Двойник Короля 10

Глава 1

Я дёрнул рукой, и мой заларак тут же воткнулся ему в грудь — прямо в сердце. Иголка легко прошла сквозь ткань мундира, плоть, кости, попав точно в цель. Она начала погружаться глубже, исчезая в теле полковника. Кожа вокруг места укола засветилась изнутри, будто под ней зажглась лампа. Вены на шее и висках Топорова вздулись, по ним побежали сияющие нити.

— Сука… — процедил я сквозь зубы, делая шаг назад.

Его тело засветилось сильнее. Пальцы скрючились, как когти хищной птицы. Кожа начала трескаться, выпуская наружу яркий, почти нестерпимый свет. Воздух вокруг задрожал, словно от жара, хотя никакого тепла я не ощущал. Только давление, нарастающее с каждой секундой.

— Как? — прошептали губы полковника, прежде чем его ноги оторвались от земли.

Тело Топорова поднялось в воздух на полметра, повисло, как марионетка на невидимых нитях. Голова запрокинулась, глаза полностью залило светом — ни зрачков, ни белков, только два ярких прожектора, бьющих в небо.

Яркий поток ударил мне по глазам, заставив зажмуриться. Когда я снова смог видеть, полковник уже парил над землёй на высоте человеческого роста, а сквозь трещины в коже пробивались лучи света такой интенсивности, что на него больно было смотреть.

В этот момент, словно черти из табакерки, повыскакивали офицеры. Кто-то сидел в засаде, ожидая сигнала. Десятки солдат в форме разных родов войск с оружием наготове окружили Топорова. Значит, генерал всё-таки пренебрёг безопасностью и сделал упор на публичность.

— Что за чертовщина? — выкрикнул кто-то из офицеров.

— Это ещё что такое? — раздался испуганный голос другого.

— Топоров! Что с ним? — третий голос дрожал от ужаса.

Руки солдат тряслись. Некоторые выставили перед собой артефакты, другие готовились к магической атаке. Даже закалённые в боях воины отступали не в силах вынести зрелище трансформации человека во что-то иное.

Иголочка погружалась глубже. В своей голове я слышал, как она… жрёт! Прямо через нашу связь доносились странные чавкающие звуки, словно артефакт с жадностью пожирал что-то внутри полковника.

Тем временем Топоров — или то, что когда-то им было, — начал меняться ещё сильнее. Его конечности удлинились, пальцы превратились в тонкие светящиеся лезвия. Рот растянулся до неестественных размеров, обнажив ряды острых, как иглы, зубов.

И вдруг голос, словно усиленный тысячью горл, прогремел над плацем:

— КАК ТЫ ПОСМЕЛ⁈

От этого крика заложило уши. Я инстинктивно отшатнулся, но не сводил глаз с существа. От полковника Топорова почти ничего не осталось. Существо, парящее в воздухе, лишь отдалённо напоминало человека — скорее, каркас из светящихся линий, наполненный бурлящей энергией.

Так, а сейчас валить, но недалеко, ещё одной попытки захватить мою душу не нужно. Начал медленно пятиться, готовясь к дальнейшим действиям.

Маги атаковали без команды. Воздух, огонь, земля, вода, лёд — всё смешалось в единый шквал и ударило по светящемуся существу. Мощный поток, способный смыть небольшой дом, врезался в Топорова. Вода обтекала светящееся тело, не причинив ему никакого вреда.

Следом за водным магом ударил огненный. Столб пламени, взметнувшийся выше штаба, окутал руха. Жар был таким сильным, что стоящие рядом со мной офицеры отступили, прикрывая лица руками. Когда пламя рассеялось, существо осталось невредимым, продолжая парить в воздухе.

— Сильнее! — крикнул кто-то из командиров. — Все вместе!

И тогда началась настоящая вакханалия магии. Земляные маги вздымали огромные глыбы почвы и швыряли их в руха. Ледяные создавали острые, как бритва, сосульки, которые летели в цель со скоростью пуль. Воздушники формировали смерчи, пытаясь сбить существо с места. Всё это обрушилось на Топорова одновременно.

Вспышка. Сука, и так ярко, как от солнца, стало ещё хуже. По глазам ударил свет такой интенсивности, что я невольно зажмурился, отворачиваясь. Когда смог снова видеть, понял:от всей этой магической мощи толку ноль. Существо просто поглощало атаки, словно перед ним не маги седьмого и выше ранга, а дети.

Источник внутри меня пульсировал. Какого? Нет-нет… Никаких попыток занять моё тело!

Начал пятиться назад. В прошлый раз с Рязановым рух пытался вытеснить мою душу. Замер. Сейчас такого не происходило, и это меня насторожило. Мысленно отдал приказ залараку действовать быстрее, или, сука, я им бумаги буду прикреплять к стене.

«Еда!» — раздался в моей голове уже знакомый голос артефакта.

Я заметил, как один из офицеров — молодой капитан с магией огня — подлетел слишком близко к существу. Рух метнул в него что-то вроде светящегося копья, которое пронзило мага насквозь, но крови не было. Человек замер на мгновение, а потом… рассыпался в пыль. Только кости, моментально иссохшие, упали с глухим стуком.

— Не приближаться! — заорал кто-то из командиров.

Вот только было уже поздно. Рух начал метать светящиеся копья во все стороны. Двое магов воды успели выставить щиты, но это их не спасло. Ещё четверо офицеров превратились в сухие скелеты, даже не успев закричать.

Заларак погружался глубже, пока не коснулся… Сука… Судя по всему, души этого существа, если она у них есть. Я уже приготовился к охренеть каким «приятным» ощущениям.

Тем временем оставшиеся в живых маги перегруппировались. Теперь они формировали координированные, комбинированные атаки. Воздушники создавали вихрь, внутрь которого огненники запускали пламя. Получались пылающие торнадо, бьющие прямо в руха. Землянники создавали защитные барьеры, за которыми укрывались водные и ледяные маги, стреляющие залпами.

Существо словно разозлилось. Топоров — или то, что от него осталось, — издал пронзительный звук, похожий на визг металла по стеклу. От этого звука заложило уши, по телу прошла волна мурашек.

Рух выбросил вперёд руки, из которых хлынул поток света такой интенсивности, что маги полетели в разные стороны, как тряпичные куклы, и сгорели.

Я пригнулся, уходя с линии удара. Краем глаза заметил, как ещё несколько человек рухнули замертво, превратившись в сухие мумии.

«Давай быстрее!» — мысленно приказал артефакту.

«Еда! — отозвался заларак. — Много!»

Одна из атак ледяного мага всё же достигла цели. Огромная ледяная глыба, заострённая с одного конца, как копьё, пробила грудь существа насквозь. На мгновение рух замер. По его телу пробежала рябь, светящиеся линии мигнули и… Лёд испарился. Рух засиял ярче. Он словно впитал энергию атаки, стал от неё сильнее. Раздался его смех — жуткий, нечеловеческий звук, от которого волосы встали дыбом.

— Вы ничто! — прогремел он, и голос был одновременно Топоровским, но совершенно чужим.

Рука существа метнулась в сторону, и ещё трое магов упали замертво, превратившись в сухие кости.

Но что-то изменилось в облике руха. Он начал мерцать, словно фонарь с перебоями в электричестве. Его движения стали дёргаными, нервными. Я чувствовал, что заларак начинает брать верх.

Существо внезапно обернулось ко мне, и я замер под прямым взглядом двух светящихся глаз без зрачков.

— ТЫ! — прогремел голос.

Рух протянул ко мне руку. Я выставил ладонь вперёд, готовясь к атаке, но ничего не произошло. Существо дёрнулось, словно его ударили. Тело Топорова выгнулась дугой, рот открылся в беззвучном крике. А потом в меня хлынула магия. Ничего из того, что я ожидал, не случилось. Вместо боли от попытки захватить моё тело я почувствовал… приток сил? Через иголку и нашу связь с ней впитывал энергию существа.

Горячая, яркая и мощная. И всё это добро устремилось прямо в моё ядро. Его раздуло, как воздушный шар. Мои магические каналы засветились под кожей, проступая на поверхности сияющими узорами. Меня словно распирало изнутри. Ощущение, как если бы в горсть песка влили ведро воды. Каналы, не предназначенные для такого количества энергии, начали расширяться. Кожа горела, будто по ней проводили раскалённым железом.

— Хреново… — простонал я, пытаясь устоять на ногах. — Это очень…

Источник не выдерживал. Что делать? Мысли метались, пытаясь найти решение. Вынуть заларак, но если рух атакует? Оставить как есть — и сдохну от перегрузки. Да что мне за выборы судьбы-то такие попадаются?

Свет, исходящий от руха, начал тускнеть. Зато теперь сиял я сам. Кожа, вены, глаза — всё излучало тот же пронзительный белый свет, что и существо в облике Топорова. Я чувствовал, как горит каждая клетка моего тела, как трещат по швам магические каналы, как пульсирует готовое взорваться ядро.

Так, попробуем отвести энергию. Куда? В тело! Заставил магию из каналов устремиться прямо в ткани, мышцы, кости. Органы обожгло, горло перехватило, будто я проглотил горсть раскалённых углей. Кровь начала густеть, превращаясь во что-то похожее на жидкий огонь. По всему телу прошла волна боли такой интенсивности, что ноги подкосились.

— Не хватает? — простонал я, когда понял, что энергии всё ещё слишком много. — Так куда ещё?

Жилет! Кожа степного ползуна на мне. Пропустил энергию дальше, направляя её в броню. Защита засветилась, впитывая излишки. По ней побежали узоры, похожие на трещины, через которые просачивался свет.

— Ну давай же, подыхай! — процедил я сквозь зубы.

Десятки высокоранговых магов продолжали атаковать Топорова, точнее, то, чем он сейчас являлся. Но даже объединённая мощь лучших боевых магов империи казалась бесполезной. Рух всё ещё держался, хотя его свечение стало тусклее. Он дёргался в воздухе, как марионетка с обрезанными нитями. Рот открывался и закрывался, но крика больше не было слышно.

А я горел в прямом смысле этого слова. Пытка казалась бесконечной. Энергии становилось меньше, но всё ещё слишком много. Кожа на руках начала трескаться, выпуская наружу яркий свет.

О, кровь из глаз пошла. Я чувствовал, как горячие струйки текут по щекам. Языком ощутил металлический привкус: в горле тоже что-то лопнуло. Заларак продолжал тянуть энергию из руха. Сколько же в этом светлячке её? В других условиях был бы на седьмом небе от счастья от такой батарейки, но не сейчас.

Постепенно начало отпускать. Кожа из степного ползуна отлично впитывала энергию, распределяя её по своей структуре. Но теперь возникла другая проблема: жилет горел. Вот в прямом смысле этого слова. От него шёл дым, запах горелой кожи и чего-то химического щипал ноздри.

Двинуться я не мог, да и не получилось бы сейчас снять его. Стиснул зубы и терпел, наблюдая, как кожа степного ползуна медленно плавится, сливаясь с моей собственной.

«Тварь прожорливая! — мысленно обратился к артефакту. — Давай уже заканчивай, гаси ублюдка!»

«Еда, — ответил заларак. — Вкусно!»

Я не мог понять, действия магов хоть какой-то эффект вообще имеют или нет. С трудом повернул голову и увидел, как пятеро офицеров… Они сгорели. Просто кости стояли, поддерживаемые остатками формы. Твою мать!Так же не должно быть?

Жилет тем временем растворялся и каким-то непонятным мне способом впитывался в мою кожу. Словно тысячи иголок воткнули и ещё электричество пропустили. Заларак уже заканчивал свою работу.

Ощущения изменились. Боль стала иной — не жгучей, а пронизывающей. Будто каждую клетку тела прошивали тонкими нитями. Я чувствовал, как кожа степного ползуна соединяется с моей собственной на каком-то глубинном уровне.

— Что за хрень? — простонал, наблюдая, как узоры с жилета перетекают прямо под мою кожу, образуя на ней странные татуировки, которые тут же исчезали, словно впитываясь внутрь.

Топоров — или то существо, которое использовало его тело, — уже почти не светился. Его силуэт темнел, твердел, превращаясь в нечто иное. Каждое движение давалось ему с видимым трудом. Он дёргался, как насекомое, пришпиленное булавкой.

Световое представление становилось тусклее. Магические атаки продолжались, но теперь они уже имели эффект — рикошетили от затвердевающей поверхности тела, а не поглощались ею. Я видел, как на груди руха образовалась трещина, — именно там, куда вошёл заларак. Она расширялась, будто разлом в земле при землетрясении.

Моя кожа тем временем горела, но уже по-другому. Теперь это было похоже на солнечный ожог — интенсивный, хоть и терпимый. Жилет почти полностью исчез, растворился, став частью меня. Я чувствовал… силу. Не просто магическую, а физическую. Мышцы наливались энергией, кости становились прочнее, даже зрение обострилось.

Есть и ещё одна причина, почему согласился провернуть всё это с Топоровым. Я знал, что произойдёт в конце. Рязанов тоже окаменел, эти твари при смерти превращаются в статуи, напичканные энергией. А такой ресурс я, сука, упустить не мог.

Яркая вспышка ослепила всех на мгновение. Через боль прыгнул вперёд. Не знаю, откуда взялись силы — может, от влитой в меня энергии, — но я оказался рядом с Топоровым в тот самый момент, когда его тело, теперь уже полностью каменное, начало падать.

Один рывок, и статуя оказалась в моих руках. Тяжёлая, чёрт. Будто сделана из свинца, а не из камня. Не теряя ни секунды, отправил её в пространственное кольцо. Иголка тоже вернулась туда же.

Ноги не выдержали, и я рухнул на землю. Пыль взметнулась облаком, осела на мокром от пота лице. Каждый вдох отдавался болью в груди, будто там что-то сломалось. Но я жив, а главное — заполучил ещё одну статую, напичканную энергией.

Поднялась локальная тревога в офицерской части лагеря. Звучали команды, люди бегали, кто-то выкрикивал приказы. Тут же начали собирать рапорты от очевидцев, писарь записывал показания прямо на месте.

— На полковника Топорова напало… существо из света! — кричал один из молодых офицеров.

— Нет, это он сам! Превратился в тварь! — настаивал другой.

— Капитан Магинский был рядом, когда тело Топорова изменилось, — третий указывал на меня пальцем.

Я же просто лежал и, стиснув зубы, мычал. Процесс впитывания кожи не остановился. Чувствовал, как она проникает всё глубже, соединяясь с моими тканями, меняя их структуру.

Сейчас не было ни сил, ни желания оценивать, что произошло. Тело требовало отдыха, мозг отказывался работать. Только в одном я был уверен: операция прошла успешно. Рух мёртв, статуя у меня, заларак сыт до отвала.

Открыл глаза, когда надо мной нависли несколько полковников.

— Магинский, что тут было? — спросил один из них, сжимая в руке блокнот.

— Световое представление, — выдавил из себя сквозь боль.

Лица людей плыли от яркого света. В глазах до сих пор стояли круги от вспышки, в ушах звенело. Я уже на грани потери сознания, но держусь.

— Кто это был? — уточнил другой, наклоняясь ещё ниже.

— Я… я… не… — хотел пошутить, что не в курсе, но не смог даже закончить фразу.

А как мне по-другому справляться с адской болью? Юмор всегда помогает в таких ситуациях.

— Топоров? Это был полковник Топоров? — кто-то тряс меня за плечо, отчего по телу прошла новая волна боли.

— Да! — выдохнул, лишь бы отвязались. — Это он. Точнее, внутри него что-то было.

— Записывайте, — бросил мужик, который со мной разговаривал, повернувшись к писарю. — Поставь подпись.

Мне подсунули бумаги. Моими же руками их взяли и воткнули перьевую ручку. Я нацарапал что-то похожее на своё имя, даже не вчитываясь в текст. Какая, на хрен, разница, что там написано? Я жив, враг мёртв, трофей у меня.

Когда с формальностями было покончено, народ стал разбредаться, а я остался лежать. Вот же твари, хоть бы оттащили в сторону.

Небо надо мной казалось слишком ярким, несмотря на облака. Каждый луч солнца бил по глазам, как кинжал. Я продолжал ощущать, как моя кожа меняется. Процесс замедлился, но не прекратился. Жжение сменилось покалыванием, будто тысячи крошечных иголок впивались изнутри. Что бы это ни было, оно становилось частью меня.

Офицеры продолжали суетиться вокруг. Кто-то собирал останки погибших, кто-то наспех составлял отчёт, пользуясь планшетом прямо на коленях. Никому не было дела до меня.

Я прикрыл глаза, позволяя себе отдохнуть. В ушах всё ещё стоял звон, голова кружилась. Не жалел о случившемся. Всё прошло даже лучше, чем планировал.

Постепенно вокруг становилось тише. Офицеры расходились, унося с собой тела погибших. Я остался один, лёжа на примятой траве. Медленно сел, посмотрел на свои руки. Кожа выглядела… так же. Визуально вообще ничего не изменилось. Может, показалось? Потом разберусь…

* * *

Генерал южной армии в своём кабинете

Князь Ростовский не мог сдержать улыбку, глядя на только что составленный рапорт. Пусть его задумка с турками провалилась, но ничего, скоро будет сражение, большое, и тогда враг почувствует мощь русской армии. Главное, предатель в его рядах вычислен. Кто бы мог подумать, что это окажется рух.

Кто-то очень постарался, чтобы получить именно шкуру Топорова, как-никак он правая рука князя в армии. Но теперь все видели. Отчёт уйдёт в столицу прямо к монарху.

— Ну, что ты на этот раз сделаешь? — улыбнулся генерал, барабаня пальцами по столу.

Можно не бояться духов какое-то время, два из них отправились в пустоту. Им придётся затихариться, а это очень сильно развяжет руки Ростовскому. Осталось только получить доступ к ресурсам.

— Магинский, — потянулся князь, откинувшись на спинку кресла. — Что же ты за человек такой, раз способен убить руха? Что за магия? И откуда?

Генерал не мог признаться мальчишке, что никто в армии не способен уничтожить духа, если тот активируется, даже он сам. Но, когда Ростовский почувствовал колебания энергии и потом их затухание, то понял, что кто-то уничтожил существо.

А потом Магинский признался, что это его рук дело. Если бы генерал сам не почувствовал, то не поверил бы. Мальчишка обладает уникальной силой, и с ней можно наконец-то переломить всё, добиться любых целей. Есть только одна проблема: Магинский не хочет в орден. Он слишком свободолюбив и независим. Заставить его нельзя и убрать тоже, очень уж ценный экземпляр.

Ростовский решил пока оставить всё как есть. Он будет помогать мальчику, а тот — отвечать взаимностью. Давно у мужчины не было такого хорошего настроения. Больше всего он хотел увидеть лицо императора, когда тот узнает, что обнаружен рух и его уничтожили.

Кто бы мог подумать, что аристократ из глубинки, сначала вызвавший интерес, окажется таким полезным? Не зря князь его приметил. Пальцы стучали по столу, генерал был доволен.

— Скоро… — довольно произнёс Ростовский. — Я получу доступ к землям и дам победу стране.

Такого хорошего настроения у него не было уже несколько лет.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите, — произнёс холодно мужчина и вернул своему лицу маску генерала.

— Ваша светлость, — поприветствовал полковник Дорин. — Рапорты написаны, более семидесяти офицеров — свидетели. Всё готово к отправке Его Величеству.

— Магинский? — уточнил князь. — Он подтвердил?

— Так точно.

— Тело? Должен остаться камень.

— Ничего не было. Яркая вспышка и пустота, — пожал плечами полковник.

— Странно. Очень странно… Уже второй случай, когда ничего не остаётся, — хмыкнул Ростовский.

— Второй? — удивился Дорин.

— Не переживай, — махнул рукой генерал, поняв, что сболтнул лишнего. — Неважно.

«Может быть, это реакция на Магинского? — подумал Ростовский. — Почему после смерти руха не остаётся каменной статуи тела? Впрочем, не столь важно! Главное уже сделано».

* * *

Голова начала немного соображать. Я проанализировал последние события.

Судя по тому, что видел, на рухов не действует магия. Десятки сильнейших офицеров ничего не смогли сделать. А вот мой заларак… Он не повредился, что крайне радует. Но, помимо этого, ещё нажрался на много времени вперёд. И если я правильно понял, то артефакт каким-то образом способен подавить того духа, ну, или это наша совместная работа. Благодаря чему он стал такой? Даже не берусь предполагать.

Столько всего использовалось для его активации, даже палец от соплеменника Топорова. Главное — работает. Что у меня вызывало лёгкое беспокойство: почему рух не смог, как Рязанов, вытолкнуть мою душу из тела через связь с залараком? Он другой? То, что жило в полковнике, точно было сильнее того, кто в графе. Но мой источник как-то умудрился даже впитывать энергию. После сжатия ядра в битве с Рязановым я снова его растянул.

И это не может не радовать. Каналы зажили и восстановились. Я на пике пятого ранга. Нужен только шажок, и получу шестой. Пока одни плюсы от встречи с рухом, кроме… жилета. Потрогал себя. Мне не показалось, его больше нет. Точнее, не так. Он есть и стал каким-то образом моей кожей. Вот это очень смущало. Структура и то, на что была способна шкура степных ползунов, изменилась и соединилась со мной.

Я пытался понять, почему. Энергия… Другого объяснения просто нет. Она была в моих источнике и каналах. Даже в теле и органах, а потом в коже степного ползуна. Вот и решила, что дома, и начала нарастать.

Что мне это даёт? Ещё предстоит выяснить в скором сражении. Сжал кулак и… Не понял. А что с моими переломами? Почему всё восстановилось? Ладно, буду считать подарком от Топорова перед смертью…

У меня теперь две статуи, напичканные энергией. Осталось разобраться, как их использовать. Ещё некромант, и его магию тоже можно как-то поглотить. К тому же кожа, новый заларак.

Хомяк внутри радовался и ликовал. Зелье я сделал для армии и выгодно продал. Шкуры отдал Смирнову и нашёл способ, как их получить ещё. В кольце живут степные ползуны и песчаные змеи. У меня есть запас мёртвых тварей. По моим подсчётам, это почти девять килограммов манапыли, и ещё половина килограмма осталась. Репутацию я себе сделал, столько всего получил… Да и до титула осталось немного.

Несмотря на все плюсы, чувствую себя так, будто меня прокрутили через мясорубку. Да, переломы исцелились, но внутренние органы всё ещё ноют, а мышцы словно вывернуты наизнанку.

Улыбка заиграла на моём лице, пока я шёл в медчасть. Меня остановили по дороге и вручили несколько огромных сумок. Кивнули и передали, что генерал доволен.

— Смирнов, мой алхимик… Его нужно вернуть домой. Так, чтобы с ним ничего не случилось, — поблагодарил я майора Сосулькина, который всё это принёс.

— Я скажу, — кивнул он. — Спасибо тебе, Магинский, что поверил мне и… Кто мог подумать, что Топоров не тот, за кого себя выдаёт?

— Вы, — подмигнул я.

— Точно! — хлопнул меня по плечу майор, и его лицо озарилось широкой улыбкой. — Я твой должник. Ты восстановил мою репутацию и дал подтверждение, что я не ошибался, мой отец не ошибался. Теперь займусь тем, что буду искать предателей по всей армии.

— Рад слышать.

— Я не могу тебе говорить, но будь готов, скоро… — Сосулькин посмотрел по сторонам, понизив голос до шёпота.

— Так точно, — вытянулся я, скрывая улыбку.

Ещё один мне должен… Отлично! Чем больше людей будут обязаны мне жизнью или репутацией, тем лучше. Сколотить себе круг верных союзников в армии — не самый плохой план на будущее. Особенно если учесть мои амбиции. К тому же можно не сомневаться, что Сосулькин теперь пойдёт в гору, ведь его подозрения о предателе подтвердились.

Я отошёл подальше и свернул за одну хозпостройку. Там переместил деньги в пространственное кольцо, глубоко вдохнул и выдохнул. Как же приятно собирать свой урожай. В мешках оказалось ровно пятьдесят миллионов, как и договаривались.

Всё складывается как нельзя лучше. Ростовский добился того, что хотел, — уничтожения предателя в своих рядах. Я получил деньги, статус и новые возможности. Сосулькин восстановил репутацию и может продолжать свою охоту на рухов, будучи уверенным, что не спятил.

В медчасти я завалился на свою койку и сладко уснул. Кожа до сих пор горела и кололась. Руки периодически вздрагивали, словно через них пропускали электричество. Организм требовал отдыха после всего пережитого.

* * *

Пришёл в себя, почувствовав, что меня кто-то трясёт. Открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на размытой фигуре над собой.

— Костёв? — удивился, наконец разглядев знакомое лицо.

— Капитан! — улыбнулся он, отстраняясь. — Спасибо вам, что позаботились обо мне! И об остальных ребятах.

Обвёл взглядом помещение, пытаясь понять, сколько времени прошло. За окном стояла ясная погода, солнце светило уже не так ярко, как мне помнилось. Утро? Вечер? Или уже следующий день?

— Сколько? — потряс головой, пытаясь прогнать остатки сна.

— Вы спали почти трое суток, как мне сказали, — доложил прапорщик. — Вас никто не беспокоил.

Трое суток? Чёрт, похоже, я вырубился сильнее, чем думал. Неудивительно, учитывая, через что пришлось пройти.

— Наши? — перебил его.

— Многих отправили домой из-за ран, — пожал плечами Коля. — От взвода почти никого не осталось. По факту я и Воронов. Ещё Катенька, которая дежурила около вашей кровати каждый день.

— Руднева? — поднял бровь. — Её не вызвали?

Странно. Думал, после всего произошедшего ССР заберёт свою шпионку. Уже нет нужды держать её рядом со мной после истории с Топоровым.

— Нет, — покачал головой парень. — Приказали, чтобы была с нами и подчинялась вам. Вы бы видели, как она бесилась. Я услышал столько новых матерных слов в свой и ваш адрес.

— Вот только зачем она мне? — встал и потянулся.

Тело отозвалось приятной болью, будто после хорошей тренировки.

— Не прогоняйте её, — сделал жалобный голос Костёв. — Катя только смирилась со своей участью.

Ничего не ответил. Я прекрасно видел, как парень смотрит на Рудневу. Он втрескался в неё по уши — это ясно как день. Впрочем, неудивительно: девчонка закалённая, с характером, боевая. Нужно иметь определённые предпочтения, чтобы такие нравились. И Коля, судя по всему, готов терпеть любые её закидоны.

— Вольно! — произнёс знакомый голос.

К нам пожаловал… Я посмотрел на погоны. Целый подполковник Сосулькин! Надо же, за три дня кто-то получил повышение, пока я спал.

— Магинский, ну наконец-то ты пришёл в себя, — улыбнулся мужик. — Я тут каждый день хожу, тебя проверяю.

Ну конечно, проверяет он. По-любому князь отправил следить за мной. Теперь, когда Сосулькин реабилитирован, его карьера пойдёт в гору.

— Чем обязан? — посмотрел на больничный халат, в который меня одели.

— Да так, — хмыкнул Сосулькин, доставая из внутреннего кармана небольшую коробочку. — Вот, принёс тебе кое-что.

Он протянул коробку, обтянутую красным бархатом.

— Медали и награды? — с трепетом выдохнул Костёв, глядя с нескрываемым восхищением.

Я приоткрыл крышку. Внутри, на тёмно-синей подушечке, покоились две медали на ленточках и орден на массивной цепи. Золото, серебро, эмаль — всё блестело и переливалось под светом больничных ламп.

— Ты заслужил, — хлопнул меня по плечу уже подполковник. — Смотри, ещё годик такой службы, и вешать некуда будет.

— Благодарю, — вытянулся.

Мне вручили грамоты, и я положил награды на стол. Князь решил умаслить после ситуации с Топоровым? Лучше бы титул дал. Ещё год в армии? Нет, у меня другие планы.

— Готовьтесь, господа! — подмигнул Сосулькин. — Сегодня вечером весь штаб выступает в бой. Наконец-то нас ждёт генеральное сражение.

— Ура! — тут же обрадовался Коля. — Может, и я медаль получу.

Он так искренне радовался предстоящему бою, будто не понимал, что там его может ждать смерть. Хотя, может, как раз и понимал. Просто это лучше, чем бесконечное ожидание. Пацан хочет проявить себя, заслужить награду и, возможно, впечатлить этим Рудневу.

— Тридцать человек ждут тебя, — шепнул на ухо Сосулькин. — Всё, как ты и просил. Удачи, Магинский, и не подведи.

Кивнул. Генерал выделил мне людей, я пойду вперёд и обезврежу мины и монстров, потом займусь артиллерией. Скоро смогу проверить в действии свою новую кожу.

Мы остались с Костёвым наедине. Коля бросился писать очередное письмо родителям, которое он снова не отправит. А я взял новую форму, что мне принесли. Внутри тут же разгорелся огонь предстоящей битвы. Когда пацан закончил письмо, я переоделся.

— Пойдём посмотрим, кого нам выделили, — бросил Коле. — И где, кстати, Воронов?

— В столовой, — хмыкнул пацан.

— Ну да, где же ему ещё быть.

Надеюсь, сегодня он окажется более полезным, чем в прошлый раз.

Открыл дверь медчасти и увидел своё пополнение. Тридцать человек выстроились идеальной шеренгой.

— Господин, — дёрнул меня за рукав Костёв. — А почему они? И как их заставили?

Посмотрел на бойцов.

— Хороший вопрос… — пробормотал я, пытаясь понять, что задумал Ростовский.

* * *

Магинский неплохо прибарахлился =) Дальше всё это нужно будет развивать и использовать.

Лайки, коменнты, награды сюда =) — https://author.today/work/440512

* * *

Глава 2

Мне выделили тридцать офицеров, начиная от лейтенанта и заканчивая майором. Они выстроились в идеальную шеренгу — вышколенные, подтянутые, с лицами, на которых читалась смесь недоумения и любопытства. Ещё бы! Их отправили в подчинение к какому-то капитану, о котором ходят странные слухи.

Я осмотрел каждого внимательно. Молодые лейтенанты держались на левом фланге — нервные, с блеском в глазах, жаждущие славы. В центре — капитаны и старшие лейтенанты — сдержанные, с тяжёлыми взглядами военных, которые уже нюхнули пороха. На правой стороне — майоры.

— Капитан! — приветствовал меня тот, кто стоял во главе. — Я Цвелодубов Герасим Олегович.

Это был крепко сбитый мужик с квадратной челюстью и короткими усами. Шрам, пересекающий бровь, придавал ему суровый вид. Глаза холодные, цепкие, оценивающие. Он явно не из тех, кто легко подчиняется младшему по званию.

Я кивнул. Значит, за мной хотят присмотреть, князь Ростовский явно что-то замышляет. Он мог бы дать обычных солдат, ими ведь легко командовать. Но нет, прислал стаю офицеров, каждый из которых считает себя стратегом и тактиком. А ещё, и это ясно как день, шпионов — чтобы следили, докладывали, оценивали.

Вот же Ростовский… Неужели настолько интересно, как я убил Топорова? Или он хочет, чтобы выдал ему все свои секреты на блюдечке?

М-да, отличная команда для генерального сражения. Жаль, что мои планы с их не сочетаются.

— Сбор тут же через час, — отдал приказ. — Расскажу, что будем делать, объясню свой план. Свободны.

Вот только офицеры даже не сдвинулись с места. Стояли как вкопанные.

— Что-то не так, господин капитан? — с едва скрываемым недовольством спросил Цвелодубов.

— Я сказал: свободны, — повторил, глядя ему прямо в глаза. — Если у вас проблемы со слухом, советую обратиться к полевым лекарям.

Майор дёрнул щекой. Видно было, как в нём борются раздражение и обязанность выполнять приказы.

— Слушаюсь, — наконец процедил он, не скрывая сарказма, и все остались стоять.

Ну, как хотите. Схватил Колю и потащил его в столовую. Не очень хорошо выходит. Мой план… Теперь его крайне сложно будет провернуть. Представляю их лица, когда из пространственного кольца выскочит Ам или Лахтина в полном боевом облике.

Костёв в курсе про монстров, Воронова бы я занял прикрытием. А этих точно прислали, чтобы оценить мои возможности. Князю, видимо, очень интересно, что я могу.

У меня остался час на создание новой стратегии. Голову сжимала невидимая рука. Прорваться сквозь оборону турок с тремя-четырьмя бойцами — одно дело. А вот с тридцатью офицерами, каждый из которых будет оценивать любой мой шаг, — совсем другое.

— Господин, — с беспокойством спросил Коля. — Что-то не так?

— Всё в порядке, — отмахнулся я. — Просто планы меняются.

Пацан шёл рядом, нервно оглядываясь. Он чувствовал моё напряжение. Костёв уже достаточно хорошо меня знает, чтобы понимать: когда я молчу и хмурюсь, значит, дело дрянь.

— Это из-за новых офицеров? — всё же решился спросить пацан.

— Да, — кивнул в ответ. — Но мы справимся. Нам не впервой менять планы на ходу.

Прошли мимо палаток, в которых кипела подготовка к бою. Солдаты чистили оружие, маги проверяли артефакты, командиры отдавали последние распоряжения…

До столовой оставалось совсем немного, когда я заметил, что за нами следят. Двое из тех офицеров, которых выделил генерал, держались на расстоянии, но не спускали с нас глаз.

— Кажется, нам обеспечили почётный эскорт, — пробормотал я себе под нос.

Коля обернулся, заметил слежку и нахмурился.

— Простите, господин, но мне это не нравится, — прошептал он, наклонившись ближе. — Как будто нам не доверяют.

— А нам и не доверяют, — усмехнулся я. — Привыкай, прапорщик. Чем выше поднимаешься, тем больше глаз за тобой наблюдают.

Мы добрались до столовой. Это был огромный шатёр, наполненный гулом голосов и звоном посуды. Сквозь пар от котлов едва виднелись фигуры солдат, сидящих за длинными столами. Запах каши и хлеба смешивался с ароматом чего-то мясного — роскошь по меркам армейской кухни. Видимо, перед генеральным сражением решили хорошо накормить бойцов.

Воронов сидел в окружении десяти тарелок и что-то поедал. Его щёки раздулись, как у хомяка, а руки двигались с невероятной скоростью, перемещая куски из тарелки в рот. Несколько измождённых поваров с интересом наблюдали за ним, явно гадая, куда же столько всего влезает.

— Павел Александрович! — помахал мне рукой Воронов, не переставая жевать.

Мы с Костёвым подсели к нему. Рядом тут же материализовались наши «хвосты» — офицеры устроились за соседним столом и заказали чай, не спуская с нас глаз.

— Вечером выступаем, — сказал я, взяв с подноса кусок хлеба. — Генеральное сражение. Будет жарче, чем в прошлый раз.

Воронов подавился. Его лицо приобрело интересный фиолетовый оттенок, а глаза выпучились. Пара ударов Костёва по спине вернули Фёдору способность дышать.

— Опять? — скуксил лицо бывший аристократ. — Но я только восстановился!

Он посмотрел на свои руки, всё ещё заживающие после боя и подрыва нашей казармы. Кожа на ладонях была розовой, новой — следствие моих лечилок.

— Ничего, отъешь бока ещё раз, — хлопнул его по плечу, отчего он снова чуть не подавился. — Если доживёшь до следующей битвы, будешь объедаться по новой.

— Может, пойдём последними? — попытался предложить Воронов, нервно накалывая на вилку кусок мяса. — Поможем раненым, прикроем спины. Как резерв или что-то в этом роде.

Его глаза бегали от тарелки к выходу, словно прикидывая расстояние для побега. Если бы не клятва крови, думаю, он давно бы дезертировал.

— От кого? — хмыкнул я. — Ты мне давай тут сопли не размазывай! Мы будем первыми. Провернём то же самое: минные поля, монстры. И зайдём на территорию, испортим артиллерию.

— От взвода ничего не осталось, — Воронов попытался заглушить свою печаль куском хлеба, пихая его в рот с такой силой, словно хотел заткнуться. — Что мы втроём сможем?

— Вчетвером! — с этими словами Катя с грохотом поставила поднос на стол и уселась рядом. — Я иду с вами.

Она выглядела потрёпанной, но полной боевого духа. Форма сидела на ней, как на корове седло. Видно, что подбирали на глаз из мужских запасов. Отросшие волосы собраны в тугой короткий хвост, глаза горят решимостью. А тарелка с кашей на подносе источала аромат топлёного сала.

Только я открыл рот, чтобы направить девушку по её жизненному пути (а именно — куда подальше), как Коля толкнул меня плечом, глядя глазами побитого щенка. Ну прямо «Умоляю, можно она пойдёт с нами?»

Должен ли я ему что-то? Нет. Идти на поводу? Тоже мимо. Но, чёрт возьми, Костёв спас эту девчонку ценой собственной спины. Дурак он, влюбился, как мальчишка, а теперь просит меня жизнью рисковать ради его сердечных дел.

— Напомни-ка, господин барон Кирилл, ты у нас маг земли какого ранга? Второго? — спросил я, откусывая хлеб.

— Ты запомнил? — в её глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся привычной настороженностью. — Но, вообще-то, уже третьего.

Третий ранг… И это она считает достижением? С таким уровнем против степных ползунов только в коллективе и выходить.

— Негусто… — помотал головой.

— Я тоже маг земли третьего ранга! — гордо заявил Костёв, выпячивая грудь.

Ну да, и этим гордится. Прапорщик, думающий, что его третий ранг — это что-то особенное… До пятого, которым владею я, как до луны пешком. Не говоря уже о шестом, к которому медленно, но подбираюсь.

Постучал пальцами по столу. Мне нужны были солдаты, а дали офицеров. Теперь от них необходимо избавиться. Ладно… Кое-какая идея появилась. Другой вопрос: как провернуть задуманное малыми силами?

— Значит, так, — поднял взгляд. — Вы будете закрывать все места прорывов монстров. Воронов, ты у нас командир.

Вилка в руке Фёдора замерла на полпути ко рту, и кусок мяса шлёпнулся обратно в тарелку.

— Ну наконец-то! — выпятил грудь пацан, словно его произвели в генералы.

Коля переглянулся с Катей. Та закатила глаза, но промолчала.

— Твоя задача: объяснить, что нужно делать этим двоим, — продолжил я. — И ты за них отвечаешь головой.

Лицо Воронова начало медленно, но верно менять цвет с нормального на бледно-зелёный.

— Может быть, тогда Костёв? — тут же предложил бывший барон, нервно оглядываясь на молодого прапорщика. — Он опытнее, да и магия у него тоже земля. И вообще, это же ваш любимчик.

— Нет, — оборвал его. — Ты. Хватит увиливать! Проявил себя в прошлой битве, теперь бери ответственность.

Воронов бросил тоскливый взгляд на недоеденную гору еды, словно прощался с ней навсегда.

— Вы слушаетесь его беспрекословно, — обратился к Костёву и Рудневой. — Делаете то, что он говорит. Понятно?

— Да! — тут же кивнул Коля, хотя по его глазам видно, что уже прикидывает, как будет доставать Воронова в случае тупых приказов.

— А я? — начала Руднева, поправляя кобуру на поясе. — Может быть, мне лучше?…

— Закрыть свой рот и выполнить то, что я сказал, — перебил её. — У вас час, чтобы разобраться со стратегией и сработаться.

На этом наше военное совещание было окончено. Теперь моя часть. Я уселся в дальнем углу столовой — туда, где света меньше всего, и закрыл глаза, сделав вид, что сплю. Через приоткрытые веки видел, как мои бойцы сидят за столом и спорят. Воронов активно жестикулировал, Костёв кивал с серьёзным видом, а Руднева всем своим видом выражала скептицизм.

Молодёжь… Глядя на них, невольно вспомнил себя в прошлой жизни, когда планировал сложные военные операции с группой доверенных офицеров. Всё так же, только масштаб другой.

«Хвосты» же тем временем продолжали наблюдать, изредка перешёптываясь. Один из них даже пытался подобраться поближе, но громкий храп, который я издал для убедительности, отпугнул его.

За соседними столами солдаты готовились к битве по-своему: кто писал письма домой, кто чистил оружие прямо над тарелкой, а кто нервно шутил о турках и смерти. Обычное дело перед большим сражением, напоминает чем-то пир перед казнью.

Заглянул в пространственное кольцо. Лахтина пришла в себя, я услышал это ещё десять минут назад по изменившемуся ритму дыхания. Она полулежала на кровати, которую соорудил для неё. Обычная человеческая женщина, только глаза — тёмные и бездонные, как омуты, — выдавали её нечеловеческую суть.

«Что произошло?» — спросила она, поправляя волосы.

Голос Лахтины звучал в моей голове, словно эхо в заброшенном колодце. Непривычно слышать её без заносчивости и презрения, к которым уже привык.

«Обвал, тебя ранило. Я выходил, но это потом, — ответил мысленно. — Расскажи мне про рухов».

В её глазах мелькнула странная смесь эмоций: от удивления до благоговейного трепета.

«Духи, как их ещё называют, — начала девушка, садясь прямее, — это не люди и не монстры. Они были в мирах испокон веков. Наши легенды утверждают, что именно благодаря им появилась жизнь во всех её формах».

Лахтина говорила медленно, словно подбирая слова. Её обычно резкий тон сменился почти религиозным благоговением, как у послушника, рассказывающего о божестве.

«Что-то более конкретное?» — спросил я, не скрывая нетерпения.

Мне не нужны были мифология, легенды и прочая мутотень. Необходима информация, которую можно использовать. Как убить этих тварей? Как они функционируют? Почему оказываются в телах людей?

«Духи без формы, они занимают тела существ, — продолжила королева. — Где именно обитают — неизвестно, но иногда приходят. Мы верим, что это благо. Ведь они не появляются просто так, в этот момент что-то важное происходит в мире».

Её лицо озарилось странным светом, словно она говорила о чём-то возвышенном и прекрасном. Ну конечно, для Лахтины рухи — едва ли не божества. А для меня — опасные твари, от которых нужно избавляться.

«Ты видела их?» — спросил я, пытаясь вернуть разговор в конкретное русло.

«У нас есть один рух среди скорпикозов. Конечно, я видела его», — фыркнула девушка, и в её голосе вновь появились знакомые нотки превосходства.

Королева выпрямилась, гордо расправив плечи, словно рассказывала о чём-то, что лично её возвышает над другими.

«Их сила безгранична, их невозможно убить. Даже мой яд против рухов бессмысленен. Но ты смог! — её глаза расширились, когда она сказала это. — В наших легендах говорится о том, кто станет сильнее рухов, кто объединит миры».

Ну вот, началось. Пророчества, предсказания, избранный — весь этот набор стандартных клише.

«Стоп! Давай без легенд, — остановил её. — Кто у вас рух? Как и когда ты его видела?»

Её лицо изменилось, став более серьёзным.

«Мой отец», — произнесла девушка, и в мысленном голосе «прозвучала» странная смесь гордости и страха.

Лахтина задрала голову, словно пытаясь смотреть на меня свысока, хотя физически это невозможно.

«Ещё когда он был юным скорпикозом, на него снизошёл дух и занял тело. Я дочь матери и сильнейшего скорпикоза-руха».

М-м-м… Задумался: «У меня тут полукровка-королева от руха. Вот я счастливчик. Как это повлияет? Прямо никак. Возможно, яд изменился и стал сильнее от папаши? Причина в этом, а ещё пальчик Рязанова?»

Вдруг Лахтина выпрямилась, словно её пронзила какая-то мысль. Глаза загорелись странным огнём, а на губах заиграла улыбка, от которой мне стало не по себе.

«Господин, теперь вы можете управлять людьми! — заявила королева с явным воодушевлением. — Вы одолели двоих духов — это подвиг и показатель силы. Никто из вашего вида не способен на такое. Сам монарх должен снять корону и передать её вам».

«Думаешь?» — улыбнулся я, представив, как бы отреагировал император на такое предложение. Скорее всего, отправил бы отдохнуть в тюрьме за революционные предложения или сразу на эшафот.

«Давай ты сама ему об этом скажешь», — добавил мысленно.

Победил ли я духов? Вроде да. С Рязановым чуть тело не покинул и потерял заларак. С Топоровым едва не сгорел и впитал кожу монстра. Хочу ли повторить? Пока желания никакого.

Меня интересовали мотивы этих тварей. Что они тут делают? Чего добиваются? Ещё одни игроки на доске власти, с которыми придётся считаться.

«Если ты победишь моего отца, то сможешь стать королём скорпикозов», — произнесла Лахтина с такой лёгкостью, словно предлагала прогуляться по парку.

«А напомни, зачем мне это?» — решил уточнить.

С людским королём сначала бы разобраться. Я ещё даже титул графа не получил, а тут уже корону скорпикозов предлагают.

«Ну как…» — смутилась, кажется, впервые в жизни Лахтина.

Она опустила взгляд, и на её щеках появился лёгкий румянец. Странное зрелище — видеть, как смущается существо, которое ещё недавно с гордостью называло себя Величайшей Скорбью Глупцов, Хвостом Заката, Несущей Тысячу Ужасов.

«Я дала тебе свой яд, мы обручены, — продолжила она, не поднимая глаз. — А ты из другого вида, отец не одобрит брак. Поэтому, если ты его убьёшь, то докажешь силу, и мы сможем пожениться».

— Чего⁈ — вырвалось вслух, и я закашлялся так, словно подавился.

Все мысли выбило из головы, как пушкой. Пустота… Давно такого со мной не было. Со стороны, наверное, выглядело, будто я подавился воздухом.

Открыл глаза и посмотрел на своих ребят: даже эмоций нет. Только ощущение, что меня огрели по голове тяжёлым предметом.

«А ты не хочешь?» — обиженно надула губки Лахтина.

И что мне ей ответить? Что этого никогда не было в моих планах? Что я не особо жажду убивать короля скорпикозов, который и так чертовски силён, а в нём ещё и рух? Что планов отправляться в их серую зону нет? И свадьба? Зачем?

«Господин, почему ты молчишь? — вскочила с кровати девушка. — Разве я недостаточно красива? Не сильна? Не умна? Не достойна тебя? Я не была ни с одной мужской особью. Я подарила тебе яд».

Потряс головой, словно от этого из неё могли вылететь слова королевы или в мысли пришёл хоть какой-то вменяемый ответ. Женитьба на королеве скорпикозов даже в самых смелых моих планах не фигурировала.

«Потом поговорим, — наконец нашёлся я. — Битва на носу, и я хочу победить. Ты мне потребуешься, твоя сила».

«Как прикажет господин моего сердца», — склонила Лахтина голову, и в её мысленном голосе слышалась обида наравне с покорностью.

Да твою мать! Мне что, с ней проблем мало? Сначала гонор, попытки убить, а теперь такое… Эта тварь, ещё недавно смотревшая на меня, как на слизняка, решила, что мы поженимся. И я даже знать не хочу, что в её понимании значит «союз» между скорпикозом и человеком.

«Рухи, — продолжила, чуть обидевшись, девушка, — это высшие создания, ждущие своего времени. Когда оно придёт, мир охватят изменения».

Ну чё, отлично! Я пожал плечами, надеясь, что нескоро. Пока других проблем и задач хватает.

В пространстве кольца повисла неловкая тишина. Лахтина сидела, уставившись в одну точку, а я не знал, что сказать. Женитьба на скорпикозе… Это что-то новенькое даже для меня.

Вдруг она подняла взгляд.

«Мой отец — рух — вёл наш род к победе над другими скорпикозами, — сказала девушка, словно решив сменить тему. — Его сила была неподвластна никому из наших. Когда он впервые превратился перед подданными, многие умерли от страха. Остальные признали его власть и подчинились».

Вот это уже интереснее. Полезная информация наконец-то.

«Твой отец может менять форму?» — уточнил я.

«Как и все рух, способен принимать любое обличье, — ответила Лахтина. — В молодости часто развлекался, превращаясь в других монстров и пугая соплеменников. Сейчас же предпочитает свой истинный облик — королевский скорпикоз, который больше и сильнее любого другого».

Интересно… Значит, рухи, живущие в людях, тоже способны на это? Просто не хотят раскрываться? Или человеческое тело чем-то отличается от тела скорпикоза?

«Сильнее любого? А почему же тогда водяной медведь его победил?» — не удержался я от лёгкой подколки.

Лицо Лахтины исказилось от неожиданности.

«Ложь! — воскликнула она. — Никакой водяной медведь не мог победить моего отца!»

«А вроде оттуда и твоя травма, разве нет? — продолжил я, наблюдая за её реакцией. — Ты сказала, что дралась с ним и проиграла».

«Я проиграла из-за молодости, — глаза сверкнули гневом. — Но отец — никогда… Это невозможно!»

Я перевёл разговор в другое русло. Обсудил с Амом, Лахтиной и паучками свою стратегию. Ну как… Просто говорил, что каждому из них нужно будет делать. Монстры внимательно слушали меня и кивали, даже паучки. Когда закончил, кто-то толкнул в плечо.

— Господин, час прошёл, — сказал Коля.

Мы вернулись к медчасти. Мой новый отряд ждал на месте — подтянутые, серьёзные, готовые к действию. Глаза у всех горели возбуждением предстоящего сражения. Никто не хотел пропустить генеральную битву, ради которой они прибыли на фронт.

Нарисовал им схему действий. Настоящую, где от них будет польза. Ещё чего! Бой, а я что, просто так оставлю военных без дела? Мне их навязали, придётся использовать. Расписал, как они должны действовать: зайти с флангов, бить по минным полям, не лезть под артиллерию, использовать магию огня против степных ползунов. Всё по делу, без лишних деталей.

Майор внимательно слушал, а потом начал всё растолковывать остальным. Судя по лицу, план ему не нравился, но он не мог придраться: всё логично, в рамках общей стратегии армии.

Я отвёл своих в сторону.

— Они пойдут чуть позади нас, — заявил им.

— Получается, мы втроём? — удивился Воронов.

— Вчетвером! — тут же поправила его Катя. Её глаза полыхнули гневом, а рука легла на кобуру пистолета. — Ещё раз меня не посчитаешь, я из тебя жир голыми руками выдавлю.

— Вот! — кивнул я. — Отличный настрой. То, что нам и нужно.

Объяснил им нашу стратегию. Ничего сложного: мы идём первыми, выманиваем степных ползунов и песчаных змей, а потом группа офицеров поддерживает нас. Дал всем коктейль Магинского — так окрестили смесь моих зелий. Ещё каждый получил противоядие против степных ползунов, оно им пригодится, когда твари полезут. Раздал своим последние артефакты. Их было немного, но хоть что-то: по пять защитных и по два атакующих на человека. Не бог весть что, но должно помочь. Чутка оставил себе на всякий случай.

Руднева принюхалась к флакону с зельем.

— Пахнет… необычно, — произнесла она, поднося к носу бутылёк. — Что в нём?

— Лучше не спрашивай, — хмыкнул Костёв. — Главное — работает. Ты почувствуешь прилив сил, и даже пара пулевых ранений не остановит тебя.

— Серьёзно? — недоверчиво посмотрела на него девушка.

— Мы проверили во время прошлой битвы, — кивнул Воронов. — Один боец из нашего взвода получил сквозное ранение в плечо и даже не заметил. Сражался до конца.

Катя с уважением посмотрела на флакон.

Ружья мои сгорели в оружейной, осталось их не так много в пространственном кольце — меньше десятка. Поэтому раздал Рудневой, Костёву и Воронову. Ещё добавил магических пуль.

Пока все готовились, краем глаза заметил, что офицеры тоже не теряют времени. Они внимательно изучали карту местности, обсуждали возможные пути наступления и способы отражения атак монстров. Капитан отдавал последние указания группе лейтенантов, показывая на схематический план турецких укреплений. Рядом с ним стоял Цвелодубов, делающий пометки в блокноте.

По крайней мере, они серьёзно отнеслись к предстоящему бою. Это хорошо, меньше шансов, что кто-то из них погибнет по глупости. Теперь главное, чтобы не мешали моим планам.

Вечер перетёк в ночь. Солнце скрылось за горизонтом, окрасив небо в кроваво-красные тона. «Дурное предзнаменование», — сказали бы суеверные, но я не верю в приметы, только в хороший план и подготовку.

Мы заняли позиции с остальными взводами, которые должны отправиться в бой первыми. Впереди лежало минное поле, заботливо выложенное турками. За ним — окопы с засевшими в них солдатами противника. Ещё дальше — артиллерийские расчёты, готовые разнести в пыль любого, кто попытается прорваться.

Ночь выдалась тёмной, с редкими звёздами — блёклыми и далёкими. Воздух был прохладным и влажным, пахло сырой землёй и порохом. Где-то вдалеке слышались приглушённые крики турок.

Я передал беруши ребятам и сделал это незаметно для отряда офицеров. Цвелодубов со своими людьми расположился правее от нас, готовясь поддержать наступление. Они были слишком далеко, чтобы увидеть, как мы манипулируем с ушными затычками.

Воронов нервно облизывал губы, поглядывая то на турецкий лагерь, то на меня.

— Всё будет хорошо, — похлопал его по плечу. — Просто держись рядом.

Дрожащими руками бывший аристократ вставил беруши и кивнул. Его лицо было бледным, как полотно, но решимость во взгляде говорила, что он всё-таки настроен сражаться.

Костёв выглядел спокойнее. Он проверял ружьё, заряжая его магическими пулями, его движения были уверенными и точными. Коля уже прошёл через настоящий бой, видел смерть и почти умер сам.

Руднева прижалась к земле рядом с ним, осматривая поле боя. Её глаза сканировали территорию турок, запоминая расположение дозорных и позиции пулемётов. Вот уж кто был в своей стихии, так это рождённая для разведки и диверсий Катя.

Наступил тот самый момент. Сначала заунывная песня турок — протяжная, гипнотическая мелодия, от которой сразу заныли зубы. Она разносилась над полем битвы, проникая в сознание, заставляя тело расслабиться, а разум — затуманиться.

За ней начали стрекотать змеи. Песчаные твари, прячущиеся под минным полем, издавали пронзительные звуки, которые смешивались с песней, создавали мощный магический эффект. И он был ожидаемым: все зазевали, стали вялыми. Солдаты русской армии начали клевать носом, некоторые просто опустились на землю не в силах бороться со сном. Цвелодубов и его люди тоже начали закрывать глазки. Головы опускались всё ниже, а оружие выскальзывало из ослабевших рук.

Отлично! Вот оно и моё решение, как оставить их чуть позади. Беруши не полностью блокировали звук, но ослабляли его, давая возможность сопротивляться.

Дал команду, и мы сорвались. Я чуть сменил тактику: заранее приготовил крышку с десятью каплями зелья против некромантов. Лахтина приняла их прямо в пространственном кольце. Первый раз такое делаю, надеюсь, ничего не сломается и не испортится.

Девушка превратилась в монстра. Отлично! Ма взяла на спину Лахтину, а Па — Ама. Я выпустил всех морозных паучков одновременно. Твари рванули вперёд, оставляя за собой едва заметные синеватые следы в ночном воздухе. Мы приближались к минным полям, которые уже заморозили паучки. За нами в километре двигались солдаты, медленно приходящие в себя после магического усыпления.

Сеть образовалась, и внимание рассеялось. Глаза паучков стали моими глазами, их чувства — моими чувствами. Десятки точек обзора, сотни деталей, тысячи возможностей…

В прошлые разы меня бы затошнило, а теперь… Легче. Даже получилось смотреть через все пары глаз одновременно, и от этого не тряслась голова. Мозг наконец-то адаптировался к множественности восприятия. Или это эффект от поглощения энергии руха? Или от кожи, впитавшейся в меня? В любом случае сейчас такое только на руку.

Костёв и Руднева бежали справа от меня. Воронов с трудом поспевал, его дыхание сбилось уже через сотню метров. Легче стало, когда мы добрались до первого укрытия — небольшого холмика. Коля тут же ещё раз проинструктировал Катю, как пользоваться артефактами. Объяснения были короткими, деловыми, без лишних слов.

Началась реализация первого этапа плана. Более мелкие особи уже разместили атакующие артефакты с минным полем, приступили кустановке у артиллерии. Я потратил почти всё, что было, но мои маленькие шпионы-диверсанты справлялись на отлично.

Турки заметили наше движение и открыли огонь. Пули свистели над головами, вспарывая ночной воздух. Снаряды рвались рядом, поднимая фонтаны почвы и камней. Мы прижались к земле, стараясь максимально слиться с рельефом.

Все маги земли включились. Воронов, пересилив страх, начал работать. Его руки засветились зеленоватым сиянием, и перед нами стала расти стена из утрамбованной почвы. Рядом трудились Костёв и Руднева, укрепляя защиту. Так возводились укрытия, из-за которых мы продвигались вперёд. Воронов высоко поднимал свои чуть дрожащие руки, направляя поток энергии в землю.

Солдаты врага стягивались. Они немного изменили стратегию. Как я и предполагал, после прошлой битвы турки сделали выводы и теперь были сильнее рассредоточены.

Но это не помеха. Отдал приказ паучкам, и они выкопали артефакты, переместили их за спины атакующих турок.

Лахтина и Ам тем временем уже проникли в лагерь, обогнув оборону и проскочив между постами. Они затаились, ожидая моей команды. Один из паучков искал склад с оружием и боеприпасами, методично перебирая постройки.

Вдруг я почувствовал вибрацию. Сначала лёгкую, едва заметную, потом всё сильнее. Земля дрожала, словно по ней шло стадо диких буйволов.

— Полезли монстры, — прошептал, но мои уже сами услышали.

— Там! — указал Костёв на место, где земля вздыбилась.

Из-под почвы показалась бугристая голова степного ползуна. Огромная пасть была усеяна мелкими острыми зубами, глаза навыкате смотрели в разные стороны. Тварь тяжело вывалилась наружу, поворачивая уродливую морду в поисках добычи.

— Оставайтесь тут и не дайте тварям вылезти! — дал я приказ. — Когда всё начнётся, используйте защиту.

— А вы? — попыталась спросить Руднева, но тут же замолчала, когда выскочил ещё один степной ползун.

Маги земли занялись именно тем, ради чего они тут. А я воспользовался моментом, прыгнул на паучка рядом и исчез. К этому времени как раз уже почти добежал отряд офицеров.

Воронов атаковал первую тварь, создавая вокруг неё кольцо из затвердевшей глины. Степной ползун бился в этой ловушке, но барон не отступал, с каждой секундой делая стены толще и выше.

Руднева поддерживала его, укрепляя конструкцию своей магией. Её движения были отрывистыми, неуверенными, но эффективными. Даже с минимальным опытом она быстро схватывала суть боевой магии.

А Костёв, воспользовавшись тем, что монстры отвлеклись, вытащил атакующий артефакт и прицеливался, чтобы бросить его в самую гущу врагов.

Мужики включились в бой, потеряв меня из виду. Идеально! Я же устремился к лагерю на восьми быстрых паучьих лапах. Тварь неслась, как ветер, обгоняя даже падающие снаряды. Прижался к её спине, чувствуя, как холодный воздух бьёт в лицо.

По моей задумке, подам сигнал, когда можно выходить всей армии. Для этого нужно вывести из строя артиллерию и посеять панику в лагере. Задача не из лёгких, но осуществимая.

Оказался на территории турок. Пробраться в их лагерь получилось проще, чем ожидал. Паук, на котором я ехал, легко преодолел все препятствия, проскальзывая между палатками и постами. Его многоглазая морда позволяла видеть опасность со всех сторон.

Сидя верхом на монстре, я осмотрелся, пытаясь сориентироваться. Лагерь был огромен: сотни палаток, раскинувшихся на многие сотни метров. Костры, вокруг которых сидели солдаты, патрули, снующие туда-сюда, обозы с продовольствием и боеприпасами. Всё говорило о том, что турки основательно подготовились к битве.

Меня повело. Я почувствовал магию подчинения монстров. Она была здесь сильнее, чем где-либо ещё. Внутри всё вибрировало, отзываясь на близость такой мощи. Тряхнул головой, чтобы собраться.

Оружейную мы нашли быстро — большой деревянный сарай, охраняемый несколькими солдатами. Они стояли, переминаясь с ноги на ногу.

Турки тоже стянули свои силы. Похоже, в курсе задумки генерала. Вдалеке я видел, как офицеры выстраивают солдат в боевые порядки, отдают приказы артиллеристам. Они готовились к массированной атаке со стороны русской армии.

Плевать! Чего не ждут, так это того, что я уже тут. Несколько атакующих артефактов, которые мне удалось сохранить, активизировались и полетели в окно оружейной. Мы с паучком сделали ноги — все его восемь лап — и сместились ближе к штабу.

Прогремел взрыв. Оружейный склад взлетел на воздух с такой силой, что земля содрогнулась под ногами. Вспышка была настолько яркой, что на мгновение стало светло, как днём. Грохот оглушил на секунду, но я быстро пришёл в себя.

Меня чуть не скинуло с паука, с трудом удержался, вцепившись в его кристаллы. В этот момент подал сигнал другим паучкам. Они подорвали тех, кто вышел против наших войск. Опять взрывы и яркие вспышки, а дальше — минное поле.

Бросил взгляд на своих. Они не должны пострадать. Сквозь глаза одного из паучков видел, как Воронов, Костёв и Руднева продолжают сражаться с монстрами. Степные ползуны выскакивали из-под земли один за другим, но бойцы стойко сражались.

Цвелодубов и его офицеры тоже вступили в бой, поддерживая мою троицу. Их магия была впечатляющей: огненные столбы, ледяные пики, каменные преграды. Они знали своё дело, что было видно по каждому движению.

Теперь нужно вывести из строя артиллерию, этим займутся монстры. Ам получил приказ вкусно и много покушать, Лахтина тоже пошла на охоту.

Словно дирежёр, я включал новых «музыкантов» в мелодию хаоса, которую сейчас создавал. Паучки атаковали часовых, Ам расправлялся с группами солдат, Лахтина охотилась на офицеров.

Водяной медведь действовал с невероятной жестокостью. Его огромные когти раздирали людей, как бумагу. Он хватал турецких солдат и разрывал их надвое, не обращая внимания на крики. Кровь стекала по чешуе, придавая ему ещё более зловещий вид.

Лахтина была более избирательна в своих жертвах. Её хвост с ядовитым жалом на конце мелькал с невероятной скоростью, поражая офицеров и магов. Одного укола было достаточно, чтобы человек упал замертво, превратившись в иссохшую мумию.

К взрывам добавились крики боли, страха и отчаяния: лагерь погружался в хаос. К развлечению подключились Ма и Па, монстры атаковали с разных сторон.

Солдаты бежали, не понимая, откуда исходит угроза. Офицеры пытались навести порядок, но тщетно: паника захватывала всё новые и новые участки лагеря.

Меня снова накрыло волной энергии. Твою мать… Кристалл подчинения монстров тут, я это чувствую. От него словно шли волны, резонирующие с моей магией. Каждая такая волна пробуждала в источнике отклик, заставляя его пульсировать сильнее.

Я остановил паучка, вглядываясь в темноту. Те взводы, что двинулись почти одновременно с нами, уже прорвались на территорию турков. Первые линии обороны пали. Подорвалась артиллерия, взлетев на воздух с оглушительным грохотом. Дело было сделано: боевые расчёты врага уничтожены, склады в огне, паника достигла апогея. Русская армия выступила, захватывая всё больше и больше территорий.

Со своей стороны я сделал всё, теперь осталось лишь найти кристалл. Я хочу его. Уверен, с ним точно перейду на следующий ранг, а может, и на два. Это даст мне такие возможности…

Источник пульсировал, откликаясь на родную энергию. По всему лагерю бушевал огонь, освещая ночное небо оранжевым заревом. Клубы дыма поднимались к звёздам, закрывая их своей чернотой.

Турки бежали, бросив оружие и снаряжение. Некоторые пытались организовать сопротивление, но безуспешно. Моя диверсия сработала, посеяв такой хаос и панику, что даже самые отважные воины предпочли спасение от невидимого врага.

А я тем временем охотился за кристаллом. Его энергия звала, манила, обещая невероятную мощь. Двигался по лагерю, словно ищейка, идущая по следу.

Крики, выстрелы, взрывы создавали неповторимую симфонию боя. Русская армия наступала, сметая всё на своём пути. Турки проигрывали, отступая дальше и дальше. Вот оно — генеральное сражение, которое должно переломить ход войны.

Часть армии противника бросилась бежать. В суматохе боя им было не до того, чтобы думать о чести и доблести. Спасение своей шкуры казалось более важным.

Вдруг я услышал звук машин. Автомобили… Они заводились один за другим в нескольких километрах от штаба. Значит, кто-то покидает поле боя. Грузовики уже уехали.

И тут я понял: «Кристалл! Он именно в одной из машин. Его увозят прочь, спасая от наступающей русской армии». Источник внутри меня взорвался новой волной энергии, подтверждая догадку. Я мотнул головой. Так просто его не отпущу. Уже направил одного из паучков в ту сторону, намереваясь перехватить транспорт.

Ночное небо озарилось новыми вспышками. Но сейчас это были не мои взрывы. Точка зрения шестнадцатого паучка резко оборвалась, сигнализируя о его гибели. Семнадцатый и восемнадцатый тоже замолчали. Что-то происходило у наших. Я переключился на глаза паучка, который следил за моими бойцами. Воронов, Костёв и Руднева вели бой с особо крупным степным ползуном. Монстр возвышался над ними, как холм, извергая из своей пасти струи ядовитого тумана.

Мои держались отлично. Воронов создавал защитные барьеры, Катя атаковала магией земли, замедляя движения твари, а Коля стрелял магическими пулями в её глаза.

Цвелодубов и его офицеры справлялись не хуже. Маг огня создавал огненные столбы, которые поджаривали степных ползунов. Артиллеристы корректировали дальнобойный огонь, поражая скопления врага. Пехотные командиры вели своих людей в бой, не обращая внимания на свист пуль и разрывы снарядов.

Русская армия наступала по всему фронту, используя бреши, созданные моей диверсией. Генерал Ростовский, должно быть, сейчас потирает руки от удовольствия, глядя, как его план воплощается в жизнь.

Я переключился обратно на поиски кристалла. Один из паучков — самый быстрый — уже приближался к колонне отступающих машин. Их было шесть: три грузовика и три легковых. Сопровождение серьёзное — по крайней мере два десятка солдат и несколько магов.

Внутри меня всё вибрировало от предвкушения. Кристалл близко, очень близко. Я чувствовал его энергию, такую родную и желанную.

Прогремела серия взрывов один за другим. Сила их ничуть не уступала моим артефактам. Турки что, взрывают собственные склады, чтобы ничего не досталось русским? Или это наши прорвались так глубоко?

От выпущенной магии меня снесло с моего транспорта. Паук словно попал под пресс — вдавило в землю с такой силой, что хрустнули хитиновые пластины. Он вспыхнул, как факел, превращаясь в обугленную массу.

Удар. Я пропахал собой землю, чувствуя, как кожа обдирается о камни и корни. Ещё удар. Снёс телом какую-то деревянную постройку, которая разлетелась в щепки от столкновения. Взрыв. Что-то ударило в живот с такой силой, что перехватило дыхание.

Твою мать, я прям под атакой чьёго-то артефакта. Зажмурил глаза, готовясь к очередному удару. Чувствовал, как по телу разливается боль. Кости трещали, мышцы рвались, но, странное дело, кожа выдерживала.

Раз, два, три… Меня подбросило вверх с такой силой, что я потерял ориентацию в пространстве. Вертелся в воздухе, как тряпичная кукла, подхваченная ураганом.

Не понял. Почему я так высоко и вижу всё поле битвы? Подо мной раскинулась панорама ночного сражения. Взрывы гремели по всей территории турок. Огненные шары поднимались к небу, освещая землю зловещим сиянием. Люди бежали, падали, снова поднимались и падали вновь.

С такой высоты битва казалась игрушечной, нереальной. Маленькие фигурки сражались, умирали, побеждали, не подозревая о том, что кто-то смотрит на них сверху, как бог на своё творение.

Сука, не дотянуться до моих монстров. Нет связи с паучками, нет связи с Амом, нет связи с Лахтиной. Я опустошил весь источник, пытаясь подать им сигнал, куда нужно отступить.

А теперь новая проблема: падение. С такой высоты меня в лепёшку размажет. Вытащил артефакт защиты и сжал его в руке, и в этот момент кто-то выстрелил. Его выбило. Я был, наверное, на высоте пятиэтажного дома, если не выше.

Новая попытка активировать артефакт. Опять какой-то снайпер выбил его из моих рук. Твою мать!

Закрутил головой, пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться. Ничего. Только воздух, который свистел в ушах, становясь всё громче по мере приближения к земле.

Криво улыбнулся: «Зато вид красивый». Таким бы он оставался ещё долго, но земля всё ближе и ближе.

Я закрыл глаза перед столкновением с почвой. Темнота…

* * *

P. S

Друзья, я читаю все комментарии, пусть и не успеваю ответить. И вот предложили, чтобы глав в книге было побольше. В целом это не проблема, я могу сократить размер главы в 2 раза их станет больше. И как у всех 24–26 на книгу. Мне от этого только легче писать будет. Потому что такие большие главы требуют много сил и времени. Книга будет не раз в две недели, а раз в месяц. Опишитесь, пожалуйста, как лучше вам.

Потому что к примеру это глава — 37000 знаков и это две главы в одной.

* * *

Глава 3

Во тьме, практически лишённый возможности двигаться, я пытался сориентироваться. Воздуха катастрофически не хватало, каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие заполнились свинцом. Вокруг была только земля, плотно сжимающая тело со всех сторон. Сука, меня буквально заживо похоронило.

Попытался пошевелить рукой — безуспешно., ноги тоже словно закованы в цемент. Единственное, что пока работало без перебоев, — мозг, который методично анализировал ситуацию.

Заглянул в себя: источник почти пуст, выжат как лимон. Ожидаемо, учитывая, сколько магии потратил на диверсию и последний приказ своим монстрам.

Прислушался к телу. Несколько рёбер точно сломаны, внутренности словно перемололи в мясорубке, а каждый вдох отдаётся острой болью в груди. Всё тело — одна сплошная пульсирующая рана. Но я жив, и это главное.

Охренеть! После такого падения должен был превратиться в лепёшку. С высоты пятиэтажного дома рухнул, не меньше. Да ещё и какой-то сукин сын выбил мои защитные артефакты. Любой нормальный человек после случившегося собирал бы свои кости по всей территории турок.

Но я не просто выжил. Я в сознании и могу мыслить, чувствую себя более-менее терпимо. Видимо, кожа степного ползуна, слившаяся с моей, даёт больше преимуществ, чем предполагал ранее. Прочность — это одно, но такая выживаемость… Впечатляет! Ещё бы пару подобных бонусов, и можно будет ходить на войну с голыми руками.

Попытался вдохнуть глубже, но только закашлялся, вызвав новую волну боли. Земля давила со всех сторон, не давая нормально дышать. Судя по всему, я ушёл достаточно глубоко, словно почва была рыхлой, и пробил своим телом настоящий колодец.

— Я тут! — попытался крикнуть, но вышел только сдавленный хрип.

Ещё попытка:

— Эй! Есть кто живой⁈

Бесполезно, мой голос тонул в земле. А сверху доносились звуки боя: стрельба, взрывы, крики раненых, топот сапог — всё слилось в одну какофонию. Сражение в самом разгаре, никто тут не услышит мои вопли.

Ладно, как-нибудь выберусь. Закрыл глаза и потянулся к своей сети паучков. Источник пульсировал, отчаянно пытаясь отправить сигналы, но я не мог достучаться до монстров, связь словно оборвалась. А вдруг они мертвы? Или слишком далеко? Или у меня просто недостаточно энергии?

Сука! Может, это судьба таким способом даёт мне передышку? Типа «полежи, расслабься, ты молодец»? Отличный отдых — быть погребённым заживо.

Раз уж всё равно застрял здесь, стоит провести время с пользой. Я сосредоточился и стал анализировать произошедшее.

Для начала стоит признать: операция прошла успешно. Почти. Я отлично сработал. Диверсия удалась, паника посеяна, поле боя подготовлено для генерального наступления. Склады подорваны, артиллерия уничтожена, вражеские посты разгромлены. Судя по звукам наверху, русская армия успешно наступает. Хорошо. Значит, Ростовский сейчас радуется и потирает руки.

А вот дальше начались проблемы. Кристалл подчинения монстров, на который я так рассчитывал, уплыл прямо из-под носа. Он был здесь, я чувствовал его силу. И этот камешек в несколько раз мощнее того, который активировал мою новую магию. И эту силу увезли? Кто-то, умеющий пользоваться кристаллом, смог сбежать вглубь территории.

От одной мысли внутри разливалась горечь. Где теперь искать этот кристалл? Как забрать его? Вот бы прогуляться по территории турок без проблем, спокойно, не в режиме боя. Уверен, за месяц-другой нашёл бы его. Да и интересно, какие ещё монстры водятся у врага. Степные ползуны и песчаные змеи оказались очень полезными видами, их уникальные свойства стоят целого состояния. Но вдруг есть что-то ещё? Какие-нибудь особые существа, с которыми можно наладить контакт? Может, аналоги водяных медведей или более экзотические твари?

Блин, о чём вообще думаю⁈ Лежу, заживо погребённый, а мечтаю о трофеях. С другой стороны, что ещё делать в такой ситуации?

Свербящее ощущение в носу прервало размышления. Чешется, сука! Попытался дёрнуть головой, но только вызвал небольшой обвал земли, засыпавший глаза и нос. Отфыркнулся, как мог, и снова погрузился в мысли.

Кожа степного ползуна теперь была частью меня. Прочность от неё я точно получил, иначе не пережил бы падение. Но какие ещё есть свойства? Как использовать усиление магии и способность преобразовывать энергию? Нужно будет поэкспериментировать, когда выберусь.

Решил проверить состояние источника более тщательно. Ядро изменилось — стало больше, каналы тоже расширились — спасибо Топорову и его энергии. Но было что-то ещё…

Внимательно изучая структуру, я заметил странное образование. У меня появилась какая-то ниша в ядре. Сначала обрадовался: новый вид магии! Но при ближайшем рассмотрении понял, что это не то. Обычно энергия каждого типа хранится в своеобразной ячейке. Достаточно концентрированная, как у магов с одним видом магии. Я могу использовать любую из них, просто потянувшись сознанием, и тут же нужная энергия хлынет в каналы. А эта новая структура… Она пустая. Словно полка, на которую можно что-нибудь поставить.

Зачем она там? Для чего нужна источнику? Для чего нужна мне? Это результат слияния с кожей монстра? Или последствие поглощения энергии руха? Или что-то ещё? Ладно, разберусь позже, сейчас есть проблемы поважнее.

Острая боль прошила мой бок, словно кто-то вонзил раскалённую спицу. По телу прокатилась волна ледяного холода, сменившаяся обжигающим жаром.

— Ай! — дёрнулся я, насколько позволяло ограниченное пространство.

Чавкающие звуки и равномерное посасывание не оставляли сомнений: ко мне присосалось какое-то существо. Судя по ощущениям, это была песчаная змея. Тварь каким-то образом нашла меня под толщей земли и решила поживиться.

Я удивился, как ей это удалось с моей новой кожей. А потом вспомнил, что песчаные змеи живут в симбиозе со степными ползунами. Их зубы эволюционировали специально для того, чтобы преодолевать защиту друг друга. И всё же она не прокусила глубоко, скорее, царапнула поверхность, но этого хватило, чтобы начать высасывать мою магию.

Первым импульсом было уничтожить тварь, размазать, разорвать на куски. Но я вдруг остановился. Безумная мысль промелькнула в голове: «А что если использовать её?»

— Пусть кушает, — пробормотал себе под нос, сплёвывая землю. — Мне-то что? Всё равно заняться нечем.

Это, конечно, было глупостью — позволять монстру высасывать из меня силы, когда я и так еле жив. Но в моём положении… вариантов немного, а скука становилась невыносимой. Пока эта змея не выпьет энергию из меня полностью, могу позволить ей немного подкрепиться.

Так что я поигрался с местом укуса, экспериментируя с магией. Для начала отправил лёд и зафиксировал её челюсти. Тварь отреагировала мгновенно — стала извиваться и биться как бешеная. Её длинное, гибкое тело врезалось в землю вокруг, невольно расширяя пространство.

— Интересно… — прошептал я, наблюдая, как змея, сама того не осознавая, помогает мне.

Следующим шагом выпустил яд ей в пасть, старательно снижая концентрацию. Убить тварь не хотелось, только ослабить. И эффект не заставил себя долго ждать. Змея забилась ещё сильнее, её мускулистое тело стало извиваться, как под электрическим током.

— Ну вот, — усмехнулся я. — Теперь у Магинского есть дополнительная конечность.

Под действием яда тварь стала более восприимчива к моей воле. Я попытался подчинить её, как делал с другими монстрами, но, как и ожидал, полный контроль установить не удалось. Связь была слабой, прерывистой, будто у нас разные частоты. И всё же в этот момент, когда я концентрировался, мне удавалось управлять змеёй движениями.

Её длинное тело и хвост били по почве вокруг, расширяя пространство ещё больше. С каждым ударом я мог вдохнуть чуть свободнее, двинуться чуть дальше, но всё равно этого было недостаточно.

— Давай, сволочь, позови своих друзей, — процедил сквозь зубы.

Мысленный сигнал передался змее, и она начала стрекотать. Раздался странный вибрирующий звук, который, казалось, проходил сквозь землю, как по проводам. Минуты тянулись, как часы. Я уже начал думать, что затея провалилась, но вдруг почувствовал новую боль — на этот раз в бедре.

— А-а-а!.. — сдавленно застонал.

Это была ещё одна змея, побольше первой. Она всосалась так близко к паху, что я непроизвольно дёрнулся и заскрипел зубами.

— Только не туда, тварь! — выругался. — Там нет столько магии, чтобы с тобой делиться!

Проделал с ней тот же трюк, что и с первой: лёд, потом ослабленный яд, затем попытка подчинения. Змея оказалась более сопротивляющейся, но в конце концов и она поддалась. Теперь у меня было две «конечности», которые методично расширяли пространство вокруг.

Время в моей земляной тюрьме текло странно. Не могу сказать, сколько прошло минут или часов, прежде чем я почувствовал третий укус — в плечо. А после четвёртый — в икру, пятый — в предплечье.

С каждой новой змеёй процесс ускорялся. Они приходили на зов своих собратьев, привлечённые странным стрёкотом и, возможно, запахом лёгкой добычи. Шестая, седьмая, восьмая присоединились к пиршеству.

— Я будто живая кормушка для этих тварей, — пробормотал, чувствуя, как очередная змея впивается в мой бок.

Девятая вцепилась в шею, и на мгновение мне стало не до шуток: слишком близко к сонной артерии. Десятая пристроилась к лодыжке — это было почти не больно после всего остального.

— Магинский-осьминог, — горько усмехнулся я, представляя, как выгляжу со стороны. — Десять щупалец, да ты уже круче натурального осьминога!

Неприятно признавать, но именно эти твари спасали меня. Их укусы, конечно, были болезненными, змеи высасывали остатки моей магии, но взамен давали шанс выбраться. С каждой минутой свободное пространство вокруг меня становилось всё больше.

— Если кто-нибудь увидит, как я выползаю из-под земли с десятком змей, присосавшихся ко мне… — усмехнулся, представив эту картину. — Они либо сбегут с криками, либо сразу подстрелят, приняв за новый вид монстра.

Две змеи, подчиняясь моему мысленному приказу, начали копать наверх. Другие две упёрлись в землю подо мной, приподнимая меня, насколько хватало их сил. Остальные продолжали извиваться и биться, создавая больше пространства.

— Вот так, мои маленькие, — похлопал одну из тварей по чешуйчатой голове. — Кто бы мог подумать, что я буду благодарить песчаных змей за спасение?

Процесс был медленным, мучительным, но неуклонным. Постепенно я начал чувствовать, как земляные стены вокруг раздвигаются, даря столь необходимое пространство для манёвра. Теперь я мог шевелить руками более свободно, что позволило мне помогать змеям в их работе.

— Ещё немного, ребята, — подбадривал своих невольных спасителей, хотя они вряд ли понимали мои слова.

Одна из тварей — самая крупная, впившаяся мне в бок, — начала двигаться странным образом. Её тело совершало волнообразные движения, пробивая землю с такой силой, что вскоре образовался маленький туннель.

— Умница! — похвалил я змею, направляя своей ослабленной магией её действия. — Именно туда, к свету!

Я видел, как крошечный луч солнца пробился сквозь землю, падая в мою темницу. Этот свет был прекраснее всего, что удалось узреть за последние часы.

Две змеи, действуя почти синхронно, расширили проход, делая его достаточным для того, чтобы я мог протиснуться. Ещё несколько минут напряжённой работы, и верхняя часть обрушилась, открывая путь наружу. Свежий воздух хлынул в мою нору, принося с собой запахи дыма, пороха и крови. Никогда не думал, что буду так рад даже этому зловонию.

— Давайте, ещё немного, — прохрипел я, чувствуя, как мои «щупальца» тянут меня наверх.

Когда наконец выбрался на поверхность, ноги тут же подкосились. Не только от боли, причиняемой присосавшимися монстрами, но и от общего истощения. Тело кололо тысячами иголок, словно я отлежал себе абсолютно все части одновременно.

— А-а-а-а! — протянул и дёрнулся от невыносимого покалывания.

Змеи, закончив свою работу спасателей, превратились в помеху: их присоски вытягивали последние крохи моей энергии. Я с трудом поднял руку, она казалась залитой свинцом. Начал отрывать тварей одну за другой. Делал это с видимым отвращением, словно уничтожал их магией, но на самом деле перемещал в пространственное кольцо. Мало ли когда могут пригодиться?

— Сволочи кровососущие, — процедил я сквозь зубы, отрывая особо упрямую змею от ляжки.

Последняя отсосалась с противным чавкающим звуком, оставив на коже багровый след. Я выпрямился, пошатываясь, и начал отряхиваться. Землю с себя вытряхивал, словно пёс после купания, — с остервенением, резкими движениями, от которых разболелись сломанные рёбра.

Глаза всё ещё привыкали к яркому свету. Мир вокруг казался размытым, слишком насыщенным, слишком громким после часов, проведённых в земляной могиле. Моргнул несколько раз, и картина постепенно обрела чёткость.

Территория турок… На месте их лагеря теперь разворачивался настоящий постапокалиптический пейзаж. Палатки разорваны в клочья, от складов остались лишь обугленные каркасы. Воронки от взрывов, некоторые размером с небольшой пруд, покрывали землю так густо, что она напоминала поверхность луны. Тела — наших бойцов, турецких — разбросаны повсюду, как сломанные куклы. Кое-где ещё догорали пожары, и чёрный дым поднимался к небу толстыми змеями.

Но среди этого хаоса появились островки порядка — наши военные палатки и шатры. Уже знакомая эмблема русской армии на флагах, развевающихся над временными укреплениями. Солдаты в привычной форме сновали туда-сюда, таская ящики, развёртывая полевой лазарет, устанавливая оборонительные позиции.

— Ну слава мне, — выдохнул я. — Мы победили.

Кружок солдат и офицеров, сидевших у ближайшего костра, застыл в немом изумлении, увидев меня. Их лица вытянулись, глаза расширились, челюсти отвисли. Один из мужиков даже выронил кружку, и она с грохотом покатилась по земле.

— Здравия желаю, господа! — кивнул я, пытаясь натянуть на лицо самую доброжелательную улыбку, на которую был способен. — Мы победили? Русская армия захватила территории? Где турки?

— А-а-а-а… — выдавил один из них, бледнея на глазах, как будто увидел мертвеца, восставшего из могилы.

— Не понял, — прислушался я. — Можно ещё раз? Громче и чётче.

— М-м-м-м… — застучал зубами другой офицер, указывая на меня трясущимся пальцем.

«Контуженные, наверное», — решил я.

Тут столько взрывов было, ничего удивительного. Сам чуть не умер от одного из них. Лучше не буду беспокоить, у них и так нервы ни к чёрту.

Попытался сделать шаг вперёд и едва не завалился набок — ноги еле держали. Кровь по ним словно волнами прокатывалась, отдаваясь пульсацией в висках. Тело всё ещё помнило каждую песчаную змею, впившуюся в него, а места укусов горели, как от каления.

— Нет, ребята, не пугайтесь, — усмехнулся я, видя, что солдаты отшатнулись.

Повернулся к ним спиной и начал осматриваться более внимательно, пытаясь определить своё местоположение. Судя по ориентирам, меня отбросило на километр или больше от места последнего боя. Внушительное расстояние. Теперь нужно решить, что делать дальше.

Искать офицеров и докладывать? Нет… Сначала необходимо найти своих монстров. Где Ам, Лахтина, Ма, Па и мелкие паучки? Я не чувствовал их совсем, и это беспокоило.

Ситуация вокруг представляла собой типичный хаос после большого сражения. Земля ещё дымилась от взрывов, пахло порохом, гарью и кровью. Повсюду сновали солдаты, некоторые из них — с пустыми взглядами. Санитары перевязывали раненых, писари уже делали первые записи для отчётов.

Наспех разбитые палатки и шатры заполнялись пострадавшими. Стоны и крики боли вплетались в общий гул. Машины подъезжали и уезжали, доставляя припасы и увозя тяжелораненых.

Сделал несколько шагов и заметил странную реакцию окружающих. Люди шарахались от меня, будто я нёс чуму. Сначала решил, что они просто спешат по своим делам, но потом увидел явный страх в их глазах. Как идиот, посмотрел в одну сторону, потом в другую, пытаясь понять, что так пугает окружающих.

«Неужели я настолько ужасно выгляжу после погребения?» — подумал, ощупывая своё лицо. Оно было покрыто коркой из засохшей крови и грязи. Одежда превратилась в лохмотья, все открытые участки кожи исполосованы следами от укусов змей.

— Эй, парень, — окликнул я пробегавшего мимо молодого солдата, — зеркало есть?

Он испуганно отпрянул, что-то пробормотал и метнулся в сторону. Хреново. Если стану так пугать всех по пути, сложно будет получить информацию.

Внезапно почувствовал слабый сигнал — едва различимый, но знакомый. Один из моих паучков! Сердце забилось чаще. Я побежал, не обращая внимания на боль в рёбрах и хруст костей. Добрался почти до нашей старой позиции, откуда начинал атаку ночью.

Около полуразрушенной каменной постройки — должно быть, бывшего турецкого склада — жалась Ма. Когда я приблизился, волна облегчения прокатилась по её телу и нашей связи. Внимательно осмотрел монстра. На первый взгляд, цела, хотя несколько кристаллов на спине потускнели, а одна из конечностей казалась слабее остальных.

— Где остальные? — спросил я, не заботясь о том, что со стороны выглядит, будто разговариваю с воздухом.

Паучок затрясся, передавая смесь эмоций и образов: бой, взрывы, паника, разделение… Я понял, что часть моих монстров рассеялась, когда сеть прервалась. Они затаились, ожидая моих приказов или сигналов.

Отправил Ма вперёд, чтобы лучше почувствовать связь с остальными. Она двинулась, оставаясь невидимой для окружающих. И мы начали методично обходить территорию, собирая разбросанных паучков. Один за другим многоглазики выходили из укрытий, отзываясь на мой зов.

Работа оказалась медленной и изнурительной. Всякий раз, когда я находил очередного паучка, приходилось действовать осторожно. Вокруг было слишком много людей, и не все они бы обрадовались, увидев морозных паучков размером с собаку. После истощения невидимость моих монстров работала хуже, и любая оплошность могла привести к катастрофе.

Наконец, после нескольких часов поисков мне удалось собрать… Жалкие остатки своего паучьего войска.

— Десять… — произнёс я тихо, пересчитав их. — Всего десять.

Сдержал рвущееся из груди раздражение. Сначала про меня просто забыли, оставив гнить под землёй. Теперь ещё и это — потеря стольких незаменимых помощников. Серьёзный удар по моей системе наблюдения и обороны.

Сеть выстроилась более-менее стабильно, насколько это возможно с таким количеством паучков. Я питал их остатками своей энергии. Территория сканирования расширилась, но всё равно оказалась несравнимо меньше прежней. Ама и Лахтины до сих пор не было видно.

Я потратил ещё несколько часов на поиски Па. Когда наконец обнаружил его, сердце сжалось. Паук еле держал свою невидимость. Множество кристаллов на теле были повреждены или полностью разрушены, две из восьми лап оторваны, одна висела безжизненно. Некогда величественное тело паука казалось сломанной игрушкой.

Поморщился от увиденного. Положил руку на израненную тушку, поглаживая уцелевшие кристаллы.

«Благодарю, — сказал я по нашей мысленной связи. — Ты молодец! Теперь отдыхай».

Переместил Па в пространственное кольцо. Выделил ему полкилограмма манапыли, которую недавно получил из песчаных змей. Монстр тут же набросился на угощение, его энергетические каналы жадно впитывали живительную субстанцию.

Поиски тем временем продолжились. Где же Ам? Такую громадную тушу сложно не заметить. Обошёл все близлежащие строения, куда водяной медведь мог бы спрятаться. В груди неприятно кольнуло от мысли, что его убили. Турки или наши — не имеет значения, результат один.

И тут в голову пришла неожиданная догадка: «Что если?..»

Собрал остатки энергии из источника, отправил их в кристаллы уцелевших паучков, а оттуда — в землю. Несколько минут ничего не происходило. Я уже начал думать, что идея провальная, но вдруг почувствовал лёгкую вибрацию под ногами.

Земля вспучилась, и из неё показалась знакомая морда водяного медведя. Его огромные глаза моргнули, разглядывая меня с интересом.

«Где ты был?» — спросил я, стараясь сдержать гнев.

«Папа, ты жив! — в мысленном голосе Ама звучало неподдельное изумление и радость. — А я думал, всё…»

«Морда чешуйчатая, где, твою мать, ты был?» — повторил я вопрос, проигнорировав его эмоции.

И тут заметил на зубах медведя что-то… странное. Между огромными клыками застряли куски плоти и чешуи характерного зеленоватого оттенка, который я видел только у…

«Я тебя на уху пущу! — выдохнул, сжимая кулаки. — Какой же ты… Просто нет слов!»

«Ну, папа…» — жалобно протянул водяной медведь в моей голове.

«У тебя десять минут, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как кровь приливает к лицу от ярости. — Притащи мне все шкуры ползунов и песчаных змей, которых ты ещё не успел, собака сутулая, сожрать».

Морда виновато скрылась под землёй. Вот же тварь какая! Пока я его искал, волновался, переживал, эта прожорливая туша нашла загоны монстров турок и устроила себе пир! Сучий потрох! Я тут рисковал жизнью, чуть не погиб, организовывал диверсию, оказался погребён, а этот… Этот просто жрал, пока я разгребал проблемы. Сожрал моих потенциальных монстров!

У меня были планы на эти загоны после битвы — собрать себе армию степных ползунов и песчаных змей. Там одной манапыли было… на сотни килограммов, а он… Нужно будет с ним пожёстче.

Дождался, наконец, результата «охоты». Ам притащил двадцать шкур степных ползунов и три — песчаных змей. И готов поклясться, что последних он искал особенно долго, потому что остальных уже употребил внутрь.

— Плевать! — выплюнул я, убирая всё в пространственное кольцо.

Переместил туда же и медведя, решив, что разберусь с его воспитанием позже. Осталась последняя из моей свиты — Лахтина. Где королева скорпикозов может прятаться?

Двинулся ближе к нашим новым позициям, управляя оставшимися паучками. Они разбежались во все стороны, расширяя сеть наблюдения. Я внимательно прислушивался к любым сигналам, которые могли намекнуть на местонахождение Лахтины.

Пока шёл, заметил знакомую фигуру. Костёв! Пацан лежал на земле возле одной из палаток полевого госпиталя, укрытый потрёпанным армейским одеялом. Подошёл к нему и наклонился. Коля вздрогнул от неожиданности.

— Господин! — уставился на меня парень, и в его глазах читалось неверие. — Вы живы⁈

— Нет, бабайка, — усмехнулся я, глядя на вытянувшееся лицо Костёва. — Докладывай.

Коля кое-как поднялся, морщась от боли. Я осмотрел его: синяки, ушибы, пара царапин — ничего серьёзного. Ран, опасных для жизни, нет.

— Мы победили, — выдохнул Коля, поправляя растрёпанные волосы. — Заняли территорию турок и их лагерь, а потом двинулись дальше. Часть армии осталась тут, — пацан замолчал, и его лицо напряглось. — Думали, что помрём с теми тварями, уж больно много их было. Но Воронов защищал не только наши войска, но и нас с Катей.

— Где он? — спросил я, заметив тревогу в глазах Костёва.

— В медчасти, — поджал губы пацан. — Его ранили серьёзно, когда он из последних сил закрывал выходы монстров. Сказали, если бы не зелья, отдал бы праотцам душу.

Я кивнул. Молодец бывший аристократ, не подвёл. Кто бы мог подумать, что из этого пухлого труса выйдет такой боец?

— Катя… Она… — голос Костёва дрогнул. — Её забрали. Пришли люди из ССР и увели.

— Не переживай, всё будет хорошо, — похлопал его по плечу, ощущая, насколько напряжены мышцы. — А где офицеры, которых нам выделили?

— Не знаю, — пожал плечами Коля. — Их куда-то отправили, — он помолчал секунду, потом добавил: — А где вы были? Говорили, что погиб. Будто вас подорвало на бомбе, и потом тело разбросало по земле.

— Что? — поднял бровь от удивления.

Меня уже успели похоронить? Как мило.

— Майор Цвелодубов доложил, что вы героически погибли при выполнении задачи, — продолжил Коля. — Он сам видел.

— Вот как? — хмыкнул я, и в голове сложилась картинка.

Цвелодубов вряд ли мог видеть момент взрыва, он был далеко. А майору, видимо, выгодно считать меня мёртвым. Почему? Не хотел признавать успех операции, которую я провернул? Или… Может, Цвелодубов и есть тот самый стрелок, который выбивал из моих рук артефакты? Пока только версии, фактов нет.

Тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Сейчас не до этого. Дал Коле лечилки, восстановление магии и выносливость. Сказал, что встретимся возле медчасти, где навестим Воронова. А после продолжил свой путь, прислушиваясь к любым сигналам. И вдруг…

«Господин!» — прозвучало слабо, едва различимо, где-то на краю сознания.

Остановился, задержав дыхание, чтобы не упустить.

«Господин… — в этом мысленном зове слышались слёзы, отчаяние. — Умоляю, спасите…»

По спине пробежал холодок. Это была Лахтина, без сомнения. Но что-то случилось. Её голос звучал слишком слабо, слишком надломленно для гордой королевы скорпикозов.

Перестроил паучков, чтобы лучше определить источник сигнала. Они расползлись, образуя подобие радара. Где-то здесь…

Впереди виднелся кружок из солдат. Я направился к ним, чувствуя, как адреналин начинает курсировать по венам. Паучки окружили это место, передав мне полную картину происходящего.

— Смотри, какая девка! — раздался грубый смех.

— Плоская только, — поддержал другой голос.

— Сучка из вражеского стана! — вмешался третий. — Давайте прибьём, чтобы не мучилась.

— А может, мы сначала её?.. — заржал ещё один. — А потом уже прикончим.

— М-м-м… — донеслись до меня попытки Лахтины заговорить. — Я-я-я…

— Она, похоже, тупая или контуженная, — снова послышался смех. — Скорее, тупая подстилка турков. Мечта, а не баба, «работает» и молчит.

Ярость заполнила разум, вытесняя все другие чувства. Я подошёл к этому кружку и увидел… тех самых офицеров, выделенных мне для операции.

Они окружили Лахтину, которая сидела на земле, сжавшись в комок. Её тело покрывали синяки и ссадины. Девушка была абсолютно говой после своей трансформации. Она дрожала, её глаза полны ужаса.

— Отставить! — рявкнул я так, что у ближайшего офицера выпала изо рта самокрутка.

Все повернулись и уставились на меня, как на призрака. Их лица вытянулись от шока и неверия.

— Да ладно? — майор Цвелодубов не скрывал своего изумления. — Магинский? Ты что, жив, что ли?

— Девушку оставили в покое! — повторил, делая шаг вперёд.

Они тыкали в неё палками, как в какое-то животное. И это офицеры русской армии? Мундиры на них держатся только на золотых пуговицах, а внутри — скоты обыкновенные.

— Или что, капитан? — Цвелодубов улыбнулся, и в его ухмылке было что-то хищное. — Ты больше не руководишь нами, задание закончилось.

— Лучше тебе не знать, майор, — улыбнулся я в ответ, чувствуя, как магия начинает струиться по каналам.

— Господа, приказываю: убейте эту суку немедленно, — скомандовал Цвелодубов, не отводя от меня взгляд.

Магия уже потекла по каналам, готовая вырваться наружу при малейшем моём желании. Майор наклонился ближе, и я почувствовал его горячее дыхание.

— Что ж ты выжил? — Цвелодубов покачал головой с наигранным сожалением. — Мы стреляли в тебя, пока летал. Как ты, тварь, умудрился остаться целым?

— А тебя это «интересовать» не должно! — в моём голосе прозвучала сталь.

— Мальчик, ты решил, что если князь на твоей стороне, то тебе всё можно? — майор толкнул меня в грудь. — В русской армии не будет монстров! Так, мужики⁈

— Да! — хором отозвались офицеры.

— Да!

— Убьём эту суку!

— Так вы видели, как она превращается? — оскалился я, понимая, к чему всё идёт.

— Да! — глаза Цвелодубова блеснули злобным торжеством. — Теперь тебе конец, Магинский.

Офицеры перезаряжали автоматы и наводили стволы на Лахтину, которая плакала, жалась к земле и что-то беззвучно шептала.

Глава 4

Время словно замедлилось. В голове промелькнули все факты, выстраиваясь в чёткую картину. Ублюдки хотят убить Лахтину, и я им этого не позволю. Никому! Уроды знают, что она монстр, а это прямая угроза мне и всем моим планам. И последний момент, от которого внутри всё закипело: они почему-то хотели меня прикончить.

Всё, что я испытал под землёй, — из-за них. Чуть не сдох погребённым заживо, потому что Цвелодубов выбил защитный артефакт из моей руки, причём несколько раз. А теперь эти твари стоят передо мной, словно ничего не случилось, обсуждая, как лучше поиметь или убить беззащитную девушку-монстра.

Сложив всё воедино, я огляделся. На губах заиграла кривая улыбка, похожая скорее на оскал хищника. Зря… Ох и зря они попались мне на пути.

Секунда мыслей закончилась. Я действовал молниеносно: источник пустой, но для задуманного его хватит. Быстро сконцентрировался на Лахтине и переместил девушку в пространственное кольцо. Успел как раз в тот момент, когда офицеры начали стрелять. Пули прошили воздух там, где только что сидела королева скорпикозов.

— Какого хрена⁈ — заорал один из мужиков, лихорадочно перезаряжая.

Я не дал им времени на перестроение. В источнике не так много энергии, а тут собрались неслабые маги. Но мне плевать, не собираюсь церемониться с ними.

Ядовитые иглы формировались из энергии одна за другой. Они вытягивались из моих пальцев — зелёные, светящиеся, безумно опасные. Не знаю, чем и как я перешёл этим тварям дорогу, но офицеры серьёзно ошиблись, когда решили встать на моём пути.

Взмах руки, и пять игл устремились к ближайшим мужикам. Они даже не успели выставить защиту. Снаряды впились точно в горло, глаза, сердце нескольким ублюдкам. Уже мёртвые тела продолжали стоять, тогда как мои иглы искали новые цели.

Взмах второй руки. Ещё пятеро упали, корчась от боли и яда, разъедающего их внутренности.

— Магинский, остановись! — заорал кто-то из них. — Ты с ума сошёл!

Я не ответил. Зачем тратить слова на мертвецов? Достал из пространственного кольца меч из когтя водяного медведя. Яд уже засветился на его лезвии, распространяясь по всей длине клинка. Я прыгнул в самую гущу офицеров. Тут им сложнее будет применить магию: слишком близко друг к другу, не станут, боясь зацепить своих.

Удар. Лезвие рассекло шею молодого лейтенанта. Кровь хлынула фонтаном, забрызгивая мой китель, но я даже не моргнул. Ещё удар. Меч вошёл в грудь магу огня, пронзая сердце. Выдернул лезвие и тут же развернулся, уходя от града огненных шаров, посланных кем-то из противников.

— Убейте его! — орал Цвелодубов, прячась за спинами своих подчинённых. — Сука, убейте этого ублюдка!

Огненные, ледяные, земляные атаки летели в меня. Большинство я успевал отбить мечом или уклониться. Те же, что достигали цели, лишь причиняли боль. Странная кожа степного ползуна, ставшая частью меня, гасила урон.

Через минуту половина офицеров лежала на земле: кто мёртвый, кто умирающий. В какой-то момент я почувствовал вибрацию. Значит, мои морозные паучки присоединились к вендетте.

— Что за хрень⁈ — завопил один из ублюдков, когда его ноги оказались опутаны ледяной паутиной.

Многоглазики действовали методично, окружая оставшихся магов. Десяток офицеров замерли и начали превращаться в ледяные статуи, их тела покрывал иней, кожа синела, глаза стекленели. Мой меч легко проходил через эту корку, и замороженные уроды начали разваливаться на ледяные осколки.

Я сформировал ещё пять игл, потратив последние капли яда, оставшиеся в источнике. Остановился и улыбнулся. Жив был только майор Цвелодубов, который с ужасом смотрел на трупы своих подчинённых.

— Ма-Ма-гин-ский? — ошарашенно выдавил он, пятясь назад. — Ты чего? Мы же из одной ар-ар-армии… Союзники.

Магия у меня закончилась, источник опустел до дна, но я чувствовал, что Цвелодубов собирается атаковать. Бросился вперёд, как только заметил движение. В мгновение ока оказался рядом с майором и выбил пистолет из его руки.

— Ты не союзник, — процедил я сквозь зубы. — Ты тварь, которая хотела меня убить!

Цвелодубов попытался ударить в лицо, но я увернулся. Его кулак просвистел в миллиметре от моего уха. Ответил на это коротким ударом в солнечное сплетение. Майор согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Сука, — прохрипел он, снова бросаясь на меня.

Отточенное годами тренировок тело офицера двигалось быстро и точно. Удар в голову, ещё один, подсечка. Я едва успевал уклоняться. В какой-то момент его кулак всё же достиг цели, врезавшись мне в скулу. Перед глазами вспыхнули звёзды, но я устоял.

Отступил на шаг, перегруппировался и снова бросился в бой. Теперь был осторожнее, изучая его стиль. Цвелодубов сражался, как профессиональный боец: никаких лишних движений, только смертоносная эффективность. Но я заметил, что он слегка приподнимает правое плечо перед прямым ударом.

Ждал. Выжидал момент… И вот! Едва заметное движение плеча, и я действую: уклоняюсь от прямого удара и проскальзываю под его рукой. Оказываюсь за спиной и бью локтем в почку. Майор взвыл от боли.

Не дав ему опомниться, я провёл болевой приём. Что-то хрустнуло: первая рука сломана. Цвелодубов застонал, но не сдавался. Увернувшись, он попытался достать меня левой, но я был готов — перехватил её и провернул до хруста суставов. Теперь и вторая рука вывихнута и сломана.

— Ма-гин-ский! — выдавил майор сквозь зубы, стоя на коленях. — Пощади…

— А ты бы пощадил её? — наклонился к уху. — Ты бы пощадил меня?

Его глаза расширились от страха и осознания. В этот момент я заметил, что к нам бегут солдаты и офицеры. Среди них выделялась фигура подполковника Сосулькина, который размахивал руками и что-то кричал.

— Магинский! Остановись! — голос Сосулькина прорезал шум в моих ушах.

Времени было в обрез. Я схватил Цвелодубова за шею и притянул к себе. В этот момент солдаты окружили нас, направив оружие на меня. Их лица выражали смесь страха и непонимания. Наверняка они думали: «Что происходит? Почему капитан русской армии убивает своих же?»

Сосулькин протиснулся сквозь круг солдат и встал передо мной, подняв руки в примирительном жесте.

— Магинский, отпусти его, — сказал он спокойным, но властным тоном. — Хватит. Мы во всём разберёмся. Я тебе обещаю, я лично тебе обещаю, что помогу. Но сейчас отпусти его.

Продолжал держать Цвелодубова за горло. Он хрипел, глаза наливались кровью. Ещё чуть-чуть, и всё будет кончено.

— Не делай этого, — сказал Сосулькин, шагнув вперёд. — Ты и так наломал дров. Ещё одно убийство ничего не изменит, только усугубит твоё положение.

В его словах был резон, но… Ублюдок хотел меня убить, и ему это почти удалось. А такое я не прощаю, как и всё остальное.

Наклонился ближе к уху майора, чувствуя, как тело мужика дрожит от страха.

— Зря ты, сука, поднял руку на девушку и пытался меня убить, — прошептал я так, чтобы никто, кроме него, не слышал.

Резкое движение, и голова майора дёрнулась в сторону. Щелчок. Шея Цвелодубова вывернулась под неестественным углом. Его тело обмякло окончательно и рухнуло на землю, как мешок с картошкой.

Воцарилась гробовая тишина. Я медленно поднял руки, показывая, что не собираюсь больше ни на кого нападать. Лицо Сосулькина исказилось от отчаяния и разочарования.

— Какой же ты идиот, — прошептал он. — Какой же идиот…

Он повернулся к солдатам, которые всё ещё держали меня на прицеле.

— Схватить его! — приказал подполковник, указывая в мою сторону. — Немедленно!

Несколько крепких бойцов тут же бросились ко мне, вывернули руки за спину и повалили на землю. Я не сопротивлялся. Зачем? Дело сделано, месть свершилась. А дальше… Дальше уже придумаю, как выкрутиться.

Сосулькин подошёл к телу Цвелодубова и присел рядом. Проверил пульс, хотя в этом не было необходимости, ведь шея майора сломана.

— Мёртв, — констатировал подполковник, поднимаясь. — Уведите его! — кивнул он в мою сторону.

Меня рывком подняли на ноги и повели прочь от места бойни. Краем глаза я видел, как солдаты с ужасом осматривают тела погибших офицеров. Некоторые из убитых лежали, скорчившись от яда. Другие застыли ледяными статуями, их лица навеки замерли в маске ужаса.

— Ведите в карцер, — бросил Сосулькин вслед конвою. — И глаз с него не спускайте!

Меня потащили, и я даже не сопротивлялся, уже просчитывая, как выбраться из этой ситуации. Внутренне был готов к последствиям.

Карцер оказался крошечной землянкой размером метр на метр, где можно было только стоять или сидеть на корточках. Меня швырнули туда, как мешок с мусором, и заперли массивный замок.

— Ты покойник, Магинский, — прошипел один из конвоиров сквозь щель в двери. — Трибунал и расстрел. И никто тебе не поможет.

Я не ответил. Какой смысл? Сел на пол, прислонившись спиной к земляной стене. Адреналин постепенно отступал, и появилось осознание масштабов содеянного. Тридцать офицеров русской армии — мёртвые, убитые мной. Но я не чувствовал сожаления. Только холодное удовлетворение от выполненной задачи. Эти твари заслужили свою участь. Особенно после того, как обращались с Лахтиной.

«Что с ними?» — раздался в голове грустный голос королевы скорпикозов.

«Мертвы», — ответил я мысленно, подключаясь к пространственному кольцу.

«У тебя будут проблемы из-за меня?» — в её тоне слышалось неподдельное беспокойство.

«Не думай об этом и отдыхай», — постарался успокоить девушку.

«Прости меня, — её ментальный голос дрожал, и я почувствовал, что она плачет. — Я делала, что ты просил, но, когда послал тот сигнал прятаться и ждать тебя… Я выполнила. Стала человеком, и меня нашли. Эти ублюдки всё видели, пытались допросить. Вот только я, как они сказали, тупая. Потом хотели изнасиловать, но я не далась, и тогда меня избили».

«Хватит! — прервал поток слов. — Всё теперь позади. Отдыхай. А мне нужно подумать».

В пространственном кольце я видел её. Голая девушка прижала маленькую грудь к коленям, которые подогнула, и качалась на кровати, словно в трансе.

Ам тем временем спал крепким сном, наевшись степных ползунов. Паучки забрались на спину Па и что-то делали с его кристаллами — возможно, восстанавливали повреждённого сородича.

Закрыл глаза и сосредоточился. Какие у меня варианты? Что скажу на допросе? Как выкрутиться из этой ситуации?

Несколько часов прошли в напряжённом размышлении. Я перебирал сценарии, придумывал оправдания, выстраивал защиту. Выход был.

* * *

Генерал и Сосулькин

Сосулькин спешил в штаб генерала, и его сердце колотилось как бешеное. События последних часов никак не укладывались в голове подполковника. Магинский, которого все считали погибшим, не только оказался жив, но и хладнокровно уничтожил тридцать офицеров русской армии. Это было… невероятно, невозможно, и всё же такова реальность.

Мужчина прокручивал в голове слова, которые собирался сказать князю Ростовскому. И как бы он ни старался смягчить формулировки, всё равно выходило скверно. Магинский жестоко убил тридцать офицеров русской армии. Используя магию и голые руки, он расправился с ними, словно мясник с тушами на бойне. И ещё неизвестно, что хуже: содеянное им или то, что он оказался способен на такое?

Его взгляд в момент убийства… Сосулькин передёрнулся, вспоминая эти глаза — холодные, безэмоциональные, словно у хищника, высматривающего жертву. Как будто Магинский убивал не просто врагов государства, а уничтожал личных противников, людей, посмевших встать у него на пути. Действовал методично, безжалостно, с минимумом лишних движений.

Подполковник прошёл в новый шатёр штаба, установленный на захваченной территории турок. Оливково-зелёная ткань трепыхалась на ветру, а у входа стояли часовые с ружьями наперевес. Внутри помещение было разделено на несколько отсеков: приёмная, штаб планирования, комната связи и, наконец, личный кабинет князя, расположенный в небольшой землянке под шатром.

Сосулькин кивнул офицерам, находившимся в штабе, и направился прямиком к лестнице, ведущей вниз. Его мысли продолжали метаться. Как объяснить генералу, что его протеже оказался хладнокровным убийцей? Как сообщить, что человек, которого Ростовский выделял и защищал, нанёс серьёзный удар по боеспособности армии?

Спустившись по земляным ступеням, подполковник постучал в деревянную дверь и, услышав разрешение, вошёл в личный кабинет князя.

Комната оказалась просторнее, чем можно было предположить снаружи. Ростовский явно не любит стеснённых условий, причём даже на фронте. Массивный стол, заваленный картами и бумагами, несколько стульев, походная кровать, накрытая шерстяным одеялом, и небольшой бар с напитками

Сам Ростовский стоял у карты, приколотой к стене, что-то отмечая красным карандашом. Услышав шаги, он обернулся, и его лицо озарилось улыбкой.

— Эдуард Антонович! — воскликнул князь, используя имя и отчество Сосулькина. — Как у нас дела? Уже на двадцать километров продвинулись. Это победа! Турки продолжают бежать, а мы получаем всё новые территории.

— Да, — вытянулся Сосулькин, машинально принимая стойку смирно. — Ваш план и стратегия сработали безупречно, Ваша Светлость.

— Почти, — хмыкнул генерал, возвращаясь к столу и наливая себе рюмку коньяка из хрустального графина. — Большая часть успеха — это заслуга Магинского. Умным оказался наш аристократ, настоящий стратег… был!

Он опрокинул рюмку одним глотком и удовлетворённо крякнул.

— Согласен с вами, — кивнул подполковник, стараясь не выдать своё волнение. — Я заметил его потенциал ещё в офицерской школе. До сих пор ломаю голову, откуда он столько знает и умеет. Для такого возраста это… необычно.

Сосулькина устраивало русло разговора, выбранное князем. Возможно, удастся смягчить удар новостями, подготовив почву.

— Жаль, что мы его потеряли, — вздохнул Ростовский, наливая вторую рюмку. — У меня на этого мальчика были большие планы. Такие гении рождаются раз в сто, а то и тысячу лет. С его помощью мы могли бы… многое изменить.

Вот он — идеальный момент! Сосулькин глубоко вдохнул, собираясь с духом.

— Ваша Светлость, у меня есть хорошая и плохая новости, — начал он, используя старую как мир тактику.

— Давай с хорошей, — махнул рукой князь, усаживаясь за стол. — Сегодня я хочу получать только приятные известия.

— Магинский… — Сосулькин позволил себе лёгкую улыбку. — Он жив.

— Жив? — Ростовский подскочил, едва не опрокинув стул. — Как? Когда? Почему мне не доложили? Майор Цвелодубов отчитался, что лично видел, как Павла Александровича разорвало на бомбе!

В кабинете повисла напряжённая тишина. Генерал смотрел на подполковника, ожидая подробностей, но тот молчал, собираясь с мыслями.

— Жив… Это хорошо! Это очень хорошо, — искренне обрадовался Ростовский, возвращаясь на место. — Благодаря его подвигу мы потеряли мало солдат и легко захватили штаб турок. Представлю к награде. Нет, к двум! И титул графский пожалую ему. Удивил меня мальчик, таких нужно поощрять.

— Уверен, Магинский будет вам благодарен и ещё послужит армии, — кивнул Сосулькин, понимая, что время для плохих новостей ещё не настало.

«Вроде хорошо идёт», — мелькнула мысль в голове подполковника.

В этот момент в дверь постучали, прервав разговор.

— Войдите! — махнул рукой генерал, явно раздражённый вторжением.

В проёме показался майор из разведывательного отдела. Он вытянулся по стойке смирно и козырнул.

— Ваша Светлость, разрешите? — почтительно спросил офицер.

Получив одобрительный кивок, майор продолжил:

— Белый флаг, и к нам двигается несколько машин со знаками послов и дипломатов от турок.

— Ишь как интересно, — хмыкнул Ростовский, поглаживая бороду. — Ещё недавно мне тут заявляли о мире по линии разграничения. Ладно, послушаем, что они сейчас предложат.

Глаза князя загорелись азартом. Сосулькин знал этот взгляд: генерал чувствовал, что игра идёт по его правилам, и был готов выжать из ситуации максимум.

На этот раз Ростовский хотел получить много или продолжить наступление. Гвардейские части из аристократических родов должны прибыть со дня на день. Ещё люди из имперских отрядов, многие из которых в долгу перед князем лично. Именно эти силы Ростовский планировал использовать в генеральном сражении, чтобы окончательно сломить сопротивление турок. Теперь они помогут продвинуться дальше.

А сейчас враги сами везут белый флаг. Это можно использовать, чтобы диктовать свои условия. Турки — мастера торговаться, но сейчас они в невыгодном положении, и им придётся соглашаться на требования русских.

Настроение Ростовского явно улучшилось. Он отпустил майора и снова повернулся к Сосулькину, который всё ещё стоял, ожидая возможности продолжить доклад.

— Эдуард Антонович, — князь обратился к подполковнику по имени-отчеству, — что там за плохая новость? Неужели что-то может испортить такой чудесный день?

— Магинский… — Сосулькин опустил взгляд не в силах смотреть в глаза генералу.

— Только не говори, что он умереть успел, — засмеялся Ростовский, явно пребывавший в прекрасном расположении духа.

— Нет, что вы, — подполковник попытался улыбнуться, но вышло криво. — У вас хорошее чувство юмора, Ваша Светлость. Павел Александрович, — он сделал глубокий вдох, — убил ту группу офицеров, которую ему выделили для задания.

— Что? — лицо Ростовского мгновенно изменилось, веселье сменилось гневом. — Как он посмел? Совсем охренел⁈ Да я его к стенке поставлю и в решето превращу! У нас война, а он тут офицеров убивает, — генерал замер, словно осенённый внезапной мыслью: — Постой! Там же маги были, и неслабые…

— Да, — кивнул Сосулькин, наблюдая, как лицо князя меняет выражение от гнева к изумлению. — Магинский их всех уничтожил. В одиночку, предположительно льдом и ядом. А майору Цвелодубову, — подполковник сглотнул, — сломал руки, избил, словно куклу, и свернул шею. Голыми руками.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Ростовский медленно опустился в кресло, его лицо застыло в маске шока и неверия.

— Все тридцать? — тихо спросил он. — Один?

— Все тридцать, — подтвердил Сосулькин. — Я видел своими глазами конец боя. Это было… впечатляюще.

Генерал молчал, обдумывая информацию. Его пальцы нервно постукивали по столешнице, глаза смотрели в одну точку, не фокусируясь.

— И почему он это сделал? — наконец спросил князь. — Какой мотив?

— Я не знаю точно, — ответил Сосулькин. — Когда прибыл на место, Магинский уже расправился почти со всеми. По слухам, офицеры окружили какую-то девушку. Возможно, местную, может, из турецкого лагеря. Судя показаниям и её состоянию, над ней издевались.

— Девушка? — брови Ростовского поползли вверх. — Магинский перебил тридцать офицеров из-за какой-то девки?

— Не могу утверждать наверняка, — Сосулькин потёр переносицу. — Она исчезла. В один момент была там, а в следующий — пропала, словно испарилась. И тогда Магинский начал убивать.

Генерал задумчиво постучал пальцами по подбородку.

— Что за чертовщина?.. — пробормотал он. — А как объясняет свои действия сам Магинский?

— Я ещё не допрашивал его, — признался Сосулькин. — Сразу после инцидента приказал запереть в карцере и пришёл доложить вам.

Ростовский кивнул, погружённый в свои мысли. Его лицо приобрело задумчивое выражение, словно он пытался сложить пазл, в котором не хватало половины деталей.

— Значит, Цвелодубов солгал, что видел его смерть, — медленно проговорил князь. — А потом Магинский вернулся и уничтожил майора вместе с другими офицерами… Интересно.

— Ваша Светлость, — осторожно начал Сосулькин, — что вы планируете с ним делать? Это ведь прямое нарушение всех законов военного времени. Убийство офицеров собственной армии…

Генерал поднял руку, останавливая подполковника.

— Я знаю законы не хуже тебя, Эдуард Антонович, — резко сказал он. — Но что-то тут не сходится. Магинский — умный мальчик. Зачем ему убивать тридцать офицеров без причины? Особенно после того, как он проявил себя героем в бою?

Ростовский встал и начал мерить шагами кабинет, заложив руки за спину.

— Нужно разобраться во всём. Допросить его, выяснить мотивы, — генерал говорил, словно размышляя вслух. — А пока держи всё в тайне, никаких официальных рапортов.

— Будет исполнено, — кивнул Сосулькин, хотя внутренне был обеспокоен таким решением. — Но, Ваша Светлость, среди солдат уже ходят слухи. Многие видели, как Магинский убивал офицеров.

— Тогда контролируй эти слухи, — отрезал Ростовский. — Пусти информацию, что офицеры оказались предателями и действовали по приказу турок. Не знаю, придумай что-нибудь! Я не могу позволить, чтобы армия узнала, что один из моих капитанов пошёл против своих без весомой причины.

Сосулькин понимающе кивнул. Действительно, подобная информация могла подорвать боевой дух войск и вызвать панику. А ещё это бросало тень на самого князя: зачем он держит в своём окружении человека, способного на такое?

— Я понял, Ваша Светлость, — сказал подполковник. — Разрешите идти?

— Иди, — махнул рукой Ростовский. — И пришли ко мне этого турецкого дипломата, как только прибудет. Посмотрим, что за мир они предлагают.

Сосулькин направился к выходу. У самой двери его остановил голос генерала:

— И, Эдуард Антонович, — в тоне Ростовского появились стальные нотки, — я хочу знать всё, что скажет Магинский. Всё до последнего слова. Ясно?

— Так точно, Ваша Светлость, — ответил подполковник и удалился, плотно закрыв за собой дверь.

Оставшись один, князь подошёл к бару и налил себе полный стакан коньяка. Он залпом выпил обжигающую жидкость и с силой поставил стакан на стол.

— Чёртов Магинский, — пробормотал Ростовский. — Что ты задумал?

Князь вернулся к карте, висевшей на стене, и уставился на отмеченные красным карандашом позиции. Его армия продвинулась дальше, чем он мог мечтать. И всё благодаря диверсии, организованной молодым капитаном. Тем самым капитаном, который только что уничтожил тридцать офицеров русской армии.

Что-то здесь не складывается. Ростовский был опытным человеком, повидавшим немало интриг за свою жизнь. И генерал чувствовал: эта история имеет глубину, которую он пока не видит.

— Цвелодубов солгал о смерти Магинского, — вновь повторил князь, словно пытаясь уловить ускользающую мысль. — А потом Магинский убил его… Совпадение? Не похоже.

Он вспомнил, как лично выбирал офицеров для операции Магинского. Это были добровольцы, вызвавшиеся сами. Многие из них — заслуженные воины с безупречной репутацией.

— Нужно проверить их личные дела, — решил князь. — Всех тридцати. Может, там найдётся что-то, что прольёт свет на эту историю.

Ростовский снова налил себе коньяк и медленно смаковал напиток, размышляя о случившемся. В одном он был уверен: Магинского нельзя просто так расстрелять. Слишком ценный ресурс, слишком необычный человек. У него явно были причины для таких действий, и генерал хотел знать эти самые причины. А ещё его не покидала мысль о том, как один человек мог справиться с тридцатью офицерами, среди которых все опытные маги и боевые командиры. Это казалось невозможным и всё же случилось.

«Кто ты такой, Павел Александрович Магинский? — думал Ростовский, глядя в пустоту. — И чего на самом деле хочешь?»

Стук в дверь вырвал его из задумчивости.

— Войдите, — произнёс князь, выпрямляясь и принимая официальный вид.

В кабинет вошёл старший лейтенант, держа в руках запечатанный конверт с выражением какого-то благоговения на лице.

— Ваша Светлость, прибыл курьер из столицы, — отрапортовал он, протягивая послание. — Срочное сообщение от Его Величества.

Ростовский взял конверт, сломал печать и быстро пробежал глазами по строчкам. Его лицо изменилось, брови сошлись на переносице.

— Чёрт возьми! — пробормотал он. — Только этого не хватало.

Письмо от императора было кратким, но содержательным. Его Величество требовал скорейшего окончания конфликта с турками. Ситуация на северной границе обострилась, и часть войск необходимо было перебросить туда. А значит, мирные переговоры становились не просто желательными, а необходимыми.

«Примите любые разумные условия, но завершите эту войну как можно скорее», — таков был приказ монарха.

Ростовский скомкал письмо и бросил его на стол. Ситуация меняется не в его пользу. Теперь, даже если турки предложат не самые выгодные условия, придётся их рассматривать. Его брат вдруг за столько лет решил включиться в эту войну? Ещё одно совпадение?

* * *

Я открыл глаза и улыбнулся. После нескольких часов размышлений у меня сложилась чёткая стратегия. Есть несколько возможностей избежать последствий. Всё зависит от того, на что начнут давить и что будут использовать в качестве обвинения. Осталось дождаться, когда меня попытаются допросить.

В рукотворной землянке размером с гроб отдохнуть не удалось. Холодные стены сочились влагой, а запах сырости перемешивался с вонью засохшей крови и грязи на моей одежде. Поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее, но тесное пространство не давало возможности даже нормально вытянуть ноги. Откинулся на мокрую стену и закрыл глаза. Ладно, раз уж выспаться нормально не получится, можно хотя бы подремать.

Сон пришёл неожиданно быстро. Тело осталось стоять, пока сознание отправилось в мир Морфея. Картинок никаких не было, только благословенная темнота. И меня это вполне устраивало.

— Магинский! — чей-то голос вырвал из забытья.

Приоткрыл одно веко и осмотрелся. Дверь карцера была открыта, и в проёме стоял Сосулькин собственной персоной. Я зевнул и потянулся, насколько позволяло тесное пространство.

— Рад вас видеть, Эдуард Антонович, — кивнул с наигранной вежливостью.

— Вот что ты натворил? — покачал головой подполковник, входя в карцер. Дверь за ним закрылась, оставив нас наедине в полутьме. — Нужно было тебе идти против армии и генерала, а? Ведь уже почти дали титул, награды и всё остальное. А теперь…

— Теперь? — переспросил я, хотя прекрасно понимал, к чему он клонит.

— Никакого титула, — Сосулькин развёл руками, словно извиняясь за то, чего не мог изменить. — Ты убил не просто офицеров, а тридцать человек. Это удар по армии и войне. Как ты вообще посмел?

Внутренне поморщился. Сука, из-за этого ублюдка Цвелодубова… Но вслух сказал только:

— Плевать!

— Тебя ждёт военный трибунал и, скорее всего, расстрел, — добавил подполковник, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Генерал в курсе? — уточнил я, хотя ответ был очевиден.

— Да! Он в ярости, — поморщился Сосулькин. — Я никогда не видел его таким разгневанным.

— Обвинения? — задал следующий вопрос, двигаясь по заранее продуманному плану.

— Что? — подполковник удивлённо захлопал глазами, явно не ожидая такого спокойствия с моей стороны. — Ты ещё спрашиваешь? Убийство офицеров в военное время.

— Это официально? — склонил голову набок, продолжая играть роль невозмутимого солдата, выполнявшего приказ.

— Да! Вот бумаги, — Сосулькин протянул мне листы, испещрённые штампами и витиеватыми подписями.

Я бегло просмотрел документы. Всё стандартно: обвинение в убийстве, нарушении субординации, подрыве боевого духа и прочей ерунде, которую навешивают на неугодных офицеров перед расстрелом.

— Хорошо, — кивнул, возвращая бумаги. — Можете передать генералу мой особый приказ в ССР. В рамках его я и действовал.

— Что? — глаза подполковника округлились от удивления.

— Поиск предателей и их устранение, — напомнил, слегка улыбаясь. — Действовал в пределах тех полномочий, которые мне дали. Майор Цвелодубов оказался предателем, как и все те офицеры.

— Доказательства? — Сосулькин смотрел на меня с явным недоверием, но в его взгляде промелькнула искра заинтересованности.

— Их уничтожили, — пожал плечами, словно это было очевидно. — Я выяснил всё перед боем. Поэтому мы с Вороновым, Костёвым и Рудневой вышли первыми. Дальше действовал в рамках плана, который озвучил генералу. Потом на меня напали эти тридцать офицеров, пытались помешать организовать диверсию.

— Что? — Сосулькин моргал всё чаще, явно пытаясь осмыслить мои слова.

— Свидетели были убиты ими и турками, — продолжил я невозмутимо. — Поэтому есть только моё слово против… Ну, трупов.

— И ты хочешь, чтобы в это поверили? — подполковник смотрел с недоверием, но без откровенной враждебности.

— Я хочу, чтобы для меня всё было и за это ничего не было, — улыбнулся, глядя ему прямо в глаза. — А если по фактам, то есть только косвенные. Кто доложил, что я мёртв и видел это своими собственными глазами?

— Майор Цве-ло-ду-бов… — растянул подполковник, начиная понимать, к чему я веду.

— А я жив, — развёл руками, демонстрируя очевидное. — Он видел лично, но ложь раскрылась. А было вот как: несмотря на то, что люди, выделенные князем, оказались предателями, я не уверен, сделали это специально…

— Молчать! — тут же рявкнул Сосулькин, и в его голосе прозвучала искренняя тревога. — Ты смеешь подозревать великого князя?

— Я? — указал пальцем на себя с наигранным удивлением. — Лишь озвучиваю факты. Позвольте продолжу? Мне выделили тридцать офицеров-предателей, которые не хотели, чтобы мы совершили диверсию, не хотели победы. А в конце, когда всё получилось, они открыли огонь в мою сторону. Дальше взрывы, меня засыпало землёй. Пришёл в себя и отправился искать тварей, чтобы убить. Ведь именно такой был приказ.

Сосулькин смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах читалась смесь эмоций — недоверие, изумление. И самое важное — сомнение в правильности первоначальных выводов.

— Ты понимаешь, что говоришь? — наконец произнёс он. — Обвинять офицеров русской армии в предательстве — серьёзное дело.

— Я не обвиняю, — покачал головой. — Я выполнял приказ. Выявлял предателей и действовал по инструкции. Доказательств у меня, к сожалению, нет, их просто не может быть. Но есть факты: Цвелодубов солгал о моей смерти, а потом попытался убить. Зачем, если он не предатель?

Подполковник задумчиво потёр подбородок.

— Но почему офицеры напали на тебя? Какой мотив?

— А какой мотив был у Цвелодубова докладывать о моей смерти, когда я остался жив? — парировал в ответ. — Возможно, они работали на турок или на другие силы, желавшие помешать нашему наступлению. Возможно, моя персона просто им пришлась не по духу. Есть ещё теория, что их оскорбило подчиняться капитану, вот и решили убрать выскочку. Я не следователь, Эдуард Антонович. Я просто солдат, выполняющий приказ.

Сосулькин молчал, обдумывая мои слова. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки, как он пытается сопоставить мою версию с фактами, которые знал.

— А девушка? — внезапно спросил подполковник. — Та, что была с ними? Есть свидетели.

Я напрягся. Вот оно — узкое место моей легенды.

— Какая девушка? — сделал вид, будто не понимаю.

— Не притворяйся, Магинский, — поморщился подполковник. — Её видели другие. Обнажённая девушка, они окружили и что-то делали с ней. А потом та исчезла, и ты начал убивать.

— А, вы об этой девушке, — сделал вид, что только сейчас вспомнил. — Это была приманка. Они использовали её, чтобы отвлечь меня. Вероятно, местная жительница или пленница из турецкого лагеря. Когда началась заварушка, она сбежала. Я не видел, куда.

— И всё? — недоверчиво спросил Сосулькин. — Ты убил тридцать человек из-за какой-то случайной пленницы?

— Нет, — покачал головой. — Я убил тридцать предателей, которые хотели помешать нашей победе. А девушка была лишь частью их плана по моему устранению. Не сработало, — я улыбнулся, показывая зубы в хищной ухмылке.

Сосулькин вздохнул и потёр переносицу, словно у него начиналась мигрень.

— Я доложу генералу твою версию, — наконец сказал он. — Но не рассчитывай на многое. Убийство тридцати офицеров — это не шутки, даже если ты действовал по приказу.

— Понимаю, — кивнул, сохраняя серьёзное выражение лица. — Но я уверен, что князь Ростовский сможет разглядеть правду. Он умный человек.

Подполковник хмыкнул, словно я сказал что-то забавное, но промолчал. Вместо этого Сосулькин направился к двери.

— Жди здесь, — бросил он через плечо, словно у меня был выбор. — Я вернусь с решением генерала.

— Всегда к вашим услугам, — ответил, снова прислоняясь к стене.

Дверь карцера захлопнулась, и я остался один в полутьме. Откинул голову назад и прикрыл глаза. План был приведён в действие, теперь остаётся только ждать.

Никто не стал бы верить словам человека, убившего тридцать офицеров. Никто, кроме того, кто и так подозревал предательство в своих рядах. Князь Ростовский не просто военачальник, он участник большой политической игры. И в этой игре доверять нельзя никому.

Моя версия событий, какой бы неправдоподобной она ни казалась, даёт генералу удобный выход из ситуации. Вместо скандала и публичной казни полезного офицера князь получит возможность представить случившееся как героический акт по выявлению предателей. А самое главное, это сеяло сомнения. В мутной же воде, как известно, легче ловить рыбу.

В пространственном кольце Лахтина всё ещё сидела, обхватив колени руками. Её глаза были сухими, но покрасневшими от слёз. Ам продолжал спать, а паучки так и возились на спине папаши.

«Всё идёт по плану, — подумал я, снова закрывая глаза. — Теперь осталось только дождаться реакции князя».

* * *

Подполковник снова идёт к генералу.

Сосулькин от Магинского направлялся прямиком к князю, и его мысли были в полном раздрае. То, что сказал капитан, оказалось настолько дерзким, настолько невероятным, что прозвучало полной чушью. И всё же… что-то в этой истории заставляло задуматься.

В голове подполковника никак не укладывались слова Павла. Он был настолько уверен в себе, в своей правоте, словно действительно выполнял приказ по выявлению предателей. А его косвенные доказательства… Как ни странно, всё сходится. И хуже всего, что ниточки ведут к генералу.

Что если капитан говорил правду и среди офицеров действительно были предатели? Абсурд, конечно. Но не более абсурдный, чем факт убийства тридцати опытных бойцов одним капитаном, пусть даже с необычными способностями.

Сосулькин снова спустился в землянку к Ростовскому. Генерал попросил его тут же отчитаться после допроса Магинского, и подполковник не мог мешкать, хотелось помочь капитану. Всё же Магинский практически спас его карьеру, подтвердив подозрения насчёт Топорова.

Князь Ростовский ждал, сидя за столом. Рядом лежали какие-то бумаги, судя по печатям — от самого императора.

— Ваша Светлость, разрешите доложить? — вытянулся подполковник, отдавая честь.

— Докладывай, — кивнул генерал, отложив бумаги в сторону. — Что сказал наш… герой?

Сосулькин сделал глубокий вдох и начал пересказывать всё, что услышал от Магинского. О секретном задании на выявление предателей, о подозрениях насчёт Цвелодубова и других офицеров, об их попытке убить Павла после успешной диверсии. Всё это он излагал тихим голосом, опустив взгляд в пол. Никто нормальный не захочет повторять такое в присутствии генерала южной армии.

— Вот, значит, как? — Ростовский поднял бровь, выслушав доклад до конца. — Выходит, Магинский у нас ещё больший герой, чем я думал. Всучил ему предателей, и даже с ними он выполнил свою задачу. А потом ещё и уничтожил их…

Повисло напряжённое молчание. В воздухе словно сгустилось электричество, грозящее вот-вот разрядиться. Казалось, даже магический фонарь на столе мигал ярче от напряжения.

— Да, — тихо подтвердил Сосулькин, готовясь к взрыву.

— Всё никак не пойму, — генерал задумчиво постучал пальцами по столу. — Как у него получается? Каждый раз! Вот ситуация… Даже я не вижу выхода, а у него он есть? Скажи, Эдуард Антонович, ты в курсе?

— Никак нет! — выпрямился подполковник, сам удивлённый реакцией генерала.

— Понятно, — хмыкнул Ростовский, словно чего-то подобного и ожидал. — Замнём тему.

— Но как? — не смог сдержать удивление Сосулькин. — Дело слишком резонансное. Армия вся бурлит. Земельные аристократы, солдаты и младшие офицеры — на стороне Магинского, а высшие чины желают ему смерти.

— Похоже, эти «добровольцы», которые набрались для отряда Павла, были из последнего числа, — задумчиво произнёс генерал, словно размышляя вслух. — Смутило мужиков, что капитан ещё сопляк, а его фамилия уже постоянно звучит в армии. Даже враги знают его имя… Вот и решили избавиться тихо, — князь поднял взгляд на Сосулькина. — Пусти этот слух. И скажи, что того, кто ещё позволит трепаться, накажу по всей строгости. Особенно офицерам передай. Напомни, благодаря кому мы во многом получили эту победу.

— Понял, — кивнул подполковник. — Что будем делать с Магинским?

Ростовский замолчал, задумчиво выстукивая пальцами замысловатый ритм по столешнице. Глаза смотрели куда-то в пространство: князь просчитывал варианты, взвешивал риски, оценивал последствия. Такое выражение лица Сосулькин видел у него лишь в моменты принятия по-настоящему сложных решений.

— Убрать его нужно на время, — кивнул своим мыслям князь. — Тут дипломаты турок предложили хороший мир. Для нас.

Ростовский поднялся из-за стола и подошёл к карте, висевшей на стене. Его палец скользнул по линиям, очерчивая новые границы, которые могли бы установиться в случае подписания договора.

— Брат требует завершить войну, — продолжил он, не оборачиваясь. — Северная граница просит подкрепления. Да и как раз турки сами идут на мир с очень хорошими для нас условиями.

— Слишком хорошими? — осторожно уточнил Сосулькин.

Генерал хмыкнул:

— Именно. После всего, что мы тут устроили, неудивительно. Но у них есть условие…

Он вернулся к столу и взял один из листов, лежавших перед ним. Быстро пробежал глазами по строчкам, словно освежая в памяти содержание.

— Для осуществления задуманного не хватало только маленькой детали. И, кажется, я её нашёл.

Сосулькин внимательно послушал идею генерала. Идеально. Вот только…

— А если он откажется? — спросил подполковник у князя.

— Тогда вопрос решён, — глаза Ростовского стали холодными, как лёд. — Трибунал, расстрел, и никто не сможет обвинить меня в несправедливости.

Сосулькин медленно кивнул. План был рискованным, но, возможно, самым разумным в сложившейся ситуации.

— Как прикажете, Ваша Светлость, — вытянулся он. — Доведу ваше решение до капитана Магинского.

— Сделай это немедленно, — кивнул Ростовский.

* * *

— Чего? — спросил я, уставившись на Сосулькина.

Подполковник стоял напротив меня в тесном карцере, его лицо выражало странную смесь облегчения и беспокойства. Он только что сообщил «радостную» новость, которую я пытался переварить.

— Мы заключим мир с турками, — повторил Сосулькин, словно это всё объясняло. — В нашу пользу отходят сто тридцать километров их территорий. Подпишем пакт о ненападении. У нас тут будет регулярная армия, а у них — нет. О лучшем и мечтать не приходится.

— Да я не про это, — покачал головой, пытаясь осмыслить всю информацию.

Подполковник вздохнул и перешёл к сути:

— По соглашению, которое подписано князем и каким-то там Каимом-Макамом, договор нужно ратифицировать. Их дипломат отправится к нашему императору. А ты, Магинский, поедешь в Константинополь к султану. Так решил великий князь, — подполковник сделал паузу. — Ну, или расстрел. Решать тебе.

Глава 5

Я прикрыл глаза, переваривал услышанное. Ростовский нашёл идеальный способ избавиться от меня, не создавая себе лишних проблем. Отправить в Константинополь человека, который только что устроил диверсию и помог в этой битве? Да ещё и убил тридцать офицеров русской армии? Блестящий ход. Проблему с убийством офицеров можно замять. Я исчезну с горизонта тех, кто хотел моей смерти. Генерал почистит армию от подозрительных элементов. Если меня там убьют, это будет на совести турок. А если я справлюсь… тогда уже совсем другая история.

Не покидало чувство, что здесь игра гораздо масштабнее, чем кажется на первый взгляд. Рука императора? Или, может, у Ростовского свои планы, в которые не посвящён даже Сосулькин?

Этот неожиданный поворот заставил меня усиленно анализировать характер и мотивы князя. Что-то тут не сходится, нарушена логика. Генерал получил преимущество в битве не просто так. Мы оттеснили турок, захватили территории. Это явно была подготовка к чему-то большему. Не зря Ростовский пошёл на генеральное сражение. Значит, свой козырь он уже разыграл. Какое-то ему одному известное подкрепление должно было прибыть со дня на день.

Генерал мог бы двигаться дальше, получить больше земли, славы, побед. Блеснуть в исторических хрониках, укрепить своё положение при дворе. Тогда почему остановился? Его будто сдержали.

Может, от трона пришёл прямой приказ? Но почему именно сейчас, когда успех уже в кармане? Это как если бы тебе позволили открыть дверь сокровищницы, но запретили входить.

Что-то явно изменилось в расстановке сил. Что-то, о чём я не в курсе. И Сосулькин знает гораздо больше, чем говорит.

— А? — открыл я рот. — Эдуард Антонович, ничего ещё не случилось?

— Ты о чём? — уставился на меня подполковник.

— Этот мир… — хмыкнул в ответ. — Какой-то он странный. Очень не вовремя, особенно для генерала.

Брови Сосулькина поползли вверх, а глаза сузились. Значит, я попал в точку: что-то определённо произошло.

— Магинский, это секретная информация, за обладание которой тебе грозит смерть, — начал мужик, понизив голос до шёпота. — Но я не люблю оставаться в долгу.

— Мы в расчёте, — кивнул на его слова.

— Я лично постарался, чтобы тебя не расстреляли и не объявили предателем страны, — гордо выпрямился Сосулькин.

— Какой же вы замечательный человек, — с улыбкой произнёс. — Мне очень повезло, что я встретил вас на своём пути.

— Вот говорил бы ты это без сарказма! — фыркнул подполковник. — Ладно, я вернул тебе долг. Что касается мира… — оглянулся по сторонам и ещё сильнее понизил голос. — Это приказ императора. Он велел великому князю согласиться.

— Понятно, — кивнул я.

В голове сразу выстроилась логическая цепочка. У нас тут младший братик вдруг проснулся и заинтересовался тем, что происходит на южном направлении? Как интересно! С чего вдруг? Ему доложили, что у князя начались успехи, и он решил остановить брата? Зачем?

Монархи — странные создания, видят угрозу даже в собственной тени. Видимо, император расценил победу Ростовского как потенциальную опасность для себя. Успешный генерал с лояльной армией за спиной — классический претендент на трон. Стоило старшему брату начать одерживать крупные победы, как младший решил подрезать ему крылья. Семейная политика во всей красе. Старая добрая монархия. Как же я не скучал по всему этому из прошлой жизни.

Ростовский наверняка в ярости. Думал о великих победах, славе, земле, а получил принудительный мирный договор. Все его планы пошли прахом из-за одного императорского указа. Теперь генерал будет искать выход, как сохранить лицо и получить хоть какие-то дивиденды от этой войны. И я — его разменная монета.

Используют ли меня? Глупый вопрос. Конечно, используют. Загадка лишь в том, для чего именно и как я могу использовать их в ответ. Вот бы понять истинные мотивы монарха… и настоящий план Ростовского.

Сосулькин всё это время смотрел на меня и анализировал мою реакцию. А я то закрывал, то открывал глаза, погрузившись в размышления.

— Сволочи… — процедил сквозь зубы. Но не от злости, а, скорее, от невольного уважения к хитроумному плану генерала.

— Что ты сказал? — подполковник напрягся, расслышав мой шёпот.

— Говорю: когда выезжать? — поднял на него взгляд, и на моих губах заиграла кривая усмешка.

— Завтра на рассвете, — ответил Сосулькин, явно удивлённый моей реакцией. — Значит, ты согласен?

Я засмеялся — резко, отрывисто, будто лаял. Моё тело затряслось от смеха, который больше напоминал приступ истерики. Подполковник смотрел на меня с тревогой, не понимая такое поведение.

Тесные стены карцера словно сжались ещё сильнее, пропитанные сыростью и запахом земли. Здесь, в полутьме, как будто сама атмосфера давила на психику, заставляя человека ломаться. Но только не меня. Я видел в предложении не приговор, а перспективу.

— Согласен ли я? — выдавил сквозь смех. — Конечно, согласен! Это же прекрасная возможность.

— Возможность чего? — Сосулькин нахмурился, явно озадаченный моим энтузиазмом.

— Увидеть Константинополь, — ответил я, мгновенно становясь серьёзным. — Познакомиться с новой культурой, изучить обычаи, завести полезные связи.

На самом деле мысли мои были далеки от дипломатических протоколов и турецких достопримечательностей. Я думал о кристалле подчинения монстров, который увезли именно в том направлении. О возможности исследовать новые виды тварей, которые могли обитать на тех землях. О шансе расширить свои знания и влияние.

— Что я получу за это? — посмотрел на Сосулькина.

— Что? — открыл рот возмущённый подполковник. — Ты… ты… Ты⁈ У тебя хватило наглости что-то требовать? Будь благодарен, тебя от расстрела спасли! Должность оставили!

Его лицо покраснело, руки сжались в кулаки. Сосулькин, похоже, считал, что я должен ползать на коленях и благодарить за такую «милость». Он не понимает, для меня Константинополь — не ссылка, а новое поле для деятельности.

— Так я очень благодарен, — кивнул. — Мне бы увидеться с генералом перед отбытием.

— Будет, — пыхтел от возмущения Сосулькин. — Я устрою.

— Так я свободен? — уточнил, поднимаясь на ноги.

Тесный карцер заставлял сгибаться, голова почти касалась земляного потолка. В затхлом воздухе витали ароматы сырости, гнили и чего-то ещё — неприятного.

— Условно, — кивнул Сосулькин. — Ты будешь под охраной до самого отъезда. Никаких контактов с военными, никаких попыток сбежать. Любое нарушение, и приказ меняется на расстрел. Ясно?

— Предельно, — я улыбнулся, но не тепло, а как хищник, почуявший добычу. — Мне бы себя в порядок привести.

— Пойдём, — подполковник указал на дверь карцера. — За мной.

Я последовал за Сосулькиным, мысленно уже составляя планы на пребывание в Константинополе. Это будет не ссылка, а… экспедиция. С новыми возможностями и новыми трофеями. Интересный поворот. Очень интересный.

Мы вышли из карцера. Вечер. От свежего воздуха закружилась голова. После часов, проведённых в затхлой земляной яме, каждый вдох казался подарком. Лёгкий ветерок коснулся кожи, принося с собой запахи костров, пороха и полевой кухни.

Я огляделся на фронт. Внутри даже немного заскребло: вроде бы недолго тут, а как-то уже всё родное стало. Только всё обустроил и нормализовал, и вот снова нужно в путь. История моей жизни — вечное движение дальше, как будто судьба специально не даёт мне осесть на одном месте.

Перед глазами возникла картина армейского лагеря. Палатки, уходящие вдаль рядами, снующие туда-сюда солдаты, офицеры, отдающие приказы, медсёстры, спешащие к раненым. Настоящий военный муравейник. И где-то там, в глубине этого хаоса, сидит и плетёт свои интриги князь Ростовский.

Пять конвоиров в должностях от прапорщика до старлея сопровождали меня к походной умывальне. Их лица казались напряжёнными, руки постоянно тянулись к оружию. Видимо, слухи о том, как один капитан перебил тридцать офицеров, уже разнеслись по всему лагерю. Теперь эти бедолаги думают, что я в любой момент могу превратиться в берсерка и перебить их всех. Ладно, пусть боятся — меньше проблем будет.

Умывальня представляла собой несколько деревянных кабинок, сколоченных на скорую руку. Вода подавалась из бака сверху через простое приспособление с краном.

Я скинул с себя грязную одежду. Форма после всего пережитого превратилась в лохмотья, пропитанные кровью, землёй и потом. Мундир, который ещё недавно был предметом гордости, теперь годился только на тряпки.

Зашёл в кабинку и начал обливаться водой. Холодные струи, стекающие по телу, смывали засохшую грязь, кровь и пот. Кожа покрылась мурашками, но я не обращал на это внимания, наслаждаясь ощущением очищения. Чувствовал, как с каждым куском отмытой грязи возвращаются силы и концентрация.

Долго возился. Не думал, что земля залезла настолько глубоко и в разные места. Под ногтями, в волосах, даже в ушах — везде забилась смесь песка, засохшей крови и ещё чёрт знает чего. Как будто я заново родился из грязи. Спасибо за это мёртвому майору Цвелодубову.

Смыл все следы погребения заживо, наконец-то почувствовав себя человеком. Интересно, что подумали солдаты, когда увидели меня вылезающим из-под земли с десятком присосавшихся змей? Наверное, это был незабываемый вид.

В отломленный кусок зеркала посмотрел на себя. О, мои волосы снова стали белыми, как снег. Грязь и пыль скрывали их истинный цвет, а теперь они блестели, словно полярное сияние. Улыбнулся своему отражению. Выгляжу потрёпанным, но живым, а это главное.

Шрамы и следы от укусов змей уже почти зажили, спасибо новой коже степного ползуна. Несколько синяков и ссадин остались, но это мелочи. Главное, что внутренние органы в порядке, кости срослись, а источник начал постепенно восстанавливаться.

Я потянулся, разминая мышцы. Тело отозвалось приятной болью, напоминая о пережитом. Но эта боль была хорошей — той, что говорит о жизни и восстановлении.

Вытерся найденным полотенцем и вышел.

— Не понял, — произнёс я, глядя на тряпки, которые мне принесли.

Перед глазами оказался не привычный военный мундир, а нечто совершенно иное — гражданский костюм дипломата. Чёрный, с иголочки, с белоснежной рубашкой и начищенными до блеска туфлями. Полная противоположность военной форме, к которой я привык.

— Ваша новая одежда, господин капитан, — отчитался старлей. — Теперь вы военный дипломат. И второе слово в этой должности — на первом месте.

Я взглянул на костюм ещё раз. Тонкая шерсть, идеальный крой, качественная отделка — совсем не то, что носил в последние недели. В целом я не против сменить амплуа. Пожал плечами и начал облачаться в новый образ.

Костюм сел идеально, словно сшитый на заказ. Видимо, кто-то хорошо знал мои мерки. Руки сами завязали галстук. Манжеты, воротник, запонки — всё было безупречно.

— Попросили, чтобы вы надели свои награды, — продолжил старший лейтенант. — И вот ещё одна, пожалованная вам генералом.

Взял побрякушку и заглянул в соседнее помещение, якобы к зеркалу. Достал из пространственного кольца остальные и нацепил. Я спокойно отношусь ко всем этим наградам и орденам. Сам в прошлой жизни надарил их кучу и маленькую тележку. Знаю, зачем это и для кого. Блестящие кусочки металла — не более, чем средство манипуляции.

Власть награждает ими, чтобы создать иллюзию признания заслуг и привязать к себе. Ты гордишься своими наградами, а значит, и тем, кто их дал. Не захочешь идти против него. Пытаешься выслужиться ещё больше, как дрессированная собака ради угощения. Старый трюк, но работает безотказно.

— Ну вот! — глянул на себя в зеркало. — Ещё бы титул, и вообще было бы замечательно.

В отражении я увидел совершенно другого человека — не боевого капитана, а лощёного дипломата. Строгий костюм, идеальная осанка, холодный взгляд. Ордена и медали на груди добавляли авторитетности. Из зеркала на меня смотрел не просто военный, а человек, с которым стоит считаться. Именно такой образ и нужен для Константинополя.

Меня сопроводили до палатки, и… мои планы ушли на второй план. Принесли ужин. Мясо! Много мяса, бутылку коньяка — видимо, из чьих-то личных запасов, картошку в мундире и компот.

— Война войной, а обед по расписанию, — проглотил выделившуюся слюну.

Аромат от блюд был настолько соблазнительным, что желудок тут же отозвался громким урчанием. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз нормально ел. Напряжённые дни — сплошные зелья на ходу. А тут настоящий пир.

Отрезал кусок мяса — сочный, с розоватым соком. Положил в рот, и вкус обрушился лавиной. Сладковатый привкус крови, пряности, соль — всё смешалось в идеальной симфонии. Мясо таяло на языке, сок стекал по подбородку. Я закрыл глаза от удовольствия, наслаждаясь каждым мгновением.

Картошка в мундире — горячая, с хрустящей корочкой, посыпанная крупной солью и свежей зеленью. Разломил одну. Белоснежное нутро исходило паром, источая запах земли и тепла. Добавил сливочного масла, которое тут же начало таять, превращаясь в золотистую лужицу.

Компот из сухофруктов — терпкий и сладкий одновременно — идеально дополнял трапезу. В нём чувствовались яблоки, груши и что-то ещё, неуловимое. Я выпил два стакана залпом не в силах остановиться.

А коньяк… Тёмно-янтарная жидкость играла в свете лампы, обещая тепло и расслабление. Сделал глоток, и огонь побежал по горлу, растворяясь в желудке приятным теплом. Хороший, очень хороший коньяк. Такой не стыдно подать даже на аристократический стол.

С каждым съеденным куском ко мне возвращались силы. То, что не могли исправить даже зелья, сделала простая человеческая пища. Я поедал свой ужин жадно, но не забывая о манерах, — привычка из прошлой жизни. Даже оставшись один, король ест как король.

Когда с мясом было покончено, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Чувство сытости и удовлетворения разлилось по телу, лёгкая дымка от коньяка создавала приятное головокружение. Всё-таки есть в жизни маленькие радости, которые не заменит никакая магия.

Наступила ночь. Я заглянул в пространственное кольцо.

«Можно ли мне одеться?» — спросила голая девушка.

«Прости», — выдал ей одежду — весь гардероб, что брал с собой.

Лахтина в этот раз почему-то отвернулась, когда переодевалась, и вообще как-то странно себя вела. Не смотрела в глаза, опускала голову. Совсем не похоже на гордую королеву, которая ещё недавно называла себя Величайшей Скорбью Глупцов, Хвостом Заката, Несущей Тысячу Ужасов.

«Что случилось?» — спросил я.

«Ваш вид… жестокий! Дикий! Монстры!» — заявила девушка.

«Кто без греха, первый брось камень», — пожал плечами.

«Я всё решила!» — наконец она посмотрела на меня.

«А?»

«Ты настоящий самец, — кивнула моему образу в пространственном кольце. — Сильный! Убил рухов. Двоих. Умный, расчётливый… Ты думаешь, как мой отец, а значит, у тебя есть задатки настоящего короля. Ты спас меня от тех монстров, рискнул, поэтому я согласна быть твоей женой. Пойдём ко мне домой. Убей моего отца и займи его трон. Зачем тебе эти слабые обезьяны?»

Чего⁈ Мой образ в пространственном кольце задрожал. Видимо, Лахтина дальше развила свою мысль. Упрямая девушка, чётко идущая к своей цели.

«Сейчас не время», — попытался использовать ту же уловку.

«Нет! — оборвала она. — Ты должен ответить! Я тебе нравлюсь?»

И что мне сказать на такое девушке-монстру? Моей идеальной машине для массовых убийств…

«Папа, у тебя будет новая жена!» — обрадовался Ам.

Сука, ты-то откуда вылез и как вообще подслушал нас?

«Уха… — мелькнула мысль. — Я не очень люблю рыбу, но она же будет со вкусом мяса?»

«Отвечай! — топнула ногой девушка. — Я заслужила знать».

Я могу воевать, сражаться, придумывать планы, захватывать страны, управлять армией, обладаю навыками дипломатии и много чем другим. Но вот дела сердечные, они как-то мимо меня прошли в прошлой жизни. Даже мои нынешние две жены… Всё получилось случайно. Никак не мог просчитать, что ими станут близнецы-перевёртыши. А теперь это…

«Нравишься», — ответил правду.

«Тогда всё решено!» — улыбнулась королева.

«А вот тут ты не права, — прервал её. — Только я решаю, что буду делать, когда, как и где. Если тебя не устраивает…»

«Ты самец, тебе решать!» — удивила меня Лахтина, резко убрав свой напор.

Я вернулся в реальность со странным ощущением внутри. Пытался разобраться в своих… чувствах? То, как меня растили, как я жил… Да уж, этот мир не перестаёт удивлять и подкидывать неожиданности. Успокаивал себя тем, что отбрехался и от меня на время отстанут. А дальше что? Буду решать проблемы по мере поступления.

Отодвинул полог палатки: мои стражники на месте. Вот же молодцы какие, окружили. Нет ни одного слепого пятна.

Вызвал одного из паучков. Предупредил, чтобы он очень аккуратно появился в палатке. Залез ему на спину. Подождал, пока ребята закурят, и выбрался.

Дела-дела… Их много. Мы двинулись к месту, где проходила основная линия соприкосновения с турками. Сейчас тут были уже наши палатки и военные. Не хотелось уходить с пустыми руками, внутренний хомяк бы меня не простил и лишил бы сна.

Патрули двигались между рядами, сменяя друг друга. Изредка раздавались окрики часовых или пьяный смех солдат, отмечающих победу.

Я легко ориентировался в этом хаосе. Ещё и несколько лишних пар глаз моего монстра помогали видеть всё. Синхронизировал движения с шагами патрулей, затаивался в тенях, когда мимо проходили офицеры. Нашёл место, где есть проход под землю. Дождался, пока никто не будет смотреть. Ам появился и тут же нырнул в грунт.

«Найди мне тех червяков! — приказал я. — И только попробуй сожрать хоть одного. Я узнаю! Сварю из тебя суп и съем, а из частей твоих сделаю оружие».

«Папа! — обиженно прозвучало в голове. — Я же твой…»

«Ты меня слышал! — не отреагировал на его манипуляцию. — Живых! Хоть в клубок сворачивай. И ещё тех лягушек, нужна их кожа, там можешь покушать. А вторая часть — это живые».

«Ам то, Ам это… Гулять? Нет! Развлечения? Нет! Охота? Нет! Работай, работай! Может, тебя почесать? Нет! А самка? Тоже нет, — возмущался монстр. — Папа строгий, папа требовательный».

Аж рот открылся от его слов. Это что за требования и попытка бунта? Потряс головой, чтобы прийти в себя. Кажется, меня начинают доставать разумные монстры.

«Ты мой молодец!» — погладил паучка за его молчаливость и исполнительность.

Паучок довольно затрясся под рукой, явно наслаждаясь похвалой. Хоть один из моих подопечных ведёт себя нормально, не то что некоторые… Заметил, что у него появились новые кристаллы на спине — ярче и крупнее прежних. Интересно, это результат поглощения охоты и питания или естественное развитие?

Так, что там у нас следующее по списку? Направился искать Колю. Нашёл его в медчасти. Он сидел рядом с Вороновым и поил толстяка моими зельями. Отлично, медперсонала почти нет.

Постройка представляла собой просторную палатку, заставленную койками. Воздух пропитался запахами лекарств, крови и дезинфицирующих средств. Тусклые лампы отбрасывали желтоватый свет, создавая причудливые тени на полотняных стенах.

Я пробрался внутрь, слез с паучка и появился. Коля тут же вскочил со стула.

— Господин? — выпучил он глаза. — Вы?

— Как наш друг? — кивнул на бывшего барона.

Воронов лежал на койке, бледный как смерть. Его грудь перебинтована, на лбу испарина, дыхание тяжёлое и прерывистое. Но жив, и это главное.

— Вроде лучше, — пожал плечами пацан. — Вас освободили? Почему вы убили офицеров?

— Вопросы потом, — остановил его. — Ворона поднимаешь на ноги, вот тебе ещё зелья.

Передал ему бутыльки. Пацан тут же спрятал их во внутренний карман.

— Я уеду на время, — продолжил.

— Вы хотите дезертировать? — удивился Костёв.

— Ты дурак? — искренне поинтересовался. — Нет! У меня личное задание от князя в другой стране.

— В-в-вас отправляют в Турцию? — начал заикаться Коля.

— Всё-таки не дурак, — улыбнулся я. — Твоя задача вместе с Вороновым, пока меня не будет, — служить хорошо, двигаться по карьерной лестнице. Но и ещё кое-что: мою фамилию не должны забыть в армии. Вам нужно поддерживать разговоры обо мне, нашем вкладе в генеральную битву. Скоро солдатам начнут раздавать зелья, которые мы готовили. На бутыльках будут указаны моя фамилия и герб.

— Я помню! Но их же уничтожили в ходе нападения турок, — перебил меня Коля, за что получил затрещину. — Ай!

— Передайте солдатам, что я готов каждого приютить вместе с семьями в Енисейске. Пусть приезжают в мой род и говорят, что с войны. Им дадут работу, кров и еду.

— Правда? — обрадовался Коля. — Всем?

— Да! — кивнул в ответ.

— И я могу? — уставился он на меня.

— Да. Можешь перевезти свою семью, — ещё раз кивнул. — Воронов, его задача: расти в рангах, как и твоя. Вот тебе эталонки с первого по третий ранг на магическое восстановление, — передал ещё бутыльки. — И немного манапыли.

Глаза Коли расширились от удивления. Такой подарок стоил целое состояние. По сути, я отдавал ему ключ к силе.

— Спасибо, господин! — упал на колени парень, за что снова получил затрещину.

— Завязывай уже, — поморщился. — Нашей встречи не было, запомни. Воронову, когда придёт в себя, передай все мои слова. И ходите всё время вместе, ночуйте. Понял?

— Ага, — убрал новые зелья Коля. — А что с Катей?

— А что с ней? — поднял бровь.

— Она вернётся, — улыбнулся Костёв. — Я это чувствую.

— Твоя личная жизнь — твоя забота, — пожал плечами. — Но мои приказы, задачи и всё остальное ни с кем не обсуждаются. Не советую проверять клятву крови. Всем раненым из моего взвода передай, что они тоже могут ехать в Енисейск.

Решил ещё раз повторить. На этом наше общение было закончено. Я вернулся в свою палатку незаметно, убрал паучка. А Ам уже работает.

Закрыл глаза. Наконец-то можно несколько часов поспать. Усталость навалилась разом, придавив тело к походной кровати. Я провалился в дрёму. Паучков решил не выставлять, меня и так хорошо охраняют, а монстрам нужен отдых после нашей диверсии. Они до сих пор что-то делают с Па. Сознание скользило по краю сна, не погружаясь полностью. Обрывки мыслей, образов, воспоминаний. Константинополь… Никогда там не был ни в этой жизни, ни в прошлой. Интересно, каким он окажется? Наверняка другим — непохожим на наши города. Архитектура, люди, обычаи — всё иное.

А Лахтина… Что мне с ней делать? Эта королева скорпикозов может стать как ценным союзником, так и опасным врагом, если я откажусь. И что тогда? Убить её?.. Теперь ещё эта её идея о замужестве… Сложно.

И кристалл… Он где-то там, в Турции. Я чувствую его, словно далёкий зов. Если найду камешек, мои возможности многократно возрастут.

Мысли путались, становились всё медленнее и тяжелее. Сон окутывал сознание мягким одеялом…

И вдруг меня толкнули. Твою ж… Даже тут никакого покоя. По-любому Сосулькин припёрся. Не стал открывать глаза и повернулся на другой бок. Тогда двинули сильнее. А вот это уже наглость.

— Ещё раз, и я оторву руку! — произнёс сквозь сон.

— Уверен? — спросил голос.

Глава 6

— Ваша Светлость! — повернулся и улыбнулся я.

Увидел князя, стоявшего у моей кровати. Ростовский вошёл без стука, как и подобает человеку его положения. В тусклом свете лампы фигура генерала казалась массивнее, чем обычно. Или это усталость от прошедшей битвы так согнула его плечи?

Он выглядел измотанным. Глубокие тени залегли под глазами, а на лбу прорезались новые морщины, которых я раньше не замечал.

— Твоя наглость шла вкупе с аристократической кровью? — поднял бровь генерал, окидывая взглядом моё временное жилище.

Не стал отвечать на явную провокацию. Просто сел на край походной кровати и выпрямил спину. Князь тем временем расположился за небольшим столом, не дожидаясь приглашения. Впрочем, при его статусе это было бы даже оскорбительно — ждать разрешения от капитана.

Усталый взгляд впился в меня. В этих глазах отражалось что-то… странное? Разочарование? Нет, скорее, расчёт. Генерал смотрел не просто на меня, а сквозь, словно прикидывая, как лучше использовать очередную фигуру на своей шахматной доске.

— Слушаю вас, — кивнул я, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Магинский… — взял бутылку с коньяком генерал.

Неторопливыми движениями он налил янтарную жидкость в стакан и медленно крутанул его, наблюдая, как напиток оставляет маслянистые дорожки на стенках.

— Мир должен быть подписан. Не вздумай чудить! Я на тебя поставил много. Мы… Амбивера надеется на тебя, — продолжил он.

Последняя фраза заставила меня внутренне напрячься. Упоминание ордена в таком контексте… Это уже не просто задание от генерала, а нечто большее.

— Я и не думал, — ответил спокойно, не выдавая своих мыслей.

— Не думал он! — хмыкнул Ростовский, и на его лице мелькнула кривая усмешка. — Да чёрт ногу сломит, что там в твоей голове происходит! Турки очень… строптивые, обидчивые. Это другая культура. Они гордые, упрямые, очень вспыльчивые.

Ростовский говорил медленно. Его пальцы постукивали по столу в каком-то неровном ритме. Глаза изучали мою реакцию, ловя малейшее изменение в выражении лица.

— Понял, — кивнул я, демонстрируя внимание.

— Ничего ты не понял, Магинский! — выпил залпом коньяк генерал. Стакан с глухим стуком вернулся на стол. — Этот мир нужен, важен, и ничто и никто его не должны нарушить. А поверь, такие будут и с их, и с нашей стороны.

В его словах сквозило нечто большее, чем просто наставление дипломату. Кажется, Ростовский боится. Не меня, конечно, кого-то другого. Кого-то, кто стоит выше него на иерархической лестнице.

— Ожидаемо, — произнес я, наблюдая за реакцией.

— Что ты думаешь? — вдруг поинтересовался князь, подавшись вперёд.

Неожиданный поворот. Генерал редко спрашивает мнение подчинённых, особенно в таких вопросах. Что это — проверка или искренний интерес?

— Разрешите говорить свободно? — уточнил я, и Ростовский кивнул, нетерпеливо махнув рукой. — Вас остановили, — констатировал факт. — Победа могла быть оглушительнее и больше. Причины? Не берусь гадать, — соврал, прекрасно понимая расклад. — Этот «мир»… странный. Турки сразу побежали его заключать. Почему? Возможно, у них появилась какая-то информация.

Князь наклонился, его взгляд стал острым, как лезвие.

— И какая же? — замер он, словно охотник, почуявший добычу.

— Я не смею… — сыграл в притворство, опустив глаза.

— Говори! — процедил генерал, и его пальцы скрипнули по столешнице.

— Могу лишь предположить… — пожал плечами, изображая неуверенность. — Козырь, который вы вынули, он кому-то очень не понравился. Вы ожидали больше территорий для страны, а вас останавливают. Придётся убрать козырь, и вы его засветили. Это с одной стороны. А с другой…

Я замолчал, делая вид, что собираюсь с мыслями. На самом деле точно понимал, что с генералом. Монарх испугался, что его младший брат может стать слишком сильным, слишком популярным среди народа и армии. Классическая династическая паранойя, которую не раз наблюдал в прошлой жизни — иногда из первого ряда, иногда будучи её объектом.

Но вот с турками не всё так просто. Почему они охотно пошли на мир, отдавая территории? Что-то здесь не складывалось.

— Возможно… — начал я медленно, словно формулируя мысль прямо на ходу. — В нашей стране назревает ещё один военный конфликт. И часть армии отсюда перебросят. Поэтому враг соглашается на мир, чтобы потом ударить.

Лицо генерала на мгновение окаменело. Он шумно выдохнул и налил себе коньяка, которая исчезла в его глотке так же быстро, как и предыдущая. Пустой стакан с силой опустился на стол.

— Я тоже так считаю, — кивнул Ростовский после паузы. — Поэтому нам и нужен этот мир любой ценой. А пока у меня будет время, что-нибудь придумаю. Не хочу, чтобы нашу победу, пусть и не такую грандиозную, как я планировал, обесцветили и забыли.

Внутри меня крутились мысли, как жернова мельницы: «Император, что же ты там задумал? Почему так резко остановил своего брата на пороге большой победы? Что происходит в столице, пока мы здесь воюем?»

Ростовский поднялся, и его тень на стене палатки словно выросла, став ещё больше и угрожающей.

— Говорю сразу, — голос изменился на жёсткий и холодный, как сталь. — Облажаешься… Считай, что Магинского не существовало. Лично займусь тем, чтобы твой род достался монарху, как и твои земли. А тебя объявят предателем, даже не будет места в нашей стране.

Это уже не просто угроза. Это обещание. И князь не из тех, кто бросает слова на ветер.

— Угрожаете? — поднял взгляд и встретился с глазами Ростовского. Сдержал порыв не показать, что я не боюсь.

— А ты как думаешь? — дёрнул щекой мужик, и его рука непроизвольно дотронулась до рукояти меча. — На карту поставлено очень многое. Я снова тебе помогаю и жду ответной услуги. И… по завершении операции можешь рассчитывать на титул. Как только вернёшься, я тебе его присвою.

Князь бросил последний тяжёлый взгляд и вышел, не дожидаясь ответа. Полог палатки тихо опустился за его спиной, словно занавес в театре после драматичной сцены.

Мило… Кнут и пряник, хорошо сработано. Улыбнулся и лёг на кровать. Вот и поговорили. В голове роились мысли о предстоящей миссии, о турках, об интригах императора и его брата. Я оказался втянут в игру, ставки в которой, похоже, выросли…

Только хотел снова подремать, как посмотрел на часы. Хрен мне на весь макияж, время поджимало. Пришлось вставать. Пора забирать моего водяного медведя, который очень недоволен своей судьбой.

Паучок возник в палатке почти бесшумно. Его огромные фасеточные глаза поблёскивали в полутьме, отражая слабый свет лампы. Мы проделали тот же путь, что и раньше: я вскочил на его спину, и выскользнули из палатки в прохладную ночь.

Лагерь погрузился в сонное оцепенение. Только редкие патрули нарушали тишину, да из дальних палаток доносились приглушённые голоса солдат, которым не спалось. Держась в тенях, мы быстро добрались до места встречи.

Крокодилья морда вперемешку с медвежьей уже чуть торчала из земли. Огромные глаза Ама смотрели с обидой и усталостью. Его чешуя, обычно блестящая и яркая, сейчас была покрыта грязью и какими-то подозрительными пятнами.

«Готово!» — обиженно заявил монстр. Мысленный голос звучал капризно, словно у ребёнка, которого заставили делать скучную работу вместо игр.

Мы занялись тем, что вытаскивали клубок живых песчаных змей наружу. Сейчас идеальное время — перед самым рассветом. Солдаты клюют носом, патрули стали медленнее и не особо внимательны. Все ждут смены караула, а значит, менее бдительны.

Песчаные змеи оказались запутаны в такой клубок, что разобрать, где чья голова, а где хвост, было практически невозможно. Они шипели и извивались, но странным образом не пытались укусить ни меня, ни моих монстров.

Как только часть живого сплетения появилась, тут же переместил их в пространственное кольцо. Создал там отдельный загон — нечто вроде сухой песчаной ямы с несколькими камнями для укрытия. Змеи успокоились почти сразу, словно оказались в родной среде.

За ними последовали степные ползуны. Эти монстры находились в каком-то странном состоянии, похожем на спячку или анабиоз. Их кожа, обычно бугристая и подвижная, сейчас казалась застывшей, а глаза затянуты белёсой плёнкой. Я пощупал одного: тело было холодным, но внутри чувствовалась пульсация жизни.

— Что ты с ними сделал? — прошептал Аму, когда последний ползун исчез в кольце.

«Я их немножко надкусил, — признался медведь, виновато отводя глаза. — Совсем чуть-чуть. Они живые, просто спят. Вкусненькие…»

Можно было бы отругать его, но сейчас не время. Главное, что твари живы и пойдут на пользу. Степным ползунам я тоже выделил отдельный загон — низину с мягким грунтом, где они могли зарыться и восстановиться.

Потом пошла кожа убитых монстров. Целые шкуры, аккуратно снятые Амом. Это были настоящие сокровища. Особенно радовала шкура крупного степного ползуна с почти нетронутыми ядовитыми железами. Такой материал в руках опытного алхимика может превратиться в десятки зелий или защитных артефактов.

Работа выполнена, внутренний хомяк доволен. Я чувствовал странное удовлетворение, словно только что успешно ограбил банк. Забрал грязного Ама и переместил его в кольцо. По пути обратно в голове уже крутились планы использования новых трофеев.

Как только оказался в палатке, тут же принялся разматывать самодеятельность водяного медведя. Клубок змей оказался запутан так, что напоминал гордиев узел. Одно неверное движение, и… Эти твари начинают кусать друг друга или себя, что может привести к массовой гибели.

— Да чтоб тебя… — выругался, когда не получилось развязать живой клубок.

Пришлось всё оставить как есть, потому что полог палатки внезапно откинулся.

— Павел Александрович, — позвал лейтенант из моей личной охраны. — Пора.

Вылез наружу, притворившись, что меня слепит восходящее солнце и я только проснулся. Щурясь и потягиваясь, незаметно осмотрелся. Охрана была бдительна: четверо солдат стояли по периметру, держа руки на оружии. Они явно не доверяли мне после вчерашнего инцидента с офицерами.

Повели к штабу. За ночь его значительно укрепили: добавили несколько постов, установили пулемётные точки, даже вырыли небольшие окопы по периметру. Видимо, Ростовский не исключал удара в спину от недовольных миром турок.

Рядом со штабом стояли несколько автомобилей — белых и блестящих, словно вытащенных прямо из салона. Такие машины редко встретишь даже в больших городах, не то что на фронте. Они резко контрастировали с грязными, потрёпанными военными грузовиками, стоявшими неподалёку.

Около машин переминался сам князь, рядом — Сосулькин и ещё какая-то делегация из незнакомых мне людей. По одежде и манере держаться я сразу понял: турки.

Они выглядели неуместно роскошно для военного лагеря — идеально выглаженная одежда, начищенная обувь, ухоженные бороды и усы. Словно собрались на официальный приём, а не на переговоры посреди войны.

Меня подвели к ним.

— Вот! — представил Ростовский, широким жестом указывая в мою сторону. — Магинский Павел Александрович. Земельный аристократ, барон. Владеет очень богатыми ресурсами, несмотря на свою молодость. Также служит в звании капитана. Именно он поедет с вами в столицу.

Мужчина лет сорока повернулся и окинул меня оценивающим взглядом, словно покупатель на рынке, решающий, стоит ли товар запрошенной цены. У него было тёмное лицо, прорезанное морщинами, будто высеченное из коричневого камня.

Пронзительные чёрные глаза смотрели холодно и расчётливо. Вместо традиционной национальной одежды на нём был костюм безупречного кроя, но с восточными акцентами. Золотая брошь с каким-то замысловатым символом на воротнике, перстни с крупными камнями на пальцах.

Семь человек, стоявших вокруг него, выглядели как профессиональные телохранители. Их возраст — от тридцати до сорока. Все как на подбор — высокие, широкоплечие, с настороженными взглядами и одинаковой выправкой. Под пиджаками угадывались кобуры с оружием, а их руки всегда находились в готовности. Либо на виду, либо близко к карманам, где, я был уверен, скрывались ножи или что-то подобное.

Судя по осанке, жёстким взглядам и тому, как они держались, это не просто свита — все они были магами, причём неслабыми. От них исходили потоки энергии, на которые отзывался мой источник.

А с нашей стороны только я. Честное распределение сил.

— Я Мустафа Рахми-бей ибн Сулейман, по воле Высокой Порты Каим-Макам Эвлии южной хранитель покоя в землях очаковских и едисанских, блюститель закона шариата и меча падишаха. Кто с миром — найдёт у меня справедливость, кто с оружием — познает гнев, — произнёс он нараспев, словно читая священный текст.

Что за?.. Я чуть не рассмеялся от этого пышного представления. Попробуй запомни все титулы после одного раза. У него тут хрен поймёшь, что есть что. Почти как у Лахтины с её «Величайшей Скорбью Глупцов» и прочей белибердой. Но девушка так часто это повторяла, что я даже запомнил.

— К нему обращайся по имени, — тут же оказался рядом Сосулькин, заметив моё замешательство.

— А что из этого имя? — уточнил я шёпотом, не желая сразу оказаться в неловком положении.

— Мустафа Рахми ибн Сулейман, — тихо ответил он. — Ну, или просто бей, или Каим-Макам.

Я кивнул, мысленно делая пометку.

— Рад лично встретиться с великим Каим-Макамом, — улыбнулся и протянул руку в привычном русском жесте.

Мужчина чуть поморщился, словно я предложил ему дохлую крысу, но всё же ответил на рукопожатие. Его ладонь оказалась сухой и жёсткой, с мозолями, выдающими человека, привыкшего держать оружие. Несмотря на дипломатический статус, этот турок явно не чурался боя.

— Мы вам дали уважаемого посла и дипломата, мужчину, а вы нам — мальчишку? — возмутился он, обращаясь к Ростовскому, но глядя на меня.

— Мустафа, — шумно выдохнул наш генерал, и в его голосе зазвучали нотки раздражения. — Тебя не устраивает мой выбор?

— Если мальчик посмеет возлечь с одной из наших женщин, то я лично его кастрирую и отправлю вам его мужское начало, генерал, — произнёс турок с такой будничной интонацией, словно обсуждал погоду.

Я выдавил из себя показную улыбку. Молодость в жилах тут же отозвалась на обещание лишить меня кое-чего важного и нужного в моём организме. Выдохнул, взяв адреналин под контроль. Я и женщины? Точно не про меня. Умею себя контролировать.

— Турок! — глаза генерала сверкнули, и на мгновение даже показалось, что он схватится за оружие. — Ты смеешь при мне угрожать офицеру моей армии? Аристократу моей страны?

Охрана Мустафы напряглась, их руки незаметно скользнули к оружию. Ситуация накалялась на глазах. Ещё несколько секунд, и дипломатическая миссия может превратиться в дипломатический инцидент с трупами.

— Нет, — хмыкнул турок после напряжённой паузы. — Вы вправе решать сами, великий князь, кого отправить.

Каим-Макам поклонился с едва уловимой иронией и развернулся. Его охрана тут же последовала за ним, обтекая турка, как вода камень. Они двигались слаженно, словно хорошо работающий механизм.

Что-то у меня не очень хорошее предчувствие. Есть ощущение, что я этому Мустафе не понравился. В целом плевать, но не хотелось бы отправляться в путь на плохой ноте, особенно учитывая угрозу кастрации.

— Магинский! — кивнул Ростовский, и его лицо стало жёстким. — Только попробуй там…

— Так попробовать или нет? — улыбнулся я, не удержавшись от «шпильки».

— Да я тебя! — замахнулся демонстративно князь, и в его глазах мелькнул огонь.

— Буду держать себя в руках, — в моём голосе зазвучала сталь, а взгляд стал холодным. — И всё сделаю так, как нужно.

Сосулькин, стоявший рядом, даже напрягся, почувствовав изменение атмосферы. На этом моё прощание с нашей армией и генералом закончилось. Я последовал за процессией к машинам, чувствуя спиной тяжёлый взгляд Ростовского.

Сосулькин догнал меня у самых автомобилей и передал пакет документов.

— Тут всё, что тебе нужно, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. — Бумаги о том, кто ты такой, какой статус, верительные грамоты.

Подполковник оглянулся, убедился, что нас никто не подслушивает, и добавил тише:

— И вот ещё. Это очень важно…

Протянул мне небольшую бархатную коробочку. Внутри оказалось кольцо странной формы — золотой ободок с каким-то символом, который я раньше не видел.

— Оно позволит тебе не переживать за свою жизнь в чужой стране, — пояснил Сосулькин. — Носи его открыто. Это кольцо князя, символ дипломата высшей категории. Только избранные и важные люди могут себе позволить его надевать.

Подполковник проглотил и замер в ожидании.

Я надел кольцо на палец. Оно тут же словно стало частью руки — не слишком тяжёлое, не давящее, идеально подходящее. Почувствовал лёгкое покалывание, которое быстро прошло.

Магия в нём есть. Нужно будет разобраться, что туда напихали, помимо того, чтобы следить. Кивнул на прощание Сосулькину.

Ну вот я и дипломат. То, в чём по-настоящему хорош. В прошлой жизни мне часто приходилось вести переговоры от имени короля. Никто и не догадывался, что настоящий монарх в это время прячется за стенами дворца, а все сложные и опасные миссии выполняет его двойник.

— Сядешь там, русский! — бросил один из охранников бея, указывая на последнюю машину в колонне.

Я сжал кулак и улыбнулся, подавляя желание ответить что-нибудь колкое. Мне выделили личную машину с двумя сопровождающими, помимо водителя. Они не очень вежливо указали на место, словно слуге или пленнику.

Молодость внутри кричала показать, что никто не смеет так со мной обращаться. И будь на моём месте другой аристократ, он бы уже фыркнул или возмутился. Но я это я. Они только что проиграли, отдают свои земли. Мы едем подписывать мир. Хорошо, что вообще держат себя в руках.

Забрался в машину и откинулся на спинку. Салон пах кожей, табаком и какими-то пряными духами. Сиденья оказались неожиданно удобными — мягкими, но с хорошей поддержкой. Роскошь, к которой я не привык за последние недели в окопах и тесных землянках.

Мне предстоит долгий путь, и я собираюсь заняться много чем. Нужно потренироваться использовать заларак, понять его истинную силу. Моя кожа тоже… Неплохо бы потестировать её, открыть дополнительные возможности. Заняться разведением питомцев, собрать манапыли. Остаются вопросы, где и как искать кристалл и того, кто им управляет. Но это потом. Пока можно немного расслабиться и отдохнуть.

Машина тронулась с места. Колонна медленно выехала из лагеря и направилась на юг, вглубь территории, которая ещё недавно считалась вражеской. Последний раз оглянулся на наш лагерь. Солдаты, палатки, полевые орудия — всё это остаётся позади. Начинается новый этап моей миссии.

Час спустя мы уже ехали по территории турок. Пейзаж медленно менялся. Выжженная боями земля сменилась бескрайними степями, пожелтевшими под палящим солнцем. Изредка попадались небольшие рощицы деревьев, которые выглядели как острова в зелёно-жёлтом море травы.

Мы проезжали через небольшие турецкие форпосты. В отличие от наших, они выглядели более аккуратными, словно сошедшими со страниц военного учебника. Палатки стояли ровными рядами, оружие и боеприпасы сложены, солдаты подтянуты и опрятны даже после недавних боёв. Дисциплина у них явно на высоте.

Первый крупный населённый пункт встретил нас глиняными домами с плоскими крышами, узкими улочками и шумным базаром. Жизнь здесь кипела, несмотря на близость фронта.

Торговцы громко зазывали покупателей, женщины в ярких платках несли корзины с фруктами и овощами, дети с криками носились между прилавками. Казалось, война для них была где-то далеко, не здесь.

Когда мы проезжали через центр, местные жители останавливались и смотрели на нашу колонну с молчаливой враждебностью. Никто не кричал и не бросал камни, но в глазах читались ненависть и презрение. Они знали, кто мы и зачем едем. Русские — враги, забирающие земли. И неважно, что это решение их собственных правителей.

Атмосфера напряжения нагнеталась и внутри автомобиля. Турки, сидевшие напротив, всю дорогу молчали, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами на своём языке. Они явно оценивали меня, прикидывая, как себя вести.

— И какой у нас план? — наконец нарушил молчание, глядя на сопровождающих.

— Сначала Бахчисарай, потом Ор-Капу, дальше корабль по морю и наша великая столица, — ответил один из них — тот, что постарше, с седеющей бородой и шрамом, пересекавшим правую бровь.

Плавание? Не ожидал. Я не против кораблей, но вот там сложно куда-то отступить в случае чего. С другой стороны, это логичный маршрут — морем до Константинополя гораздо быстрее, чем по суше через все полудикие земли.

Ладно, пока сосредоточусь на следующем этапе. Бахчисарай. Столица Крымского полуострова, древний город с богатой историей. Там должны быть дворцы и мечети, памятники восточной архитектуры. Возможно, даже удастся их посмотреть, если эти турки не будут держать меня взаперти.

Машина подпрыгнула на очередной выбоине, и я невольно схватился за дверцу. Дороги здесь оставляли желать лучшего.

— Русский, ты участвовал в битве? — вдруг спросил второй сопровождающий. Молодой, с наглым взглядом и тонкими усиками, тщательно подстриженными, судя по всему, по последней турецкой моде.

— Да, — кивнул я, глядя ему прямо в глаза, — турок.

— Убивал наших? — в его голосе мелькнула неприкрытая враждебность.

— Не могу отрицать или подтвердить данную информацию, — пожал плечами, сохраняя нейтральное выражение лица.

— Значит, врёшь! — хмыкнул первый — тот, что со шрамом. — Просто аристократик.

Они продолжали говорить со мной подчёркнуто пренебрежительным тоном, словно с прислугой или побеждённым противником. Явная провокация — проверка на прочность.

— Мужики, — устало выдохнул я, потирая переносицу. — Вам, видимо, дали приказ оскорблять или вывести русского из себя. Ваш бей хочет меня прощупать. Понимаю его мотивы. Но давайте мы пропустим всю эту скучную фазу. Вы передадите, что я был сдержан, но ваш тон и слова мне пришлись не по духу. Да, — кивнул, подтверждая собственные слова. — Вот так будет прямо отлично.

Турки удивлённо переглянулись, явно не ожидая такой прямолинейности. Они рассчитывали увидеть либо испуганного юнца, либо вспыльчивого аристократа, который начнёт возмущаться при первой же провокации. Но не такого… понимания правил игры.

Это логично. Мустафе нужно знать, кого он везёт к султану. Успеть доложить своему государю о дипломате. Ну, и выяснить, можно ли на меня давить. Стандартная разведка, ничего особенного.

Вот только одного не пойму: почему каждый раз нужно идти какими-то окольными путями? Сели бы в одной машине и поговорили, как мужик с мужиком. Но, видимо, дипломатия требует таких вот ритуальных танцев, даже когда обе стороны понимают суть происходящего.

Маршрут становился всё более живописным. Мы проезжали через цветущие долины, окружённые невысокими горами. Изредка попадались маленькие речки, вдоль которых росли пышные деревья, дающие столь необходимую здесь тень. Местные пастухи гнали стада овец, выглядящих как движущиеся пушистые облака на фоне жёлтой травы.

После очередного поворота показалось небольшое озеро, сверкающее в солнечных лучах, как расплавленное серебро. Берега были усеяны крошечными фигурками людей. Местные жители стирали одежду, поили скот, набирали воду. При виде нашей колонны они замирали, провожая нас настороженными взглядами.

— Русский, — снова начал второй турок — тот, с усиками. — Ты мальчик, который считает себя воином. Мой сын — настоящий лев. Он убил бы тебя деревянным мечом в детской драке.

Потёр виски и чуть склонил голову, рассматривая своего собеседника. Его слова были настолько нелепы, что даже не вызывали раздражения, — только усталое недоумение.

— Позволь спросить, — начал я спокойным тоном. — Таким образом ты попытался оскорбить меня? Сравнил с ребёнком, что он сильнее и в нём больше мужского? И будто ему достаточно деревянного меча, чтобы меня одолеть?

Оба турка засмеялись, словно я сказал что-то невероятно весёлое. Я поддержал их, изображая вежливую улыбку. Это было настолько прямо и топорно, что даже забавно.

В прошлой жизни я столько яда выслушал в свою сторону на переговорах с другими монархами и правителями стран. Сколько угроз, оскорблений было в их речах вначале. А потом? А потом мы захватывали их страны одну за другой. Я даже в пяти казнях лично поучаствовал как главнокомандующий армии.

И после всего этого почти детские оскорбления должны меня задеть? Смешно! Поэтому и поддержал их смех, показывая, что понимаю всю комичность ситуации.

Вскоре пейзаж за окном снова изменился. Появились первые признаки приближения к крупному городу: дорога стала шире и ровнее, увеличилось количество встречных повозок и всадников, попадались небольшие придорожные чайханы и караван-сараи.

Мы ехали через деревни, где женщины в ярких платьях сушили ковры на заборах, а старики в тюбетейках сидели в тени, куря кальяны. Когда проезжали мимо, дети бежали за машиной, выкрикивая что-то на турецком. Судя по интонациям, не самые лестные слова.

— У тебя голос евнуха и сердце торговки! — вдруг заявил первый турок — тот, что постарше, со шрамом.

Я мысленно перевёл оскорбление. Как понял, это намёк на кастрированного и хитрого, трусливого человека. Уже лучше. Хоть какая-то фантазия и попытка задеть мужчину за самое его больное место.

«Может, их заткнуть мягко и деликатно?» — мелькнула мысль.

И тут второй — тот, что с усиками — взял и плюнул на мой пиджак. Густая слюна медленно стекала по чёрной ткани, оставляя мокрый след. Турок смотрел на меня с улыбкой, мол, ну что я сделаю? А первый заливался смехом, будто это шутка века.

Отбрасываем мягко и деликатно.

— Ну, ребят, я честно старался, — пожал плечами, сохраняя спокойное выражение лица.

Глава 7

Я хрустнул шеей и улыбнулся. Иголки уже появились в моих руках, только что перенесённые из пространственного кольца. Плюнуть на меня? Ну что ж, эти турки сами выбрали такой формат общения. Они магически сильнее — это факт, но явно не проблема.

Короткий взмах руки, и иглы, пропитанные ядом, вонзились им в шеи. Взрослый в тот же момент попытался среагировать: ладонь мужика вспыхнула оранжевым пламенем, но я ударил ногой по кисти. Его же стихия полыхнула прямо в лицо второму турку, опалив волосы на лице.

Первому я добавил кулаком в кадык. Тот захрипел, схватившись за горло, и уставился на меня расширенными от шока глазами. Не ожидали от русского аристократа такой скорости? Зря…

Яд же начал действовать мгновенно. Я потратил половину оставшейся магии, чтобы усилить эффект, и решил добавить ещё по одной иголочке. По их телам пробежали судороги, мышцы напряглись, а на лбу выступил пот. Лица побледнели настолько, что даже смуглая кожа стала землистого оттенка. Ещё минута, и глаза закатятся. Ещё пять, и они мертвы.

Оба турка смотрели на меня, буквально прожигая взглядами. Хотели убить на месте, если б могли пошевелиться.

— Я ведь другую предлагал форму нашего взаимодействия? Более спокойную и вежливую? — произнёс, стряхивая невидимую пылинку с колена. — Не нужно так смотреть. Понимаю, что вы выполняли приказ, но и я тут не прохлаждаюсь.

Пожал плечами. Злости на этих бедолаг у меня действительно не было, всё в рамках ожидаемого. Хоть и считал, что мы ещё немного поиграем в словесные оскорбления, прежде чем перейдём к физическому противостоянию. М-да, нетерпеливый народ, сразу к делу.

Обернулся к водителю:

— Останови машину, а то они ещё помрут. Мне-то плевать, но тебе потом отвечать.

Мужчина, до этого старательно притворявшийся, будто не понимает по-русски, бросил на меня испуганный взгляд через зеркало заднего вида. Потом кивнул и начал снижать скорость.

За окном расстилалась бескрайняя равнина, на которой местами виднелись редкие деревья и кустарники. Солнце клонилось к закату, окрашивая степь в ржаво-золотистые тона. Бесконечное небо, кажущееся здесь выше и шире, чем в лесистых краях Енисейска, тоже будто раскалилось от жары.

Машина съехала с дороги и остановилась на обочине. Я открыл дверь и вытащил первого турка — того, что старше, с седеющей бородой и шрамом. Его тело уже почти не слушалось, он обвис на моих руках, как тряпичная кукла.

Следом выволок и второго — с тонкими обгоревшими усиками. Бросил обоих на землю. Их щегольские костюмы мгновенно испачкались в пыли. Зато теперь хорошо видно небо — последнее, что они могли бы узреть, если б я так решил.

Поочерёдно достал по одной игле из шеи каждого. Как только тонкие артефакты покинули тела, мужчины начали буквально зеленеть, а из их ртов пошла белая пена. Хороший яд, да и усилен магически. Он очень быстро распространяется по телу, поражая внутренние органы.

Наш кортеж резко остановился и начал разворачиваться. Из головной машины уже выпрыгивали встревоженные охранники бея. Я убрал оставшиеся иглы из тел турок. Они уже хрипели и закатывали глаза. Положил руки им на грудь и опустил веки, сосредоточившись. Потянул энергию яда, который уже атаковал внутренние органы мужиков.

У старшего токсин добрался до лёгких. Я почувствовал, как в них скапливается жидкость, затрудняя дыхание. У второго — того, что с усиками — яд поразил печень, и теперь она отказывалась выполнять свои функции. Поморщился, выводя отраву.

Ну что я за хороший человек? Просто благодетель какой-то… Теперь ещё тратиться на них. Достал из кармана лечилки высшего качества и влил каждому на раны от иголок и в горло.

Тем временем к нам направлялся сам бей со своей охраной. Его массивная фигура, облачённая в дорогой костюм с восточными акцентами, выделялась среди других. Ходил он медленно и с достоинством, приличествующим человеку подобного положения. Остановился в паре шагов, глядя сверху вниз на своих подчинённых, которые только-только начали приходить в себя.

— Что ты сделал, русский? — пронзительный взгляд Мустафы буквально пытался просверлить меня насквозь.

— Да так… — улыбнулся, пожимая плечами. — Вашим людям стало плохо: сначала начали сквернословить, потом плеваться. Я заметил, что они отравлены. Попросил водителя остановить машину, чтобы оказать помощь. Вывел яд и даже потратил зелья из своих запасов.

Внутренне засмеялся: «Я же не говорю, кто именно их отравил. Технически даже не соврал. Они действительно были отравлены, а я действительно им помог».

Мустафа смотрел исподлобья, и в его глазах бушевал настоящий пожар. Я видел, как побелели костяшки пальцев, как он до скрипа сжал зубы. По лицу мужика пробежала судорога от еле сдерживаемого гнева.

Он прекрасно понимает, что произошло, но доказать ничего не может. А в моём тоне нет ни капли вины или страха. Это злило его ещё больше. Сам виноват, не нужно было отдавать тупой приказ своим людям.

— Я верну тебе, — фыркнул бей, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая угроза, — всё! За то, что помог и потратил.

— Твои деньги меня не интересуют, — поднялся с колен, отряхивая пыль с брюк.

— Я Мустафа Рахми-бей ибн Сулейман, по воле Высокой Порты Каим-Макам Эвлии южной хранитель покоя в землях очаковских и едисанских, блюститель закона шариата и меча падишаха, — выпалил он на одном дыхании, выпячивая грудь. — Обращайся ко мне на «вы»!

Его лицо приобрело насыщенный красный оттенок. Конечно, никто не любит, когда не уважают титулы и звания. Я же предпочёл заранее расставить точки над «и» в нашем общении.

— Ты, может, и заслужил уважение среди своих, но не моё, — посмотрел на него холодными глазами, чуть склонив голову набок. — Для меня ты турок, как я для тебя — русский. Сам ведь не обращаешься ко мне по имени-отчеству или титулу? С чего тогда я должен?

— Ты дипломат! Или не знаешь, как себя вести? — огрызнулся бей, и его рука непроизвольно дёрнулась к поясу, где висел изогнутый меч в богато украшенных ножнах.

— Поверь мне, в курсе, — спокойно ответил я. — Но также знаю, как ты должен себя вести. И если вдруг решил мне свой характер показать… То я не твоя женщина, чтобы его терпеть. Хотя чего ожидать от вашего народа, — хмыкнул, приподняв бровь. — Эти, — кивнул на отравленных людей, — словно звери, гавкают и плюются. Даже монстры на моих землях более воспитанные.

Намёк был более чем прозрачен. Бей побелел от ярости, и его рука в мгновение ока выхватила меч. Лезвие оказалось у моего горла, слегка касаясь кожи. Я даже не шелохнулся. Стоял смирно и спокойно смотрел ему в глаза.

— Ну давай! — кивнул, отчего лезвие слегка поцарапало шею. — Как только новость о том, что я мёртв, придёт в мою страну — а это будет очень быстро — тут камня на камне не останется. Ваших мужчин убьют, земли захватят. И виноват будешь в этом только ты, Мустафа! Потому что не умеешь держать себя в руках, потому что глуп.

Охранники бея замерли в шоке, не решаясь вмешаться. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. А ветер, поднявшийся с заходом, трепал полы одежды турка.

Честно говоря, я не хотел, чтобы всё пошло так резко, но в этом мире, кажется, каждый хочет проверить меня на прочность. Когда ты на переговорах представляешь целую страну, нужно уметь отстаивать свою позицию.

Секунды растянулись в вечность. Все ждали, чем закончится противостояние. Наконец, турок убрал оружие, вложив его в ножны с такой силой, что послышался характерный щелчок.

— Бахчисарай, — произнёс я, словно ничего не произошло. — Хочу там денёк погулять. Такова будет твоя плата.

Затем снял пиджак, испачканный плевком одного из его людей, и бросил бею:

— И… новый купишь, в точности такой же. Та же шерсть и покрой.

Одежда осталась лежать на земле. Турок криво улыбнулся и кивнул, явно с трудом сдерживая гнев. Его охранники подняли моих попутчиков, которые уже начали приходить в себя, и отвели их к другой машине. Пиджак подобрал один из турок, оценивающе рассматривая ткань и покрой.

Всё это время я стоял спокойно, будто происходящее — обычный распорядок дня. Это был важный момент. Если бы уступил сейчас, вся поездка превратилась бы в сплошное унижение. Похоже, они ещё сильнее наших недооценивают меня и мой возраст.

Турки заменили сопровождающих на новых — более молчаливых и хмурых. Мы снова расселись по машинам и продолжили путь. Мог бы, конечно, достать запасной пиджак из пространственного кольца, но… пусть бей потратится.

Мои новые сопровождающие — два крепких мужика с одинаково суровыми лицами и маленькими острыми глазками — молча уселись напротив. Один постарше, с проседью в бороде, другой молодой, но с глубоким шрамом на щеке.

— Ну, господа, — кивнул я, — желание пообщаться есть?

В ответ — молчание и каменные лица. Отлично! Так даже лучше, можно будет спокойно подумать, без их бестолковых попыток задеть моё достоинство.

Наша вынужденная остановка преследовала ещё одну цель. Пока я находился на улице, успел незаметно вытащить паучка и разместить его на крыше машины. Запасной вариант на крайний случай. Если что, он станет моими дополнительными глазами.

Сам закрыл свои и слегка расслабился. Жарко, да ещё и машину мягко покачивает на неровной дороге — идеальные условия для короткого сна. Но сначала надо проверить, как там мои змейки.

Заглянул в пространственное кольцо. Клубок песчаных тварей почти сам развязался, как я и предполагал. Эти существа и степные ползуны образуют своеобразную экосистему. Для пробы подсадил к первому загону один экземпляр ползуна. Результат не заставил себя ждать: монстр успел убить одну змею, а потом погиб сам. Природный баланс в действии.

Пересчитал оставшихся особей. Вроде их будет достаточно, когда клубок полностью распутается, чтобы объединить загоны. Змеи сами регулируют численность друг друга.

«Забавно, — подумал я. — Рассуждаю, как какой-нибудь огородник или заводчик экзотических животных».

Внутренне улыбнулся собственным мыслям, но тут внезапно что-то привлекло моё внимание. Что-то было не так…

«Какого хрена? — голос пронёсся по пространству кольца. — Вы что, суки мелкие, наделали?»

Па… Большого паука больше нет. Маленькие твари, которых я считал помощниками, сожрали все кристаллы на его спине, а потом и его самого. Чёрт! Я же выдал ему последние полкилограмма манапыли для восстановления.

Мелкие паучки жались в углу своего загона, а Ма встала перед ними, словно защищая. Удивительная солидарность для монстров, хотя… Кто знает, что у них там за иерархия и отношения.

Волна разочарования накатила, заставив сжать кулаки. Я успел привыкнуть к своим многоглазым помощникам, и вот теперь их становится всё меньше.

«Слабый. Смерть. Здоровый. Жизнь. Рост», — передала Ма на своём примитивном языке образов.

«Понял я!» — даже мысленно мой голос звучал раздражённо.

Законы выживания неизменны в любом мире: слабые умирают, сильные процветают. Па слишком пострадал в битве с турками, и даже манапыль не смогла восстановить его полностью. Мелкие просто сделали то, что делают все монстры, — устранили слабое звено и забрали его силу.

Машина тем временем начала сбавлять ход. Я глянул в окно и увидел, что мы въезжаем в Бахчисарай.

Белые дома с плоскими крышами теснились на склонах холмов, поднимаясь террасами. Между ними извивались узкие мощёные улочки, по которым сновали люди в ярких одеждах. Какие-то особенные здания возвышались над городом, словно каменные стражи. Их верхушки ещё ловили последние лучи заката и сияли золотом.

Воздух здесь был совсем другим — насыщенным ароматами восточных пряностей, жареного мяса и густых благовоний. До моего слуха доносились звуки незнакомой музыки, крики торговцев и топот копыт по брусчатке.

Впереди показался величественный дворцовый комплекс с высокими стенами и ажурными башенками. Насколько я понял, это Ханский дворец. Некое сердце города, окружённое садами, где фонтаны и ручьи создают оазис прохлады.

Мы проехали дальше и остановились у большого двухэтажного здания из белого камня, с изящными арками и деревянными балконами, украшенными искусной резьбой. Мои сопровождающие вышли и оставили дверь открытой — явно приглашали следовать за ними.

Я выбрался из машины, с наслаждением потягиваясь после долгой поездки. Вокруг суетились носильщики, забирая багаж из автомобилей, слуги кланялись бею, а местные с любопытством поглядывали на нашу процессию.

Глаза пробежались по вывескам, но вместо привычных букв — какие-то замысловатые каракули. Как ни пытался, ничего не мог разобрать, совершенно другая письменность. Небольшая проблема для дипломата, но некритичная.

— Остановимся тут, — бросил один из моих новых охранников, указывая на здание.

Бей тоже выбрался из своей машины и направился внутрь. Его походка была величественной, спина — прямой, а взгляд — презрительным. Вся свита следовала за ним. Я тоже пошёл, держась позади турецкой делегации.

Внутри оказалось просторное помещение с высоким потолком и мраморным полом. Похоже на гостиницу, хотя и значительно отличающуюся от тех, что я видел в России. В центре находился фонтан, вокруг которого были расставлены низкие столики и подушки вместо стульев. Стены украшены коврами с геометрическими узорами и каллиграфическими надписями.

За стойкой регистрации стоял мужчина, судя по всему, в традиционной одежде. На нём были длинный шёлковый халат с вышивкой и маленькая шапочка, покрывающая макушку. Он низко поклонился бею, приложив руку к сердцу.

Все взгляды в холле устремились на меня — единственного иностранца в этом месте. Особенно любопытные взоры исходили от женщин, хотя они быстро отводили глаза, стоило мне посмотреть в их сторону.

Местные дамы выглядели совсем иначе, чем женщины в моей стране. Их лица были частично закрыты лёгкими вуалями, оставляющими открытыми только глаза — тёмные, миндалевидные, подведённые чем-то чёрным. Длинные одежды скрывали фигуру, но изящные движения и горделивая осанка выдавали грацию, которую не спрятать никакими нарядами.

На головах у женщин были причудливые убранства из ткани, некоторые украшены золотыми монетками или жемчугом. Они двигались, словно привидения, бесшумно скользя по мраморному полу в своих мягких туфлях. Все женщины сопровождались мужчинами и не поднимали глаза, только если на меня.

Да уж… Совсем другая культура. Такое место идеально подошло бы для Рудневой. Ей бы тут понравилось, и ни за что не раскрыли бы. Местные дамы настолько скрытны и молчаливы, никому и в голову не придёт, что перед ними прапорщик из ССР.

Не успел я рассмотреть публику получше, как получил тычок в бок:

— Не смотри на наших женщин! — прошипел один из моих сопровождающих, угрожающе сверкнув глазами.

Можно было, конечно, и тут показать характер, но есть грань, отличающая мудрое поведение от глупого. Я в первую очередь дипломат и обязан уважать местные обычаи. Или хотя бы делать вид, что уважаю. Настоящие проблемы сами собой возникнут, как только приближусь к дворцу султана, а пока… Повернулся к толкнувшему меня турку:

— Послушай, — произнёс с максимально возможной доброжелательностью. — Тронешь меня ещё раз… Сломаю руку. Понял?

— Русский! — процедил он сквозь зубы, будто это худшее оскорбление.

— Да ладно? — поднял брови в притворном удивлении. — Серьёзно? А то я смотрю, что не похож на местных.

Мужик не уловил сарказма в моих словах, только напрягся сильнее и начал что-то бормотать на своём языке.

Тем временем бей о чём-то договаривался с мужчиной за стойкой и потом направился ко мне.

— Я снял нам этаж, — заявил Мустафа.

— Молодец, — кивнул в ответ, всё ещё разглядывая интерьер.

— Будешь ночевать с нашими людьми! — продолжил бей, и в его глазах мелькнуло что-то вроде удовлетворения от возможности доставить мне неудобства.

— Я как-то стесняюсь, — передёрнул плечами. — У меня очень чуткий сон, не люблю, когда рядом храпят.

— Русский, мы отвечаем за твою безопасность! — продолжил турок, делая шаг в мою сторону. — Ты слушаешься нас. Делаешь, что мы говорим.

— Правильно будет «прислушиваюсь», — поправил его, словно учитель — ученика. — И делаю я то, что мне приказал генерал.

— Мальчик! — буркнул бей, и его рука дёрнулась к поясу с мечом.

— Турок, — ответил я, выдерживая взгляд. — Мустафа, если ты хочешь, чтобы я на людях проявлял к тебе уважение, сначала покажи его мне.

Мой тон не понравился никому из присутствующих. Мужчины в холле замерли и уставились. Не уверен, что они разобрали всё, что я сказал, но то, как обратился к бею, поняли точно.

Не дожидаясь дальнейшего развития конфликта, мы направились на третий этаж по широкой мраморной лестнице. Там царила роскошь: толстые ковры на полу, расписные потолки, инкрустированные перламутром и слоновой костью двери. Далее прошли в просторные апартаменты.

В центральной комнате стоял низкий стол, окружённый подушками, а вдоль стен тянулись широкие диваны, застеленные шёлковыми покрывалами. Высокие окна с ажурными решётками выходили на внутренний дворик с фонтаном. Повсюду висели медные лампы.

— Мальчики, — бросил я своему сопровождению, заметив, как их перекосило от такого панибратского обращения. — Я в ванную, и покушать что-нибудь придумайте.

Ответом мне были злобные взгляды. В эту игру мы можем играть вместе. Посмотрим, на сколько их хватит.

Направился в боковую комнату, которая оказалась ванной. Здесь царил полумрак. Лишь пара масляных ламп свисали с потолка и освещали помещение. В центре находилась углублённая в пол, большая мраморная ванна, к которой спускались две ступеньки. Вдоль стен тянулись каменные скамьи, а в углу стоял большой медный сосуд с подогретой водой.

Скинул с себя оставшуюся одежду и, не церемонясь, забрался в ванну. Открыл краны. Полилась горячая вода, наполняя комнату паром. Тепло быстро начало расслаблять напряжённые мышцы.

Морозные паучки расположились по периметру комнаты, создавая невидимое защитное кольцо. Один из них занял позицию над дверью, другой — на потолочной балке.

Можно приступать к делу. Достал свои кинжалы: оружие легло в руку. Поймал в лезвии отражение — искажённое, но узнаваемое. Провёл им по руке без особого нажима: ничего. Чуть нажал и ощутил давление, но не более. Приложил ещё усилие, но результат остался прежним.

— Хм… Интересно, — пробормотал я, разглядывая свою кожу.

Как бы ни пытался — кончиком кинжала, ребром, даже с силой проводил лезвием — не смог даже поцарапать себя. Кинжалы, которыми я без труда разрезал плоть монстров, теперь скользили по моей коже, словно по закалённой стали.

Ладно, перейдём к более серьёзным испытаниям. Достал меч из когтя водяного медведя, полоснул им по руке. На этот раз отметина появилась, но не более того, будто кто-то провёл ногтем. А ведь этот клинок отлично резал монстров ранга до пятого.

Внутри разгорелся настоящий исследовательский интерес. Попробовал по-разному: уколы, рубящие движения, даже с размаха. Приложил максимум усилий, но получилось оставить лишь маленькую царапину, из которой выступила капля крови. Подушечкой пальца растёр её по коже. Смотрел, как ранка затягивается, словно её и не было.

— Так, а что будет, если добавить магию? — прошептал я, наблюдая за восстановлением кожи.

По лезвию меча пробежала энергия льда, окрашивая металл в голубоватый оттенок. Я начал с лёгких и аккуратных попыток. Вот это уже впечатляет! Лёд оставил более заметный след, нож вошёл в кожу примерно на полсантиметра. Однако большая часть магии льда вместо того, чтобы нанести повреждение, впитывалась в моё тело. Энергия возвращалась в источник.

Попробовал то же самое с ядом. Кинжал окрасился зеленоватым свечением. Результат аналогичный: порез появился, но яд тут же впитался, не причинив ущерба. А на моём лице расцвела довольная улыбка.

— Эта трансформация и объединение с кожей степного ползуна мне нравятся всё больше, — пробормотал, рассматривая место пореза.

Решил пойти дальше. Объединил магии льда и яда, направив их в лезвие меча. Металл засиял, переливаясь зеленовато-голубым светом. Я ударил с силой по своему запястью.

На этот раз эффект оказался иным. Меч вошёл до самой кости, рассекая мышцы и сухожилия. Кровь хлынула в воду, окрашивая её в розовый цвет, но даже это не вызвало ожидаемой боли. Лишь лёгкое жжение.

Я с научным интересом наблюдал, как мышцы, сухожилия и кожа затягиваются. Кровотечение остановилось за минуту, а ещё через девять никаких следов от глубокой раны не осталось.

— Десять минут полной регенерации… — проанализировал результат. — Впечатляет.

Продолжил эксперименты, изучая свои новые возможности. Выглядело это, наверное, странно со стороны. Я сидел в ванне и методично наносил себе раны разной степени тяжести, а после оценивал глубину повреждений и скорость восстановления.

В ходе испытаний обнаружил ещё одну особенность: кожа изменилась только на туловище и руках. Голова, шея и ноги оставались уязвимыми, как прежде. Серьёзно задумался, как добавить защиту степных ползунов на остальные участки тела.

— Может, для этого нужен ещё один рух? — пробормотал я, глядя на своё отражение в воде.

Спустил розоватую жидкость из ванны и набрал новую. Внимательно осмотрел свои руки, пытаясь уловить разницу в текстуре кожи. Никаких видимых изменений. Каким-то образом новая кожа лучше впитывала магию и перераспределяла её при соприкосновении.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Попытался проследить потоки энергии внутри себя.

— Ничего себе! — не удержался от восклицания, когда увидел истинную картину.

Моя кожа превратилась в полноценный канал магии, напрямую связанный с источником. Энергия текла по ней, словно кровь по венам, образуя дополнительную сеть для циркуляции магической силы.

Мозг тут же начал просчитывать, какие преимущества это даёт. Скорость обращения с энергией значительно возрастает. Я смогу быстрее использовать магию и расходовать её более экономно, так как она будет меньше рассеиваться по телу.

Открыл глаза и решил проверить теорию на практике. Сформировал ледяные шипы над водой. Раньше максимум, что я мог создать, — шесть шипов, что соответствовало силе этого вида магии на моём уровне. Теперь же над водой зависло десять ледяных снарядов. Они были более крупные и насыщенно-голубые, чем прежде.

Проглотил подступивший к горлу комок возбуждения. Теперь проверим яд. Сосредоточился, и над другой стороной ванны сформировался ядовитый шар. Вместо привычного размера с апельсин он вырос до арбуза, пульсируя зелёным светом.

По стене пробежал холодок от осознания открывшихся возможностей. Если бы Топоров не пытался убить меня и моих людей… Я бы, пожалуй, даже поблагодарил его за такой «подарок».

Глянул на часы, висевшие на стене. Уже больше часа провожу свои эксперименты. Меня не покидало ощущение, что я ещё не во всём разобрался,есть какие-то скрытые возможности, которые не успел обнаружить.

Вылез из ванны и тщательно вытерся полотенцем. Надел свой наряд. Пиджак я не просто так бросил бею: на нём были мои награды, и захотелось проверить турка. Посмотрим, что он решит добавить к одежде.

Когда вышел в общую комнату, сопровождающие сидели на подушках вокруг низкого стола. Увидели меня и почему-то разом встали. Их поведение стало заметно почтительнее.

— Дипломат! — произнёс один из мужиков, указывая на подушки у стола. — Еда.

Неужели Мустафа дал им какие-то новые инструкции?

Я расположился рядом с ними на подушках и посмотрел на поднос с едой. На серебряных блюдах лежали тонкие лепёшки, кусочки жареного мяса с пряностями, различные овощи и соусы. Рядом стояла пиала с чем-то белым, похожим на густую простоквашу.

Стоило мне поднести руку к блюду, как тут же почувствовал, что яда в пище нет. Это было странно. Раньше только источник мог мне подсказать, а теперь… Ещё одна способность новой кожи?

Взял лепёшку, положил на неё мясо и овощи, полил белым соусом. Вкус оказался необычным. Остро, но при этом с нотками сладости, оттенённой кислинкой соуса. Непривычно, но определённо вкусно.

Я и турки ели молча. Будто мы не враги, а давние знакомые, собравшиеся разделить трапезу. Когда с едой было покончено, вытер руки предложенным полотенцем и поднял глаза на сопровождающих.

— Благодарю, — кивнул я. — Выезжаем утром?

— Да, — ответил один из них, не глядя мне в глаза. — Поедем до порта, а там корабль.

Поднялся и направился к кровати, застеленной шёлковым покрывалом с золотой вышивкой. Переместил нескольких паучков в наш номер из ванной комнаты, расставив их по углам потолка. Теперь можно и отдохнуть.

Закинул руки за голову и закрыл глаза. Странный день выдался… А молоко у них действительно вкусное — кисленькое, но бодрящее.

Турки тоже улеглись. Один — на кровать рядом со мной, второй — на широкий диван у стены. Уже собирался погрузиться в дрёму, когда заметил, что ближайший ко мне мужик что-то достал из кармана. Маленькая монетка блеснула в свете лампы. Она засияла слабым золотистым светом. Я напрягся, готовясь к любому развитию событий.

«Что ты задумал?» — мысленно спросил, наблюдая за турком через глаза монстра.

Мужчина встал, бросил ещё один взгляд на меня и направился к своему товарищу. Очередные убийцы? Это было бы слишком предсказуемо. Но турок просто положил артефакт рядом с напарником и вернулся к своей кровати. Присел на край, снова полез в карман и достал что-то, что я не мог разглядеть. Сжал это в кулаке, закрыл глаза и начал шевелить губами, словно читая молитву.

«Ну, давай уже!» — мысленно подгонял его, готовясь к атаке. Но ничего не происходило. Пять минут турок просидел с закрытыми глазами, крепко сжимая кулак.

Наконец, он встал и подошёл к моей кровати. «Всё-таки решился», — подумал я, наблюдая за ним. Его рука медленно потянулась ко мне, кулак начал разжиматься…

В тот же момент паучок, сидевший на потолке, выстрелил тонкую нить паутины. Следом второй атаковал ноги турка, а третий надёжно заклеил ему рот, чтобы тот не поднял тревогу.

В считаные секунды мужик оказался опутан магической паутиной с головы до ног не в силах пошевелиться или позвать на помощь.

Что-то выпало из его руки и с тихим звоном ударилось о пол. Я встал с кровати и посмотрел в испуганные глаза своего пленника. Тот отчаянно мычал, пытаясь что-то сказать сквозь паутину. Взгляд его метался от моего лица к упавшему предмету.

Я посмотрел на то, что турок выронил, и замер от неожиданности.

— Чего? — уставился на чёткую гравюру знакомого кольца. — Откуда?

Глава 8

Амбивера тут? Турок? Откуда? Мысли пронеслись в голове, как ураган. Я уставился на мужика. Тот всем своим видом показывал, что принадлежит ордену. Ловушка?..

Я присел на корточки, внимательно разглядывая упавший предмет. В тусклом свете масляной лампы отчётливо виднелся знак — две змеи с единым туловищем, смотрящие в разные стороны. Точно такой же, как на моём кольце. Чёткая гравировка оставляла мало сомнений в подлинности символа.

Аккуратно поднял его, сжал в ладони. Магия… Она пульсировала, откликаясь на прикосновение. Энергетический отпечаток совпадал с тем, что исходил от моего кольца. Значит, это не подделка.

Поморщился. Да меня, похоже, даже здесь не оставят в покое? Загадочные кукловоды из Амбиверы следуют за мной по пятам? Кто за этим стоит? Ростовский или есть ещё «члены»?..

Дал мысленный приказ морозным паучкам убрать лёд. Нити паутины начали таять, освобождая турка. Бедолага дрожал, но не от холода — от перенапряжения и страха. Паутина удерживала его в неестественной позе, и теперь он с видимым облегчением разминал затёкшие мышцы.

Как только турок полностью освободился, молниеносным движением схватил упавший символ, словно опасаясь, что я его присвою. Затем, глядя мне прямо в глаза, протянул небольшое кольцо.

— Две истины, две правды, — произнёс он тихо, с заметным акцентом.

Фраза-пароль, которую я уже слышал от других членов ордена. Показал своё кольцо с таким же символом, подтверждая принадлежность.

— Ага, — кивнул в ответ.

Мы уставились друг на друга, как два волка из разных стай, случайно встретившиеся на нейтральной территории. Недоверие, осторожность, но и взаимное любопытство.

— Как? — задал я первый вопрос. Коротко и по существу.

Турок чуть склонил голову, изучая меня. В его чёрных глазах светился интеллект, несочетавшийся с образом простого охранника.

— Хоть и разные у нас страны, культуры и цели, но мы идём общим путём, — ответил он, выдержав паузу.

Уклончиво. Как типично для членов ордена.

— Как тебя зовут? — уточнил я, решив начать с базовых вещей.

— Зафир, — представился турок. — Магинский, мне огромного труда стоило попасть в охрану бея.

Значит, сюда его внедрили не просто так. Интересно.

— Амбивера есть и у вас? — продолжил задавать вопросы, пытаясь понять масштабы этой организации.

— Она много где есть, в каждой стране — свой мастер, который управляет, но все привержены одной цели, — ответил Зафир, машинально поглаживая символ ордена.

Вот это уже новая информация, заставившая меня внутренне напрячься. Получается, Амбивера намного шире и больше, чем я думал изначально.

Сместить русского императора? Это лишь одна из целей, маленький кусочек в какой-то грандиозной головоломке. Многонациональная тайная организация, проникшая в разные страны… Такое не создаётся ради свержения одного монарха.

— Что ты хотел? — перешёл к делу, не желая тратить время на философствования.

Зафир быстро взглянул на своего спящего товарища.

— Будь осторожен, — его голос стал ещё тише. — Не переживай, он спит и ничего не слышит, и ещё мой артефакт блокирует все остальные.

— Эту фразу я постоянно слышу, — хмыкнул в ответ.

Достало уже! То Дымов предупреждает, то Жаннет, теперь вот турок.

— Бей, он… хороший человек, достойный, справедливый, — продолжил Зафир, словно подбирая каждое слово. — Ему приказали привезти тебя в столицу, и Мустафа сделает это. Но в нашей стране, как и в вашей, есть разные силы. Сейчас очень много недовольных этим миром. Султан… — при упоминании правителя турок поморщился, как от зубной боли. — Он договорился с вашим императором.

Вот как⁈ Картина начала складываться. Монархи договариваются за спинами своих подданных. Они знакомы? Что задумали? Зачем тогда эта война? Вопросы накладывались один на другой.

Я переключил своё внимание. Похоже, в Турции, как и в России, хотят сместить своего правителя. У Амбиверы одинаковые цели по всему миру? Тогда всё сходится. Ни наш, ни их монарх не планировал, что у генерала Ростовского случится победа. А он, благодаря мне, взял и удивил всех. И вот уже враги спешно договариваются о мире. Какие интересные подковёрные игры происходят…

— Многие считают, что это вина бея. Ваша победа… Они попытаются убить вас, — повторил Зафир, глядя мне прямо в глаза. — Будь осторожен. Мы постараемся помочь и прикрыть.

— Хорошо, — кивнул, обдумывая услышанное.

— Один очень важный человек из нашего ордена в опасности, — добавил турок с заметным беспокойством. — Этот мир поможет ему.

Теперь понятно, почему Ростовский так хотел, чтобы договор был подписан. Но действует ли генерал по указке ордена или из-за давления со стороны брата-императора? Вот бы взять его и местного мастера, тряхнуть хорошенько и выяснить, что они там крутят на самом деле.

Но я уже решил не влезать в дела ордена. Мой путь, если и совпадает с их, идёт другой дорогой. Рядом, но отдельно.

— Вот! — Зафир протянул мне какой-то чёрный камень размером с куриное яйцо. — Это артефакт связи. Используй его в крайнем случае.

Глянул на тёмную породу, не спеша брать. Кто знает, что они туда ещё накрутили? В прошлой жизни научился не доверять «подаркам» заговорщиков, но всё же кивнул и принял камень, чтобы не обострять отношения.

— Всё, пора спать! — заявил турок и направился к своему артефакту, лежавшему рядом с его напарником.

Прям как в прошлой жизни, мне указывают… Так мило, что аж зубы сводит.

Лёг на кровать и закрыл глаза, камень сжал в руке. Вот бы был я артефактором и мог бы определить, какая в нём магия. Чтобы не рисковать, убрал подарок Зафира в пространственное кольцо.

Сон пришёл почти сразу, но я не назвал бы его мягким и мирным. В разуме постоянно крутились мысли, складывая и перемешивая кусочки гигантской головоломки.

Нужно признать, пусть и размах этого мира поменьше моего прошлого, но количество того, что меня тут удивляет, — намного больше. Да и число игроков на политической арене значительно выше. У всех свои цели и мотивы, а у половины я даже не знаю, что в головах. И это только подстёгивает интерес, разжигает азарт.

Открыл глаза, когда начало всходить солнце. Разбудил меня один из паучков по моему приказу. Поднялся. Турки ещё лежали. Тут же отправился в ванную, желая привести себя в порядок до пробуждения соседей.

Едва закончил с утренними процедурами, как услышал стук в дверь номера. Вышел из ванной и направился открывать. Выражение лица бея, не ожидавшего увидеть меня уже на ногах и полностью одетым, стоило запечатлеть для потомков.

— Утречка! — кивнул я, не сдержав лёгкую улыбку.

— Магинский? — впервые он обратился ко мне без презрения, в его голосе было только удивление.

— Бей? — ответил я с точно такой же интонацией, передразнивая.

Мустафа проигнорировал мой сарказм, как будто не заметил его. Вместо этого он протянул мне бумажный свёрток.

— Вот твой новый пиджак, — произнёс с подчёркнутой официальностью. — И у тебя есть время до обеда погулять по нашему городу. Один не пойдёшь, мои охранники сопроводят.

Что ж, внезапный всплеск щедрости. Интересно, что изменилось за ночь? Неужели бей получил новые инструкции? Или мужик наконец понял, что пытаться со мной играть бессмысленно. В любом случае закрепим этот результат положительным стимулом.

— Благодарю вас, Мустафа Рахми-бей ибн Сулейман! — ответил я, церемонно склонив голову.

Нужно было видеть лицо турка! Он аж выпрямился, и без того гордая осанка стала совсем уж королевской. Я еле сдержал улыбку. Упрямый, горделивый, заносчивый, самоуверенный, но поддаётся дрессировке, если знать, какие кнопки нажимать.

Взял свёрток и развернул его прямо там. Кто-то очень постарался, чтобы пиджак пошили за ночь. Ткань, покрой, пуговицы — всё в точности как у моего испорченного. У турок, похоже, отличные портные. Небось подделывают настоящие костюмы из разных стран.

Главное, медали и ордена на месте. Положил руку на каждый из них. Как и ожидал, в награды добавили магию. Скорее всего, поставили что-то типа следящего эффекта. Предсказуемо. Яда или других знакомых мне опасных стихий не чувствую.

К тому времени мои временные «сожители» уже проснулись и приводили себя в порядок.

— Доброго утра вам! — кивнул им. — Мы идём гулять по городу. Через пять минут уже стояли перед дверью, готовые к выходу. Турки молчали, но в их глазах читалось недоумение. Видимо, они не ожидали такого дружелюбия с моей стороны после вчерашнего инцидента.

Решил использовать эту «внезапную» возможность, которую я намеренно организовал, для прогулки по своим целям. Хотелось посмотреть, чем здесь торгуют. Меня никак не отпускала мысль о местных монстрах. Что ещё интересного есть в этих краях, в чём их польза и как я могу это использовать?

Вышли на улицу. Как и во всех южных странах, жизнь уже била ключом, несмотря на ранний час. Людей много, гомон стоит невообразимый. Запахи специй, жареного мяса, пыли, лошадиного навоза и духов смешивались в причудливый коктейль, от которого с непривычки кружилась голова.

— Вы в курсе, где тут торгуют? — спросил я у Зафира, не подавая вида, что мы с ним знакомы ближе, чем кажется.

— Шёлк, пряности, сладости, оружие… Что ты хочешь, дипломат? — ответил турок, приподняв бровь.

— Монстров посмотреть, — улыбнулся я. — Тварей, которые атакуют ваши земли.

Мои сопровождающие переглянулись с едва заметным удивлением. И мы пошли по узкой улочке, петляющей между белыми домами. Один охранник впереди, другой — позади.

В таком порядке довольно успешно отбивались от местных мальчишек. Детвора атаковала нас со всех сторон, явно что-то выпрашивая. Если я правильно понял, это местные босяки, промышляющие попрошайничеством среди туристов и богатых горожан. Мои охранники умело спроваживали мелких попрошаек, что-то коротко бросая на своём языке, обычно сопровождая слова угрожающими жестами. Дети разбегались, но через пару минут появлялись снова, как надоедливые мухи.

И тут в нос ударил запах, заставивший меня резко остановиться. Свежесваренный кофе. Густой, терпкий, насыщенный аромат, пробуждающий воспоминания о прошлой жизни и дворцовых приёмах. Глянул на небольшую лавку, из которой исходил этот божественный запах.

Седобородый старик в полосатом халате и маленькой шапочке колдовал над странным аппаратом, больше похожим на алхимическую установку. К нему выстроилась небольшая очередь из местных жителей.

— Хлебнём? — спросил я у сопровождающих, взглянув в сторону лавки.

Зафир кивнул, и мы направились к прилавку. Через несколько минут я уже наблюдал за захватывающим процессом приготовления.

Старик взял небольшую медную ёмкость с длинной ручкой, насыпал туда огромное, по моим меркам, количество молотых кофейных зёрен, добавил буквально чуть-чуть воды и какие-то специи. Затем поставил эту конструкцию на раскалённый песок в большом металлическом чане. Под песком явно тлели угли — оттуда исходил жар. Старик умело водил кружкой, погружая её в горячий песок и вытаскивая, периодически помешивая содержимое. Густая пена быстро поднялась до краёв посудины.

Зрелище было впечатляющим, а аромат сводил с ума. Когда напиток был готов, старик разлил его по крошечным чашечкам, больше похожим на напёрстки.

Я взял свою порцию, с удивлением отметив, какая она маленькая, — словно для ребёнка. Жидкость оказалась настолько густой, что больше напоминала сироп, чем привычный кофе. Не церемонясь, опрокинул чашку одним глотком, как принято пить водку в моей стране.

Горло тут же обожгло, но вкус… Пряный, терпкий, сложный, с оттенками чего-то неизвестного, хоть и определённо прекрасного. Такой насыщенный, что даже после одного глотка во рту осталось послевкусие, которое не хотелось смывать никакой другой пищей или напитком.

Поднял голову и заметил, что охранники уставились на меня с выпученными глазами, будто я совершил что-то неприличное. Видимо, у них тут не принято пить кофе залпом. Судя по тому, как местные медленно потягивали напиток маленькими глотками, смакуя каждую каплю, этот ритуал имеет особое значение.

Я сдержал улыбку и пожал плечами, словно не понимая их удивление. Что поделать, варвар из России… Мы отправились дальше, когда мои сопровождающие наконец доцедили свои крошечные порции, явно растягивая удовольствие.

Улицы Бахчисарая петляли и сужались, уводя нас всё глубже в город. Люди вокруг становились колоритнее, товары в лавках — экзотичнее. Женщины, закутанные в цветастые ткани с головы до ног, мелькали среди толпы, как яркие экзотические птицы. Мужчины в широких шароварах и длинных халатах громко торговались, размахивая руками и призывая в свидетели кого-то наверху.

Постепенно улочки стали выводить нас к большой открытой площади. Шум усилился, превращаясь в настоящий гул. Оказалось, мы приближаемся к базару, и не к обычному. Это был рынок монстров.

Огромная площадь, разделённая на сектора, заставлена клетками разных размеров. Внутри них копошились, ползали, летали и перемещались всевозможные твари. От мелких, размером с крысу, до огромных, способных проглотить человека целиком.

Продавцы громко расхваливали свой товар, объясняя преимущества каждого монстра. Покупатели — в основном бородатые мужчины в дорогих одеждах — внимательно осматривали предлагаемых тварей, щупали, проверяли зубы и когти, как на лошадином рынке.

Воздух был наполнен резкими запахами — звериными мускусами, кровью, экскрементами, гнилью. К этому примешивались ароматы специй, которыми, видимо, пытались перебить основную вонь.

Я остановился у первой же крупной клетки. Внутри находилось существо, похожее на огромную ящерицу с шестью лапами и двумя головами. Тварь лениво перебирала конечностями, перемещаясь по дну своей тюрьмы.

Проходя мимо, почувствовал ощутимый всплеск магии. Источник отреагировал, слабо пульсируя в ответ. Интересно… Эти монстры явно насыщены энергией. Возможно, даже больше, чем наши.

Двинулся дальше, внимательно изучая местную фауну. Вскоре наткнулся на загон побольше, в котором я с волнением узнал степных ползунов. Целая дюжина этих тварей сидела в просторном вольере, покрытом сверху сеткой. Они выглядели точно так же, как те, с которыми я сражался: бугристая кожа, огромные пасти со множеством зубов, перепончатые лапы.

— Спроси, сколько стоят, — попросил я Зафира, указывая на ползунов.

Турок обменялся фразами с продавцом — толстым мужиком в засаленном халате, сидевшим на стуле рядом с клеткой.

— Их продают десятками, — перевёл мне Зафир. — Цена за партию.

Пришлось немного помучить турок, чтобы понять местный курс к нашим деньгам. После нескольких уточняющих вопросов выяснилось, что десяток степных ползунов стоит триста тысяч в пересчёте на рубли.

Немало, однако… Но, учитывая их полезность и потенциал использования, цена вполне обоснованная. Шкуры, вытяжка из ядовитых желез, кости — всё это ценные ингредиенты для алхимии и артефакторики.

Дальше обнаружились загоны с песчаными змеями. Их продавали поштучно, и каждая тварь обошлась бы в сто тысяч рублей. Что-то дорого… Или у них тут особые подвиды, более ценные?

Внимательно осмотрел змей. Они выглядели крупнее и ярче тех, что я встречал на поле боя. Чешуя отливала металлическим блеском, а глаза светились едва заметным внутренним огнём. Возможно, у этих действительно есть особые свойства, о которых я пока не знаю.

Искал шкуры и другие части тварей, но, к моему разочарованию, здесь их не оказалось. Может быть, такая торговля ведётся в другом месте или по особым запросам. Не хотелось показывать свой истинный интерес, чтобы не вызвать лишних подозрений у сопровождающих.

Мы двинулись дальше по рынку, и внезапно атмосфера изменилась. Воздух стал как будто тяжелее, гуще. Шум толпы приобрёл другой оттенок: меньше восторженных возгласов, больше тихих, деловых переговоров. На несколько сотен метров тянулись клетки уже не с монстрами, с людьми.

Рабы. Разные: грязные, избитые, голые, в одежде, взрослые, дети… Первая часть выставленного на продажу «товара» состояла из местных жителей.

— Эти люди, — я кивнул на ближайшую клетку, — они родились рабами или?..

Зафир перевёл мой вопрос другому охраннику, потом ответил:

— Должники, которые так и не смогли ничего вернуть. За это их берут в рабство. А если должен мужчина, то всю его семью.

Сурово… Я поморщился, когда увидел клетку с детьми — худыми, напуганными, жмущимися друг к другу, как зверьки. Мой явный дискомфорт заметил Зафир.

— С ними ничего плохого не сделают, — поспешил он объяснить. — Всех возьмут на работу. Женщин никто не покупает ради утех, это харам… Запрещено.

Странная мораль. Держать людей в клетках — можно, использовать для секса — нельзя. Хотя кто я такой, чтобы судить чужие обычаи? В каждой стране свои порядки.

Внезапно что-то отвлекло моё внимание. С другой стороны торговой площади блеснуло знакомым отливом стеклянное горлышко. Сердце ёкнуло. Я подошёл ближе, поднял бутылочку, внимательно осмотрел.

— Спроси у него, откуда они? — попросил Зафира, указывая на торговца — сухонького старика с кривыми зубами.

Турок обменялся с продавцом несколькими фразами.

— Это импорт, — перевёл он ответ. — Купили в вашей стране. Очень хорошие, чистые и качественные зелья.

— Я знаю! — кивнул и невольно улыбнулся.

Ещё бы мне не знать. Это же, мать их, мои зелья! На каждом флаконе стоит личный герб Магинских. А ещё печати Ольги и Лампы, мои этикетки.

Как же они сюда попали? Вариантов не так много, точнее, один — Булкин. Похоже, его знакомства и торговые связи дотянулись даже до турок. Молодец какой, нашёл рынок сбыта за границей. Когда встречусь с ним, нужно будет поднять цены. Этот предприимчивый торговец явно зарабатывает больше, чем рассказывает мне, раз уже наладил экспорт зелий за рубеж.

Продолжая двигаться по рабскому рынку, я внезапно услышал знакомую речь. Крепкий, сочный русский мат, которым способны ругаться только мои соотечественники, прорезал многоязычный гул базара.

Обернулся на звук и увидел большую клетку. В ней было около сорока наших солдат. Побитые, грязные, в разорванной форме, но с глазами, полными злобы и решимости. Они прожигали проходящих мимо турок ненавидящими взглядами, пока те демонстративно плевались в их сторону.

— Что смотришь, сука⁈ — выкрикнул один из пленных толстой женщине в национальном наряде. — Мужика хорошего ищешь?

Дама не поняла слов, но уловила тон и сплюнула к решётке клетки.

— Откуда они тут? — поинтересовался у Зафира, указывая на соотечественников.

— Пленные, — пожал плечами турок, словно это было очевидно.

— Что с ними будет?

— Возьмут для тренировки бойцов и детей, — равнодушно ответил он. — Очень хорошие экземпляры для того, чтобы мальчик совершил первое убийство.

Зафир говорил об этом таким обыденным тоном, словно речь шла о каком-то товаре, а не о живых людях. О моих соотечественниках, которые будут зарезаны детьми для кровавого обряда инициации. Внутри дрогнуло.

Я поморщился. Благотворительность — это не про меня, но что-то царапнуло мою русскую душу. Или, может, просто здравый смысл подсказывал, что спасённые солдаты станут отличным вложением в будущее.

— Сколько хотят за них? — попросил Зафира узнать цену.

Турок поговорил с продавцом — мрачным типом с кривым носом и шрамом через всё лицо.

— Пятьдесят тысяч за одного, — перевёл он мне. — Если покупать оптом, то по тридцать тысяч.

Я сжал кулак до хруста в костяшках. Сука, они дешевле стоят, чем монстры и многие мои зелья! Солдаты империи, боевые единицы, каждый из которых обошёлся государству в десятки тысяч, потраченных на обучение и экипировку, продаются, как дешёвое мясо.

— Я хочу купить их всех, — заявил, окончательно решившись.

Зафир бросил на меня удивлённый взгляд, но ничего не сказал. Он обратился к продавцу, явно передавая моё предложение. Мужик с кривым носом заулыбался, обнажая редкие коричневые зубы, и начал что-то быстро говорить, активно жестикулируя.

— Он спрашивает, у тебя с собой такие деньги? — перевёл Зафир.

Я задумался. Действительно, наличных у меня не было. Да и пространственное кольцо лучше не светить — такой артефакт здесь моментально привлечёт нежелательное внимание. К тому же валюта с собой только наша, а не их.

— Нет, — честно ответил я. — Но у меня есть кое-что получше. Пойдём. Скажи, чтобы шёл за нами.

Зафир перевёл мои слова работорговцу. Тот поначалу нахмурился, явно не желая оставлять свой товар без присмотра.

— Передай: если сделка состоится, он получит больше, чем просил, — добавил я. — Пусть идёт с нами или прощается с выгодой.

После перевода торговец недовольно цыкнул, крикнул что-то своему помощнику — сутулому парнишке, дремавшему в тени навеса, и неохотно пошёл за нами.

Я направился обратно к лавке с зельями, по пути специально прошёл мимо других торговых палаток, демонстративно игнорируя их товары. Пусть работорговец думает, что я точно знаю, куда иду.

Когда мы приблизились к лавке с моими зельями, продавец — тот самый сухонький старик с кривыми зубами — заметно оживился. Его морщинистое лицо озарилось алчной улыбкой при виде возвращения потенциального покупателя, да ещё и с компанией.

Я оглянулся на работорговца, убедился, что тот внимательно наблюдает, и только тогда перешёл к делу.

— Зафир, скажи нашему спутнику, чтобы слушал внимательно, — попросил я. — А сам спроси у продавца зелий, сколько стоит вот это.

Я указал на знакомую бутылочку с синей жидкостью — эталонку первого ранга на восстановление сил. Зафир перевёл мой вопрос старику. Тот оживлённо затараторил, бережно доставая флакон из-под прилавка, показывая его, как величайшую драгоценность.

— Он говорит, это редчайшее зелье из России, — перевёл турок. — Рецепт хранится в строжайшей тайне. Двести пятьдесят тысяч.

Работорговец подался вперёд, с интересом разглядывая бутылочку.

— А теперь спроси про это, — я указал на зелье скорости, упакованное в тонкий стеклянный флакон с серебряной пробкой.

Снова последовал обмен репликами, и Зафир перевёл:

— Триста тысяч за одно. Говорит, особенно редкая вещь.

Заметил, как работорговец облизнул внезапно пересохшие губы. Его глаза лихорадочно блестели, он переводил взгляд с зелий на меня и обратно.

— А вот это? — я показал на лечилку, стоявшую отдельно от других бутылочек.

— Четыреста тысяч, — перевёл Зафир после общения с продавцом. — Может залечить любую рану, кроме смертельной.

Заметил, как изменилось лицо работорговца. Теперь он смотрел на меня совсем иначе — с жадным любопытством, словно оценивая овцу перед стрижкой. Зафир тоже увидел эту перемену и предупреждающе покачал головой, но я только улыбнулся.

— Ещё вот эта, — указал на последний тип зелья в лавке — восстановление магической энергии.

— Триста пятьдесят тысяч, — озвучил Зафир. — Редчайшая вещь, для магов высокого ранга.

Я довольно кивнул. Медленно повернулся к работорговцу, на лице которого теперь отчётливо читался алчный интерес.

— Возвращаемся, — скомандовал, развернувшись в сторону клеток с пленными.

По пути назад турок постоянно забегал вперёд, что-то говорил, заглядывал мне в глаза. Я делал вид, что не замечаю этого, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Когда мы вернулись к клетке с русскими пленными, огляделся по сторонам. Никто не обращал на нас особого внимания — торговля шла своим чередом. Только тогда я запустил руку во внутренний карман пиджака, незаметно переместив туда из пространственного кольца несколько флаконов. Затем другой ладонью сделал то же самое с оставшимися карманами.

Под жадным взглядом работорговца я аккуратно достал десять эталонок первого ранга — именно те, которые мы только что рассматривали в лавке. По три флакона лечилки и восстановления магии, по два — скорости и выносливости. Все высшего качества, каждая с моим личным клеймом.

Разложил их на небольшом столике рядом с клеткой, давая торговцу возможность рассмотреть товар. Глаза его округлились так, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Смуглые руки начали дрожать, он машинально облизывал губы, шевеля ими, словно беззвучно подсчитывая стоимость предложенного.

— Скажи ему, — обратился я к Зафиру, — что тут в десять раз больше, чем он хочет за всех пленных, а может, и ещё больше.

Турок перевёл, и работорговец судорожно закивал, неуклюже протягивая руки к зельям, словно боялся, что те исчезнут, если он замешкается.

Я отодвинул бутылочки.

— Ещё одно условие, — произнёс твёрдо. — Их всех отвезут к русским. Сегодня же. За сохранность отвечают честью и головой, передадут военным.

Когда Зафир перевёл это, лицо торговца мгновенно изменилось. Он затряс головой, замахал руками, громко запротестовал на своём языке. По тону и жестам было понятно, что его возмущает такое дополнительное требование.

И тут произошло неожиданное. Мои сопровождающие, до этого державшиеся нейтрально, вдруг яростно набросились на работорговца с криками. Зафир схватил его за грудки и прижал к стене, второй турок подскочил сбоку, что-то выкрикивая ему в лицо. Их слова звучали, как удары хлыста.

Хоть я и не понимаю язык, интонации и жесты говорили сами за себя. Они тыкали пальцами в мои награды, в кольцо дипломата на руке, которое я демонстративно выставил напоказ. Зафир периодически встряхивал торговца, словно тряпичную куклу.

Реакция моих сопровождающих была настолько неожиданной и яростной, что сам удивился. Похоже, они «объясняли» ему, кто я такой, кого представляю и что цену предложил более чем щедрую. Судя по интонациям, заканчивалось «объяснение» настоятельным советом заткнуться и принять условия с благодарностью.

Торговец сдулся на глазах, будто из надутого шара выпустили воздух. Его лицо потеряло воинственное выражение, плечи опустились, он несколько раз покорно кивнул. А после с подобострастной улыбкой протянул дрожащую руку к зельям.

— Сначала выпусти их, — перевёл мою команду Зафир.

Работорговец тут же засуетился, будто его подстегнули плетью. Дрожащими пальцами достал большую связку ключей, торопливо отыскал нужный и направился к клетке с пленными.

Когда он подошёл, русские солдаты напряглись, готовясь к худшему. Некоторые даже инстинктивно отступили вглубь клетки, явно ожидая какой-то подвох.

Замок щёлкнул, решётчатая дверь со скрипом распахнулась.

— Выходите, — скомандовал я на чистом русском. — Вы свободны.

На мгновение повисла тишина. Пленные не шевелились, глядя на меня с откровенным недоверием. Наверное, думали, что это какая-то жестокая шутка или проверка.

— Я Павел Александрович Магинский, капитан русской армии, земельный барон из-под Енисейска, — представился громче. — Вы свободны. Выходите.

Первым из клетки выбрался высокий мужчина лет сорока, с недельной щетиной и глубоким шрамом через бровь. По его осанке и тому, как остальные уступили ему дорогу, я понял, что он неформальный лидер.

— Ваше благородие, — произнёс хриплым голосом, выпрямляясь. — Лейтенант Берёзкин, третий стрелковый.

— Вольно, лейтенант, — кивнул я. — Сколько у вас людей?

— Тридцать семь человек, господин капитан, — отрапортовал Берёзкин. — Трое раненых, но ходячие.

К этому времени и остальные пленные начали выходить из клетки. Они выстраивались в ряд, явно стараясь сохранить воинское построение, несмотря на истощение и побои. В их глазах плескались неверие и надежда.

— Сегодня же вас доставят к нашим позициям, — объявил я, глядя на их осунувшиеся, но уже просветлевшие лица. — Вы возвращаетесь домой.

Лейтенант сделал шаг вперёд. Его губы дрожали, в глазах стояли слёзы.

— Господин капитан… Павел Александрович… — Берёзкин явно не мог найти подходящих слов. — Я… Мы… Как вы…

— Не стоит, — отмахнулся я, чувствуя себя неловко от этой благодарности.

Но сдержать эмоции солдат было уже невозможно. Некоторые из них просто рухнули на колени. Другие тихо плакали, не стесняясь слёз. Третьи пытались улыбаться, но выходило плохо. Их лица словно разучились выражать радость за недели или месяцы плена.

Старший сержант, стоявший рядом с Берёзкиным, вдруг козырнул мне. За ним — остальные, кто мог стоять прямо. Даже раненые пытались выпрямиться, чтобы отдать дань уважения.

Я почувствовал странный комок в горле. Пришлось сглотнуть, чтобы продолжить говорить нормальным голосом.

— Турки доставят вас к русским позициям сегодня же, — повторил. — Лейтенант, проследите, чтобы все ваши люди добрались в целости.

— Слушаюсь! — Берёзкин снова козырнул мне со слезами на глазах.

Один из освобождённых — совсем молодой парень с запавшими глазами — неуверенно шагнул вперёд:

— Господин капитан… Как нам отблагодарить вас?

Я взглянул на этого измождённого юношу, на его товарищей. Все они смотрели на меня, как на спасителя, с таким обожанием, что стало почти неловко. Отчего-то вспомнилась моя прошлая жизнь, когда меня, двойника короля, провожали такими же взглядами. Но тогда это было притворство. Сейчас — чистая, неподдельная благодарность.

— Если желаете, можете найти моё имение в Енисейске, — сказал я, взвесив варианты. — Спросите Витаса Лейпниша, он старший по охране. Скажите, что от меня, и вас примут на службу. Лишние проверенные люди нам не помешают.

— Все тридцать семь человек готовы служить вам, Павел Александрович! — воскликнул Берёзкин с таким искренним чувством, что я невольно улыбнулся.

— Вот и отлично, — кивнул я и повернулся к Зафиру. — Скажи торговцу, чтобы выполнил второе условие. И пусть накормит ребят перед дорогой, хочу видеть их сытыми.

К этому времени вокруг нас уже собралась небольшая толпа. Местные жители с удивлением наблюдали необычную сцену. Турецкий торговец услужливо кланялся русскому офицеру, а бывшие рабы выстроились перед ним, как перед командиром на параде.

Зафир, передавая мои слова, добавил что-то от себя. Торговец, бледный от страха или злости, только кивал. На лицах зевак читалось неподдельное изумление. До меня долетали их перешёптывания, которые Зафир счёл нужным перевести:

— Они говорят, что русский выкупил русских. Дорого, очень дорого. И не увозит их с собой, а отправляет домой. Никто такого раньше не видел.

Торговец выполнил все требования. Солдат быстро погрузили в повозки, выделили им еду и воду. Я передал лейтенанту две лечилки для раненых и попрощался со своими соотечественниками.

Когда конвой с освобождёнными пленными скрылся за углом, мы с охранниками продолжили обход рынка. Настроение заметно улучшилось. Пусть сотни тысяч, а может, и больше в виде зелий — не самое дешёвое вложение… Но преданность этих людей окупится сторицей.

Мы шли дальше. Клетки с монстрами и рабами постепенно сменились на более дорогие и экзотические «товары». Здесь было меньше покупателей, зато те, что приходили, одеты богаче и держатся высокомернее.

В какой-то момент я ощутил странное притяжение. Словно невидимая нить потянула меня в сторону одной из клеток, стоявших чуть в отдалении от остальных. Внутри источника разлилось тепло, а по телу пробежала приятная волна эйфории. Невольно изменил направление, двигаясь к источнику этого ощущения.

В клетке находилась женщина. На вид ей около сорока, с длинными чёрными волосами, местами спутанными и грязными. Одежда была порвана, особенно в районе груди. Через дыру виднелась обнажённая плоть с явными следами шрамов. При нашем приближении она подняла голову, и я поразился достоинству, с которым эта пленница держалась.

Несмотря на своё положение, она не выглядела сломленной. В её глазах не было ни страха, ни мольбы — только холодная оценка. Рабыня открыла рот, словно хотела что-то сказать, но вместо слов вырвалось лишь невнятное мычание.

— Что с ней? — спросил я у Зафира, чувствуя, как по телу разливается всё более сильная эйфория от нахождения рядом с этой женщиной.

Зафир обменялся несколькими фразами с охранником, стоявшим возле клетки.

— Ей вырвали язык, — перевёл турок. — Она из далёких краёв на востоке, сильный и опасный маг. На ней рабский ошейник.

Я улыбнулся не в силах сдержать восторг. Что за подарок с небес мне на голову упал? Кто бы мог подумать, что встречу здесь такую… особенную персону?

Женщина стояла с гордо поднятой головой, не отводя взгляд. Некоторые пленники пытаются вызвать жалость, другие — ненависть, эта же просто… существовала. Словно клетка вокруг неё была не более чем декорацией, неспособной сломить её дух.

Как я могу упустить такую возможность? Привезти своим жёнам подарок? Или лучше преподнести Лахтине?

— Сколько? — попросил я Зафира узнать стоимость.

Турок поговорил с охранником клетки.

— Пятьдесят миллионов, — перевёл он, и в его голосе прозвучало недоумение.

Ничего себе цена! Даже по меркам земельного аристократа это целое состояние. Но она того стоит, уверен. Источник буквально гудел от силы этой женщины.

Я подошёл ближе к клетке. Пнул её ногой, привлекая внимание пленницы.

— Ну привет, сука! — произнёс, встретившись с ней взглядом.

Глава 9

Она резко вскочила на ноги. Пальцы побелели, когда мать перевёртышей вцепилась в прутья клетки. Я замер на мгновение.

Каким ветром занесло сюда эту тварь? Она сбежала с моих земель после той заварушки с Лахтиной, исчезла, растворилась в воздухе. И вот теперь сидит за решёткой на турецком базаре — грязная, в лохмотьях.

На меня уставились карие глаза. Взгляд прожигал насквозь с такой силой, что люди вокруг инстинктивно отшатнулись. Торговцы замолчали, покупатели отступили, даже базарный шум словно приглух.

Женщина ещё сильнее вцепилась в решётку. Она замычала — отчаянно, надрывно.

— Тише ты, — улыбнулся я, делая шаг ближе. — Тише… Я тоже рад тебя видеть.

Источник внутри меня взорвался. Энергия хлынула по каналам, заставляя кожу покрыться мурашками. Эйфория разлилась по телу волнами — горячими, пульсирующими. Едва сдержал стон удовольствия.

Такая реакция могла означать только одно: передо мной маг невероятной силы. Девятый ранг, если память не изменяет, Архимагистр. И она здесь, в метре от меня, беспомощная, в клетке.

Мои сопровождающие замерли. Зафир приоткрыл рот, явно собираясь что-то спросить. Второй турок отступил на шаг, когда пленница снова замычала. Их лица выражали полное непонимание происходящего.

Я прокрутил в голове наши прошлые встречи. Мать перевёртышей — создательница Елены и Вероники, точнее, Маргариты и Симоны. Она пытала их в детстве, экспериментировала, превратила в монстров. А потом украла яд у Лахтины для своих опытов.

Но сейчас… Сейчас передо мной ходячая энциклопедия запретных знаний. Мастерица по созданию перевёртышей. Носительница секретов, о которых могу только мечтать. Упустить такую «красавицу»? Нет, просто не могу. Внутренний хомяк уже потирал лапки в предвкушении. Столько возможностей! Столько информации!

Но кому её отдать потом? Мысли закрутились в голове: «Лахтина точно захочет отомстить за украденный яд. Мои жёны тоже имеют к ней счёты — за детство, за пытки, за превращение в монстров…»

Я потёр подбородок, обдумывая варианты: «А может, оставить её сразу с тремя девушками? Пусть сами разбираются, и никому не будет обидно. Справедливо же: каждая получит шанс на месть».

Кивнул своим мыслям. Звучит логично, но сначала я тоже хочу с ней… поразвлечься. Не в том смысле, конечно. Мне нужна информация. Дама прибыла с монгольских земель. Значит, знает о них, об армии, магах, монстрах и, уверен, о кристалле подчинения, который есть в тех местах. Вот основная моя цель её покупки. Эта сучка просто обязана что-то знать. Не могла мать перевёртышей, маг девятого ранга, не слышать о таком артефакте. А если повезёт — укажет путь к нему.

Пленница заметила, как я её разглядываю. Она задрожала всем телом, попятилась к дальней стенке клетки, насколько позволяло тесное пространство. Платье висело на ней лохмотьями. Через дыры виднелась бледная кожа, покрытая старыми шрамами.

— Я хочу её! — заявил сопровождающим, не отрывая взгляда от женщины.

— А-а-а… — растянул Зафир, посмотрев на меня. — Это же целое состояние.

— Ага, — довольно кивнул в ответ. — И, поверь мне, она того стоит.

Источник продолжал гудеть, словно настроенный на частоту этой женщины. Я чувствовал её магию даже через рабский ошейник. Представляю, какая сила скрывается под этим металлом.

Не буду скрывать: мне интересен рецепт создания перевёртышей. Не для воспроизведения, просто хочу понять тонкости процесса. Как она это делает? Какие компоненты использует? Как происходит трансформация? Вдруг можно создать что-то типа заларака-перевёртыша? Звучит многообещающе… У меня к ней много вопросов, хватит на неделю непрерывных допросов.

— Но откуда столько денег? — спросил Зафир, оглядываясь по сторонам. Пот выступил на его лбу. — Тут не получится рассчитаться зельями.

— Почему? — поднял я бровь.

— Потому что это богатая часть базара, — турок нервно поправил воротник. — Здесь принимают только настоящие деньги. Монеты, а не товары для обмена.

Я нахмурился: «Неужели придётся отказаться? Нет, даже мысли такой не допускаю. Эта женщина — слишком ценный приз».

— Спроси у продавца, примет ли он деньги Русской империи, — попросил я.

Зафир кивнул и подошёл к торговцу. Тот оказался тучным мужиком с тремя подбородками. Золотые зубы блестели, когда он улыбался. Масляный взгляд скользил по покупателям, оценивая их платёжеспособность.

Они обменялись быстрыми фразами на турецком. Руки торговца замелькали в воздухе, рисуя какие-то знаки. Зафир кивал, но с каждым словом его взгляд становился всё мрачнее. Наконец мой сопровождающий повернулся ко мне. Выражение его лица говорило само за себя.

— Он не возьмёт русские деньги, — покачал головой Зафир. — Только местную валюту, золото, серебро или драгоценности.

Я стиснул зубы. Внутренний хомяк устроил настоящую революцию: топал лапами, размахивал плакатами, требовал немедленной покупки. Как же так? Вот она, моя добыча, в метре от меня, а я не могу её заполучить!

Торговец что-то добавил, глядя с превосходством. Зафир перевёл:

— Он говорит, что такой ценный товар не продаётся за бумажки, только настоящие деньги. И цена — пятьдесят миллионов местных монет.

Я огляделся по сторонам. Может, найти пункт обмена русских рублей на здешнюю валюту? Но где взять того, кто сможет обменять пятьдесят миллионов? Да и существуют ли тут вообще такие вещи? Не уверен…

Мать перевёртышей следила за нашим разговором. В её глазах мелькнула надежда, когда она поняла, что сделка может сорваться. Тварь явно не хотела попасть мне в руки.

«А может… — безумная мысль пришла в голову. — Выпустить Ама и Лахтину? Устроить здесь хаос? Под шумок забрать женщину и свалить? Нет, слишком рискованно. Дипломатическая миссия провалится. Да и местная стража не дремлет. Вон сколько вооружённых людей ходит по базару. Будет много жертв».

Я снова посмотрел на мать перевёртышей. Она съёжилась под моим взглядом. Неужели придётся оставить её здесь? Упустить такой шанс?

Торговец уже потерял ко мне интерес, повернулся к другому покупателю — богато одетому турку с огромным животом. Тот разглядывал женщину с плотоядной улыбкой.

Нет, так не пойдёт! Должен быть выход.

Я сжал кулаки. Мозг лихорадочно искал решение: «Продать что-нибудь? Но что? Мои артефакты слишком ценны, чтобы расставаться с ними. Да и вряд ли здесь найдётся покупатель на подобные вещи. Занять денег? У кого? Бей явно не одолжит такую сумму».

Мысли метались, как пойманные птицы. Время уходило. Толстый турок уже торговался с продавцом, поглаживая мешочек с деньгами.

И тут…

— Русский? — раздался позади мягкий женский голос с лёгким акцентом.

Я повернулся. За спиной стояла девушка. На вид — лет двадцать с хвостиком, не больше. Вуаль закрывала нижнюю часть лица, оставляя открытыми лишь глаза, но даже так было видно, что передо мной красавица.

Пухлые тёмные губы проступали сквозь тонкую ткань. Когда она улыбнулась, показались белоснежные зубы. Высокие скулы придавали лицу благородство. Кожа — смуглая, гладкая, без единого изъяна. Глаза… Тёмно-карие, почти чёрные, с поволокой. Длинные ресницы отбрасывали тени на щёки. Взгляд — любопытный, оценивающий. Она смотрела на меня, как на диковинную зверушку.

Чёрные волосы струились из-под расшитого платка, золотые нити которого образовывали сложный узор на ткани. Каждый волосок блестел, словно намазанный маслом. Причёска — сложная, многоярусная, такую не сделаешь без помощи служанок.

Одежда выдавала высокий статус. Платье из тончайшего шёлка облегало фигуру, подчёркивая все достоинства: тонкая талия, высокая грудь, округлые бёдра. Кружева на рукавах и подоле стоят, наверное, как годовой доход крестьянина. На шее — золотое ожерелье с крупными рубинами. На запястьях — массивные браслеты. Пальцы унизаны перстнями. Каждое движение сопровождалось мелодичным звоном драгоценностей.

По бокам от девушки стояли четверо мужчин — крепкие, широкоплечие. Одеты одинаково: длинные халаты песочного цвета, широкие пояса. На поясах — кривые кинжалы в украшенных ножнах. Охрана. Профессиональная, судя по выправке. Они постоянно осматривались, оценивая обстановку. Руки держали близко к оружию, готовы среагировать на любую угрозу.

Значит, передо мной кто-то важный. Очень важный. Простолюдинки не разгуливают по базару с такой стражей.

— Нет, — пожал плечами. — Вы обознались.

Девушка прищурилась, и в её глазах блеснули искорки веселья. Она тихо хихикнула за вуалью. Звук получился мелодичным, как серебряный колокольчик.

— Русский дипломат, — произнесла певуче, растягивая слова. — О тебе уже весь базар говорит. Молодой мужчина, которого отправили к султану, а он гуляет по городу, словно почётный гость. Покупает русских солдат, чтобы вернуть домой, тратит огромные деньги на благородные поступки.

Её голос звучал насмешливо, но без злобы. Скорее, с любопытством.

— Это не я, — помотал головой.

Турчанка снова засмеялась, теперь даже громче. Её охранники напряглись, не понимая причины веселья госпожи. Переглянулись между собой, но промолчали.

От неё пахло жасмином и ещё чем-то сладким. Дорогие духи. Аромат окутывал, дурманил голову. Наверное, специально подобранный, чтобы сводить мужчин с ума.

Красивая. Очень красивая. Но мне сейчас не до неё, весь мой интерес сосредоточен на матери перевёртышей. Нужно придумать, как купить эту рабыню.

— Я могу тебе помочь, — заявила девушка.

Она сделала шаг вперёд. Шёлк зашуршал, браслеты звякнули, а аромат духов усилился.

— Куплю тебе эту женщину, если так хочешь, а ты отдашь взамен ваши деньги, русские. У меня есть… связи, я смогу их обменять.

Она окинула взглядом мать перевёртышей, и её губы скривились в брезгливой усмешке.

— Кто бы мог подумать, что тебе нравятся постарше… и в таком состоянии. Странные вкусы у русских дипломатов.

Я проигнорировал последнюю фразу. В голове уже созрел план. Девушка явно из высшего общества. У неё есть деньги, много денег, и она готова помочь. Но сначала нужно выяснить, кто она такая.

— Эй! — повернулся к Зафиру. — Меня попросили не разговаривать с местными дамами. Что ей надо?

Турчанка замерла. Глаза округлились от изумления, рот приоткрылся под вуалью. Она явно не ожидала, что её проигнорируют. Наверное, привыкла к поклонению и восхищению.

— Э-э-э… — Зафир растерялся. Его взгляд метался между мной и девушкой, и на лбу выступили капельки пота. — Дипломат, это…

— Тихо! — оборвала его турчанка. Голос стал резким, властным, как удар хлыста. — Я Зейнаб Хандан-султан бинт Хайруллаха! — выпалила она, выпрямляясь.

— Ага, — кивнул я равнодушно. — Павел Александрович Магинский. Слушай, а она кто? — снова обратился к Зафиру.

— А-а-а… — мой сопровождающий выглядел так, словно его сейчас хватит удар.

Второй турок отступил на шаг. Оба переминались с ноги на ногу, не зная, как себя вести.

— Говори со мной, русский! — возмутилась девушка.

Её щёки порозовели, глаза сверкнули гневом, грудь заходила ходуном от негодования.

— Я дочь Нишанджи! — почти выкрикнула она.

— Вообще ничего не говорит, — пожал плечами.

Мои сопровождающие начали потеть. День был прохладный, но с них градом лил пот. Зафир сглотнул, кадык на его шее дёрнулся. Он собрался с силами и выдавил:

— Зейнаб… Это значит «украшение отца». Хандан переводится как «улыбающаяся». Добавление «султан» означает… принадлежность к правящему дому. Её отец — Хайруллах — служит при дворе. А Нишанджи…

Он сделал паузу, подбирая слова:

— Нишанджи — это очень важная должность, хранитель печати султана. Он заверяет все указы правителя. Без его печати ни один документ не имеет силы. Это… как ваш канцлер, только ещё важнее.

— Понятно, — кивнул я. — Она повыше нашего бея?

Зафир открыл рот. Закрыл, снова открыл. Пот струился по его вискам. Он перевёл умоляющий взгляд на девушку, словно прося разрешения ответить.

— Да! — рявкнула Зейнаб. — Я повыше вашего бея! Намного выше!

Она топнула ножкой. Движение получилось по-детски сердитым, и золотые украшения зазвенели.

— Русский, тебе нужна эта взрослая женщина для утех или нет? — спросила девушка прямо.

Интересно. Значит, это первое, что приходит ей в голову. Какие забавные местные нравы…

— Ты даже не представляешь, для каких, — повернулся к турчанке.

Мои глаза блеснули, в них появился хищный огонь. Охранники девушки напряглись, положили ладони на рукояти кинжалов. Они были готовы броситься на меня в защиту госпожи.

— Мужчина, который хочет навредить женщине… — начала Зейнаб. Она выпрямилась, подняла подбородок. В голосе зазвучали поучительные нотки. — Это слабый мужчина. Настоящий воин защищает женщин, а не обижает их.

— А кто сказал, что я буду ей вредить? — улыбнулся я. Улыбка вышла не из приятных. Скорее, напоминала оскал хищника. — Это подарок моим жёнам и ещё одной барышне. Уверен, они будут в восторге.

— У тебя уже несколько жён в таком возрасте? — Зейнаб приподняла тонкую бровь. В её голосе прозвучало неподдельное удивление. И… уважение? — Значит, ты сильный муж и богатый? У нас только состоятельные мужчины могут позволить себе нескольких жён, и то обычно после тридцати.

Я заметил движение краем глаза. К нашей группе приближался тот самый толстый турок, но, увидев Зейнаб, он резко изменил направление. Сделал вид, что просто проходил мимо. Интересно. Её боятся? Или уважают? Скорее всего, и то, и другое.

— Мне нужно место, чтобы передать тебе деньги, — решил я.

— Пойдём! — Зейнаб взмахнула рукой.

Движение вышло царственным. Похоже, она привыкла командовать. Люди вокруг расступились, освобождая дорогу, некоторые кланялись. Торговцы замирали, провожая нашу процессию уважительными взглядами. Определённо девушка здесь важная персона. Очень важная.

Мы прошли несколько шагов и оказались у небольшой таверны. Деревянный навес защищал от солнца, внутри царила приятная прохлада. Пахло кофе, специями и табачным дымом. Вместо обычных столов и стульев здесь стояли низкие столики. Вокруг них были разложены разноцветные подушки. На стенах висели ковры с замысловатыми узорами. В углу булькал кальян.

Зейнаб направилась к свободному столику. Движения её были грациозными, отточенными. Она опустилась на подушки, подобрав под себя ноги, и даже в такой простой позе выглядела по-королевски.

Её охрана встала полукругом позади — четыре неподвижные статуи. Только глаза двигались, сканируя помещение на предмет угрозы.

Мои турки последовали за мной. Зафир нервно теребил край рукава. Второй охранник постоянно оглядывался, словно ожидая нападения. Я сел напротив Зейнаб. Скрестил ноги по-турецки. Не так удобно, как на стуле, но терпимо.

Девушка смотрела на меня с нескрываемым интересом. Её глаза блестели, как у кошки, увидевшей мышь. Она явно наслаждалась ситуацией.

— Итак, русский дипломат… — начала Зейнаб. — Ты хочешь купить пленницу, у тебя есть деньги, но не те, что нужны. Я могу помочь. Но сначала…

Она сделала паузу. Наклонилась чуть вперёд, и аромат жасмина усилился.

— Расскажи мне о себе. Откуда ты? Почему именно тебя послали к султану, такого молодого? И главное — зачем тебе эта старая женщина?

Я проигнорировал вопросы. Повернулся к Зафиру:

— Слушай, а где тут туалет?

Турок вздрогнул, показал рукой на небольшую дверь в углу таверны. Я кивнул и поднялся.

Зейнаб нахмурилась. Явно не ожидала, что её снова проигнорируют, но промолчала.

Я прошёл в указанную дверь. Оказался в небольшом помещении с дыркой в полу, воняло соответствующе. Быстро проверил: никого нет, наблюдения тоже. Достал из пространственного кольца несколько сумок. Пятьдесят миллионов… Когда я только появился в роду Магинских, это была фантастическая сумма, невообразимые деньги. Род не видел столько десятилетиями. А теперь? Теперь я трачу их на покупку одной женщины. Правда, непростой женщины. Очень непростой.

Вернулся к столику, небрежно бросил сумки к ногам охранников Зейнаб. Они глухо стукнулись о каменный пол. Один из стражей дёрнулся, но сдержался.

— Тут пятьдесят миллионов наших денег, — сказал я.

— Богатый, — Зейнаб улыбнулась. Её глаза заблестели то ли от жадности, то ли от восхищения. — Муж, что думает о жёнах даже на территории врагов, покупает им дорогие подарки, пусть и весьма… необычные. Интересный дипломат. Необычный.

Она провела пальцем по краю столика. Движение вышло соблазнительным, наверняка специально так делает.

— Скажи, русский… Твои жёны красивы? Они удовлетворяют тебя? Или потому ты и ищешь… разнообразия?

Я продолжал игнорировать её намёки. Повернулся к охранникам:

— Вы пересчитывать будете?

Один из них посмотрел на Зейнаб, та кивнула. Мужчина присел на корточки и открыл первую сумку, его глаза расширились при виде пачек денег.

— Почему ты делаешь вид, что меня нет? — Зейнаб надула губки.

Жест получился по-детски обиженным, но в то же время… очаровательным. Она умела пользоваться своей красотой, каждое движение было рассчитано на эффект.

— Меня попросили не разговаривать и не смотреть на женщин, — пожал плечами.

Конечно, я врал. Плевать мне на просьбы турок. Просто забавно наблюдать, как меняется эта красотка. Привыкла, что мужчины пляшут вокруг неё, а тут — наоборот.

С каждой минутой Зейнаб всё больше злилась и всё больше старалась привлечь моё внимание. Классическая женская психология: чем меньше внимания, тем сильнее интерес.

— Я верю тебе, русский, — фыркнула она. — Там вся сумма, — остановила своих людей от пересчёта денег.

В голосе появились капризные нотки:

— Ты дипломат. Если обманешь — не смоешь позор, тем более в нашей столице, куда ты отправляешься. Твоя репутация будет уничтожена.

Она помолчала, постучала ноготком по столу. Потом добавила:

— Но я хочу ещё кое-что. Те зелья, за которые ты выкупил пленников. Слышала, они очень ценные. Хочу посмотреть.

Ага, значит, жадность всё-таки присутствует. Или любопытство? Скорее всего, и то, и другое.

— Хм… — я сделал вид, что задумался. — Десять штук, и ты мне покажешь своё прекрасное личико.

Реакция последовала мгновенно: охрана схватилась за оружие, металл зазвенел, кинжалы наполовину вышли из ножен. Мои турки тоже напряглись. Зафир побледнел, а второй охранник сжал кулаки.

Но Зейнаб… Её глаза вспыхнули. Настоящий огонь загорелся в тёмных зрачках. Интерес, вызов, азарт — всё смешалось. Она подняла руку, останавливая своих людей.

— А ты очень дерзкий, русский, — произнесла медленно. — Очень дерзкий. За такую просьбу мог бы лишиться важной части тела. Той, которой мужчины особенно дорожат.

— Не уверен, — поднял бровь. — Так что? Согласна?

Молчание повисло над столом. Зейнаб смотрела на меня, прищурившись. Потом её губы растянулись в улыбке. Хищной, опасной улыбке.

— Хорошо, дипломат. Посмотри хоть раз в своей жизни на настоящую красавицу. Уверена, таких в твоей холодной стране нет.

Я полез во внутренний карман пиджака, незаметно переместил туда зелья из пространственного кольца. Достал десять флаконов, аккуратно расставил их на столе. Стекло блеснуло в полумраке таверны. Жидкости внутри переливались разными цветами. Зейнаб жадно уставилась на бутылочки, протянула руку, но я прикрыл их ладонью.

— Сначала ты, — напомнил.

Девушка вздохнула — театрально, громко. Потом выпрямилась, расправила плечи и торжественно произнесла:

— Смотри же, русский! Смотри и запоминай. Такой красоты ты больше не увидишь.

Её рука медленно поднялась к вуали, тонкие пальцы подцепили край ткани. Время словно замедлилось. Охрана замерла, мои турки задержали дыхание.

В этот момент я резко встал, развернулся на каблуках и пошёл прочь от стола.

За спиной повисла мёртвая тишина — абсолютная, оглушающая тишина, будто кто-то выключил звук во вселенной. Потом раздался сдавленный возглас, за ним — ещё один. Охрана Зейнаб зашевелилась. Кто-то выругался, насколько я понял.

Я шёл к клетке с матерью перевёртышей, а на лице играла довольная улыбка. Достали они со своей заносчивостью! Мне и наших аристократов хватает, там каждый второй считает себя центром мироздания.

А эта… Думала, я буду пускать слюни от её красоты? Что упаду на колени, увидев её лицо? Наивная. Хотя признаю: ход был неплохой. Она рассчитывала на эффект, на то, что я потеряю голову, и тогда, думала, сможет диктовать условия. Умная девочка, вот только недооценила противника.

Я остановился у клетки. Мать перевёртышей смотрела на меня с ужасом. Тварь всё поняла: сделка состоялась, теперь она моя.

Через пару минут к продавцу подошли люди Зейнаб — двое охранников. Они что-то быстро сказали торговцу. Тот побледнел, закивал, как болванчик, бросился к клетке.

Замок щёлкнул. Решётка со скрипом отворилась, а ржавые петли заскрипели.

— Выходи, — приказал один из охранников.

Мать перевёртышей не двигалась. Она вжалась в дальний угол клетки, тряслась всем телом.

— Я сказал: выходи! — рявкнул турок.

Он схватил женщину за запястье, выволок наружу. А мне тем временем передали дрожащими руками какой-то камень. Перевели, что это артефакт для снятия её подавляющего рабского ошейника.

— Помогите даме идти, — кивнул я своим сопровождающим. — Видите, как она обессилена. И следите, чтобы не упала, пока идём.

Мы направились обратно в нашу гостиницу. Я проходил мимо загонов с неизвестными мне тварями и чуть пожалел, что не успел как следует их разглядеть. Какая-то шестилапая ящерица с двумя головами мелькнула недалеко. Потом я заметил существо, похожее на помесь птицы и змеи, с радужными крыльями.

«Ничего страшного, — успокоил себя. — В Константинополе ещё прогуляюсь по базарам. Там наверняка побольше всего интересного будет».

Да и толку нет, мне нужна сначала информация по ним. Что-то потянуло на монстроводство. Когда вернусь домой, пополню свою ферму, а то из отечественного там только паучки и Ам. Перевёртыши — из Монголии. Лахтина? Да хрен знает, откуда она.

Зафир и второй турок шли рядом, поддерживая мать перевёртышей за локти. Она пошатывалась, еле переставляя ноги то ли от слабости, то ли от страха. Скорее, второе. Я же чувствовал её магию, пусть и подавленную ошейником.

Сопровождающие бросали на меня странные взгляды — осуждающие, недоверчивые. Наверное, уже решили, для чего я купил женщину.

«Вот и отлично, — подумал я. — Пусть думают, что хотят».

До гостиницы добрались быстро. Несколько постояльцев, сидевших в холле, проводили нас взглядами, увидев грязную полураздетую женщину в сопровождении мужчин. Гости перешёптывались — наверняка строили догадки о моих намерениях.

Мы поднялись на третий этаж. Дверь нашего номера открылась, и я кивнул женщине:

— Заходи.

Мать перевёртышей переступила порог, вжав голову в плечи. Она явно ожидала худшего.

— А вы куда? — спросил охранников, когда те попытались войти следом.

— Охранять вас, — ответил Зафир.

— Ну, ребята, в том, что я собираюсь делать, мне помощь не потребуется, — улыбнулся самой развратной улыбкой, на какую был способен. — Да и вам, скорее всего, это не понравится.

Они переглянулись. В глазах читалось то же осуждение, что я видел у Зейнаб: «Русский обманул… Он взял женщину для утех». Я усмехнулся внутренне. Какими же нужно быть идиотами, чтобы решить, что она для этого? Да ещё и за пятьдесят миллионов… Да уж, и правда у нас разные культуры.

Дверь закрылась. Пусть думают, что хотят. Я повернулся к матери перевёртышей.

— Раздевайся, — приказал.

Женщина вздрогнула. Её руки задрожали сильнее, но она начала стягивать с себя рваное платье. Ткань зашуршала, падая на пол. Через пару минут передо мной предстала голая женщина, всё её тело дрожало от страха и унижения.

— Не прикрывайся, — сказал я, когда она попыталась закрыть грудь и промежность руками.

Ладони медленно опустились, глаза наполнились слезами. Я сделал шаг ближе, внимательно разглядывая её тело.

Нужно признать, для своих лет она выглядит весьма… впечатляюще. Высокая, стройная, с изящными изгибами. Грудь полная, но не обвисшая, тёмные соски чуть вытянулись от холода. Плоский живот, тонкая талия, широкие бёдра, длинные ноги с точёными икрами. Между бёдер — аккуратный треугольник тёмных волос. Кожа, несмотря на грязь и шрамы, всё ещё сохранила упругость. Мышцы подрагивали под ней при каждом движении. Видно, что тварь следила за собой. Даже сейчас, в таком жалком состоянии, она излучала остатки былой красоты.

Я шагнул ещё ближе. Мать перевёртышей застыла, как кролик перед удавом. Слёзы текли по её щекам, но она не издала ни звука. Только дышала — часто, прерывисто, а на шее бешено пульсировала жилка.

— М-м-м… О-о-о… — пробормотала она беззвучно.

Я протянул руку и схватил её за горло.

— М-м-м-м-м! — застонала женщина, закрыв глаза. Из её рта донеслось жалобное мычание. Всё тело напряглось в ожидании насилия.

«Ну наконец-то! — выдохнул внутренне. — Достало уже играть этот спектакль».

Посмотрел через глаза морозного паучка, оставленного снаружи: охранники действительно ушли. Я отпустил горло женщины и отвернулся, достал из кольца синее платье, бросил его на пол.

— Иди умойся и оденься, — сказал небрежно. — А то смотреть противно.

Мать перевёртышей застыла. Она явно ожидала чего угодно, но не этого. Несколько секунд стояла неподвижно, потом медленно наклонилась за платьем. Ткань зашуршала, и женщина попятилась к ванной.

«Неужели всерьёз подумала, что я её купил ради секса? — усмехнулся я. — Да уж… Ладно турки, но она?».

Сел на кровать и вызвал Лахтину.

«Я тут кое-что интересное нашёл», — произнёс мысленно.

Девушка появилась в комнате и сразу принюхалась. Её ноздри раздулись, глаза вспыхнули яростью, зубы застучали от злости, пальцы сжались в кулаки. Она рванула к ванной, но я успел схватить её за руку.

«Куда ты собралась?» — спросил Лахтину.

«Она! — королева открыла рот, но звуков не издала. — Тварь! Я убью её! Разорву на куски! Сожру!»

«Не надо», — покачал головой.

«Спасибо тебе, дорогой! — Лахтина вдруг бросилась ко мне с поцелуями. — Это лучший подарок на нашу скорую свадьбу!»

«Чего? — я отпрянул. — Вообще-то это моим жёнам сюрприз, и я не собираюсь на тебе жениться».

«Нет, мне! Я твоя будущая жена! — топнула ногой Лахтина. — И вообще, они монстры, а не настоящие женщины!»

Я поднял брови. Она вообще осознаёт иронию своих слов? Сама-то кто?

Следующие пять минут объяснял ей план. Лахтина станет паинькой. Будет вести себя тихо, будет мирно соседствовать со своей «подругой», и никаких убийств. Королева возмущалась, топала ногами, махала руками, но в итоге согласилась.

«Но только потому, что ты мой будущий муж!» — добавила напоследок.

Я лишь вздохнул. До того, как подарить мать перевёртышей жёнам, хочу выжать из неё максимум пользы. Маг девятого ранга рядом, да ещё и со своими способностями — звучит слишком соблазнительно, чтобы я отказался.

Сейчас же она слаба: рабский ошейник блокирует магию и регенерацию. В таком виде мать бесполезна. Но просто снять ошейник нельзя: нападёт, попытается сбежать или убить меня. И прощайте мои пятьдесят миллионов.

Всё время, пока она мылась, я объяснял Лахтине детали плана. Рискованно, конечно, но, пока за мной не следят, нужно пользоваться моментом. А то когда ещё позволят заниматься «утехами» без свидетелей?

Дверь ванной открылась. Мать перевёртышей вышла… голая, как будто платье ей и не давал. Она стояла гордо, с прямой спиной, грудь выпячена вперёд. Руками не прикрывалась, только смотрела мне прямо в глаза с вызовом.

«Что с этими бабами не так? — подумал я. — Решила, что я брезгую с ней спать из-за грязи?»

Подошёл ближе, взял платье, которое она держала в руке, и бросил в сторону.

— Я сниму твой рабский ошейник, — сказал уверенно.

Мать перевёртышей открыла рот и замычала. Недоверие читалось в её глазах. Она явно думала, что это какой-то подвох.

Я поднёс серебряный артефакт к металлическому обручу на её шее. Раз! Ошейник щёлкнул и упал на пол.

Женщина застыла. Потом резко выпрямилась и застонала. Её тело задрожало, словно через него пропустили ток, по коже прошли волны, она начала меняться прямо на глазах.

Мелкие морщины разгладились. Кожа стала гладкой, упругой, как у двадцатилетней. Грудь приподнялась, наполнилась объёмом. Волосы загустели, заблестели, словно их только что вымыли дорогим шампунем. Шрамы исчезли один за другим. Тело налилось силой. Из измученной женщины она превратилась в красотку лет тридцати. Тёмные глаза засияли внутренним огнём, губы стали полнее. Даже осанка изменилась.

Язык восстановился первым. Мать перевёртышей облизнула губы и улыбнулась.

— Ты самый безумный человек, которого я встречала, — произнесла она бархатным голосом. — Неудивительно, что мои девочки приметили тебя. Не такой, как другие, у тебя нет предрассудков.

— Ой, ну хватит меня смущать, — хмыкнул я.

— За то, что освободил… — она сделала шаг, соблазнительно покачивая бёдрами. — Я готова разделить с тобой ложе. А потом я даже тебя не убью! Клянусь.

Её голая грудь качнулась при движении, соски затвердели. Запах женского возбуждения наполнил комнату.

— Правда? — поднял брови. — Предложение неплохое, но есть идея получше.

Я щёлкнул пальцами и улыбнулся.

— А теперь повернись. У меня для тебя сюрприз…

Глава 10

Мать повернулась и дрогнула. Её тело тут же застыло, глаза расширились. В одно мгновение вся кровь отхлынула от лица женщины. Даже грудь, секунду назад розовая и манящая, стала бледной, как мел. На коже выступили мурашки, а из горла вырвался нечленораздельный звук — что-то среднее между сдавленным хрипом и приглушённым визгом.

За её спиной возвышалась Лахтина. И не в человеческом облике, а во всей своей первозданной красе — громадная тварь с хвостом, способным пробить камень, и клешнями, которыми может разрезать сталь. Каждая пластина хитинового панциря отливала глянцем в свете комнаты. Королева скорпикозов — глиняный монстр, которого боялись даже в её родных землях.

Мать перевёртышей затряслась, как в лихорадке. Капельки пота выступили на её коже, смешиваясь со слезами, струящимися по щекам. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы., но звуков больше не было. Видимо, ужас парализовал голосовые связки.

Лахтина дрожала. Каждая пластина её тела вибрировала от напряжения. Хвост метнулся вперёд, остриё остановилось в миллиметре от сердца женщины. Глаза королевы горели яростью, клешни щёлкали в предвкушении убийства, а хвост подрагивал, словно натянутая струна, готовая вот-вот порваться. Я чувствовал, каких усилий стоит скорпикозу сдержать себя.

— Узнаёшь старую знакомую? — спросил, подходя к женщине.

Воздух пропитался запахом страха — кислым, резким, звериным. Мать перевёртышей пятилась, пока не упёрлась спиной в стену. Её колени подкосились, она сползла вниз, выставив перед собой дрожащие руки в слабой попытке защититься от неминуемой смерти.

Лахтина наклонилась вперёд. Хвост снова дёрнулся, как живой, независимый организм, ищущий свою жертву. Скорпикоз издала звук, похожий на шипение и рычание одновременно. По её телу пробежала волна, как рябь по воде, когда бросишь камень. Она хотела убить, жаждала всем своим существом.

— Скажи, это намного лучше, чем покувыркаться в кровати? — наклонился я к трясущейся женщине.

Её глаза бешено метались от меня к Лахтине и обратно. Она пыталась говорить, но выходили только невнятные обрывки слов, перемежающиеся сухими рыданиями. Ужас сковал её так сильно, что даже мышцы отказались работать.

Я решил попробовать кое-что интересненькое, что-то новое. Пора проверить, как далеко простираются границы возможного.

— Слушай меня внимательно! — схватил её за плечи и встряхнул. — Сейчас ты как примерная девочка принесёшь клятву крови. А я со всей милостью, присущей мне, приму её.

— М-м-м-м-м! — стуча зубами, попыталась что-то сказать мать перевёртышей.

— Да-да! — кивнул, усмехаясь. — Можешь называть меня «мой господин». Но я советую тебе поторапливаться, а то Лахтина — очень нетерпеливая девочка. Вдруг её хвост случайно дрогнет?

Женщина поняла, в какой ситуации оказалась. То недавнее ощущение силы и облегчения после снятия ошейника было лишь прелюдией. Бледность сменилась нездоровым румянцем, а глаза заметались с новой силой в поисках выхода, которого не было.

— Я… я… я… — заикаясь, пробормотала мать, облизывая пересохшие губы. — Изольда Лавита Нейга, клянусь в верности Магинскому Павлу Александровичу.

— Подожди, солнышко, — прервал её, приложив палец к губам.

Кинжал вспыхнул в моей руке, лезвие сверкнуло. Я рассёк свою ладонь почти без боли. Кровь, ярко-алая, выступила на коже, собираясь в маленькие рубиновые капли. Затем разрезал ладонь женщины. Она вздрогнула, но не отстранилась, слишком напуганная присутствием Лахтины.

Нарисовал на полу круг кровью, соединив наши жидкости. Символы, древние как мир, засияли слабым светом, реагируя на энергию.

— Давай! — улыбнулся, наблюдая, как активируется круг.

— Клянусь в верности! — голос Изольды окреп, обретая силу. — Выполнять ВСЕ приказы Магинского Павла Александровича. Никогда не идти против него и его рода. Не делать ничего, что может навредить, и никогда не пытаться освободиться. Отдать свою жизнь за моего господина.

Круг вспыхнул ослепительным светом, на мгновение озарив всю комнату. Я почувствовал, как магия проникает в меня, связывая с этой женщиной невидимыми цепями. Удовлетворение разлилось по телу. Ещё одна могущественная фигура в моей коллекции.

Но этого мало. Мой источник запульсировал, наполняясь силой. Магия хлынула по каналам, как горячая лава по жилам вулкана. Рука засветилась серебристым огнём. Я положил ладонь на грудь Изольды, чувствуя под пальцами тепло её кожи и бешеное биение сердца. Закрыл глаза, сосредоточившись. И опустошил всю энергию разом, направляя её в тело женщины.

— Приказываю не сопротивляться! — произнёс твёрдо.

Женщина дёрнулась, но не от боли. Глаза распахнулись, а рот раскрылся в беззвучном крике.

Тварь какая… У неё потрясающая ментальная сила! Моя магия подчинения устремилась к ядру, пробивая естественную защиту мага девятого ранга. Проникла внутрь и начала разливаться, заполняя каждый уголок, каждую клеточку.

Время растянулось, минута казалась вечностью. Я ощущал, как силы Изольды сопротивляются, как её источник пытается оттолкнуть чужеродную энергию. Но результат был предрешён: клятва крови ослабила волю матери, а присутствие Лахтины парализовало остатки сопротивления.

Краем сознания отметил, что пора заканчивать. Скоро скорпикоз примет человеческое обличье, да и мои охранники уже возвращаются, судя по звукам за дверью.

Яркая вспышка света ослепила на мгновение. Невидимая волна отбросила нас обоих на кровать — меня и мать перевёртышей. Я — снизу, она — сверху. Едва успел убрать Лахтину в пространственное кольцо, как дверь резко распахнулась. В проёме показались мои турецкие сопровождающие с встревоженными лицами.

— Ребят, ещё пару минут! — поднял руку и притянул к себе голую женщину, лежащую на мне.

Дверь захлопнулась под аккомпанемент приглушённых проклятий. Мать перевёртышей смотрела на меня, тяжело дыша, её грудь вздымалась, а кожа блестела от пота. Идеальная сцена для тех, кто заглянул в комнату, — создавалось абсолютное впечатление, что мы тут развлекаемся.

— Ты… — облизнула она губы, всё ещё ошарашенная произошедшим.

— Да, — подмигнул ей. — А теперь быстро в ванную. Умываешься и возвращаешься.

Женщина кивнула и двинулась к двери, не смея ослушаться.

— Платье не забудь! — бросил ей вслед, кивая на синюю ткань, лежащую на полу.

Поднялся с кровати и улыбнулся, ощущая прилив сил. Внутренний голос не мог сдержать самодовольство.

«Поздравляю вас, Павел Александрович, — произнёс мысленно. — Вы только что получили себе в служанки мать перевёртышей, да ещё и подчинили её как полумонстра».

«Не спи с ней!» — прервал меня другой внутренний голос, принадлежащий Лахтине. Её присутствие ощущалось даже через пространственное кольцо.

«Молодец…» — похвалил я королеву, игнорируя ревность.

«Ты обещал потом разделить мать между мной и теми перевёртышами, — напомнила девушка. — Не вздумай с ней возлежать».

«Успокойся, — хмыкнул в ответ. — Я её не для этого приобрёл».

«Ты не понимаешь… — возмутилась королева. — Она теперь…»

«Давай потом? Сейчас много дел».

Встал и поправил костюм, расправил складки, пригладил волосы. Чувство удовлетворения полностью захватило рассудок: ещё одна сильная тварь теперь моя. Сколько же у меня планов на эту суку… И все они куда интереснее, чем примитивное спаривание.

Женщина вернулась, одетая в синее платье. Оно облегало её фигуру, подчёркивая все изгибы, но теперь это не имело значения. Изольда больше не соблазнительница, а инструмент — ценный, редкий, но всё же инструмент.

— Уберись за собой, — приказал ей.

Она молча кивнула и принялась выполнять указание. Когда в номере воцарились чистота и порядок, я открыл окно. Впустил свежий воздух и спрятал мать перевёртышей в пространственное кольцо. Нашёл табак и бумагу для сигарет в вещах одного из турок. Пора отыграть последний акт этого спектакля.

Скрутил себе папиросу, сел на подоконник. Спичка чиркнула, разливая резкий запах серы, и я затянулся. Дым наполнил лёгкие, принёс с собой воспоминания о прошлой жизни. О дворцовых приёмах, военных советах и долгих одиноких ночах, когда только сигарета составляла компанию.

Мои сопровождающие вернулись. Они постучались, прежде чем войти — небольшой знак вежливости, чтобы не помешать. Застали меня курящим, задумчиво глядящим в окно. Их лица выражали смесь презрения и любопытства.

— Где женщина? — спросил Зафир, осматривая комнату.

— Прости, но я не делюсь своим, — пожал плечами, выпуская дым через ноздри.

— Куда она делась? — настойчиво повторил второй охранник.

— Ушла, — махнул рукой в сторону раскинувшегося за окном города. — Но обещала вернуться.

Турки переглянулись, явно не веря моим словам, и всё же не решились продолжать расспросы.

— Собирайся, дипломат! — бросил Зафир, сменив тему. — Нам пора уезжать. Твоё появление на базаре и действия привлекли слишком много внимания.

Я затушил сигарету и выбросил окурок в ведро. А мне начинает нравиться эта поездка! Столько новых возможностей, впечатлений и… приобретений.

Мы вышли из номера буквально через пару минут. На улице уже ждали заведённые машины с работающими двигателями. Турки явно торопились покинуть город, и я догадывался, почему. Новости о русском дипломате, выкупившем пленных солдат и загадочную женщину, наверняка разлетелись по всему Бахчисараю.

Сели в машины, и кортеж тронулся. Я постарался изобразить из себя мужика, который наконец-то расслабился. Растянул губы в довольной улыбке, откинулся на сиденье, периодически прикрывал глаза, словно вспоминая недавние удовольствия.

Мои сопровождающие хранили молчание, но атмосфера стала другой. Напряжение первых дней сменилось чем-то вроде настороженного любопытства.

Они взяли с собой лепёшки и кислое молоко, которые мы ели прямо в машине, запивая терпким напитком. День близился к середине, когда покинули Бахчисарай, оставив позади его узкие улочки, белые дома и шумные базары. Город понравился мне своей колоритностью и жизненной энергией, бьющей через край. Никакой искусственности, всё настоящее — от запахов специй до взглядов местных жителей.

— Дипломат, — неожиданно обратился второй турок, нарушая молчание. — Если можно, ответь, зачем тебе эта женщина за такие деньги? Ты мог бы купить себе замок и слуг, а ещё жениться на хорошей, достойной девушке.

— Считайте это моей блажью, — пожал плечами, не вдаваясь в подробности.

Они задумались, переглянулись, но продолжать расспросы не стали. Возможно, решили, что русский дипломат имеет право на свои странности, даже если те противоречат местному пониманию приличий. Ну и ещё моя внешняя молодость, которая всех так обманывает.

В глазах сопровождающих я заметил перемену: меньше ненависти, больше интереса. Видимо, человек, способный заплатить пятьдесят миллионов за женщину, вызывает у них определённое уважение, пусть и смешанное с недоумением.

— Не понимаю вас, русских, — продолжил Зафир после долгой паузы. — Девушка и женщина должны быть скромными и не показывать себя всем, должны быть укрыты от чужих глаз.

— Это ты про вашу традиционную обёртку? — уточнил я, имея в виду скрывающие лица и фигуры одеяния местных дам.

— Только муж должен видеть красоту своей жены, — добавил второй. — Вот скажи, русский, что бы ты выбрал: завёрнутую конфетку или открытую, которую уже трогали и, может быть, облизывали?

Хмыкнул. Похоже, у нас завязывается настоящий мужской разговор. Забавно… Может, всё-таки наладим контакт, хотя бы минимальный?

— Интересная аналогия, — кивнул я. — Если позволите, господа, то сначала спрошу у вас.

— Закрытую! — тут же ответил Зафир, не задумываясь ни на секунду.

— Закрытую, — повторил второй, как эхо.

— Понятно, — кивнул, обдумывая ответ. — А если ты выбрал конфетку, то обязан её съесть?

— Да! — подтвердили они одновременно, словно это был единственно возможный ответ.

— А что будет, если не конфетка, а дерьмо? — спросил я прямо. — Ну, или в ней яд, или вообще что-то другое, не то, что ожидаешь? Съедобное на вид, но непригодное внутри?

Турки зависли, как будто я спросил что-то невообразимое. Кажется, такая мысль им даже в голову не приходила. Их лица выражали смесь непонимания и лёгкого отвращения от моей прямоты.

За окном проплывали степные пейзажи. Желтоватая трава колыхалась под порывами ветра, создавая иллюзию бескрайнего золотого моря. Изредка попадались одинокие деревья, скрученные суровыми условиями в причудливые формы. Небо — голубое, чистое, без единого облачка — простиралось над нами, словно огромный купол.

К вечеру воздух начал меняться. Он становился более влажным, более свежим, принося с собой слабый, но узнаваемый запах соли. Мы приближались к морю, моему первому морю в этой жизни.

Дорога постепенно пошла под уклон. Вдали показалась тонкая линия синевы, отделяющая землю от неба. С каждым километром она становилась всё шире, пока не превратилась в бескрайнюю водную гладь, сверкающую в лучах заходящего солнца.

Пока турки обдумывали мои слова, я закрыл глаза и мысленно заглянул в пространственное кольцо. Песчаные змеи наконец-то распутались, как и предполагал. Живой клубок, который образовали эти твари, превратился в отдельных особей, лениво перемещающихся по своему загону.

Я совместил несколько загонов, выровняв поголовье монстров. Теперь осталось их как-то покормить. Диету сразу менять нельзя, да и голодом морить тоже рискованно. Ослабнут, заболеют, а то и вовсе умрут. Собрал то, что осталось от Па, — остатки панциря, внутренности, куски плоти, которые не захотели сожрать маленькие паучки. И забросил к ним.

Твари тут же накинулись на угощение, как голодные волки. Раздалось шипение, послышались возня, щёлканье челюстей.

Разделил Лахтину и мать перевёртышей. У каждой своя комната, отдельная от другой. Не хватало только, чтобы эти две начали разборки в моём пространственном кармане.

Ам… Прожорливый медведь после того, как обожрался, до сих пор спит, свернувшись клубком в своём углу. Паучки забрались на Ма и тоже отдыхают.

Мне нужно будет проверить магию матери, её способности, возможности. Столько лет она создавала перевёртышей, экспериментировала с детьми… Какие знания хранятся в её голове? И, самое главное, что из этого я смогу использовать для себя?

А ещё некромант… Вот, чем нужно заняться! Как-то использовать его силу, научиться контролировать. И заларак — мой новый капризный артефакт, который явно обладает собственной волей. Дел столько, что рук не хватает, а времени — тем более.

Подключился к зрению паучка, которого успел разместить перед тем, как сесть в машину. Заглянул через его фасеточные глаза назад. И то, что я увидел, заставило меня напрячься.

За нашим кортежем, держась на приличном расстоянии, следовали несколько автомобилей. Даже в сумерках было видно, что они движутся с той же скоростью, повторяя все манёвры.

— Ребят! — открыл глаза, возвращаясь в реальность. — А за нами должны ехать?

Турки мгновенно подобрались, став серьёзными и собранными. Они глянули через заднее стекло, и лица мужиков изменились. Теперь на них читалась тревога. В руках появились артефакты связи — небольшие металлические диски с вырезанными символами. Они заговорили на своём языке быстро, отрывисто. Судя по интонациям, разговор шёл с беем, и новости были не из приятных.

Машины начали перестраиваться, принимая новый порядок. Наш автомобиль перешёл из хвоста колонны в середину, окружённый другими со всех сторон.

— Как я понял, это не ваши друзья? — улыбнулся, не показывая беспокойства.

— Не… — только и успел выдавить второй турок, когда мир вокруг нас взорвался.

Его голова разлетелась на две аккуратные половинки, как спелый арбуз. Кровь, мозги и осколки черепа забрызгали окно и обивку салона.

Всё произошло так быстро, что я даже не успел моргнуть. Только что мой спутник сидел напротив — живой, с выражением тревоги на лице, а в следующее мгновение его уже не было. Только безжизненное тело, оседающее на сиденье, и фонтан крови, заливающий всё вокруг.

Я пригнулся и успел схватить Зафира, рванул его вниз, на пол автомобиля. Снайпер. Чёртов снайпер где-то на холмах или в одной из машин, которые нас догоняют. И он чертовски хорош.

Водитель начал петлять, бросая автомобиль из стороны в сторону, как пьяный. Нас швыряло по полу, словно тряпичных кукол. Выстрелы участились. Теперь они раздавались со всех сторон, превращаясь в непрерывную какофонию.

Мой паучок перебрался с багажника на крышу. Через его глаза я видел, как впереди идущая машина вдруг вспыхнула. Пламя вырвалось из-под капота, поглощая всё на своём пути. Она вильнула, съехала с дороги и перевернулась, превращаясь в огненный шар.

Зафир что-то кричал в артефакт связи, пытаясь перекрыть грохот стрельбы. Его лицо перекосилось от ярости.

К снайперу подключились автоматы. А потом заговорили пулемёты — тяжёлые, размеренные очереди прошивали машины нашего кортежа, как иголка — ткань.

Я поднялся на мгновение, чтобы оценить ситуацию. Несколько автомобилей из колонны уже остановились и горели, превратившись в металлические факелы. Крики раненых, звон разбитого стекла, запах горящей резины и плавящегося металла — всё смешалось в один коктейль.

Хреново. Очень хреново. Вдруг накрыло дежавю: «Даже в другой стране кто-то пытается меня убить».

Голова соображала быстро, несмотря на хаос вокруг. Мне нужен бей. Без него не очень понятно, как добраться до столицы. Да так, чтобы не пытались оторвать голову на каждом шагу. Его нужно спасти в случае чего и вот этого турка тоже. Я глянул на Зафира, который ещё кричал в артефакт.

Благодаря паучку увидел, что бей жив. Его машина была впереди, и он, судя по всему, пытался организовать оборону. Почему бы не попробовать помочь? Тем более, раз случай выдался… Самое время проверить возможности моего нового заларака.

Из пространственного кольца возникла игла с пульсирующим зеленоватым светом внутри. Мой источник завибрировал, отзываясь на мощь, заключённую в этом небольшом предмете. Я мысленно указал цель — одну из вражеских машин, которая вела особенно плотный огонь.

Иголка тут же вспыхнула и полетела, проходя сквозь наше заднее стекло, словно через воздух. Я приготовился к зрелищу.

Взрыв! Вражескую машину буквально разорвало пополам, как будто внутри сдетонировала бомба. Металл, стёкла, тела — всё смешалось в огненном вихре, разлетаясь в стороны.

Даже на таком расстоянии я почувствовал жар и ударную волну. Поднялся чтобы лучше видеть. Обалдеть… Вот это новая игрушка. Столько возможностей, столько силы.

А потом иголка вернулась и упала на сиденье. Я ожидал, что она продолжит атаковать по моему приказу, уже обозначил новые цели, как вдруг…

«Еда. Нет», — сказал мне заларак своим странным мысленным голосом.

«Чего? — мысленно удивился я, подняв бровь. — А ну-ка, давай лети и сей смерть!»

«Нет», — упрямо ответила эта охреневшая иголка и просто «выключилась».

Попытки активировать заларак не увенчались успехом. Сколько бы я ни приказывал, сколько ни пытался влить в него энергию, артефакт просто игнорировал мои команды.

Скрипнул зубами от злости. Как же меня достали все эти разумные твари — живые и неживые. Сплошное своеволие и непослушание…

Нашу машину вдруг повело в сторону. Колёса истошно завизжали, будто существа, испытывающие боль. Автомобиль стал заваливаться на правый бок. Значит, прострелили колёса.

Руль резко дёрнуло вправо, и мы начали кувыркаться. Разбитое стекло, скрип металла, удар, ещё удар. Я приложился головой, рассёк губу. Сука, в рот попал песок. Всё перемешалось в дикой пляске.

Несколько пуль прошили нашего водителя. Зафир пытался схватиться за что-то, но его отбросило и приложило головой о дверцу. Я сам вращался в этом хаосе, как в безумной карусели.

И вдруг всё закончилось. Машина замерла, перевернувшись на бок. Звуки боя доносились приглушённо, словно сквозь вату. В нос ударили запахи крови, пороха и горящей резины.

Только сейчас я заметил, что машина в решето, и каким-то чудом меня не задело. Вернее, не чудом. Я почувствовал, как спина зачесалась в тех местах, где пули должны были попасть. Моя новая кожа… Она защитила меня от верной смерти. Расцеловал бы свой панцирь, если бы мог до него дотянуться. Эта модификация стоила каждой капли пота и крови, потраченных на её получение.

Глянул на Зафира. Твою… Турку повезло меньше, чем мне. В ноге — несколько дыр, и ещё, кажется, лёгкое пробито.

Глянул через глазки паучка. Ситуация стремительно ухудшалась. Ещё одна машина нашего кортежа вылетела с дороги и теперь горела в кювете, как погребальный костёр. Лишь бей ещё держался, его автомобиль, петляя, пытался уйти от шквального огня.

Запахло дымом. Я обернулся. Наш транспорт тоже начал гореть. Видимо, пули повредили топливный бак или проводку.

«Что-то я не помню, чтобы мне обещали такое приключение, когда отправляли сюда», — мелькнула ироничная мысль.

Схватил Зафира и потащил из уже горящей машины. Турок был жив, но без сознания. Кровь струилась из новой раны на его голове, заливая лицо. Я выбрался через выбитое окно, оттащил раненого в ближайшую яму, благо тут полно естественных укрытий.

При ближайшем рассмотрении понял, что дела у Зафира совсем плохи. Судя по тому, как он хрипел и как пузырилась кровь на губах, без помощи протянет от силы час.

Я достал лечилку из пространственного кольца и вылил на повреждения. Жидкость впиталась. Оставил Зафира в укрытии. Морозный паучок, выживший в перевернувшейся машине, стоял рядом. Забрался на его спину и двинулся к транспорту бея.

Туда же подъехали ещё три автомобиля и один грузовик. Они окружили бея плотным кольцом, не оставляя шансов на побег. Из транспорта высыпали люди в чёрном. С головы до ног в тёмных облегающих костюмах, напоминающих вороньи оперения. Лица скрыты масками, в руках — изогнутые мечи и кинжалы.

Бей вышел из машины с гордо поднятой головой, словно не он был загнан в угол, а все эти люди пришли выразить ему своё почтение. Мустафа достал меч с богато украшенной рукоятью.

Началась беседа. Я не понимал ни слова на турецком, но язык тела говорил сам за себя. Люди в чёрном требовали чего-то, а бей отказывался. Они надвигались, он отступал, но не опускал меч. В его позе не было страха, только гордость и готовность умереть, но не сдаться.

«Может, ребята заблудились и просто дорогу хотели спросить?» — мелькнула ироничная мысль, но я тут же отбросил её.

Насчитал тридцать человек, плюс-минус пять. Многовато для одного Мустафы, каким бы храбрым он ни был. Против такого количества даже самый искусный фехтовальщик не выстоит дольше минуты.

Люди в чёрном медленно сжимали кольцо. Бей перехватил меч двумя руками, приготовился к схватке, в которой у него практически не было шансов.

Ладно. Пора бы им кое-что показать. Время для тяжёлой артиллерии.

«Девочка моя… — мысленно обратился к матери перевёртышей. — Твой выход. Тут у нас есть противник — тот, что в чёрном. Всех нужно убить. Сделать это быстро, красиво и желательно незаметно. Я сейчас тебя выпущу, сразу меняй форму и приступай».

Изольда появилась из пространственного кольца без единого звука. Её фигура на мгновение застыла в воздухе, а затем… началось превращение.

Кожа потемнела, становясь почти чёрной. Черты лица исказились, нос втянулся, глаза расширились, теряя белки, превращаясь в сплошные тёмные провалы. Волосы зашевелились, словно живые.

А потом её тело просто… распалось. Превратилось в клубящуюся массу чёрного дыма, похожего на грозовую тучу. Дым поднялся в воздух, сгустился, обретая плотность, и устремился к людям в чёрном.

Первый из них даже не понял, что произошло. Тёмная масса окутала его, проникая в нос, рот, уши. Мгновение, и голова отделилась от тела. Фонтан крови брызнул в воздух. Дым уже переместился к следующей жертве.

Раз, и минус десять. Оторванные головы, руки, ноги разлетались в стороны. Ещё мгновение, и их осталось половина. Только тогда люди в чёрном поняли, что что-то не так. Их крики наконец прорезали ночь, но было уже поздно.

Бей так и остался стоять с мечом в руке, не двигаясь с места, пока моя новая собственность косила его врагов, как пшеницу. Он смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами, явно не понимая, что за демон пришёл ему на помощь.

Я наблюдал за этим с паучка в полной невидимости. Сердце переполнялось гордостью. Магия? Да что такое магия против могущества настоящего монстра, особенно такого редкого и сильного, как мать перевёртышей? Девятый ранг, скорость, сила, регенерация… Они ничего не смогли сделать. Через тридцать секунд после начала атаки от тридцати элитных убийц осталось только кровавое месиво.

Я сообразил вдруг, что такой источник питания нельзя упускать. Свежее мясо, да ещё и в большом количестве, — отличный корм для тварей.

«Собери это всё, — приказал матери. — Потом покормишь моих монстров».

«Куда?» — уточнила женщина.

«У тебя есть пространственное кольцо?»

«Да!» — призналась она честно, следуя приказу.

Моё приобретение становилось всё выгоднее с каждой минутой.

«В него, — мысленно кивнул я. — Потом степным ползунам и песчаным змейкам дашь».

Пять секунд, и ничего не осталось: ни тел, ни крови, ни оружия. Даже пятна на земле исчезли, словно вылизанные гигантским языком. Мать вернулась в моё кольцо, завершив свою работу.

Формально человеческие останки будут не в моём кольце, а в кольце матери. Моральные и этические вопросы тут же отпали. Мне ведь нужно как-то увеличить поголовье моих монстров.

Бей продолжал стоять с мечом, как изваяние.

— Мустафа, — позвал я турка, выходя из укрытия. — Можешь расслабиться.

— Это был Джин? Или ты Русский? — дёрнулся он всем телом, разворачиваясь в мою сторону. — Это ты! Как?

— Не могу отрицать или подтвердить информацию, — пожал плечами с лёгкой усмешкой.

Пока бей тряс головой, пытаясь собраться с мыслями, я вытащил трупы из его машины. Крови было многовато, но это единственный транспорт, который у нас остался целым.

Можно, конечно, одолжить автомобили у тех, кто пришёл за нами… Но интуиция подсказывала, что лучше этого не делать. Мало ли какие сюрпризы могут быть спрятаны в их технике.

Морозный паучок по моему приказу уже притащил Зафира, бросил раненого рядом с машиной. Лечилки неплохо справились: дырки заросли, кровь уже не шла. Я вылил ещё парочку ему в глотку для верности. Закинул Зафира на заднее сиденье, а бей… Он сжигал трупы своих людей и, судя по всему, молился. Его губы беззвучно шевелились, в глазах стояли слёзы. Через минуту Мустафа подошёл ко мне, уже более спокойный, собранный.

— Надеюсь, они простят меня, что я не похоронил их как воинов, — произнёс с горечью в голосе.

— Поехали, — ответил ему, не желая тратить время на сантименты. — Садись!

— Я не умею водить, — заявил турок, разводя руками.

Я засмеялся. Почему бы и нет? В памяти всплыл опыт вождения в Енисейске, когда на Борю напал Серёжа. Тут вроде не город, дорога прямая — ничего сложного.

— Тогда направление будешь показывать, — кивнул ему и занял место водителя.

Машина затарахтела, когда я завёл двигатель. Бей стал бледным, как полотно, словно все события ночи наконец-то догнали его и обрушились на голову тяжёлым грузом.

— Кто это был? — спросил я, настраивая зеркало заднего вида.

Морозный паучок переместился на багажник, заняв позицию наблюдателя.

— Ассасины, — поморщился Мустафа, произнося слово с каким-то суеверным ужасом.

— И кто их послал?

— Султан, — совсем поник мужик, опустив голову. — Это его личные слуги.

Я повернулся и посмотрел на турка, не скрывая удивление. Ничего себе повороты.

— Это тот самый, кто должен подписать мирный договор?

— Да! — кивнул бей, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на стыд. Словно он чувствовал личную ответственность за действия своего правителя.

— Хорошая у вас страна, — хмыкнул, выворачивая руль, чтобы объехать горящий остов одной из машин кортежа. — Чувствую себя почти как дома.

Дорога тянулась лентой сквозь темноту, освещаемая только фарами нашего автомобиля. По обеим сторонам раскинулись холмы, превратившиеся в чёрные силуэты на фоне звёздного неба. Вдали серебрилось море. Ночной воздух, врывающийся через разбитое окно, нёс с собой запахи соли, водорослей и свежести. Чем ближе мы подъезжали к побережью, тем сильнее становился этот аромат.

Бей молчал большую часть пути, погружённый в свои мысли. Зафир на заднем сиденье тихо стонал, но приходил в себя.

— Почему султан хочет тебя убить? — нарушил я молчание, когда мы проехали уже несколько километров.

Мустафа вздохнул, потёр лицо ладонями, словно пытаясь стереть усталость.

— Не меня, — покачал он головой. — Тебя.

— А, ну тогда всё понятно… — выдавил кривую улыбку и кивнул.

Почему бы и нет? Опыт прошлого требовал немедленно обдумать и накидать несколько планов действий. Решил оставить это всё на потом. Сейчас меня немного напрягало, что у нас отказали тормоза, а я достаточно неплохо разогнался.

Хорошо, что ехать осталось около часа. И всё это время бей молился, когда я, как мне кажется, весьма умело вёл транспорт. Ну, занесло нас пару раз, с кем не бывает? Разок чуть не выскочили с обрыва, потрясло немного. Пустяки…

И вообще, кого тут должны доставить в Константинополь? Помогаю, а рядом кричат и возмущаются. Зато Зафир от моей манеры езды пришёл в себя. Он вцепился в сиденья и тоже молился. Можно сказать, что мы подружились с турками.

Когда я остановился, то мужики дружно выдохнули. Вышел довольный, потянулся, а их почему-то трясло.

— Безумный русский! — сказал бей. — Тебе нельзя садиться за руль.

— Пожалуйста, засранцы неблагодарные! — хмыкнул я в ответ.

Главное, мы добрались до порта. Морской воздух ударил в нос с новой силой. Сотни огней мерцали вдоль берега, отражаясь в тёмной воде и создавая иллюзию звёздного неба под ногами. Корабли всех форм и размеров покачивались на волнах — от маленьких рыбацких лодок до огромных торговых судов с высокими мачтами. Паруса, свёрнутые на ночь, казались спящими птицами.

Порт жил своей жизнью даже в такой час. Грузчики таскали ящики, моряки разгружали сети с уловом, торговцы заключали сделки.

Мы бросили машину в полукилометре от причала. Слишком заметная, вся в пулевых отверстиях, она могла привлечь нежелательное внимание. Хотя, если честно, она просто дальше не смогла ехать.

Кто знал, что у турок такой слабенький транспорт? Морда машины просто оторвалась и упала на землю, зато сработала как наш отсутствующий тормоз. А то я думал, придётся в воду сигать.

Корабль «Жемчужина» уже ждал нас — величественное судно с тремя мачтами, украшенное резьбой и позолотой. Он возвышался над меньшими собратьями, как королева над придворными.

Борта, выкрашенные в тёмно-синий цвет, блестели в свете фонарей. Золотые буквы на корме складывались в название. А под ним — богатый узор из причудливых завитков и геометрических фигур.

На пристани толпились пассажиры, ожидающие посадку. В основном это были мужчины с товаром — тюки, ящики, корзины громоздились вокруг них, создавая импровизированные баррикады.

Женщины, все укутанные с ног до головы в тёмные одежды, держались чуть в стороне, окружённые детьми и стариками. Повсюду охрана из крепких парней с кривыми саблями на поясах. Они внимательно осматривали грузы и людей.

Мы с Мустафой помогали Зафиру идти. Турок был ещё слаб, и каждый шаг давался ему с трудом. Мои лечилки залатали раны, но кровопотеря и шок сделали своё дело. Он едва держался на ногах.

Прошли контроль. Бей предоставил какие-то бумаги и показал свои кольца. Мы уже почти поднялись на корабль по широкому трапу, когда позади раздался знакомый голос:

— Русский?

Глава 11

Я обернулся. За моей спиной стоял торговец зельями — тот самый, который продавал мои же бутыльки на рынке Бахчисарая. Седой старикашка с кривыми зубами и влажно блестящими глазами. Его руки, покрытые пигментными пятнами, нервно потирали друг друга. От турка веяло запахом пыли, застоявшихся трав и немытого тела.

Когда наши взгляды встретились, он вздрогнул, но не отступил. В морщинах лица старика читалась настойчивость человека, который увидел золотую жилу и боится её упустить. Значит, информация о том, что я дал той турчанке, дошла до него.

— Тебе чего надо? — решил уточнить.

Вместо внятного объяснения торговец что-то затараторил на турецком. Слова сыпались, как горох из дырявого мешка. Руки замелькали в воздухе, рисуя замысловатые фигуры. А глаза… Глаза выдавали его с головой: в них светилась жадность. Такую ни с чем не спутаешь — жадность торгаша, почуявшего выгоду.

Я пожал плечами и сделал шаг вперёд, намереваясь пройти мимо. Торговец уцепился за рукав моего костюма тонкими пальцами, но я стряхнул его руку.

— Он выучил только это слово, — пояснил Зафир, опираясь на моё плечо. Его лицо покрылось испариной от боли и усталости. — «Русский» — единственное, что этот старик может сказать на твоём языке.

— Рад за него, — хмыкнул я, продолжая подниматься по трапу.

Половицы скрипели под нашим весом, а ночной ветер трепал одежду, принося запах соли и водорослей. Ветер усиливался — холодный, порывистый.

Зафир сделал глубокий вдох, превозмогая боль, и продолжил:

— Он хочет узнать, есть ли у тебя ещё зелья. Готов их купить перед отъездом в столицу по хорошей цене, — турок закашлялся, скривившись от боли в груди. — Говорит, что за те десять флаконов выручил целое состояние. Продал каждый в три-четыре раза дороже, чем на базаре.

Эта информация заставила меня на мгновение притормозить. Интересно, сколько можно заработать на перепродаже моих же зелий через подставное лицо? А если я попробую напрямую? Уверен, в Константинополе можно неплохо выручить. По сути, новый рынок сбыта для моей продукции.

— Передай ему, что если доживёт до столицы, обязательно поговорим, — бросил через плечо и продолжил подъём.

Корабль возвышался над нами, как настоящий плавучий дворец. По сравнению с нашими военными посудинами этот — просто произведение искусства. Три мачты, словно гигантские копья, пронзали ночное небо. Резные фигуры на бортах отливали позолотой в свете фонарей. Морские девы с чувственными изгибами, грозные тритоны с трезубцами, диковинные рыбы с оскаленными пастями.

Матросы сновали вдоль палуб, натягивая канаты и проверяя крепления. Команды, отдаваемые боцманом, разносились по всему кораблю. Отрывистые, резкие, выкрикиваемые на турецком с такой скоростью, что сливались в единый гортанный рык.

«Жемчужина» полностью соответствовала своему названию. Изящные линии корпуса, тёмно-синяя краска, контрастирующая с золотым узором на бортах, — всё выглядело статусно и солидно. На корме развевался флаг Османской империи — красное полотнище с белым полумесяцем и звездой.

Мы поднялись на корабль и тут же направились в каюты. Палуба под ногами чуть заметно покачивалась, приучая тело к морскому ритму. Я увидел нашего капитана. Это был тучный турок с окладистой бородой, заплетённой в три косички, каждая из которых завершалась золотым кольцом. Его живот выпирал из-под расшитого золотом камзола, а сапоги блестели.

Он встретил бея с подобострастием, постоянно кланяясь и прикладывая руку к сердцу. Каждое слово сопровождалось новым поклоном, будто капитан состоял из шарниров, а не из плоти и крови. На меня же он бросил лишь мимолётный оценивающий взгляд, в котором без труда читалось пренебрежение. Ничего нового.

Зафир получил от капитана ключи. После случившегося нападения билетов у нас оказалось гораздо больше, чем пассажиров, так что у меня появились отдельные апартаменты. Слева — каюта бея, справа — Зафира.

Боцман — низкорослый крепыш с проседью в чёрной бороде — проводил нас по узкому коридору. Масляные лампы, висевшие на крюках вдоль стен, отбрасывали на деревянные переборки колеблющиеся тени. С каждым шагом запах соли, дёгтя и дерева становился всё сильнее.

Я открыл дверь своей каюты и окинул взглядом новое жилище. Апартаменты оказались тесноватыми, но чистыми. Узкая кровать, вделанная в стену, небольшой стол, прикрученный к полу, да пара полок. Иллюминатор размером с тарелку пропускал тусклый свет фонарей с палубы. В воздухе витал аромат благовоний. Кто-то перед моим прибытием окуривал помещение, чтобы перебить запах сырости.

Зафир был бледен. Держался молодцом, но видно, что рана давала о себе знать. Я достал из кармана ещё одну лечилку и протянул ему:

— Держи, тебе не помешает. И на этот раз используй всю сразу, а не растягивай.

Турок принял бутылочку, не поднимая глаз. Проглотил содержимое в один приём и облизнул губы, не желая упустить ни капли драгоценной жидкости.

— Спасибо, — прохрипел он, возвращая пустой флакон. В его голосе сквозила искренняя благодарность.

— Можешь оставить себе, — махнул рукой. — На память.

Закрыл дверь и рухнул на кровать. Тело требовало отдыха, но мозг отказывался отключаться.

Под кораблём же струились волны, убаюкивая мерным плеском. За стенкой мычал молитвы бей: до меня долетали обрывки слов и шорох чёток. Зафир скрипел половицами в соседней каюте. С палубы доносились редкие окрики матросов, готовящих судно к плаванию.

А я лежал, глядя в потолок, и пытался понять, куда занесла меня судьба на этот раз. Рукой потрогал шрам на губе, оставшийся после аварии.

Прокрутил последние события в голове: нападение, засада, гибель охраны, мать перевёртышей, ассасины… У любого другого на моём месте уже давно случился бы нервный срыв, но только не у того, кто пережил 665 покушений в прошлой жизни. Эта часть моей судьбы уже стала рутиной.

— Ассасины, значит? — произнёс вслух, прощупывая слово языком.

Раньше я думал, что это просто турецкие тени — аналог наших элитных убийц императора. Но суть не меняется: личные палачи местного правителя. Чёрная работа, которую официальные власти предпочитают не замечать.

В этом турецкий султан похож на нашего монарха. Может, они друзья? А если так, то почему оба хотят от меня избавиться?

Мозг продолжал анализировать. Возможно, они пытались сорвать мирный договор? Но это бред чистой воды! Если бы правители не хотели мира, то просто не пошли бы на переговоры. Один не стал бы настаивать, а второй бы не заставлял. Тут есть что-то другое. Что-то, чего я не вижу или не понимаю.

Допустим, меня или турецкого посла убивают… Что дальше? Страны продолжают войну, Ростовский получает возможность использовать свой козырь и приобретает больше земель. Громче звучит победа, выше — положение при дворе. Но это явно не то, чего хочет наш император. Иначе зачем останавливать своего брата на пороге триумфа?

Снова бред. Значит, дело в чём-то ещё. Что-то происходит за кулисами большой политики, что-то, чего мне пока не видно.

Я ожидал проблем при дворе султана. Подковёрных интриг, закулисных сделок, ядов в бокалах вина — всех прелестей высокой политики. Но такое грубое, прямолинейное нападение… Нас могли прикончить ещё в Бахчисарае. Да что там! Могли просто объявить бея предателем, а меня — шпионом, и всё. Зачем такие сложности?

Потёр лицо руками. Нос ещё болел после удара об пол машины. Ладно, пока оставим эту проблему на потом. Сейчас нужно разобраться с двумя другими вопросами — более насущными.

Закрыл глаза и мысленно нырнул в пространственное кольцо.

«Сукка!» — позвал я мать перевёртышей.

Изольда появилась в моём внутреннем зрении. Она сидела на краю кровати, скрестив стройные ноги. Синее платье, которое я ей дал, выгодно подчёркивало фигуру. В нём мать выглядела почти по-человечески, не как смертоносное чудовище, а как обычная женщина. Волосы, вымытые и расчёсанные, струились по плечам чёрным водопадом. На губах играла лёгкая улыбка, не предвещающая ничего хорошего.

«Меня зовут…» — начала она, растягивая слова.

«Тварь, — оборвал её. — Я тебе что сказал?»

Улыбка исчезла с лица Изольды. Глаза на мгновение вспыхнули яростью, но тут же потухли: клятва крови сделала своё дело. Она не могла ослушаться прямого приказа. Сколько бы ни злилась, как бы ни ненавидела, её воля теперь подчиняется моей.

Женщина поднялась с кровати и демонстративно направилась к загону с монстрами. Каждое её движение дышало грацией и пафосом. Бёдра покачивались при ходьбе, спина выпрямлена, подбородок гордо поднят. Даже выполняя унизительное поручение, она умудрялась выглядеть достойно.

Я мысленно создал отверстие в загоне. Мать начала выбрасывать туда части тел элитных убийц султана. Куски плоти, ещё сохранившие тепло, падали к лапам оголодавших монстров. Кровь, не успевшая свернуться, собиралась лужицами на дне.

Песчаные змеи зашипели, почуяв пищу. Их длинные тела извивались в диком танце голода, а раздвоенные языки бешено трепетали в воздухе. Они набросились на угощение, разрывая плоть на куски и глотая целиком, не жуя.

Степные ползуны не отставали. Их огромные пасти заглатывали человеческие конечности целиком, хрустя костями, как соломинками.

Продолжал размышлять. Сам бы я вряд ли так быстро смог убить тридцать элитных ассасинов. Но это только пока. С таким пополнением в моей коллекции, кто знает, на что я вскоре стану способен? Мать перевёртышей — ценнейшее приобретение.

Женщина выполняла свою рутинную работу, а я наблюдал за ней. В отсутствие кристаллов мне требуется манапыль, много манапыли. Мои монстры — лучший источник этого ценного ресурса. Чем больше их будет, тем сильнее я стану.

Присмотрелся к своему загону и улыбнулся. В гнезде песчаных змей заметил кладку яиц — крупных, с ладонь размером, покрытых полупрозрачной шелушащейся скорлупой. Через тонкие стенки виднелись силуэты будущих тварей, извивающихся в питательной жидкости.

А в другом углу загона обнаружил какое-то месиво из кожи, костей и ещё чего-то неопознаваемого. Приглядевшись, понял: это икра степных ползунов. Хотя по размерам она не уступала змеиным яйцам, но выглядела иначе — слизь, покрывающая шары с зародышами, пульсировала, словно живое существо.

У меня скоро будет пополнение в домашнем зоопарке. Ещё несколько дней, и из этих яиц вылупятся крошечные, но смертоносные тварюшки. Нужно будет подготовить для них отдельный загон и продумать систему питания. Молодняк особенно прожорлив, а в тесноте они могут начать поедать друг друга.

Мать как раз закончила разбрасывать останки ассасинов. На её лице не было ни единой эмоции. Только холодная отстранённость, словно она выполняла работу мясника, не более того.

«Ты всё отдала?» — спросил я подозрительно.

«Нет… — замерла женщина, не оборачиваясь. — Мне тоже нужно…»

«Всё отдай, — надавил я. — Плевать, что ты там кушаешь».

«Ты монстр! — она резко обернулась, подняв взгляд, полный ненависти. Ярость исказила её обычно красивые черты, превратив в почти звериный оскал. — Таких ещё поискать нужно. Ты не боишься тварей, используешь их, подчиняешь. С какими-то вообще спишь, других делаешь питомцами».

«И?» — хмыкнул в ответ.

«Лучше бы я не встречала тебя, Магинский», — покачала головой Изольда.

Её голос стал тише, в нём прозвучало что-то похожее на обречённость. Плечи поникли, осанка сломалась, словно тяжесть судьбы наконец-то смогла согнуть женщину.

«Я знаю, что ты меня используешь, а потом отдашь на растерзание».

«Да заткнись ты уже! — внезапно вмешался в разговор третий голос. Лахтина, не выдержав, решила высказаться. — Ноешь, как слабая девка. Прими свою участь с достоинством. Позор!»

«Кто бы стрекотал, — мгновенно отреагировала мать. — Ты вообще человеком стала. Королева… Да какая ты, на хрен, королева? Плоскодонка».

На этом я решил закончить сеанс связи. Ещё чего, слушать, как разбираются две дамы, у которых есть претензии друг к другу. Стервозности у них хватит на дюжину базарных торговок, а сил и возможностей друг друга прикончить… Разогнал обеих по разным комнатам. Но это не помешало дамам продолжить выяснять старые обиды.

Потом спрошу о том, что меня действительно интересует. О перевёртышах, об их создании, о возможности контролировать это превращение и направлять его. О Монголии и о кристалле подчинения. А сейчас пора заняться другой проблемой. Той, что уже два дня не даёт мне покоя.

Заларак материализовался между моими пальцами. Иголка казалась такой хрупкой, почти невесомой, но я-то знал, на что способен этот артефакт.

— Ну здравствуй, тело офигевшее, — поприветствовал оружие, поднося его ближе к глазам. — Не поведаешь мне, какого ляда ты ослушался моего приказа?

«Еда! — отозвалась иголка. — Мало. Плохо. Голод».

Информативно, ничего не скажешь. Кто бы мог подумать, что артефакт окажется таким капризным собеседником?

Я взял заларак между пальцами, разглядывая его с разных сторон. Что-то уже скучаю по своему прошлому артефакту. Вот была вещь! Слушался меня беспрекословно, спасал жизнь, а это… Сплошное разочарование.

Закрыл глаза и сосредоточился. Каналы магии открылись, по ним потекла энергия, соединяя меня с артефактом. Заларак пульсировал, отзываясь на контакт. Его свечение стало ярче, а вибрация — заметнее.

Странно… Энергетическая структура оказалась гораздо сложнее, чем я предполагал. Чувствую часть себя, своей магии, но сверху намешано столько всего, что артефакт напоминает луковицу с десятками слоёв. Моя кровь, яд Лахтины, кости руха, манапыль… И что-то ещё, что я не могу опознать. Попытался копнуть глубже, проникнуть сквозь внешние оболочки. Оттолкнулся от точек соприкосновения своей магии с артефактом и позволил энергии течь свободно, исследуя каждый закоулок этого необычного творения. И тут я увидел… Чёрт, это же…

Открыл глаза, разрывая контакт.

— Интересно, — тряхнул головой, пытаясь осмыслить увиденное. — А так вообще может быть?

То, что я обнаружил, открывает передо мной определённые возможности, но цена… Тут пора не просто изымать часть кристаллов у императора, а захватывать свою же жилу для личных нужд.

Сжал заларак сильнее, восстанавливая связь. Внутри меня разлился животный голод. Свело суставы, по всему телу прокатилась волна боли, сменяемая спазмами. Каждая клетка требовала пищи, энергии, силы. Желудок скрутило так, что я едва не согнулся пополам.

— Так вот что ты чувствуешь? — разорвал связь, отбросив артефакт на кровать.

Теперь понятно, почему заларак отказался работать во время нападения. Он просто… голоден. Ему нужна магическая энергия, много энергии…

В дверь вдруг постучали — негромко, но настойчиво. Я убрал иголочку в карман и прислушался.

— Это я, — тихо прошептал знакомый голос.

— Заходи, — ответил, поднимаясь с кровати.

Открыл дверь и впустил Зафира. Турок выглядел значительно лучше: лечилка сделала своё дело. Цвет вернулся на его лицо, а в глазах больше не читалась боль. Движения стали увереннее, спина распрямилась, осанка вернулась. Он осторожно огляделся, словно опасаясь, что в каюте может быть кто-то ещё.

— Спасибо тебе, — неожиданно поклонился турок. Жест вышел не заученным, а искренним, от души. — Ты спас мне жизнь! Я твой должник.

— Сочтёмся, — махнул рукой, не придавая особого значения его словам.

— Бей… Султан… — поморщился мужик, подбирая слова. — Те ассасины, это не они.

— Да, уже понял, — опустился на кровать, предлагая ему сесть напротив.

* * *

Зейнаб Хандан-султан

Турчанка сидела в роскошных покоях. Комната, драпированная шёлковыми тканями всех оттенков синего, напоминала подводное царство.

— Госпожа, — обратился к ней телохранитель, войдя с низким поклоном. Мужчина прижал руку к сердцу и не смел поднять взгляд.

Зейнаб ела раздробленный лёд, политый гранатовым соком, — любимое лакомство. Маленькая серебряная ложечка с изящной резьбой на ручке поблёскивала в её тонких пальцах.

Она восседала на кресле за инкрустированным перламутром столом, словно на троне. Несколько евнухов замерли вдоль стен, готовые выполнить любой каприз госпожи.

— Докладывай, — Зейнаб приподняла часть вуали, открывая нижнюю половину лица. В присутствии своих слуг она могла позволить себе эту вольность.

Без вуали девушка выглядела ещё прекраснее. Полные губы, чуть тронутые розовой краской, идеальный овал лица, гладкая кожа цвета светлого мёда. Глаза, подведённые сурьмой, казались больше и выразительнее. Длинные ресницы отбрасывали тени на щёки. Любой мужчина потерял бы голову от такой красоты. Любой… кроме того русского дипломата.

— Все убиты! — телохранитель склонил голову, боясь встретиться глазами с госпожой. В его голосе прозвучала нотка страха.

— Ну вот, — улыбнулась она, откидываясь на спинку кресла. — Проблема решена. Отец будет доволен и наконец-то отстанет от меня со своей свадьбой.

Зейнаб взяла спелую гроздь винограда из серебряной чаши, оторвала ягоду и положила в рот. Челюсть раздавила сочную мякоть. Сладкий сок ударил в язык, принося мимолётное удовольствие.

— Вы не поняли, госпожа, — телохранитель медлил, подбирая слова. Капельки пота выступили на его лбу. Подобные новости могли стоить ему головы. — Все ассасины императора, которых вам выделили… мертвы.

— Что? — Зейнаб выплюнула виноград прямо на стол, брезгливо вытерла губы шёлковым платком. — Что ты сказал?

— Все ассасины мертвы, — повторил мужчина, втягивая голову в плечи. Его голос упал до шёпота. — Выжил только водитель. Он испугался и спрятался.

— Безродный сын собаки! — вспылила девушка, вскакивая с кресла. Её тонкие пальцы сжались в кулаки, а золотые браслеты звякнули, переливаясь в лучах света. — Как? Они же…

— Всё шло по плану. Выглядело так, словно это султан послал убийц. Делегация была почти уничтожена, — телохранитель говорил быстро, словно боялся, что его прервут. — В один момент убийцы просто стали умирать один за другим. Даже тел их не осталось. А потом этот русский появился, сел за руль, и они с беем и ещё одним уехали.

— Да я видела больше чести в мыльной пене, чем в нём! — Зейнаб ударила кулаком по столу с такой силой, что чаши с фруктами подпрыгнули, несколько виноградин скатились на пол. Евнухи, стоявшие у стен, вздрогнули, но не сдвинулись с места. — Как он посмел⁈

Телохранитель не поднимал взгляд и стоял с опущенной головой. Страх сковал его тело, превратив в живую статую. Он знал нрав госпожи. Её ярость могла обрушиться на любого, кто окажется рядом в неподходящий момент.

Зейнаб начала мерить помещение шагами. Гнев переполнял её, заставляя дыхание сбиваться. Шёлковое платье шуршало при каждом шаге, словно шепча возмущённые проклятия. Кулаки сжимались и разжимались, ногти впивались в ладони, а красивое лицо исказила гримаса ярости.

Отец будет недоволен. Очень… Это он дал ей ассасинов, и теперь их нет. Хорошо, что не осталось тел и не свяжут с семьёй, но султан спросит. И что ей отвечать?

— Где они? — резко остановилась Зейнаб, развернувшись к телохранителю. Её глаза метали молнии. — Можно попробовать ещё раз.

— На корабле, — тихо ответил турок, не поднимая голову. — Они успели.

Зейнаб вдруг рассмеялась — звонко, заразительно, будто услышала остроумную шутку. Напряжение в комнате немного спало, слуги обменялись недоумёнными взглядами. Никто не понимал, что вызвало такую реакцию у госпожи.

— Какой же упрямый этот русский, — облизнула она сладкие губы. В глазах заплясали огоньки азарта. Вызов. Настоящий вызов, который случается раз в жизни. — Пошли весточку Тургуту. Раз он на корабле, это отличный шанс всё исправить. Посмотрим, что придумает на этот раз.

— Да, госпожа, — кивнул телохранитель. — Ваш отец…

— Его тут нет! — оборвала Зейнаб мужчину, вскидывая подбородок. Тон не оставлял места для возражений. — Есть я и мои приказы. Они не обсуждаются!

— Да, — телохранитель развернулся и вышел, двигаясь спиной вперёд, не поворачиваясь к госпоже.

Зейнаб снова села за стол. Дыхание её постепенно восстановилось, руки больше не дрожали.

Своим характером она пошла в отца: вспыльчивая, волевая, жёсткая. И её хотят отдать замуж за какого-то старика! В гарем, третьей женой! Какой позор!

Турчанка вернулась мыслями к русскому дипломату. Никто, никто в жизни не смел так с ней разговаривать и вести себя. Даже враги восхищались достоинствами и красотой. В её присутствии самые гордые военачальники сбивались и теряли дар речи. А знатные женихи готовы были отдать всё своё состояние за один благосклонный взгляд.

А он? Он… Девушку особенно задело, что русский попросил показать лицо, даже заплатил за это! Как вспомнит его наглую улыбку, так кровь закипает.

А в итоге? Развернулся и не посмотрел. Даже не повернулся, словно то, что под вуалью, не представляет никакой ценности. Ему было всё равно. Он пошёл к той падшей женщине из другой страны.

Почему? У них связь? Может быть, она его наложница? Или они вообще родственники?

«Неважно!» — остановила свои мысли Зейнаб.

Скоро он умрёт. Позорный мир провалится. Воины её страны снова вернут утраченные земли и заберут ещё больше. Тургут решит проблему с дипломатом, и никакой свадьбы не будет.

Девушка взяла новую виноградину и бросила её в рот. С жадностью раздавила зубами, словно это голова русского.

* * *

Что-то у меня уши горят. Может, кто вспоминает недобрым словом?..

Корабль отошёл от берега несколько часов назад. За это время я успел изучить каждый сантиметр тесной каюты и прикинуть варианты побега, если дела пойдут совсем плохо. Зафир зачем-то сидел у меня, по какой-то непонятной причине турок отказывался возвращаться в свою каюту.

Первые пару часов я его терпел. Всё-таки недавно спас ему жизнь, можно и проявить гостеприимство. Но потом начал намекать, что хотел бы остаться один. Намёки становились всё прозрачнее, однако Зафир, как привязанный, продолжал сидеть за моим столом.

Следующие три часа я прямым текстом просил его уйти. Но эта собака никуда не двигалась. Сидел, закрыв глаза, и что-то шептал. Спас себе на голову, называется.

Всё, что я успел узнать, пока мы ехали к порту: плыть нам предстоит несколько дней. И, если быть точнее, судя по расплывчатым словам бея, от пяти дней до трёх недель. Погода, пираты и ещё миллион причин, от которых зависит длительность нашего путешествия. Очень информативно, ничего не скажешь.

Зафир, кажется, задремал. Я пожал плечами и тоже лёг на свою койку. Тело требовало отдыха после приключений.

Закрыл глаза. Паучки были расставлены по всему судну. Теперь их не так много, как раньше. Один в моей каюте, другой рядом, ещё несколько — снаружи. Сеть наблюдения заметно поредела после недавних событий.

Корабль мягко покачивался на волнах. Приятная качка расслабляла мышцы, убаюкивала. Сон пришёл неожиданно быстро, но даже во сне мозг продолжал работать: расставлял приоритеты, строил планы, рассчитывал следующие шаги.

Константинополь… У меня там много дел. Найти кристалл подчинения, заключить мир, прикупить себе новых монстров для коллекции и узнать о них побольше. Вдруг найдётся какая-то книжка по местной фауне? И, конечно, продолжить работу с матерью перевёртышей — выжать из этой твари максимум полезной информации.

Ещё предстоит разобраться с залараком. Артефакт оказался слишком уникальным, обычный подход к нему не работает. Требуется манапыль, много манапыли. Очень много…

Вдруг толкнули в плечо, вырывая из глубин сознания.

— Павел, — произнёс Зафир.

— Чур меня, — машинально отмахнулся, пытаясь прийти в себя. — Не пугай так. По имени обратился…

— Я кое-что выяснил, пока ты спал, — продолжил турок, не обращая внимания на мои слова.

Сел на койке и потянулся. Странно… Хоть голова и не отдохнула, зато тело чувствовало себя отлично. Ощущение, будто я выспался. Сейчас бы в душ и хороший завтрак с обедом в придачу.

— Ты всё время был тут? — спросил я, разглядывая турка. — У тебя же своя каюта есть… Никакого личного пространства.

— Да, — кивнул Зафир так, словно в этом нет ничего странного. — Уже два дня. Таков приказ бея. Но важно другое: я выяснил, кто послал ассасинов убить тебя.

— В смысле «два дня»? — удивлённо переспросил, подавляя зевок. Неужели я спал так долго?

— Ты спал два дня, — раздражённо ответил турок. — Ещё всё это время держал какую-то иголку между пальцами.

— А? — посмотрел на свои руки, не веря.

Действительно. Пальцы всё ещё сжимали заларак, хотя я точно помню, что убрал его. Как такое возможно? Неужели артефакт сам вернулся ко мне?

— Тебе неинтересно, по чьему приказу на нас напали? — Зафир наклонился, вглядываясь в моё лицо. — Это Хайруллах.

— М-м-м… Понятно, — хмыкнул я. — Хотя, если честно, это имя вообще ни о чём мне не говорит.

— Разве? — улыбнулся турок. — А ты не помнишь, что встречал его дочь на базаре в Бахчисарае?

— Дочь? — поднял бровь, осознав. Хм, кажется, начинает проясняться. — Это та турчанка? Как её там?

— Зейнаб Хандан-султан бинт Хайруллаха, — помог мне турок, медленно выговаривая длинное имя. — Это были ассасины её отца. Султан подарил их ему за верную службу, а дочь отправила убить тебя.

— Как мило, — усмехнулся, чувствуя, как внутри просыпается интерес. В этом уже есть какая-то логика.

Значит, та высокомерная красотка решила меня убрать. Что ж, теперь многое встаёт на свои места. Её взгляд, её настойчивость в разговоре, её желание привлечь внимание…

— Думаешь? — Зафир напрягся, глядя на мою ухмылку. — А если я скажу, что она вместе с нами на корабле?

— А вот это уже интересно, — я поднялся с койки. Спать расхотелось окончательно. — Стоит с ней увидеться.

— Нет! — Зафир вскочил, преграждая мне путь к двери. Его лицо исказилось от волнения. — Она опасна! Её охрана — это лучшие телохранители страны. Как бы ты ни был силён, русский, у тебя не получится. Да и мы с беем не позволим причинить вред дочери Нишанджи.

— Кто сказал, что я хочу ей что-то сделать? — поинтересовался, разглядывая турка снизу вверх. — Просто поговорить, спросить, что за претензии.

— А ты не знаешь? — Зафир улыбнулся, и его улыбка вышла кривой. — В той битве, которую вы выиграли… В лагере находился её отец. И, когда напали, он был вынужден бежать. Это осрамило его честь. А потом мы узнали, что за проигрышем нашей армии стоишь ты. Твоя диверсия, твой элитный взвод.

Только я хотел задать ещё несколько вопросов, как вдруг услышал звук колокола. Удар. Удар, ещё удар. Частые, неровные.

Зафир расширил глаза и напрягся всем телом. Он метнулся к двери и запер её на засов.

— Что случилось? — спросил я, наблюдая за его нервными движениями.

— Плохо… Плохо… — турок мотал головой, словно пытаясь избавиться от неприятной мысли.

— А что, было хорошо? — хмыкнул, не удержавшись от сарказма.

— Это пираты! — выпалил он, прижимаясь спиной к двери.

Глава 12

— Пираты? — поднял я бровь. — Какие ещё, к чёрту, пираты?

Зафир напрягся ещё сильнее. Его губы задрожали, словно он пытался сказать что-то, но не находил слов. Через несколько секунд турок всё же совладал с собой.

— Их не должно быть. Не тут, — помотал головой мужик. От резких движений его волосы растрепались, упав на лоб. — Море охраняют наши силы. Что-то не так… Почему?

Его голос сорвался на последнем слове. Так забавно наблюдать, как эти напыщенные турки теряют всю свою важность, когда дело доходит до реальной опасности.

Я улыбнулся. Ситуация вырисовывалась довольно интересная, слишком много совпадений для чистой случайности.

— Ты же говорил, что девка пыталась меня убить. Послала ассасинов своего отца, потому что тот расстроился, — произнёс, наблюдая за реакцией турка. — Теперь она тут, на корабле, и вдруг к нам приближается враг. Два плюс два сложить не можешь?

Следы понимания промелькнули в глазах Зафира, но он тут же отрицательно замотал головой, словно отгоняя неприятную мысль.

— Не может быть… — открыл рот турок. — Если госпожа как-то связана, то это осрамит честь её семьи, а если узнают, то могут быть проблемы. Нет… — снова замотал головой мой собеседник. — Слишком рискованно.

Наивный. Привык считать, что аристократы подчиняются тем же правилам чести, что и простые смертные. Удивительно, как они не понимают: правила существуют исключительно для тех, кто не может их нарушить без последствий.

— Она баба, — хмыкнул я. — Судя по тому, что видел, выросшая с золотой ложкой в заднице. Считает себя принцессой или что там у вас принято?

Видел я таких. В прошлой жизни моего «двойника» окружали десятки подобных дамочек. Изнеженные, капризные, считающие себя центром вселенной. Каждая их прихоть — закон. Каждое желание должно исполняться немедленно. А когда впервые слышат отказ, готовы мир перевернуть, лишь бы добиться своего.

Если та турецкая принцесска решила, что я её оскорбил, и уже пыталась убить руками отцовских ассасинов… Что помешает ей нанять пиратов? Скорее всего, она даже не считает рискованным. С детства привыкла, что ответственность несут другие.

— Но это… — Зафир искал слова. — Это невозможно. Нападение на корабль с дипломатом — прямое оскорбление сразу двух держав. Ни один здравомыслящий человек на такое не пойдёт.

— Видимо, у нас с тобой разные представления о здравом смысле, — пожал я плечами. — Когда задета женская гордость, особенно у такой… аристократки, логика отдыхает. Тем более папка бежал поджав хвост, вот доча и решила показать, чего она стоит.

Зафир уставился на меня с явным недоверием. Похоже, в его понимании женщины не способны на подобную дерзость и жестокость. Представляю, как бы он удивился, узнав историю моей прошлой жизни. Там интриги и заговоры плелись прежде всего женскими руками.

Вдруг корабль заметно качнуло. Где-то наверху раздались крики — отрывистые команды на турецком. По палубе застучали десятки ног, металл зазвенел о металл. Атака началась по-настоящему.

Пока Зафир пытался справиться с внутренним конфликтом, я мысленно проверил свои ресурсы. Девять паучков плюс Ма, Ам, Лахтина и мать перевёртышей. На крайний случай — некромант, а самый отчаянный вариант — степные ползуны и песчаные змеи. Если выпущу всех, можно устроить маленький апокалипсис.

Мои морозные паучки способны обездвижить десяток человек, Ам разорвёт ещё столько же. Мать перевёртышей — страшная тварь, убьёт даже мага высокого ранга. Ещё есть заларак… Хотя эта капризная иголка может и отказаться работать в самый неподходящий момент. Ну, и Лахтина.

Главное, не переборщить. Корабль и так кажется хлипким: три палубы, деревянный корпус, узкие коридоры. Не броненосец, конечно, хотя и выглядит впечатляюще со своими резными фигурами и позолоченными узорами, но я бы поставил на прочность наших военных судов. Те хоть и уродливы, как личинки водяного жука, зато способны выдержать атаку и принять бой на воде.

Через глаза морозного паучка, оставленного на палубе, я видел приближающееся пиратское судно. Это была небольшая шхуна без опознавательных знаков. Тёмные паруса, простой корпус без украшений. Выглядит достаточно потрёпанной, но скоростной. На борту можно различить фигуры вооружённых людей. Не меньше тридцати, если считать тех, кто прячется за фальшбортом.

Среди них выделялся один. Высокий мужчина в богатом камзоле, расшитом золотой нитью. Он стоял на носу шхуны, широко расставив ноги для равновесия. В отличие от остальных пиратов, одетых в потрёпанную одежду, этот выглядел как настоящий аристократ.

— Какова их цель обычно? — уточнил я, прикидывая возможное количество пиратов: вряд ли больше пятидесяти. Их посудина маленькая и быстрая. Скорее всего, это шхуна или что-то подобное.

— На нашем корабле много товаров, — поморщился Зафир. — Ещё люди с деньгами. «Жемчужина» — транспорт для обеспеченных. Но на него не должны напасть, ведь это значит объявить войну султану.

Мой сопровождающий смотрел на меня с такой уверенностью, словно пираты должны были спросить разрешения у султана, прежде чем атаковать корабль. Смешно.

— Эти ребята, похоже, не особо беспокоятся о политических последствиях, — кивнул в сторону окна. — Может, обычные грабители, которым повезло напасть на богатую цель. А может, — я многозначительно посмотрел на турка, — кто-то очень хочет, чтобы это выглядело как случайное нападение.

Зафир сглотнул, его кадык дёрнулся.

— Нужно найти бея. Он знает, что делать в таких ситуациях.

Удары колокола стали чаще. На палубе явно поднялась суматоха: слышались топот ног, крики, звон металла. Время поджимало.

— Ладно, — кивнул я. — Пойдём к бею.

Турок открыл дверь моей каюты. Мы постучались к Мустафе. Удар, ещё удар. Ничего. На краю сознания скользнула нехорошая мысль. Древесина замёрзла от моего очередного прикосновения. Решив не тратить время, я пнул ногой. Петли не выдержали, дверь слетела с креплений и с грохотом упала внутрь каюты.

— Бей! — бросился Зафир, перепрыгивая через поваленную дверь.

— Сука… — выдохнул я, увидев представшую картину.

Мустафа лежал в луже крови прямо посреди каюты. Его костюм пропитался алым. Меч, который турок всегда держал при себе, валялся в стороне, даже не вынутый из ножен. Судя по всему, он не успел среагировать на нападение.

Кровь растеклась по деревянному полу. Её было так много, казалось невозможным, чтобы один человек мог выжить, потеряв столько. Металлический запах ударил в нос.

— Он ещё жив! — обрадовался Зафир, опускаясь на колени рядом с телом. — Помоги! Умоляю! Дай ему зелье.

— С такими врагами, как вы… — хмыкнул в ответ. — И друзья не нужны.

Подошёл к бею, наклонился, чтобы оценить повреждения. Ему вспороли брюхо, перерезали сухожилия на кистях и щиколотках. Даже по горлу полоснули, хотя и не слишком глубоко, иначе бы точно не выжил. Кто-то очень старался, чтобы турок умирал долго и мучительно.

Профессиональная работа. Человек знал, что делает: перерезанные сухожилия, чтобы жертва не могла сопротивляться, вспоротый живот для долгой агонии, надрез на горле, но такой, чтобы смерть не наступила слишком быстро. Интересно, это личная месть или способ передать послание кому-то вроде меня?

— Сделай что-нибудь! — Зафир схватился за мой рукав, его голос дрожал от отчаяния. — Ты же спас меня, ты должен помочь ему!

В глазах турка плескался неприкрытый ужас. Он смотрел на своего начальника с такой преданностью, что на мгновение я даже позавидовал бею. Иметь настолько верных людей — редкость в любом мире.

Пришлось залезть в личные запасы. Эталонка четвёртого ранга, у меня её не так много, но без зелья Мустафа точно не выживет. Открыл пробку зубами. Пара капель зелья пролились на пол, и я мысленно выругался. Такая роскошь, а я тут разбрасываюсь.

— Быстрее! — поторопил меня Зафир, нервно оглядываясь на дверь.

Вылил зелье на все повреждённые участки, стараясь распределить равномерно, последнюю половину влил ему прямо в глотку. Зафир продолжал молиться, а я наблюдал за чудом регенерации от зелья.

Буквально на глазах рваная рана на животе начала затягиваться. Края соединялись, словно незримые пальцы сшивали ткани. Кровотечение остановилось почти мгновенно. Перерезанные сухожилия срастались, восстанавливая подвижность конечностей. На шее появилась новая кожа — тонкая и розовая, как у младенца.

Эталонка четвёртого ранга не зря ценится на вес золота. Вот только стоит ли тратить её на чужаков? Кажется, что нет, но по факту — да. Он мне нужен, чтобы в Константинополе не возникло проблем.

Через пять минут бей пришёл в себя. Его веки затрепетали, и мужик открыл глаза — мутные, но живые.

— Ты спас ему жизнь! — заявил Зафир, глядя на меня с каким-то религиозным трепетом.

— Да, чем-то не тем занимаюсь… — не сдержался. — Помогаю своим врагам, а вы потом будете рассказывать о русских варварах.

Но как же забавляет эта ситуация. Вместо нормальной дипломатической миссии — сплошные покушения и спасения тех, кто, по сути, не вызывает у меня ничего, кроме раздражения.

— Бей, вы в порядке? — проигнорировал мои слова Зафир. — Кто это сделал?

— Я не… видел, — еле выговорил мужик. Его губы, всё ещё бледные от потери крови, едва шевелились.

Конечно, не видел. Скорее всего, Мустафу атаковали сзади или когда он спал. Судя по отсутствию следов борьбы, бей даже не успел понять, что происходит.

— Да чё ты его слушаешь? — я поднялся и отряхнул колени, испачканные в чужой крови. — По-любому это ваша принцесска местного разлива.

Опасная девочка. Решила со мной поиграть? Улыбнулся, подумав: «Главное, в конце не плачь». Ох и не любит она, когда её игнорируют. Настолько, что готова убить всех, лишь бы добиться своего. Именно такие избалованные аристократки и становятся самыми опасными противниками. Не потому, что они особенно умны или сильны, а потому что абсолютно непредсказуемы. Их логика не поддаётся обычному анализу. Они считают мир своей игрушкой.

— Ты… — Мустафа попытался что-то сказать, но закашлялся кровью. Зафир помог ему приподняться, поддерживая за плечи.

— Не говорите, господин, вам нужно восстановиться, — забеспокоился сопровождающий.

Бей упрямо замотал головой.

— Нет времени. Скажи ему… — он снова закашлялся. — Скажи ему, что это не женщина.

Интересно. Значит, бей знает, кто за всем стоит? Или просто пытается отвести подозрения от дочери Нишанджи?

— Кто это был? — наклонился я к турку. — Кто пытался вас убить?

— Не знаю… — прошептал он. — Но чувствовал… Чувствовал магию.

— Правда? — поднял бровь. — Ну, тогда это меняет дело.

Корабль внезапно тряхнуло с такой силой, что мы все пошатнулись. Я кое-как устоял на ногах, схватившись за стену. А вот бея повело по луже крови, в которой он лежал. Мужик застонал от боли, ведь регенерация ещё не закончилась.

— Нас взяли на абордаж! — поморщился Зафир, с тревогой прислушиваясь к звукам сверху. — Они уже на борту.

Крики с палубы подтверждали его слова. Звон оружия, топот ног, чьи-то вопли — всё сливалось в смешение звуков, от которых закладывало уши.

Через глаза морозного паучка я увидел, как пираты бросают абордажные крюки и перебираются на борт «Жемчужины». Экипаж пытался сопротивляться, но безуспешно. Турецкие моряки явно не были готовы к настоящему бою.

Мустафа попытался подняться и потянулся рукой к своему мечу. Храбрый, ничего не скажешь. С такими ранами большинство предпочло бы остаться лежать.

Я взвесил варианты. Могу спрятаться в каюте, переждать. Пираты, скорее всего, заберут ценности и уйдут, но есть ощущение, что дело не только в грабеже. Если Зейнаб замешана, её люди будут искать меня. Нужно брать инициативу в свои руки.

— Ладно, мужики, оставайтесь тут, я пойду гляну одним глазком, — сказал и шагнул к двери.

— Дипломат! — окликнул меня Зафир. — Не нужно. Они заберут товары и деньги. Не попадайся им на глаза.

— Какой же ты наивный чукотский мальчик, — улыбнулся в ответ. — Не уйдут они просто так. А тут мало места для манёвра.

Обернулся к бею:

— Вы как, в порядке? Сможете тут подождать?

Мустафа слабо кивнул, его лицо всё ещё было бледным, но в глазах уже появлялась осмысленность.

— Иди, — прохрипел он. — Только… осторожно.

Интересно. Бей явно что-то знает, но не договаривает. Потом разберёмся с этим, сейчас есть дела поважнее.

Я вышел в коридор. Каюты все закрыты, вокруг царила тишина. Странно. Снаружи настоящий ад, а здесь словно ничего не происходит. Пассажиры попрятались, надеясь, что буря пройдёт мимо?

Мои паучки, которых я заранее распределил по кораблю, передавали картину происходящего наверху. Пираты действовали организованно и эффективно. Не похоже на обычных морских разбойников, которые просто хотят поживиться. Слишком дисциплинированно, слишком целенаправленно.

Перебросил всех паучков на палубу. И вдруг меня кто-то тронул за плечо. Резко развернулся, готовый атаковать. Рука уже сжалась в кулак, магия льда побежала по пальцам, кристаллизуясь на кончиках.

За спиной стоял старик-торговец и улыбался. Тот самый, с рынка, который продавал мои зелья. Его глазки бегали, а руки нервно дёргались, но он всё равно выдавливал из себя улыбку.

— Русский? — произнёс с акцентом.

А потом начался театр без слов. Старик сначала показал на меня, потом напряг мышцы на руке, изображая силу. Понятно, я сильный. Дальше указал на себя и на старческие пятна на руках. Он слабый.

В следующей сценке торговец изобразил ящики и то, как их выносят. Я почти развеселился. Даже сейчас, когда вокруг творится хаос, этот предприимчивый старикан думает о своей выгоде. И вот он предлагает сделку: если я спасу его товар, то получу процент. Какой старательный торговец… Даже не зная языка, как умело объясняет свои мысли. А глазки-то какие хитрые.

Надо отдать должное его бизнес-подходу. Когда все паникуют и прячутся, этот дед думает о том, как обернуть ситуацию себе на пользу. Увидел силу — тут же придумал, как её использовать. Я бы даже зауважал торговца, если бы не его жадность.

Комично наблюдать, как старик сложил руки, имитируя молитву, а потом показал на десять пальцев. Видимо, предлагает десять процентов от стоимости. И с таким видом, будто делает царский подарок. Забавно.

— Да, братец, — хмыкнул я. — Наглость — второе счастье.

— Русский? — склонил он голову, не понимая моих слов.

С помощью жестов предложил ему новые условия. Поднял руки, растопырив пальцы и показывая девять. Потом указал на себя. Мне девяносто процентов, ему десять. Справедливо, учитывая, что рисковать буду я.

Старик буквально заплакал. Слёзы потекли по морщинистым щекам, а руки затряслись ещё сильнее. Вот уж истинный торговец.

Жестами он сообщил мне о пяти сыновьях, трёх дочерях и тринадцати внуках. Ещё и на жалость давит, собака. Чего стоят только эти театральные всхлипывания и заламывание рук. Даже сейчас не упустит шанса поторговаться.

Впрочем, насколько я помню, у него довольно ценный товар — мои же зелья, которые он перепродаёт по завышенным ценам. К тому же кто знает, что ещё может быть в его закромах?

Через паучков наблюдал, как основной состав пиратов уже перебрался на наше судно. Пара дюжин крепких мужиков в потрёпанной одежде. У каждого — по сабле и два пистолета за поясом. Они согнали часть экипажа в угол, капитан уже сдался, стоя на коленях с поднятыми руками. Тьфу, позорище! И этот корабль считается гордостью турецкого флота? Даже сопротивляться толком не пытались.

Из каюты выскочил Зафир, держа в руке изогнутый клинок. Его лицо исказилось от решимости.

— Я не пущу тебя одного! — гордо заявил мужик, глядя на меня с каким-то фанатичным блеском в глазах.

Что ж, если хочет сыграть в героя, пусть. Возможно, даже отвлечёт нескольких пиратов на себя, пока я буду готовить настоящую атаку.

— Как скажешь. Передай этому торгашу, что я согласен на сделку, если восемьдесят процентов будут моими.

Зафир быстро перевёл. Старик просиял, кланяясь и что-то тараторя на своём языке.

— Дедушка сказал, что у тебя хватка льва и ум орла. Ты убедил его расстаться с его же товаром, — хмыкнул Зафир, с явным уважением глядя на меня.

Но уже было плевать на старика и его комплименты. Я наблюдал за картиной наверху. Вот тебе и красивый кораблик, весь такой вычурный и милый. А солдат нет, орудий — тоже. Не думали они, что на них кто-то посмеет напасть. Даже простейших мер безопасности не предусмотрели.

Мы двинулись по коридору в сторону лестницы, ведущей на палубу. Корабль снова тряхнуло. Видимо, пиратское судно на волнах ударилось о борт. Дерево жалобно застонало под напором.

Торговец семенил за нами, что-то бормоча себе под нос. Наверное, молился всем своим богам, чтобы его товар остался цел, или пересчитывал потенциальные убытки. Зафир же, напротив, шагал решительно, сжимая в руке свой клинок так, будто собирался в одиночку справиться со всеми пиратами.

— Какой у нас план? — спросил шёпотом турок, когда мы почти поднялись.

— Внезапная атака, — я свёл брови на лбу и улыбнулся, чувствуя, как адреналин начинает разливаться по телу.

Пора доставать тяжёлую артиллерию. Пираты явно не ожидают серьёзного сопротивления. Даже если я их цель, русский дипломат, сопляк, что сделаю против бывалых морских волков?

Закрыл глаза и мысленно потянулся к одному из своих монстров. Ам, водяной медведь, откликнулся сразу, словно только и ждал моего зова.

«Значит, так, — начал я. — Те, кто в синем, их валим. Половина магов тебе, половина — мне. Веселишься от души, но корабль не трогай. Понял?»

«Папочка мой любимый! — замычал Ам с такой радостью, будто я предложил ему целую гору лакомств. — Мне можно погулять и развлечься?»

«Да!» — кивнул, улыбаясь этому детскому восторгу. Ам иногда напоминал мне большого ребёнка.

«Эй! — переключил внимание на мать перевёртышей. — Собираешь останки магов в своё пространственное кольцо. Это приказ. Не светишься, так что прими истинное обличье».

Изольда не ответила, но я почувствовал её мрачное согласие.

Ма и остальные морозные паучки тоже получили свои инструкции: обездвиживать, но не убивать, если только я не дам прямой приказ. Они должны стать первой линией атаки, создать панику и суматоху.

— Чего ты там бормочешь? — подозрительно покосился на меня Зафир.

— Молюсь, — ответил с невозмутимым видом. — В моей стране перед боем принято обращаться к богам.

— Каким? — поднял он бровь.

— Сильным, — хмыкнул в ответ.

Турок, похоже, поверил. Кивнул с пониманием и даже уважением. Я похлопал его по плечу со словами:

— Не удивляйся тому, что увидишь. И постарайся не мешать.

Зафир недоумённо нахмурился, но кивнул. Его рука сжала рукоять клинка так крепко, что костяшки побелели. Старый торговец тем временем жался у стены, явно не горя желанием участвовать в предстоящем побоище. Умный дед. Знает, когда нужно отойти в сторону.

Мы оказались на палубе. Зрелище было именно таким, как я и ожидал. Экипаж согнан в угол, редкие пассажиры — отдельно. Пираты методично перебирали вещи, отбирая ценности.

Палуба уже была залита кровью, несколько членов экипажа лежали неподвижно. Видимо, те, кто пытались сопротивляться. Пираты не церемонились, работали быстро. Как закончат тут, направятся в трюм и каюты.

Среди захватчиков увидел того высокого мужика в роскошном камзоле, расшитом золотом. Явно главарь. Он стоял, расставив ноги и скрестив руки на груди, наблюдая за работой своих людей.

Один из пиратов заметил нас и что-то выкрикнул, указывая в нашу сторону. Всё внимание переключилось на меня и Зафира. Настало время действовать.

— Познайте силушку русскую! — улыбнулся я и щёлкнул пальцами.

Воздух вокруг сгустился, температура резко упала. На палубе заработали мои морозные паучки. Они стремительно двинулись в атаку, окутывая пиратов паутиной. Белые нити, похожие на тончайший шёлк, опутывали руки, ноги, шеи. Там, где паутина касалась кожи, она начинала кристаллизоваться, превращаясь в лёд.

Пираты не успели даже понять, что происходит. Они дёргались, пытаясь найти невидимых врагов. Крики ужаса разнеслись по палубе.

— Что за чертовщина⁈ — заорал один из мужиков, когда его ноги оказались примёрзшими к палубе. Ну, во всяком случае, я бы так перевёл.

Другой пытался сбить паутину с лица, но делал только хуже. Тонкие нити опутывали его руки, притягивая их к голове. Вскоре он превратился в живую ледяную статую, способную только моргать.

А затем появился Ам. Водяной медведь выскочил из тени, как демон из преисподней. Его чешуйчатое тело переливалось под лучами солнца, глаза горели яростным огнём. Пасть, полная острых, как бритва, зубов, раскрылась в рёве, от которого заложило уши.

— Играть! — прогремел Ам, используя речевые способности.

Звук его голоса, низкий и рокочущий, казалось, заставил само море притихнуть. Первый пират даже не успел среагировать. Ам метнулся к нему, как молния, и одним движением вспорол живот. Внутренности вывалились на палубу, а тело рухнуло, как мешок с зерном.

Второй попытался выстрелить, но Ам уже был рядом. Когти рассекли воздух, и голова пирата отделилась от тела. Кровь хлынула фонтаном, забрызгав доски.

— Что за чёрт⁈ — услышал я вопль Зафира, но не обернулся.

Мать перевёртышей тоже вступила в бой, приняв форму чёрного дыма. Она перемещалась между пиратами. Там, где проходила эта тьма, люди падали замертво с перерезанными глотками, вырванными сердцами, оторванными конечностями. Кровь растекалась по палубе, смешиваясь с морской водой. Запах железа и соли усилился, вызывая тошноту у непривычных. Крики ужаса, боли и отчаяния слились в единую симфонию боя.

Экипаж и пассажиры в страхе наблюдали за происходящим. Некоторые падали на колени, молясь своим богам. Другие застыли не в силах пошевелиться от ужаса. Последние блевали.

Зафир стоял рядом со мной, его лицо перекосилось от шока, а рука с мечом безвольно опустилась.

— Что… Что это? — прошептал он, не отрывая взгляда от кровавой бойни.

— Сила наших богов, — ответил я с улыбкой. — Не волнуйся, они различают своих и чужих.

Зафира передёрнуло. Турок был напуган не меньше пиратов.

Чтобы не стоять столбом, я вытащил из пространственного кольца свой меч из когтя водяного медведя. Клинок засветился голубоватым сиянием, когда я пропустил через него магию льда.

Посреди палубы появился один из пиратов, вооружённый двумя изогнутыми саблями. Он бросился на меня, выкрикивая что-то на своём языке.

Мой клинок взметнулся навстречу. Лёд и металл столкнулись с силой, от которой заискрило в воздухе. Пират был неплох, но слишком медлителен. Я обошёл его защиту и погрузил меч в грудь. Сердце пронзило насквозь, магия льда разлилась по телу врага, кристаллизуя кровь в жилах.

Паника среди пиратов нарастала. Они пытались отбиться, но как можно бороться с чем-то, что не поддаётся обычным законам физики? Морозные паучки невидимы и быстры. Ам — слишком силён, а мать перевёртышей практически неуязвима в своей дымной форме.

Главарь пиратов наконец понял, что всё пошло не по плану. Он выхватил свой клинок — длинную саблю с изогнутым лезвием. По металлу пробежала волна тёмной энергии.

Маг. Ну конечно! А я-то думал, почему пираты так уверенно напали на корабль, охраняемый империей. Теперь понятно.

Мой источник запульсировал. Я поднял бровь от удивления. С магом такого уровня никакая бы охрана не справилась.

Он выкрикнул что-то на своём языке, и воздух вокруг сгустился. Чёрная волна энергии прокатилась по палубе, сбивая с ног тех, кто ещё стоял. Ам и паучки пошатнулись, но устояли. А вот мать перевёртышей замерла, её дымная форма пошла рябью, словно от сильного ветра.

Главарь пиратов двинулся вперёд, сабля рассекала воздух с такой скоростью, что было слышно, как свистит ветер. Ам бросился на него, но маг оказался быстрее. Сабля полоснула по боку водяного медведя, оставив глубокую рану. Зелёная светящаяся жидкость брызнула на палубу.

— Па-па! — взвыл монстр от боли, отпрыгивая назад.

Тёмная магия пирата оказалась действительно сильной. Даже Ам с его регенерацией и мощью получил серьёзное ранение.

Пират усмехнулся, видя, что его удар достиг цели. Он перевёл взгляд на меня, и я заметил, что один глаз у мужика отсутствует. На его месте зияла пустая глазница, покрытая шрамами.

— Так это ты, дипломат! — крикнул маг на чистом русском, делая шаг в мою сторону.

Интересно. Значит, он знает, кто я такой. И судя по тому, как произнёс «дипломат» — с явной иронией, в курсе о моей миссии.

— Не, — помотал головой, сохраняя спокойствие. — Просто мимо проходил.

Главарь пиратов рассмеялся и поднял саблю. Чёрная энергия окутала лезвие, превращая его в размытое пятно.

— Умри! — прорычал он и атаковал.

Я едва успел отпрыгнуть, но клинок всё равно задел плечо. Боль пронзила тело, и регенерация тут же начала работать, заживляя рану благодаря коже степного ползуна, без неё удар был бы смертельным.

Ответил потоком ледяных шипов. Они сорвались с моих пальцев, как стрелы, устремляясь к пирату. Но тот отбил их все, крутанув саблю перед собой. Лёд разлетелся искрами, не причинив ему вреда.

Тут не девятый, а, похоже, целый десятый ранг. Хреново… И как мне тебя убивать? Следующим я выпустил ядовитый шар. Зелёное облако окутало пирата, но он просто рассеял его взмахом руки, даже не закашлявшись.

— Это всё, на что ты способен, русский? — усмехнулся мужик, делая новый выпад.

Сабля свистнула у самого моего уха. Я отклонился, пропуская лезвие мимо. Контратаковал своим мечом, но маг легко парировал удар.

— Жалко, что приходится убивать такого… необычного противника, — произнёс пират, продолжая наступать.

А вот это уже интересно! Значит, он всё-таки выполняет чей-то приказ. По-любому дочери Нишанджи?

— И кто же твоя хозяйка? — спросил, уворачиваясь от очередного удара. — Та надменная девка из Бахчисарая?

Пират на мгновение замешкался, явно удивлённый моей осведомлённостью. Этой секунды мне хватило, чтобы нанести удар. Меч скользнул по его боку, оставив тонкий порез. Не смертельно, но кровь пошла.

— Слишком много знаешь, — процедил маг, отпрыгивая назад. — Это ещё одна причина, почему ты должен умереть.

Он выбросил руку вперёд, и тёмная энергия сформировалась в длинные, похожие на копья снаряды, которые устремились ко мне, разрезая воздух с пронзительным свистом.

Я выставил ледяной щит, но тёмные копья прошли сквозь него, как через масло. Одно из них пробило мне плечо, второе — бедро. Боль была такой сильной, что на мгновение мир перед глазами поплыл. Кожа степного ползуна уберегла меня от худшего, но даже она не смогла полностью нейтрализовать магию такого уровня. Кровь потекла по руке и ноге, пропитывая одежду.

Пират довольно оскалился, видя мою боль. Он готовился к финальному удару, когда неожиданно из-за его спины возникла чёрная тень.

Мать перевёртышей атаковала, приняв свою истинную форму. Её кожа — тёмная, как ночь — покрылась мелкой шерстью. Глаза превратились в сплошные чёрные провалы. Пальцы удлинились, трансформировались в острые когти.

Она вонзила их в спину пирата, пытаясь пробить позвоночник. Но тот каким-то образом почувствовал опасность и развернулся, выставив саблю. Клинок прошёл сквозь тело Изольды, но она просто распалась на дым, снова обретя форму через мгновение.

— Что это за тварь⁈ — выкрикнул пират, обращаясь ко мне.

— Твоя смерть, — ответил я, используя момент, чтобы выпустить новую серию ледяных шипов.

На этот раз маг не успел отбить все. Один из снарядов вонзился ему в бок, ещё один — в ногу. Пират зарычал от боли и ярости. Но вместо того, чтобы ослабеть, он словно стал сильнее: тёмная аура вокруг уплотнилась, став почти осязаемой.

— Ты заплатишь за это, — прошипел мужик, и его единственный глаз вспыхнул красным.

Новая волна тёмной энергии сорвалась с его пальцев, на этот раз направленная не только на меня, но и на мать перевёртышей. Изольда превратилась в дым, но даже в этой форме пострадала от атаки. Чёрное облако заметалось, словно от боли.

Ам увидел, что мы в опасности, и с рёвом бросился на мага. Пират заметил атаку и выставил руку с зажатой в ней саблей. Клинок погрузился в грудь водяного медведя, но тот, не обращая внимания на боль, продолжал наступать. Зелёная светящаяся жидкость хлынула из раны, заливая палубу и сам клинок.

Сабля пирата начала дымиться там, где на неё попала кровь Ама. Металл ослабел, словно разъедаемый кислотой. Маг попытался выдернуть оружие, но Ам схватил его за запястье, сжимая с такой силой, что кости затрещали.

— Ты боль-но па-пе, — прорычал водяной медведь, его глаза горели яростью. — Смерть!

Пират закричал, когда хватка Ама усилилась, раздробив кости его руки. Сабля выпала из бессильных пальцев, с глухим стуком упав на палубу. Но даже раненый, маг оставался опасным. Он выбросил вторую руку вперёд, и чёрное копьё тьмы пронзило горло Ама. Водяной медведь захрипел, отпустив пирата и отшатнувшись назад.

— Нет! — крикнул я, видя, как мой верный монстр падает, зажимая рану на горле.

Ярость затопила разум. Магии льда и яда смешалась внутри меня. Температура вокруг упала настолько, что дыхание превращалось в облачка пара, а на палубе начала образовываться изморозь.

Я направил всю эту силу на пирата. Волна холода и яда ударила его с такой мощью, что сбила с ног. Он покатился по палубе, врезавшись в борт корабля. Кожа начала покрываться зеленоватым инеем — смесью яда и льда.

Но тут случилось неожиданное. Тело пирата окуталось чёрным пламенем, которое мгновенно растопило лёд и нейтрализовало токсин. Он поднялся, шатаясь, но всё ещё полный решимости.

— Ты силён, русский, — прохрипел мужик, сплёвывая кровь. — Сильнее, чем я ожидал. Но этого недостаточно.

Маг начал произносить что-то на неизвестном мне языке. Воздух вокруг задрожал, словно от жара. Чёрная энергия, похожая на живые тени, заструилась по его телу, заживляя раны и восстанавливая силы.

Нужно было действовать быстро. Я посмотрел на Ама, который всё ещё боролся с раной на горле. На мать перевёртышей, которая медленно восстанавливала свою форму после атаки. Паучки тоже понесли потери: трое из них лежали неподвижно, остальные прятались, ожидая новых приказов.

Рука сама потянулась к карману, где лежал заларак. Иголка капризная и непредсказуемая, но сейчас она была моим козырем.

— Эй, сын собаки! — крикнул я, привлекая внимание пирата. — Ты там где спрятался?

Маг прервал заклинание и обернулся. Его изуродованное лицо исказилось от ярости.

— Ничтожество. Тебя не пустили бы в гарем даже полы мыть! — ответил он, делая шаг в мою сторону.

— Мощно… — закашлялся я, притворяясь более раненым, чем был на самом деле.

Нужно было подпустить его ближе. Заларак требует прямого контакта, чтобы сработать эффективно.

— Ты умрёшь, русский с душой евнуха! — прорычал пират и бросился на меня.

Он был быстр, как молния. Не успел я моргнуть, как мужик оказался рядом и вонзил руку мне в грудь. Не клинок, не магию, а свою ладонь. Мляха! Больно вообще-то. Его магия разлилась по телу, и сердце начало сбавлять ритм. Но я улыбнулся, ведь именно этого и ждал.

В руке показался заларак, который я воткнул прямо в единственный глаз пирата. Артефакт вошёл глубоко, пронзив глазное яблоко и достигнув мозга. Пират завизжал, как резаная свинья. Он отдёрнул руку от моей груди и схватился за лицо, из которого торчала иголка.

А потом произошло нечто странное. Заларак почернел, словно впитывая в себя тьму из тела мага. Иголка начала вытягиваться, превращаясь в длинную спицу, которая пронзила весь череп пирата и вышла с другой стороны.

Тело турка сложило пополам. Позвоночник хрустнул, словно сухая ветка. Чёрная магия, которая только что питала его, теперь, казалось, пожирала своего хозяина. Но пират ещё не был готов сдаваться. Он собрал последние силы и махнул рукой в мою сторону. Чёрный дым, густой и вязкий, как смола, устремился мне в грудь. Я почувствовал, как тьма проникает сквозь кожу, растекается по венам, отравляет душу. Боль была невыносимой. Как будто каждая клетка моего тела горела изнутри. Я упал на колени не в силах сдержать стон.

— Па-па! — разнёсся такой пронзительный рык по морю, что волны, казалось, на мгновение замерли.

Ам, несмотря на ужасную рану на горле, бросился на помощь. Его огромное тело, пропитанное зелёной светящейся кровью, метнулось к пирату с такой яростью, какой я раньше не видел.

Водяной медведь схватил мага за плечи своими мощными лапами. Когти вонзились глубоко в плоть, пронзая мышцы и дробя кости.

— Па-па! — прорычал Ам и резко развёл лапы в стороны.

Раздался отвратительный звук разрываемой плоти. Тело пирата буквально разделило пополам. Внутренности вывалились на палубу, кровь хлынула потоком. Голова с торчащим из глазницы залараком отделилась от тела и покатилась по доскам.

Ам не остановился на этом. Он топнул мощной лапой по останкам пирата, превращая их в кровавое месиво, а потом перевёл взгляд на остальных врагов, которые ещё оставались на корабле. Его глаза засветились зелёным огнём.

Мишка бросился на пиратов. Они попытались убежать, но куда можно скрыться на корабле посреди моря? Водяной медведь настигал их одного за другим, разрывая на части с такой яростью, что даже мать перевёртышей держалась в стороне.

Я с трудом поднялся на ноги. Рана в груди медленно затягивалась благодаря коже степного ползуна, но чёрная магия пирата всё ещё пульсировала внутри, как злокачественная опухоль.

Сконцентрировался, направляя свою силу на борьбу с этой тьмой. Магия льда, чистая и холодная, против порождения тьмы. Постепенно мне удалось загнать чёрную энергию в угол, запереть её в небольшом участке рядом с источником.

Палуба к этому времени превратилась в настоящую бойню. Тела пиратов лежали повсюду, некоторые ещё подёргивались в предсмертных конвульсиях. Кровь залила доски, смешиваясь с морской водой, которая попадала на борт от сильной качки.

Зафир стоял в стороне, его лицо было белым как мел. Меч в руке дрожал, но он так и не успел им воспользоваться. Всё произошло слишком быстро.

— Что… Что это было? — спросил турок, подойдя ко мне.

— Враги, — коротко ответил я. — Больше их нет.

Грудина под рубашкой уже зарастала. Вот же сука сильная была! Рёбра тоже срастались, возвращаясь на свои места. Самочувствие так себе, но жить буду. Главное, мы смогли убить верховного мага. И, судя по всему, кто-то очень важный остался без своего главного исполнителя.

Изольда заканчивала собирать останки магов в своё пространственное кольцо. Её движения были методичными, безэмоциональными.

Я глянул на корабль рядом и улыбнулся. А вот и мой бонус. Пока команда нашего судна поняла, что пиратов отбили и начала подниматься, я разбежался и сиганул на шхуну пиратов. Мляха… Больно-то как. Если бы не кожа ползуна, помер бы раз десять. Приземлился на палубу пиратского судна, перекатился, чтобы смягчить удар. Несколько выживших, оставленные на страже, в ужасе уставились на меня.

— Привет, ребята, — улыбнулся я, поднимаясь на ноги. — Боюсь, ваш капитан немного… потерял голову. Теперь ваша очередь.

Морозные паучки последовали за мной. Они приземлились рядом, готовые по первому приказу атаковать.

Пираты не стали дожидаться дальнейших объяснений. Они бросили оружие и попрыгали за борт. В другой ситуации я бы даже посмеялся над их паникой, но сейчас меня интересовало совсем другое.

Спустился в трюм шхуны. Узкая лестница вела вниз — в полумрак, освещаемый лишь редкими масляными лампами. Запах плесени, дёгтя и застоявшейся морской воды ударил в нос, заставив поморщиться.

— Так, глянем, что за сокровища тут прячут наши морские волки, — пробормотал я, осматривая пространство перед собой.

Трюм оказался забит до отказа. Сундуки, ящики, мешки, бочки — всё громоздилось друг на друге в художественном беспорядке. Похоже, эти ребята не первый день в плавании, уж очень богатая коллекция добычи.

Рёбра всё ещё ныли от удара пирата, а в груди пульсировала чужеродная тёмная магия. Я прижал ладонь к ране, недовольно поморщившись. Грёбаный маг смог пробить мою защиту.

Первый сундук, к которому подобрался, оказался доверху набит тканями. Яркие шелка всех возможных цветов, парча с золотой и серебряной нитью, бархат — настолько мягкий, что пальцы утопали в нём.

— Хм, — задумчиво протянул я, перебирая богатые ткани. — Моим девочкам пригодится.

Затолкал всё в пространственное кольцо, пусть Елена и Вероника порадуются. А может, и Лахтина оценит. Хотя с этой склочной королевой никогда не угадаешь, что ей понравится, а что вызовет приступ ярости.

Следующий сундук порадовал больше — оружие. Сабли, пистолеты, кинжалы. Большинство турецкого производства, но встречались и наши образцы. Некоторые клинки настолько богато украшены, что скорее походили на произведения искусства, чем на боевое оружие. Щедро инкрустированы драгоценными камнями, с рукоятками из слоновой кости и золотыми насечками.

— Витас обрадуется, — хмыкнул я, отправляя большую часть арсенала в кольцо.

Рядом с оружием обнаружились ящики с порохом и пулями. Забрал и их, в хозяйстве всё пригодится.

За очередным поворотом наткнулся на стеллаж с бутылками. Откупорил одну, понюхал: крепкий алкоголь с ароматом фруктов. Турецкий самогон? Не суть важно. Главное, что бутылочек много и все запечатаны. Переместил в кольцо — пригодится на торжествах или как валюта.

— О! — я даже присвистнул от удивления.

В углу трюма стояли несколько небольших ящиков с этикетками на непонятном языке. Открыл один и застыл. Внутри, аккуратно уложенные в гнёзда из соломы, лежали знакомые флаконы с зельями. Судя по цвету и консистенции, целебные эликсиры высокого качества. Не эталонки, конечно, но тоже весьма ценный товар.

— Да у нас тут прямо фестиваль удачи, — усмехнулся я, забирая все флаконы до единого.

Пока паучки помогали мне перемещать добычу, методично обыскивал каждый уголок трюма. Мелочиться не стоило — забирал всё, что хоть отдалённо выглядело ценным. Разберёмся потом, на спокойную голову.

Наткнулся на сундук, запертый на три замка. Интересно. Обычно так тщательно охраняют что-то действительно ценное.

— Ну-ка, поглядим, что у нас тут… — пробормотал я, доставая кинжал.

Взломщик из меня так себе, но замки оказались не слишком сложными. Или, может, сказалась безрассудная сила мага. Три щелчка, и крышка поддалась.

Глаза невольно расширились от увиденного. Монеты. Много монет. Серебряные и золотые, с разными чеканками, турецкие, русские, другие. Целое состояние.

— Сойдёт… — пожал плечами, сгребая деньги в кольцо.

Насчитал около десяти тысяч золотом и раза в три больше серебром. Неплохая добыча, хотя я ожидал большего от пиратского корабля. Должно же быть что-то ещё?

Продолжил поиски, но вскоре заметил: что-то не так. Воздух в трюме начал… вибрировать? Нет, скорее, колебаться, как от жара над раскалённой поверхностью. Магия! Источник среагировал мгновенно, посылая предупреждающий импульс. Здесь что-то есть, что-то сильное.

Я прошёлся вдоль стены, прислушиваясь к ощущениям. В одном месте магическое возмущение усилилось. Постучал по доскам: звук изменился, явно полость.

— Ломайте, — приказал паучкам, указывая на подозрительный участок.

Твари впились в дерево своими мощными челюстями. Доски затрещали и поддались под натиском. За ними обнаружилась потайная ниша, а в ней — небольшой, но массивный сундучок из почерневшего дерева, окованный железом. На крышке — странные символы, похожие на руны.

Я осторожно достал его. Тяжёлый, но компактный. Замка не было, только сложный механизм. Повертел в руках, изучая конструкцию. Надавил в нескольких местах, сундучок щёлкнул и открылся.

— Да ладно⁈ — невольно вырвалось у меня. Улыбка расползлась по лицу, угрожая порвать щёки. — Вот это повезло…

Внутри лежали кристаллы, магические кристаллы. Не просто манапыль или осколки, а полноценные, чистые камни. Я насчитал десять штук, каждый размером с мою ладонь. Они мягко пульсировали, излучая приятное тепло.

Уверен, что краденые. Либо из нашей империи, либо откуда-то ещё. В любом случае теперь они мои.

Я попытался переместить их в пространственное кольцо… и ничего. Снова попробовал: тот же результат. Кристаллы оставались на месте, как будто их что-то удерживало.

— Да чтоб тебя! — выругался, хлопнув себя по лбу от досады. — Как я мог забыть…

После того, как моё кольцо изменилось, оно не может вмещать кристаллы. Эта особенность проявилась, когда я пытался спрятать камни, украденные из поезда императора.

— Ладно, — процедил сквозь зубы, сжимая кулак от раздражения. — Не беда.

Начал распихивать кристаллы по карманам. Благо костюм основательный, с множеством потайных отделений.

Судя по пульсации и цвету, кристаллы были высокого качества. На чёрном рынке за такие отвалили бы целое состояние. Хотя, если подумать… Они дороже денег, с их помощью можно усилить мою магию до невиданных пределов.

Закончив с кристаллами, бросил последний взгляд на трюм. Кажется, всё ценное я забрал. Пора возвращаться на свой корабль.

Выбравшись на палубу пиратской шхуны, увидел то, что заставило меня замереть. «Жемчужина» заметно накренилась на правый борт, где столпились все пассажиры, у многих с собой ещё и груз в руках.

На палубе царило безумие. Пассажиры метались в панике, крича и толкаясь. Экипаж пытался спустить спасательные шлюпки, но делал это так неорганизованно, что только усугублял хаос.

— Магинский! — донёсся до меня отчаянный крик Зафира. Он стоял у борта, размахивая руками. — Корабль тонет! «Жемчужина» тонет!

— Чего⁈ — я недоверчиво поднял бровь.

Пригляделся внимательнее. Действительно, наше судно выглядело так, будто его разнесло в щепки. Борт зиял огромной пробоиной, через которую внутрь хлестала вода. Мачта надломилась и грозила вот-вот рухнуть. И тут меня осенило…

— Ам, твою ж мать! — прорычал я, вспомнив, с какой яростью водяной медведь крушил пиратов. — Что я тебе говорил⁈

«Па-па! — донёсся отчаянный вопль. — Папа! Спаси меня!»

Адреналин ударил в голову. Я подбежал к борту и увидел Ама, барахтающегося в воде. Огромная туша медведя отчаянно пыталась удержаться на плаву, но получалось из рук вон плохо. Взял верёвочную лестницу и перебросил через борт.

— Хватайся! — крикнул я.

Ам вцепился в лестницу своими мощными когтями. Я наклонился, делая вид, что разглядываю пиратов, которые сиганули в воду при моём появлении. А сам незаметно переместил монстра в пространственное кольцо.

«Какого хрена?» — мысленно рявкнул, когда водяной медведь оказался внутри.

«Я не умею плавать!» — обиженно пропищал Ам, сворачиваясь клубком в своём загоне.

У меня отвисла челюсть. Водяной. Медведь. Не умеет. Плавать. Да что за бред? Монстр, который должен жить рядом с водоёмами и в них, не может держаться на воде?

«Ты почему разнёс корабль?» — повысил я голос, чувствуя, как внутри закипает ярость.

«А что такое корабль?» — жалобно вопросил Ам, моргая своими огромными глазами.

— Сука… — выругался я вслух не в силах сдержаться.

Быстро переместил в кольцо и Изольду.

— Все на лодки! — надрывался капитан, размахивая руками.

Моряки уже спускали шлюпки, загружая в них женщин и детей. Но, судя по количеству пассажиров и размеру лодок, всем места явно не хватит.

— Мы пойдём на этом! — гаркнул я, топнув ногой по палубе пиратской шхуны. — Зафир, скажи, чтобы все перебирались сюда!

— Русский! — кричал и отчаянно жестикулировал торговец, показывая на трюм «Жемчужины». — Русский!

Я понял: старик вспомнил о своём товаре. Вот же упёртый торгаш!

— Перетаскивайте всех! — рявкнул на турка. — Быстро!

А сам перепрыгнул обратно на тонущую «Жемчужину». Паучки устремились за мной по стенам и мачтам. Корабль уже заметно просел, вода заливала нижние палубы.

Первым делом я бросился в каюту бея. Вода там уже стояла по пояс, поднимаясь с угрожающей скоростью. Многоглазики разбежались по стенам.

Мустафы нигде не было видно. Я огляделся, прислушался… Есть! Слабое бульканье донеслось из-под воды.

— Да чтоб тебя… — пробормотал, ныряя.

В мутной воде разглядел очертания тела. Бей каким-то образом умудрился потерять сознание и теперь медленно погружался всё глубже.

Схватил его за шиворот и вытащил на поверхность. Перевернул лицом вниз и надавил на спину. Мустафа закашлялся и выплюнул воду, с хрипом втягивая воздух в лёгкие. Глаза его распахнулись, полные удивления и недоумения. Выглядел он откровенно паршиво — бледный, с синюшными губами. Видимо, регенерация после моей эталонки ещё не до конца завершилась.

Я закинул его на спину самого крупного паучка и приказал вытаскивать. Монстр послушно пополз к выходу, волоча за собой полубессознательного турка. Сам же двинулся дальше, к каютам пассажиров. Нужно было спасти товар торговца… Ну, честно говоря, я врал сам себе. Просто хотелось воспользоваться случаем и поживиться ещё немного. Очередная возможность получить дивиденды с моего путешествия.

Вода прибывала стремительно. Корабль всё сильнее кренился на бок, заставляя меня балансировать, хватаясь за стены. Большинство дверей уже было распахнуто — пассажиры в панике бросились наверх, оставив свои вещи.

В первой же каюте я нашёл сундук с одеждой, вылил из него воду и переместил содержимое в кольцо. Во второй — шкатулку с драгоценностями. Скорее всего, какой-то богатой дамы, которая сейчас больше думала о своей жизни, чем о побрякушках.

Добрался до каюты, которую занимал старый торговец. Дверь была заперта. Видимо, дед до последнего надеялся, что его товар никто не тронет.

— Извини, дедуля, — хмыкнул я, выбивая дверь ногой.

Вода здесь уже доходила почти до груди. Под кроватью обнаружил два сундука. Один — с зельями, второй — с деньгами. Оба отправились в моё пространственное кольцо.

«Всё-таки выполню нашу договорённость», — подумал я, мысленно выделяя старику его двадцать процентов.

По факту всё, что находил, перемещал в кольцо. Как говорил один мой учитель в прошлой жизни: «Запомни, никогда не знаешь, что пригодится».

Закончив с каютами пассажиров, я уже собирался выбираться, но корабль внезапно сильно накренился. «Жемчужина» стремительно пошла под воду. Проход, по которому планировал вернуться, сразу затопило. Попытался пробиться к другому выходу, но деревянные конструкции не выдержали давления и обрушились, перекрыв путь.

Огляделся: всюду вода и стены. Воздуха оставалось всё меньше, свободное пространство под потолком стремительно сокращалось.

Глава 13

Вода прибывала. Быстро, неумолимо, словно сама стихия решила наказать меня за жадность. Хотя какая, к чёрту, жадность? Расчёт, в моём случае всегда расчёт. Просто он частенько сопряжён с риском.

Тьма вокруг сгущалась вместе с прибывающей водой. Деревянные стены скрипели под напором стихии, каюта превратилась в ловушку. Я мог бы сейчас быть в безопасности на пиратском корабле, но нет, решил вернуться и подобрать оставшиеся ценности. Нельзя упускать такую возможность. Ну не могу я себе позволить ничего не получить от своего путешествия.

Проблемы, убийцы… Они сами меня найдут в любом случае, это константа в моих уравнениях. А вот то, что нужно лично для меня, подопечных и рода… За таким приходится охотиться и как-то крутиться. Что я, собственно, сейчас и делаю.

Вода уже дошла до груди — холодная, солёная, с привкусом ржавчины и дерева. Я чувствовал, как соль разъедает разбитые губы. За стенами каюты слышался гул, словно само море пришло полюбоваться на мою глупость.

Паучков пришлось убрать в пространственное кольцо: многоглазые не особо хорошо плавают. Да чего уж там, не только они. Сука, как водяной медведь не может плавать? Эта информация даже сейчас меня не отпускала. Вода уже по горло, а я всё бурчу о неспособности моего монстра оставаться на плаву. Парадоксы жизни.

Ещё пара минут, и придётся задержать дыхание. Попытался пробиться мечом из когтя водяного медведя, но толку мало. Волны снаружи усилились, раскачивая корабль, словно колыбель. Выжить в такой качке, даже выбравшись из ловушки, будет нелегко.

Лахтина тоже не вариант, она не рыба, а мать вообще ранена. Никто из моих монстров не способен спасти меня сейчас.

— Твою мать… — выдохнул я, когда вода дошла до губ.

То, что не собрал из ценностей, начало всплывать вокруг как напоминание о цене моей жадности. Сундучок с монетами, кольца, ожерелья — всё это теперь плясало в воде, словно насмехаясь.

Хотя, если подумать, разве не такие вот авантюры делают мою жизнь интересной? В прошлом мире я купался в роскоши, но там каждый день был расписан другими людьми. Здесь же… Здесь я сам решаю, когда рискнуть, а когда отступить. Поэтому переместил всё себе в пространственное кольцо.

Вода добралась до носа. Я сделал последний глубокий вдох, набрав в лёгкие столько воздуха, сколько мог. Накрыло с головой.

Открыл глаза под водой. Мутно, темно, лишь слабый свет проникал сквозь щели в обшивке корабля. Дерево трещало и стонало от давления. Чувствовал, как холод пробирает до костей, словно ледяные пальцы сжимают сердце.

Я пытался работать ногами и руками, плыть к выходу, но какой тут выход, если коридор полностью заполнен водой? Извивался, как угорь, проталкиваясь через обломки и вещи бывших пассажиров.

Лёгкие начало жечь. Ещё немного, и инстинкт заставит открыть рот, впустить воду вместо долгожданного воздуха. Смерть от утопления, говорят, не самая худшая. Вроде как даже приятная, когда перестаёшь бороться, но я не собирался проверять. Схватился за дверной косяк, подтянулся и выбрался в коридор. Здесь ещё темнее, чем в каюте. Продолжал двигаться на ощупь, не понимая, куда плыву — вверх или вниз.

В ушах стучала кровь. Перед глазами начали мелькать тёмные пятна. Не от недостатка света, а от нехватки воздуха. Лёгкие горели огнём, требуя кислорода.

Пальцы коснулись чего-то твёрдого. Переборка? Лестница? Неважно. Главное, ориентир. Я потянулся вдоль, надеясь, что это путь наверх. Рука наткнулась на обломок. Острый край полоснул по коже, кровь смешалась с морской водой, а боль отрезвила.

Вдруг моя нога ударилась о что-то движущееся. Труп? Акула? Мало ли кто может плавать в этих водах… Попытался отпихнуть, но оно вцепилось. Рефлекторно выбросил руку вперёд, готовясь к схватке. Пальцы коснулись мягкой ткани. Не монстр, человек. Мёртвый или живой — не разобрать. Оттолкнул, продолжил путь.

Увидел слабый луч сверху, квадрат света — должно быть, люк на палубу. Из последних сил рванул вверх. Но тут корабль вздрогнул. Сильный крен, и свет исчез. Проклятье! Судно полностью погрузилось под воду.

Пучина заполнила всё, а воздух закончился полностью. Лёгкие были готовы взорваться. Инстинкт требовал вдохнуть хоть что-нибудь, даже если это солёная морская вода. Губы задрожали, сдерживая последние пузырьки воздуха. Сознание начало плыть. В голове появилась странная лёгкость.

Рука коснулась борта. Дерево. Толстое, мокрое, но дерево. Я стиснул зубы, последним усилием воли сконцентрировал магию. Магия льда вырвалась наружу, сковывая дерево. Кристаллы разрастались под моими пальцами — белые, острые.

Удар меча разбил лёд вместе с обшивкой. Хлынула вода, но не внутрь, а наружу. Значит, там давление меньше. Я на верном пути.

Ещё удар. Ещё. Доски трещали, поддаваясь клинку. Наконец, дыра стала достаточно широкой, чтобы протиснуться. Я выбрался, чувствуя, как течение сразу подхватывает тело.

Тьма. Вокруг только тьма и холод. Где поверхность? Где воздух? Глянул наверх: далеко. Очень далеко. Корабль опустился на приличную глубину. Пытаться выплыть бессмысленно. И всё же…

Я поплыл, работая руками и ногами, как одержимый. В пространственном кольце кричали мои сожители. Их паника передавалась мне, заставляя бороться яростнее. Ещё чуть-чуть. Давай! Темнота перед глазами сгущалась, сознание ускользало. Внезапно — свет. Тусклый, размытый, но свет. Поверхность была близко. Последний рывок…

Поверхность. Вдох. Кашель. Горло жжёт, словно туда влили расплавленный металл.

Снова вдох. Воздух никогда ещё не казался таким сладким. Опять кашель. Из лёгких выходит солёная вода вперемешку с кровью.

— Сука! — выдохнул я, болтаясь на волнах.

Огляделся, пытаясь сориентироваться. В десятке метров — пиратский корабль, на его палубе — люди. Машут, кричат что-то, не разобрать сквозь шум волн.

По голове вдруг ударило. Я поднял замутнённый взор: лестница. Верёвочная лестница, брошенная с борта корабля. Схватился на рефлексах и полез наверх.

Руки дрожали от холода и усталости. Пальцы немели, отказываясь сжиматься. Но я лез — упорно, зло, цепляясь за каждую перекладину.

Наконец, добрался до верха. Чьи-то руки подхватили меня, втащили на палубу. Я рухнул на доски, тяжело дыша. Жив. Я, чёрт возьми, жив! Рискнул бы ещё раз так? Да.

* * *

Турчанка на палубе пиратского корабля

Зейнаб Хандан-султан стояла в окружении своих слуг и телохранителей. Брови её были сведены к переносице, губы сжаты в тонкую линию. Девушка с трудом сдерживала ярость, следя за происходящим на палубе.

Этот русский… Как он посмел так поступить с ней? Сначала игнорировал в Бахчисарае, потом разбил план с ассасинами, теперь вот спасся с тонущего корабля, когда должен был захлебнуться в морской пучине.

Сердце бешено колотилось. Адреналин и возбуждение разливались по жилам, заставляя кровь приливать к щекам. Она громко сглотнула и огляделась.

«Жемчужина» утонула. Это, конечно, удар по Османской империи. Гордость их флота, лучший пассажирский корабль… теперь покоится на дне. Султан будет в ярости. Пираты напали на судно его империи, и ему это определённо не понравится.

Но важно другое. Этот русский… Кто он, во имя богов, такой? Помимо жгучей ненависти, у Зейнаб появилось ещё одно чувство, которое она пока не могла разобрать. Что-то среднее между страхом и… восхищением?

Неделю назад всё было иначе. Девушка была уверена в своём положении, в своём превосходстве. Дочь Нишанджи — одного из самых влиятельных людей Османской империи. Каждое её желание исполнялось беспрекословно, каждый каприз становился законом для окружающих.

Зейнаб ещё помнит, как отец вызвал её к себе. В его глазах читалась тревога, когда он, поглаживая длинную седеющую бороду, рассказывал о поражении турецкой армии. О русском дипломате, который едет подписывать позорный мир.

— Маленькая моя, — говорил отец, смотря на неё поверх очков, — они обходят нас, становятся сильнее с каждым днём. Их генерал Ростовский разбил наши войска, хотя мы превосходили числом.

— И что нам делать, отец? — спросила девушка, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Смириться?

Хайруллах покачал головой:

— Никогда. Но действовать нужно аккуратно. Если мир будет подписан, мы потеряем земли, влияние… Я могу лишиться своей должности.

— А я? — её голос дрогнул. Она хорошо понимала, что за этим последует.

— Тебе придётся выйти замуж, — вздох отца был тяжёлым. — Хамид-паша давно просит твоей руки. Ему шестьдесят, но он всё ещё…

— Нет! — Зейнаб вскочила не в силах сдержать эмоции. — Я не стану третьей женой этого старого козла! Лучше смерть!

Отец понимающе кивнул. Они долго сидели в тишине, глядя на сад под окнами. И тогда родился план. Хайруллах отдал ей тридцать своих лучших ассасинов — тех самых, что подарил султан за верную службу. Их целью должен стать русский дипломат.

И теперь этот план провалился. Все тридцать элитных убийц мертвы. Исчезли, как будто их никогда и не существовало.

Девушка до сих пор помнит своё потрясение, когда узнала об этом. Как такое возможно? Кто этот русский? Юноша не старше двадцати, жилистый, с наглой ухмылкой и горящими глазами. Как он сумел победить тридцать профессиональных убийц?

И вот новая попытка. Тургут — один из сильнейших магов в их землях. Верховный маг, почти как её отец. И снова неудача.

Зейнаб вцепилась пальцами в перила, до боли сжимая гладкое дерево. Опять выжил. Как? Никто ничего толком не видел. Но пираты мертвы, и это факт.

Русский поднялся на палубу, и начался хаос. Словно он джин какой-то — по мановению его руки враги гибнут целыми десятками. Что это были за существа на корабле? Пауки, медведь, чёрный дым… Откуда они взялись? Неужели русские маги настолько сильны?

Зейнаб поморщилась, вспомнив рассказы очевидцев. Никто не мог внятно объяснить, что произошло. Лишь отрывочные впечатления: холод, чёрная тень, рычание зверя…

Вопросы крутились в голове, не давая покоя. Кровь всё никак не отливала от лица. Пульс стучал в висках, заглушая крики матросов.

А потом пришло осознание: она потеряла все свои вещи. Одежда, драгоценности, косметика, духи — всё осталось в каюте на «Жемчужине». Её личные служанки тоже погибли. Теперь девушке придётся ютиться в какой-то нищете на этом корабле, как обычной смертной.

Улыбка тронула красивое лицо Зейнаб: «Но ведь русский мёртв». По крайней мере, она так думала, когда видела, как «Жемчужина» уходит под воду. Пираты тоже все погибли, ничто не указывает на неё и отца. Пусть и не так, как планировалось, но задача выполнена.

И тут раздались крики:

— Магинский!

— Дипломат!

— Русский!

— Русский…

Половина экипажа и пассажиров звали его, перегнувшись через борт. Кто-то бросил верёвочную лестницу.

Турчанку это возмутило. Она тут! Почти принцесса, дочь Нишанджи! Всё внимание, всё почтение должно быть приковано только к ней, а люди зовут этого… варвара.

Зейнаб наблюдала, как его вытягивают из воды. Мокрый, грязный, избитый, но живой. Снова живой. Проклятье! И, что самое обидное, девушка видела, с каким восхищением смотрели на него турецкие моряки. Даже её собственные телохранители не могли скрыть уважение в глазах.

Как ему это удаётся? Как вчерашний враг становится героем? У него есть какая-то ментальная магия? Ведь не может же малолетний выскочка вдруг стать настолько популярным? И тем более так быстро. А что если… Что если он просто сильнее, чем все думали?

Эта мысль обожгла сознание Зейнаб, заставив её опустить глаза. Неужели всё так просто? Он сильнее, и он победил. В животе девушки разгорелся огонь. Почему, когда она смотрит на него, внутри всё сжимается?..

Именно так её отец всегда учил: «В мире мужчин побеждает сильнейший. Так было, так есть, так будет». Зейнаб сжала кулаки. Нет, она не примет поражение, не признает его превосходство. Найдёт способ одолеть этого проклятого русского, чего бы это ни стоило. Иначе… Иначе ей придётся стать третьей женой шестидесятилетнего паши, рожать ему детей, пока он развлекается с другими наложницами. Но лучше уж смерть..

Воспоминание о встрече на базаре в Бахчисарае вспыхнуло перед глазами. Тогда русский вёл себя так, словно она никто. Не смотрел, не восхищался, не пытался добиться её благосклонности. Наоборот — игнорировал, насмехался, даже оскорблял. И это после того, как Зейнаб предложила показать ему своё лицо! Ни один мужчина в империи не удостаивался такой чести. А он просто развернулся и ушёл.

Девушка до сих пор помнит, как дрожали руки от унижения, как перехватило дыхание от ярости, как хотелось тут же приказать отрубить ему голову. Тогда она поклялась, что русский дипломат никогда не доберётся до Константинополя. И вот теперь видит его снова. Как он улыбается, несмотря на раны и усталость, как бросает какую-то шутку, и все вокруг смеются, словно перед ними не враг, а давний друг.

Что-то в груди Зейнаб сжалось — странное чувство: тёплое и тревожное одновременно. Непонятное. Пугающее. Она встряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Я Мустафа Рахми-бей ибн Сулейман. Каим-Макам Эвлии, блюститель закона и меча падишаха! — голос бея прокатился по палубе.

Зейнаб вздрогнула. Этот напыщенный индюк, этот трус, этот… теперь говорит с врагом, словно с равным? После всего, что произошло?

— Русский! — решила она вмешаться, пробиваясь сквозь толпу моряков и пассажиров. — Из-за тебя уничтожен корабль! Ты ответишь за случившееся перед султаном!

* * *

— Русский!

Этот голос я узнал бы из тысячи: та самая турчанка с базара. Теперь она кричала что-то, указывая на меня. Я был слишком измотан, чтобы разбирать её слова, но догадывался: ничего хорошего.

— Дипломат!

Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся. Зафир и бей склонились, в их глазах была смесь беспокойства и… уважения?

Проморгался, стряхивая с ресниц солёные капли. Впереди всё ещё плясали тёмные точки, но постепенно зрение приходило в норму.

— Клянусь кровью, — начал Мустафа, — я ошибся в тебе. Твоя молодость… — он качнул головой, подбирая слова. — Ты воин, каких ещё поискать, в тебе нет страха. А твоя сила… — бей замолчал на мгновение. — Я рад, что на моём жизненном пути попался такой враг. Боги показали, что противник может меня многому научить. Признаю, ты уже не раз спас мою жизнь! Прости меня, русский.

Я с трудом сдержал смех. Час назад этот турок лежал в луже собственной крови, истекая на полу каюты, а теперь философствует о врагах и богах.

— Целоваться не буду! — хмыкнул я, отплёвываясь от морской воды.

Бравада бея как-то сразу утихла. Он отступил на шаг, растерянно моргая. Не ожидал сарказма в ответ на свою высокопарность?

Зафир помог мне подняться, и я прислонился спиной к борту нашего нового транспорта. Ноги дрожали от слабости, но стоять могу. Уже хорошо. Оглядел пассажиров и экипаж: людей много, места мало. На пиратской шхуне явно не рассчитывали размещать столько народу. Как говорят у нас, в тесноте да не в обиде.

— Из-за русского уничтожен корабль! — заявила турчанка, пробираясь ко мне сквозь толпу.

Я вопросительно посмотрел на Зафира, тот шёпотом перевёл её слова. Понятно. Значит, решила натравить на меня пассажиров? Устроить бунт? Перевести стрелки? Нет, девочка, ты не с тем связалась. Я деспот и тиран в душе, а тираны не терпят соперников.

Схватился за плечо турка и подтянулся, чтобы казаться выше. Нужно было быстро переломить ситуацию в свою пользу.

— Переводи, что я сейчас скажу, — кивнул Зафиру, глядя прямо в глаза турчанке. — Господа! На вас напали ваши же пираты. Удивительная страна, ничего не скажешь… — я сделал паузу, оглядывая собравшихся. — Я ваш враг. Русский, который едет к султану подписывать позорный для турок мир.

Повисла гробовая тишина. Даже Зейнаб заткнулась, не ожидая такого прямолинейного заявления.

— Вот только я, враг, спас ваши жизни! — мой голос окреп, зазвучал увереннее. — Я дал отпор пиратам, убил их и захватил это судно.

— Если бы ты не начал, то они бы просто взяли товары и ушли! — фыркнула турчанка, вздёрнув подбородок.

Зафир торопливо перевёл, виновато посмотрев на меня, как будто ему было неловко за соотечественницу.

Голова гудела от усталости и напряжения. К тому же эта постоянная канитель… Говоришь фразу, ждёшь перевода, потом ответа, потом снова перевода. Утомительно.

— Хорошо сказать «кому-то», — я нарочито медленно окинул взглядом фигуру турчанки. — Не знаю, видимо, девочек тут не учат молчать в присутствии мужчин. Так ещё они почему-то решают, что могут спорить с мужчинами. Учить их, — усмехнулся, добавив: — чести, достоинству и долгу.

Было видно, как Зейнаб подавилась словами. Лицо её залилось краской то ли от гнева, то ли от унижения. Ещё бы, такое оскорбление, да на глазах у всех!

Среди пассажиров поднялся гул, и мнения явно разделились. Часть смотрела на меня с недоверием, но многие кивали, соглашаясь с моими словами. Особенно мужчины. Классика: ничто так не объединяет, как общий враг.

— Кто считает, что я не прав? — спросил я, обводя взглядом собравшихся.

Зафир перевёл, и над толпой повисла тяжёлая пауза. Затем медленно и неуверенно поднялось несколько рук: десять человек, не больше. Среди них — турчанка, её слуги и телохранители.

Я указал на бунтовщиков, медленно поднимая ладонь:

— Вы! За борт!

Простая фраза, но сколько в ней силы. Руки начали опускаться, на лицах — смесь страха и недоверия. Неужели я серьёзно? Неужели правда выброшу их в море?

— Ты не посмеешь! — крикнула Зейнаб, но даже в её голосе проскользнула нотка сомнения.

— Корабль захватил я, — пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. — Он мой.

— Это турецкий корабль! — заявила девушка, делая шаг вперёд. В её глазах блеснули слёзы ярости.

— Тогда моей стране только что объявили войну, — я снова пожал плечами, словно мне всё равно. — И вы все — мои враги.

Сжал меч крепче, чтобы видели: я готов драться, если придётся. Усталость временно отступила перед адреналином, снова бурлящим в крови.

Пассажиры и команда начали отстраняться от турчанки. Никто не хотел оказаться рядом с той, кого русский варвар определил как врага. Даже её телохранители выглядели неуверенно: явно не ожидали такого поворота.

— Магинский, — склонился ко мне бей, понизив голос. — Ты прав, захватил корабль. Но ты не адмирал и не капер с османским ферманом. Находишься на вражеской территории, и всё, что захватишь, должно быть признано Портой.

Я смерил его взглядом. Что ж, турок пытается найти компромисс, умно. В другой ситуации, может, и уступил бы, но не сейчас, когда эта наглая девчонка бросает мне вызов.

— Ты пришёл с грудью петуха, но орёшь, как курица, — подхватила Зейнаб, вздёрнув подбородок.

Блин, нравятся мне их оскорбления… Звучат красиво и так завуалированно. Не то что наше прямолинейное «иди в жопу».

— Тогда я вижу два выхода, — пожал плечами, стараясь не показывать, как сильно меня забавляет ситуация. — Разнесу эту посудину в хлам, и мы все пойдём плавать. Ну, либо корабль мой.

Простая постановка вопроса. Или я хозяин, или никто не будет капитаном, потому что все сдохнут. Выбор, как говорится, очевиден.

Бей переглянулся с несколькими членами экипажа. Видимо, прикидывал, сможет ли справиться со мной. После недолгих размышлений он выпрямился и громко, чтобы слышали все, произнёс:

— Я, Мустафа Рахми-бей ибн Сулейман, Каим-Макам Эвлии, блюститель закона и меча падишаха, по праву своей должности дарю тебе это судно.

Формальность, конечно, но приятная формальность. Теперь у меня есть веские основания командовать этим кораблём даже по их законам.

— Благодарю, — кивнул я и перевёл взгляд на турчанку, которая, похоже, была готова взорваться от ярости.

Её красивое лицо исказилось, став почти уродливым от гнева. Тонкие пальцы сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Как ты назовёшь своё судно? — поинтересовался Зафир с любопытством.

Я задумался на мгновение: «Хороший вопрос. Нужно что-то… особенное. Что-то, что заставит эту турчанку ещё больше бесноваться. Мелочно? Может быть. Достала она уже меня».

Наклонился к Зафиру и спросил шёпотом. Тот изумлённо поднял брови, но ответил.

Я выпрямился и громко, чтобы все слышали, объявил:

— Сютбебеси Зейнаб!

Повисла тишина. Абсолютная, звенящая тишина, будто даже море на мгновение перестало шуметь.

Турчанка покраснела. Затем побелела, потом снова покраснела. Её лицо менялось так быстро, что казалось: вот-вот лопнет от внутреннего давления. Она что-то сказала и… заплакала. Слёзы потекли по её щекам — крупные, блестящие, как драгоценные камни. Гордость не позволяла рыдать в голос, но плечи мелко дрожали. Вот девочка и сломалась.

— Капитан, бери управление, — повернулся я к бывшему капитану «Жемчужины». — Курс на Константинополь. Команда, расселить всех. Я займу место главного. Со мной бей и Зафир, — а затем добавил с лёгкой усмешкой: — Всем спасибо за внимание!

Под всхлипы девушки удалился внутрь корабля. Ноги всё ещё подкашивались от усталости, но я старался идти ровно, с достоинством. Важно сохранять имидж непобедимого русского варвара.

Нашёл каюту бывшего капитана пиратов. К счастью, эти морские разбойники жили с комфортом. Большая по сравнению с той, которая была у меня на «Жемчужине». Кровать такая, что впору развернуться в полный рост. Стол, несколько кресел, сундук с вещами прежнего хозяина.

Упал на постель и закрыл глаза. Тело молило об отдыхе, но мозг всё ещё анализировал ситуацию и строил планы. Мне предстоит много работы. Очень много работы.

— Ты оскорбил дочь Нишанджи, — сообщил Зафир, войдя в каюту без стука. Вот ведь назойливый турок. — Это… очень…

— Понятно, — я перевернулся на другой бок, спиной к нему.

— Молочный ребёнок Зейнаб… — продолжил турок, словно я его не игнорировал. — Если бы знал, то не подсказал бы тебе. Очень плохо. Ты назвал её девочкой, даже не девушкой, что осрамило её честь и отца. Когда об этом узнают…

— Я спать, — отрезал, не желая слушать его причитания.

Мне ещё не хватало переживать о чувствах какой-то турчанки. Нужно было сидеть на попе смирно и ждать, когда выйдет замуж за какого-нибудь богатого пашу. Но девочка полезла во взрослые мужские дела, а теперь плачет, столкнувшись с последствиями.

Зафир постоял ещё немного, затем тихо вышел, прикрыв за собой дверь. Я услышал, как он что-то говорит кому-то в коридоре — видимо, бею, но мне уже было всё равно.

Признаться честно, я еле держался на ногах. Сколько всего произошло за один день… И сколько всего я собрал! Руки горели от нетерпения оценить добычу. Но прежде нужно проверить состояние моих подопечных. Они тоже прошли через ад, пекло и находятся не в лучшей форме.

Я закрыл глаза и мысленно заглянул в пространственное кольцо. Теперь можно было спокойно оценить свои богатства.

Первым делом проверил Ама. Водяной медведь выглядел… плохо. Тело, покрытое чешуёй, изранено во многих местах. Особенно тяжёлой казалась рана на горле — глубокая, всё ещё сочащаяся зелёной светящейся жидкостью. Монстр зализывал повреждения, свернувшись в углу своего загона, и даже не поднял голову, когда я «вошёл».

«Эй, здоровяк, как ты?» — мысленно обратился к нему.

«Па-па…» — хрипло отозвался Ам, с трудом приподняв голову. Его обычно яркие глаза потускнели от боли.

Выделил медведю несколько лечилок и зелье восстановления магии. Повреждения серьёзные, ему потребуется время, чтобы прийти в себя. Монстр принял от меня зелья и выпил, не сопротивляясь. Тут же его глаза стали чуть ярче, а раны начали затягиваться. Не так быстро, как у человека от эталонки, но всё же прогресс.

Смотрел на монстра и улыбался. В его верности могу не сомневаться. То, как Ам атаковал того мага-пирата, как рисковал собой… Уверен, если нужно будет, водяной медведь положит за меня свою жизнь. И плевать, что он монстр! Такое не купишь деньгами, такое можно только заслужить. И я доволен, что у меня есть… друг? Да, пожалуй, именно друг. Смешно, но с этой махиной больше взаимопонимания, чем с большинством людей.

«Почему ты не умеешь плавать?» — спросил я, задав вопрос, который продолжал меня мучить.

«Не знаю, — сипло ответил Ам, облизывая лапу и прикладывая её к ране на боку. — Я с детства с тобой. Как только родился, помню только тебя, твой запах и энергию».

Интересно… Может, их нужно в водоём пускать после появления на свет? Как там вообще растят водных медведей? Я понятия не имею. Надо будет как-нибудь поискать информацию. В любом случае теперь знаю одну его слабость. Запишем на будущее.

Ещё в следующий раз нужно чётче давать команды и пояснения. Кто мог подумать, что Ам не знает, что такое корабль? Тут моя вина. Из-за его умных глаз и способности к речи я отношусь к нему скорее как к человеку, чем как к монстру. Могу забыть, что познания Ама о мире… ограничены.

Дал медведю ещё зелий и переместился к матери перевёртышей. Поморщился при виде её состояния. Рука у твари буквально болталась на соплях. держалась на тонких полосках кожи и связок. Платье порвано, на груди — глубокий порез, обнажающий рёбра. Часть волос опалена, словно их лизнуло пламя.

«Мой хозяин доволен?» — обиженно поинтересовалась Изольда, повернув голову в мою сторону. Её обычно гладкое лицо было искажено болью, но в глазах всё равно горел огонь недовольства и гордости.

Моя проекция оказалась рядом с ней. Я взял эталонку четвёртого ранга — зелье лечения — и вылил на рану. Всё зашипело, будто на раскалённую сковороду попала вода. Мать перевёртышей закричала — пронзительно, отчаянно. Но я продолжил: обработал ей грудь, не обращая внимания на крики. Когда зелье впиталось, разжал пальцами её зубы и влил магическое восстановление и лечилку. Следом — зелье выносливости. Действовал чётко, как хирург на операции. Без лишних сантиментов, но и без садизма.

Рука начала соединяться — медленно, но верно. Сухожилия срастались, мышцы наполнялись силой. Грудь тоже восстановилась: рёбра встали на место, кожа затянулась, оставив лишь тонкий розовый шрам.

Женщина поморщилась и посмотрела на меня. В её глазах читалось удивление, она явно не ожидала такой заботы.

— Глупо! — фыркнула Изольда, садясь на кровати. — Ты тратишь свой ресурс, время на ту, кого скоро убьют. Зачем?

— Потому что я так решил, — пожал плечами.

— Ты странный, — внимательно посмотрела на меня мать, склонив голову набок. — Очень странный. Я таких людей не встречала на своём веку. Сколько ни ломала голову, никак не могу разгадать тебя, Магинский. Вроде сопляк передо мной, а действия твои слишком… взрослые. Нет той безумной юношеской напористости. Голова работает верхняя, — она постучала пальцем по виску. — Так ещё я не уверена, что ты вообще человек.

— Ну, как-то так, — развёл руками, не собираясь ни подтверждать, ни опровергать её подозрения.

Теряется в предположениях? Ладно. Даже нравится эта её растерянность. Пусть знает, что со мной нельзя играть.

Осмотр и помощь закончены. Можно вернуться к тому, что я набрал. Пора, наконец, оценить мою сокровищницу. Переместился к сундукам с добычей. Дорогие ткани — шёлк, парча, бархат… Всё высочайшего качества, с вышивкой золотыми и серебряными нитями. Это я точно выгодно продам дома, да ещё и девушек порадую. Уже представляю, как Елена и Вероника будут довольны такими подарками. Может, даже Лахтину смогу задобрить.

Улыбнулся своим мыслям: «Ну что за муж! Просто мечта…»

Оружие тоже впечатляло. Сабли, ружья, кинжалы, несколько пистолетов — всё богато украшено, но при этом функционально. Не просто красивые игрушки, а настоящее боевое оружие. Такие вещи обязательно пригодятся, особенно сейчас.

Деньги — тут и говорить нечего. Помимо наших рублей, ещё и турецкие монеты есть. Это сильно упростит мне жизнь в Константинополе.

А вот с зельями сложнее. Не знаю, какого они качества и вообще для чего. Требуется местный алхимик, пока придётся держать их отдельно от моих запасов.

И, наконец, главное приобретение… Кристаллы. Десять штук, каждый размером с ладонь, — чистые, сияющие внутренней энергией. Последние я исчерпал ещё в поезде по пути на войну и в части. Теперь у меня снова есть запас.

«Мои хорошие. Моя прелесть…» — гладил камешки, чувствуя, как они пульсируют в такт сердцебиению.

Внутренний хомяк устроил настоящий праздник: песни, пляски, слёзы и крики радости. Ещё бы! Я просто обязан получить новый ранг с такими ресурсами. Как же долго к нему иду.

Вспомнил о торговце с «Жемчужины». Я ведь спас его товар, вытащил даже из затопленной каюты. Надо будет показать местным, чего стоит слово русского… Двадцать процентов — доля старика, как договаривались. Это немного, учитывая риск, который я взял на себя, но договор есть договор.

Остался ещё один важный вопрос — заларак. Артефакт изменился после встречи с магом-пиратом. Теперь это не маленькая, миниатюрная иголочка, сеющая смерть. Нет, это спица и, что странно, чёрная, как вороново крыло.

Внимательно осмотрел артефакт. Магии в нём стало ещё больше, но при этом связь с моим источником не пропала. Кажется, я даже чувствую её лучше. Вот только что именно произошло с залараком?

Прикоснулся к спице ещё раз и активировал связь. Тут же в голове раздался крик:

«Человек!»

Голос, которого раньше не было. Чужой, наполненный яростью.

«Русский!» — продолжил другой, столь же гневный.

«Как ты посмел?» — первый.

«Сын шакала!» — второй.

«Ты умрёшь!»

«Я уничтожу тебя!»

Я разорвал связь, тяжело дыша. Проглотил слюну и осторожно положил артефакт на место. Какого хрена? Что это было? Кто в моём артефакте?

Глава 14

Предчувствие подсказало ответ, но логика и здравый смысл отказывались в это верить. Ну бред же? Открыл глаза. Скорпиоза мне в жёны! Спать совсем не хочется, а тело протестует, требует немедленного отдыха и еды.

Сел на кровати, потёр лицо. Глубокий вдох и выдох. Сущность моего заларака изменилась, и я чувствовал… души? Да, именно души внутри артефакта. Как будто чужое сознание пыталось достучаться до моего, царапая изнутри стенки реальности.

— Так вот почему ты не слушался! — пробормотал я, вертя в руках почерневшую спицу.

Артефакт холодил пальцы, пульсировал едва заметно, словно дышал. Отлично! Только этого мне не хватало для полного счастья — заларака с душой. Ладно, допустим. Несмотря на то, что всё приходится выгрызать зубами и часто немалыми жертвами, это путешествие приносит пока очень много бонусов.

А теперь разберём по полочкам то, что случилось с моим артефактом. Заларак оказался крайне странной штукой. Началось всё с того, что он не хотел активироваться.

Пришлось много в него вложить. По всем подсчётам, артефакт должен был выйти убойным. Отчасти так и произошло, но, похоже, первая его жертва — рух Топоров, а вторая — маг-пират. Каким-то хрен пойми образом заларак поглотил души этих… существа и человека. Отсюда следует, что моя иголка, а теперь спица, не просто разумная. Сука, в ней живут души… И «жрать» просила, и отказывалась подчиняться именно сущность руха.

Ещё раз осторожно проверил связь, едва касаясь артефакта сознанием. Тут же ощутил присутствие чужих, враждебных, злобных созданий.

«Ненавижу…» — просочилось в мысли.

«Убью…» — вторил другой голос.

Я прервал контакт, тряхнув головой. Вот и поговорили! Ничего конструктивного, как видно, от них не добиться. Потряс головой. Тут нужен кто-то смыслящий в этом.

«Артефакт, способный запечатывать души, — толкнул мысль чуть дальше. — Получается, в нём есть сила духа руха и чёрной магии пирата?»

Но возникает вопрос: как заставить заларак работать и подчиняться мне? А переключаться между способностями? И ведь это только часть моих обновок, в которых я толком не разобрался.

Добавляем сюда кожу степного ползуна, которая впиталась в меня. А ещё некромант сидит в пространственном кольце. Да и мать перевёртышей… Я даже с ней не поговорил толком.

— Дарёному коню в зубы не смотрят, — выдохнул.

Да, знатно прибарахлился. Мои возможности сильно выросли с момента, как я покинул свои земли. Чтобы со всем разобраться, требуется время для опытов и умелый человек рядом. На ум приходит только дядя Стёпа, ну, может, ещё тот артефактор. Как его там? Разумов! Точно, но кто мне сейчас позволит на пару неделек съездить домой? Мысли потекли дальше.

Тень и некромант живы. Амбивера… Я в чужой стране, двигаюсь к султану, и там меня по-любому ждёт веселье. Внутри — зоопарк из монстров, которых решил разводить. Лахтина, планирующая выйти замуж. А теперь ещё и турчанка, которая хочет за папку отомстить.

— Обычный понедельник… — улыбнулся я. — Чёрт, а какой сейчас день недели?

Потёр виски. Ладно, проблем немало, но будем постепенно двигаться. Совсем забыл о кристаллах и переходе на новый ранг. Тяжело выдохнул. Всё это копилось и после «завораживающего» плавания вырвалось наружу.

От размышлений закружилась голова. Слишком много вариантов, слишком много возможных действий, и ещё больше — непредвиденных последствий. Нужно подышать свежим воздухом.

Поднялся с кровати и направился на палубу. Когда вышел, оказалось, что уже вечер. Небо затягивали тяжёлые серые тучи, сквозь которые пробивались последние лучи заходящего солнца. Ветер усилился, гнал по морю барашки пены. Я встал рядом с бортом и чуть наклонился. Волны бились о наше транспортное средство, отбрасывая вверх мелкие брызги. Корабль покачивался, хотя уже не так сильно.

Рядом кто-то тихо переговаривался, но, стоило только повернуть голову, как люди тут же смолкли и отвели глаза. Представляю, что обо мне думают местные. Русский варвар, который в одиночку перебил всех пиратов и захватил корабль. Хм, звучит неплохо.

Ветер с солёным воздухом трепал волосы и обдавал лицо прохладными каплями. Я закрыл глаза. Голова постепенно остывала. Уже выпустил паучков и распределил их по кораблю.

Смотрел в темнеющее море и ни о чём не думал. Редкость для меня, можно даже сказать, роскошь.

Пару раз заметил слуг турчанки, которые сновали из стороны в сторону. На меня они бросали настороженные взгляды, но не приближались. Судя по виду, хотел подойти наш старый капитан, но без переводчика мы разве что в «Камень-ножницы-бумага» сыграть сможем.

Твою ж дивизию! Старик-торговец тоже появился и ждал момента, чтобы подойти ко мне. Никакого покоя и уединения… Закрыл глаза и подумал о своих людях.

Моя работа на фронте прошла успешно. Солдаты увидели взвод Магинского, то, как я отношусь к своим. Определённая слава распространилась, и скоро она должна начать работать на меня. Енисейск нужно кем-то заполнять. И военные, которые там обоснуются, более чем подойдут. Только вот как быть с Жмелевским и остальными противниками?

Заметил приближение к себе. Да тут ещё хуже, чем в каюте. Персона остановилась в нескольких метрах.

— Русский! — обратились ко мне. Девичий голос, надменный и звонкий. Ну конечно, кто же ещё?

— Сютбебеси? — повернулся с улыбкой.

Как там перевёл мне Зафир это прозвище? «Молочный ребёнок»? Что-то вроде «соплячки» на нашем. Отлично подходит для этой заносчивой девицы.

Зейнаб аж задохнулась от возмущения. Лицо её покраснело, глаза расширились. Она стояла, закутанная в шёлковые одежды, которые вряд ли защищали от свежего ветра. Ткань трепетала, как паруса, обрисовывая стройную фигуру. В другой ситуации я бы даже залюбовался, но эта мадам слишком сильно действовала на нервы.

— Не смей меня так называть! — тут же вспыхнула девица. — Я женщина, девушка! Да за мной очередь стоит из женихов, понял? Воины готовы сражаться за моё внимание. У меня даже почти есть муж, я готова родить детей.

Сцена для турецкого корабля просто фантастическая. Представляю лица окружающих. Дочь Нишанджи кричит про детей и женихов тому, кто только что назвал её малым дитём.

— Хватит себя нахваливать… — хмыкнул я. — Ты не в моём вкусе.

Зейнаб открыла рот и попыталась что-то ответить, но не получилось: дар речи отказал. Ещё бы, такой удар по самолюбию, ведь мне плевать на её положение, внешность и богатство.

— Что-то ещё? Я тут занят, между прочим, — снова повернулся к воде.

Волны почему-то успокаивали и давали тот отдых голове, который мне требовался.

— Вообще-то я… — выставила грудь девушка.

Ну вот опять! Её крик превратил меня в центр всеобщего внимания. Краем глаза я заметил, как матросы и пассажиры замедлили шаг, прислушиваясь к нашему разговору. Некоторые даже не скрывали любопытства, открыто глазея на нас. Зейнаб продолжала что-то говорить, размахивая руками. Кажется, пыталась объяснить, какая она замечательная и что я должен гордиться её вниманием.

Развернулся и пошёл. Думаю, на сегодня с меня хватит выяснений отношений с дамами. День тяжёлый, и, пожалуй, я посплю, вот как раз начало укачивать.

Слова Зейнаб превратились в неразборчивый шум. Судя по тону, она переключилась с «я такая прекрасная» на «ты жалкий червь, варвар и должен понести наказание». Классика.

Её служанки бросали на меня испуганные взгляды. Прогресс, однако. Телохранители же стояли с каменными лицами, но руки держали на оружии.

— Ты пожалеешь! — донеслось мне в спину. — Ты ещё пожалеешь, русский!

Как и говорил, классика. Обиделась, оскорбилась, решила навредить. Не удивлюсь, если она уже строит план новой мести. Вот только у неё не так много рычагов, как раньше. Ассассины мертвы, маг-пират — тоже. А мы уже близко к Константинополю, где вряд ли она сможет действовать так свободно, как на окраинах империи.

Спустился в каюту, где меня ждал Зафир и…

— Ужин? — удивился я.

На столе стояли миски с горячими блюдами. Простая еда, но после всего пережитого показалась мне пиром. Запах специй, мяса и тушёных овощей защекотал ноздри. Желудок тут же отозвался требовательным урчанием.

— Да, — кивнул турок. — Ты заслужил.

Тут же сел за стол и схватил ложку. Овощи, лепёшку и кислое молоко — всё закидывал в себя, даже не особо разбираясь во вкусах. Мясо оказалось бараниной, тушённой с луком и чем-то вроде моркови. Овощи — непонятной мешаниной, напоминающей рагу. А вот лепёшки были отличными — свежими, мягкими, с лёгким ароматом дрожжей.

Показалось, что я управился за несколько минут. Турок сидел напротив, терпеливо ждал, пока я доем. Какой-то он задумчивый стал: глаза бегают, на лице то и дело мелькает тень беспокойства.

— Магинский, — начал Зафир. — Ты управляешь монстрами? Те твари на палубе, они тебя слушались и, кажется, даже говорили.

— Всё может быть… — пожал плечами. — Кто разберёт этих русских варваров?

— Я серьёзно, — посмотрел на меня турок. — Клянусь честью и кровью, что никому не расскажу, даже Амбивере. Ты спас мне жизнь, я твой должник.

Вот как? Зафир готов пойти против ордена, чтобы узнать мои секреты?

— Слушай, — выдохнул я. — Не помню, чтобы мы стали друзьями…

— Но ты меня вытащил, выходил, — напрягся мужик. — И моя честь не позволяет оставить всё как есть.

— Забудь, — махнул рукой. — Я просто сделал то, что должен был.

— Не хочешь говорить? Ну, как скажешь, — почти обиделся турок. — Бей места себе не находит, ему стыдно смотреть тебе в глаза. Ты дважды спас жизнь Мустафе.

— Какие вы замороченные люди, — зевнул я. — Давай завтра?

Под его бубнёж завалился на кровать и вырубился.

Усталость взяла своё. Тело словно налилось свинцом, голова отказывалась думать. Перед глазами всё ещё стояли образы дня: пираты, морские волны, лицо Зейнаб, искажённое яростью, заларак, пронзающий глаз мага. Сон навалился тяжёлой плитой.

Мне снилось, что я снова тону. Вода заполняла лёгкие, холод сковывал мышцы. Я пытался вырваться, но что-то тянуло вниз — в темноту, к самому дну. И голоса… Голоса звали, шептали, смеялись.

«Ты наш…» — шелестело в ушах.

«Теперь навсегда…» — вторил другой голос.

Я дёргался, вырывался, но холодные руки сжимались всё сильнее. И вдруг увидел их — пирата и руха. Оба смотрели на меня мёртвыми глазами, оба улыбались.

«Ты забрал нас, — говорил рух. — Теперь мы заберём тебя».

«Справедливо, — кивал маг. — Более чем справедливо».

Проснулся в холодном поту. Сердце колотилось, как бешеное. Судя по положению звёзд в иллюминаторе, проспал я всего пару часов. Потёр лицо ладонями, смахивая остатки кошмара. Что за ерунда мне приснилась?

Потянулся к залараку. Холодный, спокойный, не пульсирует. Но внутри, в глубине, я ощущал их присутствие. Они ждут своего часа. Сжал артефакт сильнее, подумав: «Губу закатайте, господа! Я демона в прошлой жизни уложил, что мне какие-то запертые в спице души?»

Ещё пара часов тревожного сна, и снова проснулся. В каюте стало прохладнее. Ветер с моря усилился, заставляя судно сильнее качаться на волнах. Где-то скрипнула доска. Я упал на подушку и снова провалился в сон.

Пришёл в себя от того, что на меня смотрят. Открыл глаза и увидел прямо перед собой лицо Зафира. Его борода, серьёзные глаза и запах аниса, исходящий изо рта, — не самое приятное пробуждение.

Отпрянул и потянулся, затем встал. У меня в каюте собралась делегация из Мустафы и Зафира. Вообще, что-то нужно делать, иначе проходной двор какой-то. Заходят все кому не лень, а как же личное пространство? У меня на этом пунктик ещё с прошлой жизни.

— Магинский, — поклонился бей.

Выглядел он… обновлённым. Лицо уже не такое бледное, в глазах появился блеск, и даже движения стали увереннее. Эталонка четвёртого ранга творит чудеса, ничего не скажешь.

— Мужики, — кивнул я. — Как у нас дела?

Поправил рубашку, причесался пятернёй.

— Константинополь… — с благоговением протянул Мустафа. — Мы подплываем.

— Что? — поднял бровь.

Это стало неожиданностью. По моим подсчётам, плыть нам ещё день или два, не меньше.

— Корабль намного быстрее «Жемчужины», — объяснил Зафир. — Но есть проблема: у нас нет флага. Послали сообщение в столицу, что это мы и наше судно затонуло, что ты на борту, как и дочь Нишанджи.

— Отлично, — обрадовался я.

Наконец-то путешествие подходит к своей цели. Сколько можно мотаться туда-сюда, спасаться от убийц, топить корабли и отбиваться от надоедливых турчанок?

— Держись около меня, — тут же привлёк внимание бей. — Следуй за мной, ни с кем не разговаривай, не смотри. Просто делай, что я говорю. Это столица, и, поверь, тут крайне не рады невыгодному миру и условиям переговоров.

— Так вопросы-то не ко мне, — пожал плечами. — Это ваш султан его предложил. Я тут только поэтому.

— Не всё так просто, русский, — замотал головой Мустафа.

— А по-моему,как раз наоборот, — улыбнулся я.

— Слушайся меня, и всё будет хорошо, — ещё раз повторил бей.

Мустафа тяжело вздохнул. Видно, что он действительно беспокоится за мою безопасность и за свою тоже. Интересно, что будет, если дипломата убьют под его надзором?

Я посмотрел в зеркало рядом. Видок у меня… Ну, скажем так, не очень респектабельный для столицы Османской империи. Заметил в каюте кадку с водой.

— Мужики, давайте-ка на выход, — махнул рукой.

Кое-как помылся. Хотя тут будет правильнее использовать слово «обтёрся». Мыла не было, только вода. Но от въевшейся соли и пота я избавился. Ощущение свежести, пусть и относительной, заставило почувствовать себя человеком.

Достал новый костюм из пространственного кольца. Надел и глянул в зеркало: уже лучше. Дипломат как дипломат — строгий, подтянутый, с холодным взглядом. Перевесил награды с медалями на новый пиджак. Магия, которая в них была, осталась нетронутой. Пусть пока так. Пригладил волосы и направился на палубу. Пора посмотреть на столицу.

Народу тут собралось немало: все пассажиры и экипаж. Даже Зейнаб со своими людьми прибыла на смотровую площадку. Стоило мне появиться, как турчанка тут же отошла подальше.

Потрясающий вид открылся перед глазами. Константинополь раскинулся по обе стороны от пролива, соединяющего два моря. Белые стены, возвышающиеся над водой, напоминали гигантский бастион. Башни, какие-то вышки, купола дворцов — всё это сверкало в лучах утреннего солнца.

Город казался огромным: тысячи домов, улицы, переулки, площади. Порт кишел судами разных размеров: от маленьких рыбацких лодок до крупных торговых кораблей.

— Вот оно, сердце нашей империи, — заявил Зафир с улыбкой на устах.

В его голосе звучала неприкрытая гордость. Город и правда выглядел впечатляюще даже издалека.

— Русский! — толкнули меня сзади.

Автоматически напрягся, готовый к атаке, но это оказался всего лишь старик-торговец. Опасности никакой, только настойчивость в глазах. Дед что-то быстро заговорил, размахивая руками. Зафир, вздохнув, начал переводить его причитания.

— Он утверждает, что всё, что было на «Жемчужине», — это всё его состояние, — переводил турок. — Теперь он пойдёт в рабство, и жизни его, его детей и внуков — конец.

Хитрый лис перечислил всех по именам, добавляя душераздирающие подробности о болезнях и несчастьях каждого. Актёр, не иначе — даже слезу пустил, говоря о младшем внуке, которому якобы нужны дорогие лекарства.

Под всхлипы старика мы приближались к порту. Сука, что ж так медленно идём? Уже почти час прошёл, а берег всё ещё далеко. А мне за это время перевели и поведали обо всей родословной торговца, начиная с прадедов и заканчивая двоюродной племянницей его шурина. Старый пёс знал своё дело и то, как капать на мозги. В какой-то момент я сдался.

— Хорошо, хорошо, — перебил очередную слезливую историю. — Пойдём.

Мы направились в мою каюту. Не пустил его с собой.

Достал из пространственного кольца местные зелья. Следом — то, что у него было из моих, и то, что он получил за освобождение солдат. Сделал быстрый расчёт: примерно двадцать процентов, как договаривались.

Когда всё разложил, пригласил старика в каюту. Реакция не заставила себя ждать: слёзы, счастье, а под всем этим чётко проглядывали расчёт и хитрость. Глаза торговца бегали по комнате, высчитывая, что бы ещё с меня стрясти. Но я свой долг выполнил, на большее рассчитывать не стоит.

— Забирай и вали! — махнул рукой, когда он начал что-то объяснять про дополнительные затраты и потери.

Турок долго сверлил меня взглядом. А потом проныра нашёл листок бумаги на моём столе и давай рисовать ещё один сундук, где у него якобы были деньги, а рядом поставил знак вопроса. Видимо, намекал, что я должен компенсировать и утраченную наличность.

Пожал плечами и развёл руками, мол, ничего не знаю, ничего не видел. Пришлось его силой выталкивать из каюты. Свои двадцать процентов он получил, и на этом наши дела закончены.

— Эртугрул, — ткнул он в себя напоследок, словно боялся, что я забуду его имя.

Дальше старик попытался объяснить мне, где его найти, если у меня будут ещё зелья. Рисовал на бумаге какие-то улицы, показывал на пальцах, сколько поворотов нужно сделать.

В следующий момент я почувствовал, как судно ударилось и замедлило ход. Похоже, мы пришвартовались.

Когда старик наконец ушёл, прижимая к груди свои сокровища, я улыбнулся.

— Меня не проведёшь, старый лис, — пробормотал себе под нос.

Такие, как Эртугрул, выживут в любой ситуации. Продадут песок бедуинам и лёд — эскимосам. Хотя с торговцем лучше поддерживать хорошие отношения. Знает рынок, знает цены, может помочь с реализацией моих зелий в будущем. Да и информацию о Константинополе наверняка имеет. Кто знает, вдруг ещё пригодится? Хотя, если всё пойдёт по плану, в этом городе я надолго не задержусь.

Поднялся наверх, перед этим собрав всех своих паучков. Трап уже спустили, и пассажиры торопливо сходили на берег. Экипаж стоял и ждал. Когда увидели меня, все дружно поклонились.

Каких-то пару дней назад смотрели как на врага, а теперь выказывают почтение. Спас их задницы, и вот результат — уважение, смешанное со страхом.

— И вам спасибо, ребята, — бросил им. Никто не осмелился поднять голову, пока я проходил мимо.

Зейнаб в сопровождении своих людей уже ступила на берег. Встречали её по-королевски. Человек пятьдесят, все дорого одеты. Десяток машин. Охрана — не меньше сотни. Богатая девочка, ничего не скажешь.

Несмотря на ранний час, причал кипел жизнью. Грузчики сновали туда-сюда, таща тюки и ящики. Торговцы громко расхваливали свой товар. Рыбаки разгружали утренний улов, наполняя воздух запахом свежей рыбы и соли.

— Нам пора, — повернулся ко мне бей. — Ты готов?

— Ещё вчера, — улыбнулся я. — Идём.

Спустился по трапу и встал на твёрдую почву. Голову ещё немного штормило: меня словно продолжало шатать на волнах.

Оглянулся, рассматривая портовую суету. Люди разных национальностей и сословий смешались в пёстрой толпе. Купцы в расшитых золотом халатах, моряки в потрёпанной одежде, какие-то мужики в длинных чёрных одеяниях, уличные торговцы, нищие, гуляки. Так, а где наша почётная делегация? Зафир с Мустафой пошли вперёд. Я последовал за ними.

Нас ждали грузовик с солдатами и несколько легковых машин. По сравнению со встречей Зейнаб мой приём выглядел просто нищенским. Ни ковровой дорожки, ни почётного караула, ни даже официальных лиц. Только груда железа на колёсах и хмурые солдаты, даже не пытающиеся скрыть своё недовольство. Да уж, зажопили приём. Скорее всего, хотят показать, как относятся к русским. Плевать! Я в Константинополе, этого мне хватит с головой.

План прост: подписываю по-быстрому мир и домой. Там титул, и наконец-то Енисейск мой. Вернусь к себе на землю и буду дальше двигаться к своей цели.

Город чуть открылся моему взору. Узкие улочки и широкие проспекты, дворцы и лачуги, роскошь и нищета — всё смешалось в этом каменном лабиринте.

Люди, одетые в традиционные восточные одежды, шли рядом с теми, кто носил европейскую. Закутанные сверху донизу женщины проходили мимо роскошно одетых дам. Константинополь представлял собой плавильный котёл культур, религий и традиций.

Нам открыли дверь машины. Бей остановился и кивнул какому-то мужику в военной форме. Тот ответил и посмотрел оценивающим взглядом, словно прикидывал, сколько во мне веса и хватит ли его подчинённым сил в случае чего.

Сели в транспорт. Кожаные сиденья, деревянная отделка, запах дорогого табака — машина явно принадлежала кому-то из высшего общества.

— Мы сейчас приедем в гостевой комплекс рядом с дворцом, — начал Мустафа. — Тебя приведут в порядок, назначат дату и время аудиенции у султана. Потом встреча, обсуждение и подписание мира. После — праздничный ужин, и тебя сопроводят обратно.

— Звучит как план, — кивнул я.

Если всё так и пройдёт, буду крайне удивлён. Слишком много людей хотят сорвать эту мирную инициативу, слишком много сил заинтересовано в продолжении войны. Слишком очевидно, что меня пытаются устранить.

Мы тронулись. Город за окном проносился в красочном калейдоскопе. Базары с их пряными запахами и шумной толпой. Ремесленные кварталы, где прямо на улице работали кузнецы, гончары, ткачи. Жилые районы с многоэтажными домами, балконами, увитыми плющом, и бельём, сушащимся на верёвках.

Я смотрел в окно, впитывая каждую деталь. Мой военный опыт автоматически отмечал уязвимые места, возможные пути отступления, потенциальные укрытия. Взгляд цеплялся за расположение стражи, за конфигурацию улиц, за высоту зданий. Всё на случай, если придётся быстро уходить. Надеюсь, мои опасения напрасны, но лучше перестраховаться.

Мы подъезжали к местному пункту пропуска. Нашу машину остановили. Задняя дверь открылась, и турок что-то сказал бею.

Принесли какую-то бумагу, передали Мустафе. Тот прочитал и побледнел. Его руки едва заметно задрожали, когда он складывал лист.

— Магинский, выйди, — поморщился турок.

Снова отыграл роль ответственного дипломата. Просят, чего уж не выйти. Покажу кольцо и бумаги, которые тогда передал Сосулькин.

Но стоило оказаться на улице, как на меня налетели несколько человек. Уткнули мордой в землю. Ручищи сдавили плечи, кто-то заломил запястье за спину, нож упёрся в шею.

Вы чего, твари, охренели? Дёрнулся и скинул их, как щенят. Один отлетел, второй покатился по мостовой. Раздался лязг взведённых курков, солдаты достали сабли.

Тут же выскочил бей и давай на своём языке кричать. Я же пока держал себя в руках. Ошибочка вышла… С кем не бывает?

Один из офицеров что-то выкрикнул, указывая на меня. Солдаты подошли ещё ближе, сужая круг. Крики становились громче. Зафир уже встал рядом со мной, пытаясь что-то объяснить. Его слова тонули в общем гаме. Бей плюнул под ноги и, судя по всему, ругнулся.

— Магинский! — опустился он на корточки. — Ты арестован и будешь сопровождён в тюрьму. Ты обвиняешься… Проще сказать, в чём нет твоей вины.

— Чего? — повернул я голову и дёрнулся. Стряхнул нового турка, который забрался мне на спину.

Солдат отлетел в сторону, но тут же поднялся на ноги. Его товарищи, видя это, ещё крепче сжали оружие.

— Я… — скуксил рожу бей. — Ничего не делай. Я во всём разберусь, клянусь тебе честью и кровью. Это ошибка! Большая… Просто послушай меня: не дёргайся и не мешай. У них приказ на твоё устранение в случае чего. Прошу тебя, дипломат!

— Получается, город я не посмотрю? — хмыкнул и сдержал рвущийся наружу смех.

* * *

Вот и закончилась уже… Десятая книга! Обалдеть… Павел наконец-то в Константинополе. Надеюсь вам понравилось его путешествие по Османской империи. Стоит признать, вышло оно не простым. Но сколько всего умудрился получить Магинский за этот путь?

Осталось всё разобрать, использовать. Но это уже в следующей части. Она как обычно уже ждёт вас. Хочу выразить благодарность за ваши комментарии, лайки, награды. Поддерживают, мотивируют. Темп я выбрал неслабый. Ваша поддержка помогает пока его выдерживать. Так что от души благодарю.

Что дальше? Лайки развёрнутые это книге и следующей. Жирные комментарии и всё остальное.

Переходим в первую главу 11 тома тут — https://author.today/work/444030

* * *

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Двойник Короля 10

Content

Двойник Короля 10

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Nota bene