подвоха, все равно будет держать рядом обрез, — размышлял он. — Надо создать такую ситуацию, чтобы он сам вышел в коридор без оружия …»

Наконец он решил, как ему поступить, и обратился к женщине:

— Клара, делаем так: скоро прибудут мои коллеги, мы до поры до времени схоронимся у тебя в квартире. Тем часом ты в коридоре в помойном ведре сожжешь газеты. Когда дым заполнит коридор, ты начинай кричать и бегать по соседям и, стуча в дверь, предупреждать их, что начался пожар. Естественно, все выбегут из квартиры, и я, думаю, что интересующий нас человек тоже выскочит в коридор, где мы его встретим как положено и надежно упакуем.

— Ой, а он меня потом не грохнет, что я сдала его ментам? — высказала опасения хозяйка. — Как-никак душегуб, рука не дрогнет.

— Не бойся, Клара, — улыбнулся ей сыщик, — он уже не выйдет на свободу.

— Ну дай-то Бог, — прерывисто вздохнула хозяйка. — Когда ваши придут?

— Я уже бегу за ними, а ты пока приготовь газеты и журналы для поджога.

Вскоре сыщики оказались в квартире у Клары. Хозяйка вышла в коридор и подожгла газеты и, когда люди высыпали в коридор, сыщики растворились среди них, пододвинувшись ближе к двери убийцы. Вскоре выглянул и сам преступник и криком поинтересовался:

— Что за шухер?!

— Пожар! — ответил Власич и ударом в челюсть отправил его на пол.

Сыщики навалились на преступника, тот был в летнем плаще, из-под которого они извлекли тот самый пятизарядный обрез на лямке…

А капитан милиции Протасов Алексей Викторович был зрелым милиционером, ему было тридцать девять лет, он уже пятнадцать лет служил в уголовном розыске. Был не так ярок, как его молодой коллега Власич, отличался усидчивостью, всего добивался тяжелым трудом, и, казалось, что жил на работе. Если иной руководитель с целью проверки ночью заглянет в управление милиции, он непременно встретит в коридоре Протасова и, нисколько не удивившись позднему нахождению оперативника на рабочем месте, поинтересуется, как обстоят дела в городе, на что получит исчерпывающий ответ. Никто особо не интересовался, как родные терпят его полную самозабвенность, да и он сильно не распространялся об этом, но у него была жена и двое детей, которые как-то управлялись с домашним хозяйством при постоянном отсутствии главы семейства. Несмотря на возраст, он не старался продвинуться по карьерной лестнице, должность старшего группы по борьбе с убийствами, где служил и Власич, его вполне устраивала.

— Нет, я все-таки слышал шаги, — проговорил Власич, сильнее укутавшись в куртку и сердито поворчал: — Собачий холод! На улице жара, а тут как в подземелье, до костей промерз!

— А почему я их не слышал? — выразил недоверие старший. — Со слухом у меня пока все нормально.

— Ты задремал, похрапывал себе под нос.

— Неужели? — удивленно вскинул голову Протасов. — Даже храпел?

— Насвистывал, — засмеялся Власич. — Как курский соловей.

Протасов вскочил на ноги и сделал несколько энергичных взмахов руками с приседаниями:

— Непорядок! Так можно и проворонить фигуранта!

Власич решил последовать примеру напарника и, встав, походил из стороны в сторону и посетовав:

— Скоро ночь, а смены не видать. Шеф решил нас оставить на вторые сутки?

— Надо вскипятить чай, — распорядился Протасов. — Порыщи по шкафам, найди чай и сахар, а я тут посторожу.

Совмещенная с гостиной кухня находилась как раз в том помещении, откуда часом ранее оперативник слышал отчетливые звуки ходьбы, и он направился туда в поисках чего-нибудь, чтобы подкрепиться. Осматривая кухонный шкаф, Власич услышал стон, доносящийся из-под пола, от чего у него по спине пробежали мурашки.

— Леша, подойди сюда, — крикнул он своему напарнику, — тут кто-то есть!

Через миг в дверях с пистолетом в руке появился Протасов.

— Где?!

Сыщик молча указал на люк подполья.

— Так мы же сразу проверили подполье, — вытаращил глаза старший, — там никого не было!

— С улицы проникли по тайному подкопу? — озадаченно проговорил Власич, вынув из-за пояса пистолет и передернув затвор. — Давай постоим, послушаем.

Сыщики на миг замерли, и в почти абсолютной тишине услышали скулеж то ли человека, то ли животного.

— По-моему, это собака, — предположил Протасов. — Под полом ощенилась.

— Спустимся, посмотрим.

С этими словами Власич открыл люк и, подсветив фонариком, спрыгнул вниз — лицо обдало затхлостью и сырой прохладой. Подполье было пустое, но между полом и землей было небольшое расстояние, которое, очевидно, тянулось по всему дому. Он осветил темноту, и в лучах света увидел лицо человека, лежащего на земле в трех метрах от него. От неожиданности сыщик вскрикнул: «Есть!» и, помятуя, что преступник вооружен пистолетом, выскочил наверх. Не менее оторопевший Протасов возбужденно крикнул:

— Кто там?!

— Человек! — выдохнул Власич.

— Какой?!

— Очевидно, наш разыскиваемый!

— Где он?!

— Под полом!

— В каком месте?!

Определив примерное местонахождение человека, Протасов несколько раз топнул по полу ногой.

— Эй, выходи, иначе начнем стрелять через пол!

Под полом послышалось нечленораздельное мычание и вскоре донесся звук чего-то тяжелого, падающего на дно подполья. Заглянув туда, сыщики увидели лежащего на земляном полу человека, похожего по описанию на Аветисяна — он не мог встать на ноги, его била дрожь. Направив на него пистолет, Власич спросил:

— Арутюн Аветисян?

Мужчина, лежа, молча кивнул головой.

Протасов спросил:

— Где твой пистолет?

Мужчина продемонстрировал открытые ладони, мол, не вооружен.

Власич спрыгнул в подполье и, схватив за ворот, поднял мужчину на ноги. Тот, весь дрожа, наконец выдавил из себя слова:

— Вы из милиции?

— А откуда же? — усмехнулся сыщик. — Давай вылезай наверх.

Когда разыскиваемый оказался в комнате, сыщики заметили, что тот сильно замерз и дрожал, скорее всего, от холода, нежели от испуга быть пойманным милиционерами.

Отпоив его горячим чаем, Протасов поинтересовался:

— Где пистолет?

— Выбросил. Утопил в воде.

— Не ври, — угрожающе пододвинулся к нему сыщик, — найдем ведь, тогда тебе несдобровать!

Немного подумав, задержанный махнул рукой:

— Пистолет под полом. Там, где я лежал.

— Так ты же мог меня пристрелить! — ахнул Власич.

— Нет, в вас, милиционеров, я бы не стрелял, — помотал головой преступник.

Власич стремглав юркнул в подполье и вскоре вылез обратно, держа в руке вороненый пистолет ТТ.

— А вот и орудие преступления! — счастливо рассмеялся он и поинтересовался у Аветисяна: — Дружок, но ты же спросил, не из милиции ли мы, значит, ты не знал, кто мы такие. Так мог и грохнуть меня!

— Нет, я знал, что вы из милиции.

— А почему тогда спрашивал, откуда мы?

— Для проформы.

— А теперь поведай нам, как ты оказался в подполье, — предложил Протасов.

Из его рассказа следовало: когда сыщики постучались в дверь, Аветисян, предупредив жену, чтобы та не выдала его, спрятался в подполье. Пролежал там долго, сильно замерз, но не мог выйти, поскольку слышал, что в доме находятся милиционеры, очевидно, ожидая его появления. Когда стало совсем невмоготу, решил выйти и уйти через окно, так как по доносящемуся звуку он определил, что милиционеры находятся в прихожей, и через дверь выйти не получится. Тихо вылез из подполья, походил по гостиной и кухне, но, поняв, что незамеченным уйти через окно не получится, вернулся обратно.

— А я думал, что ходит привидение! — расхохотался Власич. — Вот тебе и два самых опытных сыщика — чуть не проморгали преступника!

Протасов достал из папки чистый лист бумаги и положил на стол перед Аветисяном:

— Так и быть, в справке отразим, что пистолет выдал нам добровольно, это учтется в суде. А теперь, пока едут ребята с управления, вкратце напиши, как убил Африканца.

Когда Аветисяна определили в изолятор, была уже ночь. Начальник уголовного розыска Яшин вызвал Протасова, похвалил его за задержание вооруженного преступника и приказал:

— Завтра с утра направь кого-нибудь к участковому Попову. У него материалы по поводу пропажи какой-то коммерсантки, дело пахнет керосином.

Протасов, прежде чем расстаться с Власичем, распорядился:

— Толя, с утречка прямиком иди к участковому Попову — пропала какая-то коммерсантка. Если почувствуешь, что там криминал, то забери все материалы в свое производство, шеф полагает, что дело пахнет керосином. После обеда жду с докладом.

3

Он шел по ночному городу, мечтая о горячем душе и мягкой постели.

В семье Власичей было двое детей — мальчик семи лет и пятилетняя девочка. Сыщик редко видел жену и детей, постоянно пропадая на работе. Но, когда удавалось как-то выкроить время, он его без остатка посвящал семье. Если получалось прийти домой пораньше, когда дети еще не спали, те, крича от радости, бросались в его объятия: «Папа пришел! Когда у тебя выходной, когда пойдем в кино (или в парк, купаться, на природу, если все это происходило летом)?!»

Родные уже спали. Он разделся и, приняв горячий душ, сел пить чай. Проснулась жена и тихо села рядом.

— Ну как, Толя, поймали?

Перед тем, как идти в засаду, сыщик предупредил жену, что не придет домой, поэтому она знала, что муж ищет опасного преступника.

— Наташа, интересная история получилась с этим преступником, — рассмеялся муж. — Расскажу— не поверишь.

Когда он закончил повествование, женщина неодобрительно покачала головой и укорила его:

— Толя, почему такой неосторожный? Если бы он пристрелил тебя в этом подполье, то кто бы воспитывал наших детей?

— Наташа, к сожалению, я очень мало времени уделяю воспитанию детей, все заботы о них только на тебе. Обещаю исправиться.

С этими словами он чмокнул жену в щечку.

Она, смеясь, отмахнулась от него:

— Да ты же совершенно неисправимый со своей нескончаемой работой! Ладно, на дворе ночь, пора спать.

Уже лежа в кровати, он широко зевнул и сообщил:

— Пропала какая-то коммерсантка. Мне поручили завтра заняться этим делом.

— Убили?

— Не знаю, возможно, и убили.

— Какой кошмар, — вздохнула женщина. — Чем она занималась?

— Ничего не знаю, завтра буду изучать материал. Надеюсь, что жива.

— Было бы хорошо, если бы оказалась живой… Толя, а ее, случайно, не рэкетиры похитили и где-то держат под замком, требуя выкуп?

Муж ей не ответил, она приподняла голову и услышала его мерное посапывание.

С утра Власич был у участковых инспекторов милиции. Сыщик хорошо знал Попова, не раз с ним проводил рейды по злачным местам на его обслуживаемой территории. Рынок, где пропала коммерсантка, был в ведении участкового.

— Здравствуй, Стас! — поприветствовал сыщик милиционера. — Говорят, ты потерял какую-то гражданочку, вот по этому поводу я и стою перед тобой.

— Толя, значит, тебе поручили?! — обрадованно откликнулся Попов. — Вчера доложил вашему начальнику о том, что в пропаже гражданки, скорее всего, наличествует криминал, он и обещал отправить сотрудника уголовного розыска.

— Вот меня и отправил, — улыбнулся Власич. — Стас, расскажи подробно, что случилось.

— Значит, дело было так, — стал рассказывать участковый. — Два дня назад ко мне пришла гражданка Хромова Вероника Любомировна и сообщила, что пропала ее соседка, некто Кухтина Симона Гавриловна, сорока двух лет от роду, уроженка Иркутской области, проживающая в Якутске по улице Дзержинского. Эта Кухтина приехала к нам три года назад, арендует квартиру, занимается торговлей бытовой химией на рынке. В Иркутске у нее семья, взрослая дочь и муж, с которым она, вроде бы, в разводе. Неделю назад она перестала ходить на рынок, о чем свидетельствуют соседки по торговому ряду, дома тоже не появлялась, квартира постоянно на замке…

— Может быть, ее труп там и находится, раз квартира закрыта? — поневоле перебил участкового сыщик.

— Вот поэтому я и доложил начальнику уголовного розыска, — ответил Попов. — Надо бы вскрыть квартиру и контейнер на рынке.

— А что нам мешает? — беззаботно выронил сыщик. — Вскроем, проверим.

— Я уже предупредил слесаря с жилищной конторы, — сообщил участковый. — Он с инструментами ждет моего звонка.

— Отлично, молодец! — Власич похвалил милиционера и поинтересовался: — Говоришь, что торговала бытовой химией? Это выгодная коммерция? Как у нее шла торговля?

— О-о-о, сейчас это самая выгодная коммерция! — Участковый развел руки в стороны, изображая масштабы предпринимательства. — На рынке она была самой зажиточной теткой.

— Значит, кто-то мог позариться на ее деньги? — предположил сыщик. — Интересно, где она хранила все свое состояние?

— Не знаю, — помотал головой Попов. — Она постоянно покупала доллары.

— У кого?

— На рынке у валютного воротилы.

— Имя его известно?

— Да, Гришаев, известная личность, на рынке его все знают. Еще его крышуют менты.

— Кто именно?

— С валютного отдела. Однажды я хотел этого Гришаева взять за хобот, так набежали опера с валютного: «Это наш человек, он нам стучит!»

— Враки все это, — усмехнулся Власич. — Никуда и никому он не стучит, а делится с ними, чтобы спокойно торговать американскими бумажками.

— Ну, это ясно, — согласился участковый. — Если бы стучал милиции, то конспирировался бы, а то весь рынок знает, что ему покровительствуют менты.

— Этого Гришаева надо проверить в первую очередь, — задумчиво проговорил сыщик. — Он мог навести на эту Кухтину бандитов.

— Я тоже так подумал, — кивнул Попов. — Ты его и проверь, тебе опера с валютного не будут палки в колеса вставлять.

— А пусть попробуют, — ухмыльнулся опер. — Враз поставлю на место!

— Ну и славно! — облегченно вздохнул участковый. — Приступаем к вскрытию квартиры?

Каменный четырехэтажный дом-хрущевка, находился недалеко от места службы Власича, где Кухтина жила во втором подъезде в двадцать первой квартире, расположенной на втором этаже. Слесарю жилищной конторы пришлось попотеть, прежде чем он вскрыл довольно крепкую дверь с тремя замками, из которых в запертом состоянии находился лишь один с самым массивным ригелем, и милиционеры, еще не войдя в квартиру, заметили разбросанные на полу вещи.

— Фьють, да тут же кто-то побывал, кроме хозяйки! — удивленно свистнул оперативник. — Дело действительно пахнет керосином!

Зайдя в двухкомнатную квартиру, Власич убедился, что кто-то тщательно проводил своеобразный обыск, переворошив все вещи: дверцы шифоньера раскрыты настежь, спальные принадлежности и белье свалены в кучу, пружинный матрас вспорот чем-то острым, с кухонного шкафа посуда перетаскана на стол, несколько разбитых чашек и тарелок валяются на полу, в ванной комнате мыло, моющие средства и предметы гигиены разбросаны в беспорядке.

Понятые, две женщины-соседки пропавшей, и находящаяся здесь же Хромова Вероника, заохали, увидев такую картину:

— Ой, ой, что могло случиться с бедной женщиной?! Ее похитили?!

— Гражданочки, выйдите в коридор, — приказал им сыщик. — Тут могли остаться следы преступления, которые вы растопчете.

Когда женщины испуганно сгрудились в коридоре, Власич поинтересовался:

— У кого из вас имеется телефон? Мне надо вызвать эксперта, чтобы зафиксировать все, что вы сейчас увидели.

— Пойдемте ко мне, — вызвалась Хромова. — Я живу через стенку.

— Как я понял, вас зовут Вероника? — спросил ее сыщик. — Пойдемте, позвоним.

— А откуда вы меня знаете? — удивленно выгнула брови женщина, направляясь в свою квартиру.

Власич озорно подмигнул участковому и ответил:

— Я с уголовного розыска, а мы знаем почти все, что творится вокруг того или иного преступления.

Озадаченная женщина ключом открыла дверь и пригласила сыщика в квартиру:

— Проходите, телефон в прихожей.

Прежде чем зайти, Власич распорядился, обращаясь к участковому:

— Станислав, отпусти пока понятых, а сам охраняй место происшествия. Думаю, что через минут сорок эксперт-криминалист будет здесь, а я тем временем побеседую с гражданкой Хромовой.

4

Вызвав по телефону криминалиста, Власич приступил к беседе с хозяйкой:

— Вероника, расскажите все, что знаете про пропавшую женщину. Кто у нее были в друзьях, чем она занималась в свободное время, какой образ жизни вела, не пила ли?..

— Вы что, Симка вообще не пьет, — покачала головой женщина и стала рассказывать: — Она заселилась в эту квартиру три года назад — арендовала у моей соседки Бредихиной Яны. Сама Сима приехала из Иркутска, чтобы заняться здесь коммерцией — продавала бытовую химию. Жила тихо, одиноко, никого не приводила и, как я уже сказала, не пьянствовала и не шумела — в общем, нормальная женщина. Что еще сказать про нее? Даже не знаю, что и сказать…

— Кто остался у нее в Иркутске? Семья, дети…

— Ах да, забыла про Иркутск! — всплеснула руками Вероника. — В Иркутске у нее дочь, зовут Ксения, ей уже двадцать три года, она окончила университет и где-то работает экономистом, не замужем. С мужем Сима развелась, по крайней мере, она мне рассказывала, что с ним не живет, поскольку тот постоянно пьет и даже однажды сильно побил ее. У нее там еще мать и младший брат — так она мне говорила.

— Вы общались? — поинтересовался оперативник. — И вообще, с кем она в подъезде близко знакома?

— Со мной только и общалась, — грустно изрекла Вероника. — Иногда она приглашала меня пить чай, иногда просила постоять за нее на рынке, когда она была сильно занята, за что платила мне небольшие деньги. Сама по себе она нелюдимая, неразговорчивая, в подъезде даже ни с кем не здоровалась, а ко мне тянулась, чувствуя родную душу. Прикипела ко мне Симка, что ли…

Женщина отвернулась и незаметно смахнула слезу.

— Как она управлялась со своими делами? — спросил сыщик. — Возить, таскать товар?

— Она наняла водителя с машиной. Тот ей и помогает.

— Как его фамилия? Какого возраста?

— Фамилию его не знаю, но зовут Аристарх. Ему за пятьдесят лет.

— И что за машина у него? Грузовичок?

— Нет, «Москвич» с большим салоном. Туда помещается много товара.

— С кузовом комби?

— Не знаю, что это такое. Ну, салон такой большой, не как у обычной машины.

— Это комби и есть. Какого цвета, госномер?

— Цвет синий, а номер не помню.

— Охарактеризуйте в двух словах водителя.

— А как его характеризовать… — призадумалась Вероника. — С виду порядочный мужчина, одет всегда прилично, не матерится, не ругается, спокойный и культурный. Одним словом, обыкновенный пенсионер и, по-моему, он таксует, а между делом возит Симу.

— А теперь расскажите, как вы потеряли свою соседку.

— Дело было так, — женщина стала излагать события последних дней. — Накануне своего исчезновения, это было чуть больше недели назад, соседка предупредила меня, что на днях попросит постоять на рынке, так как будет сильно занята. Я ждала, когда она попросит меня поработать, поскольку нуждалась в деньгах, но Сима так и не обратилась ко мне. Несколько раз стучалась к ней, но она дверь не открыла, что было странным с ее стороны, ведь она всегда откликалась на стук — через дверь спрашивала, кто это и, узнав мой голос, отворяла дверь. Безуспешно прождав ее, пошла на рынок и у торговок узнала, что Сима уже несколько дней не ходит на работу. После этого я обратилась к участковому.

— Чем она должна была заняться, когда попросила вас постоять за нее? — спросил хозяйку опер.

— Не знаю, — пожала плечами женщина. — Может быть, получить товар?

— Где она получала товар?

— Не знаю, это надо спросить у Аристарха.

— Вот вы говорите, что она сначала через дверь спрашивала, когда к ней кто-то приходил. Она могла открыть дверь постороннему?

— Нет, не могла открыть, — помотала головой Вероника. — Она боялась этого…как его…рэкета. Короче, боялась бандитов.

— Где она хранила выручку? И вообще, вы деньги у нее видели?

— Этого я не знаю. Насчет денег она за все время нашего общения и словом не заикнулась, сколько их у нее.

— Значит, не знаете, хранила ли она деньги дома, или же в банке, — задумчиво проговорил сыщик. — Вы знали, что она покупала доллары?

— Да, все рубли обменивала на доллары. Об этом мне рассказали торговки с рынка.

— А такого Гришаева знаете, который продает доллары на рынке?

— Нет, не знаю, я эти доллары в руках ни разу не держала. Все словно сошли с ума: «Доллары, доллары, покупаю доллары!» К чему придем с этими долларами и «у.е.» (условная единица) — даже не знаю.

— Ни к чему хорошему, — улыбнулся хозяйке Власич. — Я тоже в руках не держал эти американские рубли.

Разговор прервал стук в дверь. Это был участковый, который доложил:

— Эксперт прибыл, я пошел за понятыми.

Эксперт-криминалист Василий Тиранов находился в квартире у пропавшей. Увидев сыщика, он поинтересовался:

— Что тут случилось? Где следователь?

— Пропала женщина, а в квартире беспорядок. Есть предположение, что ее похитили. А роль следователя буду исполнять я, пока уголовное дело не возбуждено, но мне предписано провести осмотр квартиры.

— Тогда приступаем?

— Да, приступаем, понятые на подходе.

Во время осмотра квартиры эксперт обнаружил нечеткий отпечаток обуви сорок третьего размера, а также следы пальцев рук на некоторых предметах и на посуде.

— Скорее всего, работали в перчатках, — огорчил он сыщика. — А те отпечатки пальцев, что я нашел, очевидно, принадлежат хозяйке, так как они с большой долей вероятности женские.

— А что нам говорит обнаруженный след обуви? — спросил опер эксперта.

— След нечеткий, но размер точно сорок третий. Это следы человека, который тут навел бардак, поскольку ты сам видел, что обувь отпечаталась на простыне, выброшенной на пол из шифоньера. У этой женщины были мужчины?

— Нет, не было.

— Значит, у возможного преступника сорок третий размер обуви, — заключил эксперт.

— Что можете сказать насчет матраса? — поинтересовался Власич.

— Вскрыт, скорее всего, острым ножом.

— Искали деньги?

— Нет, в цельном пружинном матрасе деньги не спрячешь, — помотал головой эксперт. — Такое ощущение, что человек со злости кромсал этот несчастный матрас.

— Значит, он деньги не нашел?

— Скорее — да. Если бы он нашел искомое, зачем бы вымещал злость на безобидном матрасе?

— Логично. Как вы думаете, Василий Альбертович, убийство могло произойти в квартире?

— Это трудно сказать. Если ее задушили, то вполне возможно, что убийство могло быть совершено в квартире, поскольку нигде нет ни капельки крови. Но ее же надо потом вынести из дома. Как это сделать незаметно для соседей?

— Могли ночью спокойно вынести тело, — высказал предположение сыщик. — Сколько было случаев-то… Кстати, у нее ковры не пропали?

— Думаешь, что ее завернули в ковер? — улыбнулся Тиранов. — Самый классический способ заворачивания трупов для последующего сокрытия.

— Что на ум пришло, — улыбнулся в ответ сыщик. — Ладно, на этом пока закругляемся, участковый опечатает квартиру.

Обнаружив небольшой фотоальбом, он выбрал оттуда несколько фотографий Кухтиной, а то, что это она, сыщик догадался по надписи на обратной стороне одного из снимков, где женщина стоит с маленькой девочкой в руках: «Мы с доченькой Ксюшей на Черном море».

Прежде чем покинуть дом, Власич вновь постучался к Хромовой. Когда та открыла дверь, сыщик спросил ее:

— Вероника, родным сообщили о пропаже?

— Нет, пока повременила, чтобы не наводить панику.

— А чей номер телефона имеется у вас?

— Дочери. Ее телефон Сима оставила мне, потому что она иногда названивала.

— Эти дни не звонила?

— Нет, звонков не было.

— Сейчас сможете ей позвонить?

— Нет, она бывает дома вечером, после восьми.

— Дайте мне ее телефон, а если она позвонит вам, то попросите, чтобы она перезвонила мне или участковому.

Попов, стоявший рядом, протянул Хромовой свою визитку, на обратной стороне которой от руки был написан номер телефона Власича:

— Пусть звонит по этим двум номерам, мы на работе допоздна.

Когда сыщик повернулся и направился вниз по лестнице, женщина спросила вслед:

— А документы какие-то нашли? Паспорт, например?

Остановившись, сыщик повернулся и спросил:

— Что вы хотите этим сказать? Нет, никаких документов мы не нашли.

— Нет, нет, ничего не хочу сказать, Сима не такая, чтобы все бросить и, никого не предупредив, уехать куда-нибудь отдыхать, — замахала руками она и поинтересовалась: — А ключи от квартиры, от контейнера?..

— Нет, никаких ключей мы не обнаружили.

Женщина немного помялась и поделилась своими наблюдениями:

— Когда слесарь вскрывал дверь, я заметила, что только один замок был заперт. Сима всегда закрывала на три замка, если уходила и приходила домой.

— То есть вы хотите сказать, что дверь закрыла не она? — спросил ее опер. — Тот, кто переворошил вещи?

— Да, — ответила она, опасливо выглянув в коридор. — Мне страшно, ведь я живу одна…

Сыщик с улыбкой поблагодарил женщину:

— Вероника, спасибо за наблюдательность. Мы эту информацию будем иметь ввиду в ходе поиска вашей соседки.

5

Послушав доклад, Протасов недолго посидел в задумчивости, а затем приказал:

— До ночи надо опросить всех свидетелей, по возможности переговорить по телефону с матерью или дочерью пропавшей, а завтра утром пойдем докладывать начальнику, выскажем свою точку зрения относительно данного дела, выдвинем версии.

— Хорошо, начну с рынка, — с готовностью ответил сыщик. — До ночи, надеюсь, соберу весь материал для возбуждения уголовного дела.

— Все-таки думаешь, что мы столкнулись с криминалом? — спросил Протасов, прежде чем сыщик покинул кабинет. — Бандиты, рэкетиры или кто-то из близких?

Сыщик пожал плечами:

— Пока нет общей картины, ничего предположить не могу. Думаю, к ночи потихоньку начнут вырисовываться версии.

На рынке, послушав рассказ Стрельцовой и Кузьминовой, Власич попросил их вызвать кого-нибудь из работников рынка. Когда появился громила-контролер, сыщик спросил:

— Как тебя зовут?

— Володя.

— Володя. Сейчас будем вскрывать контейнер гражданки Кухтиной. Пригласи кого-нибудь с инструментами.

Вскоре появился рабочий рынка, пожилой мужчина тщедушного телосложения, который изучив навесной замок, сообщил:

— Отпереть замок не получится, надо свернуть.

— Так сверни, — буркнул громила. — Для чего тебя и вызвали.

Большой амбарный замок не поддавался рабочему. Контролер забрал у него ломик и одним рывком оторвал проушины замка, приваренные к контейнеру.

— Силен! — восхитился сыщик громилой и решил немного подшутить над ним: — В этом районе бомбят хаты, почерк схожий. Дружок, не твоих ли это рук дело?

Контролер резко бросил настороженный взгляд на оперативника, приняв шутку за чистую монету.

«Вишь, как испугался, грешки за ним имеются, надо подсказать ребятам с территории, чтобы его проверили, — невольно подумал Власич. — Да и нам бы его прощупать, такой не задумываясь пойдет на криминал — если не сам, то по его наводке».

Контейнер был битком набит всевозможной бытовой химией. Составив протокол осмотра, Власич спросил контролера:

— Володя, у вас на рынке сварщики имеются? А то ты вырвал с корнем проушины — теперь как закрывать?

— Найдем, — буркнул тот. — Сварщика нанимаем.

— Найди и завари, — приказал сыщик. — Весь товар гражданки Кухтиной оставляю под твою ответственность.

Когда контролер и рабочий покинули торговые ряды, сыщик обратился к женщинам:

— Тут где-то на рынке находится человек, который торгует долларами. Подскажите, где он обычно стоит?

Узнав место, где ошивается «финансовый воротила», как его окрестили торговки, расспросив его приметы, сыщик направился туда.

Прямо посередине рынка, лениво примостившись в складном кресле под зонтом, сидел молодой мужчина примерно такого же возраста, как и оперативник.

«Торгует в открытую, ведь продажа валюты с рук запрещена, лет семь назад за такие делишки приставили бы к стенке, — подумал Власич и изрек по-цицероновски: — О времена, о нравы!»

— Гришаев? — спросил сыщик, подойдя к мужчине.

— Да, — насторожился валютный спекулянт. — Что вам надо?

— Я из милиции, — представился Власич, поводив перед лицом мужчины удостоверением. — Меня интересует гражданка Кухтина, которая регулярно покупает у тебя доллары.

— Не знаю никакую Кухтину, — помотал головой «воротила». — И вообще, я долларами не торгую.

— Как не торгуешь? — усмехнулся сыщик. — Весь рынок об этом знает.

— Да, если представляется случай, иногда меняю доллары на рубли, но это не значит, что я занимаюсь систематической торговлей валютой, — возмущенно отреагировал мужчина. — Что вы от меня хотите?

— Меня интересует Кухтина, которая торгует на рынке. Часто она покупала у тебя доллары? — повторил вопрос сыщик.

— Не знаю, — помотал головой спекулянт. — Я у них паспорта не смотрю, фамилию не спрашиваю.

— Кто у тебя «крыша» — бандиты или менты? — спросил его опер. — Без «крыши» с валютой долго и счастливо не проживешь.

— Нет у меня никакой «крыши», — огрызнулся Гришаев и спросил с ехидцей: — Вы мне хотите стать «крышей»?

— Зачем я, если у тебя покровители с нашего валютного отдела? — с улыбкой заметил сыщик, показывая свою осведомленность. — Потому-то такой розовощекий, словно молочный поросенок.

— Вы меня не оскорбляйте! — Гришаев вскочил на ноги. — Я буду жаловаться вашему руководству!

— Жалуйся хоть куда, а через два часа я жду тебя у себя в кабинете, — резко бросил оперативник. — И не вздумай звонить своей «крыше» из валютного отдела, иначе я им создам большую проблему, впрочем, как и тебе.

Валютный спекулянт растерянно остался стоять на месте, а сыщик, покинув рынок, направился к месту жительства водителя Кухтиной.

Его встретил немолодой уже мужчина, который представился Чекуновым Аристархом Савельевичем и, узнав, что пропала Кухтина, поделился своими опасениями с сыщиком:

— Я тоже заподозрил неладное. Симона Гавриловна должна была еще неделю назад позвонить мне, чтобы поехать за новой партией товара, но пропала.

— Аристарх Савельевич, а где она получала товар?

— У крупного поставщика бытовой химии. Он единственный, кто в городе обеспечивает специализированные магазины бытовой химией. А тот в свою очередь получает товар у еще более крупного поставщика, который обеспечивает весь регион этим товаром.

— Но мелкие торговцы тоже у него брали товар. Кухтина, например.

— Да, частные предприниматели тоже брали у поставщика товар для продажи в своих торговых точках и на рынке.

— Как зовут этого поставщика? — спросил сыщик.

— Михайлов Радомир Максимович, а того, кто в Иркутске — Свиридов.

— По какому адресу расположена его база?

— В районе ГРЭСа.

— Куда свозили эту химию для Кухтиной?

— У нее два контейнера, туда и свозили.

— Я видел только один на рынке, — недоуменно развел руками сыщик. — Где второй?

— Вы видели трехтонный в торговых рядах. А второй, пятитонный, находится за рынком на задворках.

— Как у нее шла торговля?

— По-моему, очень хорошо. Она же продавала свой товар гораздо ниже по стоимости, чем в магазине, поэтому народ к ней всегда шел.

— Много в городе таких коммерсантов, как Кухтина, которые специализируются на бытовой химии?

— Есть несколько женщин, мы встречались с ними у поставщика. Они торгуют в других местах.

— Вы ни одну из них не возите, как Кухтину?

— Нет, я вожу только Симону Гавриловну, а в основном занимаюсь частным извозом. Ее я вожу между делом, она меня заранее предупреждает об этом, чтобы я был наготове.

— Вы на пенсии?

— Да.

— Где раньше работали?

— Я геолог.

— Как познакомились с ней?

— По объявлению в газете.

— Когда это случилось?

— Года два назад.

— Аристарх Савельевич, как вы думаете, что могло случиться с гражданкой Кухтиной? Были случаи, когда на нее наезжали бандиты и другие криминальные элементы, требовали деньги, предлагали «крышу»?

— Директор рынка же бандит, — усмехнулся мужчина. — Однажды она вскользь проговорилась, что платит директору, в противном случае ее давно бы убили или рэкетнули.

— Так, так, значит, директору рынка, — насторожился сыщик. — И много она ему отстегивает?

— Не знаю, не спрашивал…

Директором рынка был известный криминальный авторитет Гаврилкин Георгий по кличке Жора. Вокруг рынков беспрерывно шли криминальные войны, прежнего директора убили во время бандитской разборки, а сам Гаврилкин, заняв его место, пытался, если не дистанцироваться, то хотя бы в открытую не контактировать со своими бывшими дружками-бандитами и силился навести на рынке какой-никакой порядок, так как считал свою должность трамплином, чтобы сесть на хорошую должность в мэрии, а заодно выдвинуться депутатом одного из городских округов.

Власич на обрывке бумаги написал свою фамилию и номер телефона, невольно подумав:

«Надо бы заказать визитку, а то каждый раз на клочках бумаги… Несолидно. Интересно, во сколько это мне обойдется?»

Уже подходило время, назначенное валютному спекулянту Гришаеву, потому сыщик не спеша направился на работу. В кабинете находился Протасов, он встретил Власича вопросом:

— Кого ты там дернул?

— Алексей, ты о чем? — не понял старшего группы опер.

— Некоего Гришаева. С валютного отдела несколько раз звонили, интересуются, почему его вызвал к себе, говорят, что ты вмешался в разработку преступной группы.

— Ха-ха, разработку они проводят! — ехидно рассмеялся оперативник. — Они с этим Гришаевым в доле, «крышуют» его!

— А почему так подумал? — удивленно спросил Протасов. — Может быть, действительно проводят какую-то разработку?

— Нет, Алексей, ничего они не проводят, — категорично помотал головой сыщик. — На рынке все торговцы знают, что этот спекулянт работает под прикрытием ментов, поэтому никто его не трогает, бандиты обходят его стороной.

— То-то они засуетились, разработчики хреновы! — выругался старший. — Этого спекулянта надо взять за хобот, пусть сдает свою «крышу!

— Участковый тоже говорит про «хобот» Гришаева, — расхохотался Власич. — Что ж, будем прижучивать этого слоняру!

— В чем ты его подозреваешь? — поинтересовался Протасов.

— Этот Гришаев продавал доллары Кухтиной и мог навести на нее бандитов. Женщина была богатой, игра стоила свеч.

— Ну, тогда сам Бог велел проверить его причастность к исчезновению этой гражданки, — удовлетворенно хмыкнул старший группы. — Я буду присутствовать при разговоре, проведем перекрестный допрос.

6

Спустя полчаса зазвонил телефон. Это был сотрудник валютного отдела Шелестов, который без прелюдий решил надавить на Власича:

— Вы почему моего агента вызвали к себе?! Мы сейчас проводим глубокую разработку фигурантов, занимающихся незаконным оборотом драгоценных металлов. Если операция сорвется, отвечать будете вы!

— Отвечу! — резко бросил сыщик. — Что за у вас агент, которого каждая бабка на рынке знает, кто он такой и кто его «крышует»?!

— Вы что хотите этим сказать? — угрожающе высказался валютчик. — Думаете, что мы его «крышуем»?

— А то хочу сказать, что он ни хрена не участвует в разработке, а безнаказанно в течение длительного времени торгует валютой, пользуясь вашим покровительством.

— Я напишу рапорт на имя министра, что вы своими некомпетентными действиями воспрепятствовали проведению оперативно-разыскных мероприятий! — взвизгнул валютчик.

— Да хоть десять рапортов, — ухмыльнулся сыщик. — Если ваш так называемый агент не явится ко мне, я сделаю ему очень большую проблему.

Шелестов, ничего не говоря, бросил трубку.

— Круто ты его отчихвостил! — засмеялся Протасов. — Сейчас пожалуется министру.

— Не пожалуется. Если он напишет рапорт, то обязан показать министру, какую разработку он проводит, а ее у него нет и в помине.

— Тогда ждем этого, который с хоботом? — зловеще улыбнулся старший группы. — Если что, закроем на трое суток.

— Ждем. Думаю, что придет, ему и его «крыше» лишние проблемы не нужны.

В подтверждение догадок оперативников, вскоре постучались в дверь. Подмигнув Протасову, Власич крикнул:

— Войдите!

В дверях появился Гришаев, который, увидев Протасова, робко поздоровался поклоном головы.

— О-о-о, совсем другое дело! — рассмеялся Власич. — Какой ты учтивый, разработчик ты наш неутомимый!

Посадив Гришаева на стул, сыщики стали с ним разговаривать.

— Откуда у тебя валюта, что целыми днями торгуешь долларами? Не бойся, не тронем твой криминальный бизнес, если все расскажешь начистоту, в противном случае моментально отправим тебя в камеру, возбудим уголовное дело, все изымем в доход государства.

Пунцовый от волнения, он стал рассказывать:

— Есть у меня друг в Москве. Он покупает доллары в обменниках и нарочным оправляет мне. Здесь я продаю их гораздо выше официального курса, а выручку отправляю обратно в Москву другу. Так качаем деньги.

— И сколько же накачали? — с презрительной улыбкой поинтересовался Протасов.

— На хлеб с маслом хватает, — тяжело вздохнул Гришаев. — Нет, вы не думайте, что гребу деньги лопатой — работа рискованная, требует больших усилий и усидчивости.

— Но у тебя же «крыша» хорошая, че бояться-то бандитов? — бросил Власич. — Из любого дерьма тебя вытащили бы за такие бабки.

— Вы думаете, что я им плачу? — деланно изогнул брови валютчик. — Я им помогаю в изобличении преступников.

— Да прекрати тут вешать нам лапшу на уши! — взревел Протасов. — Весь рынок знает, что ты осуществляешь свою преступную деятельность под прикрытием ментов, которых милиционерами-то назвать сложно!

Вздрогнув от резкого окрика, Гришаев опустил глаза в пол.

Поняв, что «клиент» готов к откровенному разговору, Власич задал вопрос:

— Ты будешь продолжать отрицать, что знаешь гражданку Кухтину, которая регулярно покупала у тебя валюту?

Прерывисто вздохнув, Гришаев достал из поясной сумки небольшой блокнот и протянул сыщику:

— Вот тут на букву «К» указано, сколько раз и какую сумму она обменивала у меня. Я работаю с ней почти два года.

— Список большой, сразу не посчитаешь, — проговорил оперативник, перелистывая блокнот. — Какую сумму в общем итоге она обменяла?

— За два года где-то сорок с лишним тысяч долларов.

— Фьють, да это же целое состояние! — воскликнул Протасов. — На что она его тратила?!

— Женщина была очень скромной и тихой, — проронил Гришаев. — На себя она точно не тратила — скорее всего, отправляла родным в Иркутск.

Власич решил взять его на пушку, и задал неожиданный вопрос:

— Кто ею интересовался, кому ты рассказал, что у нее огромные бабки? Не юли, мы все знаем.

Испуганно расширив глаза, он воскликнул:

— Никому не говорил! Про своих постоянных клиентов я ни с кем не делюсь информацией!

— А своим ментам рассказывал?

— Им тоже не рассказывал. Да они и не интересовались ею.

— Их, конечно, интересовали только деньги, полученные от тебя за покровительство, — колко заметил Протасов.

Валютный спекулянт насупленно промолчал.

Решив продолжить игру по запугиванию проверяемого, Власич объявил:

— Ну что, Гришаев, придется тебя арестовать. Не хочешь ты нам сказать правду, а ведь по твоей наводке убили и ограбили женщину, так что за соучастие в убийстве тебе уготована тюрьма на всю оставшуюся жизнь.

— Нет, это не я! — вскрикнул валютчик, схватившись дрожащими руками за волосы. — Как мне доказать, что это не я навел на эту женщину?!

Отправив его в камеру, Власич привел своего агента «Вьюн», которого нашел в ближайшем пивбаре, и проинструктировал:

— Посиди немного с задержанным, поговори с ним, узнай, что он будет говорить насчет убийства женщины.

Отправив агента вслед за Гришаевым в камеру, Власич обратился к Протасову:

— Похоже, что он не при делах. А все материалы насчет «крышевания» валютного воротилы следует направить Юргину.

Юргин Василий, майор милиции, служил в инспекции по личному составу. Работая только в единственном числе, он успевал доставать всех милиционеров министерства, уличенных в неблаговидных делах. Как он умудрялся это делать — всех удивляло и восхищало. Позже, когда в структуре МВД появится целое подразделение собственной безопасности, создавалось впечатление, что его сотрудники не проделывают и половины той работы, которую проворачивал неутомимый инспектор по личному составу.

— Вася их вывернет наизнанку, с него станется, — довольно улыбнулся Протасов. — Эту порочную практику «крышевания» надо искоренять каленым железом!

Посмотрев на часы, Власич взялся за телефон:

— Надо позвонить дочери разыскиваемой. Маловероятно, но чем черт не шутит — вдруг пропавшая находится в Иркутске.

Когда на том конце провода, судя по голосу, трубку подняла молодая девушка, Власич, представившись, осведомился:

— Как тебя зовут, как к тебе обращаться?

— Ксения. Что вы хотели?

— Ксения, мы интересуемся твоей мамой. Она не приезжала в Иркутск?

— Нет, она в Якутске, — настороженно ответила девушка. — Почему вы об этом спрашиваете?

— Мы не можем ее найти: на работу не ходит, дома не ночует.

— Как так?! — вскрикнула она. — Куда она пропала?!

— Ксения, мы об этом не знаем, поэтому спрашиваем у тебя. Когда ты с ней разговаривала в последний раз?

Услышав в трубке всхлипывания, сыщик подождал, чтобы собеседница немного успокоилась, и повторил вопрос:

— Так когда ты разговаривала с ней в последний раз?

— Дней десять назад, — ответила она, продолжая всхлипывать.

— О чем говорили?

— Особо ни о чем. Поговорили просто так.

— Все-таки, что она говорила? Если сможешь, то постарайся дословно воссоздать тот разговор.

— Дословно… — проговорила девушка и разразилась рыданиями: — Что с ней случилось, почему вы скрываете это от меня?! Нашли ее труп?!

— Нет, никакого трупа мы не нашли, — ответил опер. — Просто она пропала без вести.

— Ее похитили?! — крикнула она назврыд.

Поняв, что с ней далее разговаривать не имеет смысла, Власич спросил:

— Ксения, ты сможешь прилететь в Якутск?

— Прилечу, первым же рейсом прилечу! — плача, ответила она.

Положив трубку, сыщик покачал головой:

— Убивается, бедная.

— Конечно, будет убиваться, — вторил ему старший. — Согласилась приехать?

— Да, согласилась. Алексей, думаю, что завтра она будет сидеть перед нами.

— Ну и прекрасно, Толя. Может быть, она прольет свет на эту загадочную историю.

— Будем надеяться, — кивнул сыщик и углубился в изучение поступивших за день документов.

Прождав три часа с того момента, как осведомитель был водворен в камеру в качестве подсадной утки, Власич потянулся и громко хлопнул по столу:

— Надо вытаскивать «Вьюна»! Что наш слон напел ему там?

— Раструбил хоботом! — хохотнул Протасов. — Давай приведи его, послушаем.

Вскоре негласный сотрудник милиции сидел перед операми и рассказывал:

— Встретил он меня нормально, ни в чем не заподозрил, разговорились. Сетует, что его подозревают в том, что он навел бандитов на ту женщину, которая пропала без вести. Клянется, что не участвовал в убийстве, утверждает, что ему не резон убивать своего постоянного клиента, приносящего доход. Надеется, что менты, которые «крышуют» его, вызволят из тюрьмы.

— Попросил о чем-нибудь? — спросил сыщик.

— Когда узнал, что меня могут выпустить на волю, попросил позвонить какому-то менту и предупредить, что его арестовывают.

Услышав номер телефона, Протасов выругался:

— Да это же сукин сын Шелестов! Нет, материал в отношении этого деятеля надо побыстрее передать Юргину!

Отпустив агента, уже ближе к полуночи Протасов, широко зевнув, предложил:

— Надо освободить Гришаева и идти по домам. Завтра у тебя много работы, да и шефу надо доложить о пропавшей. Будь готов к этому.

— Алексей, ты иди домой, а я тут немного побеседую с фигурантом, — кивнул Власич. — Надо уточнить кое-какие детали.

— Ладно, не задерживайся долго, завтра на работу без опоздания, — повторно зевнул старший. — Надо выспаться, вторые сутки не могу отдохнуть.

Когда Гришаев уже сидел в кабинете и жадно прихлебывал горячий чай, сыщик поинтересовался:

— Скажи свою точку зрения, куда могла пропасть гражданка Кухтина?

— А какая у меня может быть точка зрения? — пожал плечами валютчик, продолжая с жадностью и со свистом всасывать в себя обжигающий напиток. — На рынке полно бандитов, и все знали, что Кухтина была богатой — могли выследить и выкрасть.

— Ты думаешь, что ее выкрали на улице по пути домой?

Едва не поперхнувшись чаем, Гришаев выкашлянул:

— Я этого не говорил, просто предположение.

— Допустим. Где она могла хранить деньги?

— Этого я не знаю. Скорее всего, в чулке. Мне с трудом представляется, чтобы она ходила по банкам.

— Каким способом ты определил, что она не может ходить по банкам?

— В результате наблюдений и внутреннего убеждения, выработанных годами. Поверьте мне, когда постоянно работаешь с деньгами, почти безошибочно определяешь характеры и склонности людей.

— И где этот чулок? В квартире мы не нашли ни цента.

— Значит, ее ограбили. А саму-то куда дели?

— Вот это и хотел у тебя узнать. Значит, никому не рассказывал про нее? Вспомни получше, может быть, кому-то мельком упомянул о богатой торговке, которая постоянно покупает у тебя доллары?

— Нет, никому не говорил! — отчаянно помотал головой валютчик. — Я знаю, чем это может закончиться, и своих клиентов никому не сдавал.

— А ментам своим не цинканул? Шелестову?

— Он ею не интересовался. Покупка доллара сейчас же узаконена… Да, согласен, с рук нельзя, но в обменниках — спокойно.

— Ах да, его интересовало только то, что ты ему отстегиваешь за покровительство, — с ехидцей поддел Гришаева сыщик. — Разработчики вы хреновы!

Валютчик промолчал, и сыщик объявил:

— Ладно, Гришаев, иди пока домой. Если получишь какую-нибудь информацию относительно Кухтиной, то немедленно звони по этому телефону.

С этими словами он вырвал клочок бумаги из журнала, написал на нем фамилию и номер телефона, между делом выругавшись:

— Приходится такие «визитки» раздавать людям!

7

Ксения, положив телефонную трубку, посидела в растерянности, затем судорожно набрала домашний номер телефона своей подруги, с которой когда-то училась в одной школе. Когда та подняла трубку, она хлюпнула носом и сообщила:

— Тина, у меня пропала мама.

— Как?! — удивленно воскликнула подруга. — Она же была в Якутске?!

— Да, в Якутске. Только что мне позвонили из милиции и сообщили, что она пропала.

— Ой, ой, — заохала девушка и спросила: — И что теперь?

— Мне нужен билет до Якутска. Завтра имеется туда рейс?

— Туда каждый день рейсы… Ксюша, подожди, я сейчас посмотрю расписание…

Кристина работала в агентстве Аэрофлота, и Ксения частенько обращалась к ней, если надо было кому-то помочь с билетами.

— Завтра в четыре дня, но можно в час ночи сесть на транзитный рейс.

— Тина, завтра с утра забронируй мне на рейс в четыре дня, по пути в порт заеду и выкуплю билет.

— Хорошо, Ксюша, забронирую… Что думаешь насчет всего этого? Куда она могла пропасть?

— С ней что-то случилось! — всхлипнула девушка. — Убили, наверное!

— Успокойся, успокойся, Ксюшенька. Почему сразу убили? Может легла в больницу или куда-то выехала. Мало ли что…

— Нет, она меня обязательно об этом предупредила бы. Чует сердце, что с ней случилось что-то ужасное.

— Ладно, Ксюша, прими валерианы и ложись спать. Сильно не переживай, все устаканится.

Закончив разговор, Ксения быстро оделась и вышла на улицу. Она решила посетить бабушку и рассказать ей о случившемся горе. Бабушка Нюра, еще нестарая женщина шестидесяти пяти лет, жила в пригороде в частном деревянном доме дореволюционной постройки, и девушка справедливо решила, что такую тревожную новость ей надо сообщить с глазу на глаз, а не по телефону.

Ксения застала бабушку за вечерним поливом грядок. Увидев внучку, женщина бросила шланг и радостно всплеснула руками:

— Ксюшенька, в кои-то веки! Шла мимо или по какой необходимости заглянула в столь поздний час, чай на дворе уже не день?

Девушка жила одна в однокомнатной квартире в центре города, к бабушке захаживала редко, поэтому ее появление та восприняла с приятным удивлением.

Ксюша планировала подготовить бабушку к плохой новости, сначала поговорив на отвлеченные темы, затем только сообщить о маме, но нити мысли у нее потерялись, и она надтреснутым голосом выдавила:

— С мамой случилась беда…

Она стала плакать навзрыд, бабушка с широко раскрытыми от ужаса глазами подбежала и обняла ее.

— Что случилось, что случилось?! — причитала она вмиг пересохшим горлом. — Где моя Симочка?!

— Пропала, бабушка.

— Как пропала?! Где пропала?!

— В Якутске. Несколько дней не живет дома, на работу не ходит.

— Как так?! Ксюша, когда ты в последний раз разговаривала с ней?!

— Дней десять назад.

— Что она говорила, какие у нее были планы?!

— Никаких планов у мамы на ближайшее время не было, — простонала девушка. — Хотела работать и приехать сюда только к ноябрьским праздникам.

Бабушка взяла внучку за руку и изрекла глухим голосом:

— Пойдем в дом. Надо что-то делать…

Следуя в дом, Ксения сообщила:

— Я уже заказала билет в Якутск, завтра днем улетаю.

— Уже успела? Правильно, надо лететь и все разузнать. Ох, Сима, Симочка, что с тобой случилось?!

Дома, выпив сердечных капель, предложив их и внучке, от чего та отказалась, хозяйка налила чай и поинтересовалась:

— Отцу-то сообщила?

— Что толку-то? — фыркнула внучка. — Посетует и продолжит пьянствовать.

— А все беды от Семена, от отца твоего, — зло выговорила бабушка. — Если бы они жили в согласии, разве твоя мама поехала бы торговать на краю земли?

— О чем и речь, — вздохнула Ксения. — Отцу я не буду сообщать о маме.

— С деньгами как? Тебе дать, у меня есть небольшие сбережения?

— Не надо, бабушка, мама мне отправила пятьсот долларов, я их не потратила.

Бабушка поцеловала внучку и предложила:

— Уже поздно, переночуй у меня, а с утра пораньше на автобусе поедешь домой.

— Нет бабушка, мне надо готовиться к отъезду, — отказалась Ксения. — На такси доеду.

— Как приедешь домой, сразу позвони, — строго предупредила хозяйка. — А то ночью не буду спать, беспокоиться.

— Позвоню, бабушка.

Когда девушка собралась выйти из дома, бабушка спросила:

— С работой как? Отпросилась?

— К черту эту работу, — махнула рукой она. — Все равно подводят под сокращение штатов, завтра с утра схожу и напишу заявление об увольнении.

— Ай, ай! — схватилась за голову женщина. — Беда одна не ходит!

Приземлившись в аэропорту Якутска, Ксения сразу направилась в милицию. Ее встретил улыбчивый доброжелательный мужчина в штатском, который представился Власичем Анатолием.

— Как доехала, Ксения? — поинтересовался он, сохраняя на лице приветливость. — Чаю не хочешь, у меня есть печенюшки.

— Доехала нормально, — облегченно вздохнула она, вопреки ожиданиям, встретив благодушного милиционера, а не хмурого представителя закона. — От чая не откажусь, в горле пересохло.

Налив чай и пододвинув поближе печенье, милиционер сообщил:

— Ксения, располагайся, пей чай, отдохни с дороги, а я схожу к своему руководству, доложу как раз по твоей маме, а потом мы с тобой побеседуем. Если что, туалет в конце коридора.

В кабинете никого не было, девушка, надкусывая печенье, стала пить чай. Вдруг она обратила внимание, что на соседнем столе лежит небольшая стопка бумаг, на первой странице которой красным карандашом было написано: «Материалы по факту пропажи гр-ки Кухтиной». Ее окатило холодным потом, она встала и, подойдя к столу, дрожащими руками открыла первую страницу и прочитала, скорее всего, черновую запись тем же карандашом:

«Необходимо выдвинуть четыре версии:

Кухтина похищена и убита рэкетирами и бандитами по наводке.

Женщина убита работниками рынка, либо же стала жертвой своих близких знакомых и друзей.

Женщина убита случайными лицами из числа ранее судимых или молодежных банд.

Пропавшая стала жертвой несчастного случая (ДТП с сокрытием тела, утонула, заблудилась в лесу и т. п)

Наиболее рабочей версией считать первую».

Тем временем Власич докладывал начальнику уголовного розыска о проведенной работе по розыску Кухтиной. Он только что вернулся в управление, но появление Ксении заставило его немного задержаться в кабинете, где он при постороннем лице забыл на столе материал по розыску Кухтиной, что было крупным просчетом для опытного оперативника.

Сыщик стал информировать руководителя о проделанной за день работе:

— Итак, Николай Васильевич, сегодня мною проверены поставщик бытовой химии и хозяйка квартиры, которую арендовала пропавшая Кухтина. Сначала о поставщике: база, где расположены три ангарных склада, находится в районе ГРЭС. Директор базы Михайлов Радомир Максимович, сорок девятого года рождения, ранее не судимый, живет в частном доме недалеко от речпорта. Эта база раньше принадлежала строительно-монтажному управлению, директором как раз был сам Михайлов, который и приватизировал ее. Когда появился дефицит моющих средств, мыла, стиральных порошков, предприятие специализировалось на поставках этого товара, поскольку Михайлов сразу смекнул, где можно поднять хорошие деньги. Поступает импортная бытовая химия из Польши более крупному поставщику из Иркутска, который обеспечивает весь Дальний Восток этим товаром. Однажды Михайлову позвонил тот поставщик из Иркутска, фамилия его Свиридов, и походатайствовал за одну женщину, чтобы посодействовать ей в торговле бытовой химией. Этой женщиной была наша Кухтина. Примерно три года назад Кухтина приехала из Иркутска и начала торговать здесь бытовой химией, став одним из привилегированных клиентов Михайлова. Почему она привилегированная? Просто Михайлов поставлял ей товар без дополнительных наценок, которые он накидывал сверх стоимости другим. Получала она товар примерно один раз в десять дней, дела у нее шли хорошо. Помогал ей старый водитель, с ним я уже поговорил. В городе, кроме крупных магазинов, есть еще шесть частников-женщин, тоже получающих товар на этой же базе, все их данные у меня имеются, они в материалах дела, которые я забыл в кабинете. Принести?

— Не надо, — помахал руками начальник. — Теперь доложи по хозяйке квартиры.

— Хозяйку квартиры зовут Бредихина Яна Семеновна, — продолжил сыщик. — Оказывается, два с лишним года назад Кухтина арендовала у нее квартиру с последующим выкупом, ежемесячно платила соответствующую сумму, которую оформляла распиской, и осталось ей платить совсем немного — от силы полгода. Бредихиной шестьдесят два года, у мужа фамилия Черкашин, они переехали в новую квартиру по проспекту Ленина, с ними живет их младший сын Черкашин Петр, тридцати пяти лет, холостой, а двое детей — старший сын и дочь — живут в другом городе. Семья соседями характеризуется положительно, хозяин работает на автобусе водителем, а жена на пенсии. Их сын нигде постоянно не работает, иногда выпивает, соседи нередко видят его пьяным во дворе, но ведет он себя тихо и мирно.

— Судимый? — спросил сыщика руководитель.

— Судим в восемьдесят шестом году за хулиганство, отделался условным сроком.

— У кого хранятся дубликаты ключей от квартиры Кухтиной?

— У хозяйки. Я их изъял.

— Сын имел доступ к этим ключам?

— Она говорит, что нет. Но я его все равно буду проверять, хотя в эти дни он находился в наркологическом диспансере, куда его сдала мама.

— Правильно, надо проверить до конца, — согласно кивнул начальник уголовного розыска. — Что еще есть?

— Пока ничего.

— Ладно, иди работай.

Ксения вскрикнула от ужаса и, выронив бумагу, вернулась на место и стала рыдать. В таком состоянии ее застал вернувшийся в кабинет Власич. Увидев титульный лист материала по пропаже женщины на полу, он все понял и мягко укорил девушку:

— Почему без спроса листаем документы?

— Извините, получилось непроизвольно, — сквозь слезы ответила она. — Увидела нашу фамилию и открыла.

— Не надо извиняться, это я виноват, что оставил материал на столе, — успокоил ее сыщик. — Но раз ты уже все знаешь, давай поговорим начистоту, не теша себя надеждами.

Она молча кивнула головой.

8

— Ксения, расскажи все о своей маме, — предложил девушке сыщик. — Как вы жили, какие были у вас планы, куда хотели вложить деньги, в общем, все, что касается ваших семейных отношений.

— Я старшая в семье, — стала рассказывать она, — мама меня родила, когда ей едва исполнилось восемнадцать лет. Детство мое было счастливое, тогда родители жили дружно, помню, как каждое лето ездили отдыхать на Черное море. В семьдесят шестом году родился братик Юрик, все у нас было прекрасно. Мама тогда работала в геодезии, а отец — инженером на заводе. В середине восьмидесятых отец лишился работы, и вся наша семейная жизнь пошла наперекосяк. Отец и раньше пил, но в меру, культурно, а тут его словно прорвало. Постоянной работы у него не было, он перебивался случайными заработками, часто пропадал из дома, а иногда приводил своих дружков-собутыльников и устраивал скандалы. Этот кошмар длился несколько лет, пока мама не выгнала его и не подала на развод. Мы разменяли трехкомнатную квартиру на две однокомнатные, в одной из которых жили мы втроем с мамой и братом, а в другой — отец. Позже Юра переехал жить к бабушке, а в прошлом году его призвали в армию. К этому времени мама ушла с работы, поскольку геодезия, где месяцами не выдавали зарплату, стала никому не нужна. Она пошла работать продавцом в магазине, самом крупном в Иркутске по продаже бытовой химии, где познакомилась с его директором, который занимается поставками этого товара по всему региону. Его фамилия Свиридов, ему за пятьдесят лет, я его в глаза не видела, все со слов матери. Не знаю, какие были между ними отношения, но мне кажется, что они симпатизировали друг другу, поскольку мама с работы иногда возвращалась с букетом цветов и даже сходила несколько раз в ресторан, что было бы с ее стороны непозволительной роскошью, если бы она платила сама. Однажды мама мне рассказала, что в Якутске у Свиридова есть хороший знакомый, он предложил ей поехать туда и заняться торговлей бытовой химией, поскольку в Иркутске все ниши этим товаром заполнены, а там — непаханое поле, можно заработать кучу денег. Мама загорелась этой идеей и вскоре уехала в Якутск. Здесь она арендовала квартиру, и неожиданно для нас с бабушкой, торговля у нее пошла в гору. Хотя я и работала, она мне постоянно отправляла деньги, да и бабушка иногда получала от нее переводы. Вот и все, что я хотела рассказать о моей маме.

— Ксения, постарайся воссоздать картину последнего разговора с мамой, — попросил сыщик. — Припомни каждое ее слово, каждый намек, каждое высказанное опасение, одним словом, все, что она тебе сказала, не упуская никакой мелочи.

— Да что сказать-то? — призадумалась девушка. — Разговор был как разговор, она не говорила, что ее жизни угрожает опасность, не высказывала и не намекала о каких-то проблемах, которые возникли у нее, наоборот, радовалась, что скоро выкупит квартиру у арендодателя.

— Насчет арендодателя: мама не говорила, что сын этой Бредихиной приходил к ней, или же она подозревала, что в ее отсутствие кто-то посещает квартиру?

— Мама еще полгода назад говорила, что сын этой Бредихиной прописан в арендуемой ею квартире, и что он выпивает и надо бы его выписать, как только она выкупит квартиру, но ни разу не говорила, что он или кто-то другой посещает ее.

— Насчет ключей ничего не говорила? У кого хранились дубликаты?

— Нет, про это она ничего не говорила.

— Где она хранила выручку с торговли?

— Не имею представления.

— По самым скромным подсчетам, за все время, когда была в Якутске, твоя мама заработала сорок тысяч долларов. При обыске мы их не нашли.

— На знаю, где она могла их хранить, — всхлипнула девушка, вытирая катившиеся по щекам слезы. — Украли, наверное.

— Какие у нее были отношения с Михайловым?

— Прекрасные. По просьбе Свиридова он отпускал ей товар без дополнительной наценки.

— Со Свиридовым мама общалась по телефону?

— Не знаю. Наверное, разговаривали, но мама скрывала от меня свои отношения с ним.

— Ксения, время позднее, на этом пока закруглимся, — закончил беседу сыщик. — Где будешь останавливаться? В гостинице?

— В гостинице дорого, — покачала она головой. — А нельзя ночевать в квартире у мамы?

— Почему нельзя? Просто я подумал, что тебе будет боязно там спать. Я дам тебе ключи, один замок испорчен, а два — исправные.

— Этот замок испортил преступник? — испуганно спросила она.

— Нет, замки были открыты родными ключами, мы их не нашли. Злоумышленники закрыли дверь только на один замок, его взломал слесарь по нашей просьбе.

— Да, буду ночевать у мамы, — твердо заявила девушка.

— Там такой кавардак, заодно и приберешься, осмотр квартиры мы уже провели — сообщил ей сыщик. — Сейчас наш водитель довезет тебя туда.

Оторвав клочок бумаги от газеты, Власич написал свои данные и протянул девушке:

— Звони в любое время дня и ночи. А завтра я за тобой заеду, чтобы поехать на рынок — покажу хозяйство мамы, чтобы ты его приняла и распорядилась по своему усмотрению.

Зайдя в квартиру, увидев царящий кругом беспорядок, девушка закрыла лицо руками и выдохнула:

— Мамочка, что с тобой сделали?!

Ксения стала плакать, водитель терпеливо ждал, когда она успокоится и объяснил, держа в руках ключи от квартиры:

— Ты видела, как я отпер верхний и нижний замки. Средний замок сломан, ты им не пользуйся.

— Я это поняла, — кивнула она. — Средний замок буду менять.

Эти сутки, с момента получения тревожного известия в Иркутске, и до окончания разговора с оперативником, она много думала, строя всевозможные догадки, что же могло случиться с родным человеком, но, когда перед ней открылась дверь квартиры, где жила мама, она окончательно уверилась, что ее нет в живых, что надеяться больше не на кого, надо взять все в свои руки. Поэтому вопрос о замке она восприняла как хозяйка дома. Еще в эти минуты она решила, что останется в Якутске и продолжит дело, которым занималась ее мама, так как в Иркутске ей заниматься было нечем, ее ждала безработица.

— Ну я пошел, — вздохнул водитель, испытывая сочувствие к несчастной девушке. — Спокойной ночи.

Когда водитель открыл дверь, с той стороны кто-то вскрикнул от боли и перед ним предстала женщина с расширенными от ужаса глазами, которая держалась за висок. Она, очевидно, приложила ухо к двери и, когда милиционер неожиданно открыл ее, женщина получила удар дверным полотном. Увидев перед собой не менее опешившего человека в милицейской форме, она, продолжая держаться за висок, виновато залепетала:

— Это я, соседка. Услышала, что кто-то ходит у Симы, и решила, что она вернулась домой.

— Как тебя зовут, соседка? — хмуро спросил милиционер. — Не сильно стукнуло?

— Ничего, ничего, все нормально. Меня зовут Хромова Вероника Любомировна, живу через стенку.

— Вы и есть тетя Вероника? — выглянула из-за спины милиционера Ксения. — Мама про вас рассказывала, да и мы с вами пару раз разговаривали по телефону.

— Вот и познакомились, — буркнул милиционер. — Я пошел, а вы тут разберитесь.

Проводив милиционера растерянным взглядом, женщина обратилась к девушке:

— Получается, ты Ксения? Когда приехала?

— Сегодня вечером. После допроса милиционеры привезли меня сюда.

— Ксюшенька, пойдем ко мне, — предложила соседка, — попьем чай, поговорим, вспомним маму.

— Спасибо, тетя Вероника, я буду прибираться, — отказалась она. — Как-нибудь потом поговорим.

— Ладно, потом так потом, — понимающе кивнула соседка. — Тебе помочь с уборкой?

— Нет, сама управлюсь.

— Ну, спокойной ночи, — попрощалась женщина. — Всегда обращайся, если что будет нужно.

— Спасибо, тетя Вероника. Спокойной ночи.

Ксения, закрыв дверь на два замка, оставила ключи в замочной скважине, повернув их на пол-оборота, как ее научила в Иркутске подруга, чтобы никто не смог путем подбора ключа проникнуть в квартиру, а такие предосторожности были не излишними, ведь таким способом в городе убили нескольких женщин.

Закончив с уборкой, в три часа ночи она выключила свет и легла на диван в зале. Спать не хотелось, она думала о матери, счастливом детстве, пляжах Черного моря и сладких-пресладких арбузах с дынями, которые они ели по утрам, о появлении брата Юрика, об учебе в школе и в университете, о любимом когда-то отце, который теперь стал ненавистным и чужим ей человеком…

Вдруг девушка услышала скребок в прихожей. Она приподняла голову — шум был слышен со стороны двери, словно кто-то пытается подобрать ключ к замку. Моментально покрывшись холодным потом, она, превозмогая страх, окутавший все ее тело, на цыпочках подошла к двери и убедилась, что с той стороны пытаются открыть замок. Постояв в замешательстве, она стукнула кулаком по двери и крикнула:

— Кто там?!

Шум сразу же прекратился, Ксения приложила ухо к двери и услышала быстро удаляющиеся шаги.

Ее охватила паника, она не знала, что делать в этом случае, ведь ее никто не предупреждал, что ночью к ней могут наведаться лица, которые, возможно, причастны к исчезновению ее матери. Девушка боялась включить свет и в темноте лихорадочно соображала, какие шаги предпринимать, ведь преступник может вернуться обратно. Вдруг вспомнила о записке оперативника и, быстро нащупав на вешалке сумочку, открыла ее и суматошно стала искать спасительную бумажку. Обнаружив ее, пошла на кухню и, чиркнув спичкой, прочитала вслух:

— Власич Анатолий Васильевич, телефон: два-сорок восемь-двадцать семь.

Вернувшись в прихожую, где находился телефон, она отложила трубку в сторону и, подсвечивая спичкой, набрала номер, указанный оперативником…

9

Когда Власич вернулся домой, дети уже спали, а жена в ночной тиши читала на кухне книгу.

— Увлеклась детективами, — улыбнулась она. — В книготорге купила уже второй роман.

— Да не верь этим детективам, в них все выдумано авторами, которые в глаза не видели живого преступника, — устало махнул рукой сыщик. — В жизни все гораздо прозаичнее, как у твоего мужа: работа на износ, ночные бдения, и никакого озарения.

— Но интересно же, ведь эти книги рассчитаны на людей, которые не знают, что такое преступность, — засмеялась она. — Даже я, жена детектива, и то увлеклась чтением.

— Да какой я детектив? — засмеялся в ответ муж. — Я простой опер, пахарь, который никогда не хватал с неба звезд.

— А я другого мнения, — сказала жена и, отложив в сторону книгу, спросила: — Как там с пропавшей женщиной?

— Наташа, я быстро приму душ, а ты наливай чай. За столом и поговорим.

Услышав рассказ мужа, жена грустно промолвила:

— Бедная девочка, как она выдержит потерю родного человека и управится со всем этим хозяйством? Все распродаст и уедет?

— Не знаю. Но мне кажется, что она не хочет бросить дело матери. Может быть, тут и останется дальше работать.

— Ой как трудно будет ей: никого не знает, никогда не работала в торговле, большие деньги в руках не держала…

— Только первое время, а потом свыкнется, ведь коммерция же работающая — хоть завтра встань за прилавок и начинай торговать. Да и Михайлов по просьбе Свиридова создаст ей режим наибольшего благоприятствования.

— Удачи ей, — вздохнула жена, возвращаясь к книге. — Иди спать, завтра опять ни свет ни заря побежишь на работу, если только ночью не поднимут.

— Тьфу, тьфу, — Власич три раза постучал вилкой по столу и бросил взгляд на настенные часы. — Надо выспаться, сегодня мне предстоит тяжелый день.

Сыщик одновременно работал по нескольким неочевидным убийствам, особое беспокойство вызывала появившаяся в городе банда, которая специализировалась на убийствах и ограблениях водителей. Они уже убили двух частных извозчиков, еще одного тяжело ранили, и тот находился в больнице в коме. Некоторые свидетели, которые мельком видели бандитов, утверждали, что те представляют из себя молодых парней спортивного телосложения. Преступники, очевидно, садились в машину под видом пассажиров, отъезжали в безлюдное место и стреляли водителю в затылок из обреза охотничьего ружья, а то, что это обрез, сыщики определили сразу, поскольку с целым ружьем не развернуться в салоне автомашины. Недавнее задержание Аветисяна в подполье своего дома было лишь рядовым эпизодом в беспокойной работе оперативника, не отнявшим много сил и терпения уголовного розыска.

Власич проснулся от того, что его толкает жена:

— Толя, просыпайся, тебе звонят. По-моему, это та девушка, у которой пропала мама.

Сыщик, протирая глаза, спросил:

— Сколько времени?

— Полчетвертого.

Он встал и, зевая, направился в прихожую. На том конце провода действительно была Ксения, которая срывающимся голосом сообщила:

— Анатолий Васильевич, только что пытались проникнуть в квартиру! Что мне делать?!

Мгновенно проснувшись, он быстро спросил:

— Где он сейчас? За дверью?

— Нет, я слышала, как он убегает!

— Ты открывала дверь, проверяла, кто там может стоять или убегать?

— Вы что?! Нет, конечно!

— Правильно. Сиди и никому не открывай, я скоро приеду.

— Хорошо, буду ждать, — облегченно вздохнула она.

Сыщик сразу же позвонил в дежурную часть. Когда дежурный милиционер сонным голосом осведомился, что ему нужно, сыщик спросил:

— Как у нас с кинологом? Сможем задействовать собаку?

— Кинолог на месте. Куда отправить?

Назвав адрес, Власич быстро оделся и вышел на улицу. До дома Кухтиной расстояние было не более километра, и он трусцой пустился по пустынной ночной улице. Прибыв по адресу, он постучался к Хромовой и, когда та через дверь испуганным голосом спросила, кто ее беспокоит в столь ранний час, сыщик громким шепотом произнес:

— Это я, Власич из милиции. Мы с вами позавчера общались.

Когда женщина открыла дверь и вопрошающе уставилась на оперативника, тот, приложив палец к губам, мол, надо вести себя тихо, зашел в квартиру и спросил:

— Мне надо позвонить Ксении, телефон работает?

— Она что, не открывает дверь?! — Хозяйка расширила глаза от испуга. — С ней что-то случилось?! Ведь она…

— Погодите, дайте позвонить, — перебил ее сыщик. — Потом все объясню.

Набрав номер Кухтиной, он терпеливо ждал, когда девушка поднимет трубку. Наконец она подняла трубку и упавшим голосом ответила:

— Алло, кого вам надо?

— Ксения, успокойся, это Власич. Я нахожусь у вашей соседки Хромовой.

— А почему не зашли ко мне? — непонимающе спросила она. — Дайте, я сейчас открою дверь…

— Ксения, не надо открывать дверь, там с наружной стороны мог остаться запах человека, который пытался проникнуть в квартиру. Я вызвал кинолога с собакой, пусть попытается взять след, а когда все закончим, я зайду к тебе.

— А кто это был? — смятенным голосом спросила она. — Убийца?!

— Ксения, не бойся, тебе ничего уже не угрожает, — успокоил он ее. — Скоро я зайду к тебе и все расскажу.

— Хорошо, жду, — ответила она.

Вскоре на дежурной машине приехал кинолог с немецкой овчаркой Ладой. Собаке дали обнюхать замочную скважину и кафельный пол под дверью, и она, удерживаемая на поводке кинологом, потянулась к выходу, Власич последовал за ними. Пробежав через квартал и выйдя на улицу, собака потеряла след, раздосадованный оперативник вернулся обратно в дом и постучался к Ксении.

Когда она закончила рассказ, сыщик попросил:

— Ксения, дай мне ключи от квартиры — проверю, как открываются замки.

Замки отпирались без всяких заеданий, и сыщик предположил:

— По-моему, пытались открыть родным ключом. Тебя спасло только то, что ты изнутри воткнула ключ в замочную скважину.

— Это был убийца моей мамы?! — вскрикнула девушка. — Он явился сюда, чтобы убить и меня?!

— Не знаю, кто это был, — помотал головой сыщик. — Но замки надо сегодня же поменять, тем более я их изыму, чтобы провести экспертизу на предмет, открывались ли они родным ключом, или же применялась отмычка.

— А как я поменяю? — развела руками Ксения. — Подскажите, где нанять мастера и купить новые замки?

Сыщик посмотрел на часы, которые показывали полшестого утра и предложил:

— Ксения, пойдем к Хромовой, там и поговорим.

Хозяйка встретила гостей в тревожном ожидании и сразу же спросила:

— Ну как, поймали?

— Никого не поймали, — помотал головой сыщик, — собака потеряла след.

— И что теперь делать?

— Вероника, налейте чай, за столом и поговорим, — попросил хозяйку сыщик.

Хромова быстро накрыла на стол и пригласила гостей:

— Попотчуйтесь тем, что есть, только извините, — хлеба не держим. Но зато есть булочки, с вареньицем — милое дело.

— Спасибо, я только чай, — поблагодарил ее Власич и поинтересовался: — Вероника, случайно у вас на примете нет ни одного мастера по замене замков?

— Есть, — с готовностью ответила женщина. — Мой двоюродный брат работает в быткомбинате, давеча поменял у меня замок.

— Тогда, Вероника, будет у меня к вам просьба: походите с Ксенией по городу, подберите замки к ее двери, а потом с вашим братом поменяйте их у соседки, а старые оставьте у себя — я их заберу для экспертизы.

— Хорошо, походим, — кивнула хозяйка. — Я знаю, где продаются замки — как раз там и купила для себя.

— Тогда будет еще одна просьба: пусть Ксения несколько дней поживет у вас. Надеюсь, к этому времени мы разберемся, что случилось с ее матерью.

— Пускай живет, конечно! — обрадованно воскликнула Хромова. — Сима всегда была добра ко мне, столько хорошего мне сделала, а теперь настала моя очередь отплатить добром ее дочери Ксюшеньке.

— Ну и прекрасно, — улыбнулся оперативник. — Завтра вечерочком загляну к вам на чай.

— Всегда пожалуйста! — улыбчиво проводила хозяйка гостя.

10

Было уже шесть утра, идти домой не имело смысла, и Власич не спеша направился в сторону городской милиции, ставшей для него вот уже семь лет вторым родным домом. Там у него есть все, чтобы жить в более-менее комфортных условиях: и раскладушка, и зубная щетка с пастой, мыло, бритва, посуда разная, чайник… Иногда, когда выдавались особо тяжелые времена, он не появлялся дома сутками, и эти атрибуты семейной жизни всегда выручали его. «У меня две жены, — говорил его старший товарищ Протасов, — моя ненаглядная Галчона и прекрасная Милиция!» Власич был полностью согласен с ним.

В связи с ночным происшествием его одолевали тревожные мысли, он понял, что убийца, а то, что Кухтину убили, он уже не сомневался, ходит где-то рядом и пытается предпринять какие-то шаги, которые оперативнику надо было угадать, чтобы предотвратить возможную трагедию.

«Почему он сегодня задумал проникнуть в квартиру? Прошло почти десять дней, как пропала женщина, но преступник именно сегодня ночью решил что-то сотворить. Почему не вчера, не позавчера, неделю назад? Неужели хотел убить Ксению? Зачем? Какая-то кровная месть? Я бы эту версию имел в виду, если бы все происходило в Иркутске, а здесь у них нет никого, кто бы пытался им мстить таким жутким образом. Хотели искать что-то в квартире? Если это так, то получается, что деньги преступник у Кухтиной не нашел? Тогда где она могла хранить выручку? В банке? У другого человека? Сегодня же надо направить запросы во все банки города… Второй вариант маловероятен: сейчас такие времена, что доверять деньги чужому человеку — ненадежное дело. Может быть, у соседки она и хранила свое богатство, а та сейчас, воспользовавшись случаем, молчит? А вдруг она наводчица и есть?! Нет, это невозможно, Вероника, вроде бы, простая баба. Но стоит проверить ее двоюродного брата, чем он дышит…»

Прочитав у дежурного сводку происшествий за сутки, Власич пошел в кабинет и поставил чайник. За чаепитием его и застал Протасов, который удивленно спросил:

— Что так рано? Дежурный поднял?

— Нет, не дежурный, а дочка Кухтиной. Ночью кто-то пытался проникнуть к ней в квартиру.

— Ого! — нахмурил брови старший группы. — И кто же это может быть?

— Я думаю, что это тот, кто причастен к исчезновению ее матери.

— А почему он туда пошел? Хотел и ее убить?

— Не знаю, — помотал головой Власич. — Возможно, искать что-то, деньги, например.

— А ты думаешь, что преступник в первый раз деньги не нашел? А почему так долго ждал, а пошел только сегодня ночью?

— Вот этого я не могу тебе сказать, что у него было на уме. Сегодня же во все банки отправлю запросы, чтобы узнать, не хранила ли пропавшая там деньги.

— Материалов достаточно, чтобы возбудить уголовное дело по убийству? — поинтересовался Протасов. — Надо возбудить и провести полноценное расследование.

— Сегодня схожу в прокуратуру и посоветуюсь. Желательно, чтобы расследование поручили Войтенко — лучшего специалиста по пропавшим без вести не найти.

Следователь прокуратуры Владимир Иванович Войтенко, полноватый мужчина тридцати семи лет, был специалистом не только по пропавшим без вести гражданам, но и по неочевидным убийствам в целом, а исчезнувшие люди, если их дело все-таки попало в прокуратуру, в большинстве своем были убиты и сокрыты преступниками. Власич хорошо ладил с Войтенко и непременно желал работать только с ним, поскольку понял, что исчезновение Кухтиной не является рядовым преступлением, коих в его жизни было множество, и что это происшествие принесет много сюрпризов и неожиданностей, поэтому быть рядом с надежным следователем он посчитал наилучшим вариантом. Однажды Войтенко спас Власича от крупной неприятности. Года два назад сыщик задержал мужчину по фамилии Ланских, подозреваемого в убийстве своей жены и поместил его в изолятор, где тот повесился на своей рубашке, скрутив ее в своеобразный канат. Он оставил предсмертную записку, в которой обвинял оперативника в своей смерти и указывал, что он не причастен к смерти жены. Над сыщиком сгустились тучи, его отстранили от оперативной работы, стали таскать в прокуратуру. В это время Войтенко, расследовавший убийство той женщины, нашел свидетеля, который видел, как ее муж в период времени, когда произошло убийство, выходил из дома, хотя последний утверждал, что в это время с друзьями находился на рыбалке. Было установлено, что Ланских действительно находился на рыбалке с двумя своими друзьями. После вечернего клева он напоил друзей водкой с небольшой дозой клофелина и, когда те свалились спать, на резиновой лодке переплыл протоку, вернулся домой и, совершив убийство своей жены, вернулся обратно к месту рыбалки. На допросе друзья подтвердили его алиби, но опытный сыщик внутренним чутьем понял, что перед ним убийца, и заключил Ланских под стражу, где он и повесился, очевидно, мечтая напоследок напакостить досаждавшему ему милиционеру. Все обвинения с сыщика были сняты, и он продолжил работать, вспоминая самыми теплыми словами своего благодетеля.

— Три-четыре дня продолжай работать только по поиску Кухтиной, — приказал Протасов. — Остальные дела пока отложи, не к спеху ими заниматься, когда пропала женщина.

— Хорошо, у меня сегодня много запланировано по Кухтиной, — кивнул сыщик. — А банда, убивающая извозчиков, затаилась, давно про них не слышно.

— Уже почти месяц, как они не выходят на дело, — задумчиво произнес Протасов. — Может быть, мы их напугали?

— Эти не остановятся, — усмехнулся Власич. — Готов биться об заклад, что они скоро все равно проявят себя.

— Но они проявят себя убийством, — нахмурился Протасов. — Этого допустить нельзя.

— От нас мало что зависит, — вздохнул опер. — Ни одной стоящей информации от агентуры относительно этих преступлений.

Разговор оперативников прервал телефонный звонок. Это был начальник уголовного розыска, который, придя на работу, сразу же вызвал к себе группу по борьбе с убийствами.

Послушав доклад Протасова по банде, убивающей извозчиков, руководитель обратил свой взор на Власича:

— А теперь, Анатолий, доложи по факту пропажи гражданки. Имеются ли какие-нибудь наметки, что могло с ней случиться.

— Пока никаких, Николай Васильевич, — стал докладывать опер. — Ночью в квартиру к дочери Кухтиной пытались проникнуть неизвестные лица. Я вызвал кинолога, но собака, дойдя до улицы, потеряла след. Есть предположение, что это были преступники, похитившие ее мать.

— Почему говоришь во множественном числе? — спросил руководитель. — Их было несколько человек?

— Один человек вряд ли смог бы незаметно похитить человека. Думаю, что их несколько.

— Откуда они ее похитили? Из квартиры или с улицы?

— С наибольшей долей вероятности ее похитили на улице. В день пропажи она ушла домой около восьми вечера. Была одна, маршрут ее движения примерно определен, и я проследую по этому пути и постараюсь найти очевидцев, видевших ее в это время.

— Домой она ходит пешком?

— Да, пешком. Есть водитель, которого она нанимает, когда необходимо перевозить товар.

— Сколько ей надо идти до дома?

— Прогулочной походкой минут тридцать.

— Гм… — задумался Яшин. — Получается, что ее похитили в этом промежутке пути.

— Похоже. Затем взяли ее ключи, дома провели шмон, но, очевидно, ничего стоящего не нашли, но потом повторили попытку, но им помешала девушка.

— Что они искали?

— Только деньги.

— А где эти деньги?

— Не знаю. Сегодня запрошу все банки города.

— Запутанная история, — покачал головой начальник. — Давай ищи, найди ее живой или мертвой.

— Скорее, мертвой, — озабоченно выронил сыщик. — Шансы на то, что она жива, равны нулю, поэтому я иду в прокуратуру просить, чтобы возбудили уголовное дело.

— Плохо, еще одно убийство у нас зависает, — сожалеюще проговорил Яшин и обратился к Протасову: — Освободи Анатолия от всех других дел, пусть занимается только пропавшей женщиной.

— Уже освободил, — ответил старший группы. — Три-четыре дня я его трогать не буду.

— Все, можете быть свободны, — завершил разговор руководитель. — Докладывайте мне по мере поступления информации.

11

Войтенко Власич нашел в прокуратуре в своем кабинете. Послушав рассказ сыщика, тот пожал плечами:

— И что ты от меня хочешь? Иди к прокурору, он даст распоряжение о возбуждении уголовного дела и поручит расследование кому-нибудь из следователей. Если оно попадет ко мне, то какая разница — одним больше, одним меньше, но я зашиваюсь, слишком много дел.

— Иваныч, лучше, чтобы ты взял это дело в свое производство, — просяще проговорил оперативник. — Дело не простое, из ряда вон выходящее.

— И чем же оно отличается от других дел? — хмыкнул следователь. — От дела Савушкиной, например?

Было это полгода назад, перед новым годом. Пропала женщина по фамилии Савушкина. Безутешный муж сообщил, что жена утром ушла на работу и уже три дня не появляется дома. Он характеризовал супругу как пьющую женщину, которая может познакомиться со случайными людьми и «зависнуть» у них на несколько дней. Следователь и сыщик, терзаемые догадками, что здесь не совсем чисто, решили провести осмотр квартиры, в ходе которого они обратили внимание на люк, ведущий на чердак дома. Войтенко кивком головы приказал сыщику обследовать чердачное помещение. Открыв люк, Власич оторопел: прямо перед его лицом на опилках были аккуратно разложены распиленные части тела человека, а рядом валялась большая ножовка, изготовленная из двуручной пилы. Оказывается, в ходе семейной ссоры на почве ревности, муж убил свою жену и спрятал в чердаке. Спустя сутки, когда тело замерзло и превратилось в камень, он распилил его на части и готовился вывезти в лес, ожидая подходящего случая, но теща, живущая отдельно, обеспокоенная отсутствием дочери, заявила в милицию, тем самым нарушив планы зятя-ревнивца.

— Но это же бытовуха, раскрытие дела не составило большого труда, — махнул рукой сыщик. — А по Кухтиной все очень серьезно: убийцы ходят где-то рядом, что-то выискивают, вынюхивают и, если бы не счастливый случай, сегодня ночью пополнили бы свои «подвиги» еще одним эпизодом тяжкого преступления.

— Думаешь, что эту девочку они бы убили?

— Им живые свидетели не нужны. Конечно, пошли бы на убийство.

— Все-таки непонятно: что они хотели в квартире у Кухтиной? — развел руками следователь. — Надеялись найти деньги, которые не нашли в первый раз?

— Именно так я и думаю, — кивнул сыщик и спросил: — Мне к прокурору идти самому, или сам пойдешь?

— Ладно, оставь материалы, — наконец сдался Войтенко. — После обеда доложу шефу.

Вернувшись на работу, Власич составил запросы в банки, а затем, освежая память, достал из папки данные коммерсантки, торгующей бытовой химией на рынке «У озера», прочитал вслух: «Дормидонтова Пелагея Никитична». Удовлетворенно хмыкнув, он вышел на улицу. Сыщик ехал к продавцу не ради праздного любопытства и пустого разговора, чем грешили новички и бесталанные сотрудники уголовного розыска, чтобы изобразить перед начальством кипучую деятельность. Он хотел увязать в единое целое все преступления, которые когда-либо происходили с торговцами бытовой химией. По своему опыту он знал, что очень часто злоумышленники специализируются только на одном виде преступления, предпочитая работать там, где им сподручнее всего заняться своей криминальной деятельностью. Домушники, карманники, форточники, гоп-стопники имели свои специальности, от чего они никогда не отходили. Например, вор-домушник никогда не поднимет руку на человека, если тот оказывался на месте преступления. Но это в прошлом, теперь балом правили рэкет и бандитизм, представители которого могли пойти на любое преступление.

«Чем черт не шутит, а вдруг на эту Дормидонтову наезжали бандиты и предлагали «крышу», — думал он, следуя на автобусе в сторону рынка «У озера». — В таком случае эти же бандиты могли подкатить и к Кухтиной со своими предложениями о покровительстве, а она отказала им, тем самым подписала себе приговор».

Дормидонтова, полная женщина средних лет с тронутыми проседью волосами, узнав, кто стоит перед ним, спросила:

— Вы насчет той торговки с центрального рынка?

— А откуда вы знаете этот случай? — удивленно вскинул голову оперативник.

— Земля слухами полна, — уклонилась она от ответа. — Мы уже боимся лишний раз ходить по городу в одиночку.

— «Мы» — это кто, кроме вас? — спросил сыщик.

— Верка. Она стоит на этом же рынке.

Сыщик достал из папки список получателей бытовой химии на базе у Михайлова и вычитал:

— Сенцова Вера Георгиевна?

— Она самая, — удивилась уже женщина. — Откуда вы ее знаете?

— Земля слухами полна, — улыбнулся сыщик и спросил: — Сможете пригласить сюда Веру, втроем бы и побеседовали?

Когда в сопровождении Дормидонтовой появилась женщина такого же возраста с усталыми глазами, сухо представившаяся: «Вера Георгиевна, фамилия моя Сенцова», сыщик с добродушной улыбкой обратился к ним:

— Дорогие женщины, сегодня я пришел к вам по поводу вашей коллеги по цеху, которая исчезла при весьма странных обстоятельствах. Ее фамилия Кухтина, зовут Симона, она получала товар на той же базе, что и вы.

— Слышали, что она пропала, — хмуро выронила Сенцова. — Вчера ходила на базу, кладовщица мне и рассказала.

— Ах вот откуда слухи! — засмеялся Власич. — Правильно, я ходил на базу и разговаривал с людьми, они и разнесли вести.

— Да, да, там все шушукаются, — кивнула женщина и поинтересовалась: — Так и не нашлась?

— Нет, пока не можем найти. Расскажите все, что знаете о ней.

Женщины переглянулись, одновременно пожали плечами, Дормидонтова стала рассказывать:

— Мы с ней особо не общались. Она как-то сторонилась нас, общалась больше с директором базы: зайдет к нему и пропадет на полчаса — чаи гоняет, лясы точит. Нас она считала ниже своего достоинства, что ли?..

— С кем она приезжала?

— Со старым водителем, зовут его как-то странно, по-старинному…

— Аристарх, — подсказала Сенцова.

— Правильно — Аристарх! — воскликнула Дормидонтова. — Пенсионного возраста.

— Значит, с директором базы она была в хороших отношениях? — спросил сыщик.

— В очень даже хороших! Как встретятся на территории базы, сразу ляля-тополя — о чем-то болтают. Нет, мы были ей неровня.

— Почему «были»? — улыбнулся сыщик. — Может быть, она жива.

— Ой, оговорилась! — Женщина закрыла рот ладонью. — Конечно, жива, где-то запропастилась, скоро объявится.

Сенцова недоверчиво ухмыльнулась и отвернулась в сторону, разглядывая бесцельно шатающихся вокруг людей.

— У вас другое мнение? — спросил ее Власич.

— Да убили ее, — с мрачным видом выронила женщина.

— А почему так думаете? У вас имеются какие-то подозрения?

— Да какие могут быть подозрения?! — возмущенно махнула она рукой. — Сейчас убивают без всякого подозрения, по любому поводу!

— Да, да, поэтому мы и боимся, — подтвердила догадки напарницы Дормидонтова. — Тут часто наведываются бандиты.

— Насчет бандитов — вы кому платите дань? И вообще, кто-нибудь из рэкетиров наезжал на вас?

— Мы платим только контролерам рынка, — испуганно ответила Дормидонтова. — Со стороны нас никто не рэкетирует, у нас есть договоренность, что контролеры нас защищают от наездов бандитов.

— Да эти контролеры тоже бандиты! — засмеялся сыщик. — Бандиты защищают от бандитов!

— Но это наши бандиты, — вздохнула торговка. — Пусть уж лучше так.

— Кого вы нанимаете, когда нужно возить товар? — напоследок поинтересовался сыщик.

— Кого придется. Нет у нас постоянного водителя.

Сыщик протянул торговкам листок с номером телефона и попросил:

— Звоните, если что-то узнаете.

Покинув «У озера», сыщик направился на центральный рынок, чтобы побеседовать с его директором Гаврилкиным, более известным в определенных кругах как Жора-рынок, причем, последнее слово к нему пристало, когда он стал директором рынка взамен убитого его предшественника.

Перед сыщиком предстал мужчина тридцати с лишним лет с внешностью бандита в классическом ее понимании: спортивного телосложения, с крепкой шеей, на которой висела золотая цепь с палец толщиной, на безымянном пальце тяжелая печатка с фамильным вензелем, малиновый пиджак «от Версаче» (на самом деле, из Турции), на столе барсетка «от Гуччи» (тоже турецкая)… Все эти атрибуты лихой, но сытой жизни дополняли вальяжный вид и барские замашки обладателя указанных «сокровищ».

— Ну и что ты хочешь от меня? — проговорил директор, с недобрым прищуром рассматривая оперативника. — Людей пропадает много, за всеми не уследишь.

Сыщик, внутренне вскипая на фамильярничание собеседника, спросил:

— Все-таки, товарищ Гаврилкин, объясните мне: со стороны бандиты не могли наезжать на женщину?

— Кого ты подразумеваешь под «бандитами»? — ухмыльнулся директор. — Есть деловой народ, а те, кого ты называешь бандитами, на самом деле шпана, отморозки, гопники.

— Пусть будут гопники, — резко отрезал оперативник. — Кто-нибудь из них мог наехать на торговку, минуя вас, так сказать, без вашего ведома?

— А пусть попробуют, — поскрежетал зубами Жора. — Мы своих торговцев никому в обиду не даем.

— Все понял, — бросил сыщик, направляясь к выходу. — Получается: это мои коровы, я их и дою!

— Что, что?! — негодующе крикнул ему вслед Гаврилкин.

«Свою корову он, конечно, будет беречь, — проговорил сыщик про себя. — Глупо убивать курицу, несущую золотые яйца».

12

Власич, немного раздраженный беседой с нелюбезным директором рынка, решил поехать на базу к Михайлову и еще раз более обстоятельно поговорить с ним об их с Кухтиной взаимоотношениях.

Он застал директора в кабинете, тот, увидев оперативника, взволнованно выдохнул:

— Нашлась?

— Увы, нет, — развел руками сыщик. — У меня накопился ряд вопросов относительно Кухтиной, поэтому я и стою перед вами.

Михайлов жестом пригласил его сесть в кресло и спросил:

— Чай, кофе?

— Пожалуй, чай с сахаром, — кивнул сыщик. — Обед я пропустил.

Директор нажал кнопку на пульте и, когда в кабинет заглянула удивительной красоты девушка-секретарша, приказал:

— Машенька, принеси нам чай и гостю что-нибудь поесть, — он не обедал.

«Как я прошел мимо нее, не заметив такую красоту, — подумал сыщик. — Наверное, ее не было на месте».

В ожидании предстоящей трапезы, сыщик задал вопрос:

— Радомир Максимович, мне подсказали, что между вами и Кухтиной были особые отношения. Не подозревайте меня в праздном любопытстве, это чисто по служебной необходимости.

— Давайте, поговорим как мужчина с мужчиной, — многозначительно улыбнулся директор. — Вы хотели узнать, не состоим ли мы в любовных связях?

— И это тоже, — кивнул сыщик. — Вживую я Кухтину не видел, но на фотографии она выглядит довольно импозантной, особенно снимки с пляжа.

— Она очень приятная женщина, но скажу честно — между нами ничего такого не было, — с оттенком сожаления проговорил он. — Ей уже за сорок, но фигурка как у юной девушки.

— И о чем тогда вы разговаривали? Какова у вас была тема общения?

— Ни о чем: о коммерции, о житье-бытье, о Свиридове… Кстати, только из-за него я не приударил за Симоной.

— Но у вас тут много молодых и красивых, — засмеялся Власич, кивнув в сторону двери с намеком на секретаршу. — Зачем вам зрелая, устоявшаяся женщина?

— Да это дочь моего друга, — досадливо махнул мужчина. — С молодежью не общаюсь.

Разговор мужчин прервала секретарша, которая легкой походкой впорхнула в кабинет и с милой улыбкой поставила на стол поднос с чаем и с разной снедью: конфетами, печеньем, булочкой с повидлом, халвой и, пожелав приятного аппетита, направилась к двери.

Мечтательно вздохнув ей вслед, сыщик приступил к еде. Откусывая свежую булку, он спросил:

— Свиридов постоянно живет в России или предпочитает галопом по Европам?

— Бывает, конечно, в Европе, но, в основном, живет в России.

— Когда вы с ним разговаривали в последний раз?

— Где-то месяц назад.

— А не махнула ли наша Кухтина с ним за границу? Паспорт и другие документы я не нашел у нее дома.

— С трудом представляется, — задумчиво покачал головой Михайлов. — Все бросить и уехать, не предупредив даже дочь?

— А вы сможете сейчас набрать Свиридова? — спросил сыщик. — Я бы поговорил с ним.

— Попробую заказать межгород, — проговорил директор, взявшись за трубку телефона. — Только на месте ли он?

Когда сыщик приступил к халве, зазвонил телефон. Подняв трубку, Михайлов радостно воскликнул:

— Здравствуйте, Мирон Агитович!

На том конце провода что-то сказали, и директор, глядя на Власича, сообщил:

— Тут с вами хочет поговорить работник милиции. Передать ему трубку?

Очевидно, собеседник поинтересовался, почему им интересуется милиция, Михайлов объяснил:

— Пропала Симона. Уже дней десять ее не могут найти.

Видимо, тревожное известие сильно обескуражило Свиридова, и директор, поморщившись, отодвинул трубку от уха, прикрыл ее ладонью и шепнул:

— Его зовут Мирон Агитович, он очень расстроился.

Когда сыщик поднес трубку к уху, услышал взволнованный голос:

— Где этот милиционер?! Дай ему трубку!

— Мирон Агитович, беспокоит вас старший лейтенант милиции, сотрудник уголовного розыска Власич Анатолий Васильевич, — представился опер. — Я хотел поговорить относительно вашей знакомой Кухтиной.

— Как она пропала? — недоуменно спросил Свиридов. — Куда она могла деться?

— Выясняем. Примерно десять дней назад она ушла с рынка домой, и больше ее никто не видел. Очевидно, в этот вечер она до дома не дошла. Нами вскрыта квартира и обнаружено, что кто-то все переворошил вверх дном.

— Ограбили! — воскликнул мужчина. — В таком случае где она сама?!

— Пока неизвестно — работаем. Мирон Агитович, расскажите вкратце о ней, охарактеризуйте ее и выскажите свои предположения, куда она могла пропасть.

— Вам, наверное, Радик рассказал о наших с ней отношениях. Чего теперь скрывать — мы с Симоной состояли в близких отношениях. Здесь в Иркутске мелким предпринимателям стало трудно выживать, все цены сбили китайцы, поэтому я предложил ей поехать в Якутск, где у меня работает хороший знакомый, который находится рядом с вами и слушает наш разговор. Я с Радиком договорился, чтобы он отпускал Симоне товар по заниженной цене, а я, со своей стороны, снизил цены на поставляемые в Якутск товары, которые выпадают на ее долю. Как я могу ее характеризовать? Только с положительной стороны: всегда доброжелательна, никогда не ворчит, трудолюбивая, одним словом, мы с ней ладили очень хорошо. А насчет предположений — это по вашей линии, у меня нет никаких предположений.

— Когда вы с ней встречались?

— Полгода назад, на новогодних праздниках. Мы жили в гостинице, она скрыла от дочери свой приезд.

— Стеснялась?

— Да.

— Мирон Агитович, а когда разговаривали с ней в последний раз?

— Примерно полмесяца назад.

— Что она говорила?

— Рассказывала, что дела у нее идут хорошо, говорила, что собирается купить квартиру и остаться в Якутске. Конечно, не хотелось ее потерять, но я человек семейный, да и годы не юношеские, поэтому согласился с ее решением, что так будет лучше для нас обоих.

— Спасибо за беседу, Мирон Агитович, — поблагодарил его сыщик. — Всю информацию в отношении Кухтиной буду передавать Радомиру Максимовичу, а он — вам.

— Благодарю, — голос Свиридова дрогнул, — найдите ее живой.

Как только сыщик закончил разговор, в кабинет заглянул молодой парень:

— Папа, можно?

— Что надо, Андрей? — нахмурил брови Михайлов. — Опять деньги?

— Нет, не деньги. Одолжи машину.

— А где твоя?

— Стукнул. Отдал на ремонт.

— Вечно у тебя проблемы, — поворчал отец и спросил: — Для чего тебе машина?

— С друзьями хотим выехать на природу. Искупаться бы.

— Ты когда начнешь работать? — сердито спросил Михайлов. — Давай завязывай со своими друзьями и приступай к работе.

— Папа, с той недели начну.

— Вечно откладываешь. На сколько хочешь взять машину?

— До утра.

— Ладно, бери. Но чтобы утром стояла во дворе.

— Хорошо, папа, будет стоять.

Когда за сыном закрылась дверь, Михайлов решить излить душу перед Власичем:

— Молодежь сейчас пошла бестолковая. Сына спас от армии, а он, неблагодарный, и не учится, и не работает, а целыми днями пропадает с друзьями. Недавно предложил ему поработать у меня кладовщиком, так он морду воротит, мол, работа не по мне. Он что, сразу хочет сесть на мое место?!

— Извечная проблема отцов и детей, — улыбнулся сыщик. — Вот от армии не надо было его спасать — совсем другим человеком оттуда бы вернулся. Поверьте мне — армия делает из мальчишек настоящих мужчин.

— Да уже поздно, жена сделала его годным к нестроевой, — досадливо махнул рукой директор. — Ладно, оставим его, а вернемся к нашим баранам, то есть к пропавшей женщине. Что вас еще интересует?

— Значит, вы общались с ней только на базе? — спросил сыщик.

— Общались только здесь, но однажды я ее пригласил в ресторан.

— Серьезно? — заинтересованно навострился сыщик. — И по какому поводу?

— Дело было так: мы решили своим коллективом организовать новогодний вечер, сейчас это называется корпоративом, а для этого заранее зарезервировали банкетный зал. Как раз перед новым годом Симона получала товар, я и пригласил ее на наш корпоратив. Во время этого праздничного вечера я дважды пригласил Симону на танец, а дражайшая моя приревновала ее ко мне, был небольшой скандал… Ну как небольшой, довольно крупный: жена покинула корпоратив, следом ушла и Симона, а я с горя напился. Потом мы с женой объяснились, я сказал, что это любимая женщина Свиридова, и я должен был ее обихаживать, она и успокоилась.

— Успокоилась? — переспросил сыщик.

Мужчина удивленно глянул на опера и, слегка задетый, заметил:

— Вы думаете, что она заказала Симону? Даже думать об этом не смейте!

— Нет, нет, вы что! — воскликнул сыщик, держась за сердце. — У меня и в мыслях не было ее заподозрить!

— А почему тогда спрашиваете?

— Просто профессиональная привычка, которая иногда ставит меня в неловкое положение. Простите.

Смягчившись, мужчина спросил:

— Вопросы еще имеются? Мне надо работать.

— Вопросов больше нет, спасибо за откровенный разговор. Буду регулярно сообщать о ходе розыска для последующей передачи Свиридову.

— Спасибо за хлопоты и успехов в службе, — попрощался Михайлов.

В приемной Власич застал секретаршу в обнимку с Андреем. При виде оперативника девушка отпрянула от парня и перед зеркалом поправила волосы.

«Машеньку обихаживает сын директора, — подумал сыщик. — Ну и семейка, скажу я вам!»

13

Когда Власич зашел в здание управления милиции, дежурный вручил ему небольшой, но довольно увесистый бумажный сверток, объяснив:

— Только что приходил мужчина и оставил для тебя.

В кабинете, развернув сверток, он ахнул от удивления: это была стопка визитных карточек толщиной примерно шесть сантиметров с надписью:

«Власич Анатолий Васильевич,

старший лейтенант милиции,

тел. 4-24-75».

Под стопкой находился свернутый лист бумаги; сыщик развернул его и прочитал: «Анатолий Васильевич, извините за навязчивость, но я счел необходимым немного облегчить Вашу трудную работу. Мой друг работает в полиграфии и занимается в том числе визитками, для него это ничего не стоит. Не обессудьте меня и примите мой скромный дар. С уважением: Гришаев».

Прочитав письмо от подозреваемого, возмущенный его бесцеремонностью, сыщик первым делом хотел выбросить визитки в урну, но, немного поостыв, решил оставить их себе, посчитав глупым избавиться от нужного для работы аксессуара.

«Но это не спасет тебя от проверки, — пробормотал он, мысленно обращаясь к Гришаеву. — Если причастен к преступлению — ответишь сполна!»

Визиток оказалось двести, Власич, положил в нагрудный карман рубашки десять штук, предварительно вписав от руки на обратной их стороне домашний телефон, и направился на рынок. Он планировал с центрального рынка проследовать по маршруту Кухтиной до ее дома в поисках возможных свидетелей, опросить уличных торговцев, поговорить с продавцами магазинов, побеседовать с бабушками, вечерами проводящими время на скамейках у подъездов. Время было шесть часов вечера, на задуманное мероприятие он рассчитывал потратить не более двух часов, чтобы в восемь быть у дома, где его ждали Ксения и Вероника.

Первым был большой двор с несколькими многоэтажными каменными домами. Увидев мальчишек, играющих на детской площадке, сыщик подозвал их к себе и представился:

— Ребята, я из милиции. Ищу одну женщину, которая пропала без вести. Вспомните пожалуйста: дней десять назад она проходила по этому двору. Вы ничего подозрительного не заметили, чтобы какую-нибудь тетеньку насильно сажали в машину или избивали ее? Приглядитесь к фотографии, может быть, узнаете ее.

Оперативник протянул детям фотографию, дети стали рассматривать ее, и один мальчик воскликнул:

— Моя мама видела, как избивали тетеньку!

— А кто ее избивал? — насторожился сыщик.

— Какой-то дядька. Он пихал ее в машину.

— Где твоя мама? — нетерпеливо поинтересовался Власич. — И как тебя зовут?

— Меня зовут Славушка.

— Сколько тебе лет?

— Восемь.

— Где живешь?

Мальчик указал на стоящий рядом дом, сыщик предложил:

— Пойдем, поговорим с твоей мамой.

Поднимаясь по лестнице, опер поинтересовался:

— Маму-то как зовут?

— Галина Тимофеевна.

— Где работает?

— На телефонной станции.

— Молодец, все знаешь, — похвалил мальчика сыщик. — В твоем возрасте многие дети не знают отчество своих родителей и где они работают.

Ребенок довольно засопел носом.

Когда дверь открыла молодая женщина, сыщик, еле скрывая свое волнение, спросил:

— Вы Галина Тимофеевна? Я из милиции.

— Из милиции? — удивленно вскинула голову женщина и, бросив тревожный взгляд на сына, спросила: — Славушка что-то натворил?

— Наоборот, он оказывает содействие милиции, — широко улыбнулся опер. — Ваш сын говорит, что дней десять назад вы видели, как во дворе мужчина избивал женщину и силком сажал в машину. Такое действительно было?

— Боже мой! — схватилась за голову хозяйка. — Там же милиционеры задержали буяна, он с четвертого подъезда — пытался вытащить свою жену из машины, а та сопротивлялась. Эта семья неблагополучная, постоянно скандалят. Но это было не десять дней назад, а позавчера.

— Вот те раз! — разочарованно протянул сыщик. — А я думал, что это связано с пропажей женщины.

— А где она пропала? — вопросительно изогнула брови женщина. — У нас во дворе?

— Нет, она проходила мимо.

— Нет, это не тот случай, — покачала она головой. — Мой сын фантазер еще тот.

— Нет, он молодец, — похвалил мальчика сыщик, потеребив его за волосы. — Попытался мне помочь, но в этот раз не получилось. Ничего, получится в следующий раз.

Оставив озадаченную женщину с сыном наедине, Власич вышел на улицу и последовал дальше.

В следующем дворе он увидел двух пожилых женщин, сидящих на скамейке возле подъезда, поздоровался с ними:

— Здравствуйте, бабушки! Я из милиции, хочу с вами поговорить.

— Здравствуй, молодой человек. — Одна из них недоверчиво посмотрела на сыщика. — Ты точно из милиции?

— Из милиции, из милиции, — с улыбкой ответил Власич, предъявляя удостоверение. — Я в штатском, потому что служу в уголовном розыске.

— Ах, в уголовном розыске! — приятно удивилась вторая женщина. — У моей приятельницы сын работает в уголовном розыске.

— Как его фамилия? — поинтересовался сыщик только ради того, чтобы установить контакт с женщинами и получить от них максимально больше информации.

Ответ его удивил:

— Протасовы они.

— Алексей Викторович?

— Да, Лешенька.

— Так он мой начальник!

— Вот видишь, как складывается, — толкнула в бок подругу женщина. — Нашего Лешки подчиненный.

— Ну вот и познакомились, — удовлетворенно кивнул сыщик. — Меня зовут Анатолий, а как к вам обращаться?

Женщина, чья приятельница была мамой Протасова, назвалась Матреной Тихоновной, а вторая — Клавдией Семеновной.

Оперативник достал из папки фотографию Кухтиной и протянул подругам:

— Присмотритесь, пожалуйста. Может быть, вам приходилось ее видеть во дворе вашего дома. Эта женщина десять дней назад в такое же время суток пропала без вести, есть подозрение, что ее по пути домой выкрали.

— Как это выкрали? — удивилась Матрена. — Средь бела дня как какую-то вещь?

— Да, похитили. Я так думаю.

Женщины стали разглядывать фотографию, затем Клавдия уверенно сказала:

— Эта женщина постоянно проходит мимо нашего дома. И правильно — в последнее время что-то пропала.

— Серьезно?! — расширил глаза оперативник. — Вы не ошибаетесь, Клавдия Семеновна?

— Нет, не ошибаюсь, у меня глаз наметанный, — категорично помотала головой женщина. — Как-никак сорок пять лет в городском общепите. Матрена, приглядись: она же постоянно проходила мимо нас в белой блузке.

Матрена долго разглядывала фотографию и неуверенно промолвила:

— Вроде бы помню, а вроде бы и нет. Бедная женщина…

Сыщик обратился к Клавдии:

— Постарайтесь вспомнить, когда вы в последний раз видели эту женщину.

— Как бы не соврать, — призадумалась женщина. — Думаю, что от силы полмесяца назад. Был вечер, мы разговаривали с Мотей, а она прошла мимо в белой блузочке с сумочкой в руке и пошла в ту сторону.

Женщина указала направление, где находится дом Кухтиной.

— Значит, вы не видели, чтобы ее похищали? Получается, что это было на несколько дней раньше, прежде чем ее выкрали?

— Упаси Господи! — вздрогнула женщина. — Никакого похищения не видела.

Сыщик вытащил из кармана две визитки и вручил женщинам.

— Спасибо вам за информацию. Поговорите с другими бабушками и дедушками, если получите какие-нибудь сведения о пропавшей женщине, срочно звоните мне.

Женщины, разглядывая визитки, которые впервые держали в руках, остались сидеть на скамейке, а сыщик продолжил свой путь.

Посетив два магазина, переговорив с уличным торговцем, побеседовав с ребятишками возле новой детской площадки, с двумя пенсионерами, сидящими во дворе на лавке, раздав некоторым из опрашиваемых визитки, в восемь часов вечера Власич оказался возле дома, где проживала Кухтина. Раздосадованный тем, что не удалось добыть никакой стоящей информации, сыщик поднялся на второй этаж и постучался в дверь Хромовой.

Вероника с Ксенией пили чай в присутствии мужчины сорока лет. Хозяйка представила его:

— Это мой двоюродный брат Артур. Он поменял все три замка, а теперь сидим и пьем чай, да вас поджидаем. Сейчас положу вам котлеточки с макарончиками, за столом и поговорим.

— С удовольствием! — сглотнул слюну оперативник. — Сегодня целый день толком и не ел.

— Ну и хорошо, — расплылась в улыбке хозяйка. — У меня и поужинаете.

С жадностью уплетая нежные котлеты, сыщик поинтересовался у мужчины:

— Артур, чем занимаешься?

— В быткомбинате занимаюсь замками. Кому-то устанавливаю, у кого-то отпираю замки, если хозяева потеряют ключи.

— Одним словом, «медвежатник», — засмеялся опер. — Отмычками пользуешься?

— Конечно, как без них-то?

— Когда менял замки, ничего подозрительного не заметил? Работали отмычкой или открыли родными ключами?

— С ходу это не скажешь, — покачал головой Артур. — Средний замок взломан, но Вероника мне сказала, что это сделали ваши, а два замка целые, следов попытки взлома на них не имеется. Все-таки думаю, что открыли родными ключами.

— Я тоже так думаю, — кивнул сыщик. — Но на всякий случай отдам замки на экспертизу, чтобы точно подтвердили это.

Доев котлеты с макаронами, Власич взялся за чай и как бы невзначай поинтересовался:

— Вероника, за все время, пока проживала по соседству, Симона ничего не передавала на хранение?

Сыщик внимательно следил за реакцией женщины и, если бы она что-то утаила, это бы не ускользнуло от его глаз.

— Нет, — пожала плечами хозяйка. — Зачем у меня хранить что-то, у нее своя квартира.

«Она слишком простодушна и искренна, — подумал опер. — Ее трудно заподозрить в чем-то неблаговидном».

Допивая чай, Власич спросил мужчину:

— Есть такой «медвежатник» Угрюмый, фамилия его Громов, он еще сидел в шестой колонии. Не знаешь такого? Мы его приглашали, когда надо было открыть сейфы с утерянными ключами — классный мастер своего дела!

И этот вопрос сыщик задал неспроста. Он хотел узнать, насколько Артур осведомлен о криминальных элементах города, поддерживает ли с ними связь.

— Такого не знаю, — помотал головой мужчина. — Мне, с моей профессией, с такими людьми лучше не общаться. Однажды чуть не посадили: муж попросил открыть квартиру, а жена накатала на меня жалобу. Оказалось, что они на стадии развода, все было расценено как кража с проникновением.

— И как удалось отскочить от дела? — засмеялся Власич. — Это твой первый опыт общения с милицией?

— У меня ни одного привода в милицию в жизни не было, — нахмурил брови Артур. — А тут сразу кражу со взломом. Меня спасло то, что жена с мужем помирились и забрали обратно заявление из ЗАГСа.

— Получается, что ты их свел обратно?

— Получается, что да.

«Нет, он тоже не при делах, — думал сыщик, изучая открытое, добродушное лицо собеседника. — Потихоньку отсеиваем подозреваемых».

Вскоре Артур заторопился домой и, когда он покинул квартиру, Вероника села за стол напротив сыщика, рядом усадила Ксению и, преисполненная важности, объявила:

— Ксения решила продолжить коммерцию, а я ей буду во всем помогать. Завтра же пойдем и сделаем ревизию двух контейнеров, весь оставшийся товар продадим. Сходим на прием к директору базы и попросим, чтобы на первое время он выдавал нам товар под реализацию. Когда у Ксении появится оборотный капитал, можно рассчитаться со всеми долгами.

— Серьезно вы замахнулись с «оборотным капиталом»! — восхищенно покачал головой Власич. — Я сегодня разговаривал со Свиридовым, с патроном этого Михайлова, и тот очень тепло отзывается о Симоне. Ксения, тебе надо ему позвонить, чтобы он оказывал всяческую поддержку.

— Обязательно надо позвонить, — кивнула Вероника. — Ксения, у тебя есть его телефон?

— Нет, — пожала плечами девушка. — Мама не афишировала свои отношения с ним.

— Свяжитесь через Михайлова, — подсказал опер. — Он меня и соединил с ним.

— Ничего, Ксения, как-нибудь все уладится. — Вероника погладила девушку по спине. — Первое время я буду стоять с тобой рядом за прилавком, а потом торговля пойдет по накатанной.

— Спасибо, тетя Вероника. — На глаза девушки навернулись слезы, она всхлипнула: — Мама всегда отзывалась о вас только с хорошей стороны.

— Да ладно меня хвалить, — смущенно дернула плечами хозяйка. — Почему бы не помочь хорошему человеку, да вдобавок еще и получить за это зарплату? С Симоной мы жили душа в душу, не обижала она меня, так что и с ее дочерью будем жить в ладах.

— Ксения, где будешь ночевать? — спросил ее сыщик.

— У Вероники, — решительно заявила она. — У себя я боюсь.

— Правильно. Несколько дней поживи у соседки, к тому времени что-то прояснится. Я на это очень надеюсь.

Попрощавшись, сыщик направился к двери, но, вспомнив о чем-то, остановился и, достав из кармана две визитки, вручил их хозяйке и ее гостье:

— Если что, звоните в любое время, не стесняйтесь. На обратной стороне номер моего домашнего телефона, хотя Ксения его уже знает.

Власич вышел на улицу, посмотрел на часы, которые показывали десять вечера и не спеша направился домой, по пути поговорив еще с двумя бабушками возле подъезда соседнего дома.

14

На следующий день после утренней планерки Власич позвонил в прокуратуру, и Войтенко обрадовал его радостной вестью:

— Прокурор дал согласие, я уже возбудил уголовное дело по убийству, так что можешь смело задерживать на трое суток всех подозреваемых.

— Здорово! — воскликнул сыщик. — Продиктуй номер уголовного дела!

Назвав номер дела, следователь спросил:

— Ключи от квартиры у тебя? Мне надо провести повторный осмотр.

— Все три замка поменяли, старые я собираюсь отдать на экспертизу — пусть на всякий случай проверят, не работали ли отмычкой. А дочка уже прибралась в квартире.

— Ничего страшного, я все равно обязан произвести осмотр квартиры пропавшей. А с замками ты поступил правильно — пусть криминалист проверит.

— Владимир, что еще нужно? — спросил сыщик.

— Мне бы дочку пропавшей, признаю ее потерпевшей. Как ее зовут?

— Ксения. Привезти?

— Она живет в квартире матери?

— Пока у соседки. Боится жить одна.

— Тогда вот что: часикам к шести я поеду на осмотр квартиры, пусть она меня встретит. Там я ее и допрошу, а также признаю потерпевшей.

— Добро, Владимир, предупрежу девушку.

Не расставшись с трубкой, сыщик сразу же позвонил Хромовой. Когда та спросила, кто беспокоит, он назвался и спросил:

— Ну как переночевали? Судя по тому, что не побеспокоили меня, без особых происшествий?

— Все нормально! — обрадованно воскликнула женщина. — С утра пораньше мы с Ксюшенькой проверили ее квартиру: замки в порядке, внутри, как и было со вчерашнего дня, все прибрано и чисто.

— Значит, преступник понял, что в квартиру кто-то заселился и оставил попытку проникновения, — рассудил сыщик. — Но надолго ли?

— Наверное, да, остерегся, — робко выронила соседка, испугавшись предположений милиционера. — Вы думаете, что он ждет удобного случая?

— Не знаю, Вероника, не знаю, но, на всякий случай, будьте осторожны. И пусть Ксения пока поживет у вас.

— Да, да, она будет жить у меня, — ответила женщина. — Сколько надо, столько пусть и живет.

— Вероника, в шесть вечера к вам придет следователь прокуратуры Войтенко Владимир для того, чтобы допросить Ксению и провести осмотр квартиры, — предупредил сыщик. — Вы его встретьте, напоите чаем, а к этому времени и я подтянусь — буду проводить поквартирный обход вашего подъезда, побеседую с жильцами.

— А зачем разговаривать с жильцами? — искренне удивилась женщина. — Они же ничего не знают, если бы знали, давно бы сообщили.

— Вероника, специфика нашей работы такова, что мы много разговариваем с людьми, выуживая нужную информацию по крохам, — наставительно произнес оперативник. — Так и раскрываются преступления.

— Поняла, вечерочком ждем, — понимающе кивнула женщина. — Сейчас с Ксенией идем на рынок, к шести будем дома.

Власич решил до обеда заняться бумажной работой, навести порядок в документах, составить подробную ориентировку на пропавшую женщину, назначить экспертизу по замкам, а также обзвонить банки и получить ответы на свои запросы.

Компьютеризация только набирала обороты в органах внутренних дел. Сыщики использовали компьютеры исключительно только в качестве пишущей машинки, а те электронно-вычислительные машины, которые стояли в аналитических отделах и штабах, отвечали на запросы сыщиков чудовищно медленно, поэтому никто особо туда не обращался, полагаясь на дедовские методы работы и на свою сообразительность.

Власич, поводив пальцами по клавиатуре, посмотрел на мертвый экран монитора и, вспомнив, что компьютер, который недавно установили у них в кабинете, как всегда, завис, а специалист из штаба, выполняющий роль системного администратора, обещал подойти только через два дня, достал чистый лист бумаги и воткнул в каретку пишущей машинки. Немного поразмыслив над текстом, он стал печатать:

Ориентировка

15 июля с.г. в 20 часов ушла с центрального рынка и не вернулась домой гр — ка Кухтина Симона Гавриловна, сорока двух лет. Внешние приметы: волосы светлые, вьющиеся, до плеч. Выглядит моложе своего возраста, телосложение нормальное, рост 165 см. Одета: шелковая белая блузка, темная юбка до колен, туфли на среднем каблуке. Фотография соответствует внешности. Лиц, видевших данную гражданку в период с 15 июля по настоящее время, прошу сообщить об этом в милицию. В случае нежелания предать огласке свое имя, анонимность гарантируется.

Вручив текст и фотографию Кухтиной экспертам для изготовления фотоориентировки в количестве пятидесяти штук, заодно оставив им три замка от двери с постановлением о назначении трасологической экспертизы, сыщик вернулся в кабинет и взялся за телефон, чтобы обзвонить банки.

Как и ожидалось, ни в одном из шести банков Кухтина не хранила деньги.

«Что же это получается, — задумался сыщик. — Денег ни в банке, ни дома нет, преступники, скорее всего, их тоже не нашли. Где же она их спрятала? Кому-то доверилась и хранила у него, а тот ее убил, чтобы не возвращать и, заметая следы, устроил инсценировку? Но все говорят, что она ни с кем особо не дружила. Кто тогда ее убил? Подозреваются все: директор рынка Жора, контролер Володя, валютный спекулянт Гришаев, водитель Аристарх, торговки Стрельцова и Кузьминова, а также соседка Хромова в качестве наводчиц, брат последней Артур, сын Бредихиной, директор базы Михайлов… А, может быть, убийца пытался проникнуть в квартиру вовсе не за деньгами, деньги уже находятся у него, а с другой целью? Убить Ксению? Уничтожить оставленные следы преступления? Нет, так можно сойти с ума! Это паранойя, надо успокоиться и взглянуть на мир трезвыми глазами!»

Отобедав в столовой, Власич зашел в экспертно-криминалистический отдел и забрал уже готовые фотоориентировки, которые раздал руководителям подразделений, чтобы те нацелили личный состав вверенных подразделений на поиск пропавшей женщины, после чего решил встретиться с агентурой.

Осведомитель милиции «Лохматый» состоял в агентурной сети уголовного розыска давно. Его вербовку осуществил не Власич, а «оставил ему по наследству», то есть передал для дальнейшего сотрудничества с милицией старый оперативник Квашнин, который уходил на пенсию. Обычно информатор работает только с одним оперативником, которому доверяет полностью, ведь на кону его собственная жизнь, и, когда тот по разным причинам уходит из милиции, агент тоже прекращает свое сотрудничество с органами. Но в данном конкретном случае «Лохматый», чью встречу с Власичем организовал Квашнин перед тем, как навсегда покинуть стены родной милиции, увидев перед собой «позитивного и надежного мента», как выразился агент перед бывшим куратором, дал согласие продолжить свою секретную миссию. Очевидно, в нем сыграло не только самосознание гражданина, но и финансовая сторона вопроса, ведь агенту за раскрытие преступления полагаются деньги — не ахти какие, но хорошее подспорье для семейного бюджета.

Агент, повертев в руке фотографию Кухтиной, проговорил с сожалением:

— Баба-то симпотная, за что ее мочканули?

— Не знаю, трупа до сих пор нет, — пожал плечами опер. — Она как раз живет в твоем микрорайоне, почему я к тебе и обратился. Расскажи, как обстановка в районе, кто тут хозяйничает, есть ли лица или группировки, на которых следует обратить внимание? А убили ее, скорее всего, из-за денег.

— Барыжничала?

— Можно сказать, что да. Торговала на рынке бытовой химией. Более недели назад в вечернее время ушла с рынка и до дому не дошла. В квартире кто-то похозяйничал, все перевернуто вверх дном.

— Получается, что ее похитили?

— Да, так и получается.

«Лохматый», достав папиросу, смачно затянулся и, поглаживая лысую голову (он всегда постригался налысо, за что, наверное, Квашнин, в целях конспирации, окрестил его «Лохматым»), призадумался.

— Тут одна шпана и гопники, серьезных людей я не вижу, — наконец, заговорил агент. — Есть Тимоха, но он на «мокрое» дело не пойдет, Матвей есть, блатной, но он карманник, тоже на убийство не пойдет, есть еще Червонец, он откинулся недавно, но, вроде бы успокоился, с женой под руки ходят… Шпана могла убить эту бабу, но эти беспредельщики не озаботились бы прятанием трупа, тело бы давно нашла милиция. Нет, пока ничего не могу сказать, надо походить, поспрошать у людей.

— А ты поспрошай, — попросил его сыщик. — А для разогрева интереса к теме, посетуй, мол, менты лютуют, всех таскают, ищут какую-то бабу, которая пропала средь бела дня.

— Попробую, — кивнул агент и попросил: — Мне бы денежек немного — вчера выпил чуток, сегодня все нутро трясется. Как опохмелюсь, сразу пойду разговаривать с людьми.

— По-моему, посидел ты вчера неплохо, от тебя за версту разит перегаром, — поморщился Власич и, порывшись в кармане, достал мелочь. — На, возьми, хватит на бутылку пива.

Встретившись еще с двумя осведомителями, нацелив их на поиски пропавшей, сыщик вернулся в управление и продолжил работу с бумагами.

15

В шесть вечера, когда Власич подходил к дому Кухтиной, издалека увидел прокурорскую машину, которая тихо отъехала от подъезда и скрылась за домом.

«Володя уже здесь, — подумал сыщик о следователе прокуратуры. — Лишь бы Вероника с Ксенией были дома».

Поднявшись на второй этаж, он постучался к Хромовой. Дверь открыла хозяйка, которая, увидев Власича, радостно всплеснула руками:

— А вот и товарищ милиционер! Проходите, проходите, Анатолий, Владимир Иванович только перед вами зашел.

Войтенко уже разложил на столе бумаги и приступил к допросу Ксении. Увидев сыщика, коротко махнул рукой и обратился к девушке:

— Итак, начните рассказывать, а я ваши показания внесу в протокол. Потом признаю вас потерпевшей. В конце пойдем к вам в квартиру и проведем осмотр.

— У вас тут работы много, — заметил сыщик. — Да и у меня немало — пойду делать поквартирный обход подъезда, наверное, все жильцы вернулись с работы.

Выйдя в коридор, сыщик решил начать с верхнего, четвертого этажа. В тридцать второй квартире на стук никто не отозвался, поэтому сыщик подошел к двери тридцать первой квартиры и, увидев кнопку звонка, нажал ее. Он услышал внутри квартиры трель звонка, и вскоре с той стороны двери донеслось шлепанье тапок по полу, а затем звук отпирающегося замка. Когда дверь открылась, сыщик увидел пожилого мужчину с седыми волосами, который поинтересовался:

— Вам кого, молодой человек?

Власич, предъявив удостоверение, спросил:

— Вы не сильно заняты? Я хотел бы с вами поговорить.

— О чем? — озадаченно нахмурил брови мужчина.

— О вашей соседке, которая пропала без вести.

— Это кто же пропала? — удивился хозяин. — Из какой квартиры?

— Со второго этажа, из двадцать первой квартиры.

Мужчина повернулся и крикнул:

— Галя, подойди сюда! Тут пришли из милиции по поводу пропажи соседки!

Вскоре появилась полная женщина такого же, как мужчина, возраста в домашнем халате и взволнованно спросила мужчину:

— Кто это пропала?

Увидев в коридоре оперативника, она пригласила его пройти в квартиру, где, усадив его на стул в зале, повторила вопрос:

— Какая соседка пропала?

— Со второго этажа из двадцать первой квартиры. Фамилия ее Кухтина.

— Подождите, подождите… — призадумалась хозяйка. — Эта же квартира сдана в аренду, там раньше жила Яна с мужем.

— Да, Бредихина, — подтвердил сыщик. — Они получили новую квартиру и переехали туда с мужем и сыном, а старую сдали Кухтиной.

— И эта Кухтина пропала?

— Да, она и пропала, — кивнул опер и спросил: — Извините, как к вам обращаться, а то разговариваем достаточно, а вашего имени не знаю. А меня зовут Анатолий, я из уголовного розыска.

— Юлия Михайловна, а моего мужа Кирсан Давыдович, а фамилия наша Троевы.

— Юлия Михайловна, расскажите, пожалуйста, все, что вам показалось подозрительным за последние десять дней в вашем подъезде. Может быть, слышали какие-то шумы, группу людей в коридоре, скандалы…

— Я видела эту женщина несколько раз, — стала рассказывать хозяйка. — Жила она, по-моему, одна, где-то занимается коммерцией. С виду приличная женщина и, можно сказать, даже интересная: блондиночка, симпатичная, стройненькая, правильные черты лица… Что еще сказать-то про нее? Мужиков не водила, хотя, был у нее один ухажер…

— Ухажер?! — воскликнул сыщик, прервав Троеву на полуслове. — У нее был ухажер?!

— Ну как вам сказать? — пожала она плечами. — Может быть, и не ухажер, но если он является посреди ночи к одинокой женщине с букетом цветов, то вывод напрашивается сам собою.

— Юлия Михайловна, расскажите подробно, как вы заметили упомянутого вами мужчину, — попросил ее сыщик. — Это очень важно, возможно, ваше повествование прольет свет на тайну исчезновения женщины.

Хозяйка повернулась к мужу, который, скрестив руки на груди, стоял возле двери зала и внимательно слушал разговор жены с сыщиком:

— Кира, когда меня увезла скорая?

— Давно, до нового года, — ответил муж. — По-моему, в декабре.

— Да, да, в декабре, перед новым годом, — кивнула женщина. — Это было вечером, у меня случился гипертонический криз. Кирсан Давыдович вызвал скорую, прибывший врач рекомендовал поехать в больницу. В приемном покое мне поставили систему, затем хотели положить в палату, но я отказалась, поскольку давление нормализовалось, и я чувствовала себя довольно хорошо. Врачи не хотели меня отпускать, но я настояла на своем и попросила мужа вызвать такси. Когда мы прибыли домой, было примерно два часа ночи. Поднимаемся по лестнице и возле двери Яны видим мужчину с букетом в руке. Мы прошли мимо, в это время услышала, как отворилась дверь и, оглянувшись, увидела, что мужчина зашел в квартиру. Так и было же, Кира?

— Да, да, так и было, — кивком головы подтвердил хозяин. — Ты еще шепнула мне, мол, любовничек объявился у квартирантки Яны.

Сыщика терзали тревожные мысли:

«Кто это такой? Почему об этом человеке никто не знает, и даже близкая соседка Вероника ни сном ни духом? Однозначно, этот неизвестный тип каким-то образом причастен к исчезновению Кухтиной. Кто он такой?! Думай, Толя, думай, на то тебе и голова, чтобы думать!»

— Опишите его приметы, — попросил хозяев Власич. — Хотя бы приблизительные: рост, возраст, телосложение.

Троева, глядя в потолок, стала описывать приметы: мужчина представительный, не старый, возраст примерно сорок пять лет, одет в дубленку светло-коричневого цвета, на голове шапка из темного меха, скорее всего норка или крашеная ондатра, уши подняты. Чисто выбрит, от него пахло дорогим одеколоном.

— А это, случайно, не сын Яны? — поинтересовался сыщик.

— Да вы что?! — махнула рукой женщина. — Петька-то алкоголик, я бы его сразу узнала.

— Значит, мужчина был представительный? — переспросил опер. — Какой-нибудь начальник?

— Да, наверное, — кивнул Троев. — Солидный такой мужчина, и одежда соответствующая.

«Михайлов! — промелькнуло в голове у Власича. — Это Михайлов и есть! Но он сказал, что не состоит в любовной связи с Кухтиной, а на самом деле они имеют отношения! Этот факт он от меня утаил. Почему? Потому что он убил ее!»

Скрывая накатившееся волнение, сыщик спросил:

— Если предъявить фотографию человека, то сможете его опознать?

Женщина вопросительно глянула на мужа, поинтересовавшись:

— Кирсан, ты сможешь его узнать?

Супруг неуверенно развел руками:

— По фотографии вряд ли. Если только вживую, и той же одежде…

— Да, да, я тоже не смогу его узнать на фотографии, — помотала головой женщина. — Только вживую.

— Ладно, покажу вам его живого, — пообещал сыщик. — Надеюсь, что он и есть тот мужчина.

— А почему вы думаете, что исчезновение квартирантки связано с этим мужчиной? — спросила хозяйка. — Она же пропала совсем недавно, а случай, о котором мы рассказали вам, произошел полгода назад.

— Мы проверяем всех людей, которые каким-то образом были связаны с ней, — объяснил Власич и заторопился к выходу: — До свидания, завтра мы еще встретимся.

Быстро обежав остальные квартиры подъезда, где хозяева были на месте, но, не раздобыв больше никакой интересующей информации, сыщик зашел в квартиру Кухтиной, где следователь проводил осмотр в присутствии двух понятых. Ксения и Вероника находились там же.

Подождав, когда следователь закончит свое дело, сыщик отвел его в сторону и вполголоса сообщил:

— Есть интересная информация. До нового года к ней захаживал солидный мужчина сорока пяти лет. Есть основания полагать, что это директор базы Михайлов.

— А что тут такого? — пожал плечами следователь. — Женщина еще не стара, одинока, и почему бы к ней не захаживать мужчинам?

— Я разговаривал с этим Михайловым, — нетерпеливо помахал пальцем сыщик. — Он полностью отрицает какую-либо любовную связь с Кухтиной.

— А может быть, он не врет, — не сдавался следователь. — Просто посещает ее, а интимных отношений между ними нет.

— Ага, в два часа ночи с букетом цветов, — ехидно усмехнулся Власич. — Зашел просто так, поболтать, попить чаю.

— Хорошо, согласен, — кивнул Войтенко. — Что ты хочешь предпринять?

— Притащить его и колоть.

— А если не расколется? — осторожничал следователь. — Все-таки «клиент» не простой, посыпятся жалобы.

— Володя, разве мало было на нашем веку жалоб? — наседал на следователя сыщик. — Закроем пока на трое суток, а там и до ареста недалеко.

— Погоди, погоди, какой арест? — нахмурил брови следователь. — Его вины пока ни в чем еще не доказали, а уже арестовываешь. Давай с утра притащи этого Михайлова ко мне, поговорим и решим его дальнейшую судьбу.

— Заметано! — Сыщик ударил ладонью по своевременно подставленной ладони следователя. — Завтра с утра с подозреваемым буду в прокуратуре.

16

В семь утра Власич уже стоял возле базы и ждал появления Михайлова. Как только «Волга» директора остановилась возле будки охранника, подошел к ней и, заметив, что Михайлов сам за рулем автомобиля, сел спереди за пассажирское сиденье и, на изумленный взгляд мужчины, который только собрался выйти, приказал:

— Радомир Максимович, не надо выходить из машины, вас вызывает следователь Войтенко. Заводите машину, поехали в прокуратуру.

— А в чем дело? — испуганно блеснули глаза директора. — Что-то случилось? Нашли Симону?

— В какой-то степени — да, — кивнул сыщик. — Заводите и поехали.

— Что это значит: «В какой-то степени»? — непонимающе пожал плечами Михайлов. — Ее нашли? Она жива?

— Вам лучше знать, — хмыкнул Власич и сердито бросил: — Так едем или нет? Или мне садиться за руль?

— Ладно, поехали, — прерывисто вздохнул мужчина, заводя мотор. — Что там такое случилось, что с раннего утра таскают в прокуратуру?

Войтенко еще не было на работе, сыщик завел Михайлова в кабинет, любезно предоставленный ему дежурным следователем, и стал разговаривать с подозреваемым.

— Радомир Максимович, почему вы мне тогда сказали неправду? — спросил сыщик. — Не солидно это с вашей стороны, мы с вами не в бирюльки играем, а ищем пропавшую женщину.

— Вы о чем? — Мужчина покраснел, сыщик заметил, что кончики его пальцев мелко дрожат. — Где я солгал?

— Да не стройте из себя примерного семьянина, — ухмыльнулся оперативник. — Вы с Симоной состояли в близкой связи, и скрыли это от следствия.

Мужчина стал пунцовым и, ничего не говоря, достал носовой платок, приложил ко лбу, вытирая выступившие вдруг капельки пота.

— Откуда вы это взяли? — наконец заговорил он. — С Симоной у нас ничего такого не было.

— Было! — резко крикнул Власич, от чего допрашиваемый вздрогнул и выронил платок. — В декабре ночью вы посетили ее! Слушайте, гражданин Михайлов, отрицать это бесполезно, вас опознали соседи!

Сыщик решил использовать свой излюбленный прием — взять на пушку, и ему это удалось. Михайлов поднял с пола платок, помял в пальцах и, терзаемый какими-то внутренними муками, стал рассказывать:

— Да, мы встречались с Симоной. Но поверьте, я скрыл этот факт не потому, что хотел ввести вас в заблуждение, а исключительно ради того, чтобы об этом не узнали моя жена и Свиридов. Впервые у нас это случилось полтора года назад — мы с Симоной уединились у меня на работе в комнате отдыха. Потом еще были встречи, иногда выезжали на машине на лоно природы, но это было редко, от силы три-четыре раза, а в основном все происходило у меня на работе. При людях мы старались не показывать свое отношение друг к другу, я всеми силами пытался соблюдать конспирацию, ведь если об этом узнают жена или Свиридов, то не миновать больших проблем. В декабре я действительно был у Симоны дома. В этот день я гулял в ресторане со своими деловыми партнерами. После вечера я, купив в ресторане букет цветов, пришел к Симоне, где меня, наверное, и видели соседи. Это был единственный случай, когда я посетил ее дома. Побыв у нее часа полтора, я ушел домой, так как жена начала бы беспокоиться. Перед уходом я пригласил Симону на наш корпоратив, где случился скандал с женой, о чем я ранее все рассказал вам начистоту. После нового года Симона уехала в Иркутск, и мы больше с ней не встречались, поскольку она как-то охладела ко мне, да и я сильно не искал встречи с ней. Да, она приходила на базу, заходила ко мне в кабинет, мы разговаривали на разные темы, но тех чувств, которые возникли между нами в начале нашего знакомства, уже не было. Вот и все, больше мне добавить нечего. Извините, что первый раз я рассказал вам не всю правду.

— Значит, Радомир Максимович, после нового года вы с гражданкой Кухтиной не встречались? — спросил опер.

— Встречались, но только по линии трудовой, коммерческой деятельности. Любовных встреч не было.

— Вы понимаете, что поставили себя в сложную ситуацию. Своими ложными показаниями вы усугубили свое положение. Как вам теперь верить? Где гарантия, что вы не причастны к исчезновению гражданки Кухтиной?

— Ну как мне доказать, что я ее не убивал?! — воскликнул Михайлов с отчаянием.

— Своим деятельным раскаянием и помощью следствию.

Сыщик оглянулся и увидел Войтенко, который и произнес эти слова. Оказывается, он тихо зашел в кабинет и услышал последний фрагмент разговора сыщика с подозреваемым.

Михайлов непонимающе посмотрел на зашедшего мужчину в штатском, сыщик объяснил:

— Это следователь прокуратуры Владимир Иванович Войтенко, он будет вести ваше дело.

— Какое дело?! — от неожиданности вскрикнул Михайлов. — Против меня завели уголовное дело?!

— Да, убийство гражданки Кухтиной с последующим сокрытием трупа, — кивнул Власич. — Пока не поздно, надо выдать место захоронения тела и рассказать мотивы преступления — это учтется в суде.

Михайлов, ничего не говоря, схватился за голову и впал в оцепенение.

Сыщик, потеребив его за плечо, спросил:

— Вам дать чистый лист бумаги, или сначала все расскажете? Так и быть, пойдем навстречу и оформим явку с повинной.

Подозреваемый встрепенулся и отрицательно помотал головой:

— Мне не о чем писать, не в чем признаваться. Если хотите, то можете арестовать, но это будет ужасная ошибка с вашей стороны.

Войтенко, попросив сыщика уступить ему место, сел за стол напротив Михайлова и спросил:

— Радомир Максимович, я буду вас допрашивать. Вы готовы?

— Делайте что хотите, — отрешенно выронил мужчина. — Только жене не говорите о наших амурных связях с Симоной.

В это время в кабинет зашел дежурный следователь Степашин и, собирая папку с бланками, выругался:

— К черту это убийство! Только хотел сдать дежурство и идти домой — ан нет, выезжай на мокруху! Теперь домой попаду только к обеду!

Войтенко повернулся к дежурному и спросил:

— Что случилось, Степа?

— Да убийство! Какую-то бабу мочканули.

— Удачного раскрытия, — напутствовал его Войтенко. — Немножко не повезло тебе с дежурством.

— Немножко?! — криво усмехнулся дежурный следователь, покидая кабинет. — На все сто!

Когда Войтенко стал допрашивать подозреваемого, сыщик сел за соседний стол и набрал номер телефона дежурной части. Услышав в трубке голос дежурного сержанта Мелехина, он спросил:

— Юра, что за убийство у тебя произошло?

— Да убили какую-то женщину, — зевнул в трубку милиционер. — Надо же, за полчаса до смены!

— Каковы обстоятельства убийства? И почему сразу убийство, а не несчастный случай?

— Да убийство, — досадливо вздохнул дежурный. — Утром женщина увидела приоткрытую дверь соседки, заглянула в квартиру и увидела на полу в прихожей хозяйку с завязанными за спину руками и удавкой на шее.

— Кто от нас поехал на место происшествия?

— Протасов собирает группу, сейчас выезжаем. А ты-то сам где?

— В прокуратуре. Меня освободили на три дня от всех других дел, занимаюсь пропажей женщины.

— Поня-я-ятно, — протянул дежурный милиционер. — Надеюсь, Протасов быстро раскроет преступление.

Тщетно попытавшись дозвониться до Протасова, который, очевидно, был озабочен сбором группы для выезда на убийство, Власич оставил свои попытки найти его и присоединился к допросу бывшего любовника пропавшей женщины.

— Значит, отрицаете свою вину? — спросил следователь. — Вам надо крепко подумать, прежде чем отвергать очевидное.

— Не убивал, — устало помотал головой подозреваемый. — Моя вина только в том, что какое-то время был увлечен Симоной, но в последнее время мы расстались. Вот скажите мне, товарищ следователь: какой резон мне ее убивать?

— Как «какой»?! — удивленно вскинул голову Войтенко. — Во-первых, деньги. У нее была кругленькая сумма, которая исчезла. Во-вторых: вы боялись разоблачения перед женой, если она узнает про ваши отношения с другой женщиной. В-третьих…

Следователь на миг задумался и коротко махнул рукой:

— …это оставим на потом. Итак, у вас были веские основания убить гражданку Кухтину. Отрицать не имеет смысла, лучше чистосердечно признаться во всем, указать место сокрытия трупа, раскаяться в совершенном преступлении.

— Да не убивал я ее! — с надрывом возопил Михайлов. — Это какая-то фантасмагория, в жизни не представлял, что окажусь в таком положении!

Войтенко достал чистый бланк протокола и, заполняя его, между делом объявил:

— Радомир Максимович, я вас задерживаю согласно статьи сто двадцать два уголовно-процессуального кодекса РСФСР на трое суток, в течение которых вам будет предъявлено обвинение в убийстве гражданки Кухтиной. В камере хорошенько подумайте, оцените свое положение, и сделайте первые шаги к очищению совести и души.

— Тело-то надо выдать дочери, пусть похоронит по-человечески, — надавил на сознательность задержанного сыщик. — Каким же образом вы ее умертвили? Осталось хоть что-то, чтобы похоронить?

— Не убивал я ее, — в очередной раз повторил Михайлов. — Время покажет, кто из нас был прав.

— Время-то покажет, — усмехнулся сыщик. — Но к тому времени, когда освободитесь из колонии, вам будет уже за шестьдесят, считай, вся жизнь прожита насмарку.

Прежде чем выйти из кабинета в сопровождении сыщика, задержанный попросил следователя:

— Не говорите жене про мои отношения с Симоной, объясните, что просто подозреваете меня в убийстве гражданки из-за денег.

— Ну, это как получится, — развел руками Войтенко. — В конце концов она все равно все узнает.

— Да вы жену боитесь больше, чем тюремного заключения, — неодобрительно покачал головой Власич. — А зря: с женой можете договориться, уладить проблему, а с законом — нет.

Поместив Михайлова в изолятор, сыщик нашел своего агента «Вьюна», того самого, который посидел с Гришаевым, и проинструктировал:

— Тебе придется посидеть до завтрашнего утра с фигурантом, который подозревается в убийстве все той же женщины, где примерялся и валютчик. Не беспокойся, он не маньяк, не бандит, не имеет ходок (судимостей), в вашем деле «пряник» (новичок) и, если он причастен к преступлению, ты его влет расколешь. О себе скажи, что тебя задержали за бакланку (хулиганство), с утра следак (следователь) обещал выпустить на волю. Это на тот случай, если твой сокамерник решит написать маляву для передачи кому-нибудь на воле. В общем, обычное дело, тебе не привыкать. И да, за тобой две внутрикамерные разработки, деньги получишь сполна.

— Деньги — это хорошо! — оживился «Вьюн». — Я этого фраерочка в одно касание выведу на чистую воду!

— Давай дерзай! — напутствовал его сыщик. — Завтра с утра первым делом вытащу тебя из кандейки (камера изолятора), и ты меня обрадуешь хорошей вестью.

— Постараюсь, — вздохнул осведомитель. — Неохота идти в этот вонючий отстойник. Но — надо!

17

Вернувшись в прокуратуру, Власич застал Войтенко и криминалиста за осмотром машины Михайлова, которая так и осталась стоять во дворе.

— Ничего интересного, — сокрушенно произнес следователь. — Мне надо провести обыск в его квартире и на рабочем месте.

— А что нам мешает? — бойко ответил сыщик. — Машину я вечером отгоню на штрафстоянку.

— А ты уверен, что это он совершил убийство? — поинтересовался следователь. — Меня гложет сомнение, что он мог бы пойти на такое дело, да к тому же спрятать тело.

— Я зарядил камеру агентом, завтра утром, надеюсь, что-то прояснится, — обнадежил его сыщик. — У нас просто так никто не сидит — ему надо было меньше врать о своей любовнице.

— Так-то оно так, — вздохнул следователь. — Но прокурору это не объяснишь — сразу схлопочешь наказание за незаконное задержание.

— Эх, где наша не пропадала! — залихватски рассмеялся опер. — Не унывай, а лучше поедем и проведем обыски!

— Поехали. — Следователь кивнул криминалисту: — Вы тоже поедете с нами.

На базе их встретила красивая секретарша, которая томным голосом сообщила:

— Радомира Максимовича нет с утра. Я звонила ему домой, а жена говорит, что он уехал на работу. Куда он подевался?

Сыщик с улыбкой на лице объявил:

— Машенька, твой начальник сидит в тюрьме. Мы проведем здесь обыск.

— В тюрьме? — захлопала она длинными ресницами. — Откуда вы меня знаете?

— Нам положено знать все, — шутливо подмигнул он девушке. — Особенно про таких красивых и обаятельных.

— Ой, да ладно, — жеманно махнула рукой секретарша. — Я вспомнила: вы на днях были у Радомира Максимовича.

— Абсолютно верно, — засмеялся сыщик и приказал: — Машенька, открой комнату отдыха, начнем оттуда.

Обыск ничего не дал и, прежде чем следственная группа покинула базу, секретарша поинтересовалась:

— Тут директора с утра ждет его водитель, он должен был пересесть за руль машины. Что ему передать?

— Вот он-то нам и нужен, — ответил ей Власич и, достав визитную карточку, передал ее девушке: — Пусть часам к шести позвонит мне — я скажу, что ему делать. Как его зовут?

— Заказчиков Александр.

Следственная группа направилась к дому Михайлова. По пути Войтенко посетовал:

— Сейчас начнется, мол, за что арестовали моего мужа, он примерный семьянин, на чужих женщин не зарится, а то, что под новый год танцевал с пропавшей — так это ради процветания бизнеса, чтобы замаслить их благодетеля в лице Свиридова.

— Слушай, Володя, а не жена ли заказала пропавшую, чтобы избавиться от соперницы?! — осенило сыщика. — Утверждения Михайлова о том, что жена про его любовные похождения не знает, можно поставить под сомнение — жены все знают и все чувствуют!

— Ну ты скажешь! — хохотнул Войтенко. — Давай не будем залезать в дебри, а проверим все реальные версии.

— Надо взять в оборот водителя Михайлова, — вслух размышлял сыщик. — Водители всегда хорошо ладят с женами своих шефов.

— Он же и стуканул жене про любовницу мужа, — хихикнул следователь.

— Почему бы и нет?! — расширил глаза оперативник от вновь появившейся версии. — Она вербанула водителя, и тот докладывал ей каждый шаг благоверного! И фамилия у водителя соответствующая — Заказчиков!

— Так, по твоему уразумению заказчицей является жена, а не водитель, — недоверчиво покачал головой Войтенко. — При чем тут фамилия водителя? Был бы Исполнителевым, тогда бы я еще согласился с тобой.

— Не суть важно, — не сдавался сыщик. — От перемены мест слагаемых сумма не меняется.

Следователь, сердито покачав головой, с мрачным видом изрек:

— Больше никого задерживать не буду, пока не будет трупа. Если хочешь, задерживай под свою личную ответственность, а с меня хватит одного Михайлова.

— Задержу, с меня станется, — бодро ответил сыщик. — Жена Михайлова подпадает под круг подозреваемых.

— Мне бы твой оптимизм, — едко усмехнулся Войтенко. — Все-то тебе известно, все-то ты знаешь наперед…

— На то я и сыщик! — засмеялся Власич. — Нам это положено по роду своей деятельности!

— Ладно, успокойся, ясновидец ты наш, уже подъезжаем, — выронил следователь. — Готовься к отражению нападок со стороны супруги подозреваемого.

Группу встретила женщина в теле, которая, изучив удостоверения прибывших, поинтересовалась:

— Что вам угодно? Если вам нужен мой муж, то он на работе, езжайте туда.

— Ваш муж задержан по подозрению в совершении преступления, — сообщил ей Войтенко. — Мы проведем у вас обыск.

— Какое преступление?! — удивленно вскинула голову женщина. — Что он совершил?!

— Убийство.

— Уби-и-ийство?! — протянула женщина с ужасом на лице. — Кого он убил?!

— Гражданку Кухтину.

— Кто такая Кухтина?! — Хозяйка была на грани истерики. — Объясните, что это за женщина?!

— Предпринимательница. Она сотрудничала с вашим мужем.

Осененная догадкой, она выдохнула:

— Симона?

— Да, ее зовут Кухтина Симона Гавриловна.

Хозяйка стала рыдать и сквозь всхлипывания вопрошала:

— Где он ее убил? На работе? Они до сих пор встречались? Где сейчас Радомир? Я могу с ним поговорить?

— Успокойтесь, сейчас все объясним, — сказал следователь, доставая из папки бланк протокола. — Как вас зовут?

— Михайлова Владлена Моисеевна, — плача, сообщила она.

Заполняя протокол, Войтенко кивнул сыщику:

— Найди двух понятых.

На шум из комнаты вышел заспанный парень на вид двадцати с лишним лет и спросил:

— Мама, что случилось?

Хозяйка, рыдая, бросилась к сыну и, обняв его, стала причитать:

— Твой папа убил человека. Помнишь, я говорила тебе о женщине, которая пытается его приворожить?

— Ты о чем, мама?! — вскрикнул парень, оттолкнув ее от себя. — Как он мог убить ее?!

— Андрюша, твой отец продолжал гулять с этой женщиной! — истерично крикнула она. — В конце концов все закончилось убийством!

— Не верю! — крикнул сын. — Где труп, покажите мне ее труп!

— Как найдем, покажем, — бросил следователь, продолжая заполнять протокол.

— Ах, вы не нашли труп! — крикнул Андрей. — Мама, не верь им, отец никого не убивал!

Женщина вытерла слезы и отвердевшим голосом спросила:

— Вы не нашли тело убитой женщины и заранее обвиняете в убийстве моего мужа? На каком основании? Почему вы решили, что эта женщина убита. Она же гулящая, где-то загуляла, а вы сразу тянете на убийство.

— Мама, надо жаловаться в прокуратуру! — крикнул парень. — С этим беспределом пора заканчивать!

— Жалуйся, я из прокуратуры, — усмехнулся Войтенко.

Женщина хотела что-то сказать, в это время в квартиру вошел Власич с двумя понятыми, и начался обыск.

После безрезультатного обыска сыщик обратился к хозяйке:

— Владлена Моисеевна, вы поедете с нами.

— А почему я должна поехать с вами? — воспротивилась хозяйка. — Никуда я не поеду.

— Поедете, — жестко бросил опер. — Иначе будете подвергнуты принудительному приводу.

— Мама, надо жаловаться в Москву! — крикнул Андрей. — Тут правды не найти — милиция с прокуратурой заодно!

— Ты что все время криком разговариваешь?! — осадил его сыщик. — Если не будешь вести себя подобающим образом, тоже поедешь в милицию!

Угрюмо зыркнув на милиционера, парень удалился в свою комнату.

18

Прибыв в управление милиции, Власич завел Михайлову в кабинет и, усадив на стул, предупредил:

— Гражданка Михайлова, сидите, никуда не ходите, я сейчас подойду.

— Я что, уже арестована? — фыркнула женщина. — Вы ответите за это беззаконие!

— Отвечу! — бросил на ходу сыщик и, выйдя в коридор, направился в группу «А», которая специализировалась на вербовке негласного аппарата, тайно сотрудничавшего с милицией.

Аппарат этот состоял из разношерстной публики. Здесь были и лица без определенного места жительства и работы, а попросту бичи и бомжи, проститутки, ранее судимые, желающие немного подзаработать денег, сдавая своих дружков в руки закона, бандиты и подпольные дельцы, попавшиеся на компромате и, чтобы не сесть тюрьму, вынужденные пойти на стукачество. Были среди них и идейные, которые искренне хотели бороться с преступностью и избавить общество от этого зла. Никто из этих людей не знал друг друга как осведомителя милиции, каждый из них думал, что он один-единственный, который пошел в услужение милиции — по понятным причинам конспирация соблюдалась жесточайше. В особом ряду среди этих добровольных помощников милиции стояли агенты-внутрикамерники, разрабатывающие фигурантов в условиях неволи. Эти негласные сотрудники милиции были на вес золота, ведь никто особо не горит желанием с вольной жизни очутиться в душной и дурно пахнущей клетушке и побыть там несколько дней с каким-нибудь преступником. Как раз одного из таких агентов Власич посадил в камеру к Михайлову, а теперь предстояло найти агентессу для его супруги, а женщины-осведомители у сыщика на связи не состояли. Поэтому он решил обратиться в специализированное подразделение, чтобы выпросить у них женщину-агента.

— Здорово доблестным ашникам! — поприветствовал он сотрудников группы «А». — Как ваши дела, чем занимаемся?

Старшая группы, капитан милиции Скворцова, молодая еще женщина, опытная оперативница, хитро поглядывая на сыщика, поинтересовалась:

— Говори сразу, с чем пришел? Хочешь кого-то разработать в камере?

Скворцова знала, что сыщики обращаются к ней только по этому поводу — своих «агентов по воле» у них было предостаточно.

— Света, ты как в воду глядишь! — засмеялся сыщик. — Нужна женщина для разработки подозреваемой в убийстве.

— С женщинами у нас туговато, — покачала головой Скворцова. — Все рассосались в одночасье: кого посадили, кого убили, кого похоронили или исключили из агентурной сети.

— Во как! — огорченно развел руками сыщик. — Мне бы часика на три, не больше.

— На часика три, — задумалась оперативница. — Могу рекомендовать Марамойку.

Марамойка, она же агентесса под псевдонимом «Сорока», она же Чуркина Валентина Константиновна, сотрудничала с милицией с незапамятных времен. После освобождения из колонии бывшая арестантка болталась в городе без дела, взяв себе в привычку каждодневно обходить все винные магазины, не минуя и пивбары, и в конце своего вояжа приткнуться там, где и с кем ее застанет ночь. За все это время она успела перезнакомиться со многими преступными элементами, досаждающими жителям города и милиции. Однажды она была доставлена в райотдел милиции за мелкую кражу, где ее заприметил старый оперативник Прохоров и провел вербовочную беседу, в ходе которой она дала согласие на сотрудничество с органами внутренних дел, дабы снова «не загреметь в тюрьму» за рецидив. Прохоров ушел на пенсию, а «Сорока» осталась в агентурной сети милиции, сменив своего куратора. Сначала она работала блистательно: за ней числились раскрытия ряда краж, выявлены места сбыта краденого, два убийства, несколько разбойных нападений, тянущих к бандитизму, за что она получала неплохое жалование. Еще не старая, с подобающей для ее круга внешностью, манерой общения, характерной для отсидевших в колониях зэчек, как-то: мимика, жесты, «ботание по фене», она была вхожа во многие преступные группы. Но разгульный образ жизни дал о себе знать. В последнее время Чуркина сильно пила, перестала приносить информацию, причиной тому было то, что ею стали брезговать криминальные сотоварищи, прекратили с ней общение, и Скворцова подумывала о том, чтобы исключить «Сороку» из агентурной сети уголовного розыска за утрату разведывательных возможностей. Женщину еще не привлекали для внутрикамерной разработки фигуранток, и, когда Власич попросил о помощи, в голове у оперативницы моментально созрел план.

«Попробую-ка «Сороку» кинуть в камеру, — думала она. — Вдруг она там проявит себя с лучшей стороны, тогда можно повременить с ее исключением из нашего аппарата».

Договорившись со Скворцовой, чтобы агентессу через час поместили в камеру, Власич вернулся в кабинет, где застал Протасова, который горячо спорил с задержанной Михайловой:

— …не надо так говорить, мы просто так людей не задерживаем и не арестовываем. В каждом случае есть веские основания подозревать того или иного гражданина в совершении преступления…

— Знаю я ваши «подозрения»… — хмыкнула женщина и, увидев зашедшего оперативника, гневно спросила: — И сколько вы меня собираетесь здесь держать?!

— Ровно столько, сколько нужно, — бросил сыщик и поинтересовался у Протасова: — Раскрыли? Кого там убили?

— Пока не раскрыли, — устало выронил старший группы. — Обегали все вокруг — никто ничего не видел. А убили коммерсантку, фамилия ее Сенцова.

— Сенцова, Сенцова, — призадумался сыщик, затем, о чем-то вспомнив, выхватил со стола папку, достал оттуда исписанный лист бумаги, бегло прошелся по тексту и спросил: — Вера Георгиевна?

— Абсолютно верно, — удивленно поднял брови старший. — Откуда у тебя ее данные?

Власич, приложив палец к губам, мол, скажу без свидетелей, повернулся к женщине и приказал:

— Гражданка Михайлова, на время выйдите в коридор. Я вас вызову.

— Творят, что хотят, — буркнула женщина, выходя из кабинета.

Когда за женщиной закрылась дверь, Власич возбужденно выдохнул:

— Я позавчера разговаривал с убитой!

— Где?!

— На рынке «У озера»! Она тоже торгует бытовой химией!

Послушав рассказ сыщика, Протасов недоуменно развел руками:

— И что теперь получается? Кто-то выслеживает торговцев бытовой химией, убивает и грабит их?

— Да! И эти торговцы получают товар с одного и того же места — на базе у Михайлова!

— Постой, постой, — помахал рукой Протасов. — Ты хочешь сказать, что Михайлов сколотил банду и хлопает своих же клиентов? Сам-то он на дело вряд ли пойдет.

— Почему бы и нет? — почесал затылок сыщик. — Кстати, какова давность смерти Сенцовой?

Протасов, с прищуром вспоминая каждую мелочь при осмотре трупа и места происшествия, стал монотонно рассказывать, обращая свой взор куда-то мимо собеседника, словно в пустоту:

— Судебный медик начал осмотр примерно в десять и предположил, что убийство совершено около десяти часов назад. Получается, что ее убили в двенадцать-час ночи. И да, очень похоже, что ее хотели похитить, а для этого связали руки назад, но, очевидно, она оказала сильное сопротивление, и преступник или преступники накинули на шею жертвы удавку из брючного ремня, принадлежавшего ее покойному мужу, видимо захотев придушить для подавления воли, но не рассчитали и убили. В подтверждение этой версии, соседка через стену ночью примерно в указанное время слышала шум и сдавленный женский крик. Подумав, что соседи гуляют, а Сенцова иногда устраивала вечеринки, соседка не обратила серьезного внимания на этот факт. Утром эта же соседка обнаружила труп женщины в прихожей квартиры, а входная дверь была приоткрыта. Она сразу вызвала милицию. Обход других квартир в подъезде ничего интересного не дал, никто не видел и не слышал, чтобы в коридоре находились посторонние люди. Опросили людей, чьи окна выходят во двор на случай, если убийцы приехали на автомашине — тот же результат. С утра собрался идти на рынок «У озера», чтобы поговорить с людьми, которые знали Сенцову, но, оказалось, что ты там уже был.

— Надо узнать у жены, где ночью был Михайлов, — задумчиво произнес Власич. — Он сам был за рулем автомашины, а водитель ждал его на базе… Значит, Михайлов ночью мог ездить на машине.

Суждения оперативника заставили Протасова сбросить с себя отрешенность, и он, наконец, посмотрев в глаза своему подчиненному, спросил:

— Сам сел за руль, чтобы похитить и убить женщину? С похищением у него не получилось, и он убил ее на месте?

— Она жила одна? — поинтересовался Власич.

— Да, муж умер от болезни, а сын учится в школе милиции в Омске.

— Обе женщины жили одни и могли открыть дверь в ночное время только близкому человеку! — осенило сыщика. — Интересно, каковы были отношения Михайлова с Сенцовой?

— Хочешь сказать, что он и с Сенцовой состоял в любовной связи? — удивленно спросил старший. — С какой бы стати он стал вдруг мочить своих любовниц?

— Чем дальше в лес, тем больше дров, — понуро вздохнул Власич и поинтересовался: — Как она была одета?

— В одной комбинации.

— Значит, она уже легла в постель, но на стук встала и открыла дверь?

— Похоже. Только не стучали, а позвонили, потому что имеется дверной звонок.

— В нижнем белье она могла открыть дверь только хорошо знакомому человеку! Чем были связаны руки?

— Тоже ремнем мужа. В прихожей шкаф, возле него валяются двое мужских брюк без ремней, поэтому и предположили, что она связана и задушена ремнями мужа. Висит еще и третий костюм с брюками — там ремень на месте.

— Любитель ремней, — покачал головой сыщик. — У меня на четверо брюк один ремень.

— Судьба, — пожал плечами Протасов. — Покупая ремни, не думал, не гадал мужик, что так скверно закончится его любовь к кожгалантерее.

— У тебя лично какое предположение — кто и за что мог убить Сенцову? — спросил Власич. — Обрисуй, так сказать, мотивы и цели преступления.

— Пока ничего не могу сказать, — отрицательно помотал головой старший группы. — Но раз обе женщины занимались продажей бытовой химии, получали товар на одной и той же базе, при этом одну похитили, а вторую пытались похитить, то вывод напрашивается сам собой — наводчик может быть на базе Михайлова.

— Вот именно! — воскликнул Власич. — Не зря я решил закрыть эту подозрительную чету! Кстати, скоро должен позвонить упомянутый мною водитель Михайлова, которого тоже надо задержать!

— Ты давай сильно не увлекайся — можно нарваться на большой скандал за необоснованные задержания, — поосторожничал Протасов. — Лучше заведи эту бабу начальника базы — начнем с нею разговаривать.

— Вот видишь, Леша, мы планировали работать врозь, каждый по своему преступлению, — подмигнул старшему сыщик, — но реальность внесла коррективы, и мы работаем вместе!

— Вместе, вместе, куда нам друг без друга, — снисходительно улыбнулся Протасов. — Давай начнем колоть тетеньку.

— Учти, — предупредил его сыщик. — Сейчас хорошенько подогреем ее и бросим в камеру, а там Скворцова посадила свою агентессу, так что будем знать, о чем будет калякать фигурантка в условиях неволи.

— Отлично! — потер руки старший группы. — Пригласи подозреваемую!

19

Зайдя в кабинет, Михайлова с мрачным видом поинтересовалась:

— Где мой муж? Дайте мне с ним поговорить.

— Успеете, — ответил Власич. — На очной ставке встретитесь.

— Какая очная ставка?! — побагровела женщина. — Вы серьезно думаете, что мы убили эту шлюху?

— Серьезнее некуда, сейчас вы пойдете следом за мужем в камеру. Учтите: если не начнете сотрудничать со следствием, то ваши перспективы весьма печальны.

— И что вы предлагаете? Чтобы я взяла на себя убийство какой-то потаскухи? Допустим, что я убила ее. Тогда где труп? Ведь вы же сказали, что трупа до сих пор не нашли…

— До трупа дойдем, Владлена Моисеевна. Скажите, пожалуйста, где был вчера ночью ваш муж?

— Как где? Он спал рядом со мной.

— А кто может это подтвердить?

— О том, что спали с мужем? Кто это может подтвердить кроме нас двоих?

— Сын может подтвердить?

— Он пришел под утро — гулял с друзьями.

— Почему муж сел за руль? Ведь у него же есть личный водитель.

— Мы вчера ездили к моей маме, и Радик решил сам водить машину, чтобы водитель не ждал нас возле дома.

— Что делали у вашей мамы?

— У нее день рождения, посидели немножко.

— До скольки?

— Примерно до часу ночи.

Услышав это, Власич многозначительно подмигнул Протасову и продолжил допрос.

— Что за дом у тещи, то есть у вашей мамы?

— Частный.

— Гостей было много?

— Человек двенадцать.

— И они могут подтвердить, что вы с мужем были там?

— Конечно… Товарищи милиционеры, вам не надоело задавать мне глупые вопросы?! Причем тут моя мама, причем тут ее дом, причем тут водитель мужа?! Далее я без адвоката не буду с вами разговаривать!..

— Будете! — резко оборвал ее Протасов. — В противном случае пойдете в камеру.

— Попробуйте, — ухмыльнулась Михайлова. — Завтра будем разговаривать в прокуратуре.

Протасов, выполняя роль сердитого начальника, строгим голосом приказал сыщику:

— Все, в камеру, хватит слушать ее басни про белого бычка! Пусть посидит, подумает, а завтра выйдем на прокурора с арестом! Вот там-то в прокуратуре и поговорит, как она мечтала или мечтает!

— Я буду жаловаться в Москву! — крикнула задержанная, выходя из кабинета в сопровождении сыщика. — Ваши бесчинства выйдут вам боком!

— Да хоть самому Богу! — крикнул ей вслед старший группы.

Вернувшись в кабинет, сыщик доложил старшему:

— Все, водворил фигурантку в камеру, там ее уже поджидает агентесса. Интересно будет послушать, что она там расскажет.

— А если не будет никакого результата, тогда что? — спросил Протасов. — Хочешь ее задерживать на трое суток?

— Да нет, — помотал головой сыщик. — Откровенно говоря, я сильно не верю, чтобы она могла участвовать в убийстве. Что-то знать, скрывать правду — да, но, чтобы самой пойти на убийство… Нет, я не думаю, что она прямой участник убийства. А вот мужа надо проверить досконально, к нему появились дополнительные вопросы, где он ночевал сегодня и действительно ли был у тещи на блинах.

— В связи с новыми обстоятельствами надо бы срочно проверить рынок, — проговорил старший и посмотрев на часы, с досадой вздохнул: — Все, рабочий день закончился, никого уже на рынке не найдем.

— А у меня есть данные подруги этой Сенцовой! — воскликнул опер и, порывшись в папке, достал лист бумаги: — Дормидонтова Пелагея Никитична, домашний телефон, адрес…

— Давай звони, — оживился Протасов. — Вызывай ее сюда.

Набирая номер, Власич озадаченно выронил:

— Что-то водитель запаздывает. Час тому назад должен был позвонить.

Когда женщина подняла трубку, сыщик представился и спросил:

— Пелагея Никитична, как ваши дела?

— Хорошо, — испуганно ответила она. — А что случилось-то?

— Где сейчас Сенцова?

— Сегодня не пришла на работу. Вот и я сейчас думаю, куда она запропастилась. Звонила несколько раз ей домой — не поднимает трубку.

— Пелагея Никитична, с ней случилась беда. Вы сможете сейчас прийти в управление милиции?

— Ой, что с ней?! — вскрикнула от неожиданности женщина. — Она жива?!

— Подойдите в управление, тут все объясним, — уклонился от ответа сыщик. — Кабинет номер двадцать два.

— Хорошо, бегу, — сипло выдохнула в трубку женщина.

Как только сыщик положил трубку, зазвонил телефон. Это был водитель Михайлова, Власич строго отчитал его:

— Товарищ Заказчиков, почему опаздываем? Ты должен был позвонить мне в шесть, а теперь уже восемь.

— Закрутился с делами, — виновато оправдался тот. — Куда мне подойти?

— В двадцать второй кабинет управления милиции.

— Сейчас выезжаю.

— Давай торопись!

Между тем в камере городского управления милиции разыгралась трагикомедия. Когда Михайлова зашла в камеру, ее встретила неопрятная, явно пьющая женщина, которая восседала на скамье, расположенной вдоль одной из стен и занимавшей почти всю ее длину. Она смерила вновь прибывшую взглядом, полным пренебрежения и осведомилась:

— За что повязали, подруга?

Не удосужив ее ответом, Михайлова прислонилась к стене спиной и, скрестив руки на груди, о чем-то думала.

— Ты, баруха «честная», не строй из себя порядочную! — угрожающе высказалась Марамойка. — И не зыркай на меня своими поросячьими гляделками — враз потушу!

— Я тебе не подруга и не это… не баруха! — резко бросила задержанная. — И перестань меня донимать, я не хочу с тобой разговаривать!

— Ой, ой, ой, какая она недотрога! — ехидно рассмеялась агентесса. — Погоди, как попадешь на зону, коблы тебя моментально сделают ковырялкой — они любят таких пышнотелых!

— Иди ты, шваль подзаборная! — сквозь зубы процедила женщина. — С такими бичихами, как ты, противно даже разговаривать!

— Это ты кого назвала бичихой?! — Марамойка встала и, подойдя к Михайловой, схватила ее за волосы, приговаривая: — За базар надо ответить!

Завязалась потасовка, рослая и физически сильная Михайлова, удерживая агентессу на расстоянии за волосы, свободной рукой стала стучать в дверь. Вскоре в камеру зашел дежурный милиционер, разнял дерущихся женщин и вывел из помещения агентессу, чтобы водворить в другую камеру.

Когда Протасов и Власич, в ожидании Дормидонтовой и Заказчикова пили чай, в кабинет заглянул дежурный милиционер, который сообщил неприятную новость:

— Ваши женщины в камере передрались, я отселил одну из них в другую камеру.

— Зачем?! — возмущенно спросил сыщик. — Передерутся и помирятся — пусть бы посидели дальше!

— Не могу, — категорично помотал головой дежурный. — Если они убьют друг друга, отвечать мне.

— Вот так дела-а-а! — возмущенно протянул сыщик и взялся за телефон, чтобы позвонить Скворцовой.

Когда оперативница подняла трубку, Власич предъявил ей претензии:

— Света, кого ты нам подсунула? Твоя агентесса избила нашу фигурантку. Ты хорошо ее инструктировала перед посадкой?

— Ах, шалава подзаборная, дрянь этакая! — выругалась Скворцова. — Конечно, инструктировала, но она уже спившаяся, от нее толку мало!

— Эх, а я так рассчитывал на нее, — с сожалением произнес опер. — Фигурантку придет выпускать.

— Извини, Толя, так получилось, — виновато вздохнула оперативница. — А Марамойку я все-таки исключу из нашей сети. Я лелеяла надежду, что она, утратив свои качества на воле, будет хорошей внутрикамерницей. Но увы!

— Правильно, надо с ней расстаться, иначе действительно подведет под монастырь, — удрученно заметил опер. — Считай, что уже подвела…

Закончив разговор со Скворцовой, сыщик в расстроенных чувствах развалился в кресле. В голове у него роились обреченные мысли, он хотел проверить жену Михайлова, и только потом решить вопрос о ее задержании на трое суток, а теперь придется отпускать подозреваемую, так и не узнав, что кроется за ее душой.

«Ничего, надо хорошенько проверить ее мужа, — успокоил себя оперативник. — Этот семейный клубок с криминальным привкусом надо распутать, начиная с него».

Вопрос Протасова отвлек его от раздумий:

— И что собираешься с ней делать? Отпускать?

— Да, Алексей, выпустить, — обреченно кивнул сыщик. — Пока не за что ее задерживать.

— Да, надо отпускать, — согласился старший группы. — Пожалуется в прокуратуру, потом не оберешься бед.

— Она так и так пожалуется, — раздраженно махнул рукой Власич. — Плохо, что Скворцова со своей агентессой подвела, теперь сиди и гадай, виновата ли супруга основного фигуранта!

Разговор оперативников прервало прибытие Дормидонтовой, а следом за ней и Заказчикова.

20

Приказав Заказчикову подождать в коридоре, опера пригласили Дормидонтову в кабинет, где Власич ошарашил ее страшной новостью:

— Сенцовой нет в живых. Неизвестные убили ее в своей квартире.

Женщина, ойкнув, опустилась на стул. Растерянно глядя на лица оперативников, через силу выдавила:

— Что случилось?

— Я же говорю, что ее убили, — ответил Власич и предложил: — Расскажите, как прошел день.

Женщина, дрожащими пальцами поправляя волосы, стала рассказывать:

— С утра пришла на рынок, торговала до обеда. В час дня пошла к Вере, чтобы вместе пообедать в забегаловке на территории рынка — мы всегда вместе обедаем. На месте ее не оказалось, торговка из соседнего ряда сообщила, что ее не было с утра. Подумав, что она заболела, я пообедала одна и торговала до вечера.

— Значит, не знали, что с ней случилась беда?

— Откуда?! Думала, что она просто заболела и не пришла на работу. Но чувство тревожное было в груди, да и этот сон…

— Что за сон?

— Как будто нас с Верой преследует маньяк, Вера падает, и маньяк заносит над ней нож… С криком проснулась от страха.

— Оставим сон. Вы слышали, чтобы Сенцовой угрожали?

— Нет, она бы мне рассказала.

— Что вы сами думаете по поводу убийства вашей подруги?

Женщина осторожно осведомилась:

— А не те ли это преступники, которые убили торговку с центрального рынка?

— Вам бы работать в уголовном розыске, — усмехнулся сыщик. — Мы тоже так предполагаем.

— И кто же они такие? — расширив глаза от ужаса, спросила женщина. — Они и меня могут убить?!

— Вы с кем живете в доме?

— С мужем и двумя дочерями.

— Ну, к вам вряд ли они сунутся. Преступники выбирают одиноких.

— Верка-то жила одна… — Дормидонтова, качаясь из стороны в стороны, заохала: — Бедная моя подружка!

Женщина стала плакать, и Власич обратился к Протасову:

— Алексей, у тебя вопросы к ней имеются? Если нет, то пусть идет домой.

— Пускай идет, — кивнул старший. — Только надо постоянно быть на связи — вопросы могут возникнуть.

Вручив подруге убитой визитную карточку, сыщик проводил ее до двери и окликнул следующего свидетеля:

— Заказчиков, проходи!

Мужчина тридцати пяти лет, зайдя в кабинет, неуверенно потоптался возле входа; сыщик указал на стул и предложил:

— Садись и рассказывай.

— О чем рассказывать?

— Начни с того, где провел ночь, почему машину отдал своему шефу, что он сказал, садясь за руль.

Мужчина поерзал на стуле, откашлялся и стал рассказывать:

— Вчера меня вызвал Радомир Максимович и приказал оставить ключи, а самому идти домой — он иногда так делает, когда необходимо самому поездить за рулем. Он объяснил, что с женой поедет к теще на день рождения, где будет допоздна, и, чтобы я зря не ждал их, освободил меня от работы. Я весь вечер был дома, ночью спал у себя, а утром пришел на работу, но Радомира Максимовича не было. Потом секретарша сказала, что шефа арестовали и что меня вызывают в милицию.

— Кто может подтвердить, что ты нынче ночью был дома? — спросил Протасов.

— Жена и дочь. Мы вместе поужинали и легли спать.

— Александр, сейчас расскажи про любовные похождения твоего шефа, — предложил Власич. — Мы все знаем, поэтому, если будешь юлить, сразу закроем в камеру как соучастника.

Настороженно зыркнув глазами на оперативников, Заказчиков осведомился:

— А про наш разговор не узнает Владлена Моисеевна? Радомир Максимович строго-настрого запретил мне рассказывать ей про эту женщину.

— Про какую женщину?

— Ту, которую убили. По-моему, зовут Симоной.

— Откуда ты знаешь, что ее убили? Даже мы не уверены, что она мертва, а ты все знаешь.

— Шеф так сказал.

— Что он сказал конкретно? Постарайся дословно.

— Говорил, что приезжали из милиции и сообщили, что эта Симона пропала. Предполагал, что ее могли украсть и убить.

— Где они встречались?

— По-моему, в кабинете. Иногда шеф сам садился за руль и увозил ее куда-то на природу.

— Они встречались по месту ее жительства?

— Я знаю только один случай.

— Расскажи.

— Это было перед новым годом. Радомира Максимовича пригласили в ресторан, я отвез его туда, а сам ждал окончания банкета дома. К полуночи он позвонил, повелев подъехать к заведению, оттуда он вышел с букетом цветов и приказал поехать к этой Симоне. Зашел к ней, попросив меня подождать в машине. Где-то через часа полтора он вышел от нее, и мы поехали домой.

— Раньше ты бывал в этом доме?

— Только один раз после того случая.

— Когда?

— Через два или три дня, как шеф был у той женщины, мы коллективом в ресторане праздновали новый год. Радомир Максимович выпил лишнее и на виду у всех стал любезничать с этой Симоной, танцевать с ней. Жена, естественно, устроила скандал и на такси уехала домой, а Симону я отвез домой.

— После этого скандала Михайлов продолжал ухаживать за этой женщиной?

— Нет, с того времени они перестали встречаться.

— Других женщин у шефа не было?

— Этого я не знаю. Скорее всего, эта Симона одна и была у него, иначе бы я знал.

— Логично, — рассмеялся Протасов. — Чтобы знать подноготную какого-нибудь начальника, надо вербануть его водителя.

— Кстати, Владлена Моисеевна не предлагала тебе стучать на мужа? — спросил Власич.

— Спрашивала, конечно, как бы ненароком, вскользь, мол, часто ли возишь Симону по просьбе мужа.

— А ты?

— Отвечал, как учил шеф: не вожу, ничего про нее не знаю, не видел, чтобы они общались или уединялись.

Сыщик достал из папки ключ от автомашины и протянул водителю:

— Сходи в прокуратуру, там во дворе стоит автомашина твоего шефа. Вместе с хозяйкой поедем к теще твоего начальника.

— Владлену Моисеевну будем забирать из дома? — спросил Заказчиков.

— Нет, из камеры, — ухмыльнулся Протасов.

— Она арестована?! — воскликнул водитель. — За что?!

— За все хорошее! — раздраженно бросил Власич. — Беги за машиной!

Освобожденная из тусклой камеры, Михайлова, прищуриваясь от ярко освещенного кабинета, пригрозила оперативникам:

— Вы специально посадили меня в камеру к больной на голову алкоголичке. Она меня избила, снимите с меня побои.

— Сами снимите в травмпункте, — сердито отрезал сыщик. — А теперь поедем к вашей маме.

— Вы меня отпускаете? — с надменным видом спросила она. — То-то и оно, ничего нет у вас против меня.

— Да, поговорим с вашей матерью и, если алиби подтвердится, освободим, — спокойно объяснил Протасов, еле сдерживая себя, чтобы не сорваться на повышенные тона, и добавил сквозь зубы: — Пока.

— Ох, не завидую я вам, — мстительно проговорила женщина. — Я такую телегу накатаю в Москву — мало не покажется.

Во время этого разговора в кабинет заглянул Заказчиков, который, увидев жену начальника, кивком поздоровался:

— Здравствуйте, Владлена Моисеевна!

Женщина, ничего не говоря, отвернулась в сторону.

— Прошу к выходу, — скомандовал Власич женщине. — Едем к вашей маме.

— После того, как поговорите с моей мамой, вам придется отпускать и моего мужа, — со злорадством ухмыльнулась Михайлова, следуя к выходу.

— В отношении него это не имеет значения, — заметил сыщик, вышагивая по коридору управления. — Он подозревается совсем в другом преступлении.

— А я в каком? — Женщина остановилась и развела руками. — Какое еще преступление, в котором вы подозреваете нас?

— Убили двух женщин, — озадачил ее сыщик. — Ваш муж подозревается в убийстве Симоны, и по второму делу подозревается, впрочем, как и вы.

— Кого же это убили?! — воскликнула Михайлова. — Тоже любовница моего мужа?!

— В этот раз — нет, — успокоил ее Власич. — Убита женщина, которая получала товар на складе у вашего мужа.

— Когда?! — округлила глаза женщина.

— Нынче ночью.

— Ах вот почему вы интересуетесь этой ночью! — озарило женщину. — Поехали, мама расскажет, как мы у нее посидели до часу ночи!

21

Мама Михайловой, пожилая женщина с тростью, на вопрос, были ли дочь с зятем на ее дне рождения, взволнованно ответила:

— Были, конечно. Посидели до ночи и уехали.

— Зять пил? — спросил ее сыщик.

— Да, выпивал.

— А как он поехал за рулем?

— Да он исключительно пьяный и ездит, — ответила за маму дочь. — Все гаишники у него в друзьях.

— Да, да, часто ездит выпимши, — подтвердила слова дочери мама. — Уж сколько я его ругала — все без толку.

Поблагодарив хозяйку, Власич вышел на улицу, где его догнала Михайлова и спросила:

— А когда отпустите моего мужа?

— Как только, так сразу, — буркнул в ответ сыщик. — Возможно, завтра его арестуем.

— Нет, я это так не оставлю! — крикнула она. — Это произвол, и вы ответите за него!

— Отвечу! — уж который раз за день повторил опер.

Прежде чем машина тронулась с места, женщина, схватившись руками за полуоткрытое стекло дверцы, крикнула, обращаясь к водителю:

— Александр, как довезешь милиционера, вернись обратно, я буду ждать у мамы, поедем в травмпункт!

Отъехав от дома, сыщик облегченно вздохнул:

— Еле отвязались. Какая настырная женщина!

— Она такая, — рассерженно качнул головой Заказчиков. — Мертвого достанет.

— Досаждает? — улыбнулся опер.

— Не то слово! — Водитель, забыв про руль, всплеснул руками. — Доконала — дальше некуда!

— Так уходи от них. Что на них горбатишься-то?

— Думал об этом, да пока некуда. Где сейчас найдешь приличную работу?

— Александр, давай начистоту: убиты две женщины, которые получали товар на базе у Михайлова. Труп Симоны не нашли, а вторую нашли у себя в квартире.

— Кого это убили еще?! — развел руками водитель, опять забыв про руль.

— Ты поосторожней на дороге, не отпускай руль! — строго предупредил его сыщик и сообщил: — Сенцова Вера, торговала на рынке «У озера». Знаешь такую?

— Нет, не знаю, — помотал головой Заказчиков. — Людей на базу ходит много.

— Завскладом, кладовщики, приемщики товара — есть среди них такие, которые могут пойти на преступление?

— Это трудно сказать. Как с виду можно определить, что тот или иной человек может пойти на преступление?

— И то верно, — согласился сыщик. — Будем думать.

Приехав в управление, сыщик, прежде чем расстаться с водителем, спросил:

— Не в службу, а в дружбу: ты сможешь мне позвонить после того, как свозишь хозяйку в травмпункт?

— Позвоню, что мне скрывать-то? — с готовностью ответил тот. — Где вы будете?

— До ночи буду в кабинете, телефон в визитной карточке.

— Хорошо, позвоню.

Протасов был в кабинете и, увидев лицо своего подчиненного, догадливо спросил:

— Алиби у них, конечно же, подтвердилось?

— Да, Леша, они были у матери жены, та подтвердила, что дочь с зятем посидели у нее до ночи. Но это не снимает подозрений с этой парочки, ведь они могут быть только организаторами, а исполнители — совсем другие люди.

— Ум за разум заходит, не знаю, за что взяться, — тяжело вздохнул старший группы. — Но чувствую, что мы где-то близко, и вся эта трагедия связана с базой Михайлова. Толя, как вычислить нам преступника или преступников?

— Завтрашний день может что-то дать, — обнадеживающе заметил сыщик. — Мой агент в камере сейчас работает с фигурантом.

— Как бы и он его не побил, — хохотнул Протасов. — Это будет концом комедии.

— Нет, мой человек на такое не пойдет, не чета этой «Сороке», — помотал головой сыщик. — Он внутрикамерник со стажем, с фигуранта выудит все, что надо.

Опера попили чай и занялись кабинетной работой. Ближе к полуночи зазвонил телефон, и Власич, прежде чем взять трубку, шепнул старшему:

— Это водила Михайлова, он мне цинканет насчет своей госпожи.

На том конце провода действительно был Заказчиков, который сообщил:

— Эта с… извините, чуть не поматерился, была в травмпункте, показывалась врачу и взяла справку, а затем поехала домой. Я тоже приехал домой и звоню оттуда.

— А какие у нее побои? — спросил сыщик.

— Этого я не знаю.

— Спасибо, Саша, с меня причитается, — поблагодарил его опер. — Как-нибудь заскочи, поговорим.

— Хорошо. Спокойной ночи.

Власич сразу же позвонил в травмпункт и, представившись, спросил:

— Полчаса назад к вам обращалась гражданка Михайлова. Какие у нее телесные повреждения?

— Ссадины на волосистой части головы.

— Легкие телесные повреждения?

— Нет, побои без кратковременного расстройства здоровья.

— Спасибо.

Положив трубку, сыщик с горечью заметил:

— У нее в руках справка о побоях. Завтра утром побежит в прокуратуру.

— Плохо, — раздраженно качнул головой старший. — Начнем отписываться, отвлечемся от дел.

— Не бери в голову, — махнул рукой сыщик. — Лучше пойдем по домам с надеждами на завтрашнее утро, которое принесет нам удачу.

Рано утром Власич вывел агента «Вьюн» из камеры и, напоив его чифирем, спросил:

— Как там ведет себя наш подозреваемый? О чем базарит?

— Да обо всем, но только не про убийство, — пожал плечами осведомитель. — По-моему, он не при делах.

— Строит какие-либо предположения, кто мог убить его бывшую возлюбленную? — спросил опер.

— Говорит, что сильно любил эту женщину, а потом между ними пробежала черная кошка, как говорится, прошла любовь, завяли помидоры. Но очень жалеет убитую, говорит, что хорошая женщина была.

— А почему убитую? Он прямо так и говорит, что ее убили?

— Я тоже спросил примерно так же: мол, еще рано ее хоронить, возможно, где-то зависла, загуляла. Но он стоит на своем, что раз ее нет дома и на работе, значит, могли только убить.

— Ты ему поверил? — спросил Власич, испытующе глядя в глаза своему осведомителю. — Ты общался со многими убийцами и знаешь, как ведут себя в камере истинные преступники.

— Да, поверил, — кивнул агент. — Он не смог бы гнать предо мной такую картину — не с того он теста, чтобы обвести меня вокруг пальца.

— Письмо или весточку не передавал на волю?

— Ни малявы, ни на словах — ничего не передавал.

Сыщик положил на стол перед информатором деньги и чистый лист бумаги:

— Распишись и получи заработанное. Отрицательный результат — тоже результат.

— Рад стараться! — счастливо улыбнулся агент, засовывая купюры в карман. — Куплю жене сапоги.

— Ну ты прямо Леня Голубков! — расхохотался Власич. — На эти деньги вряд ли купишь сапоги!

— Добавлю к своей заначке, как раз хватит, — мечтательно щелкнул пальцем осведомитель. — Я уже присмотрел в универмаге приличную обувку!

Отпустив агента, Власич бросил взгляд на часы, которые показывали восемь часов и, подумав, что Войтенко еще не пришел на работу, решил коротать время за чашкой чая и просмотром городской газеты-«толстушки». За этим занятием его застал Протасов, который с ходу поинтересовался:

— Каковы успехи? Что говорит наш человек?

— Пустой номер, — разочарованно покачал головой сыщик. — Фигурант отрицает причастность к убийству, никаких предположений и догадок не строит.

— Может быть, играет с нами? — засомневался старший. — Раскусил агента и гонит лажу?

— Агент утверждает, что он искренен… — неуверенно ответил опер. — Черт его знает, верить ему или нет, но раньше он никогда не подводил — все в цвет.

— Как дальше собираешься поступать с задержанным? — спросил старший группы. — Жена, наверное, уже ошивается в прокуратуре.

— Пусть трое суток отсидит, меньше будет врать и изворачиваться, — упрямо и со злобой проговорил сыщик. — Если бы он сначала сказал правду, никто бы его не задерживал.

— Ладно, пусть посидит, — кивнул Протасов и приказал: — Пойдем к шефу, доложим о последних событиях.

22

Когда оперативники после доклада начальнику уголовного розыска вернулись в кабинет, телефон звонил беспрерывно. Схватив трубку, Власич услышал голос Войтенко:

— Вы что там наворотили?

— Что случилось?! — опешил сыщик и, секунду подумав, спросил: — Пришла гражданка Михайлова с жалобой?

— Вот именно! Что вы с ней там сделали?

— Ничего такого. Посадили в камеру, где она подралась с деклассированной особой.

— Вот предупреждал тебя, чтобы не увлекался задержаниями, — упрекнул сыщика следователь. — Теперь беги сюда, ее заявление пока у меня на столе.

— Что случилось? — поинтересовался Протасов, увидев посерьезневшее лицо подчиненного.

— Да эта Михайлова уже принесла жалобу в прокуратуру!

— Быстро она, однако, — хмыкнул старший группы. — Ночь не спала, наверное, строчила.

Вскоре Власич читал заявление Михайловой:

Прокурору города Якутска

Харламову И.И. от гражданки

Михайловой Владлены

Моисеевны.

Заявление

Вчера ко мне в квартиру ворвались следователь прокуратуры, фамилию не запомнила, а также двое мужчин, один из которых представился Власичем Анатолием Васильевичем, работником уголовного розыска. Они унижали меня и моего мужа своими подозрениями в убийстве коммерсантки, хотя тело ее до сих пор не обнаружено. Как можно обвинять законопослушных граждан в совершении такого страшного преступления?! А было ли преступление? Я слышала, что эта коммерсантка — гулящая женщина, и может где-то припеваючи проводит время с чужими мужьями, а нам отвечать. Не удовлетворившись оскорблениями нашей семьи, эти, с позволения сказать, правоохранители пошли дальше и закрыли нас в тюрьму, где меня жестоко избила какая-то опустившаяся женщина. Я подозреваю, что работники милиции специально посадили к той агрессивной женщине, чтобы она избила меня и подавила мою волю, и чтобы я взяла на себя чужой грех, то есть убийство той блудной коммерсантки. Прошу принять меры к указанным должностным лицам, в противном случае я оставляю за собой право обратиться в вышестоящие инстанции. К заявлению прилагаю справку о побоях с травмпункта. К сему: Михайлова В.М.

— Мать твою ети! — выругался опер и обратил свой взор на следователя: — Володя, как это заявление попало к тебе, ведь ты же один из «подозреваемых»?

— Очень просто, — горько рассмеялся следователь. — С утра меня вызывает прокурор и спрашивает, не мы ли занимались этим убийством. Я честно сказал, что это мы проверяем супругов Михайловых на причастность к совершению убийства гражданки Кухтиной и что никто их не оскорблял, а то, что ее избили в камере, я не курсе. Тогда прокурор отдал мне заявление и приказал проверить, что случилось у вас, в уголовном розыске. Вечером я должен доложить ему, после чего он примет решение, что делать с заявлением — дать ход или отказать. Толя, расскажи, как ее там избили.

— Да никто ее особо не бил, просто потаскали за волосы и на этом все. А дралась она с нашей агентессой, через которую мы хотели узнать причастность Михайловой к преступлению.

— Ну и как?

— Да никак! Пришлось отпустить ее домой… Володя, тут открылись новые обстоятельства, которые приводят к мысли, что мы столкнулись с очень серьезной бандой, убивающей коммерсанток.

— Какие обстоятельства?! — нахмурил брови Войтенко. — О чем ты говоришь?

— Володя, помнишь, как вчера в кабинете у дежурного следователя мы услышали о том, что убили женщину? Ты в это время допрашивал Михайлова, а я позвонил дежурному по управлению и спрашивал про убийство.

— Помню, конечно, Степашин Степан туда выезжал, — кивнул следователь. — И что ты хочешь этим сказать?

— Тогда я не знал, что убили коммерсантку, с которой я два дня назад разговаривал.

— По какому поводу разговаривал? — удивленно расширил глаза Войтенко.

— По факту пропажи гражданки Кухтиной. Оказывается, они обе торговали бытовой химией, обе получали товар на складах базы Михайлова.

— Ого, это уже интересно! — воскликнул следователь. — Почему Степашин не сказал мне об этом?

— Никто не знал об этом. Это я случайно спросил у Протасова фамилию убитой женщины и сразу вспомнил, что виделся недавно с ней, разговаривал.

— Вот это да-а-а! — протянул Войтенко. — Есть на примете подозреваемые?

— Кроме супругов Михайловых никого, — пожал плечами сыщик. — Если не они, то все равно кто-то с базы: либо непосредственно участвовал в преступлении, либо наводил бандитов на коммерсанток.

— Кстати, насчет Михайлова. Что по нему?

— Мой агент уверен, что он не причастен к убийству. В камере ведет себя обычно, не юлит и не изворачивается, не пытается связаться с волей, жалеет убитую.

— Тогда что с ним делаем? — Войтенко вопросительно посмотрел на Власича.

— Тебе решать, — ответил сыщик. — Ему осталось сидеть еще двое суток.

— Отпусти его, — распорядился следователь после недолгого раздумья. — Как приедешь на работу, сразу отпусти, а то жена нас замордует.

— Хорошо, Володя, отпущу, — тяжело вздохнул сыщик и высказал свои опасения: — Как бы эта уязвленная женушка дома не зарезала его за измену.

— Ну, это их дело, — усмехнулся следователь и поинтересовался: —Народу много на этой базе?

— Думаю, что человек двадцать-тридцать, не менее: кладовщики, товароведы, грузчики, охранники…

— Трудно будет вычислить, — с сожалением проговорил следователь и в сердцах воскликнул: — Теперь еще разбираться с жалобой этой Михайловой! Эх, найти бы труп Кухтиной, он бы нам что-то подсказал!

— Однозначно, подскажет, — согласился сыщик — Способ убийства, какие-то следы преступления, место захоронения… А насчет жалобы прокурору доложи так: уголовный розыск ведет разработку супругов Михайловых, которые могут быть причастны к серии убийств, и их необходимо было подвергнуть внутрикамерной разработке. Также доложи, что Михайлову никто не бил, она сама напала на сокамерницу, между ними произошла потасовка, которую дежурный милиционер сразу же пресек — соответствующее объяснение я возьму у нашей агентессы. Сейчас разработка продолжается, поэтому необходимо дождаться ее результатов, только потом решить вопрос по жалобе.

— Складно говоришь, убедительно, еще бы сам это доложил прокурору, — скривил лицо Войтенко. — Ладно, иди работай, а я тут буду отдуваться за двоих. И попрошу, чтобы дело Сенцовой передали в мое производство — будем решать вопрос об объединении с делом Кухтиной.

Вернувшись на работу, Власич застал в кабинете Скворцову, которая о чем-то разговаривала с Протасовым. Увидев сыщика, старший группы радостно воскликнул:

— Света пришла к нам с повинной головой, принесла пирожные! Прощаем?

Сыщик подошел к женщине, чмокнул ее в щечку и с довольным видом произнес:

— Конечно, прощаем. Светлана, спасибо за гостинцы!

— Давай наливай чай, — приказал старший. — Попробуем пирожные.

За столом оперативница рассказала:

— Поговорила с Чуркиной, а она оправдывается, что не выдержала того, как Михайлова зашла в камеру: с надменным видом брезгливо морщила нос, ее, как человека, вообще не замечала. Ну и взорвалась она негодованием, схватив ее за волосы. «Сорока» хорошо работала на воле, своей нахрапистостью и наглостью добывала любую информацию, а в камере надо вести себя тихо и мирно, к разрабатываемому относиться с лаской и нежностью, лишь бы тот заговорил. Одним словом, я простила ее и продлила сотрудничество еще на полгода. Конечно, она сильно пьет, но что-то на хвосте еще может принести.

— Не переживай, Света, с «Сорокой» решай, как тебе заблагорассудится, — махнул рукой сыщик. — Только будет одна просьба: сейчас меня будут таскать в прокуратуру, поэтому пусть она напишет объяснение, мол, в милицию попала за мелкое хулиганство, в камере повздорила с какой-то женщиной, которая сама спровоцировала драчку, что она только защищалась.

— Ну так и было же! — засмеялась оперативница. — Всю правду и напишет.

— Шпашибо, Швета, — прошамкал сыщик с полным ртом, — пирожные обалденные!

После чаепития, когда Скворцова покинула кабинет оперативников, Власич пересказал старшему группы разговор со следователем и что Михайлова следует освободить.

— Я тоже думаю, что его надо пнуть из камеры, — согласился Протасов. — Душа не лежит к тому, что это он совершил убийство.

Сыщик с готовностью вскочил на ноги и, направляясь к двери, бросил:

— Сейчас я его приведу, поговорим напоследок.

Вскоре Михайлов сидел перед оперативниками: потрепанные волосы, помятый костюм, несвежая рубашка, щетина… Одним словом, от его прежней благообразности не осталось и следа.

— Надо полагать, жена уже все знает, — изрек он, суетливо поглаживая свое колено. — Вы рассказали ей о наших с Симоной отношениях?

— Да она без нас все знает, — хмуро выронил Протасов. — Уже успела посидеть у нас камере, а сейчас накатала жалобу в прокуратуру.

— На вас? — удивленно спросил мужчина. — Она пожаловалась на вас?

— Да, написала заявление, что мы посмели ее задержать.

— За что ее задержали? — огорченно спросил Михайлов.

— За то же самое, что и вас.

— Это абсурд, — помотал головой задержанный. — Со мной все ясно, ведь я состоял в отношениях с убитой женщиной, а жена-то тут при чем?

— Она на нее дышит ядом. Ревнует ее к вам, — ответил Власич.

— А вы подлили масла в огонь, — укоризненно покачал головой Михайлов. — Зачем вы ей все рассказали?

— А как нам надо было поступать? Мы же задержали вас и должны были объяснить причину задержания. Ничего, объяснитесь, она поймет и простит.

— Вы ее не знаете, — тяжело вздохнул мужчина и спросил: — Вы меня хотите арестовать?

— К сожалению, нет. С вас подозрение не снято, мы будем проверять вас дальше, а теперь идите домой.

— Спасибо. — Мужчина вытер ладонью вспотевший лоб. — Я могу прямо сейчас идти домой?

— Да, можете.

Когда мужчина заторопился к выходу, Власич остановил его вопросом:

— Сенцову знаете?

Остановившись как вкопанный, Михайлов обернулся и спросил:

— Какая Сенцова?

— Вера Георгиевна.

— Это та, которая получает у меня товар?

— Да, она.

— Почему вы про нее спрашиваете?

— Ее убили.

Мужчина вздрогнул всем телом и неуверенной походкой вернулся обратно, присев на стул.

— Кто ее убил? — еле выдохнул он.

— Мы это хотели узнать у вас, — ответил Протасов. — Какие у вас были отношения с этой женщиной?

— В смысле? — Михайлов непонимающе посмотрел на оперативника. — Не состояли ли в любовных отношениях?

— Именно это я хочу услышать от вас.

— Нет, конечно! Неужели я похож на героя-любовника, окучивающего женщин налево и направо? На тот момент Симона была у меня единственной, и я действительно ею увлекся очень сильно. А эта Вера… такие женщины не в моем вкусе.

— Ладно, идите и думайте, — указал Протасов. — В случае необходимости мы вас вызовем.

23

Власич пришел домой пораньше, повозился с детьми и сел ужинать. Жена, наливая чай, заметила:

— Толя, ты как-то осунулся весь, аж почернел. Что, не ладится с работой?

— Не почернел, а загорел, — рассмеялся муж. — Видишь, какая стоит погодка — асфальт плавится.

— Толя, никак не могу у тебя спросить — как с той коммерсанткой, которая пропала? Нашлась?

— Нет, Наташа, не нашлась. Более того, убили вторую коммерсантку, которая…

— Еще одну?! — воскликнула она, невольно перебив мужа на полуслове. — Кто она такая?!

— Тоже торговала бытовой химией, только на другом рынке. Утром соседка заглянула к ней в квартиру, а она в прихожей с удавкой на шее.

— Какой ужас! — схватилась за виски жена. — Это одни и те же преступники!

— Женская логика не лишена логики, — засмеялся Власич. — Немногим более суток назад я разговаривал с одной коммерсанткой, которая выдвинула точно такую же версию. Да, Наташенька, мы думаем, что в городе объявилась банда, убивающая и грабящая предпринимателей, вернее, предпринимательниц.

— Тогда следует ждать еще убийств? — тревожно изогнула брови жена. — Господи, когда же закончится это лихое время?!

— Тьфу, тьфу! — постучал по столу муж. — Надеюсь, что мы не дадим этому случиться.

Ночью спалось плохо, Власич долго ворочался в постели и, когда забрезжил рассвет, забылся беспокойным сном, но спать ему было не суждено. Зазвонил телефон, он вскочил с постели и схватил трубку. Это была Хромова, она шепотом сообщила:

— Анатолий, возле двери Ксюши кто-то стоит.

— Кто?! — от неожиданности воскликнул опер. — Выглядывали наружу?

— Нет, боимся.

— Откуда тогда узнали, что там кто-то стоит?

— Ксения услышала стук в ее дверь и разбудила меня. Подошли к нашей двери, приложили уши и услышали, как кто-то копошится возле двери Ксении.

— Когда это было?

— Только что.

— Ждите, я скоро буду.

Власич, набрав дежурного по управлению, назвал адрес и попросил:

— Отправьте туда ночную милицию, там кто-то ломится в дверь к потерпевшей. Я одеваюсь и бегу туда, буду минут через десять. Будьте предельно внимательны, это могут быть преступники, разыскиваемые нами за убийство.

Подбегая к дому Кухтиной, сыщик издалека увидел патрульную машину с проблесковым маяком и облегченно выдохнул:

— Успели!

Возле подъезда стояли два милиционера, которые держали за обе руки мертвецки пьяного мужчину до сорока лет.

— Кто такой? — спросил его сыщик.

Мужчина нечленораздельно замычал, не в силах что-то ответить. Один из милиционеров протянул Власичу паспорт:

— Вот нашли в кармане.

— Что он тут делал? — недоуменно спросил сыщик и открыв паспорт, воскликнул: — Черкашин Петр!

— Вы его знаете? — спросил милиционер.

— Да, знаю, это сын хозяйки квартиры. Что он тут делал?

— Собирался уснуть под дверью, — хохотнул милиционер. — Удобно так устроился.

Немного подумав, оперативник распорядился:

— Ребята, увезите его в вытрезвитель и запишите за мной. В обед я с ним побеседую, надеюсь, к тому времени он оклемается.

Когда патрульные отъехали, сыщик зашел в подъезд и постучался к Хромовой, крикнув через дверь:

— Откройте, это я, Анатолий!

Увидев перед собой испуганные лица домочадцев, Власич поспешил их успокоить:

— Не бойтесь, это пьяный сын соседки.

— Петька, что ли? — удивленно вскинула голову Вероника. — Как он здесь оказался?

— Не могу знать, — пожал плечами опер. — Он же должен был лечиться в наркологическом диспансере.

— И что теперь? — вопросительно уставилась на него Хромова. — Где он сейчас?

— Я отправил его в вытрезвитель. Как отрезвеет, поговорю с ним.

— А почему он действительно пришел сюда? — обеспокоенно поинтересовалась Ксения. — И не он ли был в тот раз?

— Это я проверю, — обнадежил ее сыщик. — Он у меня был в плане на проверку, и как раз подвернулся случай.

— А он не представляет угрозу мне? — осторожно спросила девушка. — Как-то опасно жить в ожидании его появления посреди ночи.

— Ксения, не думаю, что он опасен, — помотал головой Власич. — Сегодня днем я с него все жилы вытяну, но узнаю, почему он заявился сюда.

Вероника обняла девушку за плечо и повернула к себе, утешив словами:

— Ксюша, не бойся, Петя безобидный мужичок. Да, пьет, но худого человеку не сделает — уж я-то знаю всю его подноготную.

Прежде чем покинуть квартиру, сыщик поинтересовался:

— Ну как Ксения осваивается? Сделала ревизию маминых товаров?

Вероника с улыбкой рассказала:

— Уже торгуем. Пока стоим вдвоем за прилавком, я учу ее, как надо вести торговлю. Ксюшенька все хватает на лету, скоро будет не хуже мамы заниматься коммерцией. А товара хватит ненадолго, а потом поедем на базу за новой партией. Будем просить директора, чтобы он выдавал товар под реализацию, а как раскрутимся, уже не будем от него зависеть.

— Молодцы! — Сыщик похвалил новоиспеченных коммерсанток. — Ксения, тебе бы позвонить Свиридову и заручиться его поддержкой.

— Я собиралась ему звонить, — ответила девушка. — Завтра же и позвоню.

Сыщик попрощался и вышел на улицу. Время было пять утра, он, немного поколебавшись, не идти ли сразу на работу, решил все-таки пойти домой и попробовать поспать хотя бы час-другой.

Когда он лег в кровать, жена спросонья поинтересовалась:

— Что случилось?

— Ложный вызов, — зевнул он.

— Не дают человеку нормально отдохнуть, — поворчала она, зевнув в такт мужу. — Не могли сами проверить ложный вызов?

После обеда сыщик заехал в вытрезвитель и попросил дежурного милиционера вывести из комнаты отрезвления доставленного ночью пьяного. Тот был донельзя помят и с глубокого похмелья; сыщик указал ему на стул и осведомился:

— Плоховато себя чувствуем, гражданин Черкашин?

Мужчина мутным взглядом окинул оперативника и сиплым голосом произнес:

— Не то слово. Вы кто будете?

— Я из уголовного розыска, фамилия моя Власич. Петя, что ты делал в подъезде своего бывшего дома?

— Какого дома? — потряс головой Черкашин.

— В подъезде бывшего дома, спал аккурат под дверью своей квартиры. Оттуда тебя и снял наряд патрульной службы.

Мужчина напряженно нахмурил лоб, силясь вспомнить ночные похождения:

— Не помню ничего. Значит, был на автопилоте и по привычке поперся в прежнюю конуру.

— Давай Петя, рассказывай вчерашний день вплоть до того момента, как помнишь себя, — предложил опер. — Не торопись, вспоминай каждую деталь.

Мужчина жадно отхлебнул прохладной воды из стеклянной банки, предупредительно поставленной сотрудником вытрезвителя на стол перед ним, и стал рассказывать:

— Неделю назад мама меня сдала в наркологию. Там строго как в тюрьме, никого не выпускают наружу. Я пробыл там до вчерашнего утра. Где-то в одиннадцать часов, пользуясь отсутствием охранника и, на мое счастье, незапертой двери, выскользнул на улицу и был таков. Нашел своего дружбана, потусовался с ним возле винного магазина, а дальше ничего не помню, очнулся в вытрезвителе.

— Как дружбана-то зовут? — улыбнулся сыщик.

— Сенька Макаров.

— Где он?

— Откуда я знаю. Ушел, наверное, домой.

— Значит, эту неделю ты лежал в наркологии?

— Да. Убежал оттуда вчера утром.

— Петя, а ты знаешь, что женщина, которая арендовала вашу квартиру, пропала без вести?

— Да, предки между собой разговаривали, но я не вникал.

— Как они разговаривали?

— Ну, мол, пропала и пропала. Я не вдавался в подробности.

— Несколько дней назад пытались проникнуть в вашу бывшую квартиру. Не ты ли это был?

— Нееет! — размашисто помотал головой Черкашин. — В это время я лежал в наркологии — можете проверить!

— Проверим. Что ты думаешь насчет исчезновения той женщины?

— Не знаю, что и подумать. Наверное, где-то гуляет.

— По себе не суди, — укорил его сыщик. — Она не из твоего круга, по винным магазинам не шляется.

— Извините, значит, грохнули.

— Кто?

— Не знаю, это по вашей части.

Перед тем, как расстаться, Черкашин шепнул оперу:

— Помогите мне выйти отсюда.

— Нет уж! — категорично отказался Власич. — Более того, предупрежу дежурного, чтобы тебя не выпускали до тех пор, пока не придет твоя мама.

— Опять в наркологию, — приуныл мужчина. — В дополнение ко всему мать наподдаст по башке!

— И правильно сделает! — рассмеялся сыщик. — Лечиться надо, Петя, иначе найдут тебя когда-нибудь под забором!

Оставшееся рабочее время Власич решил посвятить рынкам, и отправился в «У озера». Дормидонтова, увидев сыщика, осведомилась с придыханием:

— Кого-то нашли?

— Пока нет, Пелагея Никитична. Сегодня решил поговорить с работниками рынка, с подругами убитой. Где мне найти контролера с рядов, где стояла Сенцова?

Женщина указала в сторону и сообщила:

— За администрацией рынка находится небольшой домик, почти будка, там они и собираются.

— Сколько всего контролеров на рынке?

— Пять или шесть.

— Директор не лютует? Не обложил непомерной данью?

— Нет, наш директор хороший, все делает по-людски.

— «По-людски» — это сколько процентов? — улыбнулся сыщик. — Сколько вы ему отстегиваете?

— Ничего не отстегиваем. Иногда направляет к нам покупателей, которых надо отоварить бесплатно, и на этом все. А контролерам за место мы платим регулярно.

— «Хороший» директор, — иронично отозвался сыщик. — Особенно, когда спит зубами к стенке.

— На других рынках гораздо хуже, — безнадежно махнула рукой женщина. — Там коммерсантам вообще не дают работать.

Прежде чем расстаться, Дормидонтова с печалью на лице спросила:

— Кто мог убить Верку? Я уже боюсь, хожу и оглядываюсь. Ночью лежу и ко всякому шороху в коридоре прислушиваюсь: «Не за мной ли пришли?» Так можно и свихнуться. Хочу бросить эту торговлю, да куда сейчас податься? Кругом безработица, все предприятия закрылись.

— Где вы работали раньше?

— Вы не поверите — учительницей начальных классов.

— Почему не поверю-то? — рассмеялся сыщик. — Я знаю бывшего ученого, который сейчас старьевщик, на центральном рынке торгует всяким ненужным барахлом.

Уходя, сыщик предупредил:

— Пелагея Никитична, у вас имеется моя визитка — звоните в любое время дня и ночи, если узнаете что-то о Вере.

— Позвоню, — пообещала торговка, грустным взглядом провожая оперативника.

Поговорив с контролерами, с директором рынка, но не добыв интересующей его информации, Власич направился на центральный рынок. Ксения стояла за прилавком, увидев оперативника радостно улыбнулась и сообщила:

— После обеда стою одна. Вероника посчитала, что меня можно отправить в свободное плавание, и пошла по своим делам.

— Давай не робей, Ксения, — подбодрил ее сыщик. — Веди себя спокойно и уверенно, а то я знаю этих покупателей — враз облапошат. Товара много еще?

— С такими темпами продержусь не более пяти дней, а потом придется ехать за новой партией.

— С водителем договорилась?

— Да, с Аристархом Савельевичем держим связь.

— Ксения, уже надо думать, чтобы предприятие оформить на себя.

По лицу девушки пробежала тень печали, и она изрекла глухим голосом:

— Подожду немного, может быть, с мамой не все так плохо.

Она отвернулась и смахнула слезу. В это время к разговору подключились Кузьминова и Стрельцова, которые заверили:

— Мы нашу Ксюшу в обиду не дадим. Она молодец, уже освоилась, скоро будет нас учить, как завлекать покупателя.

— Ой, тетя Даша, тетя Зина, не хвалите меня почем зря, — засмущалась девушка. — Куда мне до вас?

— Ксения, кто-нибудь подходил с предложениями? — спросил сыщик.

— Сегодня утром меня вызывал на беседу Георгий Иванович.

— Кто такой?

— Гаврилкин. Директор рынка.

— И что он сказал?

— Спрашивал про маму, интересовался моими планами и, когда я сказала, что остаюсь здесь работать, распорядился, чтобы три месяца с меня не брали деньги за аренду торговой точки.

«К чему такая благотворительность? — подумал сыщик. — Замаливает грехи?»

— Вот видишь, все тебя тут поддерживают, — улыбнулся сыщик. — Тебе только работать и работать, мама бы тобой гордилась.

— Постараемся, — тихо выронила она, с грустью опустив глаза.

— С контролером познакомилась?

— Да. Как раз Георгий Иванович вызвал Володю и приказал три месяца не брать с меня за аренду.

— Ну, можно сказать, я за тебя спокоен, все у тебя тут образуется — удовлетворенно проговорил сыщик. — Как ты знаешь, Ксения, если что — я всегда у телефона.

— Спасибо, — махнула она рукой на прощание. — Обязательно позвоню.

Сыщик, безуспешно поискав валютчика Гришаева, нашел контролера и спросил:

— Володя, куда подевался тот, который торгует долларами?

— Не знаю, — пожал плечами парень. — Как вы его дернули, с того дня и не вижу его.

— Кто еще на рынке меняет доллары?

— Он один и был. Остальных всех ваши зашугали и выгнали.

«Ох уж этот сукин сын Шелестов! — про себя выругался опер. — Погоди, Юргин тебя тоже возьмет за хобот. Или уже взял, потому-то пропал Гришаев?»

Сыщик вручил контролеру визитку и сказал:

— Володя, мы толком с тобой еще не говорили. Сегодня, как закроешь рынок, подойди в милицию.

— А о чем говорить? — Парень недовольно поморщил лоб. — Все про ту же пропавшую бабу?

— И про нее тоже, — кивнул сыщик и, повернувшись, направился к выходу, чтобы идти к следующему рынку.

— Что я могу про нее сказать? — вслед ему произнес контролер.

Посетив крытый рынок, поговорив там с еще одной коммерсанткой, торгующей бытовой химией, сыщик вернулся на работу и, в ожидании контролера Володи, решил выписать задания на прослушивание телефонных переговоров в отношении Гаврилкина, Михайлова и Гришаева, а также перлюстрацию почтовых отправлений последнего.

Вскоре пришел Протасов, который, устало плюхнувшись на диван, сообщил:

— Весь день с ребятами работали по Труфанову, вроде бы что-то наклевывается. Думаю, что раскроем.

Месяц назад на Зеленом лугу нашли голову человека. Через неделю нашлись остальные части тела в холщовом мешке в лесу недалеко от тракта. По отпечаткам пальцев установили личность трупа — им оказался известный картежник Труфанов Альберт, который недавно освободился из мест лишения свободы, где он сидел за нанесение тяжких телесных повреждений такому же картежнику за долги.

— Было бы хорошо, — мечтательно покивал Власич и с горечью добавил: — А с нашими коммерсантками пока никакого просвета. Куда могла пропасть Кухтина так загадочно и бесследно? Уму не постижимо! А если убийство Сенцовой не связано с пропажей Кухтиной, то данная история, не побоюсь этого слова, является из ряда вон выходящим эксцессом в нашей практике.

Тут сыщик, сбросив с лица озабоченность, с улыбкой обратился к старшему:

— Послушай, Леша, не украли ли нашу женщину инопланетяне, к примеру, для проведения каких-то опытов? А что, в наше время все может быть, видишь же, как Алан Чумак заряжает воду, которой теща поливает огурцы.

— И Чумак этот у нее в квартире все переворошил, — язвительно хихикнул Протасов.

— Не Чумак, а инопланетянин с неба, при появлении которого образовался вихрь, который разбросал вещи.

— Ты это расскажи шефу, — засмеялся старший группы. — Он тебе такого Чумака покажет — век будешь помнить!

Власич посмотрел на часы и сбросил с себя игривость:

— Ладно, пошутили и хватит. Скоро ко мне подойдет контролер рынка, переговорю с ним, потом встречусь с агентурой, а завтра с утра целый день буду работать на базе у Михайлова. А дальше и фронта работы-то нет, так что оставлю дела на «дозревания» и подключусь к вам.

«Дозревание дела» — это когда убийство не раскрыто по горячим следам, а оперативникам взяться не за что, и использовать их впустую, когда полно других нераскрытых дел, для начальника уголовного розыска является непозволительной роскошью. Тогда дело оставляют в покое до лучших времен в надежде, что агентура донесет об убийце, либо преступление раскроется случайно в ходе работы совсем по другому делу. Был даже случай, когда опера, работая по безобидной краже, вышли на подростков, которые убили и спрятали своего сверстника. Так что Власич возлагал большие надежды, что счастливый случай поможет ему разгадать загадку с бесследным исчезновением одной женщины и убийством другой.

Поговорив с контролером, узнав атмосферу, царящую на рынке, получив информацию о бандитах, часто наведывающихся туда, послушав характеризующий отзыв о директоре, сыщик отпустил свидетеля и, досадуя на свое бессилие перед таинственным преступлением, отправился домой.

Как и планировал, Власич посвятил базе Михайлова целый день, поговорил со всеми работниками, не выделив кого-то из них в качестве, если не подозреваемого, то хотя бы подлежащего более пристальному вниманию со стороны милиции — у всех у них были алиби.

Вечером ему позвонили из экспертно-криминалистической службы и сообщили, что все три замка Кухтиной открывались родными ключами, постороннего вмешательства на них не обнаружено.

На следующее утро Протасов доложил начальнику уголовного розыска, что Власич до поры до времени отходит от дел Кухтиной и Сенцовой, чтобы подключиться к раскрытию убийства картежника Труфанова.

Часть вторая

Зловещий знак

1

Прошел месяц. К этому времени Ксения полностью освоилась на рынке и вела бойкую торговлю своим ходовым товаром. Мыло, шампуни, порошки и прочая нужная мелочь расходились как горячие пирожки. Вероника во всем помогала новоявленной предпринимательнице пока на добровольных началах, но поставила одно условие: в случае, если коммерция пойдет в гору, она рассчитывает получить зарплату сполна. Девушка с радостью согласилась на ее предложение, ведь без ее помощи потянуть дело матери она не смогла бы при всем своем желании. Вскоре два контейнера были уже пусты, и девушка вечером позвонила Чекунову:

— Аристарх Савельевич, я завтра иду на базу договариваться насчет товара. Будьте, пожалуйста, на связи.

— Конечно, буду, — ответил мужчина и, немного помявшись, спросил: — Про маму так ничего и не слышно?

— Ничего не слышно, дядя Аристарх, — дрогнувшим голосом проговорила она. — Милиционеры сбились с ног, но никак не могут ее найти.

— Беда, — тихо произнес Аристарх. — Ты давай, доченька, возьми себя в руки и начинай работать так же, как и твоя мама.

— Стараюсь. Завтра у меня будет разговор с директором, на первых порах я хочу получить у него товар под реализацию, а дальше, надеюсь, все пойдет по накатанной.

— Деньги матери так и пропали? — спросил ее водитель.

— Да, дядя Аристарх, все забрали преступники, даже документы не оставили.

— Вот гады, забрали бы деньги, но зачем убивать-то человека?! — выругался мужчина. — Эх, Симона Гавриловна, где вы сейчас?!

— До завтра, — всхлипнула девушка. — Я позвоню.

Накануне Ксения позвонила Свиридову, чтобы заручиться его поддержкой, прежде чем она поговорит с Михайловым.

— Мирон Агитович, здравствуйте, — с трепетом в душе поприветствовала она друга матери. — Вы меня, наверное, не знаете — я дочь Симоны Гавриловны.

— Постойте, постойте… тебя зовут Ксения? — удивленно спросил мужчина.

— Да, я Ксения.

— Мама о тебе рассказывала. Ты где сейчас, в Якутске?

— Вы об этом уже знаете?

— Мне Радомир Максимович звонил, все рассказал. Его что, подозревают в убийстве твоей матери?

— Не знаю, Мирон Агитович, милиционеры мне об этом не говорят.

— Зря они его подозревают, — с сожалением произнес мужчина. — Радик не тот человек, чтобы убивать людей.

— Я тоже думаю так, — кивнула она невидимому собеседнику. — Думаю, что милиция во всем разберется.

— Я тоже рассчитываю на это, ведь мы с Радиком хорошо сработались, дела у него идут весьма неплохо. Впереди у нас такие значительные проекты, и ему никак нельзя сойти с колеи. Итак, Ксения, я слушаю тебя.

Девушка, набрав в грудь побольше воздуха, стала излагать свою просьбу:

— Мирон Агитович, я решила продолжить дело своей матери и уже начала торговлю. За несколько дней я распродала весь товар, который она получила за последнее время, и мне надо идти за новой партией к Радомиру Максимовичу. Деньги матери похищены, я сейчас не способна выкупить товар, поэтому прошу вас посодействовать в том, чтобы мне на первых порах выдавали весь ассортимент бытовой химии под реализацию. Далее, когда появятся свободные деньги, я расплачусь со всеми долгами.

Свиридов молчал, в трубке было слышно его сопение и шелест листов бумаги.

«Все, сейчас он откажет мне, подбирает слова поделикатнее, — обреченно думала девушка. — Собираем манатки и возвращаемся в Иркутск».

Наконец мужчина заговорил:

— Молодец, Ксения, что хочешь продолжить дело матери. Я тут посчитал на бумаге, прикинул и решил следующее: первую партию даю тебе бесплатно, насчет этого я позвоню Радику, чтобы он стоимость товара снял с моего счета, а дальше бери под реализацию. Тебе это нужно, чтобы на первых порах как-то держаться на плаву. Не стесняйся, для меня эта помощь не столь обременительна.

— Спасибо, Мирон Агитович! — облегченно выдохнула она. — Чем мне вас отблагодарить?!

— Не стоит благодарности, — великодушно произнес Свиридов. — Считай, что это мой скромный вклад в светлую память о твоей маме.

— Спасибо… — повторила девушка и, не в силах сдержать слезы, стала плакать. — Я…я…никогда не…не забуду ва…вашу доброту.

— Ксения, успокойся, — утешил ее Свиридов. — Я обязан был это сделать, твоя мама для меня не была чужим человеком.

— Знаю об этом, — всхлипнула девушка. — Она от меня скрывала ваши взаимоотношения, а я ее еще ругала. Извините, я была неправа.

— Какие могут быть извинения, — грустно промолвил мужчина, очевидно, впадая в ностальгию. — Ксения, как получишь все, позвони мне и сообщи, весь ли ассортимент тебе выдали, а то мы недавно направили Радику весьма ходовые товарные позиции, и хочется, чтобы они достались и тебе.

— Обязательно позвоню, — ответила девушка, вытирая катившиеся по щекам слезы.

Услышав хорошую новость, Вероника крепко обняла девушку и дрогнувшим голосом проговорила:

— Это все мама тебе помогает. Даже если ее нет в живых, она наблюдает за тобой с небес и наставляет на правильный путь, во всем поддерживая и советуя. Отныне она будет тебе ангелом-хранителем.

— Тетя Вероника, вы это говорите серьезно или хотите просто успокоить меня? — Ксения вопросительно посмотрела на женщину и немного смущенно призналась: — Мама ко мне постоянно приходит во сне.

— Вот видишь, она тебя посещает, — кивнула женщина. — Наши родители всегда беспокоятся за нас, если даже они ушли в мир иной.

Ксения посмотрела на соседку глазами, полными отчаянной надежды:

— Тетя Вероника, что можно сделать такого, чтобы узнать причину исчезновения мамы?

Немного подумав, женщина проронила:

— На милицию надеяться нет смысла. Слышала, что экстрасенсы могут указать на место, где может находиться человек, вернее, его останки.

— А как мне найти такого экстрасенса? — спросила девушка. — Пока не похороню маму, не смогу успокоиться.

— Сама не знаю, — пожала плечами женщина. — В газете много объявлений, но там сплошные мошенники, а нужно кого-то надежного, по рекомендации.

— Вы местная, людей знаете, подыщите, пожалуйста, экстрасенса, — попросила Ксения. — А вдруг он подскажет, где лежит мама.

— Хорошо, Ксюшенька, подумаю.

И вот теперь Ксения и Вероника на машине Аристарха ехали на базу Михайлова, чтобы получить первую безвозмездную партию товара. Это будет хорошим подспорьем для становления новой предпринимательницы, девушка надеялась, что пройдет совсем немного времени, и она не будет стеснена в деньгах, назначит достойную зарплату своей помощнице, поддержит бабушку, будет заботиться о брате, когда тот придет из армии…

Их встретила красивая секретарша, которая, услышав, что на прием пришла Кухтина Ксения, от удивления открыла рот:

— Вы дочь той самой, которая пропала?

Тон вопроса ей не понравился, и она резко ответила:

— Да, та самая!

— И что вы хотите от Радомира Максимовича?

«Тебе забыла доложить! — подумала Ксения, вскипая на девушку с кукольной внешностью. — Обойдешься, Барби доморощенная!»

— Я от Свиридова, — ответила она как можно спокойнее. — Так и скажите.

Секретарша подняла трубку и своим томным голосом сообщила:

— Радомир Максимович, к вам Кухтина Ксения от Свиридова.

На том конце что-то сказали, секретарша изумленно расширила глаза и, вскочив на ноги, жестом пригласила Ксению в кабинет директора:

— Проходите, пожалуйста, Радомир Максимович вас ждет.

Когда Вероника хотела последовать за Ксенией, секретарша указала ей на стул:

— Посидите в приемной, директор хочет поговорить с гражданкой Кухтиной тет-а-тет.

Увидев девушку, Михайлов встал из-за стола и с распростертыми руками шагнул навстречу. Обняв и поцеловав девушку в щечку, он приказал секретарше, которая стояла в проеме двери и ждала указаний:

— Машенька, организуй нам чай со сладостями.

Директор пригласил Ксению в комнату отдыха, где усадил ее на пуфик, пододвинул поближе журнальный столик на колесиках, а сам развалился на мягком кресле, обитом дорогой кожей зеленого цвета.

— Мирон Агитович звонил, предупреждал, что ты уже торгуешь здесь, — изрек он, внимательно разглядывая девушку. — Похвально, что продолжаешь дело матери.

— Да, Радомир Максимович, решилась, — ответила она, смущенно поправляя подол платья под изучающим взором своего собеседника. — Не бросать же все на полпути.

— Правильно. Твоя мама нашла очень хорошую нишу, дела у нее шли с блеском, но получилось как получилось, непредвиденный случай внес свои страшные коррективы в ее жизнь.

Глаза девушки стали мокрыми, ком поступил к горлу, но Ксения решила держаться изо всех сил, чтобы не расплакаться:

«Не надо давать слабину, — думала она, крепко стиснув зубы. — Если сейчас расплачусь, он полезет со своими утешениями, приглаживаниями, объятиями. Какой же неприятный дядя, годный мне в отцы!»

— Я уже смирилась, что ее нет в живых, — тихо произнесла она. — Какие же жестокие люди могли расправиться с ней?

— Тебя вызывали в милицию? — вкрадчивым голосом спросил Михайлов. — О чем они говорили, что спрашивали?

«Почему он этим интересуется? — промелькнуло в голове у девушки. — Какое его дело, о чем я разговаривала с милиционерами?»

— Признали потерпевшей. Спрашивали, подозреваю ли я кого-нибудь?

— А ты? — Мужчина напрягся. — Ты кого-то подозреваешь?

— А кого я могу подозревать? — пожала плечами Ксения. — Никого не знаю, не в курсе, с кем она тут близко общалась.

— А разве милиционеры не говорили, что подозревают меня?

— Вас?! — широко раскрыла глаза девушка. — На каком основании?!

— Только на том основании, что я очень хорошо относился к твоей маме. Поэтому меня посадили в кутузку почти на целые сутки.

— Разве за это сажают?! — Ее удивлению не было края. — В чем вас обвиняли?

— Милиционерам взбрело в голову, что мы с твоей мамой состоим в любовных отношениях. Мне пришлось оговорить себя, чтобы дальше не сидеть в тюрьме.

— Вас в любовных связях?! — ужаснулась девушка. — У нее же есть друг, Мирон Агитович…

— Представьте, что да, в близких связях, — возмущенно развел руками Михайлов. — Я поставлен в неудобное положение перед женой и Свиридовым. С женой мы объяснились, она все поняла, что все это козни милиционеров, поэтому готовит жалобы в самые высокие инстанции. А насчет Мирона Агитовича… Ты не рассказывай ему, что милиционеры меня заподозрили в неблаговидных делах, связанных с вашей мамой — он может не понять и оскорбиться, а нам с тобой он ой как нужен, впереди новые проекты, грандиозные планы.

— Хорошо, Радомир Максимович, буду молчать.

— И милиционерам не говори, пусть они остаются при своем мнении, а то опять начнут сажать в тюрьму.

«Непонятно, о чем он говорит? — подумала девушка, прежде чем ответить. — При чем здесь тюрьма и мнение о маме со стороны милиции? Им что, было бы легче, если бы мама была любовницей этого напыщенного типа?»

— Поняла, милиции о нашем разговоре — ни слова.

Вскоре зашла секретарша с подносом, накрыла столик и, бросив ревностно-презрительный взгляд на девушку, хлопнула за собой дверью.

После чая директор, легонько ударив ладонью по столику, объявил:

— Ксения, а теперь иди на склад и получи свой товар. Кладовщица в курсе, необходимые распоряжения уже даны.

Когда девушка встала из-за стола, Михайлов проворно подхватил ее руку, застав девушку врасплох.

— Ксения, я всегда к твоим услугам, — проговорил он, поднеся ее руку к своим губам. — Приходи в любое время, ты для меня самая желанная гостья.

— Хорошо, Радомир Максимович, — смущенно ответила она, мягко отдернув руку.

Досадуя на навязчивого директора, она вышла из кабинета и в приемной застала молодого парня высокого роста, который наклонился к сидящей за столом секретарше, что-то нашептывая ей на ушко. Услышав шаги, тот поднял глаза, взгляды девушки и парня встретились. Ксения остановилась как вкопанная, испытывая в душе вдруг накатившуюся симпатию к молодому человеку; так они стояли некоторое время, глядя друг другу в глаза, пока девушка не встрепенулась и не обратилась к Хромовой, которая со скучающим видом сидела на стуле:

— Тетя Вероника, идемте на склад.

— Здрасьте, я Андрей! — насмешливо бросил парень. — Как тебя зовут, девушка?

Ксения, ничего не говоря, направилась к выходу, Вероника потянулась за ней. За спиной девушка услышала язвительный голос секретарши:

— Андрюха, да не хочет она с тобой разговаривать.

На улице Вероника выругалась:

— Эта крашеная куколка считает себя пупом земли! Откуда такие берутся?!

— Барби, я тоже об этом подумала! — засмеялась Ксения. — А берутся такие от глупости вкупе с незаслуженно высокой самооценкой.

— А парень-то красавец, а, Ксюша, — заметила Хромова, заговорщически толкнув ее в бок. — Ты, по-моему, произвела на него неплохое впечатление.

— Да ладно, тетя Вероника, — махнула рукой девушка. — Какое я могу произвести впечатление на такого «красавца», ведь у него есть получше куколки.

— Да ну ее, эту размалеванную фифочку! — выругалась женщина. — Ты у меня гораздо красивее!

— Куда мне до нее! — прыснула Ксения. — Тетя Вероника, вот и склад, настраиваемся на деловой лад.

Осмотрев выданный товар, водитель отметил:

— Придется сделать четыре, а то и пять рейсов. Ничего, до конца дня управлюсь.

За вечерним чаем Ксения как бы невзначай поинтересовалась:

— Тетя Вероника, а кто такой этот Андрей? Он при вас не говорил о себе?

— Черт его знает, — пожала плечами женщина. — Ворвался в приемную, со мной даже не поздоровался.

— О чем они с секретаршей разговаривали?

— Ты что у меня все выпытываешь? — с хитринкой в глазах пригрозила пальцем Хромова. — Запал в душу этот парень?

— Нет, — покраснела она. — Просто интересно.

— Он все увивался вокруг этой секретарши, а та, дура, хи-хи-хи, да ха-ха-ха! Ксюшенька, скажи честно — парень тебе понравился?

— Ничего так. Симпатичный.

— А в Иркутске у тебя не остался молодой человек?

— Нет. Вернее был, но мы расстались.

— Ну, тогда в следующий раз, когда поедем на базу, попытаемся найти этого парня. Так и быть, выполню роль свахи, может быть, найдешь свое счастье.

— Да не надо, тетя Вероника, — воспротивилась девушка. — Какие могут быть в нынешнее время свахи?

2

Потянулись дни за днями, наступил сентябрь. За это время в жизни Ксении произошло много событий. Она стала полноценной хозяйкой предприятия, восстановив и оформив мамины документы на себя. Еще в августе, переборов свою боязнь, она вернулась обратно в свою квартиру, но условилась с соседкой, что в случае непредвиденного будет связываться с ней стуком о смежную стену, для чего купила молоток и повесила на гвоздичке в прихожей. На вопрос женщины о том, зачем ей молоток, ведь для этого подойдет любая пустая миска, девушка ответила, что молоток нужен, в том числе и для самообороны.

Вероникой была устроена встреча с экстрасенсом. Женщина средних лет, подробно расспросив обстоятельства пропажи Кухтиной, поводила рукой по воздуху и сообщила:

— Ваша мама решила порвать все родственные связи и уехала в Америку. Она на перекладных добралась до Нерюнгри, села в поезд и доехала до Владивостока. Там она познакомилась с американским моряком, который спрятал ее в трюме корабля и вывез из страны.

— Зачем это ей нужно? — недоверчиво спросила Ксения. — Мама никогда не оставила бы меня.

— Все так и произошло, — настаивала на своем гадалка. — Поверьте мне, бывают в жизни такие моменты, когда хочется все бросить и начать жизнь с чистого листа. Ваша мама так и поступила.

— Не верю! — навзрыд крикнула девушка. — Маму убили!

Она стала плакать, экстрасенс потребовала у Вероники положенные ей деньги и проводила посетителей до двери.

На улице, немного успокоившись, Ксения укорила Хромову:

— Тетя Вероника, вы к кому меня привели? Она же мошенница.

— Откуда я знала? — пожала плечами женщина. — Люди порекомендовали.

— Но она же обманщица, — зло проговорила девушка. — Как можно на человеческом горе зарабатывать?

— По-моему, она действительно мошенница, — согласилась Вероника. — Выдала тоже: «Уехала в Америку!» Тьфу на нее!

— Все, никаких больше экстрасенсов! — твердо заявила Ксения. — Придется уповать только на милицию!

Ксения постоянно созванивалась со своей бабушкой, рассказывала о жизни в северном крае, о том, что она уже освоилась и чувствует себя как дома, что климат здесь напоминает иркутский. Умудренная опытом женщина однажды предупредила:

— Зимой там очень холодно. Твой дедушка часто бывал в Якутии и рассказывал, что морозы достигают шестидесяти градусов и ниже, так что тебе надо потеплее одеться. Я почтой отправлю твою зимнюю одежду, но надо бы присмотреть унты и меховую шапку.

— Бабушка, не беспокойся, — успокоила ее девушка. — Остались мамины лисья шапка, дубленка и унты, они мне как раз.

При напоминании о дочери женщина всхлипнула и тихо проговорила:

— Где же ты, моя Симоночка?

— Бабушка, милиционеры ее ищут, несколько раз звонили, — ответила Ксения с щемящей грустью в сердце. — По крайней мере, они не забыли и не забросили дело.

— Дай Бог помощи им, — порывисто вздохнула женщина. — Ксюшенька, ты береги себя, будь осторожней.

Ксения как могла успокоила ее:

— Тут гораздо спокойней, чем в Иркутске: никто не требует денег, рэкетиров в глаза не видела, а если что случится, я знаю, к кому обращаться в милиции. Так что, бабушка, за меня не беспокойся.

— Ой, внученька, мама твоя тоже так говорила. И где теперь она?..

— Хорошо бабушка, обещаю вести себя осторожно, — заверила Ксения ее.

Власич действительно несколько раз звонил Ксении, справлялся о ее жизни в чужом городе, рассказывал о ходе поиска матери, интересовался окружающими ее людьми. Однажды она не выдержала и, проигнорировав обещание Михайлову не говорить об их разговоре о матери, спросила оперативника:

— Анатолий Васильевич, скажите мне честно: за что сажали в тюрьму Михайлова? За связь с моей мамой?

— Как тебе объяснить? — помялся сыщик. — Я не хотел тебе об этом говорить, но раз ты все знаешь, то скажу. Да, они дружили, более того, Михайлов ухаживал за ней. Сначала он это отрицал и ввел нас в заблуждение, а когда все факты их взаимоотношений вскрылись, то признался во всем.

— А разве их личные контакты имеют какое-то отношение к делу? — недоуменно спросила девушка.

— Если бы он сначала не соврал и рассказал всю правду, мы, может быть, ему поверили бы и не стали задерживать. А когда люди рассказали, что ночью увидели его возле двери твоей мамы, нам ничего не оставалось делать, как отправить его в камеру. Ксения, у нас масса примеров, как на почве сердечных отношений происходят самые ужасные преступления.

— Михайлов был у мамы в квартире?! Это видели люди?!

— Да, Ксения, видели соседи.

— А Михайлов мне сказал, что между ними ничего не было, но в милиции он вынужден был оговорить себя.

— Он так и сказал? — удивился опер.

— Да, так и сказал. Только не говорите ему об этом, он слезно просил не говорить о нашем разговоре милиции, ведь я сейчас зависима от него.

— Вот видишь, Ксения, какой он лживый человек, — досадливо проговорил Власич. — Нам говорит одно, а тебе другое. А насчет нашего разговора будь спокойна — он ничего не узнает.

— Вы его подозреваете? — осторожно осведомилась девушка.

— С него подозрения не сняты. Пока не найдем маму, я буду держать его в поле зрения.

— А вы знаете, Анатолий Васильевич, я тоже заподозрила его в чем-то нехорошем. В чем именно — не знаю, но заподозрила.

— Он дал какой-то повод, чтобы ты так подумала? — спросил сыщик. — Почему ты его заподозрила?

— Не знаю… Какой-то он скользкий, неприятный тип. Как мама с ним дружила?

— Ксения, вот что я тебе посоветую: ты действительно сильно зависишь от Михайлова, тебе портить с ним отношения пока никак нельзя, тем более нет полной уверенности, что он причастен к исчезновению твоей мамы. Поэтому веди себя так, как будто относишься к нему с доверием, не выдавай всем своим видом негативного отношения к нему. А время покажет, какую роль он мог сыграть в судьбе матери.

— Хорошо, я прислушаюсь к вашему совету.

Первая партия товара, полученная в дар от Свиридова, торговалась очень бойко. Причиной тому было, наверное, наличие в ассортименте обещанной «ходовой товарной позиции», а также появление за прилавком молодой симпатичной продавщицы, которая своим присутствием как магнит притягивала к себе покупателей, особенно их мужскую часть, что весьма радовало соседок по торговому ряду Стрельцову и Кузьминову, у которых торговля также заметно оживилась.

— Ты, Ксюшенька, для нас луч света в темном царстве, — хвалили ее женщины. — Хорошую дочку воспитала наша Симочка!

Появились деньги — не большие, но свои, кровные. Теперь можно было строить планы на будущее, задуматься о расширении торговли, оплатить работу своей помощницы Вероники и водителя Аристарха, внести плату за место на рынке, оставить на коммунальные расходы… Хотя Ксения жила отдельно, она ужинала у Вероники, где за приятной беседой коротала вечер. Однажды она поделилась с соседкой своими планами:

— Тетя Вероника, давайте откроем вторую торговую точку. Рынок большой, никто кроме нас не занимается бытовой химией. Надеюсь, с директором найдем общий язык.

— Не потяну я, — помотала головой женщина. — Здоровье не то, чтобы целыми днями стоять за прилавком. Тебе помогать — пожалуйста, а отдельно — нет, не смогу.

— Давайте к этому вопросу вернемся, когда хорошо раскрутимся, — согласилась Ксения с доводами женщины. — Думаю, что к весне надо открыть вторую точку, а там и третью.

— Ты молодая и амбициозная, — с завистью вздохнула Вероника. — Давай дерзай, мама будет рада за тебя.

При напоминании о родном человеке девушка смолкла, уставившись грустным взглядом в стол.

Вероника, с шумом отпив горячий чай, напомнила:

— Ксюша, тебе надо выкупить квартиру. Сколько осталось платить-то?

— Не знаю, все расписки пропали.

— А хозяйка тебя не кинет? — высказала опасение женщина. — Яна так-то безвредная женщина, но ты же знаешь, что делают деньги с людьми.

— Неужели она может пойти на это? — обеспокоенно поинтересовалась девушка. — Как она посмеет так поступить?

— Ксюша, ты как будто свалилась с Луны, — укоризненно покачала головой соседка. — Наступили такие времена, когда брат обманывает брата, чтобы завладеть его добром… Да куда там брат брата — сын маму может подставить под бандитов!

— И что теперь делать? — Ксения непонимающе глянула на Веронику. — Как мне с этой Бредихиной разговаривать?

— А ты позвони нашему милиционеру, пусть он посоветует, — осенило соседку. — Уж он-то знает законы получше нас.

— Давайте прямо сейчас и позвоним! — загорелись глаза девушки. — Мне надо быть во всеоружии, когда буду разговаривать с хозяйкой квартиры.

Власич, послушав опасения Ксении, успокоил ее:

— Ничего не бойся и смело разговаривай с гражданкой Бредихиной. Я ранее побеседовал с ней, она не отрицает, что брала у твоей матери деньги в счет продажи квартиры. В крайнем случае я выступлю свидетелем, и посадим эту Бредихину за мошенничество, но я думаю, что дело до этого не дойдет.

— Спасибо, Анатолий Васильевич! — облегченно вздохнула она. — Чем же мне вас отблагодарить?.. Я придумала: сделаю вашей жене подарочный набор, у меня есть хорошие шампуни, кремы, предметы гигиены — все импортное!

— Ксения, ничего не надо, — отказался опер. — И прекращай раздавать налево-направо свой товар, тебе надо хорошенько раскрутиться. А вот когда ты крепко встанешь на ноги, я с удовольствием приму от тебя какой-нибудь презент для себя или для жены.

— Договорились! — счастливо рассмеялась девушка. — Еще раз спасибо, я вам сообщу о результатах разговора с Бредихиной!

Хозяйка квартиры оказалась порядочной женщиной. Она достала копии расписок о получении от мамы Ксении денег и, посчитав, сообщила:

— Надо доплатить четыре с половиной тысячи долларов, и можно оформить договор купли-продажи. Я сына сразу же выпишу из твоей уже квартиры, когда ты будешь держать в руках документы на собственность.

— Дайте мне полгода, за это время я погашу долг, — попросила хозяйку Ксения. — Дела у меня идут неплохо, оплачу в срок.

— Понимаю, каково тебе без матери, — сочувствующе проронила женщина. — Постарайся за полгода, а если не получится, я готова еще немного потерпеть.

— Спасибо! — Ксения обняла и поцеловала женщину. — Мир полон добрых людей!

3

Вероника не забыла про свои обещания выполнить роль свахи, хотя Ксения и не просила ее об этом и даже отговаривала от такого начинания. Но в душе девушка желала познакомиться с тем парнем, которого звали Андрей, чей мимолетный взгляд затронул ее в самое сердце. У Ксении в Иркутске был парень, они дружили, ходили в кино, на дискотеку, целовались в темном углу, но она не испытывала к нему тех чувств, которые молнией пронеслись через все ее тело при виде Андрея.

Однажды перед ноябрьскими праздниками Ксения и Вероника поехали на базу Михайлова, чтобы обновить ассортимент на прилавке. К этому времени Ксения переместилась со своими соседками по торговому ряду до лета в здание теплого рынка. Поскольку девушка получала товар под реализацию, в каждом случае это действие надо было согласовывать с директором, поэтому она сразу же направилась к нему. На уговоры остаться в машине, Вероника упрямо последовала за ней. Женщина в глубине души надеялась узнать побольше об Андрее, а для этого придумала хитрый план, как обвести вокруг пальца недалекую, на ее взгляд, секретаршу и выудить у нее нужную информацию.

Когда секретарша, недовольно хмыкнув, пропустила Ксению в кабинет к директору, Вероника приступила к делу. Она сделала мученическое лицо и, потирая ладонью плечо, посетовала:

— Вчера неудачно упала на лед. Куда только смотрят коммунальщики?

Девица, не обращая внимания на женщину, занималась своими делами — перебиранием каких-то бумаг.

— Слушай, милая, где сейчас Андрей? — спросила Вероника и, привлекая внимание офисной работницы, нарочито громко кашлянула. — Говорят, что он сможет нам помочь в загрузке товара, потому как сегодня я с вывихнутым плечом не работница.

Девица, высокомерно глянув на посетительницу, поучительно произнесла:

— Тетя, во-первых, я вам не милая, а Мария Богдановна, во-вторых — Андрей не грузчик. Если вы приезжаете за товаром, потрудитесь с собой привозить и грузчиков.

— Извини, но мы же не бесплатно, — безвинно захлопала глазами Вероника. — Заплатили бы немного денежек…

— А кто вам сказал, что Андрей может помочь с загрузкой? — спросила секретарша, осуждающе покачивая своей хорошенькой головкой.

— На складе, — не моргнув, ответила женщина.

— Ох уж эта Клава! — сердито проговорила девица. — Языком треплет, как метлой метет!

«Ага, у Клавы все и разузнаю про этого Андрея! — торжествовала Вероника, довольная тем, что хитринка удалась наполовину. — Почему я не догадалась с ней поговорить раньше?»

Вероника знала кладовщицу Клаву, познакомилась с ней, когда ранее получала товар. Немолодая и словоохотливая, она при встрече всегда интересовалась, как ведутся поиски пропавшей женщины, выдвигая самые несусветные версии произошедшего, в том числе, в отличие от Власича, вполне серьезно допуская инопланетный след преступления, для чего приводила пример, как марсиане похищают людей во всем мире.

— Это неоспоримые данные, доказанные учеными, — неизменно подытоживала она разговор.

Тем временем Ксения зашла в кабинет директора, и в нос ударил запах дорогого коньяка, а уж как он пахнет, девушка знала прекрасно из курсов сомелье в Иркутске, куда она ходила в надежде в будущем стать официанткой.

Михайлов был навеселе, об этом свидетельствовало его раскрасневшееся лицо. Увидев девушку, он радостно возопил: «О, Ксенечка!» и, вскочив на ноги, подошел и обнял ее, расцеловав в щеку и шею, между делом небольно укусив за мочку уха.

— Радомир Максимович, не надо! — сердито выговорила она, убирая от себя руки директора. — Подпишите, пожалуйста, мне накладную.

Быстро подмахнув документ, Михайлов взял ее за руку и предложил:

— Пойдем в комнату, я угощу тебя «Камю», друг привез прямо из Франции. Если что, могу налить и «Мерло», вино оттуда же.

— Не могу, — отказалась девушка, убирая руку и сделав несколько шагов назад в сторону двери. — Меня ждут люди.

— Люди подождут, — упрямо настаивал мужчина, надвинувшись на нее и силясь схватить за руку. — Идем, посидим немного, это не займет много времени.

«Что он хочет этим сказать?! — с возмущением подумала она. — Считает меня девушкой легкого поведения, с которой можно провести время?!»

Ксения отвела руки назад, нащупав ручку, открыла дверь и сказала:

— До свидания, Радомир Максимович, я очень спешу. Спасибо за все.

Сказав это, она закрыла за собой дверь кабинета, очутившись в приемной, где ее поджидала Вероника.

Увидев раскрасневшуюся Ксению, пребывающую в расстроенных чувствах, секретарша, очевидно, поняв в чем дело, по привычке хмыкнула и отвернулась в сторону.

На улице Вероника спросила:

— Что с тобой, на тебе лица нет? Не подписал?

— Подписал… — проговорила она и, немного подумав, категорично заявила: — Больше я к нему не пойду. Тетя Вероника, я на вас напишу доверенность, вы будете ходить вместо меня.

— Почему? — удивленно спросила женщина.

— Постоянно домогается до меня. Сегодня даже укусил за ухо.

— Где?! — испуганно вскрикнула женщина. — Покажи!

— Да не сильно, попробовал на зубок.

— Пиши доверенность! — грозно изрекла женщина. — Я ему покажу «на зубок» — все зубы выбью!

— Не надо, тетя Вероника, — наконец улыбнулась девушка. — Нам нельзя с ним портить отношения.

— А пусть тогда меня и кусает, — зловеще ухмыльнулась женщина, — я с него все деньги вытрясу, да еще и перед женой подставлю!

Тут Ксения не выдержала и рассмеялась:

— Бяка-кусака, бррр!

Клава была на месте и встретила их вопросом:

— Ну как там поиски мамы? Есть какие-нибудь новости?

— Пока нет новостей, милиция ищет, — односложно ответила девушка.

Когда Ксения была занята подсчетом получаемого груза, Вероника, отозвав в сторону Клаву, польстила ей:

— Твои догадки обретают черты реальности. Накануне ее исчезновения над городом заметили нечто, похожее на летающую тарелку. Ты только не спрашивай об этом у Ксении, а то она сильно расстроится.

— Во как! — округлила глаза женщина. — Я же говорила!

Вероника приложила палец к губам, мол, веди себя тихо, чтобы не услышала дочь пропавшей, и спросила:

— Где найти нам Андрея? Секретарша сказала, что он может помочь нам в загрузке товара.

— Какой Андрей? — непонимающе глянула на нее кладовщица.

— Ну тот, который постоянно торчит у секретарши.

— Ах, тот Андрей, — разочарованно протянула женщина. — С какого перепугу он станет вам грузчиком? Как-никак, директорский сынок…

— Андрей сын директора?! — воскликнула от неожиданности Вероника и закрыла рот ладонью, но было уже поздно — Ксения услышала ее возглас.

Она, узнав про неприятное известие, нахмурилась и стала сосредоточенно записывать в блокноте реестр товара.

Проводив водителя с товаром, Ксения и Вероника с таксистом вернулись на рынок. За все время пути девушка не проронила ни слова, оставаясь в мрачном расположении духа — разбились ее сокровенные мечты когда-нибудь познакомиться с парнем, которого она полюбила с первого взгляда. Вероника не донимала ее расспросами, прекрасно понимая, что творится на душе у девушки, которая, может быть, сегодня потеряла самое дорогое на свете — любовь.

Оставив девушку в смятенном состоянии за прилавком, Вероника ушла домой, и за вечерним чаем решила поговорить с ней.

— Да не убивайся ты зря, — проговорила женщина, поглаживая Ксению по спине. — Что ты в нем нашла такого особенного? Обычный парень, которых много и, по-моему, он повеса. Не зря же Клава сказала: «директорский сынок». Значит, повеса и бездельник. Да к тому же увивается вокруг этой разукрашенной секретарши. Мне кажется, он не пропускает юбок. Тебе надо найти серьезного мужа, с которым совместно вели бы коммерцию, он был бы тебе надеждой и опорой. А с этим Андреем что? Он будет сидеть на твоей шее, а ты — горбатиться с утра до ночи.

Девушка с полными слез глазами всхлипнула:

— Тетя Вероника, не хочу я серьезного мужа.

— Ну, что с тобой поделаешь! — в сердцах воскликнула женщина. — Как ты, в конце концов, собираешься жить вместе с кусачим свекром?!

Неожиданно вспомнив о чем-то, она выдала мысль:

— А свекра… тьфу, какого к черту свекра, о чем я говорю?! — директора надо проверить, уж больно он смахивает на маньяка. Ксюша, давай позвоним нашему милиционеру и расскажем про его выходки, пусть его проверит — вдруг он упрятал твою маму куда подальше.

— Его уже проверяли, — ответила девушка, вытирая слезы и решительно заявила: — Тетя Вероника, никуда не надо звонить — нам с Михайловым работать.

— Что ж, будем работать, — вздохнула хозяйка. — Только не забудь на днях оформить доверенность — теперь с этим озабоченным типом я буду разговаривать сама.

4

За несколько дней до нового года Вероника съездила на базу за товаром. Когда подписывала у директора накладную, тот, хмуря брови, поинтересовался:

— Почему Ксения не приходит сама? Вы у меня уже второй раз подписываете документ.

— Я нанялась к ней в помощницы, и мы распределили функции, — бодро и уверенно доложила Вероника. — Отныне она торгует, а я получаю товар.

— Понятно, — проговорил директор с недовольным видом и, открыв ящик стола, достал оттуда конверт, протянул женщине: — Передайте ей пригласительный.

— Куда? — спросила она. — Что за мероприятие?

— Вам это не обязательно знать, — буркнул директор, глядя куда-то в сторону мимо женщины. — Освободите помещение, мне надо работать.

— Пожалуйста, — бросила Вероника, открывая дверь. — С Новым годом вас!

Немного уязвленная холодным приемом, она, проходя мимо секретарши, едко выронила:

— С Новым годом, милая!

Выходя из приемной, женщина затылком почувствовала ненавидящий взгляд офисной труженицы.

После того случая, когда Хромова узнала, что Андрей является сыном директора, она несколько раз была на базе, но никак не могла застать Клаву свободной, чтобы поговорить и узнать подробности об этом парне, поскольку чувствовала, что Ксения продолжает сохнуть по нему. Но так получилось, что кладовщица все время была занята с представителями крупной торговли и не могла уделить ей ни минуты времени. А сегодня, на ее удачу, на складе было пусто, и Клава, увидев Веронику, радостно всплеснула руками:

— Подруга, проходи, давно не разговаривали!

— С Новым годом, Клава! — поприветствовала она ее. — В этом году явилась за последней партией.

— С наступающим Новым годом! — откликнулась женщина и традиционно поинтересовалась: — Как там поиски бедной Симоны?

— Никак, — развела руками Вероника и шутливо добавила: — У инопланетян полное алиби.

— Зря не веришь, — укоризненно покачала головой кладовщица. — Вот недавно по телевизору показали, как в Америке нашли останки марсианина, даже показали фотографию.

Поболтав на разные житейские темы, Вероника между делом поинтересовалась:

— А сын директора состоит здесь при должности?

— Андрей? Состоит, но не работает.

— То есть как? — Женщина непонимающе глянула на работницу склада. — Бездельничает?

— Конечно! — возмущенно ответила Клава. — Болтается без дела, летом отец устроил его кладовщиком, но он проработал всего недельку…

Женщина наклонилась и, притянув к себе Веронику, шепнула на ухо:

— Мне в бухгалтерии тайком показали табель рабочего времени, где он числится как работающий, ему начисляется зарплата. Получается, что мы работаем за него.

— Несправедливо это, — нахмурила лоб Хромова. — Надо жаловаться.

— А куда пожалуешься? — безнадежно махнула рукой Клава. — Директору, что ли? Так он пнет любого под зад, кто покусится на его семейку.

— А что, жена тоже не того? — ахнула собеседница.

— Стерва еще та, — брезгливо поморщилась кладовщица. — Временами наезжает сюда и устраивает нам головомойку: почему не убрано, почему пахнет куревом, почему посторонние на складе. Тьфу на нее!

— Да-а-а, тяжелый случай, — задумчиво протянула Вероника и невзначай проговорилась: — С такой свекровкой каши не сваришь.

— Какая свекровка? — удивленно спросила Клава. — И вообще, зачем ты расспрашиваешь про их семью?

— Простое женское любопытство, — засмеялась Хромова и протянула кладовщице документ: — Вот накладная, выдавай мне мой товар.

Клава с хитринкой в глазах помахала пальцем:

— Ох, не юли, Вероника! Сдается мне — что-то ты хочешь из-под этой семейки!

Вечером Вероника рассказала Ксении все, что узнала про Андрея и, подытоживая свое повествование, заявила:

— Так что забудь про этого Андрея. От него толку нет, а одни проблемы.

— Тетя Вероника, я давно забыла о нем, — грустно промолвила девушка, вилкой ковыряя несъеденный ужин. — Нужен он мне…

— Ксюша, ты сначала научись врать, прежде чем так говорить, ведь я же вижу, как страдаешь, — тепло улыбнулась женщина. — Поистине, любовь зла, полюбишь и козла!

— Он не козел! — резко ответила она и, встав из-за стола, направилась к двери. — До завтра!

— Ксения, погоди, — остановила ее на полпути хозяйка. — Совсем из головы вылетело — Михайлов передал конверт с пригласительным.

— Куда пригласил? — недоуменно спросила девушка и протянула Веронике руку. — Покажите конверт.

Вскоре она читала содержимое конверта, которое действительно оказалось пригласительной открыткой:

Уважаемая Ксения!

Приглашаем Вас на новогодний вечер нашего коллектива и его постоянных и верных партнеров, который состоится 26 декабря в 18 часов в ресторане «Белый медведь».

С уважением директор: Михайлов Р.М.

Прочитав, Ксения растерянно протянула открытку хозяйке:

— Меня приглашают на Новый год.

Хромова, пробежав взглядом пригласительную, живо спросила:

— Пойдешь?

— А куда мне деваться, — пожала плечами девушка. — Надо идти, иначе не поймут.

— А вечернее платье? У тебя есть вечернее платье?

— Нет, — виновато улыбнулась девушка. — Не думала, что оно понадобится, поэтому не привезла с собой.

Женщина посмотрела на настенный календарь и сказала:

— У нас в запасе четыре дня. Завтра же начнем заниматься твоими нарядами. Ты должна выглядеть безукоризненно, как и подобает уважающей себя предпринимательнице.

— Остались мамины платья, может быть, что-то из них присмотреть, — предложила девушка.

— Идем! — воодушевленно скомандовала Вероника. — Покажи мамины платья!

Примерив на Ксении два платья, женщина осталась недовольна:

— Все старомодно и для зрелых женщин. Тебе надо одеть что-то такое, яркое, чтобы поразить всех своей красотой.

— И где найдем такое платье? — неуверенно спросила девушка. — В Иркутске еще можно найти, а тут я сомневаюсь…

— Не бойся, я знаю одно место, где продают великолепные платья, — заверила ее Хромова. — Завтра там и купим. А платье тебе будет нужно всегда, приобретаем не на один вечер.

На следующий день с утра Вероника и Ксения были в магазине «Принц и принцесса», специализирующемся на продаже одежды и обуви для всевозможных торжеств: банкетов, свадеб, юбилеев, встреч… Работница зала выложила перед ними несколько вечерних платьев и обратилась к Хромовой:

— Выбирайте, что душе угодно, но я бы посоветовала то темно-синее платье, оно выгодно подчеркивает фигуру, в нем ваша дочь будет выглядеть просто восхитительно!

Хихикнув, Вероника взяла в охапку платья и направилась в примерочную кабинку, на ходу озорно бросив:

— Доча, следуй за мной!

После долгой примерки в душной примерочной, Вероника, вытирая испарину со лба, вынесла решение:

— Покупаем темно-синее платье, как и посоветовала женщина.

Выйдя из кабинки, Вероника подозвала сотрудницу магазина и, поблагодарив ее за совет, попросила:

— Не сочтите за труд подобрать нам и туфли к этому платью.

Вскоре женщина принесла ярко-красные туфли на шпильках. Вероника повертела в руках обувь и неуверенно произнесла:

— Не слишком ли вычурно? Я думала, что туфли должны быть черные.

— Черные — слишком мрачно, — поморщилась работница. — Пусть дочка оденет, и сами убедитесь, насколько сочетаются красные туфли с темно — синим платьем.

Красный цвет действительно выглядел потрясающе на фоне темно-синего, и Вероника, облегченно вздохнув, спросила:

— Ксюша, ты довольна нарядами?

— Очень! — заискрились ее глаза. — Даже в Иркутске такое не достать!

После вечернего чая Хромова, потирая руки в предвкушении роскошного зрелища, попросила:

— Ксюшенька, сбегай, принеси свою обнову и походи передо мной. Хочу еще раз полюбоваться твоей красотой!

— Бегу! — обрадованно воскликнула девушка. — Я сама хотела это предложить!

Она стремглав сбегала в свою квартиру и, вернувшись, достала из пакета аккуратно сложенное платье, из коробки извлекла туфли, поставила на пол. Развернув платье, прижала его к груди и покружилась в танце, а затем, сбросив с себя халат, встала перед зеркалом, чтобы приступить к наряжанию.

Стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Вероника приложила палец к губам и вышла в прихожую, закрыв за собой дверь в зале, где осталась полураздетая девушка со смешанным чувством тревоги от неизвестности, кто же мог к ним пожаловать в столь неурочное время.

Услышав за дверью знакомый голос милиционера, Вероника, открывая замок, громко крикнула:

— Ксения, не бойся, это Анатолий Васильевич!

Хозяйка встретила сыщика как родного человека — с распростертыми объятиями.

— Анатолий Васильевич, здравствуйте! — улыбчиво приветствовала она позднего гостя. — Давненько мы вас не видели, грешным делом, подумали, что про нас милиция уже забыла!

— Не забыл, разве про вас забудешь, — засмеялся оперативник. — Прохожу мимо — окна горят. Дай, думаю, зайду к своим старым знакомкам, может быть, чаем угостят, а то весь продрог — на улице мороз давит за пятьдесят.

— Да, крещенские морозы грянули раньше срока, — кивнула женщина и пригласила визитера: — Проходите на кухню, я налью вам чай с малиновым вареньем.

Наливая чай, Веронику озарила идея:

— Анатолий Васильевич, сейчас будет показ моды! Оцените мужским взглядом новые приобретения нашей Ксюши!

Опер вопросительно посмотрел на хозяйку:

— Не понял. О чем вы говорите? Какой показ моды?

— Сейчас! — интригующе помахала пальцем хозяйка. — Вы пока пейте чай, а я на некоторое время покину вас.

Власич, теряясь в догадках, какой же сюрприз ему приготовила женщина, пил обжигающий чай, сдабривая его малиновым вареньем. Прошло достаточно времени, оперативник налил себе вторую чашку чая, чувствуя, как тепло приятно разливается по всему телу, дойдя и до кончиков пальцев ног, потерявших чувствительность от всепроникающей стужи. Наконец, появилась Вероника и с торжественным видом объявила:

— Сегодня вашему вниманию будет представлен вечерний наряд «а-ля Франция»! Демонстрировать его будет начинающая модель Ксения! Господа, прошу пройти в выставочный зал!

Когда перед сыщиком предстала девушка в прекрасном одеянии, тот сделал шаг назад и закрыл тыльной стороной ладони глаза.

— Это же форменное безобразие издеваться над нами, мужчинами! — восхищенно воскликнул он. — Ксения, нельзя же быть такой красивой! Эх, где моя молодость!

— Ну, вы и сейчас не стары, — довольно засмеялась Вероника и приказала: — Ксения, пройдись туда-сюда.

Немного смущенная и зардевшаяся девушка прошлась по залу, Власич восторженно цокнул языком и шутливо заметил:

— Если бы я был холост, то обязательно выбрал бы в качестве своей девушки именно Ксению! Ксения, ты неотразима в любом одеянии, но в этом платье ты просто принцесса!

— А мы купили одежду в магазине «Принц и принцесса»! — засмеялась девушка.

— Ну, осталось найти принца, — улыбнулся сыщик. — Думаю, что за этим дело не станет.

— Найдем, — хохотнула Вероника. — Я нанялась Ксении в свахи.

— А что, кто-то есть уже на примете? — хитро поглядывая на домочадцев, поинтересовался сыщик. — И кто же этот счастливчик, если не секрет?

— Пока думаем, — уклонилась от ответа женщина и спросила: — Еще чайку?

— Не откажусь.

Налив очередную, третью чашку чая, Хромова осведомилась:

— Вы ведь просто так не заходите. Имеется какое-то дело?

— Убили человека в соседнем доме, вот я и обходил все известные места, которые он посещал и, как я уже сказал, заглянул к вам на огонек.

— Кого еще убили? — испуганно спросила хозяйка.

— Старика. Он из квартиры сделал бомжатник, приводил кого ни попадя, и кто-то его порешил обухом топора.

— Сидора Игнатьевича?! — вскрикнула Вероника.

— Его самого. Откуда вы его знаете?

— Да кто его не знает в нашем дворе? Он же бывший интеллигентный человек, преподавал в училище, а потом спился.

— Бич, что ли? — спросила Ксения, которая, поменяв одежду, присоединилась к чаепитию.

— Бич бичом, но очень культурный был человек, старой закваски: «соблаговолите, пожалуйста», «премного благодарен», «требую удовлетворения»… — грустно промолвила Хромова. — За что его могли убить?

— Раскроем, — обнадежил ее сыщик. — Информация уже получена, человек, совершивший убийство уже известен, завтра будет задержан.

— Царство ему небесное, Сидору Игнатьевичу, — вздохнула Вероника и, глянув на девушку, поинтересовалась:

— Как там дело нашей Симочки? Нет никаких подвижек?

— Пока никаких, убийства коммерсанток прекратились… Вру, месяц назад было одно убийство коммерсантки со Студенческого рынка, но там преступники задержаны, их причастность к убийству матери Ксении и гражданки Сенцовой не установлена.

— И что теперь? — с горечью спросила женщина. — Симу так и не найдете?

— Работаем, ищем, — без особого энтузиазма ответил сыщик. — Нам бы ухватиться за хвост фортуны, чтобы раскрутить данные убийства. Начальство все держит на контроле, на каждом совещании спрашивают про эти дела.

Тут Власич заметил, что глаза девушки наполнились слезами, и он решил закончить разговор:

— Вероника, Ксения, спасибо за изумительный чай с малиновым вареньем! Мое тело наполнилось теплом и энергией, пойду работать дальше!

— Домой пора, уже девять вечера, — проговорила хозяйка, подавая сыщику шапку. — Чай, жена уже заждалась.

— Вы что, Вероника, у нас работа только начинается, — засмеялся опер. — Самое время ловить бандитов по ресторанам, пивбарам и блатхатам!

— А когда отдыхаете? — недоуменно спросила женщина.

— Отдохнем на пенсии! — бодро ответил Власич и закрыл за собой дверь.

5

Эти дни Ксения жила только предстоящим вечером в ресторане, несколько раз примерив свою обновку и долго кружа перед зеркалом. Она скрыла от Вероники, что основным мотивом идти на празднование Нового года была не обязанность перед поставщиком во что бы то ни было посетить их мероприятие, совершить этакий визит вежливости, а в глубине души она надеялась увидеть там Андрея и предстать перед ним в необычном образе.

Почему она «заболела» Андреем? На этот вопрос никто не смог бы ответить. Если бы за девушкой стал ухаживать какой-нибудь скучный и тучный нувориш с толстым кошельком, она бы с возмущением отвергла его любовь и бросилась в объятия красивого прожигателя жизни. Ее, как заблудшего мотылька, тянуло к неизвестному и опасному огню, она сейчас не была способна думать мозгами, все свои поступки она согласовывала с сердцем.

В день праздника Ксения с утра вместе с Хромовой сходила на рынок и, сделав необходимые распоряжения и посетив администрацию насчет продления аренды за место, оставила Веронику за прилавком, а сама направилась в салон красоты.

В пять часов вечера она была полностью готова и с нетерпением ждала такси.

Ксения приехала в ресторан за полчаса до начала праздника. Директор лично встречал гостей возле входа и, увидев девушку, воровато оглянулся по сторонам, ища глазами свою жену, после чего поцеловал ей руку.

— Ксения, я очень рад, что ты откликнулась на мое приглашение, — шепнул он ей на ушко. — Вечер предстоит грандиозный, не стесняйся, чувствуй себя, как хозяйка бала.

— Постараюсь, — натянуто улыбнулась она. — Я тут никого не знаю.

— Познакомишься, — подмигнул ей директор. — Тут многие впервые.

В гардеробной Ксения долго переодевалась и прихорашивалась и, когда она вышла в зал, все гости стали рассаживаться по местам. Ведущий вечера, решив, что одинокая симпатичная девушка будет украшением любой компании, взял ее за руку и, несмотря на ее вялое сопротивление, подвел к длинному столу, где расположилось руководство предприятия и крупные торговцы.

С одной стороны с девушкой соседствовала полная женщина, увешанная золотыми украшениями, с другой — немолодой уже мужчина в дорогом костюме, из-под рукавов которого проглядывали платиновые запонки с россыпью бриллиантов, а на безымянном пальце печатка из того же металла с сапфиром, обрамленным мелкими бриллиантами, а напротив мужчина с часами Ролекс… Другие гости выглядели не менее богато. Жена директора была одета в темное переливающееся платье с глубоким декольте, на ее шее красовалась подвеска из белого золота с огромным рубином. На фоне этой роскоши девушка почувствовала себя неловко, в душе ругая тамаду за то, что тот не усадил ее за стол к менее помпезной публике.

Ксения была обращена лицом к залу, поэтому исподволь стала разглядывать гостей в надежде увидеть среди них Андрея, но все ее попытки были тщетны. Тут она заметила, как тамада за руку ведет секретаршу Машеньку, одетую в короткое облегающее платье кричаще-алого цвета. Пройдя через весь зал с девушкой за руку, ведущий посадил ее на другом конце их стола, очевидно, тоже для украшения компании не совсем молодых участников вечеринки, важно восседавших за главным столом ресторана.

В микрофон заговорил тамада, открывая вечер:

— Уважаемые дамы и господа! Сегодня многоуважаемый наш Радомир Максимович Михайлов в очередной раз пригласил дорогих своих гостей и партнеров отметить вместе Новый год! Вот уже пять лет возглавляемое им предприятие успешно функционирует в северной столице, обеспечивая ее жителей необходимым товаром, так нужным для ведения домашнего хозяйства в экстремальных условиях! Руководитель предприятия делает все усилия, чтобы его детище развивалось, чтобы партнеры были довольны и в полной мере удовлетворяли насущные потребности людей. Имя Радомир означает радоваться миру. Давайте сегодня будем радоваться жизни, танцевать и веселиться, пить хмельное вино и на время забудем все те проблемы и неурядицы, которые сопровождают нас всегда, какое бы положение в обществе мы ни занимали! С Новым годом, товарищи… дамы и господа!

После опустошения бокалов слово взял директор, а затем его заместитель — та полная женщина, увешанная золотом, а затем директора крупных торговых организаций и магазинов.

Когда заиграла музыка и объявили танец, сосед с платиновыми запонками пригласил Ксению.

Танцуя, девушка решила:

«Все, протокол соблюла, показалась на глаза руководству, теперь пора и честь знать».

Она была огорчена, что на вечере не присутствует Андрей. Хотя девушка и не имела особых видов на парня, не надеялась на то, что между ними установятся какие-то отношения, в глубине души она все же хотела познакомиться с ним, быть постоянно рядом, склонить голову на его плечо, гладить его сильные руки…

Ксения, на время отвлекшись от праздничной атмосферы, с печалью подумала о мучениях, терзавших ее не единожды долгими зимними вечерами, когда она, лежа в холодной постели, размышляла:

«Не думала, не гадала, что есть любовь с первого взгляда, пока самой это не коснулось».

С такими мыслями она, обняв подушку, засыпала под мерное тикание настенных часов с кукушкой, которая разбудит ее в семь утра своим пением: «Пора на работу, ку-ку!..»

Очнулась девушка от невеселых дум, когда на следующий танец ее пригласил мужчина с Ролексом.

«Все, с меня хватит! — думала она, сердясь на обладателя дорогих часов, который опустил руки непозволительно ниже талии. — Я пришла сюда не для того, что ублажать этих перезревших ухажеров!»

Она уже подумывала, как незаметно сбежать с вечера и, когда во время перерыва направилась в сторону гардеробной, откуда ни возьмись, перед ней предстал Андрей.

Ксения остановилась как вкопанная, глядя прямо в глаза своему желанному. Увидев девушку, парень широко раздвинул руки и воскликнул:

— О, мы где-то с тобой встречались!

Она смущенно произнесла:

— В приемной у Радомира Максимовича.

— Точно, у отца! Если мне не изменяет память, тебя зовут Ксюша?

— Да, Ксения, — ответила она. — Откуда ты знаешь мое имя?

— Как я могу не знать имя такой красивой девушки? — засмеялся Андрей и поинтересовался: — За каким столом сидишь?

— За главным, где все руководство и твой отец.

— Ты что со стариками села? — укоризненно покачал головой парень.

— Меня туда усадил тамада, — пожала плечами девушка.

— Немедленно присаживайся за наш стол! — приказал Андрей. — Тут для меня должны быть припасены два места.

Он взял девушку за талию и рукой пригласил к столу на отшибе, где собрались молодые люди:

— Вон стол для молодежи, нас там ждут!

Не успели они сделать и трех шагов, подбежала секретарша Машенька, которая, зыркнув ненавидящим взглядом на Ксению, дернула парня за рукав малинового пиджака и спросила:

— Андрюша, где ты так долго был? Твое место свободно, иди за стол к родителям.

— Где был, там меня уже нет, — резко бросил Андрей, сильнее обняв Ксению. — Мне неинтересно сидеть со своими предками.

Ксения краешком глаза заметила, как Машенька, потоптавшись на месте, понуро побрела обратно в сторону своего стола.

Весь вечер Андрей не отходил от девушки. Они участвовали в различных аттракционах, конкурсах и развлечениях, в перерывах танцуя под быструю и медленную музыку. Когда пара кружила танго, Ксения мельком видела, как Машенька издалека следит за ними.

«Эта фурия сейчас готова растерзать меня на куски, — со злорадством думала девушка. — Хорошо, что я освободила себя от обязанности видеть ее при каждом посещении директора. Теперь весь свой гнев она направит на бедную Веронику… Хотя с нее взятки гладки, она любого поставит на место».

Ксения была счастлива. Она прощала Андрею бесцеремонно-фамильярные выходки, недопустимые с его стороны в адрес девушки, с которой он только что познакомился, она почувствовала, что парень слишком опытен в обхождении с дамами и что, скорее всего, она не одна единственная у него в подругах, но эти обстоятельства не могли ее остановить, она была полностью в его власти.

Вечер длился до часу ночи. Когда гости стали расходиться, Андрей предложил:

— Ксюша, продолжим вечер в кабаке. Ты возьми свои вещи в гардеробной, но не переодевайся — возле входа теплая машина, ехать недалеко.

Прежде чем выйти из ресторана в зимнюю стужу, парень накинул на плечи девушки малиновый пиджак, а ее шубу и унты взял в свои руки. Возле входа молодые столкнулись с отцом Андрея, который был сильно пьян. Он, вытянув губы, хотел обнять и поцеловать девушку, но сын ладонью толкнул его в грудь.

— Батя, успокойся! — резко бросил он. — Видишь же, что ей это противно!

Ксении понравилось, что парень защитил ее от назойливого папаши, ей было спокойно за его крепкой спиной.

Побыв в ресторане до пяти утра, она сама предложила:

— Андрей, поедем ко мне домой, я живу одна, нам никто не помешает…

Наутро Ксения с трудом добралась до телефона и позвонила соседке:

— Вероника, выручайте. Сегодня я не смогу идти на работу, так что постойте за меня.

— Ксюша, у тебя гости? — обеспокоенно спросила женщина. — Вечером стучалась, а ты не открыла дверь.

— Я пришла под утро. У меня гость.

— Кто?

— Вечером расскажу.

— Хорошо, до вечера.

Вернувшись в спальню, она юркнула в постель и крепко обняла своего уже теперь парня.

Днем Андрей, пообещав, что будет захаживать, по телефону вызвал такси и уехал домой.

Ее терзали противоречивые чувства. С одной стороны она была счастлива, что судьба свела ее с любимым, с другой — ее гложили сомнения, что Андрей не тот парень, с которым можно строить планы на жизнь. Его ветреность и легкомысленность в отношениях не придавали оптимизма, что они будут на долгие годы вместе, создав семью, родив детей, построив свой очаг. Постепенно первое чувство возымело верх, и она с нетерпением стала мечтать о следующей встрече.

Послушав рассказ девушки за вечерним чаем, Вероника ахнула:

— Все-таки нашла его! Ой, Ксюшенька, будь осторожна, мне кажется, что ты приобрела себе большую проблему. Этот директорский отпрыск еще покажет себя.

— Нравится он мне, ничего не могу с собой поделать, — грустно промолвила девушка и вдруг прыснула в ладонь: — Любовь зла, полюбишь и козла!

— А отец не приревновал тебя к сыну? — смеясь, спросила Вероника.

— Он порывался поцеловать меня, а Андрей не позволил.

— Ну семейка так семейка! — воскликнула женщина. — Такое и во сне не приснится!

— Ничего, как-нибудь объяснимся, — с надеждой проронила она. — Думаю, что Радомир Максимович сейчас отстанет от меня.

— А где была эта крашеная фифочка? — спросила Хромова. — Она не пыталась тебе выцарапать глаза?

— Она хотела меня буквально уничтожить! — засмеялась Ксения. — Андрей красиво так отшил ее от себя.

— Все, одного врага мы уже заимели, — озадаченно поворчала женщина. — Нет, двоих — директор тоже, наверное, на тебя в обиде. Сейчас будет палки в колеса вставлять.

— А я позвоню и пожалуюсь Свиридову, — беззаботно качнула головой девушка. — Уж он-то найдет на него управу.

— Правильно, надо позвонить, — согласилась женщина и, зевая, сладко потянулась. — Ксюшенька, давай на боковую, я сегодня сильно устала.

Девушка встала и поцеловала соседку в щеку.

— Тетя Вероника, спасибо за все, за то, что поддерживаете меня. Завтра отдыхайте, я сама буду стоять на рынке.

— Не за что меня благодарить, — устало ответила хозяйка. — Мне это в радость, есть хоть чем заняться.

6

Тридцать первого декабря Ксения вернулась с рынка в пять часов и, наскоро попив чай у Вероники, стала готовиться к предстоящему празднику. Сегодня Андрей пригласил ее в ресторан, чтобы встретить Новый год в кругу его друзей, и надо было выглядеть подобающим образом. Когда она в девять часов вечера была уже готова, приехал Андрей, и они на такси поехали к месту празднества. С той ночи, когда молодые близко познали друг друга, парень дважды посещал девушку, являясь поздно вечером, но ночью вставал и, поцеловав ее, тихо покидал квартиру, не объясняя причину ухода. Ксению немного коробило такое поведение ее ухажера, но она решила отложить разговор об их дальнейших отношениях до подходящего случая, который, по ее разумению, наступит не скоро, так как понимала, что Андрей не совсем созрел для семейной жизни.

Ресторан «Ночное рандеву» пользовался дурной славой. В заведении собирались бандиты разных мастей, шулера и картежники, наркоторговцы, воры и проститутки, которые тратили здесь свои шальные деньги. Тут часто звучали выстрелы, поножовщина была в порядке вещей, взрывалась даже граната, но люди тянулись к этому злачному месту, поскольку здесь играли лучшие в городе музыканты, кухня могла дать фору известным ресторанам Москвы, поскольку там хозяйничал шеф-повар, когда-то работавший в «Метрополе» и заказывающий деликатесные продукты прямо из столицы.

К приходу Ксении и Андрея зал ресторана был уже битком набит празднующими. За столом, где разместилась компания Андрея, уже сидели пятеро парней и три девушки, среди которых была… секретарша Машенька. Она, как и тогда, была одета в эффектное облегающее платье, только в этот раз черного цвета с блестками, и гораздо короче. Увидев Ксению в сопровождении Андрея, она презрительно скривилась и отвернулась в другую сторону.

«Вечер перестает быть томным. — В голове у Ксении промелькнула излюбленная фраза из какого-то фильма. — Надо быть готовой к агрессии этой фурии… Интересно, кто будет за ней ухаживать? Надеюсь, что не Андрей…»

Тем временем Андрей стал знакомить Ксению со своими друзьями, перечислив всех по именам:

— Тихон, Василий, Владимир, Юрий, Виктор, Лида, Маша и Галя.

Затем, повернувшись к девушке, он поцеловал ее в щеку и представил:

— А это моя девушка Ксения.

— Лида и Галя дружно заулыбались, отправив девушке воздушный привет коротким взмахом рук, а Машенька сделала вид, что занята поисками чего-то в своей сумке.

Секретарша сидела между Юрием и Виктором, и Ксения мучительно гадала, кто же из них будет опекать девушку весь вечер, или же она примет ухаживания со стороны всех парней. Оказалось, что она сегодня занята Юрием, это Ксения поняла по тому, как тот обслуживал Машеньку за столом, а затем пригласил на танец.

«Но это ни о чем не говорит, — подумала девушка. — Сегодня с Юрием, завтра с Тихоном, потом с Васей… Вся ее внешность обязывает к этому… Постой, а с Андреем у них как? Раньше он крутился возле нее, да и на том вечере она ревновала его ко мне, а сейчас смотрит косо… Ладно, выбросим все из головы, Андрей теперь полностью мой!»

Постепенно Ксения пришла к мысли, что компания парней объединена каким-то общим делом, и главенствующим среди них является Василий. Все к нему почтительно обращались по прозвищу Айс, он снисходительно кивал головой, когда кто-то из друзей обращался к нему с вопросом, коротким жестом указывал им, чтобы позвали официанта или кого-то с другого стола, либо принесли сигарету. Он был без девушки и, когда Лида пригласила его на танец, он улыбчиво отказал, поцеловав ей руку.

«Он, по-моему, отсидевший, — подумала Ксения, искоса разглядывая Василия. — Все пальцы в татуировках. Интересно, за что он сидел? Такой молодой, а уже побывал в тюрьме. Витя интеллигентный, можно сказать, что пай-мальчик, а Володя спортсмен, очевидно, боксер — нос сломан. А Тихон какой-то страшный, глаза так и сверлят, так и сверлят…»

Когда все парни вышли на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и, вероятно, поговорить без лишних свидетелей, Машенька села напротив Ксении и язвительно поинтересовалась:

— Девушка, мамаша твоя так и не нашлась? Где она так долго пропадает, небось загуляла?

В душе у Ксении резко закипела злоба и она, не в силах себя сдержать, процедила сквозь зубы:

— Не твое это собачье дело, шавка ты мелкая! Еще раз спросишь — получишь по лбу!

— Ах ты, барыга фуфлыжная! — крикнула Маша, пристав со стула и схватив ее за волосы. — Я тебе покажу шавку!

За Ксенией дело не стало, она в Иркутске не раз дралась с девчонками, поэтому в ответ тоже схватила секретаршу за волосы, и они через стол с остервенением стали дергать друг друга за прически, так старательно уложенные для новогоднего вечера, пока их не остановили подбежавшие парни.

— Вы что сцепились как кошки? — с суровым видом спросил их Василий. — Чего не поделили?

— Она обозвала меня шавкой, — пожаловалась Машенька. — Какое она имеет право оскорблять?

Раскрасневшаяся Ксения, ничего не говоря, пыталась поправить прическу. Андрей обнял ее за плечи и предложил:

— Я тебя провожу до туалета. Там перед зеркалом расчешешь волосы.

Когда они проходили мимо Машеньки, та крикнула:

— Стерва! Мы с тобой еще поговорим!

Андрей, резко повернувшись к девушке, взял ее за подбородок и выругался сквозь зубы:

— Сука, молчи, или я тебя сейчас кончу!

Маша испуганно отпрянула от парня и, скривив губы, повернулась, направившись к выходу. Юрий хотел идти за ней, но Василий окриком остановил его:

— Пусть канает отсюда, не хватало нам с истеричками возиться!

Юрий сел на место и попросил Галю:

— Иди, посмотри, где она там.

Вскоре девушка вернулась и сообщила:

— Она села в такси и уехала домой.

— Скатертью дорога, — зло выговорил Юрий. — Действительно истеричка.

Андрей ждал Ксению возле туалета и, когда та вышла с аккуратно уложенной прической, парень обнял ее за талию, и они вернулись к столу. Заметив отсутствие секретарши, он спросил:

— А где Маша?

— Умотала домой, — зловеще ухмыльнулся Тихон. — С ней хорошо, без нее лучше.

Юрий, очевидно, желая скрыть горечь расставания с девушкой, с которой мечтал провести ночь, громко хлопнул ладонями и залихватски крикнул:

— Наливай по полной, сегодня пьем и веселимся!

Ксения в душе сначала злорадствовала, что таким чудесным образом избавилась от соперницы, но, постепенно остывая от случившегося, ей стало жалко девушку, которая, наверное, сейчас плачет, уткнувшись в подушку.

Ровно в полночь, когда через громкоговоритель оркестрантов забили куранты, Василий приказал наполнить бокалы и произнес короткий тост:

— Давайте выпьем за наступивший новый год. Пусть этот год принесет нам много счастья, радости и денег!

Далее начались танцы. Юрий, потеряв свою подругу, переметнулся к Гале, а за Лидой стал ухаживать Виктор. Тихон и Владимир присоединились к компании девушек за соседним столом. А Ксения и Андрей не отходили друг от друга, и только Василий с видом одинокого волка оставался сидеть за столом, с покровительствующим прищуром разглядывая празднующую толпу и тихо потягивая водку «Абсолют».

Ксения и Андрей вернулись домой в шесть утра. Лежа в постели, девушка поинтересовалась:

— Андрей, скажи мне честно: между тобой и Машей что-нибудь серьезное было? Не бойся, я не буду устраивать истерику, ведь мы же с тобой люди свободные и должны знать все друг о друге.

— Если честно, то было, и не только со мной, — признался Андрей. — Но эта девушка глупа как пробка, общение с ней утомляет, еще не начавшись.

— Почему же? — удивленно спросила Ксения. — Если бы я была парнем, я бы влюбилась в нее, ведь она же такая красивая девушка. А фигурка-то у нее какая точеная! Просто прелесть, а не фигурка!

Андрей обнял и поцеловал девушку, прошептав на ушко:

— У тебя фигура гораздо лучше. И вообще, ты лучше во всех отношениях.

— В каких таких отношениях? — прыснула она. — Ты хочешь сказать, что я женщина, приятная во всех отношениях?

— Девушка, — поправил он ее, осыпая поцелуями. — Ты девушка, приятная во всем!

— И что теперь будет? — спросила она. — Маша не пожалуется твоему отцу?

— А пусть пожалуется, — зевнул парень. — Мне наплевать…

Молодые, крепко обнявшись, закрыли глаза. Наступили новогодние каникулы, сегодня можно спать целый день.

7

Так Ксения и Андрей стали сожительствовать. Андрей иногда не приходил домой несколько дней, а затем, появившись внезапно, извинялся за долгое отсутствие, и девушка прощала ему все. Ксения была вся в работе, целыми днями пропадая на рынке. Веронике в последнее время нездоровилось, и до весны, скорее всего, рассчитывать на ее помощь не представлялось возможным.

В начале февраля Ксения съездила на базу за товаром. К ее удивлению, секретарша Машенька встретила ее подчеркнуто вежливо и кивком головы указала на директорскую дверь:

— Радомир Максимович ждет вас. Проходите.

«Интересно, какая блоха ее укусила? — подумала Ксения и, прежде чем зайти в кабинет, тепло подумала о парне: — Это все из-за Андрея: была я для нее барыга фуфлыжная, а теперь у меня поменялся статус, и я уже почти невестка шефа!»

Директор встретил ее не менее вежливо и, подписывая накладную, поинтересовался:

— Ксения, как идут дела?

— Хорошо, Радомир Максимович. Постепенно освобождаюсь от долгов, скоро пущусь в самостоятельное плавание. Спасибо вам и Мирону Агитовичу за то, что поддержали в самую трудную минуту в моей жизни. Я никогда не забуду вашего добра.

— Свиридов звонил сразу после праздников, интересовался тобой. Я ответил, что все у тебя отлично. Кстати, как там насчет мамы? Никаких вестей?

— Абсолютно никаких, — пожала плечами девушка. — Милиция ищет, но пока безрезультатно.

— К экстрасенсам пробовала обращаться?

— Пробовала, но попала к мошеннице. Она утверждает, что мама уехала в Америку.

— В Америку? — удивленно нахмурил лоб мужчина. — Обычным рейсом?

— Нет, в трюме парохода.

— Бред какой-то, — покачал головой Михайлов и предложил: — Может быть, подыскать нормального экстрасенса?

— Можно, но я им не верю. — Голос девушки дрогнул. — Если милиция не найдет маму, никто больше не сможет ее найти.

— Ладно, я подумаю над этим вопросом, — тяжело вздохнул директор. — До свидания, успехов в работе.

Выходя из кабинета, она подумала:

«А счастья в личной жизни не пожелал. Знает, что Андрей живет у меня, но ни словом про него не обмолвился. Даа уж, что будет дальше?!»

Секретарша проводила ее деланной улыбкой.

Весной она почувствовала беременность. Когда девушка сообщила об этом сожителю, тот не проявил особой радости, но и не настаивал на походе в абортарий. Для себя девушка твердо решила родить ребенка, и никакие уговоры и увещевания со стороны не заставили бы ее избавиться от зарождающейся в ее утробе жизни.

Вероника, услышав новость, схватилась за щеки:

— Что теперь будет-то? Твой ухажер собирается на тебе жениться?

— Молчит, как рыба об лед.

— Надо надавить через отца, чтобы побыстрее сходить в загс и отгрохать свадьбу, — предложила соседка.

— Ни на кого не надо давить, — помотала головой Ксения. — Пусть все идет своим чередом, если что, сама воспитаю ребенка.

— Трудно одной-то. — Женщина жалостливо посмотрела на девушку. — По себе знаю…

Вероника обняла девушку и со слезами на глазах промолвила:

— Ничего, доченька, как-нибудь продержимся. А на отца все-таки надо надавить… Ты позвони этому, который в Иркутске, пожалуйся, поплачь в жилетку.

— Не буду я никому звонить, — твердо заявила девушка. — Продам квартиру и уеду отсюда.

— А когда квартира будет твоей? — спросила женщина.

— На днях оформим куплю-продажу. Я уже договорилась с Бредихиной, недостающую сумму погашу кредитом.

— Ну и слава Богу! — облегченно вздохнула Вероника. — Но ты не торопись, может быть, с Андреем у тебя что-то получится. Эх, взяться бы ему за ум, устроиться на работу, помогать тебе!

— Я никуда не тороплюсь. А Андрей когда-нибудь все равно найдет работу, не вечно же ему крутиться со своими друзьями.

— Да, да, — кивнула женщина. — Надо отвадить от него друзей.

Однажды, это было перед майскими праздниками, Андрей собрал дома своих друзей. Были все те же, кто встречали Новый год в ресторане, за исключением девушек. После обильных возлияний, прежде чем покинуть квартиру, Василий, свистнув, издалека бросил Андрею ключ от машины. Ловко поймав его на лету, парень спросил:

— На чем будете добираться домой?

— На такси, а то немного перебрали, — пьяно икнул Василий. — Завтра с утречка подъедешь ко мне, поедем в одно место.

— Понял, — кивнул Андрей, ложа ключ от машины с брелком в карман своей куртки, которая висела на стуле. — Как раз с утра отвезу Ксению на работу, а потом заявлюсь.

Когда все гости с шумом и гамом покинули квартиру, девушка поделилась своими наблюдениями:

— Тихон такой ужасный парень. Глаза у него какие-то страшные, словно раздевают тебя. Такие глаза бывают у жестоких людей, садистов. Андрей, ты бы не приводил его к нам домой.

— Это Тишка-то страшный?! — засмеялся Андрей. — Он добрейший человек, мухи не обидит!

— Но все же не приводи его к нам, — упрямо повторила девушка.

Утром, следуя на машине Василия, за рулем которой находился Андрей, Ксения обратила внимание на брелок ключа от машины, который показался ей знакомым, и ее посетили тревожные чувства. Похожую сувенир-подвеску она дарила на день рождения матери почти два года назад, седьмого ноября, когда она на несколько дней приехала в Иркутск. Подарок был куплен в отделе бижутерии ювелирного магазина и представлял из себя искусственный янтарь овальной формы размером с яйцо, который свободно крутился внутри ободка из позолоченного металла. В янтаре был замурован миниатюрный черный скорпион размером не более двух сантиметров. Мама родилась под знаком Скорпиона, и Ксения, испытывая материальную стесненность, решила купить недорогой, но памятный подарок сообразуясь с гороскопом, которым вдруг стали увлекаться все вокруг. Продавщица в отделе бижутерии, узнав дату рождения именинницы, так и посоветовала:

— Твоя мама родилась под знаком Скорпиона. Надо подобрать что-то, связанное с этим знаком.

Она поднесла девушке подвеску, которая ей сразу же понравилась. Ксения, нисколько не жалея, рассталась с тридцатью долларами, и счастливая приобретенной покупкой, покинула магазин. Мама не стала носить подарок как подвеску, а приспособила его под брелок для ключей, а для этого купила в мастерской у ювелира позолоченную застежку-карабин на шарнире и попросила его усилить ушко изделия дополнительной пайкой. Одев импровизированный брелок на связку с ключами, мама с улыбкой изрекла:

— Доченька, человек при жизни никогда не расстается с ключами, будь то от квартиры, машины, сейфа или чемодана. Так что твой подарок будет у меня всегда на виду, я каждый раз, открывая квартиру, буду вспоминать о тебе.

Теперь похожая на ее подарок подвеска качалась и вертелась на карабине с шарниром, выполняя роль брелка для автомобильного ключа Василия, близкого друга ее любимого человека.

«Лишь бы я ошиблась, и это не мамина подвеска, — сверлили голову Ксении беспокойные мысли. — Но очень похожа… Нигде больше не видела такую же… Да и продавщица сказала, что вещь именно со скорпионом в магазине была в единственном экземпляре. Были с жуками, стрекозами, комарами, но со скорпионом — только одна. Но это в Иркутске, а в других городах скорпиона в янтаре, наверное, было полно. Надо бы поближе рассмотреть брелок… Если это мамин подарок, я смогу его узнать по работе мастера, который усилил ушко! Как подвеска попала к Василию? Если эта подвеска мамина, то Андрей является одним из ее убийц! Они всей компанией убили мою маму! Нет, это невозможно, что может быть общего между зрелой женщиной и молодыми парнями?! Общее?.. Общее есть! Это Радомир Максимович! Он заказал мою маму, а исполнителями выступили Андрей и его друзья! Нет, нет, нет, Андрей не мог убить мою маму, и друзьям своим не дал бы ее тронуть! Но тогда Андрей не знал, что она является моей мамой. Этот Тихон… Он может пойти на любое преступление и даже на убийство — зарежет человека и не моргнет. Нет, это не они, мне показалось — схожих вещей на свете полным-полно! Надо посмотреть брелок вблизи».

От тревожных дум ее отвлек Андрей, который, повернувшись, поцеловал ее в щеку и сказал:

— Ксюша, уже приехали. До вечера.

Она еще раз бросила взгляд на брелок и вышла на улицу.

Девушка долго провожала взглядом удаляющийся автомобиль, и вдруг по ее телу пробежала дрожь.

«А ведь на этой машине могли увезти убитую или еще живую маму! — думала она панически. — «Человек при жизни никогда не расстается с ключами», — говорила мама! Значит, они ее убили и где-то спрятали, а связку с ключами и брелком забрали себе! Утопили ее — и концы в воду!»

Она как во сне брела между торговыми рядами, пока не очутилась возле своего прилавка. Стрельцова, увидев девушку в необычном состоянии, ахнула:

— Что с тобой, Ксюша?

Девушка вздрогнула и непонимающе уставилась на женщину.

— Ксюша, тебе плохо? — повторила вопрос женщина.

— Ничего, ничего, — еле произнесла Ксения и уперлась рукой об стол, чтобы не упасть. — Сейчас пройдет, немного поплохело…

Стрельцова оглядела девушку с ног до головы и спросила:

— Случаем, ты не в положении?

— Да, — еле выговорила она, облизывая пересохшие губы. — Уже четвертый месяц.

— Мать моя женщина! — воскликнула торговка. — Тебе вызвать скорую?!

— Не надо, тетя Даша, — помахала девушка рукой. — Сейчас все пройдет.

Она присела на раскладной стул, который принесла Стрельцова, и ей действительно стало немного лучше.

— Тебе бы сегодня не работать, а идти домой, полежать, — жалостливо проговорила Стрельцова. — Плохо, что Вероника не может тебя заменить.

Ксения потихоньку разложила товар на прилавок и стала торговать. Все ее думы были о сегодняшнем случае с брелком со скорпионом, она строила предположения одно страшнее другого:

«А если маму заказала жена Радомира Максимовича из-за ревности? Тетка-то, чувствуется, не из простых — запросто могла отомстить своей сопернице. Но была ли моя мама соперницей этой женщине? Анатолий Васильевич говорит, что Михайлов ухаживал за мамой. Если это так, то жена Михайлова могла заказать убийство мамы, а для этого обратилась опять же сыну. Неужели она может пойти на такой грех? Или Андрей со своими друзьями без чьего-либо заказа убили маму, чтобы ограбить? Допустим, что это так. Тогда почему Андрей стал близок ко мне? Хочет быть в курсе, как идет расследование дела? Или он хочет найти деньги мамы и пытался проникнуть в квартиру, когда я ночевала там впервые? Или он вообще хочет убить меня?! Избавиться от единственного родственника, который может добиться справедливого возмездия?! Нет, выбрось это из головы, Андрей не такой человек, он не убийца! Как же мне поближе рассмотреть этот брелок? Он сегодня отдаст машину Василию, и я не смогу удостовериться, та ли эта подвеска, подаренная маме».

Вдруг ее осенило. Она судорожными движениями открыла сумочку и, достав блокнот, нашла домашний телефон Айсина Василия. Этот телефон ей дал Андрей, когда попросил позвонить Василию и предупредить, что его нет дома, а на самом деле он не хотел с ним в тот день общаться.

— Скажи, что зависает у предков, — попросил Андрей. — Целый день проведем вместе, сходим в кино.

— А почему ты не можешь просто так не пойти к нему, не объясняя причину отсутствия? — спросила девушка. — Ты же свободный человек и волен решать самостоятельно, как тебе поступить.

— Нельзя, — помотал он головой. — Я потом тебе все объясню.

Попросив Стрельцову присмотреть за товаром, Ксения направилась к телефону-автомату. Услышав голос Василия, она спросила:

— Андрей у тебя?

— Да, сидит предо мной.

— Передай ему трубку.

Когда парень взял трубку, она спросила:

— Андрей, ты сможешь сегодня одолжить машину у Василия? Я хочу съездить по делам.

— Сегодня мы целый день заняты, — ответил тот. — Три дня дело не потерпит? К этому времени я заберу у ремонтников свою машину (он в очередной раз разбил свою машину).

Немного подумав, она предложила:

— Тогда, как сегодня, забери у него машину на ночь. Утром перед работой я быстро съезжу по делам, а потом вернешь ее Василию.

О чем-то посоветовавшись с хозяином автомобиля, Андрей дал согласие:

— Хорошо, Ксюша, попозже вечером мы с Василием приедем. Приготовь к этому времени что-нибудь поесть.

— Приготовлю, — взволнованно выдохнула она. — Еще куплю пиво и закуску.

— Вот это хорошее дело! — обрадовался Андрей. — Постараемся приехать не слишком поздно!

Пораньше закрыв торговую точку, она поспешила домой. По пути зашла в магазин, чтобы купить пива и вяленой рыбы. Дома сварила картошку с куриными окорочками и стала ждать Андрея.

Девушка заранее решила, что в свою тайну не будет посвящать никого, пока полностью не убедится, что брелок Василия является подвеской мамы. Даже в этом случае, если все подтвердится, она не будет об этом рассказывать Веронике, поскольку та своим импульсивным поведением все испортит и поставит ее под удар.

«Если все вскроется, Василий попытается убить меня, — думала она, силясь унять внутреннюю дрожь. — И Андрей ему не помеха. Если он начнет заступаться за меня, его тоже отправят вслед за мной. Интересно, как поведет себя Андрей перед выбором: станет на сторону своих друзей или защитит меня?»

После долгих и мучительных раздумий она наконец решилась:

«Если я узнаю, что Андрей и его друзья являются убийцами матери, то пойду в милицию. Другого пути у меня нет, я не могу связать свою жизнь с человеком, который убил самого дорогого мне человека. С таким же успехом он может расправиться со мной и с нашим будущим ребенком. Решено, жду прихода парней, а там будет видно!»

Она допускала крохотную надежду на то, что, если даже выяснится, что подвеска мамина, то Василий ее нашел где-то и приспособил в качестве брелка для своего ключа от автомашины.

«Это один шанс из тысячи, что вещь случайно оказалась у него», — подумала она, терзаемая противоречивыми чувствами.

Парни пришли в девять вечера, и Василий, попив пива, привычным движением подкинул вверх в сторону Андрея ключ от машины:

— Лови, Андрюха! Завтра, как сделаете все дела, подъедешь.

— Хорошо, Айс. Поездим, потом Ксению оставлю на работе и сразу к тебе.

Ксения, начиная с полета, неотрывно следила за ключом с брелком, пока он не перекочевал в карман куртки Андрея.

«Если подвеска мамина, то почему Василий не избавился от такой опасной улики? — думала она, с нетерпением ожидая удобного случая, чтобы потрогать руками брелок. — Хотя он мог забыть, что вещь с убийства или не придает этому большого значения, полагая, что никто не опознает ее».

Андрей, проводив Василия, сладко потянулся и направился в спальню:

— Пойду, лягу, а то второй день не высыпаюсь. А ты убери посуду и тоже ложись спать — завтра вставать рано.

— Хорошо, Андрюша, я тут еще побуду, — кивнула она. — А ты иди, отдыхай.

Убрав посуду, она заглянула в спальню — Андрей посапывал носом. Она тихо вернулась на кухню и с замиранием сердца засунула руку в карман куртки. Нащупав ключ с брелком, она вытащила его на свет и, приглядевшись, пошатнулась и опустилась на стул. Это, без всякого сомнения, была подвеска матери, переделанная под брелок! Она не помнила, сколько времени просидела в состоянии отрешенности. Встрепенувшись, она еще раз разглядела вещь и вернула обратно в карман куртки.

«Андрей преступник, — думала она, еще не осознавая до конца, в какой ужасный переплет она попала, найдя свою первую любовь. — Почему судьба так жестоко наказала меня и мою маму? Мне предстоят роды… Ребенок родится от убийцы его бабушки… Что будет с ребенком дальше? Может быть, пока не поздно сходить к врачу и сделать аборт? А чем провинился еще не появившийся на свете ребенок, чтобы его убить так же, как и мою маму? Отцов не выбирают, я буду рожать, чего бы мне это ни стоило! Все, вопрос с ребенком закрыт, он увидит свет, и я буду любить свою кровиночку так сильно, как никто другой!»

Девушка, пошатываясь, добралась до дивана и свалилась как подкошенная. Ее то знобило, то бросало в жар, она лежала в темноте с открытыми глазами и вспоминала свою маму. Когда на улице немного посветлело, она провалилась в тяжелый сон, пока ее не растолкал Андрей:

— Ксюша, ты че не легла на кровать?

— Андрюша, мне было плохо, я не хотела мешать, ведь тебе надо было выспаться, — еле слышным голосом проговорила она.

— Может быть, вызвать скорую? — спросил он и пощупал лоб девушки. — Вроде бы температура небольшая есть. Вставай, надо ехать.

— Андрюша, я не смогу никуда ехать, чувствую себя совсем разбитой, — простонала она. — Ты езжай по своим делам, а я подожду, когда ты выгонишь с ремонта свою машину.

— Хорошо, Ксюша, полежи, отдохни, а я поехал.

Он поцеловал ее и вышел из квартиры.

Когда за Андреем закрылась дверь, Ксения оделась и вышла улицу. Она шла в сторону милиции, чтобы поделиться со знакомым сотрудником уголовного розыска своими зловещими догадками.

Власич встретил ее с неизменной улыбкой, но, заметив состояние девушки, с посерьезневшим лицом спросил:

— Ксения, что-то случилось?

— Да, случилось, — всхлипнула она. — Кажется, я знаю, кто убил мою маму.

Часть третья

Сорока на хвосте. Знак от Скорпиона

1

С того июльского дня прошлого года, когда начальник приказал отойти от дел Кухтиной и Сенцовой, оставив их «на дозревание», Власич никогда не забывал про эти убийства, примеряя каждого, кто попадется ему за совершение аналогичного преступления против женщин и, в частности, предпринимательниц.

За необоснованное задержание супругов Михайловых ему руководство объявило замечание, этим и ограничилось, поскольку было очевидно, что сыщик, пусть и нарушив закон, проводил необходимые оперативно-разыскные мероприятия.

Прослушка телефонных переговоров Михайлова, Гаврилкина и Гришаева, а также перлюстрация почтовых отправлений последнего ничего уголовному розыску не дали, все мероприятия были признаны безрезультатными.

Тогда, в конце июля прошлого года, убийство картежника Труфанова уголовный розыск раскрыл довольно легко. Последний освободился из колонии и взялся за старое — играть в карты на интерес. Ходил по злачным местам и однажды в очередном притоне случайно встретился с другим картежником, которого он когда-то порезал ножом, за что и сел в тюрьму. Между ними разгорелась словесная перепалка, перешедшая в потасовку, и тогда известный всем пахан, присутствующий там же, крикнул:

— Ша, прекратить мордобой, а то мне всю хату разворошите! Берите колоду и играйте на «отруб головы»!

Сказал он это по горячке, с целью успокоения конфликтующих, но те приняли слова авторитета вполне серьезно и стали играть в карты, положив на стол топор, который шутки ради подал им хозяин притона. Труфанов проиграл и, полагая, что оппонент вряд ли исполнит условие игры, но, осознавая, что карточный долг все равно остается за ним и надо либо отыграться, либо чем-то умаслить победившего, склонил голову:

— На, отруби, коль не жалко.

Тот, недолго думая, схватил со стола топор и со всего размаха ударил лезвием по шее Труфанова, у которого голова отделилась от позвонка и повисла на коже, и он, выпустив фонтан крови, упал замертво.

Оторопевший пахан, видя такую картину, только и смог изречь:

— Ну ты, блин, даешь!

Немного придя в себя, он приказал хозяину и присутствующим:

— Братва, меня тут с вами не было, а то за мной административный надзор. Вы тут все подчистите, вымойте полы, а тело спрячьте. Убиенный безродный, никто не хватится его пропажи, мусорам недосуг искать какого-то бродягу, у них более важных дел полно.

Протасов и Власич задержали всех участников события, включая и пахана, которого осудили за недонесение и систематическое нарушение административного надзора к двум годам лишения свободы. А основной виновник, получив свои двенадцать лет, отправился в места не столь отдаленные, где его по иронии судьбы убьют за карточный долг обухом топора.

За этим убийством последовали другие, не менее жуткие преступления. Власич со своими коллегами раскрыли более двадцати убийств и тяжких телесных повреждений со смертельным исходом, но сопутствующая информация в отношении Кухтиной и Сенцовой так и не была получена.

Неуловимая банда, нападавшая на частных извозчиков, действующая почти год, продолжала лютовать. Водитель, который находился в коме, пришел в себя, но ничем не мог помочь уголовному розыску, поскольку потерял память в результате частичного повреждения головного мозга. Банда убила еще двоих водителей, совершила несколько нападений, дело обещало быть скандальным.

Однажды вечером, это было полмесяца назад, когда Протасов и Власич, устало развалившись на стульях, пили чай и изредка перебрасывались словами друг с другом, но большей частью безмолвствовали, погруженные в свои мысли, в кабинет заглянула Скворцова, которая прямо с порога сообщила:

— Ребята, у меня для вас интересная информация.

— О чем? — оживились сыщики.

— О ваших бандитах, которых вы безуспешно ищете почти год.

— Кто такие?! — вскочил на ноги Протасов. — Откуда информация?!

— Сорока на хвосте принесла, — улыбнулась оперативница. — Буквально час назад встретилась со своей агентессой, она и цинканула про этих бандюганов.

— Погоди, погоди, эта не та агентесса, которая в камере побила Михайлову? — недоверчиво поинтересовался Власич. — И какую же информацию она могла раздобыть?

— Она самая, — засмеялась Скворцова. — А информация в цвет, такое выдумать невозможно.

— Ты, получается, не исключила ее из агентурной сети? — поинтересовался опер.

— Нет, не исключила. За это время она помогла в раскрытии двух краж и одного грабежа, я и решила ее оставить и не прогадала — она принесла такую информацию, что вы ошалеете.

— Давай рассказывай, Светлана! — нетерпеливо попросил ее Протасов. — Очень даже будет интересно послушать!

— Итак, слушайте и решайте сами, насколько будет нужна вам эта информация, — начала рассказывать оперативница. — В шесть вечера мне звонит «Сорока» и просит экстренную встречу. Встречаемся, и она рассказывает следующее: ее знакомая еще по зоне Черничко Настя по кличке Чернушка у себя дома принимала сходку преступных авторитетов, среди которых были Хрип, Глухой и Карась. Они вызвали некоего Айсмана, из молодых бандитов, и предъявили претензии, что от него и его людей вот уже в течение полугода в общак не поступает ни копейки. Айсман оправдался тем, что в последнее время им не везет, везде, куда они ни суются — облом, поэтому попросил авторитетов подождать, пока они не набредут на денежное дело, которое когда-то обязательно произойдет. Авторитеты с трудом, но поверили ему и назначили срок в один месяц — за это время Айсман должен внести в воровскую кассу необходимую сумму. Когда молодой бандит покинул воровскую сходку, Карась кричит: «Да эта молодежь водит нас за нос! Они бомбят бомбил, замочили кого-то, а прибедняются!» А Хрип насторожился и спрашивает: «Карась, от кого тебе известно, что они мочат извозчиков?», а тот говорит: «От Верблюда!» Тогда Хрип приказывает: «А ну, быстрее сюда Верблюда!» Скоро Верблюд предстал перед авторитетом и подтвердил слова Карася: «Да, они мочат таксующих водителей. Молодые беспредельщики». Тогда Хрип распоряжается: «Держаться от этих беспредельщиков подальше. Их все равно скоро хлопнут мусора, а заодно загребут и нас». Вот такую информацию принесла моя «Сорока» на хвосте.

Сыщики действительно слушали оперативницу ошалело. Когда последняя закончила рассказ, Протасов, после недолгого раздумья, выронил:

— Почти все известные персонажи. Вот только кто такие Айсман и Верблюд?

— А мы уже их пробили по нашим учетам, — бодро доложила оперативница. — Айсман или Айс — это Айсин Василий Поликарпович, двадцати четырех лет, ранее судимый по малолетке за убийство. Четыре года назад освободился уже со взрослой колонии и собрал вокруг себя молодых парней. Есть информация общего характера, что парни, скорее всего, занимаются противоправными деяниями, но какими именно — нам пока неизвестно. А Верблюд — Лимарев Геннадий Петрович, сорока пяти лет, карманник. За небольшой горб его прозвали Верблюдом.

— Сколько в группировке у этого Айсмана парней? — поинтересовался Власич.

— Мы знаем только двоих— это некто Тишка и Михась, они проходили по информации. Мы установили их данные, это Ермолаев Тихон Александрович, двадцати двух лет и Михайлов Андрей Радомирович, двадцати четырех лет.

— Радомирович?! — расширил глаза сыщик. — Михайлов?!

— Да, — ответила Скворцова и вдруг, снедаемая догадкой, ладонью ударила себя по лбу: — Вот голова садовая! Мы же в прошлом году, получается, разрабатывали отца этого Михайлова?! Как я не догадалась сопоставить эти факты?!

— Что известно о фигурантах? — спросил Протасов.

— Пока ничего неизвестно, не успели провести проверку, поскольку информация свежайшая. Планируем завтра с утра провести оперативные установки по месту их жительства.

— А не их ли дело убийства Кухтиной и Сенцовой? — предположил Власич. — Они беспредельщики, могут пойти на любое преступление.

— Вполне может быть, — проговорил старший группы, Скворцова кивнула в знак согласия.

— Интересная компашка собралась, — покачал головой Власич. — Надо накинуть на них «шубу» (начать разрабатывать с целью документирования преступной деятельности).

Старший группы вынес свое решение, сделав необходимые распоряжения:

— Ребята, начинаем вот что: Толя, ты сходи на базу и разведай обстановку, чем занимается этот Михась, а ты, Света, проведи оперативную установку по месту жительства Тишки. Завтра вечером встречаемся здесь же и определимся, как нам поступить дальше. И правильно — «шубу» на них надо накинуть, и чем быстрее, тем лучше, чтобы они еще не натворили что-то посерьезнее.

С утра Власич был в приемной у Михайлова и, протянув секретарше шоколад «Аленка», шепнул ей на ушко:

— Вам бы на подиуме блистать, а не сидеть в этой скучной приемной. Вы меня еще тогда поразили своей красотой!

— Ну что вы говорите, какая красота, какой подиум? — зарделась девушка, принимая подарок. — Куда я кину Радомира Максимовича?

— А он у себя? — спросил сыщик.

— Нет, он с утра в мэрии договариваться насчет поставок бытовой химии в детские учреждения.

— Машенька, скажи мне по секрету: шеф сильно сердится на меня за то, что я закрыл его в камеру?

— Он-то нет, а вот Владлена Моисеевна готова была вас растерзать, — засмеялась секретарша. — А теперь, вроде бы, успокоилась.

— Ну и слава Богу, — облегченно вздохнул сыщик. — А то я хотел принести ей извинения — лучше поздно, чем никогда.

— А стоит ли? — покачала она своей прелестной головкой. — Все давно уже поросло быльем.

— Неудобно перед ее сыном, — поморщился опер. — Каково ему, когда сажают родную маму.

У девушки в глазах блеснул недобрый огонек, и она с нескрываемой злостью проговорила:

— А его жалеть не надо, поделом ему, бабнику всеядному.

— А что так? — сделал удивленное лицо оперативник. — Вы же с ним в прекрасных отношениях, и я даже, грешным делом, немного приревновал вас к нему.

— В каких прекрасных отношениях? — обиженно надула губы девушка. — Закрутил этот Андрей с дочкой той пропавшей женщины, даже из дома ушел. Что он нашел в ней такого?

— С кем?! — от неожиданности расширил глаза сыщик. — С Ксенией, с дочерью пропавшей Кухтиной?!

— С ней, конечно. Деваха-то оказалась не промах, хочет завладеть всем богатством Радомира Максимовича.

— И когда они закрутили роман?

— С нового года.

«Вот те раз! — подумал сыщик. — В последний раз был у них перед новым годом, там и намека не было, что Ксения и Михайлов-младший знакомы друг с другом!»

Поцеловав девушке руку, Власич поспешил на работу.

Когда запыхавшийся сыщик влетел в кабинет, там никого не оказалось. Немного отдышавшись, он позвонил Хромовой.

— Здравствуйте, Вероника! — поприветствовал он женщину. — Звонят из милиции, Власич моя фамилия. Не забыли такого?

— Анатолий Васильевич! — обрадованно воскликнула Хромова. — Как можно вас забыть, нашего благодетеля и ангела-хранителя!

— Во-первых, я никакой не благодетель, и не ангел-хранитель, во-вторых, — рассмеялся сыщик. — Защитник — да, согласен с этим, но вы, по-моему, не нуждаетесь в моей защите, коли так долго не звонили.

— А что без нужды звонить государеву человеку, отвлекать от дел насущных, — засмеялась она в ответ. — Все у нас нормально, все идет чередом.

— А Ксения как? — спросил сыщик с замиранием сердца.

— А вот с Ксенией есть небольшая проблемка…

— И какая же? — быстро спросил опер.

— Как вам объяснить-то… — помедлила с ответом женщина. — Даже и не знаю, как объяснить.

— Объясните, как получится, я все пойму, я понятливый, — приободрил ее сыщик.

Женщина наконец решилась:

— Коротко так: наша Ксения по уши влюбилась в сына Михайлова, более того, она уже беременна. Вот такая у нас проблемка.

— А в чем проблема? Родится ребенок — это же праздник для матери.

— Какой праздник? — сожалеюще протянула Хромова. — Жених не собирается регистрировать брак, а скоро и вовсе уйдет. Он же повеса, не нацелен на создание семьи.

— Когда они познакомились? — спросил сыщик. — Я у вас был перед новым годом, когда убили старика, бывшего интеллигентного человека, и тогда вы мне ничего не говорили о молодом Михайлове.

— Как раз в те злополучные дни они и познакомились, и тогда же ночью она привела его к себе домой…

Тут, словно очнувшись, женщина спросила:

— Анатолий Васильевич, вы почему решили мне сегодня позвонить? Есть какие-то новости по Симоне?

— К сожалению, никаких, — ответил Власич. — Хотел от вас что-то услышать.

— Да какие у нас могут быть новости насчет Симоны? Пропала, словно сквозь землю провалилась.

— Нет никаких разговоров на рынке? Кто-то что-то предполагает или кого-то подозревает?

— Абсолютно никаких слухов. На рынке ее уже давно все забыли, у всех свои проблемы.

— Ладно, Вероника, до свидания, — попрощался с ней сыщик. — Как-нибудь загляну к вам.

— Заходите, конечно. Для вас чай с вареньем всегда готов.

2

Положив трубку, Власич задумался. Неужели Ксения, эта добропорядочная и скромная девушка, могла пойти по скользкому пути? Ведь быть рядом с бандитом и не знать, что он совершает преступления, практически невозможно, так недолго стать членом или пособником банды.

«Почему она с нового года мне ни разу не звонила? Значит, она что-то знает о своем парне, но предпочитает об этом молчать, более того, укрывать его преступные деяния. А вдруг окажется, что Михайлов-младший причастен к убийству ее матери. Как она будет выглядеть после этого? Или уже знает об этом, и все это ее устраивает?» — эти мысли вновь и вновь возвращались к сыщику, теребя сердце и беспокоя сознание.

Когда Власич рассказал Протасову о полученной информации, тот схватился за голову:

— А вдруг она и заказала маму, чтобы завладеть ее деньгами? Анатолий, сколько раз я тебе говорил: все старые дела держать под постоянным контролем. Почему почти за полгода ни разу не интересовался, как поживает дочь пропавшей?

— Виноват, согласен, — склонил голову сыщик. — Но кто мог такое предположить, что она станет сожительствовать с человеком, которого мы заподозрили в бандитизме. А насчет того, что она могла заказать маму — это я исключаю окончательно и бесповоротно. Она не из тех, кто может пойти на такой шаг.

Вечером пришла Скворцова и доложила:

— Провели оперативную установку по месту жительства Ермолаева Тихона Александровича по кличке Тишка. Квартира трехкомнатная в двухэтажном деревянном доме. Фигурант живет там с матерью и несовершеннолетней сестрой. Мама работает продавцом в гастрономе, сестра учится в тридцатой школе, а сам Тишка отслужил в армии, демобилизовался два года назад, сейчас нигде не работает, болтается без дела. Соседи характеризуют его как хулиганистого в детстве парня, был трудным подростком, состоял на учете в детской комнате. К нему иногда приезжают друзья на серой иномарке, сигналят под окном, включают громкую музыку, чем вызывают недовольство жильцов дома. Иногда в компании бывают и молодые девчонки, которые ведут себя развязно, матерятся и курят, своим поведением шокируют пожилых людей. В общем, парень проблемный и подлежит более тщательной проверке.

После недолгого обсуждения старший группы распорядился:

— Сейчас задерживать их еще рановато, поскольку мы не знаем об остальных членах банды и не имеем четкого представления об ее структуре. Если они будут в полном отказе, то трудно будет доказать их вину. Поэтому их надо взять с поличным на стадии подготовки к совершению очередного преступления, а для этого, как и договаривались раньше, накидываем на них «шубу»…

Тут Протасов остановился и вопросительно посмотрел на оперативницу:

— Назови кодовое название нашей операции. Ты подняла это дело, тебе и присваивать ему имя, поскольку счастливая звезда, сопутствующая тебе, будет нам в подмогу.

Скворцова, немного подумав, предложила.

— «Ледяной». Назовем нашу операцию «Ледяной»!

— Почему «Ледяной»? — удивленно спросил старший.

— Айсман от слова лед. Оттуда и название.

— Согласен, — кивнул Протасов. — С сегодняшнего дня начинается операция под кодовым названием «Ледяной» для ликвидации банды Айсмана.

Далее он приказал:

— Света, систематически собирай всю информацию на этих архаровцев. Ориентируй весь негласный аппарат, информируй территориальных сыщиков, чтобы любая информация в отношении наших фигурантов стекалась к тебе. Анатолий, сегодня же подготовь задания для наружного наблюдения за разрабатываемыми, если у них имеются домашние телефоны — задания на прослушивание. Кроме этого, проведи разведку боем на базе у Михайлова. Возможно, найдешь каких-нибудь свидетелей и очевидцев противоправной деятельности Михайлова-младшего. Да и в отношении старшего не помешало бы провести дополнительную проверку, поскольку тот мог выступить заказчиком убийства…

— И жену надо проверить, — вставил слово Власич. — Бабенка она стервозная, могла и сама заказать.

— …согласен, и жену надо проверить, — продолжил старший группы. — Но запомните: наша основная задача заключается в том, чтобы задержать всех членов банды на стадии подготовки к преступлению. Если во время разработки они убьют человека, нас по головке не погладят. Поэтому призываю вас быть предельно внимательными и осторожными, чтобы не допустить тяжкого преступления. Пока работаем втроем, а на стадии реализации разработки к нам подключатся остальные опера. Все, с Богом!

Быстро выписав задание на наружное наблюдение за всеми тремя фигурантами, а также прослушивание телефонов, оказавшихся в наличии у всех, Власич посмотрел на часы, которые показывали восемь вечера и решил идти домой, чтобы позаниматься с детьми, побыть в кругу семьи, так как понял, что такой случай вряд ли представится в обозримом будущем.

Утром он уже был на базе и, поцеловав руку, вручил секретарше шоколадные конфеты в красивой упаковке, заговорщически шепнув ей на ушко:

— Машенька, шеф у себя? Как у него настроение?

Та приложила палец к губам и шепнула в ответ:

— Он в пух и в прах разругался по телефону с женой. Я даже не знала, что он так страшно матерится.

— Даже через дверь было слышно? — удивленно спросил сыщик. — Однако довела она его до белого каления!

— Довела, довела, — согласно кивнула девушка. — А слышала я не через дверь, а через пульт коммутатора.

— Как это?

— Сейчас покажу. — Девушка нажала одну из кнопок на пульте коммутатора, а их там было не менее тридцати, и послышался звук ходьбы, очевидно, Михайлова. — Однажды случайно нажала на кнопку, а там все слышно, что творится у Радомира Максимовича. А можно слушать через трубку, тогда посторонним в приемной не будет слышно, что там происходит.

— Он знает об этом? — спросил сыщик.

— Нет, нет, — испуганно помахала рукой секретарша, осознав, что рассказала лишнее работнику милиции. — И вы ему не говорите об этом, иначе не избежать нагоняя.

— Все, молчу. — Сыщик также приложил палец к губам. — Пусть это будет нашей общей тайной.

Девушка кивнула с благодарностью и, доложив через коммутатор директору о прибытии милиционера, указала на дверь:

— Радомир Максимович вас ждет.

Михайлов прохаживался по кабинету в скверном расположении духа. Увидев оперативника, поздоровался кивком головы и буркнул, указав на кресло:

— Присаживайтесь.

Присев сам за стол, холодно спросил:

— Что вам угодно?

— Я все про гражданку Кухтину, — ответил сыщик. — Она пропала бесследно вот уже десять месяцев назад, а про нее нет никаких известий.

— А причем тут я? — недовольно спросил директор. — Вы мне и моей жене достаточно потрепали нервы так, что мы оказались на грани развода. Почему так грубо работаете? Вам же прописано в инструкции, чтобы вы бережно относились к гражданам, не оскорбляли их человеческого достоинства, защищали их, в конце концов!

— Мы и защищаем граждан, — резко бросил опер. — Государство доверило нам такую почетную миссию, и мы выполняем ее честно и с полной отдачей.

— Пока не вижу этого, — поморщился Михайлов. — Одни унижения и нарушения прав человека.

— Права человека, конечно, защищать надо, — усмехнулся Власич. — Но в первую очередь надо защищать права потерпевших, у которых пропали родные, потом только печься о правах преступников. А у нас сейчас все происходит наоборот — прав у преступников больше, чем у потерпевших.

— Вы хотите сказать, что мы преступники? — набычился директор. — Покиньте кабинет, нам больше не о чем разговаривать, мне надо работать.

— Пожалуйста, работайте, — сказал сыщик, вставая. — Не буду вам мешать.

Секретарша встретила сыщика сочувствующим взглядом и спросила:

— Не получилось поговорить? Я же говорила, что он не в настроении.

— Обижается, что я его и жену поместил в камеру, — сообщил сыщик и поинтересовался: — Интересно, как воспринял все это их сын? Наверное, тоже обижен на милицию?

— Да ему наплевать на своих родителей. Ушел к этой барыжке, а скоро приведет ее к ним в качестве невесты, и пиши пропало — все богатство приберет к своим рукам.

— Она такая подлая? — спросил опер. — Может пойти на такой шаг?

— Конечно, — скривила лицо секретарша. — Вы ее хорошенько проверьте, не она ли убила свою маму, чтобы завладеть ее деньгами.

— Ой, и такое может быть? — изобразил на лице удивление сыщик. — Но в то время она была в Иркутске. Как она могла ее убить?

— Очень просто. Позвонила кому-то здесь, чтобы тот избавил ее от матери, затем приехала и захватила ее дело, а дальше больше — замахнулась на дело Радомира Максимовича.

— Интересно, интересно, — продолжал «удивляться» сыщик. — А кому она может позвонить и заказать маму?

— Да хотя бы этому Андрею. Очень подозрительно они снюхались.

— И Андрей может пойти на такое дело?

— Андрей-то сам не пойдет, но Виктор — спокойно. Это страшный человек. Будет улыбаться и снимать с тебя кожу.

— Кто такой Виктор? — спросил сыщик, мало надеясь услышать фамилию, но секретарша, уязвленная предательством Андрея, назвала одного из членов банды.

— Карпухин. Это такой отморозок, что слов нет.

— Так-так-так, значит, Карпухин Виктор, — проговорил сыщик, силясь вспомнить, кто стоит за этим именем. — Что-то знакомая фамилия. Из чьих он?

— Как из чьих? — искренне удивилась девушка. — Он у Василия на побегушках.

— У какого Василия?

— У Айсмана. Вы, наверное, его знаете.

— Приходилось, — кивнул сыщик. — Мощная у него бригада.

— Мощная, не мощная, но кое-какие дела за ним есть. Этот Юрий вообще беспредельщик, побил девушку в ресторане. Разве девушку можно бить?!

— Юрий — это тот, который Иванов? — Сыщик назвал первую попавшую фамилию, надеясь услышать настоящую, и его трюк удался.

— Какой Иванов? — захлопала длинными ресницами Машенька. — Арзамасов его фамилия.

— Ах, да, Арзамасов! — стукнул себя по лбу сыщик. — Как я мог запамятовать его.

Во время этого разговора зазвонил телефон; Машенька, услышав в трубке что-то, сообщила:

— Меня вызывает Радомир Максимович. До свидания, приходите.

Сыщику больше ничего и не надо было от этого прелестного создания, не обремененного интеллектом, и он с легким сердцем и с данными еще двух бандитов, покинул базу.

Прибыв на работу, он позвонил Скворцовой:

— Света, записывай данные еще двоих архаровцев: Карпухин Виктор и Арзамасов Юрий. Они из банды Айса.

Не прошло и получаса, позвонила Скворцова:

— А теперь записывай ты: Арзамасов Юрий Яковлевич, двадцати двух лет, кличка Юрок, осужден два года назад за грабеж, срок заканчивается осенью этого года, проживает по улице Лермонтова и Карпухин Виктор Геннадьевич, девятнадцати лет, не судимый, будучи подростком состоял на учете в детской комнате, проживает на проспекте с матерью. Все его называют Карпухой. Фотографии обоих у меня на столе.

— Молодец, Света! — похвалил Власич оперативницу. — Тащи сюда фотографии, буду выписывать на них задания!

Вскоре уголовный розыск знал если не все, то, по крайней мере, некоторые ходы преступников. Пока не наблюдалось никаких предпосылок к тому, что бандиты готовят очередное преступление, и оперативники не спешили с их задержанием, чтобы действовать наверняка и обнаружить при них оружие, а также вещи, добытые преступным путем. Во время данных мероприятий высветился еще один член банды, который был идентифицирован как Каверин Владимир Харитонович, двадцати одного года, ранее не судимый, кличка Кавер, проживающий в одном доме с Тишкой. Теперь все члены банды были известны милиционерам, дело оставалось за ликвидацией этой опасной преступной группировки.

Оперов заинтересовал один факт: находясь под наблюдением, главарь банды Айсман дважды встречался с молодым китайцем, который был опознан как Лу Синь, нигде не работающий наркоман по прозвищу Сеня, который ошивался среди своих земляков и дружил с местными парнями. Говорил он по-русски свободно, с подросткового возраста жил в России, и китайцы часто использовали его в качестве переводчика.

— Не наводчик ли он? — задался вопросом Протасов. — Сдает своих земляков бандитам, имеет от этого долю.

Действительно, было несколько разбойных нападений на китайцев. Преступники были в масках, по телосложению и характерным признакам — молодые парни. Теперь банду следовало проверить и по этим делам.

Накануне Власич получил сводку наружного наблюдения, и ему стало щемяще грустно от прочитанного. В документе сухим протокольным языком было описано, как объект, которому присвоено имя «Лисица», покидает свою квартиру и направляется в сторону центрального рынка. Это была Ксения, которая волею судьбы оказалась в числе разрабатываемых фигурантов.

«Зачем же ты связалась с этим пустым парнем? — думал он, отчаянно жалея девушку. — Сейчас мы его посадим, а тебе рожать… Эх, Ксения, Ксения, зачем ты приехала в этот город? Жила бы в своем Иркутске, вышла бы замуж за нормального парня, родила бы детей. А теперь что? Безотцовщина для твоего ребенка и влачение жалкого существования».

На следующее утро сыщик после утренней планерки собрался пить чай, ожидая появления старшего группы, который по какой-то причине задерживался, и в это время в дверь постучались. Он крикнул: «Войдите!», и в кабинет зашла разрабатываемый им объект «Лисица». Он, переборов недоумение, улыбнулся ей, но, видя состояние девушки, встревоженно поинтересовался:

— Ксения, что-то случилось?

— Да, случилось, — всхлипнула она. — Кажется, я знаю, кто убил мою маму.

Девушка стала плакать, сыщик обнял ее, и она, прижав голову к его груди, стала рыдать. Ободряюще похлопав ее по спине, он посадил ее на стул и налил в стакан воды.

— На, выпей, полегчает.

Когда девушка немного успокоилась, сыщик спросил:

— А теперь можешь говорить?

Она судорожно покивала головой, сыщик предложил:

— Давай рассказывай все по порядку, откуда у тебя такая информация.

3

Когда Ксения закончила свой рассказ, Власич, скрежеща зубами, проговорил:

— А ведь требовал показать труп твоей матери. Знал, сволочь, что трупа у нас нет.

Девушка расширила глаза от ужаса и вскрикнула:

— О чем вы говорите?! Какой труп матери?!

— Ксения, я видел Андрея, когда подозревал его родителей в убийстве твоей матери. Он тогда требовал показать труп твоей матери, точно зная, что его у нас нет.

Девушка стала снова рыдать, вопрошая сквозь слезы:

— Неужели он тоже убивал мою маму?! Как же так, мы же с Андреем любили друг друга! Почему мир такой жестокий, почему никому нельзя верить?!

— Когда было совершено убийство, Андрей еще не знал о твоем существовании, — как мог, успокоил он девушку. — Теперь он на этот шаг вряд ли пошел бы. Так я думаю.

— Да, да, не пошел бы, — прерывисто вздохнула она и спросила: — За что могли ее убить?

— Только за деньги. Когда ты сейчас рассказала историю со скорпионом, все легло в логику действий преступников — банда бы не маралась убийством из-за ревности какой-то экзальтированной особы.

— А ведь Андрей постоянно спрашивал, куда могли деться деньги мамы, — вдруг озарило девушку. — Если они их не взяли, то где эти деньги?

— А может быть такое, что Андрей познакомился с тобой только ради того, чтобы найти эти деньги? — спросил сыщик.

— Нет, мы любили друг друга, — безапелляционно заявила она. — Тут даже думать не стоит.

Девушка готова была заплакать вновь, и в это время появился Протасов. Увидев в кабинете разрабатываемую, он вопросительно посмотрел на Власича.

— Ксения пришла сама, — поспешил объяснить ему сыщик. — Она знает, кто убил ее маму.

— Кто?! — воскликнул старший группы.

— Банда Айсмана.

— Серьезно?! — Протасов был ошеломлен неожиданной вестью. — Какие имеются доказательства?!

Власич кивнул девушке:

— Ксения, повтори свой рассказ, чтобы было из первых уст.

Послушав девушку, Протасов ненадолго замолк, обхватив голову руками и уставившись немигающе в стол. Затем, словно сбросив с себя тяжкий груз, он выпрямился и твердым голосом изрек:

— Ксения, твоей жизни угрожает опасность. Если преступники почувствуют, что ты их раскусила, они пойдут на крайние меры.

— Я это понимаю, — уныло выронила девушка. — Поэтому даже Веронике ничего не сказала.

— Правильно сделала, что ни с кем не поделилась своими подозрениями, — кивнул Власич. — Это тебя и спасло от неминуемой гибели.

Она с мученическим выражением лица спросила:

— Что мне тогда делать? Не идти домой?

Протасов взял стул и направился к двери, на ходу бросив:

— Ксения, следуй за мной — посидишь в коридоре. А мы тем временем посовещаемся и решим, как нам поступить в такой ситуации.

Вернувшись, Протасов тихо спросил:

— Ты ей доверяешь?

— Полностью, — ответил Власич. — Она хорошая, честная девушка.

— А мы сможем ее завербовать и ввести в разработку банды?

Власич поморщился и отрицательно помотал головой:

— Не стоит. Во-первых, она беременна, и мы подвергнем риску сразу двух человек, во-вторых, как-то не по-человечески ввести ее в разработку отца ее будущего ребенка, в-третьих, она уже сломлена и не сможет участвовать в наших оперативных мероприятиях, не выдав себя.

— Согласен, — кивнул старший группы. — Что тогда предлагаешь?

— Сегодня же приступить к ликвидации этой банды. Разом задержим всех и начнем работать с каждым по отдельности. Одновременно проведем обыски по месту их жительства, осмотрим машины, чтобы найти орудия и следы преступления, похищенные вещи.

— Я тоже думаю так, — задумчиво проговорил Протасов. — Надо доложить начальнику, чтобы подключить к операции побольше оперов.

— Нам нужно не менее пятнадцати сотрудников, часть из них можно участковых, — навскидку предложил Власич. — Попроси у шефа побольше людей.

— Хорошо, я пошел докладывать.

— С Богом!

Когда Протасов вышел из кабинета, Власич пошел следом и позвал девушку в кабинет:

— Ксения, проходи, попьем чай, поговорим.

Когда девушка жадно припала губами к кружке с горячим и сладким чаем, опер спросил:

— Пряники хочешь?

Она, продолжая пить чай, отрицательно помотала головой.

Когда девушка, разом выпив кружку чая, обессиленно опустила руки, сыщик спросил:

— Будешь рожать?

— Да, буду, — решительно ответила она. — Вопроса о том, рожать или не рожать, предо мной не стояло — я решилась сразу.

— Правильно мыслишь, Ксения, — одобряюще улыбнулся Власич. — Ребенок ни в коей мере не отвечает за грехи отца.

— Это я понимаю, — грустно ответила она. — Он родится от любви, значит, будет счастливым.

— С тобой понятно, что ты любила Андрея, а он как — точно любил тебя?

— Я же говорила — мы любили друг друга, — судорожно вздохнула она. — Ради этого он даже бросил свою девушку.

— Машеньку?

— Да, ее. Он мне во всем признался, что между ними были близкие отношения. Если бы не любил меня, то не признался бы.

— Почему тогда не признался в отношении твоей матери? Он же мог рассказать, что его друзья убили твою маму.

— Ему мешали его друзья и, мне кажется, когда он стал жить со мной, стал тяготиться ими, но никак не мог от них отойти. Я чувствовала, что он хочет в чем-то признаться мне, но никак не решался.

— Ксения, сейчас мы его закроем надолго. Будешь ждать, будешь поддерживать его в тюрьме?

— Даже не знаю, — пожала она плечами. — Бабушка будет категорически против.

— И я, будь твоим дедушкой, был бы против убийцы своей дочери. Ладно, это тебе решать, быть с ним далее или нет, а теперь хочу сообщить тебе важную информацию: мы сейчас начнем задерживать всех бандитов и, пока они не будут сидеть у нас по камерам, тебе домой идти нельзя.

— Андрей — бандит? — горько усмехнулась девушка. — В Иркутске видела бандитов, а тут, думала, что их нет, а оказывается, он под боком… Почему вы думаете, что он бандит? Может быть, он не участвовал в убийстве мамы?

— Ксения, скажу тебе как на духу, ничего не утаивая, хотя это запрещено нашей инструкцией: мы уже давно наблюдаем за бандой, где состоит Андрей, так как подозреваем их членов в совершении совсем других тяжких преступлений. А твое сегодняшнее появление, которое оказалось для нас полной неожиданностью, заставило нас принять срочные меры к незамедлительной ликвидации банды. Повторяю: все это я сказал тебе в обход наших приказов о соблюдении режима секретности, поскольку верю тебе, понимаю, что решается твоя судьба, и ты должна знать то, что произойдет дальше.

— Значит, вы и за мной наблюдали? — спросила она. — Ведь мы же с Андреем часто бываем вместе.

— Пришлось и за тобой наблюдать. Сегодня вечером на мой стол ляжет сводка наблюдения, где будет указано, что объект «Лисица» утром вышла из дома и пошла в управление милиции, зашла в здание и пропала надолго.

— Это я-то «Лисица»? — спросила она. — К тому же «объект»?

— Да, Ксения, наблюдатели назвали тебя объектом «Лисица».

— Точно отметили мою острую мордочку, — улыбнулась девушка. — В школе подруги меня дразнили «Лисичкой».

— А че дразнить-то? — засмеялся сыщик. — Завидовать должны такой внешности.

— И завидовали, — утвердительно кивнула она. — Все мальчишки крутились возле меня.

— Вот видишь, Ксения, твоя жизнь сложится хорошо: родишь ребенка, найдешь хорошего мужа, от которого родишь еще детей, вместе создадите теплый семейный очаг и изредка будешь вспоминать свои злоключения в далеком северном крае, — подбодрил ее сыщик.

— Еще я буду вспоминать о добром милиционере, который поддержал меня в самые трудные минуты жизни, — сказала она, вытирая проступившие слезы.

— Да брось, Ксения, какая от меня поддержка? — махнул рукой Власич. — Ты меня не знаешь, я не добренький. Посмотрела бы ты, как я разговариваю с бандитами — они все трепещут предо мной!

Последние слова были произнесены со смехом, Ксения, не соглашаясь, помотала головой:

— Нет, вы добрый и сердечный! Раньше мне казалось, что милиционеры всегда на кого-то злятся, хмурые, недоброжелательные, разговаривают грубо, свысока, а вы совсем другой.

— Ладно, Ксения, не хвали меня незаслуженно, а скажи, куда сейчас пойдешь? Думаю, что к утру мы всех задержим.

— Только к Веронике, — развела она руками. — А куда мне еще пойти?

— Тогда я провожу тебя до ее двери, а то не дай бог встретишься с кем-то в подъезде. А теперь позвони Веронике и предупреди ее, что скоро подойдем.

Когда девушка разговаривала по телефону, в кабинет зашел запыхавшийся Протасов и выдохнул:

— Все, колесо машины закрутилось! Операцию начинаем в шесть вечера, нам дали двадцать три сотрудника, из них девять участковых, инструктаж будет проводиться у шефа в кабинете!

— Ну и славно! — Власич громко хлопнул ладонями. — Неумолимо приближается конец беспощадной банды, терзавшей город целый год!

Тут, встретившись с грустным взглядом девушки, он совестливо кашлянул в кулак и спросил:

— Вероника нас ждет?

— Да, она дома, — кивнула Ксения.

— Тогда идем! — Сыщик жестом показал на дверь. — Я проведу с ней разъяснительную работу на предмет конспирации.

До дома Ксении они дошли пешком. Открыв дверь, Хромова вопросительно и с тревогой уставилась на сыщика и девушку.

— Случилось что-то серьезное? — спросила она. — Нашлась Симона?

— И да, и нет, — ответил Власич. — Вероника, сейчас я расскажу все, что случилось и объясню, что вам необходимо сделать в ближайшие сутки, чтобы уберечь Ксению от грозящей ей опасности.

— Так что все-таки случилось?! — охнула женщина, опускаясь на диван. — У меня сейчас сердце остановится!

— Тетя Вероника, Анатолий Васильевич сейчас все объяснит, — вмешалась в разговор Ксения. — Дело действительно серьезное, но оно под контролем милиции.

Послушав рассказ сыщика, хозяйка схватилась за голову:

— Эх, Ксюша, Ксюша, предупреждала я тебя, что не стоит связываться с этим повесой! Эти Михайловы стоят друг друга: что папаша, что мамаша или их сыночек ненаглядный! Надо проверить, не родители ли заказали нашу Симочку? За что? На деньги позарились? Или ревность этой змеюки? Нет, однозначно, они виноваты все в смерти Ксюшиной матери!..

— Вероника, успокойтесь и слушайте меня дальше, — строго прервал женщину сыщик. — Сейчас мы их будем задерживать и, пока я не позвоню вам и не сообщу, что операция закончена, не выходите из квартиры, никому дверь не открывайте, не стойте на балконе. Рассчитываем к ночи или под утро все закончить, и тогда вы спокойно можете жить дальше.

— Все, будем сидеть тихо, как мыши, — заверила женщина и, приобняв девушку, поцеловала в голову: — Уж Ксюшеньку-то я в обиду не дам!

Прежде чем уйти, Власич обратился к девушке:

— Ксения, дай мне ключи от твоей квартиры. Там будет сидеть засада.

Подавая ключи, она выразила обеспокоенность:

— Там мои вещи, сумочка с деньгами. Может, забрать оттуда?

— Не бойся, ничего не пропадет, — успокоил ее Власич. — Я лично буду сидеть в твоей квартире. Напрошусь, но буду сидеть именно в твоей квартире, чтобы посмотреть в глаза Андрею. Надеюсь, что он во всем признается.

— А вы его не будете бить? — вся дрожа, испуганно спросила девушка.

— Кто сказал, что мы бьем людей? — засмеялся сыщик. — К преступникам нужно ласковое обхождение, чтобы они добровольно признались в своих злодеяниях, иначе в суде станут отказываться от своих слов, хотя твоего Андрея не помешало бы пару раз огреть по шее за то, что подвел такую девушку, как ты.

— Огрейте его как следует, огрейте! — возмущенно воскликнула Хромова. — Я бы таких вообще расстреливала на месте!

Ксения, закрыв лицо ладонями, выбежала из комнаты.

Попрощавшись с хозяйкой, сыщик вышел из квартиры.

4

К шести часам вечера у Яшина собрались участники операции. В кабинете у начальника уголовного розыска едва разместились около тридцати сотрудников милиции из числа оперативников и участковых инспекторов.

Яшин оглядел собравшихся суровым взглядом и произнес краткое вступительное слово:

— Товарищи! Мы вышли на чрезвычайно опасную группировку, на счету которой несколько убийств, множество других тяжких преступлений. Бандиты действуют в нашем городе почти год, безнаказанно творя зло и насилие. В этом усматриваю нашу вину, что не смогли их вовремя выявить и привлечь к наказанию. Поэтому требую от всех максимальной ответственности и сконцентрированности при выполнении сегодняшней операции. Всем соблюдать крайнюю осторожность, преступники вооружены огнестрельным оружием. Сейчас слово даю старшему группы Алексею Протасову, который доложит обстановку на данный час, распределит вас по несколько человек и к каждой группе поставит конкретную задачу. Действовать решительно и быстро, к утру мы должны завершить ликвидацию банды.

— Уважаемые коллеги, введу вас в курс дела, чтобы вы имели представление, с кем придется иметь дело, — стал информировать участников операции Протасов. — Банда состоит из шести человек, возможно, будет и седьмой — китаец. Лидер группы Айсин Василий, кличка Айсман или коротко — Айс, члены — Каверин Владимир, Карпухин Виктор, Ермолаев Тихон, Арзамасов Юрий и Михайлов Андрей. Китайца зовут Лу Синь, по-русски Сеня. Банда подозревается в совершении не менее шести убийств, из них двух женщин и четырех частных извозчиков, а также в разбойных нападениях преимущественно на лиц китайской национальности. Преступники вооружены, по крайней мере, при нападении на таксистов они применяли обрез охотничьего ружья. За ними установлено наружное наблюдение, в настоящее время Айсин и Карпухин подъехали к пивбару «Подкова» и находятся там, местонахождение остальных пока неизвестно. В связи с создавшейся ситуацией операция внеплановая и экстренная, поэтому у нас нет времени ждать, когда они соберутся вместе, а они могут собраться вместе через два-три дня, что нас ни в коей мере не устраивает. Для задержания Айсина и Карпухина выеду лично сам, со мной поедут пять оперативников, а в штабе остается Власич, он распределит всех по группам и выдаст старшим групп план-задание, который уже подготовлен. В нем подробно указано, на что обращать внимание при обыске, особые приметы преступников, данные их родственников, с которыми вам придется сидеть в засаде. У меня все. Вопросы имеются?

— Имеются, — встал с места Власич. — Я пойду в засаду к Михайлову, поэтому прошу назначить другого ответственного в штабе.

— А кто будет руководить приданными силами? — нахмурился Протасов. — Ты же инициатор разработки, тебе и руководить.

— Назначьте любого другого, а я обязан задержать этого Михайлова, — твердо ответил сыщик. — Людей же много, пусть кто-то посидит в штабе.

— И кого прикажешь оставить в штабе? — рассерженно спросил старший группы. — Никто еще не вник в суть разработки, не знает нюансы дела. Как он будет руководить приданными силами?

— Нет, я иду в засаду, я обещал, — категорично заявил Власич.

— Кому обещал? — с ехидцей спросил старший. — Как обещал, так и отменишь свои обещания!

Видя, что назревает скандал, встала Скворцова и доложила:

— Я в курсе проводимой разработки. Разрешите приступить к распределению приданных сил и в дальнейшем взять на себя руководство штабом?

— Приступайте, — кивнул Яшин, очевидно, также желая закончить препирательства двух оперативников.

— У меня есть дополнение к докладу Протасова, — продолжила Скворцова. — Нами установлено, что Лу Синь был вхож к китайцам, которые подверглись разбойным нападениям. Таких случаев мы насчитали четыре. Так что есть все основания подозревать этого китайца в пособничестве бандитам и выполнении роли наводчика для нападения на его земляков.

— Ну, тем более его надо задерживать, — глухо изрек Яшин и приказал: — Скворцова, начинайте развод личного состава, а я на время покину вас.

Протасов, раздосадованно махнув рукой, подозвал к себе поближе оперов, привлеченных для задержания главаря банды и его подручного, и стал проводить с ними отдельный инструктаж.

А Власич, взяв к себе Петрова Бориса, тихого и немногословного оперативника из их же группы, направился к дому Ксении, чтобы сесть там в засаду.

Войдя в квартиру, сыщик позвонил Хромовой и предупредил:

— Вероника, мы уже у Ксении.

— Желаю вам удачи, — шепотом произнесла женщина. — Ксюшенька кое-как уснула, я хожу на цыпочках.

— Пусть выспится и наберется сил — впереди у нее беспокойные дни, — пожелал Власич.

— Да, да, ей надо пережить этот период. Она вся испереживалась, и я даже боюсь, как бы у нее не случился выкидыш.

— Тьфу, тьфу, тьфу, будем надеяться на лучшее. — Сыщик трижды постучал по трубке телефона. — Все, Вероника, больше мы вам звонить не будем, пока не задержим этого Андрея.

— Удачи, — повторила женщина на прощание.

Сыщики разместились на кухне; Власич вскипятил воду, заварил крепкий чай и предложил напарнику:

— Побалуемся чифиречком, чтобы ненароком не уснуть — этот архаровец приходит домой только ночью…

Он пришел в три ночи. Когда послышался щелчок одного из замков, Власич жестом показал напарнику, чтобы тот встал за дверью, а сам с пистолетом в руке проскользнул в спальню. Открыв следующий замок, бандит зашел в квартиру и, включив свет в прихожей, направился в спальню, очевидно, чтобы посмотреть на Ксению. В темноте нащупав выключатель, он включил свет, и перед ним предстал мужчина с пистолетом в руке, который спокойным голосом произнес:

— Андрей, ты арестован.

Парень отшатнулся от неожиданности и рванул в сторону прихожей, где его сбил с ног Петров. После недолгой потасовки, когда на запястьях преступника были застегнуты наручники, Власич облегченно выдохнул:

— Ну вот и конец твоим похождениям, Андрюха!

Окинув одичалым взглядом оперативников, Андрей узнал в одном из них милиционера, который прошлым летом проводил у них дома обыск.

— Вы опять беретесь за старое? — процедил он сквозь зубы. — В тот раз недостаточно наказали? Что ж, сейчас-то уж постараемся вытурить из милиции.

— Старайся, сколько душе угодно, — со зловещей улыбкой проговорил Власич. — Не ты меня принимал на работу, не тебе меня увольнять.

— Посмотрим, посмотрим, — угрожающе высказался задержанный. — Правда всегда будет на нашей стороне.

— О какой правде говоришь? — усмехнулся сыщик. — Правду о том, где спрятал тело хозяйки этой квартиры?

— Какое тело какой хозяйки?! — остервенело выкрикнул бандит. — Вы еще скажите, что я убил Кеннеди!

— Сомневаешься? — хохотнул Власич. — Пока посадим за убийство американского президента, а там пойдут и другие убийства.

— Какие такие другие убийства?! Нет за мной никаких убийств!

— Все, хватит пустых разговоров! — Сыщик кивнул своему напарнику. — Берем задержанного под белы рученьки и тащим в управление!

Прежде чем выйти из квартиры, Михайлов спросил:

— Где Ксения? Вы ее тоже в камеру посадили? Она же беременна!

Не ответив, сыщик толкнул его в спину:

— Вперед и с песней! Надеюсь, что это твоя последняя песнь!

— Поглядим, как вы сами запоете, когда вами начнет заниматься прокуратура! — зло бросил задержанный. — Если с Ксенией что-то случится, не снести вам головы!

Несмотря на глубокую ночь, в коридоре управления царила оживленная атмосфера. Откуда-то вынырнула Скворцова, которая, радостно поблескивая глазами, сообщила:

— Всех пятерых задержали, кроме китайца! Он два дня назад уехал наземным путем во Владивосток, депеша туда отправлена, чтобы задержали! Вы, я смотрю, шестого прихлопнули!

Оставив Михайлова в кабинете под охраной Петрова, Власич отозвал оперативницу в сторону и спросил:

— Как прошли задержания?

— Отлично! — ответила Скворцова, все еще находясь под впечатлением произошедшего. — Главаря и Карпухина в пивбаре задержала группа, руководимая Протасовым, Ермолаев, Арзамасов и Каверин попались на засаде в квартире у последнего, у них изъят обрез охотничьего ружья, а также черные шерстяные маски. Есть основания полагать, что они готовили какой-то налет, но что-то у них не срослось.

— Во сколько задержали последних трех архаровцев? — спросил Власич.

— Их задержали в два тридцать у Каверина. Их, очевидно, кто-то доставил на машине — опера, которые сидели в засаде, слышали шум мотора.

— Точно что-то готовили! — воскликнул сыщик. — Мы своего задержали в три ночи! Они вчетвером что-то замышляли, а Айс с Карпухиным пили пиво и, возможно, должны были присоединиться к банде, но их задержала группа Протасова!

— Вполне допустимо, — кивнула Скворцова. — Потому-то эти четверо, потеряв своих дружков, проболтались до ночи и разошлись, так и не совершив свой налет.

— Где проведены обыски? — спросил Власич.

— Только по месту жительства Арзамасова, Ермолаева и Каверина, но ничего интересного не нашли. Сейчас готовим группы, чтобы направить на производство обысков у Айсина, Карпухина и китайца.

— Где задержанные?

— Опера растаскали их по кабинетам и уже начали работать.

— Спасибо Света, отлично сработали! — поблагодарил женщину сыщик. — Мы тоже будем сейчас разговаривать с Михайловым.

5

Прежде чем приступить к допросу Михайлова, Власич решил обегать все кабинеты, где находились задержанные бандиты. Увидев сыщика, Протасов, забыв вечернюю обиду, широко улыбнулся и позвал в коридор.

— На, посмотри. — Он протянул Власичу связку ключей с большим брелком со скорпионом внутри. — Изъяли у Айса при понятых, теперь ему вряд ли получится отвертеться.

Рассматривая подвеску-брелок, сыщик бережно погладил ее гладкую поверхность и тихо изрек:

— Вот этот скорпион и подсказал нам, кто является убийцей Кухтиной. Интересно, почему он такую изобличающую себя улику таскал с собой?

— Узнаем, почему не избавился от вещички, — уверенно ответил старший группы. — Пока молчит, но я обрисовал ему безрадостную картину будущего, и его сейчас бьет мандраж. Думаю, что продержится недолго.

— А я сейчас буду разговаривать с Михайловым, — доложил сыщик. — Пока ведет себя уверенно и нагло, но скоро, надо полагать, вся спесь с него слетит.

Остальные бандиты тоже молчали, но сыщики были как никогда нацелены на раскрытие тех жутких преступлений, которые не один месяц беспокоили жителей этого северного города.

Все попытки разговорить Михайлова не увенчались успехом, последний наотрез отказался разговаривать с оперативниками, требуя к себе прокурора и адвоката.

Не добившись успеха, Власич под утро поместил бандита в камеру, а потом съездил и поднял с постели своего агента «Вьюн».

— Кеша, извини за столь ранний подъем, но дело совершенно неотложное, — объяснил он осведомителю свой ранний визит. — Надо посидеть с одним бандитом, за которым куча трупов.

— Кто такой? — спросил тот, позевывая и протирая глаза. — С какой бригады?

— Э, из молодежи, беспредельщик, ты его, наверное, не знаешь, — махнул рукой сыщик. — Он сын того мужика, с которым ты в прошлом году летом сидел в камере. Отморозок, одним словом.

— Ух ты! — удивился агент. — Крутимся возле одних и тех же людей?

— Думаю, что отец не при делах. Уж какой он ни гнилой мужичок, но сына на такое дело не подначит.

— Да, да, я тоже так думаю, — закивал мужчина. — Он не при делах, это я понял тогда еще.

— А бригадир у них Айсман, знаешь такого? — спросил Власич.

— Краешком уха слыхал. Поговаривают, что Хрип наехал на него за общак.

— Ба, а почему я об этом не знаю?! — воскликнул сыщик. — Почему не сообщил?!

— Да думал, что эта информация не заслуживает внимания, — почесал затылок осведомитель. — А что, надо было сообщить об этом?

— А, может быть, ты еще и знаешь, чем занималась банда Айсмана? — не веря услышанному, осведомился Власич.

— Нет, про это я ничего не знаю.

— Ладно, Кеша, одевайся и поехали. Камера тебя ждет!

— А какая нынче у меня легенда? — спросил агент, натягивая на себя свитер.

— Скажи, что тебя задержали за кражу продуктов с балкона соседей. Мол, ты в несознанке, участковый пригрозил посадить, если не признаешь свою вину, а если признаешь, то отпустит под подписку о невыезде. Поэтому, побыв немного в камере, потребуешь у дежурного лист бумаги и ручку, чтобы написать явку с повинной. Это на тот случай, если бандит вздумает кинуть через тебя ксиву на волю. Чем черт не шутит, вдруг у банды кто-то еще остался на воле, или же Михайлов, будучи не до конца осведомленным, кто еще из банды не задержан, отправит им весточку.

— Значит, буду сидеть до вечера? — облегченно вздохнул осведомитель. — Ночь не проведу в камере?

— Вечером отпущу, — пообещал сыщик. — Главное от тебя — расколоть этого молодого бандита, что для тебя, с твоим опытом не составит большого труда.

— Попробую, — кивнул мужчина. — Посмотрим, что он из себя представляет, этот отморозок. Нынче молодежь пошла — похлеще нашего!

— Я тебе верю, что расколешь, — одобряюще похлопал его по спине сыщик. — Если все будет на мази, получишь двойное вознаграждение.

— Деньги — это хорошо! — довольно цокнул языком добровольный помощник милиции и уверенно добавил: — Я его разболтаю, никуда он от меня не денется.

Было девять утра, когда дежурный завел в изолятор, где сидел подозреваемый в бандитизме Михайлов, мелкого вора Кешу Сидоренко. Окинув взглядом камеру, освещенную тусклым светом маловаттной лампы, он воскликнул:

— Родимая хата, давно не был у тебя в гостях!

— Мужик, за что тебя сюда? — спросил молодой сокамерник, оглядев вновь прибывшего с ног до головы.

— Ты кто, следователь, чтобы задавать мне вопросы?! — резко бросил агент. — И где твоя учтивость к человеку, который годится тебе в отцы и который прошел Крым и рым?! За мной пять ходок, и никто меня еще не называл мужиком!

— Извините, не знаю я здешних правил, — виновато выронил Михайлов. — Как к вам обращаться?

— То-то и оно, — великодушно крякнул агент. — Величать меня Иннокентий Саввич, а можно дядя Кеша. Так и обращайся.

— А меня зовут Андрей. Дядя Кеша, а почему вы обиделись, когда я вас назвал мужиком?

— Во-первых, я никогда не обижаюсь — обижаются обиженки, а мужчины огорчаются. Во-вторых, я не из мужиков, а из черных, то есть из блатных. Усек?

— Понял, теперь буду знать.

— И в камере никогда не спрашивай, за что сидит человек. Если будет нужно, он сам расскажет, за что его упекли мусора.

— Это я уже усвоил, — кивнул парень.

— Учись, учись, молодежь, в жизни это пригодится.

— Чувствую, что пригодится, — уныло изрек бандит. — Лет на пятнадцать, не менее.

— Ничего, еще молодой, выйдешь лет под сорок, совсем другой человек будешь, — хохотнул Сидоренко. — Бабу найдешь молодую, и жизнь — малина!

— Какая жизнь после сорока?! — схватился за голову парень. — И какая молодуха посмотрит в мою сторону тогда?!

— Ну, это как ты себя поведешь на зоне. Знаю одного делового человека, погоняло его Хрип. Он отсидел больше, чем был на воле, а теперь при деньгах, лучшие девки валяются у его ног.

— Слышал про него, — оживился парень. — В авторитетах он.

— Еще в каких! — важно закивал агент. — Однажды вместе тянули срок.

— Ух ты! — восхищенно воскликнул разрабатываемый. — Мой корефан с ним в хороших отношениях. Айс его зовут, может, слышали?

— Что-то припоминается, — задумался агент. — Он не из блатных?

— Черт его знает, — почесал затылок парень. — Сидел, освободился года три назад.

— Молодой?

— Такой же, как и я.

— Ну, тогда не знаю. Я знаком только со старыми сидельцами.

Сокамерники ненадолго замолкли, каждый думая о чем-то своем. Агент прошелся по камере и обратился к своему молодому брату по несчастью:

— Андрюша, как ты думаешь — признаться мне участковому и выйти на волю, или же идти в несознанку и получить реальный срок?

— Смотря, что совершили. Мне никак нельзя признаваться, иначе корячится максималка.

— Да попался на мелочи, — досадливо махнул рукой агент. — Полез через балкон к соседке и украл ящик тушенки и пол-ящика сгущенки. Выпить сильно хотел, а денег нема. Я не Хрип, не распоряжаюсь общаковскими деньгами, и девки не валяются у моих ног.

— И что тебе светит?

— У меня судимость-то снята, поэтому, если признаюсь и возмещу ущерб соседке, то рассчитываю на условку. А если буду артачиться, то участковый, будь он проклят, обещает много неприятностей. Видите ли, ему нужны показатели по раскрытию преступлений, поэтому взялся за меня крепко — ни дыхнуть, ни охнуть!

— Дядя Кеша, лучше признаться и быть на воле, — посоветовал бандит. — Зачем вставать в позу?

— Но я же блатной, мне западло признаваться, я никогда и ни в чем не признавался. Как тут быть?

— Но есть же исключения из правил.

— Исключения из правил, говоришь? — призадумался Сидоренко. — А что, надо попробовать. Если я сейчас сяду, то уже не выйду — со здоровьем у меня совсем худо. Попробуй отбарабанить пятнадцать лет «на колымских лагерях» (импровизация агента, сидел он недалеко от города) — и не таким будешь.

— Надо признаться, — повторил сокамерник. — С вас не убудет.

— Как это не убудет? — нахмурил брови агент. — Убудет, да еще как, но все-таки на воле, а не в зоне. Хорошо, мой молодой друг, я прислушаюсь твоему совету и напишу явку с повинной.

— Все правильно, дядя Кеша, — вдохновенно изрек бандит. — Пишите!

— Хорошо. Сейчас вызову вертухая.

Агент стал стучаться в дверь и, когда появился дежурный, заявил:

— Я хочу признаться в совершенном преступлении, написать, так сказать, явку с повинной. Дайте мне чистый лист бумаги и ручку.

— Не положено в камеру заносить бумагу и ручку, — помотал головой милиционер. — Сейчас позвоню твоему участковому, пусть он вытаскивает тебя из камеры и примет явку с повинной.

— Ну позвоните ему, пусть придет и заберет меня, — недовольно выговорил агент. — Что мне тут впустую торчать?

Удалившись, дежурный вскоре вернулся обратно и, протягивая агенту ручку и несколько листов бумаги, сообщил:

— Участковый твой находится на территории и не может сейчас явиться. Поэтому велел выдать тебе пишущий инвентарь и сказать, что вечером придет и освободит. Но только учти — через час верни мне ручку, а то получу нагоняй от начальника.

Агент, положив лист бумаги на деревянные нары, размашистыми каракулями написал:

Явка с повинной.

Я, Сидоренко Иннокентий Саввич, вину свою признаю полностью и раскаиваюсь. Это я 27 апреля сего года залез на балкон соседки и украл ящик тушенки и пол-ящика сгущенного молока и обменял их на спиртное возле винного магазина по улице Горького. Обещаю возместить ущерб потерпевшей и принести ей извинения. Прошу назначить мне наказание, не связанное с лишением свободы, поскольку страдаю болезнью сердца и костей.

С уважением и раскаянием: Сидоренко И.С.

Написав письмо, он протянул его Михайлову:

— Андрюша, прочти мою явку. Может, какие ошибки найдешь, или что-то еще добавить.

Прочитав документ, тот ответил:

— Все коротко и ясно. Лучше не напишешь.

Вернув письмо автору, парень посидел в молчаливости, терзаемый какими-то мыслями. Опытный агент сразу понял, что наступает момент, ради которого он, поднятый с теплой постели, находится здесь, и его догадки не заставили себя долго ждать.

— Дядя Кеша, можно, я чиркану письмецо? — Парень заискивающе посмотрел на человека, не догадываясь, что тот подвергает его внутрикамерной разработке. — Надо маляву кинуть кое-каким людям, ведь вы же выйдете на свободу.

— Пожалуйста. — Агент протянул парню лист бумаги и ручку. — Только пиши мелким почерком — при выходе мусора могут шмонать.

— Да, да, я быстро, я мелким почерком, — пролепетал бандит, схватив лист бумаги и разрывая его на две части. — Мне надо два письма…

— Да хоть три, — усмехнулся агент. — Только сверни в тугие трубочки, чтобы я хорошо заныкал эти малявочки.

Вернув обратно половину листа, Михайлов оторвал от оставшегося листа клочок бумаги и стал писать. Закончив с первым письмом, он отложил его в сторону и приступил ко второму, а затем, завернув их в крохотные тугие трубочки, протянул агенту:

— Трубочку подлиннее надо передать на базу, где работает мой отец. Зайдете в приемную, там будет сидеть девушка по имени Маша, фамилия Макарина, а кличка Макарена, передайте ей. А вторую надо отнести моей маме. Дядя Кеша, в долгу не останусь, как освобожусь, хорошо отблагодарю.

— Так лет через пятнадцать меня не будет, — хохотнул агент. — Кого ты хочешь отблагодарить-то?

— Надеюсь выскочить. У мусорни нет никаких доказательств против меня. Труп они никогда не найдут, а с таксистами мы следов не оставляли.

— Следы всегда найдутся, лишь стоит напрячься, — поучающе произнес Сидоренко. — Я однажды, еще молодым, тоже думал, что работаю чисто. Ан нет! Мои отпечатки пальцев нашли на тыльной стороне сейфа, где я не счел нужным протереть!

— У бомбил мы брали только деньги, которые уже потрачены. А обрез… Дядя Кеша, обрез же не подлежит экспертизе?

— Как это не подлежит, — усмехнулся агент. — При старании еще как могут установить, из какого именно обреза произведен выстрел. А что, орудие преступления легавые уже нашли? И вообще, из ваших кого-нибудь задержали? Вот они могут тебя сдать.

— Ничего не знаю, но вроде бы, кого-то задержали, — развел руками бандит. — Но парни крепкие, никто не расколется.

— Хе-хе, «не расколятся»! — передразнил парня агент. — Я когда-то тоже верил своему другу, а он сдал меня с потрохами, более того, повесил на меня свои преступления. Запомни, Андрюша: никогда, никому не верь! Дружба дружбой, но своя рубашка ближе к телу. А если еще и бить по почкам, за милую душу сдадут любого.

— А что, могут их побить?

— А тебя не побили?

— Нет.

— Ну, все еще впереди. Если не отстегнут почки, печень посадят конкретно.

— Дядя Кеша, что мне делать, если начнут бить?

— Разбей что-нибудь. Возьми табуретку и кинь в окно. И кричи, громко кричи, ори во всю ивановскую.

— Тогда же еще сильнее будут бить.

— Неет! — помахал пальцем агент. — Мусора испугаются, что придет начальство или их дежурный, а то и прокурор, поскольку услышат твой ор, увидят, что разбито окно, и прекратят избиение. Есть еще второй вариант: сделать вид, что ты без сознания и свалиться на пол. Вот тогда-то они точно забегают.

— Страсти-то какие! — встревоженно заметил бандит. — Думаю, что до этого не дойдет.

— Дойдет, дойдет, — безнадежно махнул рукой агент. — Ради обнаружения трупа легавые пойдут на любые шаги, вплоть до того, как вывезут тебя в лес и повесят за ноги.

— Но труп под землей в лесу. Как они его найдут?

— Сам покажешь. И не таких они ломали.

— Дядя Кеша, почему вы меня стращаете? Не покажу я им, где спрятана женщина эта…

— Ах, к тому же еще и женщина! — ахнул агент. — Я тебя не стращаю, а учу, что может быть впереди. Как говорится, надейся на худшее, а лучшее придет само.

— Лучшее обязательно придет! — приободрился бандит. — Никто не докажет нашу вину!

— Давай, парень, держись, за женщину мусора с тебя семь шкур сдерут, — промолвил агент жалеющим голосом. — А тебе жить да жить…

6

Вечером агент «Вьюн» уже сидел перед Власичем. Он достал из-под подклада куртки две бумажные трубочки и протянул их сыщику:

— Вот, две малявы. Одна, которая подлиньше, предназначена для секретарши по имени Маша, а покороче — матери.

Сыщик развернул письмо для секретарши и стал читать:

М., срочно спрячь золото, которое я подарил тебе (кулон и серьги, если ты уже забыла!) Если будут спрашивать насчет меня, ты ничего не знаешь. И без фокусов, иначе пойдешь вместе с нами на пятнадцать лет. А.

— Ха! Машенька-то, оказывается, в банде! — воскликнул Власич. — Вот не думал, не гадал!

Он развернул следующую записку, адресованную маме:

— Мама, я в тюрьме. Найди хороших адвокатов мне и моим друзьям, нас подозревают в убийствах. Еще зайди в мою комнату, из нижнего ящика шкафа достань пистолет и спрячь, утопи в воде. Не бойся, он неисправный. Сделай срочно, скоро придут с обыском.

— И мамаша туда же, — недобро усмехнулся сыщик. — Теперь-то мы тебя, тетенька, прижучим!

— Давай расскажи, как он себя ведет, — предложил сыщик агенту, готовя ему чифирь. — О чем балакает, говорит ли про убийства, или же молчит как партизан?

— Не дал ему партизанить, — довольно ухмыльнулся агент. — Рассказывает, что мочили бомбил, признается в убийстве женщины, труп ее закопали в землю где-то в лесу.

— В лесу?! — вскрикнул от неожиданности сыщик. — Где в лесу?!

— Этого я не знаю, — пожал плечами агент. — Не стал сильно допытываться, чтобы не заподозрил.

— Все правильно сделал, мы сами расколем этого ублюдка, — поскрипел зубами сыщик.

— А друзья его задержаны? — поинтересовался осведомитель.

— Задержаны, но никто пока ни в чем не признается. Обыски ничего не дали, при них изъят обрез…

— Вот насчет этого обреза, — перебил сыщика мужчина. — Он говорит, что убивали из обреза и уверен, что ваша экспертиза не покажет, что выстрелы были из него. Это правда?

— Отчасти правда, но криминалистов попросим, чтобы из этого обреза выудили максимум информации.

— Понятно, — кивнул агент и спросил: — Что мне делать дальше? Отнести письма адресатам?

Сыщик посмотрел на часы и распорядился:

— Время уже позднее, отложим это мероприятие на завтра. Кеша, ты сделал славную работу! Теперь иди домой, отдохни, а завтра утром будь здесь как штык — поедем по адресатам! И да, получишь свои кровные.

— Деньги — это хорошо! — в который раз воскликнул агент. — Куплю жене подарок!

— Иди уж домой, достойная замена Лени Голубкова! — расхохотался сыщик. — А представь, Кеша, рекламу по телевизору: «Содействуйте милиции! Гарантированное вознаграждение!» — и тебя показать с сапогами для жены.

— Тьфу, тьфу! — постучал по столу агент. — Хотите похоронить меня раньше срока?!

Проводив агента, Власич доложил начальнику уголовного розыска:

— В ходе внутрикамерной разработки Михайлова получена информация, что группировка Айсмана причастна к нападениям на таксистов и убийству женщины, которую закопали где-то в лесу. С наибольшей долей вероятности, речь идет о Кухтиной Симоне. Когда агент, согласно легенде, был освобожден из камеры, фигурант передал ему две записки: первая для матери, чтобы та спрятала какой-то пистолет, а вторая адресована Макариной Марии Богдановне, двадцати трех лет, кличка Макарена, которая работает секретарем у Михайлова-старшего. Из записки стало известно, что Макарена является пособником бандитов, полностью в курсе всех их дел, у нее находятся золотые украшения, очевидно, с убитой Кухтиной.

— Вот это даа, атаманша разбойников! — удивленно воскликнул Яшин. — Что за пистолет фигурирует в деле?

— Марка неизвестна. В записке указано, что он неисправный.

— Какие планы относительно этих двух женщин?

— Завтра с утра проведем небольшую оперативную комбинацию: маму фигуранта после допроса, скорее всего, отпустим, а Макарену будем закрывать. Чует мое сердце, что это она навела бандитов на Кухтину и Сенцову.

— Добро, проведите, — согласился руководитель. — Завтра вечером жду с докладом.

На следующий день Протасов, Власич и Скворцова с агентом «Вьюн» направились на базу Михайлова. Одновременно другая группа, руководимая опером Петровым выдвинулась по месту жительства супругов Михайловых. На утренней летучке сыщики определились, что письмо Макариной лично передаст агент, а Михайловой весточку от сына вручит легендированный оперативник.

Сыщики прибыли на базу, когда рабочий день только наступил. Как только «Вьюн» зашел в приемную, секретарша, смерив взглядом посетителя непрезентабельного вида, с нескрываемой брезгливостью осведомилась:

— Вы по какому поводу, гражданин? По-моему, ошиблись адресом.

— Как раз не ошибся, — ухмыльнулся агент. — Тебя зовут Маша?

Девушка удивленно откинула голову:

— Откуда вы меня знаете?

— Принес тебе маляву. Сидел я с бывшим твоим в одной хате.

— С кем и в какой хате? — захлопала она ресницами. — Объясните почетче.

Осведомитель извлек из кармана записку в трубочке и протянул секретарше:

— На, прочти, и дай мне ответ. Сегодня вечером я пойду обратно в камеру.

Прочитав записку, она стала пунцовой. Растерянно покопавшись в ящике стола, встала с кресла и, подойдя к сейфу, вознамерилась его открыть, но, передумав, вернулась на место.

— Где он сейчас? — через силу выдавила она.

— Как где? — усмехнулся агент. — В тюрьме, конечно.

— За что?

— Как за что? Андрюша сказал, что ты в курсе всех его дел. За мокрухи он сидит…

Посидев немного в отрешенном безмолвии, она спросила:

— А как мне ему ответить?

— Молча. Напиши маляву, я доставлю. И дай мне за работу немного денежек — Андрюша так сказал.

Когда она достала лист бумаги, агент посоветовал:

— Ты пиши мелким почерком, чтобы свернуть в трубочку. Там в тюрьме шмонают.

Когда она, написав письмо, протянула бумагу и деньги, осведомитель удовлетворенно крякнул:

— Деньги — это хорошо!

Тут, только опомнившись, девушка спросила:

— А как вы обратно попадете в тюрьму? Вы Андрея увидите?

— Увижу. Я за мелкое хулиганство, днем меня отпускают на хозяйственные работы.

— Передайте ему… — Девушка запнулась, думая, как лучше преподнести просьбу. — Передайте ему, что я его люблю. Передадите?

— Конечно, передам, — с готовностью ответил «Вьюн». — С меня не убудет, а Андрюша будет рад вести о том, что такая краля по нему сохнет.

— Какая я вам краля? — нахмурилась секретарша. — Все, получили деньги — исполните просьбу.

Агент, выйдя в коридор, протянул поджидавшему его там Власичу письмо и шепнул:

— Шмонайте сейф, золото должно быть там.

Когда Власич с Протасовым и Скворцовой зашли в приемную, секретарша копалась в сейфе. Даже не взглянув в сторону зашедших, она крикнула:

— Директора нет, подойдите попозже!

— А нам директор не нужен, нам нужна девушка по кличке Макарена, — громко произнес Власич и резко приказал: — Оставь сейф и садись за стол!

Опешив от окрика, она взглянула на визитеров, и, догадавшись, что попалась на уловку милиционеров, с крепко зажатым кулаком тихо опустилась в кресло.

Скворцова подошла к Макариной и, разжав ее кулак, извлекла оттуда кулон с цепочкой из желтого металла и одну серьгу из того же металла с красным камнем. Убрав волосы секретарши назад, оперативница сообщила:

— Вторая аналогичная серьга висит на мочке ее уха.

Видя такую картину, Протасов официальным голосом объявил:

— Гражданка Макарина, вы подозреваетесь в пособничестве бандитам. Мы сейчас будем проводить у вас обыск. Готовы ли вы добровольно выдать вещи и предметы, добытые преступным путем?

Секретарша, ничего не говоря, уткнулась взглядом в стол.

В ходе обыска, который проводил лично вызванный следователь прокуратуры Войтенко, в сейфе у Макариной были обнаружены еще несколько золотых украшений.

Во время следственных действий Власич отошел в сторону и стал читать письмо Макариной к Михайлову:

— Поняла, все спрячу, и на допросе тебя не выдам. Андрей, держись, я знаю, ты сильный, ты все выдержишь! Я уверена, что тебя сдала твоя Ксюша. Зря ты с ней закрутил, плохая она, вампирша. И не надо было со мной так поступать, ведь у нас же с тобой было так много планов, которые ты разрушил одним росчерком пера. Но я на тебя не держу обиду, жду, когда мы будем вместе. Целую и люблю: твоя Маша.

«Кто о чем, а эта полукриминальная особа о своей любви! — усмехнулся сыщик про себя. — Сейчас вам обоим станет не до любви и дружбы — сдавать начнете друг друга, аж шум будет стоять! И да — будете вместе, в тюрьме!»

Тем временем легендированный оперативник вручил письмо Михайловой и объяснил на словах:

— Мы сидели с вашим сыном в одной камере. Когда он узнал, что меня выпускают на волю, передал записочку для вас.

Прочитав письмо, женщина побагровела и спросила сквозь зубы:

— Что в этот раз ментам нужно? Они решили доконать нашу семью?!

— Этого я не знаю, — поднял руки вверх опер с легендой. — Вы сами разберитесь с ними, а мне дайте деньги за услугу — Андрей так велел.

Быстро сунув ему деньги, хозяйка показала на дверь:

— Можете быть свободны, я занята.

Во время этого действа Петров со своей группой и с двумя понятыми ждали на улице. Не прошло и получаса, как легендированный сотрудник покинул дом Михайловых, хозяйка вышла с сумочкой и направилась в сторону реки. Оперативники догнали ее, и Петров спросил:

— Гражданка Михайлова?

— Да, — ответила она, остановившись как вкопанная и стремительно осознавая, что затевается что-то нехорошее против нее. — Вы кто такие?

— Из милиции. Покажите вашу сумочку.

— Не имеете права! — крикнула она. — Где санкция прокурора на обыск?!

— Мы проводим не обыск, а досмотр, — ответил Петров, вырывая из рук женщины сумку. — Поглядим, что вы там храните.

Достав из сумки кончиками пальцев пистолет Макарова, он показал его понятым:

— Посмотрите: в сумке у гражданки Михайловой обнаружен пистолет Макарова, номер АД сорок один сорок семь, тысяча девятьсот пятьдесят пятый год.

— Это не мой пистолет! — крикнула женщина. — Вы его мне подложили!

— Ну, это вы объясните суду, — ухмыльнулся Петров. — Незаконное хранение и ношение огнестрельного оружия вам уже обеспечено, получите свои пять лет и прямиком в Плишкино (женская колония в Иркутской области).

— Ничего я не хранила! — взвыла Михайлова. — Вы ответите за фальсификацию!

— Правильно, хранил ваш сын, а вы носили, — усмехнулся опер. — Как ни крути — все равно пять лет колонии.

Женщина стала истерично кричать, угрожая оперативникам большими неприятностями, с которыми им еще не приходилось сталкиваться, посылая проклятия, сдобренные отборным матом, от которого вяли уши не только гражданских лиц, привлеченных в качестве понятых, но и видавших виды милиционеров.

Два оперативника взяли ее под руки и повели к машине.

К тому времени, когда оперативники с задержанными женщинами вернулись в управление, Карпухин и Арзамасов, а затем и Каверин, осознав безысходность положения, стали давать признательные показания и, вкупе с показаниями гражданки Макариной, которая продержалась недолго и стала сдавать своих бывших дружков, постепенно стала вырисовываться картина становления одной из самых кровожадных банд, коих на обломках бывшего Советского Союза развелось великое множество.

Часть четвертая

Зарождение банды и ее злодеяния.

Могила в лесу

1

Однажды, это было года три назад, к одному успешному предпринимателю Михайлову явился его давний друг, который давно уже крутился среди криминалитета. Поговорили, попили марочного коньяка, повспоминали молодые годы. Перед тем, как уйти, друг спросил:

— Почему в приемной держишь старушку?

— Она не старушка, — помотал головой Михайлов. — Ей не более сорока.

— Ну, старушка же, — хохотнул гость. — Какой уважающий себя бизнесмен держит в секретарях женщину, у которой все позади? Поверь мне: твой бизнес пойдет гораздо лучше, если ты посадишь на ее место молоденькую и красивую секретаршу. Посмотри, что творится в Москве — там сплошь и рядом красивые секретарши при бонзах бизнеса и предпринимательства.

— И ты хочешь кого-то предложить? — сыто икнул директор базы.

— Да хотя бы мою дочь. Она пока сидит без дела, работа секретаря как раз по ней.

— Ну, приведи ее ко мне — посмотрим, побеседуем.

— А что ее приводить — она девушка самостоятельная, сама придет, только назначь время.

— Завтра в десять. Пойдет?

— Добро, в десять будет.

— Как ее зовут?

— Машенька.

Так двадцатилетняя Макарина Мария, она же Макарена, стала секретаршей у Михайлова. Вскоре она познакомилась с сыном директора, которого звали Андреем, а в кругу друзей Михасем. Между молодыми людьми стали складываться отношения, и, как-то раз парень познакомил свою девушку с друзьями. С этого времени Маша стала понимать, что парни занимаются не совсем законной деятельностью и что всеми руководит Айсин Василий по кличке Айсман, который чуть более года назад освободился из колонии. Собравшись вместе, парни при ней запросто разговаривали о своих «подвигах», о том, что они нападают и убивают водителей такси. Она воспринимала эти жуткие откровения своих новых друзей легко и непринужденно, считая их настоящими героями, этакими робингудами, крутыми парнями, восстанавливающими справедливость.

Девушка в душе мечтала, что Андрей когда-нибудь сядет вместо отца, и тогда она станет полноправной хозяйкой империи, выстроенной в прошлом крупным партийным руководителем Михайловым Радомиром Максимовичем, за бесценок купившим бывшую советскую промтоварную базу с огромными хозяйственными и складскими помещениями. Масло в огонь ее мечтаний подлил собственный отец, который, узнав о том, что дочь сблизилась с сыном его друга, в силу своей криминальной натуры, посоветовал:

— Держи этого парня поближе к себе. Придет время, и мы отожмем их бизнес в нашу пользу.

Однажды летом, после вечера, устроенного на даче у родителей Карпухина, расположенной в тринадцати километрах от города, Андрей застал свою девушку в постели с Кавериным Виктором. Были разборки, чуть не дошедшие до поножовщины, но, появившийся вовремя главарь банды остановил конфликт и заставил парней пожать друг другу руки.

— Если еще раз увижу, что из-за бабы устраиваете кипиш — голову оторву! — жестко предупредил он своих дружков. — Покажите свою удаль во время дела, а не в постели!

После этого случая Андрей заметно охладел к девушке, но продолжал за ней ухаживать и даже дарить подарки и приглашать в рестораны. Она, сознавая свою вину, пыталась угождать ему во всем, но ее навязчивость все чаще и чаще стала раздражать его.

Айсин взял себе в привычку требовать от членов банды, чтобы каждый подыскивал потенциальную жертву для нападения, и чтобы эта жертва была при деньгах. Когда очередь дошла до Андрея, он ничего лучше не придумал, как обратиться к своей возлюбленной:

— Маша, кто из богатых ходит к моему отцу?

— Много таких, — ответила она. — Директора магазинов, у которых денег куры не клюют.

— Нет, у них охрана, а мне нужно кого-то из одиноких.

— Есть такая, — ответила девушка, немного подумав. — Я не хотела тебе говорить об этом, но за ней ухаживает твой отец.

— Кто?! — удивленно воскликнул парень. — За кем мой батя, кроме матери, ухаживает?!

— За той женщиной, из-за которой в Новом году был скандал. Она сказочно богата.

— Был скандал, помню, — прищурил глаза Андрей. — Ну-ка, назови мне ее имя и адрес проживания.

Когда девушка назвала фамилию женщины и место ее проживания, парень поинтересовался:

— Откуда тебе это известно?

— Очень просто, — ответила она. — В китайском коммутаторе, который установили в прошлом году, множество кнопок, и среди них есть одна, нажав которую, можно слышать все, что творится у твоего отца в кабинете. Андрей, ты только отцу об этом не рассказывай.

— А он знает, что есть такая кнопка?

— Нет, не знает. Я решила сегодня тебе признаться, потому что я люблю тебя и хочу, чтобы мы когда-нибудь вместе продолжили дело твоего отца.

— Рано хоронить моего батю, — проговорил парень и спросил: — Что ты слышала через этот коммутатор?

— Слышала, как он любезничал с этой женщиной, слышала, как она хотела… она хотела… забыла это слово… Ах, да, вспомнила! Она хотела инвестировать свои сбережения в дело твоего отца, говорила, что у нее около пятидесяти тысяч долларов.

— Пятьдесят тысяч долларов! — поразился парень. — И что сказал ей отец?

— Он предложил подождать полгода, когда наступит благоприятный момент для вложения денег.

— А где она хранит деньги?

— Этого я не знаю, но, вероятно, дома.

— Почему так думаешь?

— Потому что она всегда расплачивается наличкой. Дает прямо в руки директору. Если бы ее деньги были в банке, она проводила бы оплату через него.

Когда Андрей рассказал об этом Айсину, тот загорелся идеей ограбить богатую коммерсантку. После недолгого совета со своими подельниками, главарь вынес решение:

— Выкрадем ее, увезем в лес и будем выпытывать, где у нее деньги.

— А как ее украдем? — спросил Арзамасов. — Она же добровольно не поедет с нами.

— По пути домой или на работу, — ответил Айсин. — Андрей, ты пригласишь ее сесть в машину, скажешь, что отец срочно требует ее к себе, поскольку наклевывается хорошая финансовая операция, где с выгодой можно вложить деньги.

— Айс, а она же потом заявит на меня в милицию, — высказал свои опасения Андрей.

Главарь только ухмыльнулся:

— Ты что, хочешь отпустить ее живую? За пятьдесят штук баксов ее оставлять в живых нельзя.

— Понял, — с дрожью в голосе проронил парень. — Вопрос только в том, как ее выкрасть, чтобы никто не обратил внимания.

— Вот и думай над этим, — приказал Айсин. — Даю три дня, за это время ты должен четко представить, как провернуть эту операцию.

В первый день Андрей с утра был во дворе дома, где жила Кухтина и наблюдал, как она уходит на работу. Вечером он издалека сопроводил ее с рынка до дома. На второй день картина была такой же, и на третий день ничего не изменилось в распорядке ее дня.

Этим же вечером он выложил свой план главарю:

— Айс, давай сделаем так: утром будет сложно незаметно ее захватить, так как на улице много людей, и все спешат на работу. Она возвращается домой около восьми вечера, в это время улицы почти пусты, можно спокойно посадить ее в машину, а если будет сопротивляться, то затолкать и силой — никто не заметит. Мы будем ждать ее на подходе к своему дому, я уже подобрал укромное место подальше от лишних глаз, госномер с машины на всякий случай сниму.

— Отлично, дело провернем завтра вечером, — решил главарь. — С тобой в машине будут Тишка и Кавер, а мы втроем будем ждать вас на даче.

До трагедии оставалось чуть более суток.

2

Симона проснулась в семь утра. Настроение было хорошее, она сделала зарядку, а затем, приняв контрастный душ, долго стояла нагой перед зеркалом, любуясь своим стройным телом, которое могло дать фору фигуре любой молоденькой девушки. Несмотря на возраст, рождение двух детей, Симона действительно выглядела потрясающе, и не зря мужчины пали к ее ногам, коих у нее было не мало. Со Свиридовым она завела отношения только из меркантильных интересов, такая же история случилась и с Михайловым. Она познала любовь и директора рынка Гаврилкина, того самого Жоры, который позже помог ее дочери Ксении. Но это была мимолетная любовь, не претендующая на долгие и крепкие отношения…

Удовлетворенно хлопнув себя по бедрам, Симона оделась и, позавтракав омлетом, вышла из дома. Проработав весь день, она убралась и, закрыв торговую точку, отправилась домой. Когда она подходила к дому, ее окликнули. Она оглянулась и увидела парня, в котором едва узнала сына директора базы. На ее вопросительный взгляд парень ответил:

— Симона Гавриловна, отец срочно требует вас к себе. Появились какие-то перспективы в финансировании очень доходного проекта, и дело не терпит отлагательств.

— Мне с тобой ехать? — удивленно вскинула она голову. — Ведь рабочий день давно уже закончился.

— Отец ждет, — настойчиво повторил парень. — Садитесь в машину, поехали.

Немного поколебавшись, она села на заднее сиденье машины, где уже находился какой-то парень. Следом за ней, толкнув ее в плечо, в салон вломился невесть откуда взявшийся третий парень, и она оказалась зажатой с двух сторон молодыми людьми, настроенными явно недружелюбно в отношении нее.

Машина, за руль которой сел сын директора, резко рванула с места. Почувствовав неладное, Симона спросила водителя:

— Тебя, по-моему, зовут Андрей? Почему твои друзья такие грубые?

Водитель, ничего не говоря, нажал на педаль акселератора.

Когда машина выехала за город и направилась совсем в другую сторону, женщину охватила паника, и она взмолилась:

— Ребята, оставьте меня здесь, никуда я не поеду, у меня дела…

— Ты уже едешь, назад пути нет, — хохотнул один из парней и положил руку на ее плечо. — Сейчас приедем в одно местечко, там и позабавимся тобой.

— Как ты со мной разговариваешь, молодой человек?! — возмущенно воскликнула она. — Я тебе в матери гожусь!

— Замолкни, мать твою! — процедил сквозь зубы парень и наотмашь ударил ее ладонью по лицу. — Еще раз раскроешь пасть, задушу прямо в машине!

На даче их поджидал главарь с двумя своими подельниками и сразу же предложил Симоне:

— Будешь жить, если поделишься деньгами.

— Какие деньги? — вся дрожа, промолвила она. — Нет у меня денег.

Айсин резко схватил ее за горло и злобно процедил:

— А пятьдесят тысяч баксов? Где ты их схоронила?

— Откуда у меня такие большие деньги? — всхлипнула она. — Все деньги потратила на покупку квартиры.

— Врешь, сука! — Айсин несколько раз ударил женщину по лицу и по телу. — А то, что хотела вложить деньги в доходное дело? Мы все знаем — лучше расстаться с деньгами, чем с жизнью!

— Ладно, выдам я вам деньги, — наконец сдалась женщина. — Но вы же меня все равно не отпустите.

— Отпустим, отпустим, зачем ты нам нужна? — Главарь великодушно похлопал ее по щекам. — Только скажи, где лежат деньги.

— Поехали ко мне домой, я выдам.

— Нет, тетя, так дело не пойдет, — помахал пальцем Айсин. — Дай нам ключи, мы сами заберем, а потом отпустим тебя.

— Вы меня не отпустите, — воспротивилась она. — Испугаетесь, что заявлю в милицию. Обещаю, что никуда обращаться не буду — черт с ним, с этими деньгами, жизнь дороже.

— Что она тут торгуется? — вскипел Тишка и, отобрав у Симоны сумочку, достал связку ключей с брелком со скорпионом. — Где находятся деньги?!

— В зале в комоде, — обреченно выдохнула она.

— Поступаем так, — распорядился главарь. — Я, Михась, Кавер и Карпуха едем за деньгами, а вы тут охраняйте ее. Приедем и определимся с ней.

Тут, заметив на женщине золотые украшения, он приказал:

— Тишка, сними с нее все золото и отдай Михасю. Пусть он подарит своей девушке за труды.

— Зачем забираете золото?! — крикнула женщина. — Нет, вы не собираетесь меня оставлять в живых!

Под покровом ночи бандиты проникли в квартиру Кухтиной, в комоде нашли небольшую сумму денег и, обшарив все вокруг, злые вернулись на дачу, чтобы добиться у женщины признания, где она спрятала деньги. Их встретил озадаченный Арзамасов, который сообщил:

— Тишка нечаянно убил бабу.

— Как убил?! — грозно спросил главарь. — Почему нас не дождался?!

— Хотел с ней поиграть в любовь, а она стала сопротивляться, он ее и задушил. Случайно задушил, не хотел он ее убивать.

— Козлы! — крикнул Айсин. — Она нам все наврала, а вы ее убили! Как сейчас найти эти деньги?! Где Тишка?!

— В лесу копает могилу.

— А труп где?!

— В сарае.

— Сволочи! — разорялся главарь. — Все испортили, дебилы!

Бандиты стали пить водку, в это время пришел запыхавшийся Тишка, который, увидев главаря, радостно поинтересовался:

— Нашлись баксы?

Айсин подскочил к нему и, схватив его за ворот куртки, заорал:

— Почему не дождался нас, паскуда гребучая! Она лажу прогнала, где теперь искать ее деньги?!

— Извини, Айс, получилось непроизвольно, — виновато выронил бандит. — Надо было сразу ее дожать. Повесить за ноги — все бы рассказала.

— Дебил! — сквозь зубы проговорил главарь. — Теперь хорони ее сам!

— Яма уже выкопана, сейчас с Юрком потащим ее туда.

На следующий день Андрей, встретившись с Макариной, подарил ей кулон и серьги, снятые с Кухтиной. Примерив на себя украшения, она поинтересовалась:

— А деньги?

— Деньги не нашлись, — сокрушенно вздохнул бандит. — Везде поискали, но нигде их нет. Наверное, хранила в другом месте или все-таки в банке.

— Да не может быть! — воскликнула она и, подозрительно поглядывая на парня, спросила: — Андрей, ты не обманываешь меня?

— Да нет же! — сердито бросил парень. — Че я буду тебя обманывать?!

— Ладно, верю, — смягчилась девушка. — Надо думать, как найти ее деньги.

Через несколько дней, когда к директору пришел милиционер, она нажала свою тайную кнопку и услышала о том, что деньги у Кухтиной пропали бесследно, в банке их нет, во время обыска в квартире не обнаружены.

Она позвонила Андрею и сообщила об этом, а тот рассказал Айсину. Главарь, недобро усмехнувшись, достал связку ключей Кухтиной, отстегнул от нее брелок со скорпионом и положил себе в карман. Повертев ключи в руках, он подбросил их наверх.

— Михась, лови! — крикнул он. — Косяк твой, что деньги не нашлись. Поэтому ночью сходи в квартиру этой женщины и хорошенько облазь везде и всюду, ищи тайник. Деньги должны быть где-то там.

Ночью Андрей пытался проникнуть в квартиру, но, услышав с той стороны двери чей-то голос, убежал, подумав, что там заселились другие жильцы.

Узнав об этом, Айсин повторил:

— Косяк твой, ищи нового «клиента».

Андрей снова обратился к Маше, и та подсказала:

— Есть такая Сенцова. Она тоже богатая и одинокая женщина.

В этот раз на дело пошли Тишка и Юрок, как провинившиеся из-за преждевременного убийства заложницы, а также Андрей, как инициатор нападения. Бандиты постучались к женщине, когда та, утомленная тяжелой работой, видела седьмой сон. Разбуженная посреди ночи, она подошла к двери и спросила, кто ее беспокоит, на что получила ответ, что это курьер от Михайлова разносит подарки клиентам в честь годовщины открытия фирмы. Ничего не подозревающая женщина открыла дверь и, когда в квартиру вломились три молодых парня, в одном из которых она узнала сына директора, было уже поздно жалеть об опрометчивости. После безуспешного поиска крупной суммы денег, Тишка задушил женщину брючным ремнем, найденным там же в квартире. Бандитам достались крохи, на которые можно было покутить от силы одну ночь в ресторане.

Главарь был взбешен.

— Хватит трупов! — кричал он. — Уже замочили двух баб, а денег взяли — с гулькин нос! Все, прекращаем работать по бомбилам и коммерсанткам, надо заняться более существенными делами!

Банда стала искать прибыльное дело, и на небосклоне появился молодой китаец Лу Синь, который стал наводить бандитов на своих земляков. Первый же налет, в результате которого был добыт целый баул денег, окрылил бандитов, и они начали готовиться к следующим нападениям на выходцев из Поднебесной, у которых, казалось, сосредоточены все деньги города.

Через месяц, случайно встретившись взглядом с Ксенией, Андрей отметил про себя, что та довольно хороша собой и не помешало бы с ней познакомиться. Подумал и забыл. Вторая их встреча под Новый год определила судьбу их отношений — в груди у парня зародилось что-то наподобие любви. Маша, со своей холодной красотой, мечта многих мужчин, давно уже опостылела ему. Обычно, увидев подобную девушку, Андрей, как и многие молодые люди, раньше говорил со вздохом: «А ведь кому-то она уже надоела». Теперь это коснулось его, когда он стал тяготиться девушкой, внешность которой могла бы украсить страницу любого глянцевого журнала. А в Ксении Андрею нравилось все. Ее скромность и простота души, исходящие от нее уют и тепло, не вызывающая красота и добрая улыбка на лице все сильнее затягивали его. Встретившись с ней, он поймал себя на том, что хочет уйти из банды, но это была неосуществимая идея — оттуда можно было уйти только в могилу.

Иногда на Андрея накатывала щемящая грусть, его грызла совесть, что он стал участником убийства мамы его любимой девушки, временами он хотел даже сознаться ей во всем, но тотчас же отбрасывал эти мысли прочь, представив последствие такого признания, которое могло стоить им обоим жизни. Даже узнав о том, что девушка беременна, он не проявил особой радости, осознавая, что при сложившемся положении ребенок будет только обузой, и надо ждать того момента, когда он уйдет из банды, чтобы начать новую жизнь…

В последнее время наклевывалось интересное дело. Лу Синь донес до банды, что есть богатый китаец, который собирает деньги с земляков, чтобы вывезти за границу.

— На меня земляки уже косятся, подозревают, что я наводчик, — высказал он свои опасения Айсину, — поэтому я уеду во Владивосток, и в это время вы нападете на этого китайца. Так никто не сможет меня обвинить, что я навел вас на него.

В день запланированного нападения бандиты условились в девять часов вечера встретиться в квартире у Тишки. Четверо из них безуспешно прождали главаря банды и Карпухина до двух часов ночи и, подумав, что нападение нынче ночью отменяется, решили разойтись. Михайлов довез друзей до дома Каверина, где они собирались пить пиво и играть в карты, а сам поехал к Ксении, где и был задержан операми Власичем и Петровым.

3

Ксения в эту ночь не спала. Она, лежа в постели, прислушивалась к каждому шороху, доносящемуся из ее квартиры, где в засаде сидели оперативники. В три часа ночи послышался шум открывающейся двери, а затем грохот падающего тела и крики людей. Она, вскочив с постели, подбежала к соседке и потрясла ее за плечи:

— Вероника, его поймали!

Женщина встала с постели и приложила ухо к смежной стене и, прислушавшись, удовлетворенно выдохнула:

— Его прихлопнули как миленького.

— Как это прихлопнули? — испуганно выдохнула девушка. — Убили?

— Да нет, живой, — махнула рукой женщина. — Они с ним о чем-то разговаривают. Если был бы выстрел, весь дом проснулся бы.

Ксения скривила лицо и стала плакать:

— Что теперь будет с Андреем?

— Как что? Посадят на долгие годы. Ксюша, ты его не жалей, он ведь убил твою маму, мог и тебя убить, так что успокойся и ложись спать. Завтра позвонят из милиции и все нам расскажут.

— Он не мог убить мою маму, — сквозь слезы произнесла она. — Ее мог убить только Тишка. Тетя Вероника, вы бы видели, какие глаза у этого отморозка — он настоящий убийца.

— Видеть их не желаю, — поворчала женщина. — Все они одним миром мазаны.

— Нет, тетя Вероника, Андрей не такой! — остервенело возразила Ксения. — Его мучила совесть, он хотел признаться мне во всем.

— Какая может быть совесть у этих людей? — зевнула женщина. — Ксюша, давай на боковую, утро вечера мудренее.

Девушка так и не уснула до утра, тихо плача на своей кровати.

Рано утром позвонил Власич и бодрым голосом осведомился у Вероники:

— Как спали, дорогие мои женщины?

— Какой может быть сон? Ксюша до сих пор плачет.

— Понимаю. Передайте ей, что Андрея мы задержали.

— Слышали через стену, как вы его задержали. Признается, как убивал Симону?

— Пока нет. Наши задержали всех его дружков, и я надеюсь, что кто-то все равно заговорит.

— Нам можно выйти из дома?

— Да, можете жить обычной жизнью. Ключи от квартиры Ксении я вечером занесу.

— Заходите, будем ждать. Хочется послушать новостей.

Вечером пришел Власич, вернул Ксении ключи и быстро попив чай, поспешил на работу, пообещав позвонить, как только получит интересную информацию.

Он позвонил вечером следующего дня и, когда Вероника подняла трубку, спросил:

— Ксения не спит?

— Нет, сидит, читает книгу.

— Позовите ее к телефону.

— Что-то случилось?

— Передайте ей трубку, — повторил сыщик. — Я ей все объясню.

Когда девушка взяла трубку, Власич сообщил:

— Ксения, крепись. Мы знаем последние минуты жизни твоей мамы.

Она выронила трубку на пол и, если бы не Вероника, которая вовремя поддержала ее, упала бы следом.

Усадив девушку на диванчик, Вероника подняла трубку и спросила:

— Нашли ее?

— Пока нет, но нам известны все обстоятельства ее убийства и примерное месторасположение захоронения. Убил ее бандит по кличке Тишка.

— Тишка?! — удивленно воскликнула женщина. — И Ксения все время талдычит, что маму мог убить только Тишка!

— Да, он и убил. Завтра с утра мы едем проводить поисковые мероприятия. Я позвоню.

— Ждем известий. Слава Богу, Ксения хоть похоронит мать по-человечески!

Дача Карпухиных представляла из себя довольно большой дом на несколько комнат, баню, летний домик и сарай. Родители Виктора, построив дачу, жили там первые три года в летнее время, а потом перестали появляться, отдав ее на откуп своему сыну, который быстро превратил жилье в лежбище для бандитов. Здесь они собирались, чтобы обсудить возникшие проблемы, делились впечатлениями от совершенных преступлений, жарили шашлыки, приводили девушек, устраивали оргии с распитием спиртных напитков и прочее. С заднего двора дача примыкала к густому лесу, где сыщикам предстояло найти могилу Кухтиной. Тишка пока молчал, поэтому сыщики взяли с собой Арзамасова, который вызвался показать место захоронения жертвы.

— Постараюсь найти, где ее закопали, — пообещал он сыщикам. — Точно не помню, но где-то метров триста от дачи. Труп завернули в байковое одеяло синего цвета.

Весенний лес еще не покрылся зеленью, местами лежал нерастаявший снег, под ногами хлюпала вода. Арзамасов нашел еле заметную тропинку и, представив себя в той роковой ночи, изрек:

— По-моему, шли по этой дорожке. Я шел сзади и держал ее за ноги. Еще ветки хлестали меня по лицу.

— Юрок, а какие-нибудь приметы местности помнишь? — спросил бандита сыщик. — Большое дерево или валежник?..

— Сейчас лес голый, а тогда все цвело, — развел руками парень. — Были молодые деревья… Нет, точно не могу сказать.

Углубившись в лес на триста метров, сыщики стали прочесывать местность, и их старания увенчались успехом.

— Что-то есть! — крикнул Петров. — Свежевскопанная земля!

Борис был охотником-следопытом, поэтому безошибочно определил, что присыпанный сверху прошлогодней хвоей небольшой бугорок земли является рукотворным.

Все собрались вокруг холмика, и Власич спросил:

— Юрок, глубоко закопали?

— Нет, не глубоко, — помотал головой бандит. — От силы полметра.

Сыщик попинал землю над холмиком и сказал:

— Земля еще не оттаявшая, нужен лом или кайло.

— Кайло на даче имеется, — с готовностью ответил Арзамасов. — Я видел в сарае и лом.

— Слушай, Юрок, может быть, вы тут массово хоронили людей? — толкнув бандита в бок, спросил Петров. — Уж больно хорошо ты разбираешься, где у хозяев находятся шанцевые инструменты.

— Нет, она единственная, — помотал головой бандит. — Тишка дурак прикончил ее.

— Так вы же не собирались ее отпускать живой, — усмехнулся Петров. — Все равно бы убили.

— Может быть, — пожал плечами Арзамасов. — Но это все решал бы Айс.

Вскоре с дачи были доставлены лопаты, кайло и лом, и Власич приказал бандиту:

— Ты закапывал, ты и раскопай.

Поковырявшись лопатой в земле, которая действительно оказалась мерзлой, парень взялся за кайло. Хотя земля была еще не оттаявшей, но от весеннего солнца стала рыхлой, поэтому бандиту пришлось поработать недолго — показалось байковое одеяло синего цвета.

Пощупав одеяло, Власич объявил:

— На этом прекращаем поисковые мероприятия, дождемся прибытия следователя прокуратуры и судебного медика.

Следователя прокуратуры и судебного медика с криминалистом сыщики ждали полдня. За это время они растопили на даче печку, вскипятили чай, в шкафу нашли сахар и печенье.

Когда прибыла группа, уже вечерело. Войтенко, приглядевшись к торчащему из-под земли одеялу, приказал:

— Приступайте к вскрытию захоронения.

Вскоре труп был извлечен из ямы. Это была женщина без одежды, которая успела испортиться и почернеть. Несмотря на то, что ее плоть была замерзшей, от нее исходил слабый гнилостный запах.

Судебный медик, очистив шею женщины от земли и листьев, сообщил:

— На ней удавка из плетеного с бисером ремня.

Арзамасов наклонился к трупу, разглядывая удавку и произнес с содроганием:

— Это ремень Тишки. Дембельский, из армии.

— Теперь-то Тишка не отвертится, — зловеще усмехнулся Петров. — «Вышку» (высшее мера наказания) себе он обеспечил.

Группа вернулась в город поздно вечером. Протасов, узнав об обнаружении трупа, долго и крепко тряс руку Власича:

— Молодцы, сейчас дело пойдет веселее! Кроме Айсина и Михайлова все дают признательные показания!

— И этих дожмем, — с улыбкой ответил сыщик. — По моим подсчетам за ними шесть трупов.

— Да, шесть, — кивнул старший. — Четыре частных извозчика и две женщины. Также пять нападений на китайцев. Кстати, китайца Сеньку задержали во Владивостоке, завтра за ним едут наши опера.

— Сколько нервов потрепала нам эта банда! — воскликнул сыщик. — Но сколько веревочке ни виться, конец ее прекрасен!

Несмотря на усталость и желание добраться до постели, чтобы свалиться мертвым сном, Власич решил посетить Ксению и рассказать ей, как закончил жизнь ее самый близкий и родной человек.

Когда сыщик постучался к Хромовой, та открыла дверь и приложила палец к губам, шепнув:

— Говорите тише, Ксюшенька только что уснула. Всю ночь не спала, плакала.

Тихо пробравшись на кухню, сыщик сообщил женщине:

— Нашли ее. В лесу, закопанную под землей.

— Свят, свят, свят! — перекрестилась женщина, испуганно бросив взгляд мимо сыщика в сторону двери кухни.

Сыщик резко обернулся: в проеме двери, упершись в косяк, стояла Ксения.

Вероника подскочила к девушке, взяв ее под руку, повела и посадила за стол.

— Ксюшенька, проснулась? Я думала, что будешь спать до утра…

— Нашли маму? — твердым голосом спросила она опера.

— Да Ксения, нашли. Была под землей в лесу, сейчас находится в морге.

Ни один нерв не дрогнул на лице девушки. Она тем же твердым голосом спросила:

— Ее убил Тишка?

— Да, он.

— Зачем?

— Как тебе сказать, Ксения… Ты все равно узнаешь об этом во время суда, поэтому скажу как есть: Тишка ее хотел изнасиловать, она оказала сопротивление, тогда он брючным ремнем задушил ее. А довел ли он свой умысел до конца, выяснит экспертиза.

— А где в это время был Андрей? Он участвовал в убийстве мамы?

— Нет, в это время Андрей с тремя своими дружками искали деньги у мамы в квартире. Они оставили маму под охраной этого Тишки и Юрка. Деньги так и не нашли.

— Как они оставили ее с Тишкой?! — вскрикнула она, испугав тем самым Хромову. — Он же настоящий убийца, будь его воля, он бы и меня убил!

— Ну, это будем выяснять у главаря банды. Мне кажется, что они ее в любом случае не оставили бы в живых.

— А какова роль Андрея в этом деле?

Сыщик по глазам девушки угадал, что она хочет услышать от него слова, хоть как-то оправдывающие Андрея, что он не причастен к убийству мамы, во всем произошедшем виноваты его друзья, а он не имел возможности предотвратить преступление.

«Лучше горькая правда, чем сладкая ложь», — промелькнуло в голове у сыщика, и он решил беспристрастно изложить «заслугу» Михайлова-младшего в произошедшей трагедии.

— Андрей является ключевой фигурой в убийстве, — стал рассказывать Власич. — Он через секретаря Михайлова добыл сведения о том, что твоя мама накопила большую сумму денег и хотела инвестировать в выгодное дело. Узнав об этом, Андрей передал эту информацию главарю банды Айсману, и тот приказал ему заманить маму в машину и привезти ее на дачу Карпухи, что он и сделал. Перед тем, как поехать за деньгами, Айсман приказал снять золотые украшения с мамы и передать их Андрею, чтобы тот подарил Машеньке за предоставленные сведения. Секретаря мы задержали, все золото изъято…

— Вот, сука! — воскликнула Вероника, прервав оперативника на полуслове. — Она мне сразу не понравилась!..

— …бандиты деньги не нашли, — продолжил Власич, сделав знак рукой женщине, чтобы та не мешала. — Когда я, в поисках твоей мамы был у Михайлова, Машенька подслушала наш разговор о том, что деньги матери так и не обнаружены и сообщила об этом Андрею, и он попытался проникнуть в квартиру, где ты в первый раз решила переночевать и вспугнула преступника. Теперь, Ксения, сама решай, виноват или нет твой Андрей, но чисто с юридической точки зрения он соучастник убийства.

Девушка слушала рассказ оперативника с каменным лицом.

«Все слезы выплакала, — подумал сыщик. — Ей бы поплакать, выплеснуть свое горе наружу».

Как бы угадав его мысли, Вероника прижала голову девушки к груди и промолвила:

— Ксюшенька, поплачь немного, тебе станет легче.

Освободившись из объятий женщины, Ксения спросила:

— Сколько ему дадут?

— Думаю, не менее десяти лет он получит, — ответил опер. — Хотя, за ними убийства таксистов и еще одной женщины, так что могут и расстрелять.

— И правильно сделают! — воскликнула Вероника. — Столько людей убить и наслаждаться жизнью?! Бедная Симона, за что ее так жестоко?!

Тут, наконец, девушка стала рыдать. Вероника прижала ее к себе и приговаривала:

— Доча, все у тебя будет хорошо. По-человечески похоронишь свою маму, родишь ребенка, найдешь мужа хорошего, богатого, и все у тебя будет прекрасно. Надо как-то пережить это горе, тебе сильно не надо нервничать, чтобы ребенок родился здоровым.

— Это все мама, она через Скорпиона подсказала мне имя убийцы, — сквозь слезы всхлипнула девушка. — Никогда не прощу Андрею смерть моей мамы!

Заключение

Прошел месяц. Бандиты сидели крепко. Следователь Войтенко определил роль каждого в совершенных им злодеяниях, и у него вырисовывался окончательный контур обвинительного заключения. Но до суда было еще далеко; сыщики во всем помогали ему.

Ксения увезла маму в Иркутск и похоронила на Радищевском кладбище недалеко от места проживания бабушки.

На похоронах присутствовал Свиридов, которому Ксения сообщила о предстоящих проводах.

— Ксения, я думал, что отправляю Симону в спокойное место, где нет такого беспредельного разгула преступности, как в Иркутске, — с чувством вины объяснил он девушке, отозвав ее в сторону. — Но кто знал-то, что все так получится?

— Я тоже так думала, пока не приютила у себя убийцу матери, — ответила ей Ксения. — Не терзайте себя, вашей вины тут нет.

Вручив девушке конверт с деньгами и шепнув: «Это моя память о Симоне», Свиридов покинул кладбище.

Приезжал и брат Юрий, которому дали краткосрочный отпуск в связи с похоронами мамы — осенью ему предстояла демобилизация, а отца Ксения так и не дождалась, хотя и оставила ему записку на двери его квартиры.

Послушав рассказ внучки и узнав, что она находится в положении, бабушка погладила ее, как в детстве, по голове и промолвила:

— Внученька, правильно, что решила родить, ребенок ни в чем не виноват и не отвечает за грехи родителей. На днях мы с тобой сходим в церковь.

— Я сама думала об этом, чтобы посетить церковь, — ответила Ксения. — Но мне надо обратно в Якутск, по приезде обязательно сходим, я уже готова креститься.

— Говорила я твоей маме, чтобы тебя крестила в младенчестве, а она все тянула, — поворчала женщина. — Сама-то она крещенная была — я постаралась.

— Знаю, бабушка, ты мне об этом рассказывала, — кивнула внучка. — Договорились — по приезде идем в церковь.

— А что ты будешь делать в этом Якутске, будучи беременной? — спросила женщина. — Лучше бы оставалась, родила ребенка, потом только поехала.

— Нет, бабушка, мне надо уладить там все свои дела. Ближе к осени вернусь и буду рожать здесь.

— Хорошо, внученька, тебе решать, — бабушка поцеловала ее в лоб, — только обязательно вернись.

Вернувшись в Якутск, Ксения до конца продала весь оставшийся товар, а затем закрыла торговую точку и дала объявление в газету о продаже своей квартиры. Узнав об этом, Вероника попросила:

— Ксюша, продай мне шифоньер, который купила твоя мама. Он мне так нравится, зачем его продавать вместе с квартирой?

— Да возьмите просто так, забесплатно, — ответила девушка. — Зачем мне этот шифоньер?

— Ой, спасибо! — обрадовалась женщина. — На днях попрошу своего брата, чтобы он разобрал его и перенес ко мне.

На следующий день пришел Артур и стал разбирать большой трехстворчатый шифоньер, а Ксения с Вероникой в квартире у последней пили чай. Вскоре пришел озадаченный брат хозяйки и позвал девушку:

— Ксения, пойдем, я что-то нашел.

Ничего не понимающая девушка последовала за Артуром, Вероника поспешила за ними.

То, что увидела девушка, повергло ее в шок: на полу, рядом с полуразобранным шифоньером лежала старая сумочка мамы, она ее узнала сразу, откуда проглядывали пачки долларов.

— Вот, в шифоньере было двойное дно, оттуда и достал, — объяснил мужчина. — Сам сейчас пребываю в шоке…

Девушка взяла сумку и высыпала содержимое на стол. Пять пачек долларов, обтянутых резинкой, паспорт матери, какие-то документы лежали перед ней, и она, плохо соображая, что случилось, оцепенело взирала на наследие матери.

Наконец, очнувшись, она спросила Артура:

— Что за двойное дно?

— Поди, посмотри, — подозвал ее мужчина. — Вот видишь родное дно?

— Да, вижу, — кивнула она.

— Мама где-то попросила вырезать такую же плиту и положила сверху, и никто не догадается, что есть второе дно.

— Надо вызвать милицию, — предложила Ксения. — Это, наверное, относится к делу.

— Лучше не надо, — помотала головой Вероника. — Они присвоят твои деньги.

— Нет, надо вызвать, — решительно сказала Ксения и взялась за телефон. — Вызовем нашего милиционера.

Вскоре прибыл Власич и, удивленно свистнув от вида такого богатства, спросил:

— Сколько там долларов?

— Не знаем, ждали вас, не трогали, — ответила девушка.

— Посчитайте, — приказал он.

После подсчета Вероника сообщила:

— Сорок семь тысяч долларов.

— Вот так-то, дорогие мои женщины, — с сожалением проговорил сыщик. — Для меня непростительно не обнаружить такой тайник тогда во время осмотра квартиры. Что ж, будем учиться на своих ошибках.

— Вряд-ли кто-то обнаружил бы, — успокоил его Артур. — Даже я, который разбирал мебель, — и то до конца не знал, что дно-то двойное.

— Может быть, это к лучшему, — поддакивала брату Вероника. — Деньги остались целее.

— Что теперь нам делать? — спросила Ксения сыщика. — Вы все заберете с собой?

— Сейчас посоветуюсь с Войтенко, — ответил сыщик. — Он и решит, как поступить с находкой.

Следователь прокуратуры, послушав доклад сыщика, распорядился:

— Оформи протокол и сразу же под расписку верни все доллары потерпевшей, они не пойдут в качестве вещественного доказательства. А вот паспорт убитой прихвати с собой, я его приобщу к уголовному делу.

Вечером, попивая чай у Вероники, Ксения поделилась мыслями:

— Мама меня просто так не оставила бы в беде. Она послала мне знак через Скорпиона, что связывать свою жизнь с Андреем не стоит, а также в конечном итоге обогатила меня. Сейчас все финансовые вопросы, которые висели над головой нашей семьи как дамоклов меч, сняты. И вашу доброту не забуду, оставлю вам немного из маминых денег.

— Ну зачем? — махнула рукой женщина. — Тебе сейчас эти деньги ой как нужны.

— Я сказала, что оставлю, значит оставлю, — твердо выговорила девушка. — Мама велела бы мне так поступить.

— Спасибо тебе, Симона, — прошептала женщина, незаметно смахнув слезу.

В декабре состоялся суд над бандой Айсмана, который закончился в январе следующего года. Ксении на суде не было, поскольку она в это время уже родила мальчика и, естественно, не могла его оставить без материнского молока. Главарь был осужден к исключительной мере наказания — к смертной казни, но мораторий спас его от пули палача, и ему предстояло остаток жизни провести в колонии для пожизненно осужденных. Другие члены банды получили длительные сроки заключения, Андрей был осужден к пятнадцати годам лишения свободы.

Сыщики поинтересовались у главаря, почему он не расстался с изобличающей его уликой в виде брелка со скорпионом, на что тот пожал плечами и ответил:

— Если честно, я уже забыл, откуда он у меня. Дел было много, все в голове удержать невозможно.

Машенька получила два года условного наказания за недоносительство, участие ее в деятельности банды не было доказано.

Против Михайловой за ношение огнестрельного оружия было возбуждено уголовное дело и направлено для рассмотрения товарищеского суда по месту ее работы.

Интересная история получилась с пистолетом. Сыщик из территориального отдела милиции, будучи в подпитом состоянии, в туалете того самого пивбара «Подкова», где позже задержали главаря банды, на подоконнике забыл свой пистолет, который подобрал находившийся в то время в питейном заведении Карпухин. Милиционера уволили, он так и не вспомнил, где оставил свое табельное оружие. Бандиты же решили более подробно ознакомиться со строением пистолета, для этого разобрали его на даче у Карпухина, где уронили ударник в щель на полу. Чтобы достать его оттуда, надо было разобрать полдома, и Карпухин до поры до времени хранил пистолет на даче, а недавно его забрал к себе Михайлов, чтобы продать кому-нибудь из своих знакомых.

Бизнес четы Михайловых стал хиреть и разваливаться. Пришли новые, амбициозные и продвинутые поставщики бытовой химии, и почти советское предприятие Михайловых, не выдержав конкуренции, вынуждено было закрыться. Супруги уехали в Подмосковье, где открыли маленький заводик по производству и фасовке маргарина. Они приложили немало усилий, чтобы смягчить наказание своему сыну, но особых успехов не добились — ему скостили только один год отсидки.

Власичу за ликвидацию особо опасной банды только через год, когда приговор бандитам устоялся в высших инстанциях, присудили денежную премию, и он, покупая на нее сапоги в качестве подарка жене, тепло улыбнулся, вспомнив своего агента «Вьюн», которого уже не было в живых — его добили старые болезни, заработанные на «колымских лагерях».

Как-то раз сыщик заехал в автомастерскую, чтобы показать забарахлившую коробку передач старенькой иномарки, которую он купил совсем недавно, и лицом к лицу столкнулся с Аветисяном.

— Арутюн, я думал, что ты все еще топчешь зону! — воскликнул сыщик. — Ты что, заделался мастером?!

Увидев сыщика, Аветисян обрадованно развел руками:

— Анатолий, здравствуй, дорогой! Я уже год, как на свободе, занимаюсь ремонтом автомашин. С чем ты пожаловал в мои владения?

— Всего год посидел? — удивленно спросил сыщик. — За убийство?

— Да не было там никакого убийства, а была самозащита, к тому же я избавил город от наркобарыги. Пистолет не мой, он принадлежал Африканцу. А знаешь, Анатолий, я ведь чуть не пристрелил тебя в подполье. Уже нажимаю на крючок, а тут донесся до меня голос: «Не вздумай стрелять, иначе будешь проклят!», и перед глазами нарисовался крест точь-в-точь в том месте, где ты стоял. Вот так и не выстрелил. Потом долго думал, кто же мне шепнул эти слова и заслонил тебя крестом, пока не понял, что это Бог. А раз это Бог, то надо быть поближе к нему. Вот я и пошел в церковь, чтобы креститься. Теперь я крещенный и всегда ставлю свечку за твое здоровье.

— То-то я чувствую, что здоровье мое с каждым разом все крепче и крепче, — рассмеялся сыщик. — А я тогда почувствовал, что был на краю гибели. Что ж, буду знать, что я под Богом!

— Что у тебя? — спросил Аветисян. — Машина сломалась?

— Да, что-то с коробкой.

— Оставь. Сделаю и пригоню, куда скажешь.

— Сколько это мне будет стоить? — спросил сыщик.

— Да прекрати страдать чепухой! — махнул рукой мастер. — Мы ведь с тобой крестники, а с крестника я деньги не беру!

Прошло три года после описанных событий. Однажды Власич, возвращаясь домой осенним вечером, увидел свет в окне Хромовой. Какая-то необъяснимая ностальгия нахлынула на него и он, немного потоптавшись на месте, решительно направился в сторону подъезда дома. На стук дверь открыла Вероника и, увидев сыщика, радостно всплеснула руками:

— Какими судьбами, Анатолий Васильевич?! Сколько лет, сколько зим, уже начала забывать вас!

— А я вас не забыл, — засмеялся опер. — Шел мимо и вспомнил те трагические дни трехлетней давности.

— Проходите, проходите, чайку попьем, — пригласила хозяйка позднего гостя на кухню. — Рассказывайте, какие у вас новости.

— А мы все в убийствах да в убийствах, — снимая ботинки, посетовал сыщик. — Если про все рассказывать, и дня не хватит, поэтому, Вероника, лучше вы расскажите, как поживаете, что известно о Ксении, как растет ее малыш.

— Живем — не тужим, денег на житье-бытье хватает, — бодро ответила она. — Я поправила свое здоровье и вышла на работу. Ксения продала квартиру, сейчас там живут семейные. Ребенок у нее растет, давно уже бегает у прабабушки между грядок, а та души в нем не чает. Ксения говорит, что сыночек похож на нее — такой же остроносенький, ничего от этого Андрея в нем нет — и правильно, нечего наследовать дурные гены. И да, она вышла замуж за своего парня, с которым раньше дружила в Иркутске — оказывается, он ее все время любил и ждал. Теперь моя Ксюшенька беременна вторым ребенком, говорят, что будет девочка. Они купили новую квартиру, где проводят ремонт, и пригласили меня на новоселье.

— Поедете? — спросил сыщик. — Вы для них дорогая гостья…

— Поеду, — решительно ответила женщина. — Ксюша оплатит проезд.

— Здорово! — мечтательно закатил глаза Власич. — Я тоже хочу посмотреть Байкал.

— Да, да, она обещала показать мне Байкал, — живо кивнула женщина. — У них своя машина, так что экскурсию мне устроят как надо.

— Интересно, Андрей пишет ей письма? — спросил сыщик.

— Ксения рассказывает, что в первое время писал слезные письма, просил прощения, но она ответила только один раз и попросила ее больше не беспокоить, между ними уже ничего нет, и она никогда ему не простит смерть матери.

Прежде чем уйти, сыщик ни с того ни с сего спросил:

— А как Ксения назвала своего сына?

«Надеюсь, не Андреем», — промелькнуло у него в голове.

— Как это «как»? — улыбнулась женщина. — Конечно, Толиком, а отчество от дедушки Ксении— Данилович.

— А почему Толиком? — непонимающе развел руками сыщик.

— Очень сильно она уважает вас, поэтому и назвала сына в вашу честь. Вы уж не обессудьте, она от чистого сердца, по зову совести, ведь вы для нее сделали так много хорошего.

— Тогда бьюсь об заклад — дочку она назовет Вероникой, — засмеялся сыщик и закрыл за собой дверь, оставив женщину в приятном изумлении.

Власич шел домой, и на душе у него было легко и светло от осознания того, что некогда потерянная и несчастная девушка, которая своей непосредственностью и чистотой души затронула его сердце, обрела свое счастье. Был ли сыщик доволен тем, что его именем назвали сына бандита, за которым он гонялся почти год? Да, он пребывал в радости от того, что на свет появился человек, который достойно будет нести его имя через всю свою жизнь.

Content

Виталий Егоров
Месть Скорпиона

Часть первая Загадочное исчезновение

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

Часть вторая Зловещий знак

1

2

3

4

5

6

7

Часть третья Сорока на хвосте. Знак от Скорпиона

1

2

3

4

5

6

Часть четвертая Зарождение банды и ее злодеяния. Могила в лесу

1

2

3

Заключение