О моём перерождении в сына крестьянского 2

О моем перерождении в сына крестьянского 9

Этап девятый

В глубине Леса Чудес, на одной из некогда мирных полян, в безобразной драке сошлась пара… ну… монстров? Как минимум один из бойцов точно не походил на человека вообще.

Пропущенные либо отведённые удары взрывали траву, оставляли безобразные борозды на земле, пятнали кору деревьев. Остро пахло скошенной травой, сырой почвой, пролитой кровью и чем-то ещё — не то магией, не то чем-то иным, но определённо также мистическим по своей природе.

Один из монстров выглядел сильно мутировавшим вертикально стоящим ящером двухметровой высоты: с мощными удлинёнными ногами, коротковатыми руками и пастью, полной неестественно белых и ровных клыков, с чёрно-ало-пепельной чешуёй, мало уступающей закалённой стальной броне. Вот только, хоть на каждой из его рук красовалось по три длинных острых кривых когтя, для атак ящер чаще пользовался четырьмя гибкими щупальцами, то и дело выхлёстывающими у него из-за спины по разным труднопредсказуемым траекториям, а иногда и совершающими выпады вроде копейных. Так как на конце каждого из щупалец имелся костяной трёхгранный клинок длиной примерно с ладонь, игнорировать подобное оппонент никак не мог.

Впрочем, хоть чёрный восьмиконечный ящер казался крепок в защите и страшен в атаке, дела у него складывались не блестяще. Очень уж… неудобный ему достался противник.

Кто-то сказал бы: ха! Да разве это противник? Мальчишка с копьишком! Но…

Во-первых, копьишко у мальчишки было не простое. Да и не копьишко вовсе, если подумать. Его жалом служил кинжал с двойным зачарованием остроты и прочности, а рукоять могла вытворять чудеса. Самый простой трюк — резкое удлинение в момент удара с последующим резким же сокращением. И все четыре щупальца ящера не могли толком угнаться за этим единственным оружием.

Во-вторых, на мальчишке тоже имелась броня. Сплошная, смешивающая органические элементы с усиленными пластинами, окрашенная в тусклые защитные оттенки зелёного, жёлтого и бурого. Из-за этой брони, местами как бы наддутой, мальчишка казался скорее крепким, злым коротышкой, чем недорослем. Из-за неё же он двигался быстрее и бил сильнее, чем можно ожидать. Примерно на уровне воина двух звёзд серебра… если бы такой воин не использовал доступные ему приёмы.

Вот чёрный ящер дождался очередного копейного выпада и словно намеренно шагнул навстречу ему. Злой коротышка не успел среагировать; кинжал глубоко вошёл в чужую плоть, на мгновение увязая в ней. Лапа ящера мелькнула языком жабы, вцепляясь в рукоять. Всего двумя пальцами, третий и четвёртый пришлись на лезвие и оказались надрезаны… но этого хватило, чтобы выиграть время для второй лапы, вцепившейся в оружие хваткой надёжной, как у стальных тисков. Пара щупалец ящера метнулась к цели…

Ошибка!

Злой коротышка исчез со своего прежнего места. Исчезло и его «заблокированное» оружие (а вот рана, оставленная им в правой стороне ящеровой груди — нет). Настоящий злой коротышка обнаружился двумя шагами правее. Копьё в его руках, изогнутое так, чтобы кинжал-наконечник образовал этакий клюв, словно у боевой косы, резко удлинилось — и начисто ссекло одно из атакующих щупалец, оставив лишь обрубок, укороченный почти вдвое. Второе щупальце при этом тоже удалось достать, но слабо, самым кончиком, и развить успех не вышло: одно из пары резервных щупалец хлестнуло бичом, отгоняя коротышку с занимаемой позиции. Кончик трёхгранного шипа с металлическим лязгом задел шлем на голове коротышки, который опять исчез.

Свист! От вспоровших воздух наудачу двух щупалец и пары когтистых лап, от лезвия кинжала, снова летящего в цель и подрезавшего одну из ног ящера. Который издал раздражённый низкий рык.

— Да! — издевательски сказала пустота голосом коротышки. — Вот это лицо я хочу увидеть. Лицо, полное ярости и жажды драки, боевое лицо!

Фигура ящера резко прибавила в росте и массе. Из-за его спины с треском и свистом вырвалась ещё одна пара щупалец… и ещё одна, уже четвёртая. Рана на груди успела сомкнуться, да и пострадавшее щупальце на глазах возвращало исходную длину, отращивая костяной наконечник. Сам ящер зарычал: низко, гулко, с реверберацией, пробирающей до поджилок.

— Идея с эхолокацией хороша, — одобрила пустота. — Но… сыровата!

Свист! Щупальца полоснули воздух как будто в слепой ярости, из чистого бессилия… но сразу два из них вонзились в как-бы-пустоту над головой чёрного ящера. Из этой пустоты маленькой молнией рухнул копейный выпад, нацеленный в стык шеи с плечом…

…но пронзил лишь вовремя вскинутую лапу, тогда как ещё три щупальца присоединились к двум первым, нащупавшим врага, в стремлении схватить, удержать, подтянуть ближе…

Тщетно. Нащупанный враг, скользкий почище угря, снова ускользнул. Ящер сменил тональность рыка, перейдя на какой-то неестественный, скрипучий визг, ввинчивающийся в уши, гибко развернулся, припадая к земле всеми четырьмя лапами и хлеща щупальцами по всей ближней зоне.

Где? Где же⁈

Здесь!

Разворот, совмещённый с рывком, вновь опередили удары щупальцами — всеми восемью сразу. Казалось, что уклониться от подобной атаки, накрывшей целый сектор, просто невозможно.

Злой коротышка смог.

Приёмом сродни воинскому Рывку он переместился в позицию сзади-выше относительно чёрного ящера и вонзил тому свой кинжал-копьё глубоко в спину…

Ответом на что стали практически выстрелившие в контратаке девятое и десятое щупальца. Два трёхгранных костяных лезвия пронзили броню, пронзили скрытое за ней тело и высунули свои жала с другой стороны. И если сквозная рана в районе желудка выглядела просто опасно, то вторая рана, лишь чудом не задевшая сердце, оказалась очень, очень близка к смертельной.

— Ой. Кажется, я сейчас помру, — заявил коротышка, повисший на щупальцах и собственном копье. — будем считать, пять-один… в мою пользу.

Восемь щупалец хлестнули обратно, превращая коротышку в…

…облачко рассеивающейся маны.

— Вот это уже было жестоко и избыточно, — сказал «умерший», выходя на полянку из-за ствола как-бы-дуба, на коре которого странным образом не появилось ни одной отметины в ходе целой череды боёв. — Но отрицать прогресс невозможно. Ты молодец. Просчитала, подловила — всё по науке.

На месте стремительно съёживающейся, словно складывающейся сама в себя фигуры чёрного ящера осталась иная. Женская. В подобии очень плотно облегающего комбинезона, преимущественно пепельного, но с чёрными вставками тут и там, словно бы невзначай подчёркивающими линии тела: разом и сильного, и гибкого, и зрелого, с высокой грудью и крепкими бёдрами. Даже совершенно неподвижная, такая фигура притягивала бы вожделеющие взгляды — а уж в движении…

Впрочем, я не обманывался видимостью. Взяв на вооружение мой же принцип создания одежды-брони из собственной магии, Лейта Ассур наловчилась создавать покровы из своей же модифицированной плоти. В каком-то смысле мы с ней оба ходили голышом. И знали, что наши одежды не настоящие. Более того: в любой момент любую их часть мы могли преобразовать — или вообще убрать.

Миленький пикантненький нюанс, да-с…

— Даже если я стала лучше, этого всё равно мало. Я проигрываю даже не тебе, а твоей Тени. Чарам четвёртого круга, всего лишь…

— Вообще-то ближе к шестому кругу, — заметил я, откровенно любуясь ненавязчиво красующейся напарницей. Не то чтобы ей приходилось прилагать какие-то специальные усилия: даже когда она просто вздыхает чуть поглубже или переступает с ноги на ногу, она просто… ух. Слов нет. — Для чар, взятых как классовая особенность, следует повышать формальный круг на два. Да и для бойца, только-только вставшего на новый путь, ты вполне достойно держишься.

— Льстец.

— Нет. И ты это знаешь. Льстить в таких вопросах — не просто жестоко, но и глупо. Мне вовсе не улыбается перспектива перехвалить тебя, из-за чего ты начнёшь переоценивать свои силы и вести себя…

— Как Илея Спирс? Но ведь я теперь тоже могу пережить буквальную потерю головы.

— Даже если можешь и даже если это не аукнется, например, потерей памяти, я бы предпочёл не проверять практикой такие… жутенькие предположения.

— И поэтому ты меня жалеешь. Не бьёшь даже вполсилы.

— Ну так и ты меня жалеешь. Помню я, во что превратилась первая тренировка, когда я выступал в собственном живом теле.

Лейта смутилась. Тот позорный фарс не порадовал ни её, ни меня. Хотя бы потому, что мне тоже надо поддерживать форму, в идеале улучшать её — а лежание поодаль от схватки, пока Тень Иллюзиониста отрабатывает тренировочную программу, этому совершенно не способствует…

— Для настоящего прогресса, — упрямо сказала она, — всё равно нужен настоящий противник. Лучше противники. Разнообразные.

— Мы говорили об этом. Пока ты показываешь неплохой прогресс и во время щадящих спаррингов. У тебя не отработаны толком ни атака, ни передвижение, ни контроль окружения, ни… да почти ничего не отработано, кроме быстрого самолечения. Не спеши, прошу тебя!

— Хорошо. Но только если ты меня покормишь.

— Да куда ж я денусь, солнышко моё вечно голодное…

Между прочим, медицинский факт. Лейта и так-то из-за своего форсированного мозга ела больше и чаще обычного человека; а уж если тратила энергию ещё на метаморфизм…

С одной стороны, её Боевая Чешуя представляла собой в основном материализованную через воплощение, а не реально наращённую плоть. С другой стороны, «в основном» — не означает «вообще». И когда я, например, отсёк ей половину щупальца, оказалось потеряно и некоторое количество реальной плоти. Пусть небольшое, пусть пострадала не родная, а модифицированная-наращённая часть, то есть подвергнутый временной — и глубокой — метаморфозе биокомбинезон, пусть отсечённая часть оказалась почти сразу возвращена хозяйкой и ассимилирована, но… на его восстановление всё равно приходилось тратить не только ману. Тут укол, там порез, здесь кровопотеря, и вот уже суммарно набегает… немало.

Проблемно.

С одной стороны, живучесть Лейты выходит за рамки доступного для большинства Авангардов. Я бы даже сказал, далеко выходит. А с другой, она и такими же защищённостью-стойкостью, как у воинских классов, не может похвастать. И с выносливостью (не воинской, а банальной физической) у неё не сказать чтобы всё здорово. Совсем уж затягивать бои ей противопоказано.

Вообще странноватая мы пара. Она — целитель, с грехом пополам способный изображать танка. Я — иллюзионист, с грехом пополам способный изображать ловкача. Оба-два с упорством, достойным лучшего применения, пытаемся пыжиться, играя на чужом поле. С одной стороны, оно как бы и правильно: группа из двух членов не может позволить себе такую же глубокую специализацию, как полнокровная шестёрка (обязанности Лидера и Советника мы тоже распределили внутри пары, причём более удачно). С другой же, на том самом чужом поле достичь серьёзных успехов заведомо нереально…

Нам бы настоящего воина в компанию. Лучше пару, но уж одного — это необходимый минимум. И я даже знаю два пути, с помощью которых можно таким ценным дополнением обзавестись, но на обоих путях поджидают свои предсказуемые сложности. Увы.

Рассуждения нисколько не мешали мне выполнять привычную работу.

Лейта научила меня натягивать Стазис (несложное бесстихийное заклинание второго круга — ну, или более высокого, если стазис надо наложить не на то, что помещается в кулаке, а на нечто большее по размеру и/или массе), поэтому с некоторых пор необходимость таскать за собой переносной морозильник отпала. Прибил монстра — тут же освежевал — разделал — быстренько натянул Стазис — уже без спешки складировал в ящик с вложенными чарами левитации. Кстати, по мере практики моё мастерство в части «освежевать — разделать» растёт; основной трюк здесь заключается в том, чтобы сделать всё не только правильно, но и как можно быстрее. Не такая уж сложная задачка, если можешь создавать свежевальные ножи с переменной геометрией и ускорять манипуляции магическим телекинезом. И если опытный в этом деле человек, т.е. Лейта, даёт подсказки, а то так даже активно помогает…

Иногда аж в четыре руки и более.

Работёнка грязненькая и потому опасная: на запах крови какая только бабайка не может явиться (а вот никогда не знаешь, какая: в Лесу Чудес под каждым кустом мутантов на любой вкус; ещё одна прям очень серьёзная причина разделывать добычу так быстро, как это только возможно). Хорошо ещё, что возможность заляпаться не грозит ни мне, ни боевой подруге: на иллюзии что-либо, включая капли крови, может налипнуть только в том случае, если я захочу, а метаморфический покров Боевой Чешуи, которая отчасти и бытовая тоже, горазд любую органику, что на неё попала, незамысловато жрать. Так что да, перед свежеванием и в процессе кровь мы обычно спускаем в вечно голодную одёжку.

Возможно, Лейта бы и на вампирский лад кровь пила: что естественно, то не безобразно, как говорится. Да только кровопийство без посредника для людей опасненько. Даже для таких мутантов, как она, да. А уж я и вовсе мог бы травануться до смерти — результаты Съедобно Или Нет, применяемого уже просто на рефлексе, предупреждают строже Минздрава.

Но кое-чью кровь мы иногда всё же пьём. С разбором и малыми дозами. Когда по глотку, а когда считанными каплями. Не все сырые алхимические ингредиенты можно и нужно жучить литрами.

До сих пор вспоминается марафон по спаиванию мне содержимого артерий молодого зубохвоста. Вот уж ядрёная хреновина! После первой же капли, упавшей на язык с чуть ли не на слух различимым шипением и сразу словно бы впитавшейся в слизистую рта, меня аж в пот бросило. Эффект как от стопки коньяка, только посложнее. И вкус мерзкий, словно медные клеммы сосал. Через двадцать минут — ещё капля. Через пятнадцать — ещё. Запить стаканом густого бульона на жирном мясце того же зубохвоста, чтобы восполнить потери жидкости с калориями, и погнали дальше. Капля. Пауза. Капля. Пауза. Капля.

Паузы всё короче, в теле ощущение, как от прожарки в сауне, лёгкое головокружение не проходит, невзирая даже на жёсткий самоконтроль, в статусе сменяются вверх-вниз стадии замечательных состояний «отравление кровью», «выработка иммунитета», «обновление тканей»… Лейта бдит, мониторит процесс со всей тщательностью, ускоряет и замедляет его по мере необходимости…

В общем, под конец марафона чувствительность слизистой рта у меня упала как бы не до нуля (и лишь на третьи сутки восстановилась — это с помощью персонального доктора!). Вонючего пота я с себя соскрёб, как какой-нибудь герой сянься, переживший очередной прорыв, да и моча, извиняюсь за детали, была буквально бурой — как чифирь. Зато живучесть с адаптивностью в итоге подросли на +2, да ещё и выносливость на +1. Считай, результат — как от эликсира из верха среднего ценового сегмента, сделанного профессионалом уровня этак 60+.

Да и то: отнюдь не на каждого такой эликсир подействует настолько мощно, это в чистом виде эффект низкой базы. Лейте, например, пить кровь зубохвоста вообще бессмысленно. И мне в ближайший примерно год — тоже. Причём ежели при повторении марафона кровопийства параметры живучести с адаптивностью поднимутся на единичку каждая, это будет вышесредний результат.

…что-то опять я отвлёкся. Начал же про чудолесскую полевую гастрономию рассказ.

Мяса мы едим больше всего, потому что его быстрее всего добыть. Вот прям кратно. Конкуренцию по скорости могут составить разве что некоторые фрукты с корнеплодами. И совсем уж некоторые грибы (большинство их плодовых тел, увы, слишком ядовито; а если какие яды можно выварить и вывести, то вместе с ядами обычно уходят ценные магические компоненты). А вот чтобы налущить орехов, набрать ягод, там и сям всяких пряных травок нарвать — на это время улетает прям вагонами. Но мы его тратим всё равно, потому что польза несомненна. Кроме того, за сбором мелких даров природы можно и поболтать, и лекции послушать, и подискутировать.

В смысле, обычно-то нельзя: не пытайтесь повторить это в Лесу Чудес самостоятельно! Но я таки Наблюдатель, да ещё иллюзионист — так что помимо бдения за обстановкой во все три глаза и оба уха я наши «делянки» не ленюсь окружать в несколько слоёв иллюзорной паутиной. Невидимой, неслышимой, неуловимой в своей почти призрачной тонкости, не способной никого и ничего остановить… но исправно засекающей любое шевеление чего угодно крупнее комара в радиусе метров сорока.

Неоднократно всякие невидимые гады, пропускаемые даже моим магическим зрением, попадались именно в сигнальную паутину. И Тень Иллюзиониста получала приказ… кто к нам невидимкой крадётся, того невидимка и выловит. Всё честно, хе-хе.

Так вот, про мясо. Пока оно в стазисе, с ним почти ничего не происходит: говоря скучным, но точным техническим языком, чары Стазис замыкают материальный объект двусторонней отражающей плёнкой, изолируя его от моря маны (и наоборот), так что если сей объект является маноконцентратом, т.е. ингредиентом для алхимии и/или магической гастрономии, то после снятия чар он останется таким же свежим, как и в момент наложения плёнки. Кроме того, в замкнутых стазисом объёмах не размножаются всякие гнилостные бактерии: запрет гниения входит в структуру чар, иначе Стазис имел бы первый круг.

Но иные физические процессы под стазисом идут. Движение молекул не останавливается, а тем самым меняется температура… и вполне себе происходят всякие вещи типа маринования или засолки.

Вы уже понимаете, куда я клоню? Именно!

Ценное во многих отношениях мясцо монстров можно нашпиговать пряностями, подсолить и потушить как бы в этакой микроволновке (обычный кантрип Свет, только за счёт сильного смещения по диапазону и необходимого увеличения амплитуды превращаемый метамагией в чары второго круга) — причём всё это прямо в стазисе. Как в пищевой плёнке. Теряя самый минимум питательных веществ и по мере возможностей сохраняя «процентное содержание маны».

Вкуснятина, доложу я вам, необыкновенная! Пусть частенько и с весьма экзотическими вкусами, но это не беда. Вон, натуральный кофе в своём исходном виде тоже ведь горечь противная. Ан стоит толком его распробовать, и всё: за уши кофеманов не оттащишь от любимого напитка. Примерно то же и у нас с Лейтой: да, когда горько, когда терпко, когда вяжет, когда кислит…

Но организм чувствует, что съеденное для него ценно прям со страшной силой — и очень быстро всякие «неприятные» привкусы начинает считать признаком высокого качества продукта.

В общем, жрём мы от пуза, не стесняясь и переедания не опасаясь.

На уберполезной диете моя боевая подруга наела недурственный мышечный рельеф; не подумайте лишнего: не фитоняшный, погармоничнее — примерно как у профессиональных танцовщиц. Причём дело не столько в объёме, он как раз вырос слабо; а вот качество… плюс подкожный жирок поусох, пущенный на реактивную перестройку организма после смены класса. Если Лейту обнять, создаётся впечатление, что у неё под бархатом кожи прячутся натянутые на стальной каркас жгуты тугой резины. Способные, если вдруг понадобится, практически закаменеть.

Впрочем, у меня с этим делом тоже всё будьте-нате. Расту, аки былинный богатырь, чуть ли не по часам. Обеспокоивший меня нечеловеческий рекорд в сантиметр прироста за неделю побит двукратно и ещё с хвостом: нынче я за месяц вырастаю на десять сантиметров. Приходится костную муку глотать, чтоб уже мои собственные косточки не стали слишком хрупкими и не поломались под струнно натянутыми мышцами. Которые в объёме расти не успевают, но вот в качестве… м-да.

Плавно превращаемся в сверхлюдей. Движемся к гипероптимуму.

Лейта, впрочем, успокоила мои страхи. По её словам, происходящее более чем нормально — если за норму считать аристократию, а не простецов. У людей благородных частенько наблюдается акселерация: тело стремится соответствовать стремительно развивающемуся духу. А всяческие неприятности из-за уж слишком быстрого роста мне не грозят — с таким-то бдительным и знающим персональным доктором.

К тому же — жаловаться на то, что стремительно догоняю по росту боевую подругу? Ха! Я что, сам себе враг? Это ж, наоборот, здорово! И обоюдоприятно, да-а-а…

Хотя иной раз догонять её бывает нелегко просто морально. Такое отмачивает, прямо брр.

Взять хотя бы практическое испытание её цветущей способности номер 11…

— Ты уверена? Это же не водяная змея, оазисом Жизни разбалованная и ленивая. Это взрослый тигрозавр! Да, он налопался и дрыхнет, но… может, кого попроще для начала выберем?

— Уверена. Снижаемся.

— Лейта-Лейта, вьёшь ты из меня шнурочки… но садиться будем с подветренной и никак не ближе сотни шагов!

— Ближе и не надо. Дальше сами, ножками.

— Эх…

— И даже не думай об атаке.

— Да помню, помню…

У тигрозавров чутьё на угрозу прям шикарное. Именно такое, какое положено иметь монстру из самого топа А-ранговых, если не вообще низа S-ранговых, который благополучно дожил до своих лет в Лесу Чудес. Истинные намерения они чуют как бы не за километры. Поскольку никакой уверенности в том, что смогу хотя бы ранить эту смерть-машину, у меня нет (скорее уж я совершенно уверен, что в случае чего именно меня распустят на ленточки одним прицельным рыком), то и всерьёз рассматривать возможность напасть я не могу. Надо быть круглым идиотом, чтобы на этого парня лезть. Ну, с моим уровнем, профилем способностей и набором чар.

Какое счастье, что у нас совсем другие планы!

Но Лейта всё равно какой-то излишне авантюрной стала. Я понимаю её логику: в конце концов, это примерно наполовину моя логика, но… ай, к монаху! Хватит вибрировать, успокаиваемся прям насмерть, чтобы тигрозавра не провоцировать — и вперёд.

Мы идём гладить кису, мы идём гладить кису…

И да поможет нам великий в питательности своей Летающий Макаронный Монстр. Потому что на здравомыслие своё положиться нам нельзя. Никак. За полным его отсутствием.

…на кого похож тигрозавр? Ну, представьте себе тигра. Большого тигра, ближе к огромному, чёрно-бело-жёлтой раскраски (она бывает разная, но конкретно у этого белый низ и чёрно-жёлтый полосатый верх). Только если тигры бегают на четырёх ногах, то тигрозавры в этом плане больше на тираннозавров смахивают. Мощные нижние лапы, задница — моё почтение, хвост-противовес. Впрочем, передние лапищи у них отнюдь не атрофированные. Мелковатые, это да, но только если сравнивать с общими размерами зверюгинга. Так-то тигр обычного размера от таких мощных лапищ не отказался бы. Ну, понятно, башка здоровенная, пасть — как два ковша экскаватора, хищные зубищи с удвоенным набором клыков, все дела. Не для травоедения природа Цоккэса это породила. И не для подъедания падали.

Весит как слон: тонн пять-семь; ранг угрозы для взрослых монстров колеблется от высокого А до низкого S, то бишь три-четыре золотых звезды имеет. Одиночный хищник (ещё только не хватало, чтоб такое стаями бегало!). Аура подавления, хорошо хоть активируемая, а не шарашащая нон-стоп. Чутьё на опасность, универсальный магический щит пятого класса, в моменты угрозы разгоняемый до шестого, иначе говоря, сверхтяжёлого или штурмового. До кучи может атаковать магией, чаще всего звуком, что имеет эффект примерно как у серии ударных волн. Чужие магические щиты схлопывает, как шарики.

И вот к этому-то в гости мы сейчас шагаем. Закуска из двух блюд с доставкой. Причём из-за своего же подхода с подветренной стороны можем не только созерцать, но и обонять хищника во всей полноте.

Воняет монстр будьте-нате. Это не регулярно вылизывающаяся домашняя киса, это царь саванн.

Что-то мне расхотелось это гладить.

А придётся. Ради силы ещё и не на то можно пойти. Кроме того, Лейта шагает чуть впереди и немного слева, и шагает прямо. Свободно и грациозно. Красивая, аж жуть. Королева. Богиня. Если я свои эмоции самоконтролем задавил в ноль или около того, то она окутана умиротворением и сочувствием, как багряницей. И шагает она не за силой — точнее, не только и не в первую очередь за силой. Не-а.

Эта отбитая хочет тигрозавра подлечить. Просто в качестве аванса. Типа, честный обмен, мы тебе, ты нам, всем хорошо, симбиоз, win-win.

Удастся ли часть с заимствованием силы? Это вопрос. И ответа на него пока нет. Но то, что монстр без лечения не останется — это уж гарантия железобетонная. Титановая. Вольфрамовая. От моей Лейты ещё никто не убёг недолеченным, и тигрозавр не убежит.

Слабак он супротив неё.

Да и я тоже, чего уж… признавать правду не всегда приятно, но это правда. С ней не спорят.

При нашем приближении монстр проснулся, хотя и не счёл нужным пошевелиться. Ну да, кто мы вообще такие, чтобы ради нас стоило шевелиться? Резервы, если с ним сравнивать, крошечные, сами мелкие, оружия нет, про зубы-ногти поминать смешно. Опасности не несём. Смело можно игнорировать. Вот и правильно, вот и дальше игнорируй… сильная киса, ленивая киса…

Лежи спокойно, дай себя погладить. Дашь ведь? Дашь…

От моей Лейты не поглаженными не убегают.

…примерно так оно и вышло. Ну, насчёт первой части у нас особых сомнений не было. Тигрозавры — они умные и даже очень: считаются обладателями интеллекта, приближенного к детскому, а некоторые исследователи считают, что даже к подростковому. Когда же Лейта коснулась его своими волшебными руками… тут надо быть сильно тупым, чтобы не понять, что она делает.

Единственный стрёмный момент на первом этапе случился тогда, когда эта монстрилла зарычала. То есть это я в первый миг так подумал. На самом деле киса доказала, что именно киса, а не. Мой личный встроенный детектор эмоций не обманешь, тигрозавр не рычал.

Он, чтоб ему мамонтамом подавиться, замурлыкал. Но в исполнении семитонного хищника…

К счастью, меня спас самоконтроль. Да, это моё официальное заявление. Я именно настолько крутой, я вовсе не замер в ужасе, а кто утверждает иное, тот наглый лжец…

— Ну, основное я поправила, — сказала Лейта спустя часа полтора. Довольнющая вся: не иначе снова уровень-другой подняла, а то и особенность получила. — Можно приступать ко второй фазе.

— Командуй. Где мне лучше расположиться?

— Становись вот сюда. А хотя подожди.

Чего надо подождать, стало ясно почти сразу: разомлевший монстр, повинуясь воле целительницы, снова перевернулся с бока на брюхо.

— Залезаем на спину, поближе к лопаткам, — сказала Лейта. И тотчас подала пример.

Ну, я тоже залез. Куда бы я делся-то? А вот потом…

Теория, если чисто на словах, звучала просто. Я же сам её и выдвинул. Вот у нас есть быстрые магические мутации от эликсиров, принимаемых внутрь. И есть медленные магические мутации из-за, так скажем, давления среды. Длительного влияния манофона и прочих подобных факторов.

Но кто сказал, что придавать металлу форму можно, либо лупцуя его молотом, почти мгновенными точечными воздействиями (эликсиры), либо медленным, мощным воздействием пресса (давление)? Кроме того, помимо обычных прессов существуют ещё вибропрессы. Плотную же ману не обязательно выдирать из живого существа силой, чтобы потом сварить эликсир — можно просто взять её за образец… который не иссякает, потому что живого монстра ранга А ещё поди истощи.

А тетанической мутации без разницы, как именно её добились — важен строго результат.

Лейта пусть не особо часто, но помогала пациентам сглаживать процесс приёма эликсиров, да и сама их пила (а потом лечилась от последствий). Знает необходимые процессы изнутри и снаружи, знает нужные чары, да и вообще умница. Кроме того, у меня есть особенность Чародей-йогин.

И особенность Тантрическое Триединство, которая, помимо прочего, развивает.

То есть нет-нет-нет, мы всё-таки не настолько отбитые, чтобы заниматься этим самым, оседлав очень даже живого тигрозавра, но…

Или настолько? Ух. Надеюсь, мне хватит просто самоконтроля и сверхглубокого транса…

…из которого я выкарабкался с превеликим трудом. Перед глазами мельтешили чёрные мухи, всё тело ныло, как отбитое палками, сердце колотилось в груди разом слишком часто и как-то слабо. Да я весь ощущал себя слабым. Во вкладке состояний творился тихий ужас: обезвоживание, истощение, дефицит питательных веществ, временное снижение параметров…

Впрочем, Лейта уже дотащила меня до ветролёта с его запасами, да и помереть мне не грозило, с таким-то специалистом под боком — так что всё это следовало считать малосущественными мелочами. Еда и питьё под чутким присмотром моей женщины возвращали меня к жизни прям с каждой минутой.

Что же до эксперимента — нас ожидал триумф. Особенно меня. Не столько радовали прибавки к триаде энергия-плотность-качество, сколько сам факт того, что изобретённая методика работает.

Добиться тетанической магической мутации без охоты на монстров и возни с алхимией — можно.

Правда, условия для этого нужны, мягко говоря…

Без очень, очень хорошего (и напрочь безбашенного) целителя фига с два подойдёшь к какому-нибудь тигрозавру; не будучи практиком чародейской йоги, фига с два сумеешь выгнуть собственный дух в такую противоестественную загогулину, чтобы из неё точечным внешним влиянием запустить контролируемую мутацию; да и Лейта с её способностями, прямо скажем, в некоторых областях может работать с эффективностью высшего целителя.

Что доказала в тот раз и продолжила доказывать позднее.

…да, были испытания моего духа. Уровень — шок и трепет. А как мы Алоцвет добывали? А как от Молниеносных Ворон удирали, теряя под атаками целые куски ветролёта? А, чтоб их натрое вперехлёст, попытки добыть мёда пчелосиного? Я на этих ало-белых пакостей летучих в итоге так обозлился, что на гнездо медведоеда навёл.

Понятно, медведоед — монстр ещё тот: он сожрал что пчелос, что их мёд, даже сотами не побрезговал. Нам с Лейтой ничего не досталось.

Но и плевать. Месть превыше рациональных мотивов!

У других пчелос мы потом всё-таки медку позаимствовали. У ало-чёрного подвида, который на окуривание нормально отреагировал, а не как ало-белые мутантные твари.

И подняли на нём себе восприятие. На единичку. Полезный у них мёд и вкусный, о да. Природный эликсир, можно сказать, почти безвредный даже при передозе — жаль только, что действует, как большинство эликов, один раз в жизни, да и не особо сильно.

Хотя это я слегка зажрался: так-то эликсир, что стабильно поднимает параметр «всего» на единицу, причём без таких мучений, как кровь зубохвоста, причём сладенький, как грех, причём вне зависимости от того, каков исходный размер параметра… такой эликсир ценится чуть ли не как золото по весу. И, кстати, мёд диких пчелос качественней того, который от одомашненных получают. Не такой сладкий, часто с горчинкой (нам по этой части повезло: если горечь и была, то в гомеопатической дозе), зато эффект раскачки сильнее когда на четверть, а когда и на треть.

Оно, конечно, важнее для богатеньких буратин, которые могут позволить себе повышать эликами один и тот же параметр, выстраивая цепочки воздействий. Тут десяток процентов, там двадцать, здесь ещё два десятка — глядишь, в конце цепочки суммарно набежало 2–3 «лишних» пункта. Но и мы с Лейтой пока не настолько преисполнились, чтобы пренебрегать преимуществами, что сами в руки идут.

Почему она за десятки лет хождения в Лес Чудес не отведала мёда пчелосиного? Ну так пчелосы. Это не тоннельные термиты, но тоже те ещё твари. Даже если после окуривания они пьянеют и становятся менее кусачими, в удобную цель для грабежа это их не превращает. Я сильно сомневаюсь, что сумел бы нацедить мёда, не пользуясь всяческими хитростями мага иллюзий — а Лейта, напомню, раньше ходила в Лес с парой воинов и сама была обычным целителем. Не особо сильным. Которого старшие родичи её, чтоб им в луже утонуть, даже не подумали бы побаловать редким продуктом.

Ну а мне для боевой подруги ничего не жаль. Даже Алоцвета, громоступом охраняемого, мистерию Крови содержащего. Если мёд пчелос ещё можно за золото продать, то вот Алоцветы за всего лишь деньги не продают и не покупают. Этот ресурс из тех, которые можно, например, преподнести ради заключения брачного или политического союза меж родами; из тех, за которыми не зазорно снарядить полную группу в ранге двух-трёх звёзд золота; из тех, которые если вообще выставляют на торги, то лишь на закрытых аукционах для избранных и не слишком часто. Нам просто повезло обнаружить Алоцвет разведкой с воздуха, которая в Лесу Чудес отнюдь не безопасна, и вдвойне повезло, что охранником оказался именно громоступ: могучий, жуткий, но не шибко чуткий… а у меня есть моя Тень.

Выкрадывать драгоценный приз лично я бы и сам не решился, и Лейту не пустил. Это не сытый тигрозавр, это как бы не похуже монстр, да и ситуация иная от слова совсем…

Что такое мистерии? Ну…

— Самое простое, что даёт магическая диета — неспецифическое усиление. Говоря проще, если есть продукты-маноконцентраты, это поспособствует росту духа и повышению ступени. Убил — съел — часть структурированной маны убитого присвоил — стал сильнее.

— Раз есть простое, то есть и нечто посложнее? — понимающе кивнул я.

Пока что боевая подруга ради системности изложения повторяла всем известные азы, но скоро лекция свернёт на нечто поинтереснее… вот печёнкой чую.

— Разумеется. Природные и обычные эликсиры из группы общих мутагенов развивают не объём духа, а его качество. То есть значения граней или, как это у тебя в профиле называется, параметры. Чем лучше выражен направленный эффект, чем специфичней воздействие общих мутагенов — тем сильнее прирост и выше у эликсира этот… КПД. Так-то общие мутагены тоже поднимают объём духа и повышают ступень, но их ценность отнюдь не в этом.

— Дай угадаю. Если есть общие мутагены, то должны попадаться и совсем специфичные?

— Именно. Встречаются они в природе реже — точно так же, как благородные попадаются реже, чем простолюдины. Закономерно ценятся выше, притом кратно. Если для общих мутагенов основное действие — повышение параметров, а побочное — общее развитие духа, то для элитных мутагенов побочным будет повышение параметров, основным же… что?

— Угадать несложно. Получение и развитие особенностей, продвижение классов, возможно, что даже некоторые откровения насчёт природы и действующих в мире сил.

— Ну, это ты все категории элитных мутагенов в кучу смешал. Но так-то да. Природные элитные мутагены открывают для употребивших мистерии различного свойства и толка. Причём есть важнейший нюанс: если люди и другие разумные, выстроившие цепочки обучения внутри родов и вне их, даже специальные учреждения для этого создавшие, могут распространять знания и нарабатывать умения сравнительно безопасными путями, то для монстров и чудищ открыты лишь два пути развития не просто количества и масштаба силы, но глубины её. Первый, очень долгий и трудный — постижение на опыте. Каждый монстр — самоучка, но далеко не все они успешны на этой стезе, ибо их интеллект редко развит высоко. Единственно долгий срок жизни (а чудища отличаются от монстров не только наличием доменов, но и остановкой старения) спасает, причём так себе…

— И второй способ развития-через-постижение — это получение откровения. Изучение мистерии. Которое доступно съевшим элитный мутаген.

— Именно. Надо сказать, монстры терпеть не могут, когда люди крадут у них природные элитные мутагены. Они и в случае их кражи другими монстрами ярятся, как медведица, потерявшая медвежат — но вот если оберегаемое вместилище мистерии забирают люди… тут они приходят не просто в ярость, а в самое чёрное, самое лютое, не стихающее месяцами и годами священное бешенство. Запомни: только браконьеры готовы рисковать, чтобы забрать у хранителя весь запас природного элитного мутагена. И только напрочь сумасшедшие браконьеры забирают природный мутаген, оскверняя место его появления, потому что после такого святотатства могут покинуть Чащобы истинные господа Леса Чудес.

В общем, с похищением Алоцвета я официально стал браконьером и немножко нарушителем Великого Безмолвного Пакта. Но именно немножко. Что же до громоступа…

Он, для начала, не сможет указать на истинного виновника покражи. Ну да, бродил кто-то вокруг его урочища. Надоеда какой-то, террорист-невидимка. Да, выбесил его этот террорист в итоге настолько, что громоступ буйствовал добрых пять суток с перерывами (монстр, бедолага, не мог надолго покидать свою делянку и регулярно прибегал к ней обратно: проверить, не увёл ли кто часть его драгоценного природного сокровища). Когда же очередной Алоцвет должен был дозреть — оказалось, что на его месте обманка, иллюзия, фикция. Пустота. Но… я что — единственный иллюзионист в Лесу?

Бедный, бедный громоступ… впрочем, у него на делянке ещё несколько десятков Алоцветов растёт, так что отойдёт и остынет, никуда не денется.

А вот Лейта — богатенькая. И даже очень. Зрелый, свежий, только что с грядки цветочек с кроваво-алыми лепестками, истекающий в магическом спектре не столь плотной, сколь невероятно чистой маной — истинное сокровище, притом будто предназначенное для целителей. Стоило мне его доставить на ветролёт и начать ретираду от громоступа подальше, как она тотчас же отряхнула Алоцвет от земли, освобождая корни, быстро обмыла их в нарочно подготовленной воде и, не дожидаясь, пока отмокнет вся грязь, жадно впилась в эти корни зубами. Ибо да: хоть Алоцвет и зовётся так, как зовётся, но самый смак в нём таится именно в корнях. Жёлтых снаружи, багровых в сердцевине, источающих такой запах, что даже я ощутил мимолётное желание отобрать и сожрать без всяких там.

Да-да! Вымотанный за почти неделю нехороших приколов над громоступом, когда приходилось постоянно скакать фокусом внимания от своего Лица к Тени и обратно, готовить — буквально — на лету и на лету же есть, морально готовый, что ничего не закончилось, что сейчас придётся ещё и над Лейтой бдеть, пока она усваивает добытую мистерию… даже я там и тогда ощутил приступ нехорошей жадности. Хотя знал, что мне жрать Алоцвет… не так чтобы совсем бессмысленно, но явно не по профилю.

У природных элитных мутагенов есть ещё несколько неявных свойств. В частности, чтобы усвоить их в полной мере или хотя бы так хорошо, как это возможно, надо быть готовым. Как говорится в притче, зерно, упавшее на камень, не прорастёт; мистерия Крови, если её попытаюсь усвоить я, даст мне, конечно, побольше, чем какому-нибудь воину или чиновнику — но всё равно кратно меньше, чем целителю.

Забегая чуть вперёд: Лейте удалось вытянуть из Алоцвета понимание Кровавой Регенерации. Первых и пока единственных чар шестого круга в её арсенале. Ну и живучесть он ей приподнял на пару пунктов в качестве побочного эффекта. А мне досталась бы в лучшем случае си-и-ильно ослабленная версия круга этак четвёртого, если не третьего… которую боевая подруга мне передала потом обычным путём, через духовный резонанс и обучение человеческим способом. В общем, смысла лично жрать корень Алоцвета не просматривалось даже с лупой.

Ради одной живучести, право слово, можно и попроще чего скушать. Лес большой, в нём всяких ценных ингредиентов много… а для меня живучесть ещё и не профильный параметр.

Хотя, конечно, параметров много не бывает.

— Давай слетаем в Мелир.

— Это можно, и вообще ты тут пилот. Но зачем?

— Если ты не заметила, у нас кончается соль.

— Не аргумент. Ты её можешь алхимически извлекать из крови тварей, — подразумеваемое: той, что не особо ценна как источник других веществ и содержит минимум связанной маны.

— Я так и делаю, да, но это всё равно затратно и неэффективно. Время можно потратить куда более продуктивно. Моя эрзац-алхимия не всесильна, сама знаешь.

— Ладно, а другие причины? Я же тебя знаю, Вейлиф, не юли!

— Хочу прикупить полезностей. Те же книги по основам алхимии, например…

— Вейлиф.

Боги. Этот укоряющий взгляд надо приравнять к средствам массового поражения.

Невозможно не растаять.

— Ладно-ладно. Буду серьёзнее. Я считаю, что нам нужны: во-первых, отдых, во-вторых, связи в гильдии с тренировками и, возможно, переаттестацией, а в-третьих, пополнение в группе.

— Так-так-так. Что ещё за пополнение?

— Обыкновенное. Лидер, Советник и Наблюдатели у нас свои, за счёт совмещения функций. Так как мы сами по себе очень талантливые и потрясающие — особенно ты, моя милая — у нас нет особой нужды ни в Арьергарде, ни в Авангарде. Но будем честны: воины из нас с тобой… третий сорт не брак. В идеале нам нужен хотя бы один полноценный воин — и хороший Сотрясатель. Ну, без Сотрясателя ещё так-сяк, если в прямой бой не лезть, оно как бы и лишнее, но воин… не хочу подставлять тебя под клыки, когти и чары.

— Понимаю.

— Раз понимаешь — может, что-то посоветуешь?

Лейта прикрыла глаза.

— Лидер выбирает направление, Советник прокладывает курс, — повторила она древнюю формулу. — Нам лучше дать крюка: Мелир потом, сперва Катраш.

— Хорош крюк, аж до Зальмара. Почему так?

— Отдыхать лучше на корабле. Разнообразие опыта. И чтобы получить в Мелире переаттестацию, сперва лучше пройти аттестацию в Катраше, в тамошнем отделении. Для высоких ступеней свои правила, мы их не знаем, поэтому лучше быть осторожней.

— Думаешь, в Зальмаре можно нарваться на… трудности?

— Думаю? Это почти неизбежно. Мы не сможем прикрыться силой рода, только своей. А я… иной раз телесное совершенство Ассур работает как проклятие. Вот увидишь: если не повезёт, придётся драться.

— Если ты…

— Придётся, Вейлиф. Кто говорил, что всякий, не готовый драться за свободу — недостоин её?

Я вздохнул и уступил.

Как ни крути, у Лейты — свой путь и своя свобода. Не для того я помогал ей расправить крылья, чтобы потом сажать в удобный вольер с прочными иллюзорными стенами.

Только очень глупый Лидер не слушает своего Советника.

Впрочем, единожды приняв решение, спешить мы всё равно не стали. Ещё один совет, крайне настоятельный, проигнорировал бы только круглый идиот и враг самому себе; совет этот формулировался просто: «Дождись окончания острой фазы перестройки организма, как целитель тебе говорю». Логично и не поспоришь: догонять собственным телом ушедший вперёд дух очень, очень желательно в плотном фоне маны и при свободном доступе к природным маноконцентратам, сиречь магической еде.

Оно, конечно, запасы той самой еды под стазисом на весь планируемый отдых мы уже начали готовить и таскали с собой, что с магией выходило даже не особо неудобно (главный минус: повышенное внимание всякой хищной пакости к нашему ветролёту, плавно превращаемому из средства разведки и расширенной мобильности в летучий склад). Но взять с собой ещё и фон Леса Чудес… тут уж увы и никак.

Что сказать мне о собственном прогрессе?

На двенадцатом году жизни, когда та самая острая фаза перестройки закончилась, некий акселерат по имени Вейлиф добрался до уровня 43 (и седьмую способность класса, последнюю отставшую, тоже, естественно, закрыл). Прям шкафом с антресолями я не стал, это дело будущего, пусть довольно близкого — но теперь, когда я обнимаю свою боевую подругу, стоя рядом, именно я могу, чуть наклонившись, поцеловать её в темя, а не наоборот.

Приятно, чёрт дери! Наконец-то, пусть в первом приближении, я дорос до нормальных мужских габаритов… во всех отношениях, если вы понимаете, о чём речь. Да, при взгляде со стороны я всё ещё дрищеват и слегка похож на цаплю, но тут уж работает принцип «были бы кости, а мясо нарастёт». Именно ориентируясь на собственный разворот плеч, на размеры кистей и стоп, на прочие, менее значимые признаки, я ожидаю грядущего превращения в тот ещё… шкафчик. Тем паче расти-то я не перестал, я просто стал расти медленней. Где-то полсантиметра в неделю, что всё ещё очень немало; и если мне суждено вымахать за два метра — не удивлюсь.

Мужчины растут иной раз до 25 лет, а я даже и половины этого пути не одолел. У меня и голос ещё не полностью сломался.

Итак, весной моего двенадцатого года жизни ветролёт, созданный и управляемый мною, взлетел с пальцеобразной верхушки серо-жёлтой скалы метров полтораста высотой — одной из множества таких, формирующих весьма характерный облик южного побережья Золотого залива — и взял курс почти точно на север. Через простор залива и далее, к зальмарскому, а не гриннейскому берегу. На борту, помимо одной прекрасной пассажирки, присутствовало приблизительно тонны четыре всяческих ценных штук в стазисе, половину которых мы собирались не продать, а съесть лично. Впрочем, другая половина (рога, чешуя, кости, кожи, излишне ядовитые для сыроедения органы и пр. под.) должна была стать именно товаром и превратиться, в первую очередь, в артефакты для постоянного ношения.

А то позорище же натуральное: моя женщина — и ходит с одними лишь браслетами, которые, по уму, давно переросла!

Так не победим. Это не дело.

Да и я не отказался бы обзавестись вещичками посолидней. Как минимум миниморум, поменять венец Малой Концентрации на нечто без слова «малая». Хотя… посмотрим на цены. Что-то мне шепчет: рынок Катраша победнее мелирского. А вот ценности из Леса Чудес зальмарцы будут скупать подороже, просто в силу дополнительной удалённости. Увы и ах, но воспетых в фэнтези бездонных сумок или пространственных колец в мою новую жизнь не завезли, а потому вопросы логистики стоят особо остро. Невзирая даже на сравнительную простоту и доступность чар облегчения веса.

Скооперироваться, что ли, с гильдейцами и поработать магическим транспортным ветролётом? Я и лошадь, я и бык, я и пилот, я и пилотируемое средство доставки… посмотрим. С хорошими людьми и не очень людьми чего бы не скооперироваться?

А плохие пусть пеняют на себя.

…с высоты около полутора километров Катраш выглядел набором детских игрушек. Палочки, кубики, брусочки, колечки и конусы различного относительного размера в разнообразных сочетаниях; очень много белого либо побелённого, потому что, конечно, магией можно в том числе кондиционировать воздух в доме, но магия в нужном количестве доступна не всем — и даже когда доступна, снизить её траты не кажется глупым решением. Много зелени, также вносящей свой вклад в затенение домов (иные из них заросли плющом и прочими вьющимися побегами до самых коньков крыш). Местами яркие пятна иных оттенков: красные черепичные кровли, синие лужицы бассейнов в богатых кварталах, солнечно-жёлтый песок арен и тренировочных площадок, стеклянный блеск парников, галерей и куполов, словно облитых эмалью изразцов, пёстрая суета рынков…

В целом издали-и-сверху Катраш напоминал краба-отшельника с большой, но покалеченной правой клешнёй. Между скальной стеной «клешни» и «панцирем» располагалась бухта, не слишком-то плотно набитая разноразмерными чёрточками судов, яхт и лодок. Почти точно посреди «клешни» торчал высокий тонкий чёрный шпиль портовой диспетчерской, откуда дежурные менталисты командовали манёврами всяческих плавсредств по принципу «высоко сижу, далеко гляжу, а уж тебя, да-да, именно тебя, на синем ялике, прям отлично вижу; а ну быстро принял влево, пока отходящий каботажник тебя по пирсу не размазал!» (уж с такого мизерного расстояния дежурные могли достучаться до кого угодно).

Однако я направил ветролёт не к порту — там нам до срока делать нечего. На лету возвращая своему летательному средству манёвренную форму взамен более обтекаемой, которую я признал оптимальной для многочасовых перелётов путём ряда практических изменений «на лету», я начал снижение в сторону левой части крабова панциря — той самой, где бурлил и пенился один из самых крупных рынков Зальмара. Туда ежедневно тысячами, если не десятками тысяч прибывают люди, полулюди и даже порой нелюди; там наверняка найдётся местечко, где можно спокойно посадить ветролёт и не слишком сильно шокировать этим старожилов. Они и не такое на своём веку видывали. А я… ну, посижу, помедитирую.

Отдохну.

Не так-то легко управлять ветролётом много часов подряд, доложу я вам. Особенно учитывая, что летит он не сам, его моя мана движет. И дух мой в процессе натрудился изрядно: до этакого приятного и в то же время тревожного гула. Так что пусть по рынку, как мы и договорились, Лейта гуляет (почти) одна. Большая уже девочка, сама разберётся.

Но всё же тень я приделаю ей подлиннее и потемнее, чем кажется со стороны, да… и без клипсы-переговорника не оставлю. Есть уверенность: лишним не станет ни то, ни другое.

— Ух! Только позырь, какая краля!

— Где?

— Да вон, в изумрудном плащике.

— И чего в ней тако… о. Ого-го-о!

— Понял, да? Хе-хе-хе!

— Откуда она такая?

— С юга, ясно дело. Вон какая бледная — прям луна среди звёзд…

— Надо Кхургу шепнуть.

— Ты что, зачем?

— Друг мой, ты глазаст, да не умён. Этакая красота — не нашего полёта пташка. Сами с нею никак не сладим, явно же из господ она.

— Как будто Кхург сладит…

— А то уже его забота.

— Господин мой, взгляните туда.

— Куда? Что там тако… о. О-о-о!

— Мне кажется, этот драгоценный цветок вполне достоин…

— Ни слова более! Пятый и Восьмой — за мной, а ты мухой метнись домой, вызови всех, кто может держать оружие.

— Господин мой, но…

— Старик, ты не представляешь, какая это редкость — встретить деву Ассур вдали от Гриннея и этих их надоедливых вассалов! Если я не, хе-хе, приглашу её в гости, моя жизнь окажется напрасной!

— Господин мой, но…

— Брось! Пусть она взяла полусотенную ступень, пусть даже взошла на шестидесятую — она всё ещё целитель, не более! Всё, идём, быстро!

— Лейта, ты всё ещё думаешь, что прогулка по рынку как бы в одиночку — хорошая идея? Ладно этот неведомый Кхург, но тот юнец явно из благородных…

— И столь же явно из Этэн-Йомму. Не беспокойся, я более чем целитель. И ты это знаешь.

— Смотри не заиграйся.

— Как я могу — с такой густой и длинной Тенью?

— Ох, Лейта…

— Разрешите представиться, милая гостья нашего захолустного Катраша: пятнадцатый наследник рода Этэн-Йомму, Лакшут! Но для вас, разумеется, просто господин Лакшут!

— Я — Лейта Ассур. И хотела бы уточнить, с какой целью Пятый и Восьмой посмели подойти ко мне настолько близко.

— О? О, драгоценнейшая, это сугубо ради вашей безопасности! Как ни печально признавать, но тут, на нашем рынке, полным-полно всяких негодяев. А я не простил бы себе и считал свою жизнь прожитой напрасно, если бы не сумел оградить вас от любых мыслимых угроз… до того, несомненно, счастливого момента, когда вы переступите порог моего городского дома, сделав мне честь принять столь блистательную деву как гостью не просто этого города, но мою личную!

— А вам не кажется, господин Лакшут, что ваши действия — и действия ваших слуг, хочу отметить особо — излишне поспешны, дерзки и в целом предосудительны?

— Ничуть! Напротив, сама стремительность моего порыва — ничто иное, как прямое выражение моей искренности через действие! Умоляю вас: давайте поскорее покинем это пыльное, шумное и в целом совершенно непримечательное место ради иного, истинно достойного ваших ослепительных достоинств!

— Вы заговариваетесь.

— Вот! Вот до чего вы довели меня, госпожа Лейта — мой дар речи, широко известный всем даже в блистательной Зайве, начинает мне отказывать!

— В таком случае не могу не отметить как целитель, что излишне жестоко будет принять ваше, хм, не по росту смелое предложение. Ведь в этом случае мои ослепительные достоинства могут осчастливить вас настолько, что вам откажет не только язык, но, возможно, и какая-нибудь более важная часть тела.

Вероятно, даже туман вспыхнувшей страсти не мог скрыть от господина Лакшута весьма прямой, как по меркам высокородных, прозрачный до бестелесности намёк. Несмотря на каблуки высотой шесть пальцев, пятнадцатый наследник рода Этэн-Йомму всё ещё уступал в росте Лейте на два пальца самое малое… и едва ли этот факт наполнял его самодовольством. Да и угроза, вполне посильная в исполнении именно целительницы, отнюдь не прошла мимо его сознания.

— Вы… вы!

— Вот видите? Несомненно, пагубное влияние уже укоренилось и начинает проявляться через вторичные симптомы. Берегите своё хрупкое здоровье, господин Лакшут, не заходите слишком далеко. И не позволяйте того же своим верным, но опрометчивым слугам. А то ведь даже в блистательной Зайве могут начать шептаться, что пятнадцатый наследник рода Этэн-Йомму перешёл со своих ровесниц на ровесниц своих, несомненно, многоуважаемых бабушек.

Неизвестно, как отреагировал бы благородный господин на сногсшибательную новость, потому что к месту действия подоспела новость иная, не менее сногсшибательная — правда, в другом смысле.

— Эй, малец, а ну-ка отползи в сторонку, не заслоняй нам виды! Хотя ты и так преграда невеликая, хо-хо-хо! Но лучше всё-таки отползи, пока не отпинали.

— Кхург Долгорукий! — почти прошипел господин Лакшут. И… шагнул вперёд, словно пытаясь заслонить Лейту собой. Не особо успешная попытка, но само намерение… — Это прямое оскорбление рода Этэн-Йомму! Как ты смеешь разевать свою смрадную пасть в присутствии высоких, грязный далгук⁈

— Ври, да не завирайся, малец. Во-первых, ты сам — наихудшее оскорбление своего рода, иначе ты не оказался бы вышвырнут из столицы аж сюда, в Катраш, за широко известные делишки с двумя, да-да, двумя чужими невестами сразу. Во-вторых, наш последний рейд в предгорья оказался удачен. Младший мой брат, Эграшим, — могучий хлопок по не менее могучему плечу, — взошёл в нём на пятидесятую ступень возвышения, а я сам — на пятьдесят вторую! Так что смело можешь обращаться ко мне — господин Кхург, а к нему — господин Эграшим, не ошибёшься… малец!

Скрип зубов Лакшута оказался достаточно громок, чтобы достичь чутких ушей Лейты. Да и я, пользуясь посредничеством своей Тени, не упустил этого звука.

— Простите мне моё невежество, господин Кхург, — целительница слабо улыбнулась, одновременно приветственно кивая новым действующим лицам: звероватого обличья, смуглым, густобородым мужчинам в тусклых, многажды исцарапанных и неоднократно чиненных доспехах, — но я здесь впервые и не знаю, чем вы знамениты. Могу ли я узнать это из ваших же уст?

Названный разулыбался.

— Охотно поведаю всё, что вы пожелаете, небесная госпожа! Если коротко, то я — глава команды Пяти Лучших. Мы с братьями — не по родам своим, но по священному обряду кровного побратимства — лучшие, самые удачливые и сильные охотники на монстров предгорий. И…

— И ты забыл добавить, — вклинился господин Лакшут, — что лишь среди коренных зальмарцев и лишь в Катраше вы можете считаться лучшими. Только в местном отделении гильдии Жезл и Кинжал есть минимум три команды охотников, что сильнее и опытнее вас, а уж сравнения с охотниками из родов Гарг и Вазальму вам не выдержать и подавно!

— Интересно, — сказала Лейта, улыбнувшись шире. — Так получилось, что последние месяцы я и мой напарник бродили по Лесу Чудес: в основном ради своего развития, но и собрав попутно немало ценных сокровищ. В Катраш мы прилетели, помимо прочего, для того, чтобы сравнить цены и сбыть часть своих трофеев. А кому, как не охотникам предгорий — можно сказать, нашим коллегам по промыслу — лучше знать конъюнктуру и в целом местные расклады? Если вы готовы посоветовать, кто даёт лучшую цену за природные богатства, я с благодарностью приму вашу помощь, господа!

— Не слушайте их бахвальство, госпожа Лейта! — даже не подумал сдаться господин Лакшут. — Моя жизнь будет прожита напрасно, если я лично не проведу вас по самым лучшим лавкам и мастерским, что скупают добычу. Поверьте: имя рода Этэн-Йомму и его пятнадцатого наследника кое-что значит в этом городе, под их эгидой к вам не посмеют обратиться непочтительно и дать неполную цену!

— Кто бы говорил о бахвальстве! — фыркнул Кхург. — Вот если бы небесная госпожа искала лучшие в Катраше бордели, а в тех борделях — самые сочные персики, тогда мне пришлось бы поневоле уступить тебе первенство, малец: это, без сомнения, именно та тема, в которой ты успел разобраться лучше даже местных старожилов. Истинный знаток, признаю без лести!

— Что за шум, а драки нет? Сестрёнка, никак эти ребята с подогретыми сосисками донимают тебя своими сомнительными комплиментами?

— Сестрёнка? — Лейта изящно изогнула бровь. Происходящее забавляло её всё сильнее…

Как, признаться, и меня.

Новое действующее лицо явилось на сцену жизненной трагикомедии в сопровождении и во главе отряда городской стражи. И это самое лицо заставляло обратить на себя пристальнейшее внимание.

Начать с того, что на груди самозваной сестрёнки — весьма и весьма выдающейся груди, должен отметить — сиял серебром первого созвездия знак гильдии Жезл и Кинжал. А на левом предплечье, плотно охваченном толстым чёрным наручем, восседала небольшая обезьянка… состоящая из чистого пламени. Да и сама особа не чуралась демонстрировать свою связь со стихией, подчёркивая её множеством способов. Алый топ, открывающий подкачанный животик, огненного оттенка с чёрным узором асимметричная юбка, открывающая левое бедро без малого до самой талии, перехваченной широким позолоченным (а может, и действительно золотым) ремнём, с которого свисали в парных ножнах два жезла. На шее — точно золотой торквес: слева голова тигра, справа орла… и с защитным зачарованием четвёртого круга. Полные алые губы, такие же алые радужки глаз, словно светящиеся внутренней энергией; чёрные брови и волосы — но с широкими алыми прядями у висков, не то прокрашенные нарочно, не то от природы такие.

Даже жуткого вида, бугристый, бело-багровый шрам от ожога, начинающийся под её правым глазом, спускающийся по щеке к шее, а оттуда через ключицу и плечо к предплечью, где он разрастался в подобие зловещей перчатки… что ж: даже шрам не так чтобы сильно портил эту броскую, жаркую, нимало не стесняющуюся себя зрелую красоту. Скорее, придавал ей завершённость.

На вид я бы дал алоглазой лет 35, может, чуть больше… но точно оценивать сильных магов сложно. Возможно, она разменяла полвека, но вполне могла оказаться и ровесницей Лейты.

— Госпожа Три Лепестка, — поклонился пятнадцатый наследник рода Этэн-Йомму. Что интересно, господин Кхург с компанией также не постеснялся поклониться (он сам и брат Эграшим — довольно формально, троица остальных побратимов, ещё не взявших планку 50 уровня — поглубже).

Впрочем, Сотрясательнице, особенно огненной, попробуй не поклонись. А вдруг да оскорбится — и как полыхнёт! Может, сама потом не будет рада, но дело-то сделано…

— Да-да, — алоглазая отмахнулась от знаков почтения и от оказывающих их, словно от мух. — Знаю, я великолепна, а теперь отойдите и не мешайте мне разговаривать с сестрёнкой. И вообще, чем лаяться, шли бы по домам. Всё равно уже не подерётесь, раз я здесь.

— Совершенно не собирался устраивать вульгарные… беспорядки! — аж в струнку вытянулся Лакшут с лицом, преисполненным праведного протеста. — Кроме того, я обещал госпоже Лейте провести её по любым местам в этом городе, на какие она только пожелает бросить взгляд, и принять её в своём доме, как драгоценнейшую гостью. Таково моё слово пятнадцатого наследника рода Этэн-Йомму — и я не посмею опорочить его неисполнением обязательств!

— Небесная госпожа ясно выразила свою волю, — заявил Кхург, — и состоит она в том, что ей нужна помощь настоящих охотников со сбытом трофеев из Леса Чудес, а также наши советы!

— Фу-фу-фу, — не столько рассмеялась, сколько расфыркалась Три Лепестка. — Какие упорные, а, сестрёнка? Что ты на это скажешь? Отправим прочь назойливую столичную мелочь, или пятёрку лучших истребителей сидра, или тех и других разом? Поверь: лучшего гида по Катрашу, чем я, тебе не найти!

Тонко улыбаясь, Лейта обвела взглядом всех присутствующих, и…

— Думаю, я позволю сопровождать себя четверым. Помимо моего напарника, я выбираю… тебя.

Господин Лакшут аж приосанился.

— Только, — мгновенное уточнение, — следи, чтобы твои хвосты не мешались под ногами. — Важное уточнение, если учесть, сколько народу с родовыми знаками на одежде недавно набежало на рынок, пополняя число сторонников рода Этэн-Йомму. — Также я выбираю… тебя, коллега.

Теперь приосанился уже Кхург.

— Но именно и только тебя, а не полный набор побратимов. И, конечно же, сестрёнку… без свиты из громыхающей стражи.

— А где же твой напарник? — поинтеерсовалась Три Лепестка.

— Он медитирует, охраняя наши трофеи у восточного входа на рынок, но…

— …я всегда рядом.

Каждый живой человек, стоявший к Лейте ближе двадцати шагов, услышал этот реверберирующий гулкий шёпот так, словно некто незримый выдохнул его в затылок слышащему.

А все вместе эти шёпоты сложились в многоголосый хор, заставляющий поёжиться.

— Да, он всегда рядом со мной, — широкая лисья улыбка. — Итак, с чего начнём, господа?

Начали с движения в сторону магазина некоего Шлифовальщика. И вопросов:

— Выходит, небесная госпожа не пошутила, сказав, что в наш город вы с напарником прилетели?

— Конечно, нет. Вообще, как он говорит, самые забавные шутки правдивы, а не лживы.

— Э-э… госпожа Лейта, но разве вы действительно… ну…

— Ты про мой возраст?

— Да!

— Да.

— Да⁈

— Да.

— А-а-а…

— Сестрёнка, а что не так с твоим возрастом?

— Я просто намекнула господину Лакшуту, что могу быть ровесницей его бабушек… то есть я не уверена в точных числах — откуда бы мне знать, сколько лет его почтенным родственницам во втором колене? — но кому, как не целительнице, разбираться в теме? И если самому господину Лакшуту примерно 18–19 лет, насколько я могу ощутить, то я старше его в четыре раза. С половиной.

— Начало девятого десятка? — моментально подсчитала Три Лепестка, идущая под ручку с нею с левой стороны. — А ты недурно сохранилась!

— Недурно? Сестрёнка, да ты обидеть меня хочешь? Я — целительница! Я выгляжу — и, кстати, ощущаю себя — не просто идеально, а оптимально. Кровь рода Ассур — это вам не мутная водица.

— Да, я чувствую… наверно, ты могла бы носить господина Лакшута на руках?

— И снова ты хочешь меня обидеть? Я бы и господина Кхурга могла на руках носить! Он вовсе не выглядит слишком толстым для этого, даже в своих доспехах!

— Фу-фу-фу!

— Хе-хе-хе! Кстати, сестрёнка…

— Да-а-а?

— Тебе сильно дорог этот твой шрам? — поинтересовалась Лейта, доказав, что безнаказанно щупать себя не даст и способна изучить щупающую ответно — это как минимум.

— А-а… ты что, хочешь и можешь убрать его?

— Насчёт хочешь или нет — это тебе решать. Я — могу.

— Но ведь…

— Если ты о повреждениях духа, из-за которых исцеление чисто телесное не помогает, то ты явно хочешь обидеть меня в третий раз. Если я сказала, что могу исцелить нечто — значит, я это могу. В таких вещах шутки неуместны совершенно. — Тон без малейшей ноты игривости, почти лязгающий.

— И… чего ты потребуешь за такую услугу?

— Дай-ка подумать… — Лейта потёрла указательным пальцем правой руки свой подбородок. — Как-то даже странно требовать слишком много за мелочь…

— Мелочь⁈ Да мне даже чудо исцеления второго ранга не помогло!

— Конечно, не помогло. Раз твой ожог — сочетанная травма тела и духа, причём духа в первую очередь, причём застарелая, то есть превратившаяся как будто в новую норму — следовало прибегнуть к чуду третьего, а лучше четвёртого ранга.

— Откуда бы я взяла такие деньжищи?

— Не знаю, и меня содержимое твоего кошеля не интересует.

— А что интересует? Шуточки при помощи правды?

— Госпожа Три Лепестка, я повторю один раз и очень надеюсь, что третьего не потребуется. Я. Не. Шучу. На. Темы. Исцеления. Это слишком грубо, жестоко и в целом не соответствует духу целительства.

— Так чего же хочет сестрёнка? — несколько натужно спросила алоглазая. — Может, её удовлетворит мольба? Или же…

— Ох, сестрёнка, тебя преизрядно испортило общение с грубыми, жадными и жестокосердными людьми. Даже во мне ты норовишь усмотреть злодейку, тогда как я стараюсь благодетельствовать по мере сил и не таю иглы с ядом в ладони. Не иначе, работа со стражей города зачернила твой характер… впрочем, это снова не моё дело. Каждый живёт, как хочет и может.

— Госпожа Лейта…

— Сестрёнка, не надо так формально. Давай я уже скажу прямо. Мы с напарником долго бродили по Лесу Чудес, даже, наверно, слишком долго… — вздох. — Достаточно сказать, что я за это время взяла более десяти ступеней…

— Что⁈

На хоровой вопль целительница будто не обратила внимания.

— … в общем, сюда мы летели ради трёх вещей: отдыха, продажи трофеев и для аттестации на ранг. А ты, как я посмотрю, аттестована в гильдии и наверняка имеешь там связи. Так вот, давай сделаем так: я при свидетелях избавлю тебя от шрама, а ты похлопочешь о том, чтобы меня и напарника не слишком долго мурыжили с присвоением звёзд. Устроит тебя такое?

— Ну ты дала жару, любимая. Почище даже Трёх Лепестков.

— Просто свобода в голову ударила. Немножко.

— Немножко?

— Ой, а сам-то! Что это за жуткая театральщина с хоровым шёпотом из ниоткуда? Страшно даже подумать, что они там могли подумать! А как ты меня кормил?

— Как обычно.

— То есть появляющиеся как бы из ниоткуда сочные, истекающие соком и маной нямки — обычно?

— Ты же сама просила: напарник, я жрать хочу, дай-дай-дай! Ну, я и давал. А ты жрала.

— Не просто жрала — я подкрепляла легенду о лёгком одичании в Лесу Чудес.

— Да-да. Не просто жрала, а с аппетитом, смачно. И в таких количествах, что бедолаги, вздумавшие претендовать на кусочек твоего внимания, осознали, что прокормить тебя им не светит.

— Ну да, а как же иначе? Кто девушку кормит, тот её и любит. А кто не кормит — максимум смотрит. Издалека, с тоской во взорах.

— Осознавая свою никчёмность, серость и безнадёжность.

— Ага, именно её.

Я обнял Лейту немного плотнее и чмокнул её в макушку (до сих пор балдею от самой возможности это проделывать в любой удобный момент). В ответ и сам получил лёгкое усиление объятий.

Стояли мы с ней на верхней палубе каботажника «Зелёная чайка», идущего по маршруту Зайва — Пальситен — Дуэнзай — Катраш — Мелир. В общем, выполняли следующий пункт плана, с небольшим морским круизом и тихим, неспешным возвращением в родной Гринней.

Слева по борту вздымались к небесам пока не слишком высокие, но уже острые и неприветливые скальные шпили. Серо-хлорито-оливиново-чёрно-жёлтое преддверие Граничного хребта, декорированное сверху альпийской зеленью. Причём, как я знал (уже видел с воздуха во время перелёта к Катрашу), в основном зелёные оттенки низинной растительности далее сменятся знакомыми оттенками той флоры, что живёт за счёт маносинтеза: бледно-жёлтыми, чёрными, синими. Стихийные оттенки огня, земли, воздуха соответственно. Ибо Граничный хребет вполне подобен Лесу Чудес — с той поправкой, что вулканическая его активность задирает к поверхности, выплёскивая на неё, природу Подземья во всём её разнообразии.

Включая разнообразие опасностей.

Впрочем, на борту «Зелёной чайки» эти опасности настигли бы нас едва ли. Каботажник — само собой, не океанское судно, однако и эта, хех, плоскодонная калоша имела длину порядка восьмидесяти метров, ширину — около пятнадцати, а дедвейт — сильно за тысячу тонн. Да и плоскодонность его, как я успел узнать из бесед со стюардом второй палубы, где нас разместили, несколько условна и укреплённый силовой набор нашего грузопассажирского транспорта мало уступает таковому «нормальных» морских судов (а сверх того, обусловлен парой серьёзнейших причин… рассказывать о которых мне лень).

Суть в том, что «Зелёная чайка» — неплохое подобие малого лагеря тех же ходоков. На ней и охрана хороша, и пассажиры через одного не самые простые. Мы с Лейтой, к примеру, воспользовались вполне официальной возможностью скостить плату за каюту господского (дворянского) класса, предъявив свои знаки гильдии. Всё равно ведь не останемся в стороне, если какая-нибудь пакость атакует судно — так чего золотом раскидываться?

Кстати о знаках гильдии.

Получение их и впрямь оказалось, с формальной стороны, простым и быстрым. Перефразируя известный стих, «для дворян везде у нас дорога, для дворян везде большой почёт». Происхождение Лейты у неё на лице написано: любой мало-мальски понимающий человек при одном взгляде на эти зеленущие ведьмовские глаза, эти отточенные поколениями черты, густые чёрные брови вразлёт и слегка вьющиеся волосы того же глубокого чёрного цвета с оттенком полуночной зелени тотчас выдохнет: Ассур!

И будет прав.

Что же до присуждаемого ранга — исцеление Трёх Лепестков сняло почти все вопросы. Очень уж эффектно вышло: моя любимая неполные двадцать минут щупала и гладила чародейку (ну, так это смотрелось со стороны), после чего одним длинным движением стянула весь шрам, словно перчатку, смотала этот кусок сморщенной плоти в ком размером два кулака и отбросила прочь, повелев:

— Жги!

Огнеглазая пощупала своё лицо, посмотрела на очистившуюся кожу руки, причём даже точно того же оттенка выразительной смуглости, что остальное тело, перевела взгляд на бывший шрам — и зажгла. То, что осталось от шрама, истаяло в белом огне за считанные секунды, не оставив даже дурного запаха. После чего Три Лепестка, торжествующе завопив нечто нечленораздельное, несколько раз подпрыгнула, вскинув руки вверх (огненная обезьянка при этом соскочила наземь, недовольно ворча и треща), а под конец бросилась в объятья Лейты. Которые, сопя и всхлипывая, не разомкнула даже после того, как маленький местный консилиум целителей, приблизясь, набрасывал на неё диагностические чары, чтобы подтвердить полноту совершённого исцеления.

Подтвердили, конечно — куда б они делись? После такого вопрос стоял не столько «достойна ли Лейта Ассур аттестации?», сколько «присвоить госпоже Ассур две золотых звезды или сразу три?»

Присвоили две. Но не потому что жалко, а потому что собственная квалификация низковата. Среди консилиума только у одного целителя имелось две звезды золота, причём скорее за выслугу — полтора века беспорочной службы на гильдию тоже кое-чего стоят. И сей почтенный муж (кстати, не родовитый, а выслужной), убелённый сединой более для солидности, по личному выбору, охотно признавал, что квалификация Лейты много выше его собственной…

Проблема в том, что он не мог точно сказать, насколько выше.

В общем, сошлись на двух звёздах. И дружно рекомендовали госпоже Ассур по прибытию в Мелир пройти переаттестацию. Мол, там держат практику целители рода Вастре и среди прочих сам Горамен Духовидец, обладатель четырёх золотых звёзд, почётный член городского совета; там смогут определить не только несомненное достоинство госпожи, но и ранг его.

А вот со мной получилось интереснее.

Боевая подруга настаивала, что таиться с прежним упорством мне невместно. Я настаивал, что для одиночки низкий профиль — не роскошь, а необходимость, и что я согласен засветить лишь необходимый минимум способностей. Гордость мне не по чину, получу одну золотую звезду — и довольно. Будет чем при необходимости неприятно удивлять всяких утырков. В ответ, после долготерпеливых вздохов, напоминали, что чем больше звёзд, тем у «всяких утырков» меньше причин нарываться. На это я отвечал, что более осторожный утырок остаётся утырком, причём становится опаснее; и боюсь я отнюдь не шелупони, боюсь я как раз ребятишек (и девчонок) с уровнями от семидесятого.

В итоге Лейта признала моё право пострадать параноидальной манией скрытности — иллюзионист, мол, это не класс, а образ мышления. Ну, кто бы сомневался.

Во время своей аттестации я продемонстрировал ветролёт. Всего лишь. И… этого самую малость не хватило для двух звёзд золота. А потому что чары Полёта — пятый круг и работают они только на того, кто их сотворил. Ветролёт же — средство расширенной мобильности для группы, т.е. с некими условностями и натяжками аналог чар шестого круга; причём сложных чар поддержки, традиционно ценимых выше, чем всякие там Смертельные Водопады и Тысячи Порхающих Клинков.

Достаточно сказать, что ветролётом можно оперативно эвакуировать раненых и транспортировать добычу буквально тоннами. Шестой круг, однозначно! С претензией на повышение (хорошо, что я не стал демонстрировать полную скорость своих полётных чар… впрочем, я и сам толком не знаю, насколько могу разогнаться; надо бы проверить на опыте ещё и эти пределы, пощупать экспериментально… стрёмно оно, конечно, но надо, надо…).

Ну да суета вокруг ветролёта — семечки. Куда интереснее прошло собеседование с менталистом.

В катрашском отделении ею, кстати, работала дама. И сдаётся мне, что параноидальная мания скрытности илюзионистов против аналогичной профдеформации менталистов — так, плюнуть и растереть. Как говорится, всё равно что плотник супротив столяра. То есть я ещё могу поверить, что допрос (да-да, именно допрос, к чёрту эвфемизмы!) кадра, претендующего на одну тире две золотых звезды, доверят обладательнице всего лишь трёх звёзд серебра. Как-никак, дополнительные условия позволяют скостить отставание в ранге, да и задача-то стоит не в подчинении, а в проверке искренности. Но…

Но судя по тому, как ловко и мощно надавила на меня эта якобы трёхзвёздочная, истинная ступень её выше пунктов этак на двадцать. Да и с грейдом есть сомнения.

С другой стороны, для допроса я сам, своей волей впёрся в ритуальный контур. А возможности местных ритуалистов для меня (и для Лейты, что особенно обидно) — тёмный полуночный лес в новолуние. В котором, как говорится, могут водиться тигры.

(красавица напротив — старшая сестрица моей любимой. Мы ведём лёгкий, но откровенный диалог с ноткой игривости, потому что если бы я любил Лейту чуть меньше, то непременно приударил бы за вот этой дивой. Потому что грешно же упустить такую женщину, просто грешно! А она улыбается мне так мило, и я тоже стараюсь улыбаться поярче)

…да, это моё настоящее имя…

…да, крестьянского…

…это сложный вопрос…

…проблемы с памятью. Нет, не органические, с органическими сладить не проблема, и даже с духовными не проблема, ты же понимаешь…

…последние шесть лет…

…да, класс золотого ранга, почти закрытый…

(где-то на заднем фоне начинается суета; игнорирую, любуюсь)

…по профилю — Наблюдатель…

…нет, не нарушал известных мне законов…

…нет, не злоумышлял…

…да, лоялен Гриннею — это ж моя родина, как иначе?..

…нормально отношусь к Зальмару. Страна как страна, люди интересные…

…нет, с Чёрными Колпаками не сталкивался…

…нет, и с Изыскателями Высочайшего тоже — кто это вообще такие? А, лютые извращенцы-наркоманы-маньяки, тайное общество экстремал-гедонистов… даже не слышал, вообще…

…нет, об опасных культистах ничего не знаю…

…нет, с членами Багрового Ковена прямых контактов не имел…

…ну, хотели меня в Мелире отловить трое людоловов…

(суета на заднем фоне вспыхивает пуще прежнего)

…прибил, конечно же, эти тараканы иного не заслуживают…

…да какие серьёзные — так, шелупонь, ступени этак тридцатой, много тридцать пятой…

…нет, не доложил…

…я, может, и страдаю от амнезии, но не настолько наивен, чтобы воображать, будто у Багрового Ковена нет в Мелире хорошего, а то и очень хорошего, многоуровневого прикрытия…

…ну право слово, что ты такое говоришь? Пока существует Сад Миконид, будут существовать и колдуны-идиоты, польстившиеся на дармовую силу; пока существуют неразборчивые в средствах или вкрай отчаявшиеся разумные, у которых востребованы услуги Багровых, Ковен не уничтожить — и тут не то что лично я, тут даже объединённая мощь церквей Гриннейской Девятки бессильна…

…я не циник, я реалист, любимая сестрица…

(суета на заднем фоне достигает крещендо, сестрица перестаёт быть сестрицей, я мотаю гудящей головой, встаю со скамьи и выхожу из ритуального контура; допрос окончен)

Что могу сказать? Менталисты — страшные! И повторять такую беседу на бис без присутствия наблюдателей, включая Лейту, я не намерен. Иначе вывернули бы меня там наизнанку, простирали, прополоскали и повесили сушиться. Брр, жуть мозговёртская, только наведённым трансом и спасся.

И даже сумел довольно точные воспоминания сохранить, что далеко не всем удаётся: фактически допрос проходит в изменённом состоянии сознания для пущей достоверности ответов, так что некоторый аналог алкогольной амнезии, причём в тяжёлой форме, наступает практически у всех «пациентов». Если бы не обязательность процедуры и не строгие ограничения в процессе, вроде обязательного присутствия независимых магов-Наблюдателей, никто бы на такое по своей воле не соглашался.

Допрос моей подруги, кстати, прошёл куда проще — и вообще без эксцессов с попытками копнуть мировоззрение. Ну, она потомственная высокородная, к ним отношение особое…

— Вейлиф.

— М?

— А ты в самом деле никакого отношения к Багровым не имеешь?

— Кроме того случая в Мелире — никакого. Я же тебе рассказал свою историю, ещё тогда, когда перестал Сам-Знаю-Кто изображать. Всю и полностью… насколько помню.

— Ну… просто странно это.

— Что?

— Я никогда не слышала о перерождённых. И о крестьянах с особенностями золотого ряда.

— Хех. Милая моя, не подумай, что я выпячиваю свою уникальность, но… что ты вообще слышала-то? Твоя кровная родня так старательно держала тебя в чёрном теле, что я даже слегка удивлён, как ты ещё не… не важно. Цоккэс огромен — это раз. В нём чуть ли не каждый первый, кто что-то знает, норовит это что-то поглубже закопать и никому не рассказывать — это два. Ну а третий момент…

— У всех перерожденцев развиваются необходимая паранойя, повышенная скрытность и умение быстро удирать куда подальше через Подземье?

— Ха-ха, да, примерно так, — на секунду, пользуясь тем, что на нас никто не смотрел, я наглым образом опустил одну из обнимающих ладоней со спины к талии и… кхе-кхе, подалее. Так сказать, в направлении Подземья. А когда изрядно смущённая Лейта сказала своё веское гр-р-р, слегка видоизменив для выразительности связки, исправился. — Да, хорошая скрытность и умение драпать важны. И не только для перерожденцев. Потому что я крепко сомневаюсь, что неосторожные вот так легко и просто способны выжить в этом суровом мире.

— Ну, ты же выжил. И даже преуспел.

— Мне просто повезло. Дважды. С первой особенностью и со второй, маскирующей её. Причём есть у меня почти что уверенность: если бы я переродился среди высокородных, меня бы точно раскрыли… с неизвестными, но едва ли приятными последствиями.

— Ну почему же? Любой род будет рад заполучить гения.

— Гения? Во-первых, гений у нас ты. Во-вторых — много ли тебе перепало от щедрот старших?

— …

— Прости. Постоянно на это сворачиваю. Но сама знаешь: насколько я люблю тебя, настолько же меня… вымораживают порядки среди Ассур.

— А я только из-за тебя начала понимать, насколько они… выкручены. И…

— М?

— У меня… — место смытой игривости окончательно заняло нехорошее напряжение, — у меня есть подозрение, что как раз мой род выходы на Багровых имеет. Если не хуже. Намного хуже…

Вздох. Сосредоточась, я постарался транслировать волну уверенности-и-утешения.

— Хотел бы я тебе соврать что-нибудь утешительное, но не могу. Да, я не хотел заговаривать про это первым, но очень уж близкие это темы: целительство и химерология с… сопутствующими практиками. В смысле, жертвенное целительство. Как будто их специально создавали друг для друга: с одной стороны, ребята, увлекающиеся всякими неэтичными штуками, а с другой — Ассур, способные за счёт известно чего ненадолго дотянуться до областей высшего целительства, стабилизировать химер… и даже в результате провала попытки они уже ничего лишнего не расскажут. Никому и никогда.

Лейта вцепилась в меня вдвое крепче прежнего, мелко дрожа. Не требовалось особой эмпатии или каких-то сверхсил, чтобы догадаться, какие именно образы сейчас мелькают в её памяти.

— Тише, милая, тише, родная. Потерпи ещё немного. Мы непременно распутаем этот клубок… но не сейчас. Не сразу. Сперва нам обоим надо как следует подрасти. Сейчас мы слишком малы и слабы.

Вздох. Такое хрупкое, при всей своей силе, тело в моих руках чуть расслабляется.

— Быть может, — почти шепчу, — искоренить Багровый Ковен окончательно нельзя. Не раньше, чем переменится природа людская. Но уж вырвать из кровавого капкана один не самый значительный высокий род — на это нам с тобой сил хватить должно. Хотя бы на это.

— Думаешь?

— Уверен. Когда мы будем готовы, мы спасём всех, кого только сможем. Обещаю.

О моем перерождении в сына крестьянского 10

Этап десятый

Морские традиции — священная штука. Одной из них, притом едва ли не самой священной, являются совместные трапезы. В каюте капитана и под его началом (либо, если капитан на вахте, со старпомом во главе стола), всё как положено.

Естественно, что абы кто до этих статусных застолий не допущен.

Из членов команды и к ним приравненных это, в первую очередь, собственно капитан, старпом и вторпом: все как один гидроманты-Сотрясатели, действительные члены Морского Братства. Довольно забавно, что на борту «Зелёной чайки» они выполняют примерно ту же роль, что я на своём ветролёте: работают не только за того, кто управляет транспортным средством, но и за того, кто это самое средство приводит в движение. В четыре семичасовых смены тащат они по морю нашу «скромную» плоскодонную скорлупку чарами Струя Под Килем (формально это пятый круг, но по факту, для судна водоизмещением под три тысячи тонн — не менее чем шестой).

Такие себе живые двигатели, вполне устраняющие необходимость в парусном вооружении, а также большой команде, обслуживающей всяческий — стоячий и бегучий — такелаж.

Следующими по очереди, но не по значению идут менталист-навигаторы. Их по штату должно быть также минимум трое, лучше четверо — по числу семичасовых смен; увы, на нашем каботажнике недобор по штату сиих ценных специалистов ещё суровей, чем недобор «по гидромантам». Уже на грани катастрофы. Двое наличных ментогаторов прямо-таки зашиваются, выполняя работу полноценной четвёрки, и раньше, если верить рассказам попутчиков, выходили к столу никакущие, напоминающие лежалых зомби.

На их счастье, вторпом «Зелёной чайки», заинтересованная в здоровье мужа кровно, договорилась с Лейтой, согласовала всё с капитаном, и моя боевая-но-жалостливая подруга быстренько-но-качественно подлечила ментогаторов. И от хронической усталости, и от передоза алхим-стимуляторами, а конкретно у мужа вторпома попутно убрала зарождающуюся язву желудка и беду с потенцией.

В итоге вместо затрат на морской круиз мы вышли в плюс, и довольно солидный.

Чем занимаются менталист-навигаторы? О-о, это в двух словах не обсказать. Но если кратенько, без деталей — они работают за глаза и уши судна, поддерживая аналоги эхолота, радара, курсопрокладчика и всяких прочих приборов. Также в обязанность ментогаторов входит «подача сигналов» и обеспечение связи с другими кораблями и/или берегом на довольно приличных дистанциях (для служащих на морских каботажниках квалификационный минимум односторонней связи — четыре морских лиги, двусторонней — тридцать). А если такой специалист реально хорош, он может заодно ещё и угрозы отслеживать; но на дополнительные функции двое «наших», и без того двукратно перегруженных, давно забили.

Отслеживанием угроз занимается охранная секция «Зелёной чайки». И вот она даже немножко сверхштатная, потому что вдобавок к двум полным группам на борту торчит четверо стажёров. Увы-увы, к охранной секции полностью относятся мои более ранние замечания об охране караванов. Для того, чтобы отогнать от борта какого-нибудь морского монстра, сила даже одной дежурной группы избыточна. Как и для поддержания порядка на борту. Ну а ежели на нас нападёт кто-то серьёзный, то бедолагам останется лишь умереть с честью.

Что? Правда обычно неприятна, да, но от этого она не перестаёт быть правдой.

Понятно, что морское судно — не заурядный караван. Тут даже охранники-стажёры имеют силу трёх звёзд серебра, штатные охранники — кто четыре, кто полное созвездие, а глава корабельной охраны так вообще с золотой звездой ходит, как и я, но… если честно, задайся мы с Лейтой такой целью — и нашей совокупной силы, пожалуй, хватило бы для захвата каботажника. Если брать в расчёт одну только команду и не скупиться на летальную силу.

Наверно. Может быть. Всякие неприятные особенности вроде ощущения угрозы, сторожевые чары, сигнальные амулеты и прочее такое могли бы серьёзно осложнить такую миссию; но Тень Иллюзиониста, как аналог чар шестого круга, и Кровавая Регенерация, которую моя любимая целительница вполне может инвертировать, оставили бы при внезапном нападении очень мало шансов атакованным.

Не то чтобы это стало каким-то великим достижением. В конце концов, «Зелёная чайка» — просто каботажник, а не океанский или тем паче боевой корабль. Не самая сложная мишень…

Если бы не пассажиры.

Потому что мы с Лейтой не единственные такие красивые и сильные. Например, с нами из Катраша в Мелир плывёт по делам надменный «вы можете звать меня господин Фойлуз Гарг». Да-да, из того самого рода, знаменитого своими горными охотниками. И если его просто поставить рядом с капитаном — на минутку: Сотрясателем, способным без особого напряжения часами поддерживать потоковые чары шестого круга! — то капитан покажется дрищеватым недорослем в сравнении с крепким таким борцом.

Едва ли ошибусь, если предположу, что Фойлуз Гарг — первый из лично знакомых мне высших магов. Пусть даже он проходит по самой нижней планке высших (а маги, что способны сотворить чары восьмого круга, на каботажниках не путешествуют: для их статуса подходят личные воздушные яхты или, самое малое, океанские лайнеры), всё равно сей аристократ Внушает.

Приснопамятный тигрозавр будет куда сильнее, если чисто на резерв мерить, но этот определённо гораздо опаснее всего лишь тигрозавра. И надменность его в общем-то простительна.

А ведь он на «Зелёной чайке» не самый опасный. Есть у меня ощущение, что дама в вуали будет пострашнее. Про неё толком никто ничего не знает, кроме того, что такая взошла на борт в Пальситене в сопровождении пары боевых химер: Ящера и Кота — а также пары очень тихих слуг-близнецов, полулюдей трибы Совы. И когда я говорю, что они очень тихие, это значит, что они для меня тихие. Для ходока, не один месяц прожившего в Лесу Чудес, и мага-Наблюдателя с восприятием, перевалившим за двадцатку.

Если таковы слуги, то каковы химеры-охранники? И какова та, кто с тех пор ни разу носа не казала из своей каюты? Цоккэс ведь не Земля, здесь охраняемые персоны обычно сильнее охранников…

Ух. Как страшно жить. Какой я до сих пор маленький и слабенький.

Надо это ощущение заесть: вдруг полегчает?

Впрочем, я отклонился от перечисления значимых персон. Ясно, что оплатившие место в каютах господского класса имеют доступ к трапезам в покоях капитана, где подают блюда шеф-кока, просто по построению, да простится мне этот геометризм. Сам шеф-кок, между прочим, по статусу вполне мог бы присутствовать на обеспеченных его трудами мероприятиях: он из потомственных дворян и ступень у него никак не ниже пятидесятой, как нам успели поведать. Иногда господин Фойлуз Гарг (или ещё кто из право имеющих) всё же вызывает его в капитанскую каюту, чтобы поблагодарить лично; но обычно шеф-кок хранит подобающую скромность, оставаясь в своём маленьком царстве чародейской гастрономии с чётким оттенком алхимии.

Увы, но морская традиция не позволяет иного. Да и вдобавок время, когда все прочие едят, для шеф-кока — то самое время главной запарки. Ему некогда красоваться перед публикой.

Само собой, не входит в число допущенных к столу и капитанский (старший) стюард. Перемена блюд на нём, он имеет уровень не менее сорокового и ловко пользуется чарами Незримого Помощника, занося в каюту за раз иногда по два десятка блюд либо столовых приборов, иногда и того более, но увы… правильно: традиция. Кап-стюард — не высокий гость и не один из элиты команды, а потому сидеть за одним столом с господами ему невместно. Но он хотя бы мелькает у них на виду, облачённый в бледно-зелёную форменную тунику, форменные бронзовые наручи от плеча до локтя и плетёные сандалии, храня подобающе невозмутимое лицо а-ля английский дворецкий.

Палубным стюардам и того не видать.

Тем паче не допускаются до капитанской каюты пассажиры с нижних палуб. У них своя жизнь, свой собственный кок, не удостоенный приставки шеф-, свои продукты, свои развлечения… единственный живой фактор, объединяющий элиту и плебс — это корабельный алхимик. Между прочим, допущенный до трапез с капитаном и вполне приветствуемый за столом. Обязанности его обширны настолько, что даже сложно очертить их границы. Именно корабельный алхимик, например, варил стимуляторы для бедных зашивающихся ментогаторов; именно его зельями будут лечить морскую болезнь, если кто-то окажется ей подвержен, да и в целом за медицинскую помощь всем присутствующим на борту до появления Лейты нёс ответственность именно он. За неимением профильного специалиста.

Однако первичны для него всё-таки иные обязанности.

Во-первых, именно корабельный алхимик контролирует состояние и целостность корпуса. В его власти вовремя распознать гниль, найти трещины, усилить защитную пропитку, обновить лаковые плёнки на деревянных поверхностях и ингибирующие чары — на металлических (поэтому всё латунное, бронзовое и серебряное на борту сияет ярко, словно только что отполированное). Заклейка трещин с блокированием течей тоже, разумеется, на нём.

Во-вторых, именно корабельный алхимик заботится о составе и состоянии груза. Он хлопочет, как бы на борт не пронесли активированную взрывчатку, огнеопасные вещества без противопожарных чар, наркотики или ещё что-нибудь этакое. Сверх того на нём лежат дезинфекция, дезинсекция, обработка фунгицидами и разная прочая дератизация. Всё съедобное, находящееся на борту, должно быть надёжно защищено от вредителей — и первым в линии обороны у них на пути стоит корабельный алхимик. Один за всех, даже без помощников, положенных ему по штату.

Маленький, суетливый человечек с огромной сверкающей лысиной и защитными очками, которые не снимает даже за столом, он — истинный фанатик своего дела. Говоря откровенно, мне изрядно повезло, что моё место оказалось с ним рядом во время первой трапезы на борту — а уж там я сам старался сесть поближе. Потому что, прямо говоря, большинство других разговоров в типичном стиле small talk, сиречь ниочёмный вежливый пустопорожний трёп, наводят на меня тоску.

Да-да-да, я знаю: этот самый трёп — он примерно как художественная история, в которой даже не столь важно содержание, сколько форма подачи, являющаяся подвидом искусства. Для человека, хорошо (да что там хорошо, хотя бы средне!) разбирающегося в практической психологии, дипломатии или иных подобных дисциплинах любой small talk — бесценный кладезь сведений о собеседниках, способ весьма точной оценки их ума, характера, кругозора, привычек, политической принадлежности, родового и семейного статуса… и так далее, и тому подобное, без конца и края. А я ведь впервые попал в какое-никакое, но дворянское общество, мне бы слушать, впитывать, мотать на несуществующий ус…

Вот в этих чисто виртуальных, едва начинающих пробиваться усах, верно, и затык.

Штука в том, что мне, если быть вполне откровенным хотя бы наедине с собой, люди как таковые малоинтересны. Да, среди них попадаются выдающиеся экземпляры — одна только Лейта чего стоит! Но вот типичный средний человек… увы и ах, но магия сама по себе отнюдь не делает разумных умнее. Даже возможность повышать персональные параметры этого не делает, вот ведь в чём штука… как метко подмечено (жаль, что не мной) — совершенно не важно, что ваш Бугатти Вижн Гран Туризмо способен разогнаться почти до 450 км/ч, если он торчит в пробке, что движется в сто раз медленней. И точно так же теряют всякое значение мозги любой степени гениальности, когда владелец отчего-то не может (или не хочет, что чаще) пользоваться ими по прямому назначению.

Возможно, господин Фойлуз Гарг мог бы стать потрясающе интересным собеседником, если бы мы с ним могли поговорить более-менее свободно о стихийной магии земли, профильной для его рода. Весьма вероятно, что если бы он не считал меня типичным, лишь по прихоти судьбы преуспевшим гриннейским крестьянином, да ещё и, словно этого недостаточно, малоумным малолеткой… а происхождение и возраст начертаны у меня на лице, причём крупно, не пропустишь… да: в какой-то иной жизни наша беседа могла бы стать обоюдно интересной. В этой?

Ха. Держи карман шире.

В этой жизни господин Фойлуз Гарг, если вообще со мной заговаривал, то в основном таким тоном, что за одно лишь снисходительное «милый юноша» хотелось вломить ему с ноги.

Добавлял диссонанса тот факт, что сам для себя, в своей скорлупке, высший маг полагал свою персону, беседующую со мной, необычайно снисходительной и безупречно любезной, а меня — настолько нагло-бесцеремонным и не знающим своего истинного места в картине мироздания, что это его даже не сердило, а изрядно забавляло. Ну, примерно как посетителей зоопарка забавляют ужимки мартышек. Моя золотая звезда его не впечатляла от слова совсем; в его понимании Лейта Ассур (худородная, конечно, но всё же особа с неким потенциалом, приличествующим представительнице рода с четырёхтысячелетней историей) похлопотала о том, чтобы её игрушке — мне то есть — выдали блестючку для красоты.

Иначе говоря, этот господин, проживший на свете более сотни лет, причём большую часть этого срока в маноре, что в половине дня пути от Катраша, и способный творить высшие чары (да, не ветки сложности, а ветки мощи, но седьмой круг есть седьмой круг, такие заклинания простыми не бывают!)… этот, чтоб ему вспучило всё, что пучится, господин даже не знал, каковы условия аттестации на ранг в гильдии Жезл и Кинжал. А не знал он, потому что его не интересовали странные обычаи варваров.

Ну, то есть формально гриннейцы с недавних пор, последние тысячи полторы-две лет, считаются цивилизованными, да; но все действительно разумные люди понимают, что по ту сторону Граничного хребта только Империя может не считаться цивилизованной державой, а по праву являться таковой. Их, цивилизованных, на всём Ваккуше вообще только две: Зальмар и вот ещё Империя, да.

…умный, одарённый, могущественный, безнадёжно камнеголовый идиот.

Я на него даже злиться перестал, потому что смысл? Ну, вот настолько он ушибленный. Иногда такое сказанёт, что даже сидящему рядом с ним во главе стола гидроманту с трудом удаётся удержать лицо. Например, на спиче со сравнением геомантии и гидромантии (одна из любимых тем: видимо, любой взгляд на синий жилет с вышитым изображением штормовой волны, скалы и маяка над ней рождал в господине Фойлузе Гарге желание включить намертво заевшую цепочку силлогизмов).

И ладно бы он был такой один…

Могу ещё раз повторить: не будучи замаскированной, моя физиономия выдаёт всем вокруг, у кого есть глаза, что я — потомственный гриннейский землепашец и зелёный юнец. Да, конечно, поведение и речь мои ближе к тем, что ожидаешь от зрелого человека лет тридцати минимум. Но что такое даже тридцать лет для мага или воина, которым за сто, а то и за двести — вот как старпому? Правильно. Они и на Лейту-то с неизбежностью смотрят, как на юницу, даже две золотых звезды на открыто носимом знаке гильдии не помогают выправить впечатление. Но с ней они хотя бы могут допустить возможность более-менее нормального разговора. Со мной? Ха.

Как говорится, ненаучная фантастика — в другом отделе.

Вот и сижу я, трескотню корабельного алхимика слушая (а также старательно запоминая: дельные же вещи говорит, практически применимые, полезные), которому даже собеседник особо не нужен, хватает просто свободных ушей; наслаждаюсь блюдами шеф-кока, временами переключаюсь на другие беседы… и скучаю, скучаю, скучаю… уныленькое времяпровождение, однако обязательное.

Традиция-с.

Немного спасает медитация. Но именно немного.

— … простыми средствами. И чем проще, тем лучше. Крысы — они к сложным ядам очень быстро находят подход, распознают влёт, приспосабливаются. А вот к угарному газу адаптироваться нельзя, ке-ке-ке-ке, биология не даёт: гемоглобинчик он связывает на отличненько. И запаха не имеет, даже крысы его почуять не могут никак. Поэтому, ежели хочешь разом во всём трюме потравить хвостатых, то первым делом предупреждаешь охрану, чтобы кто не впёрся по дури куда не надо, потом берёшь материальным компонентом пробирку с угарным газом, сотворяешь на себя Дыхательный Шлем, на газ в пробирке — Временное Копирование Субстанции — и ходишь, ходишь туда и сюда, чтобы побыстрее отрава разошлась по пространству. Обычно получаса хватает, чтобы крысам полный конец настал, и остаётся только…

О, а вот на том конце в кои-то веки тему поинтереснее подняли:

— … работы по углублению дна до самой Зайвы и расчистке фарватера в устье позволят океанским судам доходить до самой столицы. Больше никакой перегрузки на каботажники вроде нашего около причалов Пальситена — это в чистом виде лишний труд, неоправданные ничем издержки.

— А вы сознаёте, что дноуглубительные работы придётся регулярно повторять? — сухопарая остроносая дама из пассажиров слегка склонила набок свою голову, увенчанную кудряшками двух резко контрастных оттенков: медного и молочно-белого.

— Разумеется, — капитан кивнул. — Но можете мне поверить: гидроманты, которым придётся этим заниматься, будут лишь рады возможности творчески применить свои силы. Это совсем не то, что год за годом тащить на своих чарах по одному и тому же маршруту одно и то же судно. Привычное не даёт нового опыта, это аксиома! Лично я взялся бы за улучшение столичной логистики во время своего отпуска с большим энтузиазмом. Сделать Зальмар ещё величественней — если это не достойная цель, то что вообще считать достойным?

— Оставим в стороне вопрос вместительности причалов Зайвы и наличие соответствующей новым требованиям береговой логистической структуры. Очевидно, что если уж замысел вообще реализуют, то предварительно в министерстве Проектов и Планов штатные мудрецы-чародеи как следует проработают все стороны этого смелого и крайне затратного начинания, включая источники финансирования и завершая потенциальными рисками. Я — далеко не служащая МПиП, однако даже я отлично вижу немало подводных камней…

— Ну-ка, ну-ка! Это какие же, например?

— Да взять хотя бы ранее помянутый вами лишний труд. Да, в Пальситене на перегрузке работает немало носильщиков двадцатых и тридцатых ступеней. Тысячи людей с семьями. Куда прикажете девать их всех? Переселять в Зайву, чтобы работали там? Но это обвалит столичный рынок труда, его нижний и нижне-средний сегмент, одновременно взвинтив цены на жильё в нижнем и среднем сегментах…

— Да кого волнуют эти низкорождённые! — отмахнулся капитан.

«Ну да. Обеспечить разнообразием занятий и новыми уровнями нескольких гидромантов высшего класса — разумеется, если сам принадлежишь этому классу — много важнее и нужнее, чем заботиться о среднем классе, куда более многочисленном. Средний класс — это ж не господа…»

— Очевидно, что МПиП они волнуют, — неодобрительно заметила кудрявая. — Вы же образованный человек и как таковой наверняка знаете Правило Колонны: прямая налоговая и прочая прибыль от деятельности граждан всех уровней в здоровом и гармонично устроенном государстве не должна иметь перекосов. Пусть в отдельности каждый крестьянин ничтожен, но сложенные вместе, их налоги с произведёнными ими продуктами дают столько же — в пересчёте на денежный эквивалент — сколько и совокупный труд более ценных, но менее многочисленных людей среднего уровня. А те, соответственно, дают столько же, сколько люди продвинутого уровня, или сколько обеспечивает вклад низкоуровневого дворянства — и так далее, и тому подобное, до самого верха…

— Да что вы о крестьянах? — капитан очевидно поскучнел. — При чём тут вообще смерды?

— При выгоде. И не только в крестьянах дело, хотя в основании колонны покоится именно их вклад. Дело в самой гармонии государственной, кою ещё мудрый Велазан Дуэнзайский сравнил с гармонией здорового тела. Только в краткосрочной перспективе можно сравнительно безнаказанно изъять средства из одной части тела или из одних его систем и передать другим. Так и в нашем теле, когда оно, например, мобилизуется для краткого сверхусилия, происходит стрессовая концентрация. Кровеносные сосуды, что снабжают мышцы, расширяются, учащаются дыхание и сердцебиение, а вот снабжение кровью того же кишечника или желудка ослабевает… уважаемая госпожа Лейта может рассказать об этом подробнее, если кому-то окажутся интересны детали. Вы ведь можете?

— Конечно, — моя красавица улыбнулась. — В любое время и в любом количестве.

— Благодарю вас. Так вот, стрессовая концентрация — несомненно полезна. Порой даже жизненно необходима. Но! В таком состоянии невозможно пребывать постоянно… без последствий. Ведь именно желудок с кишечником расщепляют, преобразуют и впитывают те вещества, которые потом, в итоге, пойдут на питание всего тела.

— Софистика.

— Ничуть. Проверенная долгой практикой государственная мудрость, не более того. В гармонично устроенном организме нет ничего лишнего; в разумно устроенной державе также нет ни лишних людей, ни лишних министерств, ни лишних родов, ни лишних земель, ни лишних дорог, ни лишних церквей. Всё для чего-то да нужно, всё с необходимостью приносит пользу, будучи употреблено на своём месте — и труды смиренных, и дерзания амбициозных, и решения прозорливых. При этом мы с лёгкостью можем видеть, к чему приводят отклонения от разумного устроения… на примере хотя бы той же Шедии. Четыреста лет как пала королевская династия Шеди-гар, четыреста лет как голос прозорливых умолк, хор амбициозных стал мерзкой какофонией, а труды смиренных обесценились, превратившись в труд рабский. И что же? Кого-то радует неразборчивость в средствах шедийских наёмников? Кому-то мила активность Чёрных Колпаков?

— Вы весьма ловко увели тему в области общеизвестного и бесспорного, — заметил капитан. — Но давайте хотя бы ради приличия вспомним, что речь изначально шла о том, чтобы приумножить славу блистательной Зайвы, превратив её в полноценный океанский порт. При помощи, хочу заметить, далеко не самых сложных и затратных мероприятий. Каким образом это может нарушить державную гармонию?

— Не знаю. Но этот вопрос вам следовало бы направить мудрецам-чародеям министерства Проектов и Планов: вероятно, они с высоты своего опыта и особенностей жребия видят некоторые сложности и неприятные последствия там, где прямолинейно мыслящие господа усматривают лишь нечто несложное, лёгкое в реализации и сугубо полезное державе.

— Софистика, софистика…

— Нет. По мне, это лишь разумное принятие собственных ограничений. Когда амбициозные либо не могут, либо не хотят усмирять избыток своей энергии… что ж, я уже приводила пример территории, где всё вышло именно так. И где уже четыре века нет ни порядка, ни гармонии, ни закона — один хаос.

Я сосредоточился, посылая сигнал Лейте.

«?»– ответила она, не оборачиваясь.

«Ты знаешь, что это за Правило Колонны?»

«А ты нет?»

«Иначе не спрашивал бы. Я тут внезапно и без особой радости обнаружил, что работы по социологии, экономике и даже философии уровня низшего дворянства прошли мимо меня. Неприятно ощущать себя невеждой».

«Знаю. Потому что я сейчас тоже ощущаю себя таковой».

Очередной минус жизни в сословном обществе. Очевидно, информация ранжируется по уровням — или ступеням, если угодно. Не достиг необходимого уровня — значит, это, вон то и ещё те разделы тебе знать не надо. От лишнего умствования только голова заболит.

Для крестьян, вон, даже знание грамоты считается излишним. И хотя с моей колокольни это дикость варварская, но… может, оно не так? Или не совсем так? Или я чего-то не знаю?

То есть я наверняка чего-то не знаю, это не новость. Но не знать ключевых элементов картины…

Дело даже не в родовых секретах — они идут отдельной статьёй. Просто обидно сознавать, что даже общедоступные знания для уровней 50+ оказались под замком для нас. И для Лейты, на долгое время застрявшей в начале сороковых, и для меня, вообще до них не доросшего.

Но это ещё ладно, а вот что я могу прямо сейчас сказать об устройстве общества на уровнях 30+ и 40+? Чуть более одного большого «ничего»?

Да массаракш! Я даже о крестьянской жизни на самом деле знаю примерно нифига!

Поначалу смотрел я на неё сквозь призму предубеждений землянина, через довольно химерное, говоря по чести, понятие о неком умозрительном конструкте «магического средневековья», или МСВ. В дальнейшем шедийские наёмники качественно обрезали мне возможность эти предубеждения развеять самым естественным путём: через столкновение с практикой, не укладывающейся в простенькие мысленные схемки. Что жизнь подземельного отшельника, что жизнь отшельника столичного, радостно припавшего к весьма однобоким родникам книжной премудрости, что отшельничество в Лесу Чудес…

Мы с Лейтой — попросту социальные инвалиды. Оба-два. И… может, у окружающих всё-таки есть серьёзные основания смотреть на нас свысока? Доросли по силе, не доросли по пониманию…

А ведь мы с ней прямо сейчас плывём по морю на судне, которое самим своим существованием немножечко так намёкивает: если вокруг нас таки магическое, то нифига не средневековье — из тех старых ходульных представлений земных фантазёров. Каботажник наш, на земные деньги, нормальный такой грузопассажирский теплоход. И даже не теплоход, а скорее экологичный по самый киль электроход… хотя нет, более экологичный — потому что утилизация отслуживших своё гидромантов и утилизация солнечных панелей немножко так отличается по цене и удобству, ага.

И последствиям для окружающей среды.

Но это полная фигня на фоне более серьёзного вопроса. Вот наш капитан, хоть он и редиска, раз так решительно пренебрегает нуждами пальситенских носильщиков (ну, он за ходовой дизель пашет смену через две, ему грубость простительна) — он всерьёз радеет за приумножение славы Зайвы и в целом своего родного Зальмара. А я, сын крестьянский, на ментальном допросе в гильдии спокойно сказал, будто так и надо, что лоялен своему родному Гриннею. «Потому что это наша родина, сынок», если старый и довольно злобный анекдот про червяков помянуть.

Но с чего бы вдруг у всех нас так активно резалось национальное самосознание, а? Половина моих Осколков Памяти орёт в голосину, что ни о каком национальном самосознании при феодализме речи быть не может. Это очень, очень поздний социальный конструкт, требующий достижения ряда предварительных условий в количестве немного так дофига.

А, блин, лингвистика? Я со своим Полиглотом второй ступени изучил кучу языков (кстати, в каюте меня дожидается прикупленный в Катраше учебник зальмарского архаичного и материалы по северным диалектам полулюдей: саморазвитие запускать нельзя!). Я знаю два варианта гриннейского и два варианта имперского. Но мне раньше как-то в башку не стучало сопоставить скорость изменения языков. А ведь лингвистический дрейф — такая же неотменимая штука, как дрейф материков… и он, по идее, должен идти в раздробленном феодальном мире, имеющем низкую связность на всех уровнях, быстро. 3–4 поколения — вот вам местный говор. Ещё 5–6 поколений — говор мутирует в диалект. А там недалеко и до полноценного расхождения единого языка на родственные в количестве эн штук.

Всего тысячу лет назад по земному времени предки русских и болгар говорили на одном языке. Примерно та же тысяча лет, плюс-минус, прошла с момента развала Западной Римской Империи до оформления литературного итальянского языка. Британцы и вообще англоговорящие конца 20 века не поймут 85% слов древнеанглийского, на котором говорили их предки в конце 10 века.

Современный гриннейский существует в практически неизменном виде около трёх тысячелетий. Чуть меньше, чем устаканилась держава Гриннеев. С имперским — та же петрушка. Почему? Как?

«Недостаточно данных для разумного ответа»…

Необходимый вывод, простой как три копейки: или мир вокруг меня — это вообще никаким боком не Средневековье, или одно из двух. Причём на некотором этапе просвещения о местных порядках я могу узнать, что в магмире, вот этом самом, Цоккэсом именуемом, вполне реальны какие-нибудь эгрегоры. И все образованные люди это знают.

Просто я — вообще не образованный. Дикий ходок по дикому Лесу Чудес, чтоб его…

Вот это и есть ужас у холодильника, да? Похоже, так.

Отправляю в рот кусочек тающей на языке отбивной, чтобы заесть внезапный стресс. О да, наш доблестный шеф-кок знает своё дело на отлично; я раньше понятия не имел, что с мясом можно сотворить вот аж такое. Это нечто… неимоверное. Переворачивающее представления о вкусном.

Как будто всю жизнь ел простую подсолнечную халву, а потом оп! Поел хлопковой.

И тут на второй план отходит даже тот несомненный факт, что концентрация маны в блюдах за этим столом ниже той, к которой я уже понемногу привык, когда втрое, а когда и раз в пять. Ну да, пользы для моего молодого растущего организма существенно меньше. Зато вкусно! Очень! Не удивительно, что дворяне в массовом порядке отказываются вкушать простецкое. И если такого может добиться довольно рядовой, в сущности, профессионал на рядовом каботажнике, то мне уже даже немножко страшно представлять, какое волшебство вкуса способен сотворить настоящий профи уровня 70+.

Это прям огого, доложу я вам. Гастрономия со всякой прочей кулинарией на Цоккэсе поставлены настолько же выше земных, насколько и местная медицина.

…правда, лишь в своих высших достижениях. Которые сильно не для всех…

Умею же я сам себе настроение испортить!

Заесть стресс. Срочно заесть стресс. А потом обсудить с Лейтой, что бы такого сделать, куда пойти и куда податься, чтобы хотя бы наиболее вопиющие дыры невежества нашего прикрыть. Она Советник, она меня старше даже не хочу считать во сколько раз (а ещё умнее меня хотел бы забыть, насколько) — вот и пусть посоветует что-то дельное.

В конце концов, учиться я люблю и умею, персональные параметры у меня не имеют потолка, так что догонять боевую подругу по мозговитости мне прям личный доктор прописал.

Шелари подтягивала на полигоне пару младших, гоняя их и так, и этак, когда в её поле внимания появились две новые отметки. Маги, высокоранговые, женщина посильнее, мужчина послабее (хотя маги же… с ними вот так в лоб оценивать нельзя, она пока не дедушка, чтобы чуять тонкости на чистом опыте). И если женщина определённо ощущалась незнакомой, то вот второй…

— Привет, Ершица! Как жизнь, как уха, как вообще вся?

Голос тоже другой, как и ощущение, но эта дурацкая кличка…

Выполнив Рывок на восемь шагов назад и скрестив предплечья, показывая, что спарринг пока что прерван (чему младшие обрадовались… ха! Ладно, пусть продышатся, жухлики-пухлики-дохлики), Шелари плавно развернулась навстречу…

— Милосердная Мамочка и оба её ребёночка! Ты когда успел так вымахать, мелкий? И как⁈

— Много мяса ел! — оскалился бывший шкет, на которого нынче приходилось смотреть хоть и не сильно, но всё-таки снизу вверх. — Вельми пользительна диета чудолесская. Но ты так и не ответила. Хотя про как вообще вся — вижу и сам: цветёшь, пахнешь, хорошеешь, колешься — всё как положено Ершицам.

— Ты… пф. — Чтобы сменить тему, Шелари (а никакая не Ершица! Дурацкая, дурацкая, вот вообще ни в одном месте не смешная кличка!) моргнула, вглядываясь, и…

Что? Нет, не так: ЧТО?

— Эй, ты когда это успел золотую звезду взять⁈

— Да вот, хорошо покрутился и накрутил. Кстати, знакомьтесь. Это вот та самая внучка Таруса, старшенькая и колюченькая, я тебе про неё рассказывал. А это, Шелари — моя Советница, целительница и по совместительству ещё кое-кто, Лейта Ассур.

— Очень приятно, госпожа Ассур.

— Можно просто — Лейта, — новая знакомая мягко и как будто чуть снисходительно улыбнулась.

«Ничего себе! Вот так сходу? Не госпожа Ассур, не госпожа Лейта и даже не просто госпожа, а раз — и сразу по имени? Это что, намёк на…»

Шелари покраснела. Неудержимо.

…не то чтобы она жаловалась на внешность. У воительниц доброй крови с этим обычно отлично. И всё же при взгляде на эти формы, с полнейшим бесстыдством облитые чёрно-серой кожей, это лицо с парой сияющих изумрудами глаз, увенчанное изящной артефактной короной, эту копну волос с зеленцой, которую даже капюшон толком не способен прижать — они в пружинящем буйстве аж приподнимают плотную кожу… знак с двумя золотыми звёздами — не одной, двумя! То есть ещё и сильная…

И ведь чародейка даже косметикой не пользуется. Ей незачем.

Несправедливо! Нечестно! Да-да, просто нечестно быть настолько красивой!

— Тогда я для вас — просто Шелари… госпожа, — лёгкий поклон. «Давайте не будем заходить сразу вот так далеко, мне и без того неловко!»

— Познакомились? Вот и чудненько. Слушай, Ершица…

— У меня имя есть! — не удержалась.

И покраснела как будто ещё сильнее. Этот несносный, мелкий… то есть по звёздам обогнавший и прям страсть как вымахавший, но всё равно мелкий!…

— … ты свободна сейчас, можем посидеть-поболтать? О деле, если что. И я угощаю!

— Ну… Да?

— Тогда айда за нами. Кстати, ты как к чудолесской диете относишься?

— Э-э…

— Вот и я думаю, что положительно.

Пара магов развернулась на месте (притом совершенно синхронно, словно долго репетировала) и зашагала к выходу с гильдейского полигона. Шелари двинулась следом, на ходу убирая в ножны меч, а щит с правой руки перевешивая на специальный подпружиненный поясной крюк.

Глаза сами собой съехали на… эм… проклятье! У Лейты-то всё плащом прикрыто, а вот мелкий-уже-не-мелкий ходит в этой своей довольно облегающей броне, так что видно и разворот плеч, и спину, и…

Новый Рывок — и вот уже Шелари шагает сбоку от Вейлифа, подстроившись под его темп, как ни в чём не бывало.

— Давай-ка, пока суть да дело, расскажи о себе. Давно получила четвёртую серебра?

— Нет. Всего пару месяцев как.

— За что дали? Минимум сдавала или блеснула?

— Сдала минимум плюс показала Крутку.

— Это что за зверь?

— Да как бы тот же Толчок, только цель ещё вращает. Очень хорошо из равновесия выводит, лучше исходного Толчка и надёжнее. И даже расход сил тот же.

— Сама додумалась?

— Да куда мне! Дед письмом из Столицы подсказал, что импульс можно завихрять.

— Ну, всё равно приличный такой уровень. Модификация стандартных приёмов не всем даётся, это я хорошо помню. И звёздный минимум для четвёрки серебра, значит… твой Рывок я сам видел, отличный Рывок; а Рассечение у тебя теперь идёт, если вложиться предельно, за среднее серебро…

— Если предельно, то за высокое, — уточнение с самой капелькой законной гордости. — Но лучше ограничиваться средним, я же на точность в стиле ставлю.

— Да, я помню… это хорошо…

— А ты сам на чём золото взял?

— А? Да на ветролёте. Групповой полёт.

— Что⁈ Как? Ты же не Сотрясатель!

— Сама увидишь. Если согласишься — то, возможно, уже сегодня. День только начинается…

— Соглашусь на что?

— Хе. Даже до угощения не хочешь подождать? Ну да ладно. Если коротко и без нюансов — я хочу пригласить тебя в группу для ходок в Лес Чудес. Притом не на Опушки, как понимаешь, а… подальше.

— Но…

Шелари сама себе отвесила подзатыльник. Предложение делает не привычный Вейлиф, а сильно так подросший. Магу золота, даже двоим магам золота, да с возможностью группового полёта, можно забираться — причём относительно безопасно, раз уж Наблюдатель в группе есть — ну очень далеко. И свой целитель, а это прям ух! Не всякая двойная группа такую роскошь себе может позволить.

И ведь они уже бывали там. Его слова иного толкования не подразумевают.

Получается, это её Шанс? И всё же…

— А твой ветролёт — он какую группу поднимает? — если там только на троих места…

— Ну, я особо не парился подсчётами, но, думаю, если прям упереться, то сотню утащить смогу. Это без багажа, чисто люди. И ни о каком комфорте речи не будет, придётся пассажирам чуть не на головах сидеть друг у друга.

— Э-э… но тогда почему у тебя только одна звезда?

— Просто я не рвусь демонстрировать все свои возможности, — пожатие плечами.

'М-да. Звучит как типичный Вейлиф. Тот ещё мелкий скрытник… эм… ну, не мелкий уже…

Но все нормальные люди стараются подняться повыше, получить всё причитающееся, статусом козыряют — а этот словно профессиональный шпион какой-то, право слово!'

С другой стороны от парня раздался тихий, но очень такой сочный смешок:

— Я этому параноику говорила, что он пережимает с секретностью. Сильно. Но куда там.

— А сама-то? Тебе ведь тоже скорее три звезды носить надо.

«Что⁈ Это ж какой она ступени?»

— Насчёт моих трёх звёзд всё… не так однозначно. Ты же знаешь мои обстоятельства. Если опустить детали, мне желательно ещё лет пять-десять подтягивать теорию и практику, прежде чем полноценно аттестоваться на следующий ранг.

— Ха. Давай без лукавства, милая…

«Милая?»

— … лет через десять, если ты не остановишься (а ты не остановишься!), тебе придётся думать не о трёх, а о четырёх звёздах золота. И это минимум.

— Тебе тоже, милый. Тебе тоже. Я тебя знаю.

«Милый⁈»

— Э-э! Так вы двое…

— Мы не «э-э»! — Развернувшись, Вейлиф многозначительно поднял указательный палец. — Мы с Лейтой, как могла бы выразиться одна рыжая любительница всего розового, обожающая блины с сиропом и ломать всяким плохишам ноги, вместе-вместе.

— Это как?

— Это по-взрослому вместе-вместе. Тебе ведь восемнадцать уже, в смысле возраста, должна всё понимать про «как». Или ты до сих пор сугубый теоретик, Ершица?

«И ведь этому мелкому даже соврать не выйдет», — промелькнуло в голове, покуда щёки заливал очередной алый прилив.

— … если бы ты знал, как я хочу тебя стукнуть! Или даже с ноги вломить!

— Значит, теоретик? — в голосе Вейлифа, вопреки ожиданиям, звучало… сочувствие? Ну уж точно не почему-то ожидаемая насмешка. И брошенный искоса взгляд выглядел как-то, ну, отечески? — Это ты зря. Когда девушка, причём красивая и ладная, аж в восемнадцать остаётся одинокой — это нехорошо.

— Просто… просто мне некогда. Вот. А парни — идиоты!

— Понимаю. Сам такой.

Со стороны Лейты донёсся ещё один сочный смешок.

— О да, милый мой, ты определённо… не слишком умён.

— По больному бьёшь, Советница?

— Ничего, тебе на пользу, Лидер.

— А как вы вообще познакомились? — выпалила Шелари.

— Ну, дело было в Лесу. Я подобрал эту славную хроническую язвочку на поле битвы, которую следовало бы назвать полем взаимного уничтожения, раненую и переломанную. По мере сил подлечил…

— Для чего раздел догола, — вставила Лейта.

— … приютил, подкормил. Вернул родственникам в целости и сохранности. Но те… гм…

— Сунули залежалый товар обратно спасителю. Для установления добрых отношений.

— … благословили нас. Точнее, глава Сарнеди Ассур благословила, да…

— Почему бы и нет? Хорошая же шуточка. Вполне в стиле прапра.

— … и мы вернулись в Лес. А там слово за слово, день за днём…

— Не верь ему, девочка. Пока я этому твердолобу тот лоб чуть ли не проломила, до него не доходило.

— … и оказались мы вместе-вместе. Это если коротко, без подробностей.

Шелари нахмурилась:

— В подробностях явно самая суть сокрыта. Вот как целительница двух звёзд золота — и даже трёх, возможно — могла оказаться «залежалым товаром»?

— Но на тот момент я им и была. Если высокородная Ассур, дожившая до девятого десятка…

«Что⁈»– лишь чудом удалось не выпалить это вслух.

— … застряла в начале сороковых ступеней восхождения, едва ли род оценит её высоко. Вот госпожа прапра и не ценила. Зато Вейлиф оценил. Чуть ли не первый за всю мою жизнь.

— Ну, главное сделала ты сама. Я только немного подтолкнул.

— Немного? — Лейта фыркнула. — Ну, тогда Первый Дом Империи обладает некоторой силой.

— Я утверждал раньше и не устану утверждать впредь: восхождение по великой лестнице — личное дело каждого. Я бы не смог взойти за тебя, даже если бы хотел. Твой взлёт — твоя и только твоя заслуга.

— Ну да. Но по какой-то странной причине до того, как ты одарил меня своей дружбой, я не летала, а только ползала. Именно ты освободил меня. Указал иные пути.

Хотя все трое при этом продолжали идти, как шли, понемногу поднимаясь на плоскую крышу здания, где располагалось отделение, Шелари почему-то пригрезилось, что Вейлиф и Лейта тихо взглянули друг другу в глаза, обнялись и поцеловались. Не страстно — просто нежно.

Очень.

«У-у-у! Аж завидно…»

— Кстати об иных путях. Ты, Ершица, про вместимость ветролёта зачем спрашивала? Никак на предмет дополнительного местечка для какого-то конкретного идиота?

«Ненавижу, когда он так делает!»

— Эх. Да.

— Подробности? Кто таков, чем хорош, чем плох, какую роль может исполнять?

— А вы… ты действительно готов взять в Лес ещё и Гариха?

— Принципиальных возражений не имею. Но всё же Лес Чудес — не лучшее место для туризма. Не шибко безопасное. Поэтому выкладывай подробности про своего вьюноша. Или он не вьюнош, но муж?

— Гарих — он меня старше лет на пять. И намного сильнее. Четвёртую серебряную ему дали два года назад… вроде бы. Он из местных, правнук Торелра Три Щита, и сам на прадеда чуть ли не молится. Даже стилю его с двумя щитами пытается подражать.

— То есть он Авангард? Это хорошо. А что с ним не так, почему он до сих пор без команды живёт? Или у него всё же есть своя команда, просто там внутренние тёрки?

— Нет. Гарих… он Трём Щитам правнук, но… не признанный. Там какая-то тёмная история была, я не знаю деталей, но вроде как сын Торелра нагулял на стороне ту, которая стала матерью Гариха, причём кто его отец — неизвестно. Мать сама была ещё той гулёной, жила с морских мужей…

Шелари снова покраснела. Но, сглотнув, всё же закончила:

— … пока один из них не приревновал её к другому и не спалил обоих. Но Гарих к тому времени уже давно при гильдии жил, да и не особо он мать любит. Любил.

— Целая история, драматические страсти. А что Торелр? Кстати, кто он в местной гильдии?

— Координатор, один из. Действительный член трёх звёзд золота с семью десятками ступеней за спиной. И ходит слух, что Три Щита насчёт Гариха сказал так: не особо верю, что это мой правнук — но если парень хотя бы первое созвездие возьмёт, схожу с ним в клинику на проверку родства. А если вдруг случится чудо и парень, будь он даже не роднёй мне, до сорока лет возьмёт золотую звезду — приму его в семью перед ликом Владыки Деяний, людьми и полулюдьми. Но до поры, пока парень ничего особого не достиг, пусть пробивается сам. Препятствовать не надо, но и помощи ему не будет.

— Поэтому Гарих вроде как на испытательном сроке, да? И в команду его не берут, потому что это как бы против воли сурового прадеда?

— Как бы да.

— Скопище тупней, — прокомментировала Лейта. — Не брать в команду — это и есть препятствование развитию, на грани открытого. Небось, для аттестации на новую звезду бедолаге тоже приходится чуть ли не наизнанку выворачиваться?

— Не знаю.

— И не важно. Авангард нам нужен, свободный авангард четырёх звёзд серебра — это вообще мечта для вменяемого Лидера без своего Авангарда, поэтому мой заочный предварительный совет очевиден.

— Мой предварительный заочный вердикт тоже, — подытожил Вейлиф. — Но хорошо бы узнать, что думает о возможности слетать в Лес Чудес сам Гарих Непризнанный. Вдруг да он заразился воздушно-капельным путём от местных тупней прискорбным скудоумием и считает, что если его возьмут в команду, то это помощь в нарушение прадедовых слов, а без прям Подвига Превозмогания любые его достижения — как бы и не его?

— Я… не знаю. Надо у него самого спросить.

— Куда побежала? Успеешь ещё обрадовать своего парня…

— Он не мой!

— … а у нас, Ершица, по расписанию — перекус. Сейчас будет немного простой уличной магии. Оп! Прошу всех садиться и располагаться, угощение уже в пути.

Любой чего-то стоящий воин, даже не умея творить магию сам, обязан её чуять. Шелари чуять умела. Частью платы Вейлифа за уроки деда Таруса стали как раз тренировки чувствительности: мелкий творит что-нибудь этакое, обычному взгляду недоступное — Шелари с остальными пытаются определить, где именно и что. Беда в том, что по мере того, как она тренировала свою чуйку, Вейлиф становился всё лучше в том, чтобы обманывать чужие ощущения. Причём за минувшее время он своих умений не то что не растерял, но даже их приумножил.

И настолько, что это опять же ощущалось каким-то нечестным. Жульническим.

Вот на плоской крыше, с намеренным небольшим уклоном — для стока дождевой воды — ничего нет. Но по одному «оп!» появляются круглый стол, три стула и прикрывающий всё это от солнца навес. Если навес выглядит, как треугольная пирамида на трёх металлических столбах и металлическом же каркасе, то стол со стульями — это как будто отлитые из полированного стекла воплощения изящной хрупкости. На этом не то что сидеть страшно — прикоснуться, и то боязно!

Но Шелари уже знакома с приколами мелкого-но-вымахавшего. Мимоходом щёлкнув по одному из столбов, в результате чего раздался короткий, вполне металлический звон, она решительно отодвинула один из стульев (лёгкий до полной воздушности, но ни разу не стеклянный, скорее по ощущениям нечто вроде очень плотно-упругой резины) и уселась с полным удобством. Стул слегка спружинил, но и только.

— Ещё немного магии… — объявил Вейлиф, — оп! Налетай. У меня без изысков, зато всё натуральное. На время перекуса разговоры прекращаются. Ам!

Учитывая, какие запахи поплыли вокруг, стоило Шелари снять со своей тарелки крышку…

«Да. Прекращение разговоров — это очень в тему!»

Почти то же самое время

Мелир, контора «Ланус и Ланус»

Рассыпчато и нежно прозвенела подвешенная над дверью композиция из стеклянных палочек, шёлковых нитей и пары литых бронзовых пластин. Ланус Тридцатый поднял взгляд от пятого тома «Правдивого описания северных земель Ваккуша и народов, там обитающих, составленного Путеводцем Плутоватым» и постарался оценить очередного клиента.

Если это, конечно, клиент.

Артефактный монокль в левом глазу Лануса Тридцатого слегка нагрелся. А мгновением позже сам владелец монокля изрядно напрягся (хотя и постарался этого не показать).

— Здравствуйте, уважаемый. Семейное предприятие «Ланус и Ланус» к вашим услугам. Моё имя — Ланус Тридцатый. Как можно к вам обращаться?

— Как вам будет угодно, — голос глухой, какой-то неопределённый и невыразительный. Даже, наверно, нарочито обезличенный: только и ясно, что хрипловатый баритон. — Моё имя не имеет значения: я просто тень своего господина, не более того.

— Хорошо, пусть так. Но вы знаете, уважаемый господин Тень, что любые анонимные услуги стоят на одну пятую дороже? И что мы не работаем на потайников либо шпионов любого толка; а если обнаружится, что наш клиент связан с кем-то из таковых, сотрудничество незамедлительно расторгается, причём задаток в таком случае не подлежит возврату, как и деньги за уже оказанные услуги?

— Хорошие правила, меня всё устраивает.

— Прекрасно, — хозяин использовал наилучший деловой тон. Его нога с самого начала лежала на артефактной пластине, что при нажатии подавала сигнал тревоги в ближайшие отделения городской стражи и гильдии Жезл и Кинжал. Однако нажимать на пластину он не спешил. — В таком случае, уважаемый, извольте заплатить золотой и двадцать серебряных, чтобы подтвердить платёжеспособность.

— Пожалуйста.

Клиент извлёк невесть откуда и положил на бронзовую тарелку, что располагалась на столе перед Ланусом Тридцатым, названную сумму: золотой одной монетой и двадцать серебряных — двумя десятками. Хозяин сгрёб плату, переложил её на каменную пластину. Выгравированный вензель коронного монетного двора слабо засиял, переливаясь чередующимся серебряным и золотым блеском.

Подлинные.

«Ну конечно… всё не могло оказаться так просто. Тяжёлый день, плохой…»

— В таком случае — вот наш прайс. Прошу.

— Благодарю.

Спустя минуту:

— Итак, уважаемый господин Тень, вы определились с желаемой услугой?

— Вполне. Записывайте либо запоминайте. Меня интересует общедоступная информация о роде Ассур за последние, скажем, десять лет; аналогичная информация о роде графов Корбаниг за тот же срок; и, пожалуй, досье на уважаемого Торелра Три Щита, с упором на его семейные отношения.

— Общедоступная информация — это…

— Это то, что может узнать профессиональный информационный брокер вроде вас, уважаемый Ланус Тридцатый, без обращения к услугам потайников либо шпионов любого толка.

В неопределённом и невыразительном голосе клиента хозяину почудилась насмешка. Хотя голос его и интонации не изменились ни на волос.

— Сбор сведений о родах Ассур и Корбаниг потребует недели. Досье уважаемого Торелра Три Щита мы можем предоставить прямо сейчас, но дороже, поскольку в нём присутствуют также сведения о его боевых возможностях и наиболее значимых контрактах. Вас это устроит?

— Вполне. Назовите цену.

Хозяин поколебался, но назвал стандартную сумму и не более того. Репутацию конторы не должны нарушать… незначительные обстоятельства.

— Почему именно столько? — спокойно поинтересовался Тень.

— Обычная цена. Информация об одном высоком роде, одном владетельном графском роде и одном выдающемся представителе свободного рода, преодолевшем границу седьмого десятка, стоит именно столько… с двадцатипроцентной наценкой за анонимность, разумеется. В любой из контор нашего квартала за аналогичные услуги с вас запросят примерно столько же. Размер задатка — четверть от общей суммы, остаток выплачивается клиентом при окончательном расчёте по факту удовлетворения запроса. Кроме того, в наши отчёты никогда, кроме как по особому желанию клиента, не попадает информация с достоверностью ниже 50%…

— Что вы имеете в виду?

— Достоверность ниже 50% имеют любые сведения, не проверенные путём перекрёстной проверки из двух независимых источников минимум. «Ланус и Ланус» не обещают вам идеальной безошибочности, но мы стараемся оправдать каждый ваш золотой. И не распространяем… слухи.

В последнее слово Ланус Тридцатый вложил максимум профессионального презрения.

Продолжая держать ногу над тревожной пластиной.

— В таком случае я хотел бы получить досье уважаемого Торелра и внести задаток за остальную часть заказа.

— Нет ничего проще. Прошу, — жест, указывающий на всё ту же бронзовую тарелку, почти что сияющую из-за алхимического ингибирования. Другой рукой хозяин взял со стойки двояковыпуклый диск телефона и, поднеся его ко рту на расстояние примерно ладони, негромко и чётко сказал:

— Копию актуального досье Торелра Три Щита в приёмную.

Из диска донёсся слегка искажённый женский голос:

— Уже копируем. Ещё восемь минут.

Истинное назначение небольшой сценки заключалось в том, чтобы предупредить… неразумные и неаккуратные действия со стороны клиента. Тот факт, что весь разговор слушают (а возможно, не только слушают), очень хорошо помогает против избытка чужой паранойи. А прямо здесь и сейчас эта чужая паранойя, должно быть, просто цветёт и пахнет. Нормальные люди пользуются услугами анонимных курьеров из соседнего квартала, а не посылают вот таких вот… теней.

Меж тем клиент вывалил на тарелку нужную сумму с некоторым даже запасом. Ланус Тридцатый без лишней спешки отсчитал положенное, проверяя каждую монету с помощью казначейской плитки, после чего указал на остаток со словами:

— Это лишнее, забирайте.

Господин Тень, словно показывая фокус, повёл раскрытой ладонью, и тарелка опустела.

Оставшиеся минуты ожидания прошли в молчании. Для хозяина напряжённом, а для клиента… да боги его знают, что он там думал и чувствовал. Если чувствовал. Но Ланус Тридцатый обнаружил, что этот неподвижный (и почти не моргающий) взгляд заставляет его потеть.

«Плохой день, определённо…»

Но вот звякнул колокольчик. Не убирая ноги с сигнальной пластины, хозяин повернулся вправо, открыл дверцу, запрятанную в фальшивой колонне, и вынул из мини-лифта аккуратную кожаную папку с не менее аккуратным замочком-защёлкой. Позолоченным. На лицевой стороне папки сверху красовалось вытисненное со стилизацией под древнее гриннейское начертание Ланус + Ланус. Щёлкнув замочком, хозяин конторы открыл папку, откинул закраины, бегло просмотрел содержимое (аккуратная сквозная нумерация в верхней и нижней частях каждого листа, сами листы прижаты парой конторских прищепок, перепечать высокого класса односторонняя постраничная — всё как заведено и всё на месте, прекрасно!), вернул папку в исходный вид и с лёгким поклоном протянул клиенту.

Уважаемый господин Тень принял поданное, не заглядывая внутрь, вернул поклон:

— Благодарю. Иметь с вами дело обременительно для кошелька, но приятно.

— Заходите через неделю, — нашёлся Ланус Тридцатый, проглотив привычное «взаимно».

— Непременно, уважаемый. Непременно.

Несколько секунд. Новый рассыпчатый и нежный звон устройства над входной дверью. Выдохнув, хозяин ненадолго прикрыл глаза, минутку посидел, обмякнув в кресле. Взялся за телефон.

— Ты всё слышала?

— Да.

— В таком случае разошли по кварталу посыльных. Записывай: «Клиент анонимный, платит без торговли, просит называть себя тенью. По факту этот клиент — сложная плотная иллюзия не ниже пятого круга. Желающие получить образ клиента могут заплатить по стандартному прайсу». Конец записи.

— Вряд ли кто-то станет платить. Коллеги, — женский голос выделил последнее слово, как будто оно объясняло всё разом. Ланус Тридцатый буркнул:

— Ага. Но вежливости ради про стандартный прайс допиши. И… закажи-ка трёхтомник Путеводца Плутоватого о восходном архипелаге.

— В каком виде?

— Россыпью. Переплести я и сам смогу.

Из телефона донёсся тихий вздох, но новых комментариев не последовало.

Снова крыша первого («Лесного») отделения гильдии Жезл и Кинжал в Мелире

'Трёхтомник, значит? Хорошо ещё — россыпью…

Экие затейники эти информационные брокеры, однако! Ну что ж. Легко не будет, зато определённо будет интересно. И как говорил один обладатель железного зуба — мы принимаем бой!'

— Не молчи уже, Ершица.

— М?

— Как тебе оно?

— Отлично! Вкус иногда странноватый, но… это же дикоросы из Леса, так? И мясо диких монстров?

— Да. А готовил я. По-походному. Если согласишься, примерно так мы и будем питаться там.

— Ничего, ради такой насыщенности маной я бы и нечто вроде старой подмётки сжевала!

— Вот уж на подобные ужасные жертвы идти не придётся. Добавки?

— Да!

Некоторое время мы ещё продолжали жевать, но длиться вечно это не могло. Запив последний кусочек тушёнки уже не помню из кого стаканом морса на белоягоде с протёртым мордорином, Шелари откинулась на стуле.

— Фуф. Я всё.

— Я, в общем-то, тоже. А вот Лейта ещё покушает, да, радость моя?

Кивок.

— Хорошо быть целителем, — заметила как бы в пространство младшая из дам.

— Конечно, хорошо. Но ты не завидуй. У моей подруги форсирован мозг. Ей необходимо есть много.

— А-а… те странные намёки про твой «не слишком» ум — из-за этого?

— Запомнила? Да, всё так. Кстати, ты молодец. Хорошее внимание к деталям. Что-то ещё надумала?

— Ну, это как странность в ряду иных странностей, но… почему госпожа сходу попросила называть её по имени? Это как-то…

— Смущающе?

— Да. Она же и старше намного, и рангом выше, и… и вообще.

— Тут всё просто. Или сложно, но смотря для кого. Если взять самое простое: я Лидер. И если уж я считаю тебя достаточно близко знакомой, чтобы называть на ты, да ещё в группу звать, для чего немалое доверие нужно, как ты понимаешь, то и Советнице моей чиниться не пристало. Согласись: выйдет очень странно, если я тебя на правах старого и, надеюсь, доброго знакомого зову Ершицей, а вы с Лейтой при этом с такой отстранённой формальностью: «Высокая госпожа Ассур! Разрешите этой недостойной привлечь ваше драгоценное внимание?» — «Разрешаю, младшая. Что вам угодно сообщить такого особо важного?» — «Да так, мелочишка. Однако со всем уважением должна заметить, что на нас пикирует стая Молниеносных Ворон!» — «А, так вот почему в нашем ветролёте столько дыр».

Шелари прыснула. Но быстро снова нахмурилась.

— Это самое простое, — сказала она, не позволяя увести от темы. — А что с объяснением посложнее?

— Настырна, как всегда, м-м? Но вообще это не моя тайна. Пусть Лейта сама объяснит, почему она стала столь непочтительно относиться к… вертикальным иерархиям. И по возможности — если это никому не принесёт вреда, а лишь благо — склонна ломать их.

— Ломать⁈

Целительница, продолжающая жевать, лишь молча повела плечами.

— Да, — киваю. — Потому что — но это уже чисто мой взгляд — избыток жёсткой вертикальности в отношениях, как любой избыток, скорее вреден.

— Ну, если так посмотреть… — Шелари всерьёз задумалась. А я озадачился вопросом, каков профиль её грани разума и конкретно — гибкость. Похоже, там число не маленькое… хотя едва ли такое же, как у Лейты: моя боевая подруга по этой части уникум.

— Посмотри. Особенно обрати внимание на конфликт, привносимый помянутой вертикальностью в горизонтально организованную группу.

— Я глупая. Можно мне на примерах?

Улыбаюсь. Нет, ну разве не прелесть? И, кстати, первейший признак умного человека — готовность признать свой… недостаток ума в каком-то вопросе. Только дурак пыжится, стараясь делать вид, что уж он-то всё-всё понимает! Ха. Ни одно ограниченное существо не понимает всего. Причём добрая половина того, что им всё же худо-бедно понимаемо, понимается неправильно. В лучшем случае неполно, в худшем — имеем очередные вердикты Французской Академии Наук о том, что в небе камней нет.

Что касается Ершицы — ум у неё работает будьте-нате. Мозги отменные, генетика с воспитанием постарались на славу. А магическая еда добавила бонусов и эликсиры заполировали. Штука в том, что она мыслит скорее вширь, чем вглубь, и скорее быстро, чем как-то особенно последовательно. Но… главное, что мыслит. Остальное придёт с опытом.

И я не прочь ей помочь.

— Ну, возьмём в качестве примера группу гильдейских ходоков. Скажи-ка: это вертикально или же горизонтально организованное общество?

— Скорее горизонтально. Но меня смущает фигура Лидера. Он ведь вроде как выше остальных?

— Он именно вроде как выше. То, что на Лидере лежит тактическое командование и ещё некоторые иные функции, иногда, — не делает его или её начальником. Если на то пошло, с не меньшими, а то и большими основаниями можно назвать командиром также Советника. Именно за ним (или за нею) анализ обстановки, за ним стратегические решения, а Лидер просто выбирает для очерченных Советником условий оптимальную тактику. Две типичных, в зубах у всех навязших ошибки, которые могут совершить члены группы: передоверить тактическое руководство Советнику или отдать стратегию на откуп Лидеру. И заметь: обе эти ошибки в равной мере являются итогом одного и того же шага…

— Отказа уступить власть, — Шелари аж в струнку вытянулась, полыхнув глазами. — Установления жёсткого единоначалия. Вторжения вертикали власти туда, где ей не место!

— Ты поняла.

— Ладно, а ещё примеры?

— Да легко. Мы возвращались в Мелир на каботажнике, так вот там в команде тоже имеет место примечательная симфония ролей. Да, есть капитан, и он вроде как главный. Ключевое: вроде как. Ту же в точности функцию в свои вахты выполняют старпом и вторпом. Не менее, а может и более важна роль менталист-навигаторов. Сложно вывести за скобки и корабельного алхимика, и даже шеф-кок в своей как бы не сильно важной роли совершенно необходим — и столь же совершенно незаменим.

— Тебя послушать, так вертикальные иерархии вообще нигде и ни для чего не нужны.

— Ну почему же? Армейский либо легионный порядок без именно вертикального командования — немыслимы. И, кстати, на боевом корабле вместо симфонии ролей предпочтительней иметь то самое жёсткое единоначалие, притом ещё и с прозрачными, всем понятными правилами передачи прав командования. Догадываешься, для чего и почему?

Шелари зябко повела плечами:

— Потери. Война — это всегда про смерть, причём умереть может и командир. И чтобы нормально переживать эти потери, не теряя управляемости группой либо организацией… — пауза. Хмурая чёрточка меж бровей, задумчивый прищур. — Но тогда получается, что вертикальная организованность — не самая оптимальная, зато самая устойчивая?

— Да. Всилу своей простоты как раз. Но с запланированными потерями, кроме армейцев, имеют дело только политики; а вот нам, ходокам, лучше подгонять нити управления так, чтобы не терять никого. Не рисковать. Не терять головы — в любом из смыслов. Каким бы роскошным призом ни манил нас Лес Чудес, жизни высокоуровневых добытчиков многократно дороже, чем этот приз. Всё равно всех ресурсов не собрать, всех сокровищ не подгрести, всех монстров не убить… а если даже собрать, подгрести и убить, то нам же хуже. Даже если забыть про фактор чудищ и Великого Безмолвного Пакта — что слишком жадные идиоты стали бы делать на истощённой, голой земле?

— М-да. Не смотрела на всё это… вот так.

— Посмотришь ещё, — я поощрительно улыбнулся. — Какие твои годы?

— Ой-ой, старичок нашёлся!

— Только возраст, Ершица, меряется числом лет. Опыту же мерило — его разнообразие. И ещё, как косвенное выражение, достигнутая ступень.

— А…

— Хочешь спросить, какая у меня?

— Да. Но…

— Не трепещи. Во-первых, ступень — штука переменная, в нашем возрасте так особенно. А во-вторых, я её не особо-то скрываю. Как и ранг… — Лейта очень смачно и очень скептически хмыкнула, так что я поторопился уточнить:

— Не от соратников уж точно. Сейчас у меня сорок третья, при классе золотого ряда.

— Серьёзно?

— Да. А с чего бы мне врать?

— Но золотой ряд… сорок третья…

— Вот поэтому-то и не принято козырять такими вещами. Чтобы пустую зависть не плодить. Мои ранг и ступень — только мои. Честно выстраданные… хотя разок я хапнул ступеней чисто по глупости.

— Как?

— Новые чары испытывал. Сумел не умереть, не покалечиться, даже почти не сошёл с ума. Четыре ступени разом перепрыгнул. Повторять не рвусь.

— Это ты летать учился, что ли?

— Нет. За обучение полёту я взял примерно одну ступень… и куда медленней. Не разом.

— И про те чары, на которых ты четыре ступени взял…

— Не расскажу. Это уже для всех секрет.

— Даже для Лейты?

— Для неё нет. Но и она не знает деталей. Магия — штука очень интимная, Ершица.

— Знаю. Но… сорок третья ступень! А я ещё считала себя равной талантом господам…

— Ты равна, — сказала Лейта. — Тебе восемнадцать календарных, но ты уже пересекла планку трёх десятков ступеней и на двадцать пятой улучшила класс в серебро. Это хороший темп развития.

— Откуда ты знаешь⁈

— Моя боевая подруга — духовный целитель, Ершица. Меру развития твоего тела и духа она может оценить просто на вид. Я, кстати, тоже: маг-Наблюдатель, как-никак. Просто у меня опыта поменьше.

— Я пересекла порог третьего десятка, — добавила Лейта, — когда мне исполнилось тридцать два. Почему и считалась отбросом… по меркам высокого рода Ассур. Но посмотри, где я сейчас! Поэтому не завидуй: это лишнее. Ты поднимаешься быстрее меня, Шелари, так не считай себя отстающей. Лучше лови моменты прозрения, ищи импульсы вдохновения, расти свободно и легко.

— А мы тебя подстрахуем, — подытожил я.

Раньше, наблюдая схватку высокоранговых воинов глазами Тени, я безбожно отставал. Раньше. Но теперь, не в последнюю очередь благодаря урокам Лейты, я умею выставлять правильные фильтры.

То есть нет, не фильтры. Это слово подразумевает: нечто излишнее окажется остановлено и отфильтровано. А в нашем случае нужно, скорее, выбрать правильный угол зрения. Видеть всё то же самое, но иначе. Не с привычной шириной и глубиной, но резче. Жёстче. Контрастней.

И в итоге — быстрее.

Воздух и чуть ли не само пространство становятся подобны воде, а может, и более вязкой жидкости. Но идеально прозрачной. Аурное восприятие отодвигается в сторону, уходит в настраиваемые спектры слуха и обоняния. Зато сполохи духа обращаются волнами, лентами, мембранами и другими фигурами, сотканными из тысяч градаций серого. Любые воинские приёмы, включая и манипуляции энергией внутри их физических оболочек, протаивают этакой дымной дрожью…

К чёрту. Всё равно это почти неописуемо простыми словами для тех, кто не умеет не просто видеть, но ещё и настраивать своё видение. Мир глазами Наблюдателя всегда индивидуален для каждого из нас. Я, к примеру, воспринимаю всё совершенно не так, как Лейта, а ей приходится предпринимать немалые усилия для того, чтобы хоть немного приблизиться к моему пониманию — и это с её-то запредельным в своей гибкости духовным метаморфизмом! А ведь дальше станет хуже: по мере подъёма от ступени к ступени каждый человек становится всё более индивидуален, дух его (или её) развиваются не так, как у всех прочих людей. Даже ближайших родственников. Иногда — кардинально не так.

В этом разумные тоже весьма похожи на монстров. Просто как близнецы.

…начали.

Обманчиво хрупкая, невесомая и гибкая фигурка сокращает дистанцию. Не тратит силы на Рывки или хотя бы Размытие, нет — хотя в любое мгновение готова к манёвру ими. Но сверх того она атакует. Хотя это не то слово, более точное: угрожает атакой. Прямой клинок в левой руке и кулачный щит в правой — оба непрерывно смещаются, движутся, плетут паутину угроз, иногда сходящуюся в узел. Тени векторов возможной, но не спешащей воплотиться атаки гуляют от стоп до головы и обратно, раздёргивают внимание, беспокоят. Соответствующие сполохи духа не густеют до тёмно-серого, но явно готовы «провалиться» в черноту настоящего приёма в любой миг.

Арьергард-ловкач — это атака. Даже когда прямой атаки ещё нет. Но стоит показать хоть малую щёлку в защите — о, будьте уверены: Арьергард её не упустит и ударит точно в брешь!

Однако Авангард-силач, живое воплощение защиты, успешно контрит угрозу. Он стоит на месте, как атлант. Колонна. Ствол ходарру. Ростовой щит в его левой руке опущен краем на песок арены, окутанный ровным потоком бледно-серой силы, как и вся его массивная, облитая полным латным доспехом фигура. А чуть впереди щита тлеет почти тем же оттенком намёк на Стену. Впрочем, даже не будь этой Стены, явно применяемая им привычная комбинация Укрепления и Барьера уже достаточна, чтобы смотреть на все потуги враждебной фигуры, как на перемигивание солнечными зайчиками.

Авангард готов принять удар и выдержать, не покачнувшись.

Между прочим, оба поединщика наглядно подтверждают квалификацию четырёх звёзд. Каждый из них уверенно сочетает по три приёма (пусть и не доводя до активного выполнения, как бы жонглируя разными техниками — но это лишь увеличивает общую оценку: куда проще выполнить приём, чем вот так держать его на грани). С одной стороны — Размытие, Рассечение и Толчок, с другой — Укрепление, Барьер, Стена. Хорошее, крепкое серебро, даже высокородные не стали бы пренебрегать такими воинами!

Особенно если вспомнить, что одной всего-то 18, а другому — 23.

Сдаётся мне, мудрый хромец Тарус замахнулся на создание своего высокого рода… и Торелр Три Щита со своей излишней переборчивостью может оказаться не у дел, хе-хе. Такой вот перспективный Авангард, точно как та корова, нужен самому!

Да и я не откажусь погонять парня на правах свободной аренды. Навести блеск на этот щит.

Меж тем Шелари решила доказать, что бои не выигрываются в обороне, а Гарих — что контратака помогает выигрывать ничуть не хуже, чем атака.

Рывок! И Арьергард зависает в мёртвой зоне противника, слева-сверху-сзади, откуда и пытается реализовать Толчок… а может, и свою новую Крутку. Но каким бы ни казался стремительным Рывок, этот приём всё же не даёт мгновенной смены положения в пространстве. Авангард успел скинуть заготовку Стены, слегка развернуться и с ребра левого щита отправить в цель уже свой Толчок. За миг до чужого.

Ой-ой.

Не скажу, будто Шелари как из пушки выстрелили — но влетело ей знатно. Только то, что выход из Рывка она подстраховала, сбросив заготовку Рассечения и накинув для защиты уже свой Барьер, спасло от серьёзных травм. Но если бы не Упор, вовремя погасивший полученный импульс, лететь бы ей… метров двадцать самое малое. Или того больше.

Ёжик сильный, но лёгкий. Ершица тоже, хе-хе.

Но кто тут в проигрыше — ясно без слов. Одна потратила выносливости на три приёма, другой — на один. Это при том, что у Авангардов обычно выносливости и так больше.

Однако сдаваться так просто Шелари явно не собиралась. Рывок! Ещё Рывок! И — таки Крутка, что влетела Гариху в спину. Видимо, уже знакомый с этой коварной техникой, Авангард не стал противиться, а подскочил и позволил полученному импульсу помочь завершить сальто. Та ещё мозговыносящая фигня, говоря по чести: боец с двумя щитами (причём один из которых аж ростовой!) делает сальто с разворотом на воинских, то есть боевых, скоростях! Фантастика!

Без продвинутого Укрепления ему бы щитом руку из сустава вынуло, а то и ещё чего повредило, а так — ничего, молодцом. Только поймал на свой Барьер быстрое Рассечение от Шелари и Толчок с её же кулачного щита.

На что ответил очередным своим Толчком, который противницу просто сдул прочь. А вот нечего увлекаться атакой в ущерб обороне, да.

— Стоп!

Судья поединка, золотозвёздный куратор Гариха из рода Вайне, выглядел весьма злобно. Этакая помесь краба-отшельника (потому что тоже ростовой щит в левой руке, да) со слегка озверевшей пандой (потому что общая мелкорослая медведистость сложения и тёмные круги под глазами).

— Вы что тут устроили, а? Что это за игры в песочнице для самых маленьких? Сплошные Толчки! И ладно бы толкался ты один, от Авангарда толковой атаки никто и не ждёт — но ты⁈ Тарус бы при взгляде на этакое унылое зрелище только головой покачал. Ты же Арьергард! Ловкач! Будущий мастер атакующего стиля! Так где твой напор, где агрессия? Где нормальные, в силу четырёх звёзд Рассечения, где более мощные дальние приёмы? Ты что, боишься этому лосю чудолесскому ноготок подрезать? А может, ой-ой, синячок наставить? Позорище, просто позорище!

— Извините, — вклинилась Лейта, проходя мимо господина Вайне в сторону Шелари. С самым деловым настроем: так и так, целитель идёт работать своё дело. Или делать работу.

Куратор аж задохнулся. Но примолк.

Ненадолго. Ибо сразу же перенёс (де)мотивирующие филиппики на курируемого:

— Гарих! Ты что за акробатику тут сейчас демонстрировал, а? Ты Авангард или фигляр ярмарочный вообще? Может, тебе стоит подумать о представлениях перед толпой? А что, толковая идея: толпа любит цирковые фокусы! Накидает меди полную шляпу, а то и серебруху-другую добавит. Сальто красивое, прям отрепетированное, но я уверен: ты можешь лучше! Двойное и тройное сальто — не предел, если немного постараться, то и четверное поддастся. Ты же гибок и ловок, как мангуст — недаром ты взял в руки сразу два щита, чтобы подчеркнуть свою выдающуюся судьбу!

Предполагаемый правнук Торелра, снявший шлем, угрюмо и привычно молчал, уперев взгляд куратору куда-то в район ключиц. А тот продолжал упражняться в остроумии.

Мне очень хотелось вмешаться в моральную порку, но я тоже молчал.

Не составляло труда заметить, что тренировочный спарринг — не бой насмерть, чтобы выкладывать любые козыри, не щадя ни себя, ни врага. Не менее очевидным (особенно на контрасте с качественным, отменно зачарованным снаряжением самого господина Вайне) смотрелась броня Гариха. Которая, конечно же, вполне соответствовала статусу Авангарда… примерно трёх серебряных звёзд. Неплохая работа, но из всех зачарований — алхимическое ингибирование против ржавчины да водоотталкивание. Бытовые чары. Притом броня эта носила многократные, местами накладывающиеся следы починки, что без слов кричало: хозяин бережёт своё боевое облачение, потому что не может позволить себе лучшего.

Естественно, что Шелари старалась не повредить броню бедствующего парня, вводя его тем самым в новые расходы. Щадила, даже слегка поддавалась, позволяя потенциальному рекруту показать себя как можно лучше… по разным причинам, не только из личной симпатии.

Да и он соразмерял силы. Едва ли, имея превосходство в уровне и опыте, ему не удалось бы сделать контратаки намного опаснее…

Но что выпирало из речи господина Вайне особо мутным, буроватым таким подтекстом, так это отъявленная зависть. Как же так? Он, высокородный, в свои сорок с небольшим лет всё никак не может осилить планку пятидесятой ступени, хотя на золотую звезду всё же сдал… и тут — извольте видеть: сопля восемнадцати лет выше тридцатой ступени и сопля чуть постарше, которой до сороковой осталась едва ли треть пути! Хотя кроме таланта, умноженного старанием, у него нет ровным счётом ничего.

…особенно денег, которые можно прогуливать в многочисленных борделях Мелира, о да-а-а! Такие вот глаза панды заполучить, будучи высокородным воином под полтинник (в смысле ступеней) — тут без долгих, тщательных, продолжительных стараний не справиться ну никак.

…но я старательно молчал.

Какой-никакой, а господин Вайне — куратор. Он тут типа власть. Гариху и так с ним нелегко, а уж если это пандоподобное закусит удила… кому станет легче? Точно не молодому и бедному сироте.

Добрые четверть часа длился унылый концерт одного актёра без заявок. Только потом пятый лишний соизволил наконец удалиться, а мы смогли перейти к делу. То есть ко знакомству со взаимным представлением и изложением несложного, в сущности, предложения.

Как и ожидалось, кидаться в наши объятия подозрительный молодой человек (одобряю: сам такой!) не поспешил:

— Скажите честно: зачем вам это?

— Мне, — Лейта слегка подчеркнула местоимение, — по сугубо личным причинам не нравится, когда со своей кровной роднёй обращаются, как с мусором.

— Я ещё не доказал, что…

— Тебе и не надо, — оборвал его я. — Вот, полюбуйся. Особенно страницей двадцать седьмой.

— Что это? — нахмурился Гарих.

— Досье конторы «Ланус и Ланус» на Торелра Три Щита, — любезно пояснил я. — Если ты сильно щепетилен, можешь потом вернуть мне за него деньги. А можешь выкупить досье с аналогичной шапкой у какой другой из мелирских контор, промышляющих торговлей информацией, для перекрёстной проверки. Но сдаётся мне, что сведения там окажутся теми же самыми. Смелей! Бумага не кусается.

Мой будущий (надеюсь) Авангард всё же взял протянутую папку, раскрыл. Долистал до двадцать шестой страницы, где красовалось древо происхождения Торелра, ненадолго залип на ней, изучая имена и обозначения. Но моргнул раз и другой, зацепил двадцать восьмую страницу, с лёгкой неловкостью отшелушил двадцать седьмую. Легко нашёл там, среди подтверждённых кровных потомков, но без двойной рамки юридического признания, своё собственное имя. Нахмурился и неаккуратно сунул мне документ обратно.

После чего предельно красноречивым жестом скрестил руки на груди:

— Это ничего не доказывает.

— Конечно, не доказывает, — легко согласился я, нормально закрывая недёшево обошедшуюся папку. — Однако достоверность этих сведений, если только деловая репутация семейного предприятия с примерно девятисотлетней историей чего-то стоит, существенно выше пятидесяти процентов. Да, это не божественная гарантия — но и не чих кошачий. И повод немного задуматься.

— Можно мне посмотреть? — спросила Шелари.

— Держи.

Гарих дёрнулся было, но лишь сильнее нахмурился. И напружинил мощные мышцы рук.

Живая иллюстрация к правилу «не сотвори себе кумира», эх. Или… тут что-то иное?

— Все эти личные да эмоциональные доводы — пыль, — сказал я. — Важнее, что мне в группе нужен свой Авангард. Ты вполне подходишь под требования, даже с хорошим запасом.

— У меня нет нормального снаряжения.

Я лишь хмыкнул:

— Нет сейчас — появится потом. Прикупить броню получше — оно и быстрее, и дешевле, чем воина вырастить, знаешь ли.

— Я не умею работать в группе.

— Я тоже.

— Что?

— Откуда столько удивления? Да, я ходил и летал по Лесу Чудес с Лейтой. Но посмотри на меня повнимательней: у меня на физиономии что, написан многолетний опыт руководства полной шестёркой?

— Твоя физиономия выглядит так, — сказал Гарих, — словно подделана либо она, либо эта звезда на твоей груди. Может, ты сын герцога?

Я аж моргнул. Внезапненько!

— А чего сразу не короля?

— У Девардота Прозорливого младший из сыновей старше моей бабушки, — фыркнул Авангард. — Впрочем, если ты не сын, а внук или правнук короля…

— Господин Вейлиф из Малых Горок?

Обернувшись на голос, я обнаружил стройного, богато одетого аристократа неопределённых лет — что-то между тремя и четырьмя десятками с виду — чей облик смутно напомнил мне кого-то. Сбоку от этого аристо, неподвижный и с виду не слишком опасный, торчал облачённый в дублёную кожу тип с наружностью имперца-полукровки, на котором не хватало только штемпеля «телохранитель».

— Да, это я. К вашим услугам, уважаемый. А вы, простите…?

— Тэррил Гостеш, также всецело к вашим услугам.

— Рад знакомству, — сказал я, не слишком пытаясь создать видимость настоящей радости. Ну да, ну да, знакомая фамилия, чтоб их всех вспучило и ещё потом выпучило!

— Сразу, во избежание любых возможных… кривотолков, скажу, что я хотел бы извиниться перед вами за поведение моей непутёвой младшей дочки, Лаэлины. И официально заявить, что у рода Гостеш нет к вам никаких счетов либо претензий за… произошедшее в Столице недоразумение. Однако если вы решите установить с нами деловые отношения по известному вам вопросу, мы постараемся удивить вас своей щедростью… и речь, конечно, пойдёт не о банальных деньгах. На тот случай, если вы сочтёте возможным деловой или хотя бы обычный дружеский разговор, имейте в виду, что в ближайшие две недели я буду ждать вас в мелирском поместье рода Гостеш, носящем имя Ледяное Серебро. А если срочные дела заставят меня отлучиться, то слуги и вассалы не дадут вам заскучать в ожидании. Да и по истечении двух недель вы сможете зайти в наше мелирское поместье в любое удобное время дня и ночи, один или в компании, и оставаться там любой желаемый срок. Благодарю, что выслушали меня. Искренне надеюсь на нашу новую скорую встречу, господин Вейлиф.

Изящно и даже довольно глубоко поклонившись, Тэррил Гостеш развернулся и удалился.

— Ты точно не родич короля? — поинтересовался Гарих мне в спину.

На какой-то миг мне захотелось поискать глазами кулисы. Или парочку кинокамер.

Какого чёрта моя жизнь внезапно обернулась идиотской комедией положений с переодеваниями, семейными тайнами, подозрениями насчёт «истинного происхождения Героя» и прочей шелухой?

О моем перерождении в сына крестьянского 11

Этап одиннадцатый

Вопрос о том, как Тэррил Гостеш меня нашёл, не стоил обсуждения. Я прошёл аттестацию под своим настоящим именем, билет от Катраша до Мелира на «Зелёную чайку» приобрёл также под своим настоящим именем, ну а остальное — дело техники… то есть магии. Точнее, сети ментографов, что весьма успешно заменяют в цивилизованном мире телеграф и радио.

Аттестация новых обладателей золотых звёзд — новость важная и более чем достойная того, чтобы разослать её по всем отделениям Жезла и Кинжала самым быстрым способом из возможных.

Кстати говоря, покуда я искал Шелари по отделениям гильдии (о том, что Тарус направил её куда-то в Мелир, я знал, а вот куда конкретно — нет), моя боевая подруга рассматривала розыскные листы. И нашла в списках, помимо прочих, моё описание. Лишь то, что я так резко вымахал, носил знак с золотой звездой и вообще крайне мало походил на одиннадцатилетку, помогло мне избежать более пристального внимания. А вот Тэррил Гостеш либо догадывался о моём умении подделывать внешность, либо знал о феномене магической акселерации при резком наборе ступеней, либо что-то ещё, о чём я могу не знать; но в любом случае сей достойный господин весьма уверенно меня опознал и удивлённым не выглядел.

Вопрос о сотрудничестве с Гостешами — вот это уже совершенно иная тема, более серьёзная… но обсуждать её стоит не здесь-и-сейчас, а позже. С привлечением Лейты.

А пока займёмся более злободневной темой. То есть вернёмся к ней.

— Насколько мне известно, — разворот обратно к Гариху, — я самый чистопородный крестьянин. Можно сказать, потомственный пахарь из семьи гриннейских пахарей в примерно шестом колене, насчёт более дальних предков не уверен. Но это едва ли имеет отношение к делу. Согласен войти в мою группу?

— А если нет?

— Ну, желание оставаться бедным и слабым кажется лично мне странным, но я уважаю свободу выбора. Насильно мил не будешь и всё такое. Лейта! Шелари! Нам пора.

— И как с этим вяжутся уверения, что тебе нужен Авангард?

— Разумеется, Авангард мне нужен. Но между желательностью и необходимостью имеется большая разница. Прежде мы с Лейтой и вдвоём отлично справлялись. А так я вообще-то изначально собирался предложить пробную ходку в Лес Чудес только своей старой знакомой, это она за тебя просила.

— Вейлиф! — чуть ли не зашипела Шелари.

— Что тебе не так, Ершица? Ты же не можешь всерьёз рассчитывать, чтобы это оставалось тайной! Откуда бы я вообще мог узнать о Гарихе, если не от тебя? Это слишком очевидная связь. Да и вообще: что плохого в том, чтобы просить за своего…

— Вейлиф!

— … хорошего знакомого? Это именно то, что нормальные люди охотно делают друг для друга. Хотя да: для тебя, Ершица, вполне естественно смущаться, делая доброе дело. Характер такой. Ты же с ног до головы жутко сурова и недоступна, поэтому даже котят гладишь только тогда, когда никто не видит.

— Вейлиф… — почти стон.

— Да ладно, мы никому не скажем. Правда, господин Лапка?

— Мя!

Шелари подхватила невесть откуда взявшегося чёрного голубоглазого котёнка с белым носочком на левой лапке, белым правым ухом и маленьким белым пятнышком на носу, после чего с (полным недовольства, тихой свирепости и безграничного отчаяния) покорным видом принялась его гладить. Ну да, стадию отрицания вкупе со всеми прочими она прошла давным-давно, так что при появлении в поле зрения господина Лапки она знает и точно исполняет правильную последовательность действий.

За что вознаграждается уютным мурчанием.

— А можно мне такого же? — спросила Лейта. — Тогда я прощу тебя за то, что ты не додумался ещё два-три месяца назад начать со мной сеансы релаксирующей мануальной кототерапии. Ежедневные!

— Такого же нельзя, — я аж замотал головой. — Ты что? Это совершенно недопустимо, ведь господин Лапка является эксклюзивной собственностью одной конкретной Ершицы. Ну, или одна конкретная Ершица является его собственностью… в любом случае можно сказать, что они созданы друг для друга. Но для тебя тоже существует свой персональный кототерапевт, не бойся. А вот, кстати, и он.

Ступая с величественной неспешностью, на сцену выплыл в Идеальном Чеширском Стиле безупречно белый справа и столь же безупречно рыжий слева кот. Левый глаз, на рыжей стороне — золотой, правый, на белой — изумрудно-зелёный: точь-в-точь того же оттенка, что радужки самой Лейты. Полностью распушённый хвост, гордо задранный к небесам, имел такую невероятную толщину, что мог бы потягаться внешним диаметром и с туловищем котофея.

Ну, почти мог. Но отнюдь не потому, что не старался!

— Как его зовут? — целительница.

— Откуда это взялось? — одновременно с нею, Гарих.

Я ответил обоим строго по очереди:

— Тебе виднее, ведь это твой кот. А что касается «откуда» — из моря маны, как все вообще чудеса.

— Так ты это наколдовал…

— Что-то в последнее время мне слишком часто приходится иметь дело с завистью человеческой. Ну да, наколдовал. И что? Хочешь погладить свою кошечку?

— Нет!

— Это хорошо, потому что у меня есть свои пределы. Два кота, один ветролёт и ещё кое-что для меня весьма близки к лимиту…

— Какой ещё ветролёт?

— Вот этот. Лейта, Шелари, попрошу на борт.

— Что, так сразу? — возмутилась Ершица, тогда как целительница, успевшая заманить в объятия двуликого котяру, с именно тем сортом гедонистской философичности, который приобретают все красивые женщины, наглаживающие своих котов, пошагала в сторону овальной дыры в борту леталки. — А вещи⁈

— Милая моя, запомни одну простую истину: чем больше вещей ты потащишь в ходку, тем меньше ценного вытащишь из Леса по окончании ходки. Потому что всякий лишний хлам придётся таскать то туда, то сюда, а лишний хлам нам не нужен. Почему? О! Ты ещё не знаешь, как здорово путешествовать по диким землям в компании магов. Или по крайней мере в моей компании. Но скоро ты это узнаешь!

— Но…

— Хватит уже пререкаться. Ершица, полезай в робо… то есть в ветролёт. Конечно, в ветролёт. Да.

Шелари ещё посмотрела на Гариха, скорчила сложносочинённую рожицу: «Видишь? Произвол, господин Лапка и грубая воля Лидера разом; я бы ещё побарахталась, но просто не могу устоять!» — и побрела за Лейтой. А я — следом за ними обеими.

— Вообще-то перед ходкой положено уведомлять гильдию о составе группы и прочем подобном, — сказал, держась в паре шагов у меня за спиной, воин с двумя щитами… и как-то малозаметно перекочевавшим к нему обратно от Шелари досье Торелра Три Щита.

— Уведомлю, — пообещал я с улыбкой. Шаловливое настроение что-то не спешило меня отпускать, видимо, в порядке реакции на столкновение с Тэррилом Гостешем. — Вот взлетим, чтобы мне внимание не рассеивать, и сразу уведомлю.

— Как? — спросил, поднимаясь на борт последним, уже точно мой Авангард.

— Магией, конечно. Как же ещё?

Дзанн!

Звук, с каким достаточно длинный нож вонзается в твёрдое дерево, принимаясь в нём дрожать, хорошо знаком практически каждому. Однако на сей раз знакомый звук отказался затихать, отчего его источник и привлёк много дополнительного внимания в обширном зале гильдии.

— Забавный трюк. Что это за чары?

— Воздушные, какие ж ещё?

— Не-е-ет, — протянул протолкавшийся вперёд получеловек трибы Волка с четырьмя серебряными звёздами на груди. Ещё раз втянув воздух широкими ноздрями — медленно, по старой привычке ходока почти беззвучно — он оскалился и фыркнул:

— Иллюзии! Плотные иллюзии! С тех пор, как нам довелось драпать от алого рогоспина, я ни с чем уже эту вонь не перепутаю!

— Есть вопрос поинтересней. Кто-то знает упомянутых?

— Я нет.

— Да ты никогда и никого не знаешь, только с мензурками своими и водишься. А я знаю, но только воинов. Двоих последних то есть. Это талантливая молодёжь, наша, местная.

— Какая ж она местная, когда девчонка — столичная?

— Аттестовалась у нас — значит, наша!

— Но откуда всплыли неизвестные с золотыми звёздами?

— Я слышал, эта пара недавно прошла ускоренную аттестацию в Катраше.

— Тогда что они тут делают?

— Вернулись на родину, очевидно. Ассур — это же гриннейский старый высокий род.

— Но почему тогда…

— Очевидненько. Давно ли на небесах безземельного, чуть ли не вырождающегося высокого рода вспыхивали таланты ДВУХ золотых звёзд?

— Ну-ка в стороны, ребята и девчата.

Спонтанно возникшее сборище разошлось, как воды под взглядом высшего гидроманта. Носитель двух золотых звёзд — это вам не бюргер-толстопуз, такому выказать уважение не зазорно!

Меж тем этот носитель, а вернее, носительница прошла к «приколоченной записке». Хмыкнула и коснулась хвостовика ножа, словно стремясь остановить его монотонную, порядком раздражающую ухо дрожь. И… звук пропал, как и собственно нож, осыпавшийся мелкой золотистой пылью. Следа после его попадания в стенной панели также не нашлось.

А «приколоченный» лист начал падать, но рука в митенке моментально ухватила его, не позволив опуститься на пол. Синие глаза чуть прищурились, снова пробегая по написанному:

Группа ходоков, а именно:

Вейлиф, Лидер и Наблюдатель *

Лейта Ассур, Советник и целительница **

Шелари, Арьергард ****

Гарих, Авангард ****

— улетела в Лес Чудес.

Через недельку вернёмся.

Тонковатые алые губы двухзвёздной на миг стали ещё тоньше.

«Главе это не понравится…»

— Ничего себе!

Я вполне понимал восторги Ершицы. Первый полёт есть первый полёт, едва ли с ним что-то может сравниться. А лежащий у нас под ногами, постепенно уплывающий вниз, открывающий всё новые виды Мелир — это вам не умеренно провинциальный, слегка сонный Катраш, но второй по размерам город одной из великих держав. Здесь только постоянных жителей за полмиллиона…

Умей она оценить ещё и магическую палитру, окрашивающую полную жизни панораму под крыльями ветролёта, её восторг мог бы самое малое удвоиться. Если столичный чародейский оазис выделялся своей чистотой и плотностью, то Мелир стоял на знаменитом Гребенчатом Эхе — скоплении не очень-то мощных, за тремя исключениями, но зато необычайно разнообразных малых оазисов. Этакое дикарское ожерелье, главный тон в котором задавал герцогский «трескучий бриллиант» магии Буревых Молний, подобный также прикованному к месту незримому смерчу с бело-голубыми ломаными нитями, вспыхивающими внутри. А основной контрапункт вели, словно передавая его друг другу, «пенный вал» магии Морского Прилива на западе и «полыхающий горн», принадлежащий силе Кузнечной Скалы, что в северо-восточном конце, в отроге Граничного хребта.

Род Доннас, люди (насколько герцогов с таким стихийным наследием в крови можно считать людьми). Род Кибеш, владетельные графы, о которых упорно шепчутся, будто они на четверть сирены. И род Тердранготт, графский род полугномов. Три столпа мастерства, богатства и связанного с ними неувядающего могущества западного Гриннея.

Да, варварские племена в единое государство некогда объединили столичные менталисты. Но вот цивилизация пришла на равнины меж Лесом Чудес и северными горами именно отсюда.

Причём ещё до объединения.

Словно нарочно задавшись целью напомнить о моей личной незначительности в общей схеме мироздания, спустя минуту с момента взлёта нашего иллюзорного конструкта от «трескучего бриллианта» отделилась чёрточка воздушного судна, лишь издали кажущаяся небольшой. Вальяжно и стремительно разом она набрала высоту в километра так три и поплыла куда-то на восток, возможно, как раз в Столицу; скорость её я бы оценил не ниже четырёхсот километров в час. Скорее, ближе к пятистам.

Не в первый раз сам себе напоминаю: надо бы поставить опыты по скоростным и высотным полётам. Да побыстрее.

…а пока пора вернуться к делам насущным.

— Гарих, ты как? Может, стоит тебя подлечить?

— Не стоит, — сказала целительница. — Пусть учится укрощать свой вестибулярный аппарат сам. Иначе какой он воин?

— Бледно-зелёный? Ладно-ладно, дурная и глупая шутка. Извиняюсь. Но всё же…

— Не нужно, — выдавил Авангард. — Я… справлюсь.

— Смотри. Нам не так уж мало придётся лететь. А посадка переносится хуже, чем взлёт. Да ещё, как на зло, погода портится…

Что верно, то верно. С залива обманчиво неторопливо накатывала стена непогоды. Пока ещё не слишком близкая и не особо страшная, только собирающаяся с силами для повторения агрессивного акта Фенрира — то бишь пожирания закатного солнца. До взлёта я вообще не видел этой пакости, крадущейся к городу-жертве у самого горизонта: здания заслоняли. Но лично я не взялся бы ставить на то, что ветролёт, даже спешно модифицируемый мной прямо сейчас для ускоренного полёта прямо в воздухе, успеет проскочить к Лесу до того, как разразится шквал, если не что похуже.

Вообще в нормальных условиях ничего такого происходить не должно бы. Гринней находится в зоне преобладания пассатов, то бишь юго-восточных ветров субэкваториальной зоны южного полушария. А любые бури с циклонами, тайфунами и прочими ураганами, что могли бы обрушиться на наше западное побережье с моря, должны этими пассатами сдуваться к известной маме.

Да только куда там!

Колоссальные погодные аномалии Леса Чудес, достигающие полной стабильности в районах Чащоб, успешно тормозят юго-восточные ветра. Прорваться до Мелира имеют шанс только те пассаты, которые дуют в точности вдоль края Леса, через зазор между ним и Тидскими болотищами. Стоит ветрам отклониться к северу, как южный край Леса встаёт стеной у них на пути. Стоит отклониться к западу — и ровный атмосферный поток начинает завихряться о незримую глыбу Тидской аномалии, нередко выплёвывая на гриннейские равнины настоящие торнадо. Конкретно в районе Мелира на все эти радости накладывается коварство Золотого залива, южная часть которого тоже может считаться частью Леса Чудес, а северная, прилегающая к Граничному хребту, является частью уже иного комплекса аномалий — и получаем погоду, переменчивость которой вошла в легенды.

Даже после того, как другая легенда, живая, Эвлах Доннас Страж Покоя, встал на свою вечную вахту двадцать семь веков назад, Мелир в разных своих частях может освещаться солнцем, поливаться дождём и заволакиваться туманом — в одно и то же время. В конце концов, Страж Покоя ослабляет только действительно мерзкие погодные пертурбации.

А всё, что не разгоняется до полноценного шторма, его не волнует.

…немного поразмыслив, я плавно изменил курс ветролёта: с юго-западного, ведущего к Лесу по кратчайшему маршруту, на чуть более долгий южный. Пусть из-за этого путь удлинится, зато повысятся шансы уйти от накатывающей с залива непогоды.

И появится время для разговора с Лейтой про Гостешей.

— Нет.

— В каком смысле нет?

— В прямом.

— Но…

— Милый, если тебе хочется позаниматься мыслительным онанизмом — не вовлекай в это меня, прошу. Я про этих Гостешей знаю так мало, что любые предположения на их счёт бессмысленны. Южный графский род, стихийники Льда и Воды, враждуют с восточным родом Менари, которые стихийники Воды и Льда, что там ещё? Да практически всё. На этой основе делать какие-то прогнозы бес-по-лез-но. Сперва надо принять приглашение Тэррила Гостеша, потом внимательно его послушать, потом, возможно, сделать заказ тем же «Ланус и Ланус» на данные по Гостешам, получить их, всё внимательно изучить… и вот тогда уже, имея более-менее твёрдую опору, можно рассуждать о том, стоит ли заключать с ними сделку.

— Ну, так-то да… эх.

— Зато куда интереснее будет обсудить вопрос с другим родом. Вернее, решить его.

— Лейта…

— Вейлиф. Окно возможностей вот-вот закроется. Если данные о том, что я аттестовалась на две золотые звезды, ещё не дошли до прапра, то дойдут в ближайшее время. Если не ударить прямо сейчас…

— Но мы не готовы!

— Зато мы пока ещё можем разыграть карту неожиданности. Промедлим — и у старичья появится шанс удивить уже нас. Наймут пару команд второго-третьего золота, например, и встретят тёпленькими.

— Лейта, мне осталось совсем чуть-чуть до сорок четвёртого! И до продвижения Тени Иллюзиониста в новый ранг! Нужно всего ничего времени привязать Шелари с Гарихом, сделать нас четверых командой по сути, а не по названию!

Целительница сидела, молча наглаживая двуликого кота и глядя на меня.

— Проклятье. Ты ведь не отступишься. Вердикт Советника, все дела…

Молчание.

— И зачем я только тратился на данные об Ассур?

— Отвлекающий манёвр.

— Ну, разве что так… но ты уверена, что Сарнеди удастся нахлобучить вот так, сходу?

— Нет.

— Тогда…

— Зато я уверена, что каждый новый день под её ласковым управлением — это новые муки родичей. Моей кровной родни. Каждый день. Каждый час. Каждая минута.

Молчание.

— Вейлиф…

— Молчи. Я думаю.

— Спасибо!

— Пока ещё не за что.

— Ничего. Я в тебя верю.

Боюсь, в этот момент рожа у меня перекосилась похуже чем от лимона с хиной.

«Хотел бы и я в себя поверить…»

— Что значит — планы меняются?

— Буквально это и значит. Не смотри на меня так, Ершица: мне самому это не очень-то по душе.

— Что «это»? Говори уже толком!

— Лейта решила покончить со своей прапра единым последним и решительным натиском.

Шелари моргнула. Да и Гарих напрягся: новость отвлекла его даже от борьбы с собственным бунтующим организмом.

— Переворот в роду? Как в романах⁈

— Если упростить — да.

— А она уверена? Глава явно не слаба и намного опытней…

— Вот поэтому-то мне и не нравится эта авантюра. Сарнеди вполне может оказаться высшим магом. Какой у неё класс? Какими заклинаниями она владеет? Даже с возрастом её сплошные непонятки. Но поди останови Советника, что вынес свой вердикт… Лейта уже припала к земле перед рывком. И всё, что мне осталось — не дать её рывку пройти мимо цели.

'Возможно, зря я познакомил её с военной теорией. Оно, конечно, война действительно любит победу и не любит продолжительность — но успех способствует лишь тому, кто знает себя и знает врага, тот победит в сотне битв. А Лейта и себя-то толком не знает! Слишком быстро взлетела по ступеням…

Но останавливать её — не вариант. Моя свобода заканчивается там, где начинается её.

Проклятье!'

— Какова наша роль? — спросил Гарих.

— Наблюдатели. Ещё не хватало тащить вас в чужую драку.

— Мы точно не можем помочь? — Шелари.

— Можете, но не должны.

— А если… — Гарих.

— Нет. Процедура традиционного Вызова Главы не допускает стороннего вмешательства.

— А если это вмешательство будет? — опять Гарих, упрямо.

— То мы справимся сами.

— А… — Шелари.

— А ещё я могу оставить вас стеречь ветролёт. Чтобы точно ни во что не влезли.

— Но… — она же.

Мне это надоело, так что я вспомнил о некоторых функциях Брони Героя и, включив ненадолго алую подсветку зрачков (всего лишь иллюзия, но эффектная), придавил излишне инициативную молодёжь слабой Вуалью Страха.

— Это. Не. Ваш. Бой. Мне по буквам повторить?

— Повтори!

— Что?

— Вот эти жуткие глаза! Покажи ещё раз! Как ты это сделал?

Ершица. Она никогда не меняется…

Полномочия Советника по выбору стратегии заканчиваются там, где Лидер выбирает тактику. Из-за этого мы отнюдь не попёрли буром в нужный лагерь ходоков, невзирая на странное нетерпение Лейты (что вызывало у меня всё больше подозрений). Нет: сперва наш ветролёт завис в трёх километрах от цели, а моя Тень отправилась на разведку.

Вышло бы очень тупо, если бы мы припёрлись ради Вызова Главы во временную резиденцию рода только для того, чтобы выяснить, что Сарнеди Ассур в отъезде, не так ли?

Непогода нагнала мутных клубящихся туч, словно нарочно способствуя скрытности. Под надёжным прикрытием низкой облачности я мог не опасаться, что какой-то особо глазастый Наблюдатель сумеет меня — нас — разглядеть. Ну а моя Тень…

Если уж я устраиваю стелс-миссию, то почему бы не выложиться по полной?

Да и самому интересно, смогу ли я обмануть уйму опытных и нередко высокоранговых людей. Ведь мне действительно совсем немного не хватает до нового уровня. И хотя интуиция шепчет, что разница между четырьмя особенностями А-ранга с четырьмя особенностями В-ранга и пятью особенностями А-ранга с тремя особенностями В-ранга довольно существенна, а потому переход к последней конфигурации для меня опасен, но… ведь на следующем уровне эта тихая опасность должна уменьшиться, так?

В любом случае сейчас главное — не спалиться. И вот эти направляющиеся в лагерь телеги с грузом овощей мне помогут.

Что? В лагере ходоков полно разного народа, включая низкоуровневый. На всех магической еды из Леса попросту не хватит. Кроме того, жрать одно лишь мясо, пусть десять раз магическое, не полезно для здоровья, надо чем-то разбавлять всякую мамонтамятину. Так что да, обычное продовольствие из обычных деревень сюда поставляют. Иногда даже «обычные» крестьяне… с уровнями за 25-й.

Но могу сказать одно: в следующий раз при тайном проникновении я лучше буду притворяться чем-то более интересным, чем вилок капусты. Слишком пассивная роль, если вы понимаете, о чём я.

И довольно странно оказаться пропущенным в лагерь из-за того, что детектирующие чары — площадной, несколько модифицированный вариант уже хорошо знакомого мне Съедобно Или Нет — признали тебя безопасным для человеческих желудков. Поистине новый для меня опыт. Несколько даже возмутительный. Кто сказал, что я безопасен? А если я вам несварение организую? Или среди ночи открою ворота вашей крепости спаянным отрядам генетически модифицированных помидоров-убийц?

Нельзя, нельзя, нельзя вот так беспечно недооценивать затаившуюся как бы обычную капусту!

Оставив в телеге иллюзию вилка капусты, в точности копирующую мой подменный облик (ну, так, на всякий случай — мало ли что…), я струйкой невидимого дыма перетёк за одну из палаток и там, где никто не видит, вернул себе обличье Обычного Ходока Лет Двадцати. Полнейшей заурядности с двумя серебряными звёздами на значке. На которого второй раз никто не посмотрит.

И тихо выдохнул.

Да. Опыт существования как капусты — даже когда капустой прикидывается только часть тебя, а основная часть сознания пребывает в Лице, контролируя Тень издалека — это реально стрёмно. Лучше так больше не делать. А то как-то подзабыл я про фактор экзистенциального напряжения; хорошо, что в человеческих обличьях оно быстро уменьшается до условной нормы…

А теперь пойду, проверю участок Ассур. Стелс-миссия сама себя не завершит.

— Значит, прапра на месте?

— Да. И она, и Малдейг.

— Тогда надо скорее…

— Стоп.

— Но…

— И ещё раз стоп. Подруга, ответь-ка мне сперва на пару вопросов… хотя нет, вопросами тут уже не поможешь. Вы двое пока тихонько посидите тут, а мы займёмся срочным делом. Чур не подсматривать.

Спустя три с половиной минуты.

— Они что, не нашли лучшего места и времени, чтобы заняться… этим? Гарих, ты…

Вздох.

«Кого я спрашиваю. Звуки-то они заглушили, пологом черноты отгородились, но раскачивание ветролёта никуда не делось… Бедный наш, бедный бледно-зелёный Авангард…»

Наше приземление на той же площадке, где я когда-то парковал парящую платформу, вызвало некоторое оживление среди дежурных вассалов Ассур. Но его следовало признать сущей мелочью на фоне того эмоционального шторма, что разразился, когда первой наземь сошла Лейта с новеньким гильдейским знаком на своей (шикарной, поверьте моему экспертному мнению!) груди.

А ведь баллов добавлял ещё и не менее шикарный кожаный комбинезон с плащом. Выглядящий как то ли выращенный прямо на теле, то ли как вообще на нём нарисованный. Такой очень супергеройский наряд, более сексуальный, чем полная нагота… если спереди смотреть.

Корона на челе довершала образ королевы, милостиво снизошедшей до своих подданных.

Не удивительно, что караульные не решились не то что остановить гостью, но даже спросить, что ей нужно в палатке главы рода. Впрочем, нечто на дне изумрудно сияющих глаз давало понять, что.

— А вы двое ждите здесь, — в последний раз почти прошипел я, выскочив следом за Лейтой.

Словно подтверждая высочайший статус идущей, тканевый полог с внешней стороны входа при её приближении предупредительно разошёлся в стороны. Мой любимый фокус с телекинезом, плюс десять к театральности. Повторить трюк с внутренней стороны входа в основной объём палатки — что может быть проще? Мистический Заряд метнуть разве что…

Мизансцена внутри, вновь подумал я, глядя на происходящее уже своими глазами, а не через Тень, достойна какого-нибудь фильма про бессмысленные излишества и жестокости Древнего Рима. С лёгким налётом научной фантастики про клонов, потому что чистокровные Ассур со своей близостью к телесному совершенству изрядно на тех самых клонов походили. Да, среди них попадались образцы чуть повыше и чуть пониже, более откормленные и заметно истощённые, с более длинными и менее длинными волосами. Но у всех эти волосы имели характернейший иззелена-чёрный оттенок, у всех одного оттенка глаза, кожа, почти одинаковые черты лиц двух типов — мужского и женского…

Полюбуешься на вот это всё, и сразу же становятся ясны корни того почти презрения, которое Лейта питала к своему телу раньше.

Ничего личного, ничего индивидуального. Своего. Просто… родовые особенности.

— Госпожа? — пролепетала самая низенькая и тощенькая из привязанной к столбам шестёрки — а ещё самая молоденькая и единственная из привязанных, не имеющая повязки на глазах.

Впрочем, эти повязки не могли прикрыть наготу всех шестерых. Да и не имели такой цели.

— Узнаю любимые развлечения обожаемой прапра. И не менее обожаемого хранителя-Советника.

— Вы… Лейта⁈

Вместо ответа по ногам обернувшейся и начинающей вставать Сарнеди хлестнуло нечто вроде щупальца, выброшенного из-под правого предплечья Лейты, вскинутого резко и повелительно. Да не просто хлестнуло, а захлестнуло: впиваясь, натягиваясь, опрокидывая.

Заодно в падении Сарнеди опрокинула стакан с несколькими десятками тонких стальных игл, часть которых перед нашим появлением успела «украсить» тела привязанных (за исключением той тощенькой, что без повязки на глазах: вероятно, она пока ещё не обзавелась цветущей способностью номер восемь или её аналогом, так что физически портить её было бы… преждевременно).

Целителей должно быть очень удобно истязать. Что с ними ни делай — вылечатся. Причём целители конкретно из рода Ассур от простой стали ещё и шрамов не получат… на телах.

Именно так, за ноги, Лейта потащила главу рода вон из палатки. Сопротивляться та не могла: шипы на щупальце вкололи Сарнеди лошадиную дозу миорелаксанта. И продолжали вводить всё новые и новые дозы по мере того, как глава боролась с отравлением. Получалось бороться плохо, потому как цепкое щупальце ещё и сбивало концентрацию непрерывными ударами тока.

— Сам пойдёшь или потащить? — посторонившись, спросил я Малдейга.

— Сам, — сказал он, успевший встать из-за стола.

Ни малейшего беспокойства на его лице не читалось. Ну, мы догадывались, почему. И всё же эта выдержка волей-неволей заставляла относиться к хранителю-Советнику с толикой уважения.

Малой. Почти незаметной. И всё же.

Иметь дело с хладнокровными мерзавцами как-то приятнее, чем с истеричными и слабовольными.

— Что вы делаете? — возмутился голос снаружи.

— Вызов Главы, вассалы.

— Но это недостойно!

— Ничего, потерпит: какова глава, таков и Вызов. Кстати, давайте-ка за мной. Засвидетельствуете.

Хотя руки у меня чесались со страшной силой, ничего делать с привязанными я не стал. Ещё чуть-чуть, и можно будет вмешиваться вполне официально; ну а если Лейта проиграет…

Только вряд ли она проиграет. Что госпожа Сарнеди, что — тем более — Малдейг ощущались не такими сильными, как моя красавица. Глава казалась взошедшей ступень этак на 61 или самое большее 63, хранитель-Советник — не достигшим и порога шести десятков.

Что, если откровенно, казалось странным и подозрительным. Особенно на фоне почти немыслимого взлёта Лейты. Почему они так слабы? В чём подвох?

С одной стороны, вполне естественное ранжирование. Главы баронских родов имеют ступень 70+, графских — 80+, герцогских — 90+ и королевских/императорских — 100+. Это, понятно, очень упрощённый взгляд, такая себе средняя температура по палате. Высокий род без своего манора и оазиса вполне может быть послабее. Но в случае именно целителей, чей срок жизни из-за особенностей пути продлён сверх нормальной средней меры (а тем самым и возможность подниматься по ступеням увеличена)… я бы не удивился, если бы Сарнеди оказалась ровней баронам.

Ан нет.

Так в чём же, в самом деле, подвох? Где тут демон замурован? Ведь если не разобраться вовремя… кто не знает себя и не знает своего противника…

На то, чтобы покинуть пределы лагеря, нам потребовалось около десяти минут. И к тому времени на редкостное зрелище Вызова Главы сбежалась полюбоваться примерно треть того лагеря. Охрана даже не думала препятствовать действиям Лейты — ну а я не стал препятствовать Шелари и Гариху, занявшим свои места в кильватере за мной и Малдейгом. Причём последний весьма ловко делал вид, что идёт по левую руку от меня совершенно свободно, из-за чего опять-таки набрал в моих глазах несколько неохотно выданных очков. Несколько раз покосившись на меня, хранитель-Советник всё же спросил:

— Это Лейта вас… исцелила? — и новый испытующий взгляд, заставляющий подозревать, что он как-то исхитрился заглянуть сквозь зеркальное забрало, оценив щупальцевую морду Сам-Знаю-Кто в нашу единственную предыдущую встречу.

— Мы помогли друг другу.

— Понятно…

«Сомневаюсь».

Меж тем кто-то из собравшихся магов зажёг над головами усиленный метамагией Свет. Вызов чар тут же повторили ещё несколько раз, отчего на поле за лагерным частоколом словно вернулся ясный день. Как будто приняв это за сигнал, идущая впереди Лейта отпустила Сарнеди. И развернулась к ней лицом, покуда ловчее щупальце, неспешно укорачиваясь, ползло к хозяйке, словно змея в траве.

— Вставай, прапра. Хватит притворяться. Я уже полминуты как перестала подавать релаксант.

Глава Ассур встала. Неторопливо поправила похабно задравшееся платье. Правда, сделать что-либо с грязью на нём то ли не смогла, то ли не захотела.

— Значит, решилась бросить мне Вызов, сикавка?

— Да, решилась, ископаемое.

— И преклонить колени перед старшей, принося извинения для начала на словах, не хочешь?

— Нет. А ты не хочешь извиниться за то, что сотворила со своим родом?

— Лейта, Лейта, Лейта, — Сарнеди сложив руки за спиной и зашагав вправо, изменила тон своего голоса. Целительская манипуляция голосовыми связками, очевидно. — Лейта. Лейта. Поистине, ты — полное разочарование своих предков.

«Ну вот, начинается».

Моя боевая подруга качнулась, на глазах бледнея до синевы. Зрачки в её глазах расширились так, что прямо-таки почернели. Дух её пришёл в смятение. А вот дух главы Ассур для магического восприятия стремительно наливался силой.

64 ступень. 65. 66. Паритет достигнут, но этого Сарнеди показалось мало. 67. 68. И ещё немного.

Маски сброшены? Или это ещё не предел?

— Слишком ты возомнила о себе, внученька, — глава сделала странный жест левой рукой, словно с усилием втыкает в воздух пальцы и, будто крючьями, тянет на себя… нечто. Лейта задохнулась, прижимая к груди руки. — А ведь я всегда была к тебе милостива.

«Плохо».

— На колени.

Лейта качнулась, но устояла.

— Упрямая, да? На колени.

Лейта качнулась сильнее прежнего. Согнулась, упираясь в колени ладонями.

«Чёрт. Может, пора…»

— …

— Что ты там шепчешь?

— … никогда…

— Не слышу.

— Лейта! — шепнул я. — Это просто морок!

А точнее, техника ментальных скреп. Довольно грубая, но надёжная штука… и чтобы осознать, а затем выдрать эту дрянь вон, требовались особенные условия — которые мы с моей красавицей по мере сил воспроизвели. Потому что если бы стояла задача просто убить Сарнеди, то и огород городить не стоило. Просто инвертированная печать Кровавой Регенерации — и всё.

Глава рода, прощай — да здравствует новая глава!

Лейта выпрямилась. С немалым трудом. Из левой ноздри побежала струйка почти чёрной венозной крови, лицо по-прежнему выглядело иссиня-бледным, а дух её по-прежнему штормило…

Но он стремительно приходил в норму.

— Поди гнить в могиле, — выхрипела она. — Ископаемое!

— Плохая внучка, — губы Сарнеди изогнулись в странной гримасе. Она немного поспешно зашагала к бросившей Вызов. — Я действительно хотела проявить к тебе милосердие, но, как посмотрю, ты и в самом деле… полное разочарование.

— Если я разочаровала…

Не давая ей договорить, глава Ассур с расстояния в три шага, почти в упор, использовала правую руку. Жест скрюченными указательным и средним пальцами живо напомнил мне бросок ядовитой змеи, обнажившей клыки.

— Это чары Великого Принудительного Апоптоза, — любезно уведомил меня и всех вокруг Малдейг. — Шестой круг, усиленный классовыми способностями.

— … ходячую гниль, — очень медленно продолжила Лейта, — то я хорошо… исполнила долг целителя.

Под усиленными чарами шестого круга её трясло и качало. Кожа трескалась и плакала сукровицей. Помутнел правый глаз. Осыпались тонким прахом брови и ресницы. Посинели губы. Но она не просто умудрялась говорить, причём вполне внятно — она продолжала стоять! И даже более того!

Шаг вперёд. Шаткий, неуверенный, дрожащий.

Сарнеди отступила назад, старательно сохраняя дистанцию.

Лейта сделала ещё шаг.

Сарнеди снова отступила.

Лейта оскалилась.

Сарнеди упала, извиваясь в конвульсиях. И закричала, срывая голос. Впрочем, даже на фоне этого отчаянного вопля всё ещё оставались различимы влажные чавкающие звуки и треск костей.

Разумеется, то, что замаскированные щупальца, выращенные метаморфизмом, добрались до ног главы — это так, мелочишка. Повод. А вот то, что она не удержала Великий Принудительный Апоптоз — вот это да, от срыва таких чар ощущения должны быть по-настоящему кошмарные. Особенно в момент, когда через щупальца до тебя добирается, начиная жрать заживо, инвертированная Кровавая Регенерация.

…Чем выше ступень целителя, тем больше у него или неё преимуществ. Дольше срок жизни, крепче здоровье, лучше самочувствие, внешность опять же… но когда с тобой начинает происходить что-нибудь действительно мерзкое, все эти преимущества разом обращаются недостатками. Самым отвратительным преимуществом, само собой, оборачивается живучесть. Даже очень крепкий Авангард помер бы от того, что Лейта делала со своей бывшей главой, на третьей минуте. Ну, максимум на четвёртой. Банально не выдержало бы сердце. А вот Сарнеди протянула и семь минут, и десять, и все четырнадцать.

Половина набежавшей толпы разбежалась, оставляя на траве свой ужин. Остались только те, у кого нервы и желудки действительно крепкие.

Шелари спрятала лицо у Гариха под мышкой. А тот её обнял, ласково поглаживая.

Но стоял, зажмурившись. И очень, очень бледный. Как и Малдейг. Этот ещё держал марку, но что-то мне подсказывало: хранитель-Советник желает бывшей главе протянуть подольше.

Потому что чем дольше она держится, тем сильнее оттягивается момент, когда Лейта займётся им.

Кстати, у меня есть подозрение, что моя боевая подруга не просто истязает истязательницу. За всё хорошее в течение многих лет, так сказать. Есть у меня и менее… приятное подозрение.

И лучше его проверить поскорее.

«Ты не слишком ли увлеклась?»

«А?.. Вейлиф? Я…»

«Да. Это я. И повторю вопрос: ты не слишком увлеклась?»

«…слишком. Ты прав. Пора заканчивать. И так уже… да и…»

Последний вопль Сарнеди захлебнулся булькающим, влажным кашлем. И стих. Последовало ещё несколько неприятных звуков: чавкающих, хлюпающих, скребущих и сосущих. Спустя полминуты Лейта отступила на пару шагов и направила на останки побеждённой раскрытую ладонь, отчего те словно объяло незримым пламенем… или скорее накрыло областью ураганного гниения.

«Принудительный Апоптоз, — прокомментировала подруга. — Обычный, не Великий. Образцы я уже взяла, так что можно спокойно растворять органику. И… спасибо, что остановил».

«Не за что. Обращайся в любое время».

«Всё равно спасибо. Я… знаешь, я ведь её подлечивать начала. Чтобы протянула подольше. Я… не обрадовалась такому знанию о себе».

«Подозреваю, что мог бы на твоём месте сделать и кое-что похуже».

«Ты⁈»

«Я. А что я, не человек?»

«Но ты же… стремишься к свободе».

«Да. И что?»

«Ты добрый!»

«К тем, кто достоин моей доброты. А к тем, кто нет… та троица людоловов сдохла медленнее, чем им бы того хотелось. И жалеть их я не собираюсь. Никогда».

«Я тоже. Я… тоже».

Закончив с останками Сарнеди, Лейта, не нагибаясь, одними своими щупальцами забрала трофеи: артефакты и украшения (платье — ну, то, что от него осталось — разложилось вместе с прочей органикой). После чего использовала ещё одно заклинание, заставившее рассыпаться сероватым прахом уже кости. Последний взгляд, как последняя дань прошлому. И вот победительница поворачивается к толпе.

Всякие следы боя с её совершенного лица давно исчезли.

— Свидетельствуйте победу Лейты, новой главы рода Ассур! — воскликнул Малдейг.

Толпа ходоков загудела:

— Свидетельствуем!

— Долгая лета роду и главе!

— Слава победительнице!

— Поздравляем!

— Свидетельствуем!

Тоже очень по-людски. Совсем недавно они роптали на излишнюю жестокость (да, глухо — и всё же я-то слышал!). Но вот перед ними победительница кровавой схватки, притом невероятная красотка, даже по меркам Ассур. И они уже дружно поздравляют её. А Сарнеди…

Vae victis, как говорится!

Причём первым переобулся её же хранитель-Советник. Восхитительный тип. Мерзкий, но в своём роде, мнэ… совершенный. Как скорпион или рыба-удильщик.

Ещё и физически — красавчик. Типичный Ассур. Разве что привычный презрительный изгиб губ его портит; впрочем, с тем же успехом можно сказать, что эта вот привычка кривить губы делает его образ завершённым. И выделяет среди прочих стандартно-мужественных Ассур. Индивидуализирует.

Жаль, что сворачивать ему нос набок бесполезно.

С другой стороны, можно повторять процедуру сворачивания носа снова и снова! Бессмысленно, да: и в силу того, что самоисцеление всё исправит, и в силу того, что обезболивающие чары устранят неприятные последствия практически сразу… а чтобы мишень негодования прочувствовала всё как надо, потребуется нарушить концентрацию целителя — что невозможно без серьёзных калечащих пыток. После которых Ассур, конечно, тоже восстанавливаются, но…

Зато врезать кулаком по мерзкой смазливой роже приятно само по себе. Психологически.

Кстати о психологии.

— Осуждаете? — спросил я Шелари с Гарихом, пока вся толпа втягивалась обратно в лагерь. Спросил тихо, используя свою магию для приватного разговора в толпе. Так сказать, уединение втроём. Причём даже не встречаясь взглядами.

— А если да? — спросил Авангард. Почти агрессивно, надо сказать. Не в последнюю очередь из-за того, что Шелари до сих пор цеплялась за его левую руку.

Умница, Ершица. Приручает парня. Понемногу, но правильными методами.

— Тогда я посоветую вам немножко отложить вынесение приговора. И посмотреть сперва на одно примечательное… дело. Из-за которого Лейта вытащила свою бывшую главу столь неудобным способом.

— Что за дело? — насторожилась Шелари.

— Увидите.

…и они увидели. Хотя вассалы не очень-то хотели пускать посторонних в палатку, но короткое «они со мной» из уст новой главы рода решило проблему в зародыше.

— Вейлиф, помоги, пожалуйста.

— Могла бы и не просить.

Шелари и Гарих тоже взялись помогать. Правда, оба как-то не рвались извлекать иглы из живых тел привязанных к столбам, отчего двинулись к той юной Ассур, на которой не было закрывающей глаза повязки. То есть сначала двинулись оба, но Ершица быстро вспомнила про женскую солидарность и чуть ли не пинками погнала Гариха прочь — искать одежду привязанных и вообще чтобы не смел пялиться.

Мы же с Лейтой поделили обязанности. Я срывал повязки и рассекал Мистическими Зарядами верёвки, что удерживали Ассур, тогда как боевая подруга, предварительно обезболивая раны, выдёргивала из них иглы. Благо что покойная не успела разойтись и работы ей создала не так уж много.

— Часто у вас происходило… такое?

— Регулярно, — буркнула Лейта.

— И почему вообще…

На вопрос невольно ответила Шелари, которой что-то шепнула освобождённая ею девица. И которая во весь голос возопила:

— Потому что ты не достигла двадцатой ступени в срок? Только поэтому⁈

Освобождённая шепнула что-то ещё совсем уж тихо, опуская голову и пряча лицо за густыми — спасибо крови Ассур — прядями волос.

— И ничего ты не… не такая! — рявкнула Ершица. Отчего её собеседница вздрогнула и съёжилась. — Ой, извини. Я не хотела тебя пугать… тише, тише. Всё кончилось. С-с-сарнеди не вернётся.

Шепчущий вопрос.

— Точно не вернётся. Я сама видела, как эта… с-с-сдохла. Не плачь! Всё будет хорошо…

«А вот для этого ещё предстоит потрудиться»,– подумал я.

Как в воду глядел. Хотя для таких выводов никакие пророческие таланты не требуются, довольно простого здравого смысла.

Спустя несколько минут, когда освобождённые вместе с Шелари и Гарихом покинули палатку, а внутри остались только мы с Малдейгом да Лейта, новая глава Ассур активировала чары глушения звука.

— Глава желает получить отчёт о состоянии дел рода?

— Чего глава желает… об этом потом. Но начнём, пожалуй, с отчёта, да-а-а…

— А разве… — косой, но весьма многозначительный взгляд в мою сторону.

— Не беспокойся, — промурлыкала Лейта. — Я, как недавно выяснилось, склонна… увлекаться. А мой Лидер способен меня… одёргивать. Так что хоть он и не Ассур, его присутствие в твоих интересах.

Бросив на меня ещё один взгляд, хранитель-Советник сказал:

— Понятно…

— А раз понятно, излагай.

— М-м… на данный момент в роду состоит 168 взрослых, имеющих класс, 31 юный член и 40 детей, не принявших судьбу. Из имеющих класс… не считая нас двоих… только 14 преодолели порог 50-й ступени и ещё 45 находятся между 40-й и 49-й. Остальные… менее развиты.

Я моргнул.

«Вот, значит, как выглядит грань вырождения?»

— А что насчёт распределения по возрасту? — тихо спросила Лейта.

— М-м… из 168 взрослых моложе полувека 73, от 51 до 100 — 64 человека, от 101 до 150 — 30.

Несложный подсчёт дал столь же несложный вывод. Только один взрослый в роду старше. И он сейчас сидит за одним столом с нами.

Это при том, что типичные дворяне-маги, без целительских классов, но перевалившие за порог полусотенного уровня, могут рассчитывать на удвоенный срок жизни. А уж если берегут здоровье и не скупятся на оплату услуг именно что целителей…

— А тебе сколько лет?

— Чуть меньше двухсот.

— А если… подумать? — почти шёпот. — Припомнить как следует?

Малдейг сглотнул.

— Мне… двести сорок восемь.

— Хорошо сохранился, — голос Лейты совершенно бесцветен. — А теперь скажи-ка, х-х-хранитель-С-с-советник… сколько сейчас в нашем роду тех, чей класс не имеет в названии слова «жертвенный»? Стоп! Уточню: сколько таких в роду, если не считать нас двоих и тех, кто ещё не достиг двадцать пятой ступени?

— …

— Вообще никого, да?

— …

— А твой класс как называется?

— Милосердный Целитель Ассуров.

Ответ вылетел самую малость слишком быстро. Как заранее заготовленная ложь.

— Точно?

— Да.

— Гм. Скажи-ка мне ещё вот что… как ты связываешься с Багровыми?

— Никак.

— А если подумать?

— …

— Знаешь, Лидер, — закрыв глаза, протянула Лейта, — начни-ка с ним ты. Своими методами. А то я сейчас слишком зла. Но я к тебе непременно присоединюсь, как только чуть успокоюсь.

— Хорошо, — и Малдейгу, не меняя тона. — Раздевайся.

Уж не знаю, на что он рассчитывал, но стоило ему дёрнуться в попытке использовать соматический компонент чар, что однозначно определялось по движению его ауры, как он тут же задёргался по иной причине. Да так, что со стула рухнул.

Не удивительно. Мало того, что моя боевая подруга вжарила по нему электроударом через тихонько подведённые щупальца (при помощи которых она вообще-то в основном проверяла правдивость), так ещё я иллюзиями добавил. А иллюзия головокружения, совмещённая с иллюзией слепоты, иллюзией жара, как будто запекающего тело в гигантском костре, и в качестве финального аккорда — иллюзией паники…

Тут не только чары активировать не сможешь, тут как бы имя своё не забыть.

На что вообще рассчитывал этот ублюдок? На то, что мы с Лейтой вроде как не держим его под распальцовками? Ну так я, сюрприз-сюрприз, с самого начала карьеры мага предпочитал безмолвный и безжестовый каст. Мне даже переучиваться не пришлось, я с самого начала пользовался чисто аурным чародейством… соответствуя тем самым лучшим стандартам магов-боевиков. И держал его, так сказать, в перекрестье прицела не с начала разговора, нет — аккурат с момента «сам пойдёшь или потащить?».

Моя подруга, на меня глядючи, хотела бы повторить мои достижения на ниве чисто аурного волшебства или хотя бы приблизиться к ним, да вот беда: многолетняя, въевшаяся привычка портила всё дело. Но она достаточно быстро нашла выход. Львиная доля чар Ассур требует касания либо хотя бы жеста? Ну и ладно, ну и пустяки: можно ведь касаться цели не только руками. На что ей щупальца-то, м? Вот именно. Щупальца ей на всё. Причём если есть время, а конкретно сейчас у неё время было, она может натуральный захват территории устроить. Мимикрирующие отростки её живого костюмчика могут быть тоньше волоса и прочнее металла, их незаметность для магического восприятия помогал оттачивать я сам — а я не худший Наблюдатель, без ложной скромности скажу…

В общем, Малдейгу едва ли удалось бы что-то изобразить даже против кого-то одного из нас. А уж чтобы сделать что-то против двоих сразу… без шансов. Просто без шансов.

Зря уродец не ходил в Лес и не тренировал безжестовый безмолвный каст.

Не то чтобы ему это помогло. Один против двоих при условном равенстве сторон — расклад паршивый, заведомо проигрышный.

— До чего не люблю раздевать мужчин, — вздохнул я. — А ведь придётся.

— Давай я его раздену.

— Нет уж. Спасибо, но сам справлюсь.

…что могу сказать о дальнейшем? Ничего хорошего. Я держался за свою маску хладнокровного профессионала потрошительства только за счёт жесточайшего контроля собственных эмоций. Лейта, как мне кажется, тоже что-то этакое мутила с гормонами и не только. Хотя часть допроса она провела на чистом, как дистиллят, бешенстве. Учитывая, что сладкая парочка из Сарнеди и Малдейга творила… если честно, мне тоже много чего захотелось сделать с ещё живым членом парочки.

И я не стал ограничивать свою фантазию.

Могли ли мы обойтись чем-то помягче? Обязательно ли следовало применять комбинированные пыточные иллюзии с ментальным давлением и частичной сенсорной депривацией, в то время как Лейта очень аккуратно оплетала своими истончёнными до паутинной толщины щупальцами мозг хранителя-Советника, блокируя часть его способностей к самоконтролю? Такой ли уж жёстко необходимой мерой стала духовная синхронизация, при помощи которой параметр воли Малдейга оказался снижен не то что до нуля, но, скорее, даже до отрицательных величин? И стоило ли даже после всего этого пихать ему в… ну, не важно, что, как и куда…

Проблема в том, что если ответить на все вопросы скопом — нет, не могли обойтись чем помягче. И с эти штуки с мозгом, и дебаф на волю — всё пригодилось. Вот разве что запихивание всё же оказалось…

Но мы же не могли знать это заранее, верно? Верно!

И кратковременную память Лейта ему потом стёрла. Так что из состояния визжащего и слабо подёргивающегося куска мяса Малдейг вышел, пусть и не без последствий. Минимум одну особенность мы ему сломали необратимо, превратив в её же негатив. Но иначе просто не получалось.

Потому что ассенизатор — тоже профессия очень востребованная. Хотя и не особо престижная. А этот нужник давно требовал капитальной чистки. Можно сказать, вопиял.

Без эвфемизмов? Что ж, можно и без них.

Разум хранителя-Советника оказался той ещё матрёшкой, поэтому я не стану излагать содержимое всех тех оболочек из откровенной лжи, полуправды и дезинформации, которые были наверчены на ядро его истинной сущности. Перейду сразу к кошмарам наяву.

Для начала, настоящий возраст Малдейга превышал названные им 248 почти втрое. Вот так вот, ага. За семь веков перевалило поганцу. Да и Сарнеди со своими 708 от кузена не сильно отстала. Как они умудрились столько протянуть? О, самое краткое объяснение укладывается в три слова: услуги Багрового Ковена. Если ты Ассур, знающий ритуалиста, не столько просто хорошего, сколько специфичного, и если ты придёшь к нему с жертвенным целителем Ассуров, имеющим ступень за полсотни, а затем устроишь так, чтобы приведённая овечка в правильных условиях начала попытку цветения, то недосформированного духа Жизни можно съесть. Ассимилировать собственным духом.

С бабушкой Лейты бывшая глава именно это и проделала, ага. И ещё много, много с кем ранее…

Больно быстро отмучилась тварь. Впрочем, если бы Сарнеди начали воздавать за всё содеянное сторицей, по принципу око за око, пришлось бы убивать её минимум лет двадцать. И не через расстрел в режиме нон-стоп, а более креативно. В общем, сдохла — и хорошо.

Остаётся утешаться тем, что своими хитрыми методами пролонга это ископаемое изгадило себе возвышение (а иначе за такой-то срок давно должна была взять восьмидесятую ступень как минимум), а возможно, и душу повредило. Хорошо бы, если так! Потому что если пресловутое кармическое воздаяние придумано не для таких, как она и Малдейг, то я вообще не знаю, для кого оно существует. Десяток тысяч циклов перерождений в кольчатых червях, аскаридах, глистах и пиявках — самое оно.

Хотя Коцит навечно был бы лучше. Для предателей рода-то.

Чтобы страдали и отлично помнили, за что.

Возвращаясь к Багровому Ковену: как ни печально признавать, но в какой-то мере Сарнеди со своим хранителем-Советником являлись также жертвами. Потому как в замечательной организации, на которую они отпахали не одно столетие, числятся три примечательные персоны, которых можно назвать истинным главой рода, его десницей и шуйцей соответственно. Против них бывшая «глава» не смела и пикнуть, ибо участь предыдущих подстановочных «главы Ассур и его хранительницы-Советницы» имели несчастье наблюдать из первых рядов. В качестве наглядного урока о плате за неповиновение.

И на фоне этого наглядного урока то, что мы сделали с Малдейгом… ну да, жестковато, но уже не прям так, чтобы совсем перебор. Тем более он остался жив и почти здоров. В отличие от.

Так вот, троица мерзких. Лингас Ассур (возраст за тысячу, ступень за восьмидесятую… но это не точно: Малдейгу он не докладывался), Хонтрили Ассур (тоже за тыщу годков, но ступень пониже, чем у ейного как бы муженька) и Орьета Ассур (ТТХ примерно как у Хонтрили, её правнучка от Лингаса). Если говорить о классах, то у Лингаса он с уклоном в ментал, у Хонтрили — в ритуалистику, ну и у Орьеты — в химерологию. Но так оно или нет на практике — полное хрензнат в части достоверности. Учитывая люто долгие сроки их жизней, троица мерзких могла бы и на чистом скилле всякие мрачные чудеса творить, на классы свои не опираясь. Вот запросто.

По крайней мере, Малдейга глава троицы, который Лингас, обработал будьте-нате — иначе ломать его так жёстко нам и не пришлось бы. А пришлось. Иначе вскрыть печати молчания, вытаскивая на свет большие грязные секреты, не вышло бы.

Так вот: Лингас и Хонтрили с Орьетой если не входят в элиту элит Багрового Ковена, то весьма к этому уровню близки. У них своя ячейка есть, куча всяких ценностей, за века накопленных, знакомств, связей и всякого такого прочего. Не сильно ошибусь, если предположу, что троица мерзких может объявить войну какому-нибудь графскому роду. И выиграть. Герцогский уже нет, не потянут, к тому же за герцогов вся держава впишется… а вот так же яростно упираться за графов не факт, что станут. То есть это я уже мрачности нагоняю: станут, никуда не денутся, просто уровень вмешательства выйдет… не тот.

О том, что Лингас и компания могут сотворить с высоким родом Ассур, вернее, его остатками, даже говорить не стоит. Проедут, как танк по стеклотаре.

Почему до сих пор не проехали? Лично я без понятия, а у Тёмного Вдохновителя спросить не могу.

И не факт, что даже он знает.

Может, троице мерзких нравится держать собственных дальних родичей и потомков на грани. Или Орьета полагает маленькую ферму для разведения жертвенных целителей полезной для создания новых шедевров и «шедевров», а её предкам просто плевать. Или у них там какие-то особые счёты с роднёй, ибо с учётом всех вводных Лингас, Хонтрили и Орьета тоже могут оказаться старше ожидаемого. Возможно даже, что оазис Ассур — тот самый — оказался утрачен не без их вмешательства… почему бы нет? Пока с ними не сведёшь знакомство, не узнаешь. А что я, что Лейта пока ещё не настолько ушиблены своими успехами, чтобы всерьёз планировать встречу с троицей мерзких.

Страшно, знаете ли. Высшие маги — это не наша лига. Совсем.

То есть хорошо бы выжечь их с лица Ваккуша, конечно, ибо материк от этого только чище станет; но это потом. Когда мы перестанем быть такими маловатыми и слабоватыми. А сейчас эти рейд-боссы нам не по зубам и не по уровню.

Впрочем, есть в стране силы, для которых эти рейд-боссы вроде плюшевых мишек. Да. Только вот изрядно напрягает нюанс… маленький такой, размером примерно с Лес Чудес.

Если троица мерзких реально мерзкая и на них выписан полноценный ордер на убийство– чего ж они так долго небеса коптят? За тысячу-то лет — причём минимум за тысячу — да при настоящем желании с ними покончить династия Гриннеев могла бы эту задачку решить. Ан нет: не решила.

Почему?

Вариантов ответа не сильно много. И ни один не вдохновляет.

Первый: троица по-настоящему преуспела в паранойе и прятках. Вот ровно настолько. Хотелось бы этих блох выкусить, да зуб неймёт. Хотелось бы вычесать, да нога не дотягивается.

Второй: у троицы по-настоящему много связей и должников. Да-да. Именно так много. Поэтому прикрыты они со всех сторон и надёжно — ровно тот самый легендарный хрендостаний.

Третий: троица не такая уж и мерзкая. Ну, не вообще, а конкретно по меркам Багровых. Творит мерзости с гадостями в меру, а так — знает берега, неписаных правил не нарушает, границы не пересекает и за тонкие красные линии не заходит. Блюдёт черту дозволенного. Так что прям усиленно их не ищут, а только в рамках тех неписаных правил.

Четвёртый: смешать три предыдущих варианта в пропорции по вкусу. Проглотить, скривиться.

Вот что прикажете делать в такой ситуации?

— Переселяемся.

— Допустим. Куда?

— В Лес Чудес. Да поглубже. Это не на своём оазисе расти, но хоть что-то.

— Допустим, — повторил я. — Я даже подходящее убежище знаю, сам делал; правда, его расширять придётся… Кого берём?

Лейта вздохнула.

— Хотела бы сказать — всех, но всех не потянем. Да и… если совсем уж откровенно… сомневаюсь, что со старшими удастся что-то толковое сделать. Они уже слишком… к тому же среди них с гарантией есть обработанные Лингасом. Возможно, он вообще всех, кто выше пятидесятой ступени…

— А это не слишком смелая гипотеза?

— Может, и слишком. Но рисковать нельзя. К тому же мной он вроде бы не занимался. Вся та дрянь в разуме, от которой я чистилась во время Вызова Главы, вроде бы ископаемым организована… была.

— Вся ли?

— Ну да. А кому бы оно могло потребоваться ещё? Не-е-е, вся дрянь, от стремления явиться пред очи главы, бросая открытый вызов — а не просто тишком нанять убийцу, денег подкопив — и до пакости про «полное разочарование»… это работа прапра. Страховочка на всякий нехороший случай.

— Страховалась, страховалась, да не перестраховалась.

— Точно! — боевая подруга на миг оскалилась радостно и свирепо. — Едва ли ископаемое могло в здравом уме рассчитывать, что её внучка скакнёт не на две-три, даже не на семь-восемь, а на двадцать с лишним ступеней за ничтожные месяцы. Да и на вершинную, двенадцатую цветущую способность мою она не рассчитывала ну никак.

— Мы рассчитывали, — сказал я, — но всё равно встретить чары шестого круга вот так, лицом… зря я тебе сказку про Илею рассказал. Зря!

— И ничего не зря.

Лейта ненадолго сосредоточилась и спустя десяток секунд протянула мне как бы кусок кожи — с надписью, образованной естественным узором.

Особенность 7: Боевая Регенерация(серебряный ряд)

Вы сумели выстоять под ударом усиленной атакующей магии шестого круга: чары на чары, ваше восстановление против чужой атаки.

Преимущества: мистерия Кровавой Регенерации получает развитие. Пассивное восстановление под воздействием внешних и внутренних негативных факторов ускоряется, во время боя — кратно. Пока в ваших жилах течёт кровь, вы получаете дополнительные значения правых знаков грани живучести (до +4 при полном запасе крови).

Недостаток: ресурсы тела расходуются быстрее, аппетит растёт.

— А ещё мне совсем немного осталось до порога семидесятой ступени, — добавила она.

— Хвастай-хвастай. Только вот как ты ухитрилась до сих пор не проголодаться?

— Ну…

— Дай угадаю: щупальца, поверженный враг, аппетит растёт, удержаться ну никак?

Кивок. Изрядно смущённый.

— Ясно. Смотри, чтобы в привычку не вошло.

— И… всё? Вот так просто?

— А чего ты ждала — что я убегу с воплем «памагити-спасити, каннибал!»? Во-первых, что сделано, то сделано, и Сарнеди — последняя, кого я стану жалеть. Во-вторых, я просто верю в тебя.

Встав со своего стула, Лейта переместилась ко мне на колени и этак уютно свернулась клубочком на моей груди… пряча лицо.

— Я из неё… выгрызла судьбу, — почти беззвучный шёпот. — Часть.

— Параметры подняла за её счёт?

— Да.

— Боишься стать как она?

— … да.

— Не бойся.

— Но ведь…

— Сколько бы антилоп ни съел лев, он не отрастит рога.

На этом разговор прекратился, поскольку Лейта нашла нашим губам, языкам и всему остальному более интересные занятия.

Да, отчасти этот приступ страсти диктовали не благодарность с желанием, но подозрения и страхи. Теснейший из возможных контакт гарантировал, что я не смогу утаить даже тень негативных чувств в её адрес, но… мне и нечего было таить. Поэтому я легко ответил страстью на страсть.

Легко, жарко, свободно.

Я действительно принимаю мою боевую подругу как есть, целиком. И не кручу носом. Хотя бы из простой благодарности, потому, что она имеет смелость целиком принимать меня.

А я, если честно, тоже тот ещё… подарочек. Малдейг может подтвердить.

Ах да. Он же не может. Валяется в кататоническом ступоре, с разумом, поглощённым иллюзией Сутки В Мгновение. Первый обеспечила Лейта, вторую понятно, кто. Коварная, кстати, пакость: любой маг, да что маг — даже просто волевой человек скидывал бы эту иллюзию лёгким усилием мысли… если бы для того, чтобы это усилие сделать, под её ласковым прессом не требовались десятки часов. Кроме того, Сутки В Мгновение очень просто разрушить извне: достаточно любого телесного ощущения, любого резкого звука, порой даже стука собственного сердца. Но есть нюанс: наведённый кататонический ступор блокирует подобные возможности. Намертво. Поэтому Малдейг сейчас практически ничем не отличается от бревна. Можно кантовать как заблагорассудится, да что там — можно ему пальцы ломать или там ногти выдирать начать, а он будет всё так же лежать с мордой коматозника, не реагируя на такие «мелочи».

Два простеньких, но качественно выполненных параллельных воздействия — и вот уже целитель с уровнем за шестидесятый валяется беспомощным полутрупом. А уж что мы с ним до этого творили… я бы всерьёз испугался того, насколько синергичными могут быть влияния хорошего целителя и пусть даже начинающего, но на полшишечки всё же мастера иллюзий, да только не боюсь.

Устал дёргаться по пустякам.

Я просто помню, что из просто опасного сукина сына понемногу становлюсь чертовски опасным сукиным сыном. Особенно в паре с одной очаровательной каннибалкой.

Но и что с того?

Этот мир таков, что свободными (и то условно) в нём могут себя чувствовать только такие, как мы. Совершили переворот в высоком роду, убив главу, затем раскололи до самого ядрышка заместителя главы, пользуясь пытками и даже средствами, что много хуже простых пыток, затем надёжно сковали его тело, дух и разум, чтобы не мешал — и преспокойно развлекаемся рядом с его бесчувственной тушкой.

Потому что можем.

И это, доложу я вам, изрядно заводит. Причём не меня одного, о да-а-а…

Как ни хотелось бы поваляться подольше, в идеале — отпраздновав победу, при всей её неполноте, хорошим таким недельным загулом, на следующий день пришлось вставать (пусть уже ближе к полудню) и разводить бурную деятельность. Ну, в основном её развела Лейта, моё-то дело на этом празднике жизни маленькое: знай себе нарасти размеры ветролёта, загрузи в него всё, что нужно — преимущественно всякие продукты на первое время и часть родовых архивов, тех, которые используются для обучения малышни — и лети себе в Лес. Приводить в порядок свою старую подземную берлогу.

Ну, я и полетел, и привёл. Если бы не магия, пришлось бы вошкаться ой-ой сколько, а так примерно за часа три не то четыре управился.

Причём основное время заняло приведение в норму бывшего ледника, где практически всё давно растаяло, сгнило и завоняло. Капитально так, фу! Пришлось копать отдельный от прочих воздуховод и после выноса прочь бывших запасов (под наброшенным стазисом, чтоб не духанили по дороге) устраивать многочасовой сеанс принудительной вентиляции убежища.

Хорошо, что голый камень так легко отмывается от всякой, мнэ… органики.

И ещё лучше, что магический моющий пылесос намного эффективней технического. Я бы даже сказал, что использованная мной штуковина достойна имени моющего комбайна. Похожую магию я ещё в Столице применял, но не так масштабно. Да и умения мои тогда… отставали. Не потянул бы.

Самым простым из всего предприятия стал перенос грузов из ветролёта в убежище. Если бы их пришлось разбирать, я бы опять-таки запарился страшно. Ну а так… надёжная комбинация Падения Пера с магическим телекинезом зарешала, на перемещение нескольких тонн груза ушло буквально минут десять. Да я «основной вход в убежище» намного дольше раскапывал, чтобы удобней было заносить это всё!

А потом я вернулся в лагерь ходоков. И забрал вместе с новой порцией грузов Ершицу с её, хе-хе, будущим кавалером. А также шестёрку вассалов помоложе: пару из рода Вазил и четвёрку из Шесеринов.

Что? Будущей лесной базе Ассур нужна охрана. Шестёрки, дежурящей посменно, даже маловато.

Проблема в том, что большого доверия старшим вассалам у нас с Лейтой тоже не было и быть не могло. Сарнеди с Малдейгом устроили тот ещё многовековой отрицательный отбор (хорошо хоть, что в число старательно отсеиваемых качеств не попала верность). Поэтому та шестёрка, которую я прокатил на ветролёте, входила в число не особо замаранной молодёжи. Ровесники Шелари, вполне пригодные для воспитания и, буде потребуется, перековки.

А что силы не слишком много и уровни невелики — это легко поправить. Ну, не совсем уж чтобы легко, но… есть способы, да. Часть я даже на себе опробовал, хе-хе.

Интересно, как этим юным и наивным душам понравится аттракцион «залезь на тигрозавра»?

Хе-хе. Хе-хе-хе.

Это будет забавно. Определённо.

Сорок детей. Тридцать один юнец обоих полов. Дюжина молодняка с начальным классом Целитель Ассуров в диапазоне от четырнадцати до девятнадцати лет для присмотра за этим детским садом. Охрана, также увеличенная в числе до дюжины. В общем, суммарно — почти сотня. Легко ли устроить такую толпу на ПМЖ в Лесу Чудес?

Если бы речь шла о толпе землян, я бы сказал примерно то, что тот мемный святой отец из «Очень страшного кино 2» и свалил. Но Ассуры…

Не прошло и часа от начала общения с ними, как мне страшно захотелось воскресить Сарнеди.

Тварь слишком, слишком, слишком быстро и легко отделалась!

Дети не должны ходить с глазами в пол. Дети не должны замирать просто потому, что рядом есть кто-то постарше. Дети не должны быть такими тихими и послушными. Дети не должны бояться ласки.

Просто. Не. Должны.

Но дети Ассуров в основном были именно такими. И мне не хотелось расспрашивать их условно-взрослых, как именно добивались… такого… результата. Потому что они же ответят. Они ведь тоже тихие и послушные. А Малдейг пока ещё нужен нам живьём, мразина елдообразная. А я ведь не железный.

Бесит. Как же бесит!

Втройне бесит из-за того, что проявлять это бешенство категорически нельзя. Надо сохранять до последнего и внешний, и внутренний покой. Морду кирпичом. Потому что улыбка, даже самая что ни на есть слабая, пугает этих детей чуть ли не сильнее, чем небольшое повышение голоса.

Ладно, Сарнеди тоже как бы жертва. К тому же она сдохла.

Но есть ведь ещё Лингас, Хонтрили и Орьета.

Это хорошо. Это очень хорошо.

Потому что им умереть быстро не грозит. Я очень постараюсь изловить троицу мерзких живьём. Все усилия приложу. Возможные и невозможные. Землю буду грызть. Наизнанку, блядь, вывернусь.

Потому что зажмуренные глаза пятилетней девочки, которая боится погладить котёнка…

Боится. Погладить. Котёнка.

Потому что никто не разрешал, а что не разрешено, то запрещено.

Эти глаза жгут моё чёрствое, эгоистичное сердце. Насквозь прожигают.

…Я думал, что я добрый человек. Я думал, что допрос Малдейга заставил меня выйти за пределы и что впредь постараюсь такого избегать. Я думал, что просто не умею ненавидеть по-настоящему.

Ну что ж. По крайней мере, я узнал о себе кое-что новое. Не то чтобы меня это знание обрадовало.

Лингас. Хонтрили. Орьета.

Живьём, обязательно.

Да и остальной Багровый Ковен… как-то сомневаюсь, что эти ребята и девчата занимаются тем, что цветочки выращивают. Генетические модифицированные радужные розы. За такие красивые цветочки их бы не стали загонять в глубокое подполье.

Как там во время Вызова выразилась Лейта? «Если я разочаровала ходячую гниль, то я хорошо исполнила долг целителя»? Правильно сказано. Точно. А ещё среди Осколков Памяти другая цитата есть, про высокое право убивать убийц, пытать палачей и предавать предателей. Вторая часть мне очень даже нравится, только вот высокое право тут ни при чём. И все ады вселенной для этого проходить вовсе не нужно. Достаточно не быть равнодушным. Не ходить мимо зла с постной рожей.

Свобода ради свободы — штука хорошая. Но сдаётся мне, что свобода ради возможности корчевать ту самую ходячую гниль, причём без анестезии — ещё лучше.

Человека определяют не столько его друзья, сколько его враги? Ну что ж, я не прочь стать врагом Багрового Ковена. Идти к вершинам силы не ради лично себя, но ради того, чтобы топтать всякую гнусь? Звучит как план. Мне нравится.

Но сперва — троица мерзких.

Как аперитив.

…это даже немного забавно вышло, словно небольшое благословение системы, но аккурат на этой мысли меня обрадовало получение уровня 44. Я сразу же отвлёкся от составления кровожадных планов и проверил, что будет, если вложу очки развития именно так, как хотел. Можно ведь? Уже не опасно, а лишь несколько напряжно? Вот и замечательно, вот и хорошо. Вкладываем!

Особенность класса 2: Тень Иллюзиониста(ранг А — героический)

Преимущества: дарует одноимённое заклинание пятого круга (школы иллюзии, воплощения, очарования). Возможность управлять Тенью, как собственным телом. Возможность управлять Тенью, как сотворённой иллюзией. Возможность использовать Тень, как дополнительную точку фокусировки чар. Возможность вкладывать копию духа-разума в теневое тело.

Недостатки: заметный рост затрат концентрации при одновременном использовании истинного и теневого тел. При использовании Тени как дополнительной точки фокусировки чар требования контроля увеличены, как и сложность созданных таким образом чар (для принадлежащих школе иллюзий — на один круг, для остальных — на два круга). Функциональность копии духа-разума в теневом теле ограничена.

…что? Я хочу это попробовать!

Подумано — сделано.

В этот самый момент я возвращался на ветролёте в лагерь ходоков, чтобы забрать последнюю партию грузов и Лейту. Дело снова клонилось к вечеру, но вчерашняя непогода благополучно ушла. Небо украшали башни, холмы и скалы кучевых облаков, уже начинающих золотиться с солнечной, то есть закатной, стороны — прямо булочки в печи, а не облака. В теле моём всё ещё гуляли ошмётки лютой, подсердечной ненависти, которую я приотпустил с цепи, оставшись в одиночестве.

И вот именно в этот момент мне довелось впервые активировать сложнейшие из доступных чар. Вполне достойные быть приравненными к высшей магии… пусть и по самому-самому нижнему краешку.

…первое впечатление — двойственное. Ну да, какое же ещё?

— Значит, вот я какой нынче, если со стороны глянуть.

— Да. Именно такой. Ну и рожа у тебя, Вейлиф!

— На себя посмотри.

Тень незамедлительно оттянула нижние веки вниз, нос — вверх, словно свиной пятачок, и собрала глаза в кучку, фокусируясь именно на этом пятаке.

Пользоваться пальцами для этого ей, конечно, не пришлось. Иллюзия же, ха!

— Да-да, первые сорок лет в жизни мальчиков и всё такое. Хватит дурачиться, скажи, ты…

— … чувствую ли это? В полноте.

— Странно, правда?

— А то.

Именно так оно и было. Потому что копирование духа-разума… ну, за неимением лучших слов, оно оказалось длительным. Как будто создание плотной иллюзии физического тела по причине своей вполне отработанной простоты завершилось сразу, а вот для того, чтобы повторить дух-разум, следовало его… доделать. Или долепить.

Дорисовать. Дополнить. Достроить.

Сразу при сотворении чар я получил лишь нечто поверхностное, внешне похожее, но сейчас? По мере того, как сам собой установившийся ментальный резонанс перекачивал через незримый канал всё больше и больше меня, Тень обретала всё большее сходство со мной.

Не внешнее, нет — нутряное. Глубинное.

Поистине странное ощущение. Невыразимое, даже капельку пугающее. Словно я не просто удвоил себя, но продолжаю это удвоение углублять. Делать удвоение менее двойственным, но более… полным.

Естественная высшая магия — жуткая.

В том числе — жутко интересная!

— Как думаешь, это долго будет продолжаться?

— Откуда мне-то знать? Я первый раз пробую сотворить это!

— Ну да. Дурацкий вопрос.

— А что, если?

— Ну, попробовать не помешает.

И мы — оба — постарались углубить ментальный резонанс. Для чего Тень даже принял такую же точно позу в таком же точно «пилотском ложементе», принявшись созерцать сквозь кокпит ветролёта ту же самую картину. Ну, почти ту же.

Глубже, глубже, ещё глубже… по мере развития обоюдного сходства резонанс становился всё более полным, что помогало развивать сходство ещё сильнее, и в некоторый момент…

Хлоп!

…я и Тень достигли тождества. Которому ничуть не помешало даже то, что я очередным рывком запрыгнул на сорок шестой уровень. Видимо, отвалило за полноценное создание моего первого заклинания высшей магии. Или за новую грань ментально-духовного резонанса. Впрочем, почему «или»? Вполне себе комбинированное достижение, ясно, что одно без другого оказалось бы невозможно. Да и наконец-то достигнутое полноценное мультиприсутствие — тоже не слив на унитазе нажать.

Ад и все дьяволы его! До чего же это круто!

Не произнося более слов вслух, за полнейшей ненадобностью, я-Лицо начал максимально быстро набирать высоту, покуда я-Тень трансформировал свою Броню Героя в вингсьют. (Кстати, чуть не забыл сказать: при создании Тени чарами пятого-седьмого– тут как считать — круга моя копия получила также полную копию Брони Героя, как этакий элемент облика; логично, в принципе: скопировать дух-разум так-то будет куда как труднее, чем не такую уж сложную, для меня нынешнего, систему плотных иллюзий). Ещё пара минут– и вот уже я-Лицо начинаю плавное снижение в ветролёте, а я-Тень стремительно и куда более ощутимо лечу как бы на своих четырёх, опираясь о ветер.

При этом я-Лицо чувствую, каково лететь в вингсьюте, а я-Тень как бы по-прежнему сижу в своём ветролёте, со всем привычным уже удобством.

Непередаваемо.

…что? Сорок седьмой уровень? Так быстро? Я что, от Лейты вирус читерства подхватил? Или со мной сейчас происходит нечто такое, что требует ускоренного роста моего духа? Или то, что я сейчас делаю-испытываю-ощущаю, опаснее, чем мне кажется? Или ларчик открывается проще, а весь фокус в том, что меня дополнительно подталкивает в спину наличие пяти А-ранговых особенностей?

Кстати, что случится, если я сейчас вложу свободные очки в…

…понял. Не дурак. До порога пятидесятого — ни-ни, даже задумываться не стану. Брр, какие жуткие ощущения, однако. А во что тогда лучше вложиться? Хотя ладно, не буду спешить. Лучше ещё полетаю.

Это очень хорошо помогает от той дыры, которую так старательно прожигает в моём больном сердце память о зажмуренных глазах пятилетней девочки, старательно наученной бояться. Девочки, которую я обязательно научу хохотать взахлёб. Смело и свободно.

Потому что это важнее. Намного важнее вообще всего.

А троица мерзких и прочие Багровые — подождут. Много веков ждали, никуда не денутся. Цоккэс недостаточно велик, чтобы они спрятались от меня на его поверхности или под нею.

Может, для того я и переродился здесь, чтобы кое-кому мерзкому жизни не стало? Нет, ну а что?

Красивая гипотеза. Мне нравится. И достаточно сильно, чтобы я хорошенько так постарался над её превращением в теорию.

С доказательствами непреодолимой силы.

— А мне тут письмо курьером доставили.

— Дай угадаю, милая: это письмо из Мелира, от семейной конторы «Ланус и Ланус», с известием о том, что некий подозрительный аноним заказал им информацию касательно рода Ассур?

— Нет.

Лейта протянула мне распечатанное письмо, конверт которого украшал оттиск знака гильдии с… пятью золотыми звёздами? Полное созвездие? Неслабо!

Я вытряхнул из конверта собственно письмо, развернул, прочёл. Потом ещё раз, более вдумчиво, обращая особое внимание на формулировки. Вздохнул. Поднял взгляд на Лейту, спросил:

— Торелр?

— Вероятность выше четырёх из пяти, — кивнула моя красавица. — Сомневаюсь, что без его подачи самолично Эгван Палач Монстров, Эгван Лесорождённый обратил бы на нас внимание.

По сравнению с фигурой Эвлаха Доннаса, конечно, Палач Монстров — так себе величина. Но это на фоне легендарного мага, достигшего сотого уровня двадцать семь веков как; мага, для которого даже сам Девардот Гринней, несмотря на королевский статус — просто первый среди равных. По многим пунктам (особенно возрасту с опытом) и не первый вовсе.

А вот по сравнению с Эгваном уже мы с Лейтой выглядим довольно бледно. Примерно как он сам на фоне Стража Покоя. Всё же Лесорождённый — не абы кто; он — действующий глава отделения гильдии в Мелире и всём герцогстве Доннас. Ступень у него 80+, причём такой плюс, что там скорее речь про 90-. Возраст — шесть с половиной столетий. Опытнейший боевик-Сотрясатель, не лишённый ни ума, ни харизмы. Короче говоря, более чем просто впечатляющий дядька.

— Да уж. Хотя с учётом обстоятельств ему следовало бы это сделать.

— Обстоятельств? Кстати, ты что, успел взять новые ступени?

— Ага.

— И?

— Сорок седьмая. Сейчас.

— Лихо.

— Догоняю, как могу.

Лейта покачала головой. Шагнула ближе, положила ладони на мои скулы, прикрыла глаза… слегка нахмурилась, отступая.

— Ты рискуешь. Равновесие тела и духа снова поколеблено.

— На то и равновесие, чтобы колебаться, а не торчать недвижимо, как глубоко вбитый кол.

— Это твоя жизнь и твой путь, — в голосе любимой смешались примерно в равных долях смирение с неодобрением… и толикой глубоко запрятанного страха.

— Да, мой. Лучше скажи, что дальше — следуем плану? Или, может, всё-таки сдадим Малдейга?

— Что случилось?

— Да ничего. Просто посмотрел я на новые поколения Ассуров, и… ладно. Полетели.

— Постой, я ещё пару распоряжений отдам. А ты пока загрузи этого.

— Хорошо.

Посмотрев на хранителя-Советника, продолжающего изображать живое бревно, я тихо вздохнул, наложил на него Падение Пера и плавно-аккуратно взвалил это «бревно» на плечо.

…и ведь даже лупить поганца бессмысленно. Всё равно ни черта не ощущает…

На «пару распоряжений» потребовалось немного больше времени, чем я надеялся. И причина тому оказалась довольно забавна.

— Вот как?

— Да. Твоя догадка насчёт письма от «Ланус и Ланус» оправдалась, пусть с задержкой.

— А содержание?

Ветролёт уже понемногу карабкался в вечернее небо.

— Приглашают через пять дней прибыть в Мелир и согласовать действия относительно «анонима».

— С представителями графов Корбаниг и Торелра, не иначе.

— И с охраной конторы, я полагаю, — кивнула Лейта.

— Прибудем?

— Разве можно такое пропустить?

— В самом деле. Очень вовремя я улучшил Тень Иллюзиониста.

— И… что ты теперь можешь?

— О, тебе понравится!

…немного забегая вперёд: ей действительно понравилось. Да и мне тоже, хе-хе.

О моем перерождении в сына крестьянского 12

Этап двенадцатый

Первейшее и важнейшее, что необходимо для обеспечения жизни почти сотни людей в Лесу Чудес — это…

Ну да, безопасность однозначно первая. Только вот прятки в подземелье её достаточно качественно обеспечивают, поэтому можно считать это нулевым пунктом, по умолчанию.

…так вот, первейшая и важнейшая необходимость — еда.

Та же безопасность, можно сказать, но продовольственная. И частично мы — я — обеспечили её самым простым путём: выкупили и перевезли к новой точке дислокации молодняка Ассуров десяток тонн обычной еды. Овощи, фрукты, крупы, вот это всё.

Мера на первое время. Суррогат.

Потому что Лейта собиралась кормить сородичей и вассалов преимущественно высококачественной магической едой, а не обычной пустой деревенской дешёвкой. Да и наши с ней старые запасы уже, можно сказать, исчерпались… с учётом резко выросшего числа едоков. (Между прочим, я никогда ещё не готовил разом на такую ораву… новый, небезынтересный опыт, однозначно!)

И что из этого следует? Правильно. Охота. Причём тем самым составом, который планировался изначально, на момент вылета из Мелира. Обещания надо выполнять.

…не уверен, что Шелари с Гарихом обрадовались нашему предприятию. То есть поначалу-то да, и ещё как: наконец-то дело, Лес Чудес, все дела! — но когда я устроил им экспресс-экзамен по знанию флоры и фауны чудолесья, энтузиазм быстро увял. Немного жаль, но мера необходимая: ещё не хватало тащить прицепом пару восторженных идиотов. Следовало чётко и однозначно донести до парочки идею, что сами по себе они в глубинах Леса — мясо.

Неопытное, свеженькое, приятное на вкус.

Да, у них прям роскошные стартовые условия. Потому что в команде есть неплохой Наблюдатель (хотя до опытного мне — как до Империи ползком), способный в новом обвесе недурственно жахнуть(прибавку +6 к энергии я оценил, о да! Сейчас, с новым ожерельем, я вполне могу выдать своим Мистическим Зарядом мощь пятого круга, причём не остаться после этого пустым, а это заявка на роль толкового Сотрясателя… примерно четырёх-пяти звёзд серебра).

Но в ещё большей степени нашим воинам повезло потому, что любые мелкие/средние и даже часть крупных ошибок можно исправить вмешательством Лейты.

Неспроста команды с целителями считаются элитой: в их составе даже иной тупой дегенерат может подняться по ступеням быстро и с минимальным риском для своего дегенератского здоровья. Точнее, наоборот: с огромным риском. Просто почти любые последствия его ошибок окажутся исправлены прямо на месте. Пришивай ему новые ножки, пусть опять он бежит по дорожке, агась.

— … так вот, — завершил я мотивирующий спич, направляя ветролёт к земле, — хотя моя боевая подруга вполне способна пришить вам потерянные ноги, но ежели вы их потеряете, из педагогических соображений она будет их пришивать без обезболивания.

— Да ну?

— Ну да. Ершица, Гарих! Если вы думаете, что это садизм или иной вид немотивированной, тупой жестокости — быстренько раздумайте. Я бы мог много чего сказать в своё оправдание, но… просто на миг представьте, что спустя десяток лет вы стали совсем большие и сильные, отделились от нас и вошли в собственные команды. Но уже без своих целителей. Пойдёт ли вам на пользу привычка рассчитывать на моментальную квалифицированную помощь с полным отсутствием последствий?

— …

— Будьте осторожны, смотрите по сторонам, не полагаясь на меня, и учитесь не получать ран. А теперь идите и завалите вон того бронешеего быкорога. Я облегчу задачу, выгоню его на вас. Вперёд!

Высадив пару воинов у вершины пологого холма посреди обманчиво бескрайней, зелёно-бело-сине-алой степи под примерно на треть кипенно-белым, облачным, а на две трети глубоко синим куполом неба, мы с Лейтой… тоже вышли из ветролёта.

И встали рядышком; причём я не упустил удобной возможности, этак уютно-нежно обняв подругу со спины. Обнимашки — это такой кайф! Не верите — попробуйте сами. При первой же возможности.

А если вам не с кем обниматься… ну…

Меняйте свою жизнь в нужную сторону, да поскорее. Что я ещё скажу?

— И как вы собираетесь выгонять быкорога? — скептически поинтересовался Гарих, глядя на нашу пару со сложными эмоциями в глазах.

— Я вообще-то уже.

…так оно и было. Первым ветролёт покинул не Авангард команды, а моя Тень. Виртуальный, не учитываемый при обычном раскладе пятый охотник.

Примечательный факт: хотя бытие человеком-невидимкой не свойственно для людей, оно не ведёт к росту экзистенциального напряжения в чистом виде — просто приподнимает порог базового напряжения. Существенно приподнимает, да… но вполне терпимо. Возможно, что расширение горизонтов доступного связано ещё и с недавним подъёмом круга чар. Я пока не провёл даже начального цикла экспериментов, поэтому не знаю, до какой степени и в каких аспектах улучшилась Тень; но то, что она может скрываться не только визуально, но и от чутья воинов четырёх звёзд серебра, пусть даже не слишком опытных (причём скрываться неограниченно долго!) — определённо хорошая новость.

Для меня. Для Шелари с Гарихом — не особо.

Буду тренировать.

Что же до молодых бронешеих быкорогов — у них нет сопротивляемости иллюзиям. Одна из причин выбрать в качестве жертвы для общего котла и для проверки практических навыков наших воинов именно такого вот телка: молодого и одинокого.

Ну, молодой-то он молодой, но так-то в этом монстре всё равно сильно за полтонны живого веса. Возможно, даже ближе к тонне, чем к полутонне (я не настолько преисполнен охотничьего опыта, чтобы на глаз отличать зверюгу массой восемь центнеров от той, масса которой — только семь). Давшие этим существам название роговые пластины у выбранного экземпляра уже блокируют прямой доступ к сосудам шеи, а также к сухожилиям и сосудам ног; но вот морда и круп органической бронёй пока ещё не обросли. Отсюда вывод: телку не больше полутора-двух лет, на что дополнительно намекает и расцветка — жёлто-зелёная, условно защитная, ибо в тон траве.

Годам к шести-семи, когда самцы бронешеих быкорогов достигают полутора-двух тонн веса и обзаводятся улучшенной версией тяжёлой защиты пятого класса — той, которая примерно соответствует постоянному зачарованию уже не третьего, но четвёртого круга — жёлтый окрас понемногу переходит в бурый, а травянисто-зелёный темнеет до оливинового. Ну а к десяти-двенадцати годам, к полной зрелости, бык этого вида монстров становится чёрно-бурым гигантом размером с некрупного слона, но намного более защищённым. Штурмовая защита, то есть шестой класс, поверх почти сплошной естественной брони — это вам не шуточки с прибауточками. Природный Авангард, достойный защитник собственного небольшого стада-гарема… в котором взрослые коровы тоже отнюдь не подарок. Рогов-то у них нет, а вот роговая броня имеется — как и улучшенная тяжёлая защита, и крепкие копыта, и около двух тонн дурного нрава в каждой. И, кстати, достаточно мозгов, чтобы поддерживать своего гаремовладельца в непростом деле защиты их общего стада.

Как-то раз Лейта и я наблюдали с воздуха, как группа таких коров окружила и затёрла слишком наглую алольвицу. Примерно так же, как паковые льды затирают потерявший ход ледокол. Причём глава прайда с более осторожными алольвицами ничего не мог сделать, потому что чёрно-бурый колосс вместе со старшей коровой умело маневрировали, преграждая им путь. И не поддаваясь на провокации. Зато вот Пронзанием и бык, и корова периодически швырялись, причём так, что я бы смело дал любой из этих атак твёрдый А-ранг, две звезды золота. Хотя это были скорее «предупредительные выстрелы».

В общем, на взрослого быка с его командой поддержки я бы ни сам не полез, ни тем паче команде своей лезть не позволил. А вот молодой самец, недавно выпнутый из стада на вольный откорм — самое оно. Если Шелари и Гарих не станут тупить, то вполне с ним справятся.

Если же нет… ну, мы с Лейтой страхуем, чего ж ещё?

Однако наши воины доказали, что свои звёзды получили не просто за стальные танцы на песке. Авангард, хладнокровно выждав момент, крепко вломил Толчком по ноге несущейся на него туши — по факту, поставил подножку, отчего телок не устоял и пробороздил мордой траву, сам с себя снимая защиту. Ну а Ершица, не будь дура, тут же всадила ему в бочину Рассечение. С силой среднего серебра, как на экзамене — потому что большего для цели, временно оставшейся почти без защиты, не требовалось. По сердцу она всё же промахнулась, но, как позже отчиталась на групповом «разборе полётов» Лейта, успешно пропорола межреберье и оба лёгких, а также перебила аорту.

В общем, телок даже встать не успел. Не смог. Живучести монстров тоже есть пределы.

— Молодцы! — сказал я. — Обсудим вашу тактику чуть позже.

— Что вы делаете? — спросила Шелари, с опаской глядя, как подбежавшая к поверженному монстру целительница вонзает в рану целый пучок щупалец, наращённых тут же и спешно.

— Готовим дичину. Вспоминай рассказы деда, если ещё не. Выследить и убить добычу — это даже не полдела, это только начало. Сейчас Лейта по максимуму откачает из туши кровь, после чего мы возьмёмся за работу мясников-раздельщиков. Хорошо бы и вас к этому делу приобщить, я бы даже инструменты вам выдал, но это уж в другой раз и учиться будете не на монстре.

— Почему?

— Слишком ценный трофей. Разделку надо вести быстро, пока не набежало всякое и пока мана ещё держится в теле, — а у вас опыта нет. Да и в методах наших вы пока ничего не понимаете, так что…

— Вейлиф, ёмкость! — бросила Лейта.

— Вот.

В качестве сосуда под кровь я предоставил в меру эластичный, прозрачный «пластиковый» мешок, куда целительница, опять же с помощью отдельно выращенного щупальца, перенаправила пульсирующую тугую струю яркой артериальной крови. Надо полагать, напор она обеспечивала простейшим способом, контролируя биение сердца монстра, а не только собственными усилиями. На сосуд я заранее натянул плёнку стазиса, правда, не полностью замкнутого (этому мешало щупальце). Но неполная изоляция всё равно куда лучше, чем тотальное отсутствие оной.

— Поднимай, — последовала очередная команда.

— Уже, — задние ноги телка оторвались от земли, довольно резво воспаряя в зенит. Такелажную конструкцию для этого действа я начал создавать ещё до того, как Лейта засунула щупальца в рану, да и Падение Пером на тушу наложил заблаговременно — но что раму, что подъёмник, что крепёж делать видимыми счёл излишним, отчего происходящее смотрелось слегка сюрреалистично. — Когда резать?

— Я скажу. Осталось не так уж много…

И то верно: крови в сосуде успело накопиться, как в хорошей такой бочке — хотя на кровавую ванну в стиле графини Батори всё-таки не хватило бы.

— Всё, — в начале третьей минуты констатировала Лейта. — Начинаем, верх твой.

— Это уж как всегда.

— Меньше трёпа, больше работы.

— Слушаюсь, о грозная госпожа.

— Ого! — не сдержалась Шелари, глядя на происходящее.

— Вы бы тоже поменьше огокали, а побольше по сторонам смотрели, — ворчливо, хотя и без особого напора заметила целительница.

— Пусть смотрят, — возразил я, — им потом ещё самостоятельную разделку осваивать.

— Конечно. Извини, я забыла про твоего разведчика.

— Какого ещё разведчика? — натура Ершицы, колюче-любопытная, немедля полезла наружу.

— Моего, — сосредоточенность на деле болтовне не способствует. — Тайного.

— И где он?

— Прилетел с нами пятым номером, — для разрезания и сдирания шкуры, особенно её броневых, ороговевших частей, мне приходилось прилагать всю наличную физическую силу. Потому что раз уж надо действовать быстро, то и пользоваться при разделке надо всеми ресурсами, не одной только магией. — И… предвосхищая вопросы: мой разведчик очень, очень хорошо прячется. Вы с Гарихом его не видите… а он, как тот суслик, есть.

— Какой ещё суслик?

— Незаметный.

— Ты меня за дуру держишь?

— Нет, за… недостаточно внимательную. Кстати, это вас обоих касается… и невнимательность вашу мы с Лейтой… будем исправлять.

— Ой, боюсь, боюсь.

— Бойся, — я хмыкнул. — Потому что… учить буду жёстче, чем ты привыкла. Конец детству, Ершица. Конец детству.

Гарих, непризнанный правнук Торелра Три Щита

Если бы кто-то спросил, есть ли у него девиз, он бы только хмыкнул. Вот ещё: тратить слова на всяких там! Но нечто вроде девиза у него всё же имелось. Даже два девиза, если поразмыслить.

Первый: «Молчи — за умного сойдёшь».

Второй: «По ступеням восходят в одиночку».

И если в результате недавних… гм, гм… пертурбаций в точности второго девиза впору усомниться (либо, скорее, ввести в него некоторые поправки), то отбрасывать первый девиз Гарих не собирался. Очень уж полезен в жизни сироты наполовину привычный образ хмурого, не слишком умного громилы.

Только вот всякий, кто способен при сложении пары двоек получить четвёрку, образу этому не поверит. А если даже поверит, то не до конца. Не слишком умные громилы не имеют четырёх серебряных звёзд, не дожив и до четверти века. Да, для магов интеллект важнее… или так считается. Однако и воинам ой как нужны мозги — хотя бы для того, чтобы шагать по ступеням уверенней. Ещё не получив своего бронзового класса (Щитоносец Без Меча), Гарих уже вложился в опору грани разума, подняв её значение до шести. А потом и до восьми, за счёт гребня Малой Прозорливости — единственного наследства бабушки, мир да покой её духу.

Что ж, вложения оправдались. Определённо. Сравнивать себя с родовитыми гениями Гариху в голову бы не пришло, вне боя он рассуждал неторопливо до въедливости — но зато с выводами обычно не промахивался. Да и в части тактического мышления мало кому уступал… из ровесников.

Со ступенями тоже всё шло неплохо. Да какое там неплохо — хорошо шло! Принятие судьбы в девять с половиной, выход на тропу — в двенадцать с половиной, достижение развилки с эволюцией класса до Щитоносца Двойственности — в семнадцать. Сейчас ему двадцать три, всего лишь, но тридцать шестая ступень уже покорена и до новой осталось всего ничего.

Живи да радуйся, перспективы блистательны, что не так?

Увы, но многое. И первым в списке этого многого стоит, конечно, родня.

То, что по ступеням восходят в одиночку — правило старое и верное. Но одно дело подниматься по ним, когда в спину, подталкивая к новым вершинам, упирается ласковая родительская длань… и совсем, совсем другое — когда эта же длань норовит уцепиться за лодыжку, а то и откровенно подбивает ногу на полушаге. До последнего, к счастью, дело всё-таки не дошло: Торелр не настолько потерял голову в своей запоздалой мести непокорному сыну, чтобы даже и непризнанному внуку его препятствовать всерьёз.

Но…

…но даже так в своих усилиях прославленный Три Щита оказался достаточно упорен, мелочен и сверх того, если спросить Гариха, попросту подл, чтобы помянутый непризнанный правнук опасался покинуть Мелир. И опасался отбросить давно надоевшую маску преданного поклонника своего предка, якобы рвущего жилы ради его признания.

Ну, поначалу-то действительно и поклонялся, и рвал, только близкое знакомство стало этаким ледяным плевком, стирающим робкую наивную улыбку с лица.

Сразу и навсегда.

— Это ты, значит, будешь ублюдок от выплодка шлюхи поганца Вельстина? До чего сорняки живучи… что ж, запомни накрепко: присосаться к моей семье я тебе, клещу жадному, не дам. Скажи спасибо за милость великую, что не давлю, как иного паразита. А теперь пшёл вон, насекомое.

Да, плевок вышел смачный. Болезненный.

В Мелире его ситуацию, по крайней мере, знают точно так же, как и отношение Торелра. А вот в другом отделении гильдии, вдали от сотен внимательных глаз и чутких ушей… как знать, что там может случиться? Да и сможет ли вообще добраться до другого отделения мозолящий глаза родственник? Само собой, если непризнанный правнук покинет Мелир, Три Щита может и вздохнуть с облегчением: как говорится, с глаз долой — из сердца вон. Но что, если он предпочтёт иные средства избавления от «дурного семени», более радикальные? Конечно, это почти безумие; конечно, нормальный человек так поступать не станет… но вот именно нормальностью в действиях Торелра и не пахло.

Гарих не знал, каковы планы предка, не мог точно сказать, что им движет. И — опасался. А потому терпел «особые» условия кредита у гильдейских алхимиков, терпел «специальные» тарифы чародеев-кузнецов на починку снаряжения, терпел грязь, обильно изрыгаемую ртом назначенного ему куратора (это вместо нормальных наставлений на пути воина), терпел, терпел, терпел… намеренно мозолил глаза своими успехами что прадеду, что его подпевалам, портил по мелочи репутацию предка… нет, не словами — своим стоическим отношением к очевидной несправедливости и упорным трудом несмотря ни на что.

Он терпел, ждал… и, похоже, дождался.

Да, Торелр — Авангард трёх звёзд золота, координатор мелирских филиалов гильдии Жезл и Кинжал, своей доблестью, упорством и удачей пробившийся за порог седьмого десятка ступеней, основатель собственного рода. И власть такого человека простирается далеко. Но назвать его всемогущим нельзя никак. И уж на девичьи сердца власть его не распространялась — как и на умы потомков. Иначе история Вельстина просто не смогла бы случиться, а Гарих не появился на свет.

Шелари… ах, юная Шелари, подобная дивному закалённому клинку! Гибкая, как тот клинок, и не менее опасная, смуглая, ясноглазая…

Только в самых дурных и унылых историях парни умудряются до последней крайности не замечать романтического интереса в девичьих глазах. И только в тех же унылых историях девы лет семнадцати-восемнадцати оказываются прирождёнными актрисами, способными замаскировать вспыхнувшую страсть от всех, включая объект страсти и даже самих себя. Страсть неспроста издревле сравнивают с огнём: даже если не видно пламени, если жар его чем-то укрыт и заслонён от взгляда — запах дыма всё равно просочится на волю и выдаст свой источник. А спарринг двух воинов неспроста сравним с танцем: движения мысли и всплески чувств в нём раскрываются ничуть не хуже.

Гарих и Шелари с момента знакомства спарринговались много, много раз.

Только две проблемы он видел в том, чтобы сделать решительный шаг, откровенно поговорить с дочерью Саладра и Фойли. Или всё же три, но третья проблема на общем фоне — так, мелочь.

Первая: прикрываться женой от угрозы претило всей сути Гариха, его гордости, даже его классу. Это он — мужчина, это он должен выступать нерушимым щитом от напастей! А если вместо безопасности он привносит в отношения уязвимость… что ж, тогда лучше и дальше терпеть, ожидая своего часа.

Вторая: влияние предков Шелари влиянию Торелра изрядно уступало. Тарус пока что лишь двигал свою семью к превращению в высокий род — цели, прадедом Гариха давно достигнутой.

Третья: перейти в новую семью было бы приятно, но о возможности такого перехода следовало говорить отнюдь не с девушкой. И согласятся ли её родные заполучить такого зятя, особенно ценой весьма вероятного конфликта с родом Трёх Щитов– большой вопрос.

Снова терпеливое ожидание, день за днём, месяц за месяцем…

И оказалось, что зигзаг судьбы, которая свела Гариха с его возможной женой, более крут, чем ему казалось поначалу.

— Пойдёшь к нам Авангардом?

…Вейлиф и Лейта парочкой казались престранной. Это если очень мягко.

Поначалу Гарих думал, что парень — так, приложение к госпоже Ассур. Потому что, конечно, она притягивала взгляды, и ещё как! Среди гильдейских много красавиц, взять хоть ту же Шелари. Однако и на этом фоне Лейта, мягко говоря, выделялась: не только природными данными своими, но и откровенным на самой грани приличий нарядом, и голосом, и лицом, и — особенно — движениями. Две золотые звезды также придавали ей веса, заодно напоминая окружающим о границах возможного и уместного.

Чтобы не пялиться излишне откровенно, особенно в присутствии Шелари, Гарих принялся глядеть на Вейлифа. Вот тут-то и полезли несуразности.

Посмотришь на лицо — второй раз посмотреть не захочешь. Типичный, вот прям эталонный простец из сельчан центрального Гриннея: нос картошкой, подбородок сапогом, мутные глаза невнятного оттенка — то ли зелёные, то ли серые, то ли карие, не тёмные и не светлые, а так, серединка на половинку; такие же невнятные волосы, уныло-коричневые при беглом взгляде, а при более пристальном смешивающие более тёмные пряди и более светлые: как бы выгоревшие соломенные и отчётливо рыжеватые, остриженные коротко — длиной два пальца самое большее. Это даже не нормальный шатен, а смесок какой-то, дворняга беспородная. Да и короткие стрижки носят в основном те, кому за волосами ухаживать некогда либо лень. То есть простецы. Низкорождённые.

Добавим низковатый лоб и крупноватые брови. Скулы острые, черты грубые. Разве что кожа необычно гладкая и бледная для такого обличья: смугловатая, но лишь слегка, а не кирпично-красная или густо-смуглая, как следовало бы ожидать при прочих внешних данных. Как будто Вейлиф (имечко, кстати, тоже вполне простецкое) почти не бывает под солнцем.

И — золотая звезда.

У пацана, который даже на ровесника Шелари не тянет, если присмотреться! Который ещё даже ни с бритвой не знаком, ни с эпилирующей пастой! Правда, вымахать успел неслабо…

А ещё этот пацан оказался бывшим столичным жителем и старым знакомым внучки Таруса. Гарих мог бы даже приревновать, если бы не видел: о романтике тут речи нет, Вейлиф относится к Шелари как к сестрёнке… младшей. Что опять-таки довольно странно, учитывая разницу в годах.

Это и есть чуть ли не главная несуразность. Будучи подростком, вести себя как взрослый мужчина? Причём ведь без наигрыша и напряжения, вполне естественно! Впору заподозрить, что речь о подделке внешности, да только почему подделка такая странная? Зачем крестьянский облик, зачем бросающаяся в глаза юность? Если же предположить, что внешность как раз подлинная, то откуда такая чародейская сила, помноженная на искусность? То, что так небрежно творил Вейлиф, заметно вылезало за рамки первой звезды золота. Причём именно из-за небрежности.

Чисто волевое чародейство — а этот маг иного словно вообще не признавал — это… м-да.

Конечно, всегда оставался вариант, что если не словесные формулы, так жесты для магии всё же используются. Просто маскируются. Но даже если так, мысленно рассчитываемый индекс угрозы всё равно необходимо поднимать пропорционально увиденному. Дополнительные маскирующие чары, гладко и чётко скрывающие жестовую компоненту… в общем, Гарих не хотел бы драться против Вейлифа, каким бы вариантом из двух возможных ни объяснялась видимая лёгкость его чародейства.

В любом случае от сделанного предложения отказался бы только дурак. И правнук Торелра, разумеется, не имел иного выбора, кроме как согласиться.

А потом последовал полёт.

Поучительный и неприятный опыт. Правда, новоназначенный Авангард свои проблемы по старой привычке преувеличил, чтобы под благовидным предлогом взять паузу для наблюдений и размышлений. Потому и от помощи Лейты отказался. Но… не так уж много он высмотрел и надумал. Кроме вполне себе очевидного факта: пара магов его новой команды — именно пара, во всех смыслах, притом без явного старшего. Едва ли эти Лидер с Советником возьмутся перетягивать одеяло власти над командой.

…и почти сразу, как Гарих сделал этот вывод, Лейта продавила смену планов. Резкую. Причём всё прошло как-то странно, до неестественности. И закончилось ещё более странно. Пришлось скрывать за приступом поддельной тошноты приступ совершенно неподдельного смущения… с недоумением.

В самом деле, как Шелари и сказала: они что, времени и места получше найти не могли?

Видимо, нет. И, видимо, за этим тоже скрывалось какое-то двойное дно. Потому что по окончании парного уединения Лейта заметно изменилась. А потом пошла и…

После Вызова и всего, что произошло в процессе, Гарих окончательно выкинул из головы всякие мыслишки с фантазиями насчёт госпожи Ассур, новой главы рода. И отнюдь не потому, что она выжила, приняв в упор убийственные чары шестого круга (а он свой предел как Авангарда знал — и не хотел бы подставиться даже под четвёртый круг). Просто одного воспоминания об этих… отростках… хватало вполне, чтобы заморозить на месте даже самых безбашенных.

Но, очевидно, не Вейлифа. Он то ли привык, то ли… тьфу, тьфу!

Лучше об этом вообще не думать. Как и о том, что обнаружилось в палатке. Фраза Лейты про то, как некоторые обращаются с роднёй, моментально заиграла новыми красками. Даже отношение самого Гариха к прадеду на этом фоне как-то поблёкло. Ну да, ну да, познание в сравнении…

В ту ночь Шелари ночевала вместе с ним. И нет, ничего такого — просто сон рядом с теплом живого человеческого тела. Говоря откровенно, это требовалось им обоим: доселе никому из них не доводилось наблюдать из первых рядов, как один человек медленно убивает другого. Буквально на куски разделывает. А наутро… нет, снова ничего такого не случилось.

Но они впервые поговорили откровенно. И это тоже требовалось обоим.

Шелари сказала, что полностью поддерживает мечту своего деда о создании высокого рода и будет всеми силами двигаться к заветной полусотне ступеней, чтобы подтвердить наследственные права. Она — третье поколение, старшая в нём и к тому же не обделённая талантом к пути воина. Если и Саладр, её отец, и она сама смогут дойти до пятидесятой (препятствий к чему пока не видно), это станет серьёзной заявкой на потомственное дворянство. Да, придётся постараться, но время есть и надежды есть — так почему бы не взять штурмом вожделенную вершину?

Гарих признался, что давно мечтает уйти из мрачной тени своего прадеда. Что видал он на дне его милости и его признание, что с радостью вошёл бы в род, где потомков не гнобят и не награждают такими словами, за какие стоило бы зубы пересчитать кулаком… если бы не вопиющая разница в силе, из-за которой подобная попытка становится заведомо обречённой на провал. А так-то да: он, Гарих, совсем не прочь Торелру и зубы пересчитать, и рёбра, и прочие части тела, для чего и рвётся вверх по Великой Лестнице столь упорно. Но если потребуется просто не замечать Три Щита и своих родичей, чтобы те в качестве ответной любезности не замечали уже его и его будущих детей — что ж, это вполне приемлемая сделка; ради такого счастья Гарих с радостью забудет о своих мстительных планах.

— А как ты с Вейлифом познакомилась? И когда?

— Года два назад, то есть уже больше. Он тогда совсем мелкий был…

— Да?

— Ага. Лет 12 на вид, больше не дашь.

— Сколько же ему на деле?

— Да сейчас как раз около двенадцати…

— Серьёзно⁈

— Да. Он вымахал так из-за раннего старта: дед рассказывал про эффект восходной акселерации. Должно быть, сейчас Вейлиф уже выше сороковой ступени поднялся.

— Гений, значит?

— Ещё какой. Мы с ним рядом — так, серость невзрачная.

И Шелари рассказала всё, что услышала от самого юного мага и что проверила через пересказы третьих лиц. Про сожжение Малых Горок, про выживание на пепелище, про самостоятельное путешествие в Столицу, работу перепечатником, совместные тренировки…

— Костюмчик его видел?

— Конечно.

— Это плотная иллюзия.

— Что?

— Я серьёзно. Он с её помощью не только защиту имитирует, но и повышает свои физические возможности — те, что относятся к грани мощи. Очень хитрые чары, очень.

— То есть Вейлиф постоянно ходит…

— … в оболочке, созданной его магией. Да. Подозреваю, что Лейта ему в этом подражает.

— Э-э…

— А ты не заметил? Ни пуговиц, ни лент, ни крючков, ни швов. Облегает, как вторая кожа.

— Я старался на госпожу Ассур не пялиться. — «А после вчерашнего так и вовсе её побаиваюсь».

— Что так? Али она недостаточно хороша?

— Ты лучше. Для меня.

Шелари натурально мурлыкнула, потеревшись щекой о его плечо.

— А что за история с господином Лапкой?

— Ой, не напоминай…

Впрочем, поломавшись немного, она всё же расщедрилась на подробности. Как Тарус договорился с Вейлифом баш на баш: тренировки уклонения от физических атак (и вообще всего, связанного с боем в его физических аспектах) на тренировки по распознанию магии для его внуков. И как спустя неделю после начала этих тренировок Шелари начал преследовать хорошо узнаваемый из-за раскраски котёнок… который оказался очередной плотной иллюзией… распознать кою ей, к прискорбию, не удалось.

— А как её распознаешь-то? — возмущённое ворчание. — Запаха у кошек почти нет, они для того как раз и вылизываются. На вид — котёнок котёнком: ведёт себя по-кошачьи, на ощупь тоже один в один. Мурлычет, если приласкаешь. Ласковый, ручной, подходит на зов… сволочь мохнатая, мелкохвостая.

— Значит, не опознала?

— Нет. Говорю же: ничем не отличается от живого, ничем! Вейлиф вообще мастак на такие штуки. Вроде бесконечных леденцов или пакета нескончаемых печенек. Да-да, как в сказках. Маг Достоверных Иллюзий, что с него взять…

— Это у него класс такой?

— Ага. Точнее, до эволюции был такой, но и после явно не стал хуже.

— Погоди. А какого ряда у него был класс?

— Судя по тому, что он вытворял и вытворять продолжает — не ниже серебра.

— У потомка крестьян⁈

— Сама диву даюсь. С этим мелким наказанием вообще всё очень странно. Вот вкрай. Откуда у него такой роскошный класс? Кто его заклинаниям учил? Почему он ещё шкетом голопузым рассуждал, словно взрослый муж — ну, когда не придуривался?

— Глубинное наследие — или старый дух?

— Не первое точно. Глубинное наследие едва ли могло проснуться у самого обычного крестьянина. А он обычный, можешь мне поверить: я видела результаты анализа крови, мне дед показывал. Там кроме следов гномьего наследия в сильно разбавленном виде ничего нет. А дух…

— Это же всё объясняет, нет?

— Сомневаюсь. Там тоже несхождения. С чего бы старому лепиться к обычному мальцу? Вообще обычному, с учётом крови? Это раз. Два: если уж прилепился, то почему класс такой слабый?

Гарих невольно кивнул. Не поспоришь: это для сына крестьянского в самом начале пути, при выходе на тропу, серебро — невероятной, прямо запредельной высоты качество… а вот для старого духа из глубин моря маны это — мусор. Но…

— А если, — сказал он, — не в классе дело, но в носителе?

— Падение ряда из-за слабости плоти, — закивала уже Шелари, — вполне разумное предположение. Но оно не бьётся с обстоятельствами. Зачем выбирать сына крестьянского, а?

— Так может, дух и не выбирал?

— Мы с дедом примерно к этому и пришли. Не полноценный старый дух достался Вейлифу, только осколок его. И не в виде класса, а в виде особенности. Но зато, возможно, ещё до принятия судьбы. Только так можно странности его объяснить… ну, большую их часть.

— А у самого мага не спрашивали?

— Нет. Как-то оно, ну… страшновато. И грубо. До грани подлости. Одно то, что мы тайком его кровь на анализ таскали, уже так-то не совсем… а скорее, совсем за рамками. Он нам зла не делал, а мы ему? Лучше не ворошиться в этой куче и принимать парня, как есть. Он ведь прямой и честный по натуре своей, да ещё и не схож со своими кровными родичами: сметливый, любопытный, весёлый… ну, когда угрюмца не корчит. Но у него с угрюмостью свои отношения. Я вот не знаю, что бы со мной стало после двух лет в одиночестве, в сиротстве, да на пепелище родного дома, ух!

Гарих снова покивал, чуя, как по спине бежит волна холода.

Без родственников ему, возможно, жилось бы лучше, чем с ними. Что сделаешь, такой вот он невезучий. Но одиночество? Он никогда не сталкивался с ним — и надеялся никогда с ним не столкнуться.

Лучше общаться с неприятными людьми, чем не общаться ни с кем. Намного лучше!

Они с Шелари ещё немного поболтали, выбрав новой темой Лейту Ассур. И сошлись на том, что, хотя целительница очень красивая и весьма сильная, она чуть ли не в большей мере жуткая. Гарих сильно удивился пересказу истории о том, как новая глава рода взлетела по ступеням. В этом не ощущалось лжи, но прямо-таки зияла некая тайна — вполне возможно, мрачная.

И почти наверняка связанная с Вейлифом. Опять — с ним.

— У меня есть ощущение, что он владеет каким-то секретом быстрого развития.

— Ага. Возможно, даже и не одним.

— Думаешь?

— Даже осколок старого духа должен знать о развитии этого самого духа больше, чем большинство более-менее обычных людей имеет шанс изучить за всю свою жизнь.

— Логично, — хмыкнул Гарих.

— Эх, хорошо бы он и с нами поделился парой секретов!

— Думаю, поделится. Иначе зачем было брать нас в команду? Ладно. Давай уже вставать.

И они встали, и привели себя в порядок, и провели основательную утреннюю тренировку. Парную. Без воплей господина Вайне под ухом. А потом началась суета — с подачи Лейты; и суета эта продолжалась весь день, захватив в свою орбиту десятки людей.

Гарих не успел опомниться, как их с Шелари припрягли сверять со списками имущество родов Ассур, Вазил и Шесерин. Потом, парой часов позже — хоп! — и они уже летят в глубину Леса Чудес, в некое подземное убежище. Снова хоп! И они караулят вход в это убежище, сидя в очень резво возведённом Вейлифом «ласточкином гнезде»… в точности на той высоте, на какую он, Гарих, мог забраться одним длинным Рывком; у Шелари, с её-то классом, с длиной Рывка дела обстояли ещё лучше. А между тем под ними по мосткам, также сооружённым Вейлифом, таскают к речке вынутый грунт вассалы Ассуров (потому что когда маг копал для себя нору, он совершенно не рассчитывал на такую толпу, так сказать, гостей… и если вышеозначенные гости не желают сидеть друг у друга на головах — ну, пусть поработают над расширением подземных площадей, тачки с прочим инструментом им для этого маг сообразил).

Ночевал в Лесу Чудес он снова не один, а с Шелари под боком. И… снова без всякого лишнего. Обстоятельства не располагали к фривольностям: в убежище действительно оказалось тесно, так что спали они в том, что по изначальному замыслу должно было служить залом для тренировок, на созданных Вейлифом матрасах, в компании нескольких десятков более-менее подросших Ассуров.

А следующим утром их потянули на охоту. Первую совместную охоту новосозданной команды, ради благороднейшей цели: накормить настоящей магической едой всю ту ораву, которую вчера их Лидер перенёс по воздуху в глубину Леса Чудес.

Что подразумевало охоту на монстра…

Которая завершилась настолько стремительно и легко, что это даже разочаровывало. С другой стороны — а чего он ждал? Битвы на грани жизни и смерти, великого испытания решимости и силы духа?

Ха!

Впрочем, испытание всё же состоялось. Позже. Так сказать, жажда боя привела к бою, устремление притянуло судьбу. Поначалу Вейлиф и Лейта просто ринулись разделывать телка бронешеего быкорога. И это, надо признать, выглядело… привычно? Профессионально? Да. Более чем.

Щупальца, выращенные целительницей (да какой там целительницей — ясно же, что она тоже прошла эволюцию класса и теперь умеет гораздо больше прежнего!), показали на практике очередную грань возможного. Иллюзионист делом подтвердил, что его плотные иллюзии вполне способны поднимать тяжеленные туши и резать плоть невидимыми ножами…

И это стало лишь началом.

— Давай-ка ещё ускоримся, милая, — сказал Вейлиф.

— Ты имеешь в виду…

— Да. Раз уж мы все в одном ветролёте и одной команде — покажи им Боевую Чешую.

— А как насчёт Брони Героя?

— И её тоже покажу.

— Ты тут Лидер, — хмыкнула Лейта.

Спустя секунду стало кристально ясно, что во время Вызова Главы она не использовала всех своих козырей. Даже половины, наверно, не использовала. Щупальца-кровососы? Ха! Трансформу в чёрно-ало-пепельного ящера на две головы выше, чем немаленький Гарих, не хотите ли? Капюшон плаща разросся и обернулся жуткой зубастой харей, сам плащ обнял уже совершенно нечеловеческую фигуру — массивную настолько, что тот же Гарих со всей своей бронёй уступал ей, вероятно, вдвое. Массивную, да, но отнюдь не медлительную: приспособленные к пальцехождению ноги явно могли выдать очень резвый старт.

И ещё: ко всему этому прилагались щупальца. Притом в большем числе, чем раньше. Растущие частью из района лопаток, а частью изображающие дополнительные руки. Две пары сверх нормы.

— Что за адова дрянь⁈

— Это, Ершица, не адова дрянь, как ты изящно выразилась, а импровизированная боевая форма моей красавицы. Которую позже нам — в основном вам с Гарихом — предстоит совместно доводить до ума. Кстати, первая ключевая слабость уже очевидна: в этом облике Лейта не может говорить.

— Ужже. Могху. Но. Плоххо.

Голос чёрно-ало-пепельной страховидлы звучал искажённо и неестественно. Не то что не женский, но даже вообще не человеческий: какой-то искусственный, натужно-гулкий.

— О? Никак доработала голосовую мембрану?

— Не. До. Кхонсса. Нужжна. Прракхтикха.

— Ну, вот заодно попрактикуешься.

…и снова Гарих обратил внимание на изменения, произошедшие с Вейлифом, с некоторым запозданием — потому что изменения с Лейтой, эта вот её Боевая Чешуя, зубищи и щупальца, выглядели намного эффектней.

Что же до Лидера — он переменился не особо радикально. Толще костюм, больше броневых пластин и встроенных щитков (например, у локтей и коленей), иная расцветка: серо-жёлто-зелёная, а не просто в разных градациях серого с небольшими чёрными вставками, как раньше. Но интуиция, без которой воин и не воин вовсе, вне зависимости от того, какой им выбран класс — эта интуиция шептала, что Вейлиф в своём новом обличье опасней, чем воин двух звёзд серебра. Ближе к трём звёздам.

В смысле, если будет драться именно как воин, а не как маг.

С новым обликом Лейты шёпот интуиции сбивался. Оценить её без спарринга Гарих не брался: уж слишком нелюдское тело, слишком непредсказуемые способности, вообще всё… слишком.

— А почему ты не стала превращаться в эту жуть ходячую, когда бросила Вызов?

— Потому что боевая форма Лейты сыровата, — ответил Вейлиф на вопрос Шелари вместо госпожи Ассур. — Да и не помогла бы она именно против Сарнеди. Под чарами Великого Принудительного Апоптоза вся эта жуткая красота сдулась бы… как мои конструкты сдулись бы под натиском антимагии. У любого волшебства есть свои уязвимости. Вот и Боевая Чешуя, созданная на стыке школ воплощения и целительства, особо уязвима именно к чарам биологического распада.

— Что-то ты слишком откровенен.

— Не слишком, а в меру. Нам надо знать сильные и слабые стороны друг друга, чтобы нормально действовать в единой команде. И… похоже, как раз подъехал внеплановый тренинг, — добавил маг резко изменившимся, напряжённым тоном.

— Ты о чём? — Шелари.

— Приближается стая мерцающих гончих. Быстро.

— Сколько их? — Гарих.

— Минимум два десятка. Скорее четверть сотни.

— Плохо, — констатировала Шелари, обнажая свой меч. — Не пора ли нам драпать?

— Не думаю, — хоть и посерьёзневший, Вейлиф оставался спокоен. — Более того: я склонен думать, что вы с Гарихом и… моим разведчиком вполне справитесь с этой угрозой.

— А вы?

— А мы с Лейтой быстренько закончим разделку телка и его упаковку в стазис, пока вы двое… то есть трое… выигрываете нам время.

— Ты Лидер, — хмуро бросила Шелари.

Конечно, отдельная мерцающая гончая оценивалась бестиариями как монстр двух-трёх серебряных звёзд. Но стая в два десятка таких монстров… причём вожак мог достигать ранга угрозы четырёх звёзд. А то и, в редких случаях, первого созвездия. Суммарная угроза стаи сияла уверенным золотом.

«Лидер сказал, что мы справимся. Значит, мы должны справиться. Буду считать испытанием».

Ещё пара минут — и хищники подобрались достаточно, чтобы Гарих, выступив им навстречу (как и положено нормальному Авангарду) мог рассмотреть их собственными глазами и оценить собственным боевым чутьём. Что ж, по отдельности — не угроза. Но вот именно как стая… бег времени привычно стал неспешен и тягуч, отзываясь в теле ощущениями, что сродни вязкости глубокой воды. Боевой режим, пока ещё не напрягающий, начальный. Из его средоточия бег гончих утратил свою стремительность, также сделавшись тягуч и неспешен… но Гарих не обманывался.

Мерцающие гончие — монстры физического типа, подтип ловкача. А называются они мерцающими за то, что их видовая способность — Размытие — позволяет им маневрировать со сноровкой, которой воину-человеку проблематично достичь, даже превосходя на полную звезду. И кроме того…

Приблизившаяся стая рассыпалась по фронту, беря Авангарда в полукольцо. Следующий с малым отставанием вожак задрал башку и завыл: низко, переливчато, тоскливо.

Стая повторила за ним. И волны звука сошлись на Гарихе, словно в точке фокуса.

Хотя почему — словно? Вполне целенаправленный приём!

Сердце, и без того ускорившее бег, разом взяло новый, почти лихорадочный темп. В человеческой душе столкнулись, не находя компромисса, два противоречащих желания: поддаться наведённому ужасу, развернуться, бежать в слепой панике — или же рвануть навстречу угрозе, рыча в таком же слепом, глупом, самоубийственном бешенстве! Бегство — и атака, атака и бегство…

Ха. Не на того напали, уродцы пятнистые!

Гарих зарычал, но не двинулся с места. Причём его рык странным образом усилился и рухнул на строй гончих встречной стеной звука: тоже не простого, заряженного наведённым страхом. Отчего чужое полукольцо дрогнуло и потеряло нескольких членов послабее, что не сдержали желания отбежать прочь.

— Пару шагов вперёд и снова порычи, – донёсся голос, очень похожий на голос Вейлифа, только искажённый: как весь мир, замедленный, сдвинутый к басам. — Да погромче, погромче!

— Зачем?

— За надом! Может, удастся шугануть стаю без боя… А, уже поздно…

И в самом деле: перейдя с воя на короткий злобный рык, вожак одновременно устрашил трусов и скомандовал общую атаку, к которой присоединился и сам… всё так же не в первом ряду.

Видать, понял, что в состязании дистанционных техник у стаи нет преимущества. Умная сволочь.

Впрочем, вожаки стайных монстров чудолесья все такие. Иначе им не выжить. Тупые вожаки не только сами подыхают, но и свои стаи подводят под топоры.

Гарих ответил на атаку точно так, как привык отвечать на чужой напор; так, как отработал на тысячах, если не десятках тысяч тренировок. То есть выставил левый щит, как основу Стены, а сам окутался отработанным сочетанием Барьера с Укреплением. И — поскольку мерцающие гончие по-прежнему казались ему опасно быстрыми — нырнул из начального в средний боевой режим.

Вовремя!

Спустя секунду волна пятнистых поджарых тел захлестнула фигуру в доспехах, как океанская волна захлёстывает прибрежную скалу… и подобно тому, как края волны при этом движутся дальше, части стаи, оказавшиеся слева и справа, ринулись мимо и вперёд.

Шелари, дочь Саладра, внучка Таруса

— Бери правых!

В отличие от Гариха, она не стала задавать несвоевременных вопросов. Просто ускорилась и начала швырять Рассечения в тех гончих, что накатывали справа — раз! Два! Три! Четыре! Чётко и точно, как на тренировке, не жалея запасов выносливости… но и не вкладывая в атаки лишнего.

Увы, на пятое Рассечение времени не хватило: пятнистая, скалящая клыки, рычащая волна дошла и до неё. А из тех четырёх атакующих приёмов, которые она успела выполнить, своих целей достигли лишь два… и лишь один из них полноценно вывел из строя гончую, потому что с дырой в груди не повоюешь, будь хоть трижды монстром. Такова уж слабость двухзвёздочных ловкачей: если по такому попасть, причём даже не так уж крепко — то всё, считай, что победил его. Или её.

Проблема в том, что конкретный ловкач атаковал команду не один. Таких же рядом бежало много.

И некоторые заслуживали рейтинга трёх звёзд.

Щитом в пасть наскочившей справа, сбивая порыв, одновременно — рубящий выпад мечом и Размытие, чтобы уйти от укусов. Выпад мимо: мерцающая гончая, которой он предназначался, вовремя (или невовремя… тут кому как) Размылась, отскакивая на поистине сверхъестественной скорости. Однако Шелари тоже ловкач и к тому же не из худших, она тоже умеет в тактику: провальный выпад переходит в рубящий замах, нацеленный на гончую, что вцепилась в щит, точнее даже — в шею… снова мимо, монстр Размывается, уходя от меча, но возвращая свободу своей несостоявшейся жертве.

И — Рывок! Всё к той же гончей, что кусала щит: она только что уклонялась через Размытие, она не успеет снова уйти от удара… не должна успеть…

Не успела.

Меч обагрился кровью, вскрывая хилые зачатки защиты монстра и тут же отсекая ему лапу. Правую переднюю, если точнее. А три других гончих промахиваются, потому что не успевают за Рывком девушки. Но есть ещё пятая гончая из второй волны, она пытается подловить человека так же, как человек только что подловил одного из стаи: после приёма, в мгновение слабости.

Ха! Врёшь, не возьмёшь!

Шелари уходит в новый Рывок сразу после того, как вышла из первого — и её меч вскрывает рёбра слишком наглой псине, как великанский разделочный нож. Вопреки видимости, у такого мощного удара прямо во время Рывка есть своя цена, и даже усиленное Укрепление не особо помогает выдержать отдачу, только смягчает последствия… а ещё ослабляет Барьер.

Но ведь она, внучка Таруса — Арьергард. Она и не полагается на прочность Барьера; её роль, её стиль — не в том, чтобы стоять под ударами.

Она просто не позволяет попасть по себе.

Разворот и усиленный им замах, а следом, сразу — выпад баклером, что в правой руке… и Толчок, что слетает с него. Притом её Толчок — это тоже приём Арьергарда: он сфокусирован, сжат, стремителен. А ещё он направлен на гончую, ушедшую от замаха мечом. И потому Толчок настигает жертву. Проламывает защиту, врезается в тело и отшвыривает, опрокидывает монстра, вырывая из пасти короткий болезненный скулёж. А сама Шелари уже устремляется вперёд, причём снова Рывком. Опрокинутый не успевает встать и уклониться, поэтому кончик меча вскрывает ему глотку.

Ха! Вот и ещё один готов! Кто следующий?

Мимолётный взгляд на поле схватки. Стремительная жестокость расправы внушает мерцающим гончим подобающую опаску; теперь для них внучка Таруса — не враг и не добыча, но хищник, причём тот, что посильнее любого члена стаи… кроме, возможно, вожака. Они пятятся, медлят и сомневаются. Поэтому-то и появляются эти мгновения паузы, позволяющие осмотреться, оценить ситуацию.

Впереди-и-в-центре всё хорошо. Гарих, как положено Авангарду, сковывает собой немалую часть стаи. Более того: понемногу перемалывает своих противников… в буквальном смысле. На глазах у Шелари его малый щит опускается, как гильотина, с хрустом переламывая хребет той гончей, что вцепилась ему в правую ногу в районе колена. Ну, вцепилась, да, но что с того? Прокусить металл доспехов, не только прочный сам по себе, но ещё дополнительно усиленный Укреплением, у неё всё равно не вышло. Любой Авангард — тот ещё крепкий орешек, способный обломать многие кусалки. Многие и многим.

Но что на левом фланге?

А там — настоящий кровавый вихрь! То есть именно крови в нём не так уж много, а вот безжалостно срезанных степных трав — аж небольшое облачко. Белые, алые, жёлтые соцветия летают по воздуху, как и фрагменты стеблей, но что именно заставило их взлететь? Этого не поймёшь. Видны только стеклянистые, словно бы мутные очертания чего-то быстрого (даже для Арьергарда четырёх звёзд серебра быстрого!). Это нечто вспарывает воздух со свистом, накрывая собой круг шагов этак семь-восемь в диаметре; притом оно не стоит на месте, оно мечется влево и вправо, то ужимаясь вдвое, то внезапно и жутко расширяясь до дюжины шагов. И Шелари видно, как мерцающие гончие, попавшие в этот вихрь хотя бы частью, разлетаются по округе кусками мяса с кровью. Когда крупными, а когда и не очень.

Словно под гигантские крутящиеся мечи угодили.

Это что, и есть тот самый разведчик, обещанный Вейлифом? Выглядит стрёмно. Что это вообще за штука такая, а? Какие-то чары? Или вовсе ручной монстр?

На человека это точно не похоже!

Но мгновения передышки коротки. Вожак стаи снова воет, но не просто так: он воет, подобравшись к Гариху вплотную. И как ни крепок Авангард, но атака, сочетающая звук с ментальным давлением, даже его пронимает. Тает истощённый Барьер, слабеют колени, опускаются руки; вот-вот должно пасть следом за Барьером и Укрепление, а тогда…

«Нет, только не это! Нет! Не позволю!»

Даже на тренировках Шелари не делала настолько дальних Рывков. Даже на тренировках, в самых удобных условиях ей не удавалось вложить в Рассечение столько выносливости… и само Рассечение не удавалось сделать таким. Смело можно сказать, что сегодня, здесь и сейчас, воительница отодвинула ранее непокорный, упругий предел. И если вожаку мерцающих гончих от расширяющейся смертоносной полосы атаки удалось уйти — монстр оказался тоже способным не на Размытие, а на полноценный Рывок — то вот сразу пара членов его стаи в единый миг превратилась в четыре куска мёртвого мяса.

А сама Шелари, выложившаяся до предела — в истощённую мишень посреди жаждущей крови стаи хищных монстров.

Едва ли это закончилось бы чем-то хорошим, если бы с тыла, со стороны Вейлифа, не раздался жуткий, выворачивающий душу, ввинчивающийся в уши парой острых буравчиков ЗВУК. Возможно, его стоило назвать воем — вот только никакая живая тварь со сколь угодно мощной глоткой не смогла бы выть вот так. Без пауз, на одном выдохе, как будто вместо лёгких у неё — настоящая бездна, в которой воздух просто не кончается.

И не кончается… не кончается… вообще не кончается!

Возможно, так могла бы выть гора. Или небо. Или даже весь мир разом, в каких-то уже совершенно чудовищных, невообразимых обстоятельствах. Перед смертью всего живого, погружением материков на дно океана и превращением ложа океанского в переломанные, больные с самого рождения своего горные пики. Перед тем, как стихии вывернут наизнанку своё естество и всё сущее обратится в ломкий прах.

А ещё этот вой нёс в себе неизбывную тоску в смеси с нутряным ужасом, нёс леденящее отчаяние и крушение всякой надежды. Давил. Растирал в кашу. Вышибал дух и швырял на самое дно той бездны, которая исторгла этот адский ЗВУК.

Шелари, и без того истощённая своей попыткой помочь Гариху, пала на колени и сдалась без боя. Если бы хоть одна мерцающая гончая атаковала её в такой момент…

Но гончим, разумеется, было не до того.

Они драпали со всех лап и изо всех сил. Спотыкаясь, падая и снова вскакивая, дёргаясь, словно вытащенные из воды рыбы, скуля по-щенячьи и сами не слыша своего скулежа за ЗВУКОМ, в считанные мгновения превратясь из довольно грозной стаи в набор перепуганных одиночек — как стеклянная бутыль, врезавшаяся в камень, обращается дождём летящих во все стороны осколков, как рассыпается на части драгоценное жемчужное ожерелье, когда рвётся удерживающая низку шёлковая нить.

Боевой дух монстров разделил участь той разбитой бутылки или той нити. Хрясь — и конец.

Не собрать.

ЗВУК ослаб и замолк спустя всего лишь полминуты — ну, если судить по тому, как далеко сбежал сильнейший из напавших, то есть вожак. С вершины холма, где всё случилось, по-прежнему можно было видеть его пятнистую задницу. Однако Шелари показалось, что ЗВУК длился целую вечность.

Небольшую такую. Малоприятную. Продолжающую звенеть в голове нескончаемой жутью.

Даже в этой звонкой, вязко-плывущей тишине она продолжала сидеть, обессиленная. Скорее даже, сокрушённая. Не вставая с колен. Сердце колотилось аж в горле, лёгкие захлёбывались, не в силах втянуть ещё больше воздуха и ещё быстрее, взгляд упёрся в горизонт, а силы возвращались в тело так медленно-медленно, что это само по себе казалось особой мукой…

И тут на плечо легла чужая ладонь. Не добившись реакции, осторожно потрясла.

— … на?

Шелари моргнула, словно просыпаясь от кошмара наяву. Дёрнулась слабо и жалко.

«Позорище! Не заметить, как к тебе приблизились даже не на дистанцию удара, а на дистанцию касания! Куда это годится?»

— … чи! Скажи, ты ранена⁈ — в голосе Гариха нешуточная тревога.

— Нет. Кажется.

— Так ранена или нет?

— Минуту.

Прикрыв глаза, воительница оценила мысленным взором своё состояние, как дед учил. Потом ещё раз, уделяя больше внимания состоянию проблемных мест.

— Поверхностных ран нет, — констатировала она. — Но есть автотравмы: растяжение связок правого колена… и более серьёзное, уже на грани разрыва, повреждение связок левого запястья. С последним лучше к целителю: само заживать будет слишком долго.

— Ну, целитель у нас есть, — столь же нешуточное, как тревога, облегчение.

— Сам-то как? Не погрызен?

— Не! Только помят. Слегка. Не успели монстры всерьёз вцепиться. Но броню придётся нести к кузнецу. Снова. Паршивый металл, что тут сделаешь…

— Помоги встать.

— Да-да! Сейчас!

Разовой помощью Гарих не ограничился: аккуратно подхватил под правую руку так, чтобы не напрягать пострадавшее колено, и практически поднял напарницу на себе. Так и потащил в сторону магов, благо что левый щит, закинутый за спину, ему в этом не мешал, а правый щит даже помогал держать равновесие. Ну, немного, и всё же.

— Не знаешь, что это было? — спросил он. — В самом конце драки?

— Откуда бы?

— Ну, ты же знаешь Вейлифа…

— Ха. Учитывая, как часто и как легко он достаёт из кармана новые трюки, я ничего о нём не знаю. Тот же ветролёт, кстати, я впервые увидела тогда же, когда и ты.

— Мхм…

Тем временем маги продолжали разделку телка. Да не просто продолжали — заканчивали! Впрочем, оно и не удивительно, учитывая, что работа шла в четыре руки и самое малое восемь щупалец. Плюс режущие чары и, вероятно, какие-нибудь плотные иллюзии в качестве подсобных инструментов. Шелари заметила, что пакуемые в стазис куски мяса словно сами собой перелетают от остатков туши и ложатся на парящую прямо в воздухе платформу, но как именно Вейлиф это делает, она судить не бралась. Может, за счёт плотных иллюзий, только невидимых обычным глазом — с него сталось бы тоже отрастить нечто типа щупалец, только нематериальных; а может, маг использовал чистое волевое манипулирование…

По этой части он выказывал завидное мастерство ещё в Столице.

Если подумать, выдвинутая в разговоре с Гарихом гипотеза — ну, насчёт осколка кого-то из старых духов, засевшего в крестьянском сыне — объясняла далеко не все странности. Положим, осколок дал ему какую-то особенность высокого ранга, благодаря которой Вейлиф сумел обзавестись хорошим классом, который потом ещё улучшил. Положим, так. Да.

Но остальное откуда?

Дедушка рассказывал старшей внучке о многом — и в том числе о магах. Вполне достаточно, чтобы знать: маги, притом даже благородные, крайне редко способны чародействовать чистой волей. Подобный стиль волшбы практикуют больше боевики, причём из лучших, кому даже жестовое волшебство слишком медлительно и предсказуемо. Также обыкновенные маги изрядно ограничены в спектре изучаемых чар.

То есть не так чтобы прямо, но… скажем так: почти всегда и почти все они стараются держаться той школы, изучение которой облегчено полученным классом. Потому что именно классовая магия даётся легче, применяется проще и ценой меньших затрат маны, в её рамках быстрее и проще всего приблизиться к высоким, а потом и высшим разделам искусства. Короче говоря, классовая магия попросту эффективнее любой иной. Нет, какие-то простейшие внеклассовые трюки может применять любой толковый маг: уж на вызов Света, воспламенение фитиля свечи или растопки для костра, создание прохлады в жару и прочие мелкие, удобные в быту дела хватает любого. Но…

Вот именно. Но!

Что же Вейлиф? Начать с волевого, аурного чародейства: полное ощущение, будто он вообще не признавал иных способов волшбы! Даже для того, чтобы создать что-то сложное (а Шелари догадывалась, что такая иллюзия, как господин Лапка — из самых что ни на есть сложных), этот крестьянский сын не прибегал ни к вербальным формулам, ни даже к распальцовкам. Подозрительно? О да, и ещё как!

Далее: откуда чары-то? Если у благородных родов имеются библиотеки с гримуарами, то этот-то откуда черпает свои знания и навыки? Да ещё столь необычные! Эффективность ветролёта вполне достойна шестого круга; такие чары молодым самоучкам недоступны никогда, ни при каких условиях, в принципе! Однако ж вот они, пожалте на борт. Откуда, из каких скрытых источников взялось всё это? Непонятно. И потому вдвойне подозрительно.

А его внеклассовая магия? Например, недавний вой. Шелари не могла ошибиться: помимо чистого звука, в эту атаку оказалась вложена ещё и ментальная компонента. Притом итоговые чары вполне тянули круг этак на четвёртый, если не вообще пятый. Если вспомнить, как её накрыло… брр, жуть подводная!

Откуда? Как? Почему?

Хотя нельзя отбрасывать шанс, что за вой ответственна Лейта. Кто знает, что ещё, кроме этих вот щупалец, она способна вырастить? Если учесть, что, по её же словам, через эволюцию класса она прошла недавно, то возможности, находящиеся за пределами чистого целительства, должны быть для неё внове — а раз так, то и на вопрос «что ещё можно отрастить?», едва ли сможет ответить даже она сама. Потому что только-только ступила на новый путь. Но интуиция подсказывала: нет, вой — это работа не Лейты.

Что возвращало рассуждения к исходной точке. Откуда этот мелкий-но-выросший берёт чары? Ну не изобретает же! Слишком ловок он для изобретателя. Слишком быстр. Создать с нуля чары шестого круга просто так, по щелчку, не получится ни у кого, кроме разве что легендарных заклинателей с опытом многих веков; хотя это и не высшая магия, но всё равно типичные маги, если не получают шестой круг в готовом виде, разрабатывают такие чары десятилетиями, если не того дольше. Нередко лишь правнукам удаётся довести до ума разработку предков. Да и выучить готовые чары такой сложности — опять-таки для типичных магов, не для Вейлифа — это годы и месяцы работы. Месяцы попыток, неудач, поправок, новых попыток… примерно как для воина — изучить новый стиль боя.

Такое не делается по щелчку пальцев! Никогда. Это просто невозможно.

Если не изобретает — может, вспоминает? Только вот слабовато он похож на древнего и мудрого мага. То есть да, ведёт он себя не на свои календарные годы и с самого начала так себя не вёл… да только какой-то особой манеры, присущей пожившим, за ним не замечено. Шелари казалось, что Вейлиф похож скорее на ровесника её отца, чем на ровесника деда. Ну, если на поведение смотреть, а не на внешность. И забыть про эпизоды совершенно мальчишечьего озорства: редкие, да яркие, не сотрёшь и не забудешь. Фокус с господином Лапкой на фоне некоторых шуточек — мелочь незначительная, пустячок.

Но задавать распирающие вопросы прямо в лоб она в любом случае не собиралась. Пусть Вейлиф не из самых типичных магов, чтобы не сказать — ровно наоборот, но попытку копания в его секретах всё равно едва ли встретит с улыбкой. Да и вообще как-то жутковато лезть в потёмки чужой души. Бывают тайны, знание которых не делает счастливей… а то и вовсе убивает.

Причём массово. Всех причастных.

А Шелари не собиралась умирать. Она собиралась взять штурмом пятидесятую ступень, причём в кратчайшие сроки. Если уж мелкий-но-выросший сумел как-то помочь Лейте, то, может, и ей перепадёт что-нибудь этакое? Раз Вейлиф взял в команду её и Гариха, то ведь не для красоты! А в нынешнем виде, как ни больно признавать, они… слабоваты. Их, вон, стая мерцающих гончих чуть не подрала. Между тем Лидеру на разгон той стаи хватило одного-единственного заклинания.

Одного!

Раз — и враги бегут, поджав хвосты!

Такова истинная сила, достойная обладателя золота. Сила высокого ранга. Вызывающая зависть и стремление к тем же блистающим вершинам.

И когда она, Шелари, достигнет их… она попросит Лейту помочь дедушке. Члену команды ведь не откажут? И цену помощи ломить не станут… верно? Впрочем, даже если заломят… ради наставника, ради кровного родича, даже более близкого, чем вечно отсутствующие по делам отец и мать — не жаль.

Тарус годами вкладывал в неё всё, что имел. Всё своё время, всю заботу, все средства, накопленные на службе роду Лайрез. И кем она будет, если не вернёт всё это сторицей?

Но она вернёт. Непременно. И дед из списанного калеки снова станет полноценным воином. Такова её вторая мечта, ради которой Шелари и стремится ввысь. Потому что зачем вообще нужна сила золотого ранга, если не для того, чтобы помочь роду… а наипаче того — конкретному, любимому родичу?

— Ну, вот и всё, — между тем заключил Вейлиф. — А теперь собираемся и мотаем отсюда. Давайте, топ-топ к ветролёту, живенько.

— Шелари нужно исцеление, — нахмурился Гарих, не двигаясь с места.

— И она его получит. В ветролёте. Или вы думаете, что стая мерцающих гончих — самое плохое, что может напасть на нас в Лесу Чудес? А мы — точнее, я — ещё и нашумел на всю округу… низкоуровневая пакость разбежалась, зато высокоуровневые монстры, наоборот, наверняка захотят посмотреть, кто это тут такой громкий. Так что живенько. Прыг-скок. Хотя… садись-ка, Ершица, вот сюда. Прокачу!

Шелари послушно сделала, как сказано, и опустилась на специально выращенный выступ парящей платформы. А секунду спустя вздрогнула: шагающая рядом, успевшая вернуть свой обычный облик Лейта, оказывается, взяла её за пострадавшее запястье… чего воительница не заметила.

Вообще. И опять.

Позорище, да и только! Два балла за внимательность из десяти!

Впрочем, боль в запястье, стремительно пошедшая на убыль, примиряла с таким положением дел. Да и кто вообще, будучи в здравом уме, станет вырываться из рук целителя?

Мгновением позже Шелари снова вздрогнула: щупальце Лейты — единственное, оставшееся в её человеческой форме — обернулось вокруг правого колена воительницы. М-да… вырываться из рук, конечно же, никто не будет, но что насчёт таких вот… отростков целителя? Даже зная, чувствуя, что это только на пользу, всё равно как-то… э-э… жутенько. Да.

Боль идёт на спад, само прикосновение скорее приятно — никакой ожидаемой почему-то склизкой липкости, но воображение… Шелари отвела взгляд от своего колена и от щупальца. Когда не видишь, что происходит, оно как-то легче.

Спустя пять минут ветролёт уже летел к убежищу на высоте более сотни шагов, Лейта закончила с лечением Арьергарда и проверила здоровье Авангарда — так, на всякий случай, а Вейлиф, закончив свои таинственные магические дела по управлению леталкой, развернулся к своей команде. И на лице его даже самый непредвзятый наблюдатель не нашёл бы радости.

— Ну что ж, дорогая моя команда мечты. Приключение на четырнадцать минут, можно сказать, закончилось. Пора подвести итоги. Как вы сами оцениваете свои недавние действия, начиная с высадки и заканчивая посадкой? М? Начнём по старшинству. Шелари, тебе слово.

— Я… — вздох. — Я не рассчитала силы. Слишком поспешила и…

— Нет-нет, про ошибки потом. Сперва полный отчёт. Вспоминай, излагай и анализируй.

Снова вздохнув, она начала вспоминать и излагать с начала. Времени на это много не ушло.

— Итак, твоя единственная ошибка, на твой взгляд — слишком резкий Рывок и слишком мощное Рассечение, из-за которого ты чуть не порвала и без того пострадавшие связки?

— Ну… да?

— Это вопрос или утверждение?

— Утверждение.

— Ясно. Гарих, тебе слово. Тот же принцип: от высадки до посадки, последовательно.

Отчёт Авангарда занял ещё меньше времени, чем отчёт Шелари.

— Это всё?

— Да.

— И никаких ошибок ты не совершил?

— Я действовал в меру своих способностей.

— Понятно. Лейта?

Целительница побила рекорд лаконичности Гариха. И созналась в косвенном нарушении приказа Лидера: хотя он обещал лечение Шелари лишь на борту ветролёта, она начала его раньше.

— Ну, моя очередь, не так ли? Скажу сразу: я отлично знал, что команда наша, говоря мягко, сыра, словно только что снятый с гончарного круга кувшин. Но в самонадеянности своей решил, что если брать задачки полегче и цели помягче, можно будет нормально учиться и притираться прямо во время практики. Если подвести общий итог… мы все целы и здоровы, летим домой с добычей. И это вроде как успех. Да. Но есть сразу несколько нюансов, которые этот успех омрачают.

Пауза.

— Для начала о моих ошибках. А я ошибался больше всех, что меня не радует. Во-первых, перед высадкой я не только не провёл хотя бы одну короткую командную тренировку — я даже не описал сам и не попросил у вас описания имеющихся в арсенале приёмов и способностей. В результате вместо единой команды получились две более-менее сработанные пары: я с Лейтой и Гарих с Шелари. Во-вторых, если говорить не о стратегических, а о тактических просчётах, я не последовал практике большинства ходоков и начал разделку добычи на месте. Нападение стаи мерцающих гончих стало пусть ожидаемым и вполне рассчитанным, но излишним риском. Мне хотелось проверить нашу четвёрку в условиях управляемого кризиса. Что ж, проверил. И результатам я не рад. Потому что третьей ошибкой стало игнорирование дефицита доверия. Гарих! Ты по-прежнему считаешь, что действовал правильно?

— Да.

— Тогда почему ты не стал рычать, когда тебе было сказано рычать? С каких пор во время боя для приказов Лидера требуется обоснование вместо выполнения?

— …

— Спрошу в третий и последний раз. Гарих, ты признаёшь свою ошибку?

— Признаю.

— Ну наконец-то, — Вейлиф на секунду прикрыл глаза и снова упёрся взглядом в переносицу воина. — Я очень рад, что у вас с Шелари налаживаются отношения, более того: благословляю и одобряю, потому как вам обоим не будет лишним надёжное плечо рядом. Но если такое повторится, вам придётся строить отношения в свободное время, потому что мне не нужен в команде Авангард, не выполняющий приказы. Я, кстати, в тот момент тоже накосорезил, что опять-таки не радует совсем. Четвёртая ошибка: вместо того, чтобы настоять на своём, я пошёл у тебя на поводу и начал объяснять, что как. Не привык я приказы раздавать… вот вообще не привык.

— Так зачем рычать-то было надо?

— А ты пропустил объяснение? Тот ментальный удар, который я приготовил заранее как страховку от неприятностей и наложил на вой Сирены Губителей, я мог совместить с твоим рычанием. Собственно, и совместил — с тем первым твоим ответом на чужой вой. Если бы ты порычал снова, когда я лучше к этому подготовился, гончие после этого могли разбежаться или хотя бы отступить. Как минимум, они атаковали бы без того напора и ярости, как в первый момент.

— У нас была страховка? — не удержалась Шелари.

— И даже несколько. Говорю же: провоцируя хищников запахом крови, я рисковал, но рисковал умеренно и осознанно, с целью проверить вас двоих. Именно проверить, а вовсе не убить и не ранить. Сирены Губителей…

— А откуда такое название?

Вейлиф поморщился.

— Если коротко и без подробностей, этим звуком в… одном далёком месте предупреждали о том, что вскоре вот-вот появится один из Губителей… а сопутствующий ментальный удар — ничтожно малая часть того, что ощущали те, кто слышал этот вой.

— Малая часть?

— Если после атаки Губителя общее число жертв исчислялось пятизначным числом, это смело можно было считать хорошим днём, — голос Лидера звучал сухо и жёстко. — Потому что несколько раз суммарный ущерб доходил до восьмизначных.

— Десятки миллионов жертв? — «Это же… примерно как во всём Гриннее!»

— Да. А теперь продолжим кушать наши каши. Итак, притормозить атаку гончих не вышло, пошла рубка. И вот тут есть момент, который никто не заметил. Шелари, какова роль Арьергарда в бою?

— Физическое уничтожение противника. При невозможности — нанесение ущерба, отвлекающие и калечащие удары, создание непрерывного дав… ления.

— Именно. Непрерывного! А ты залюбовалась тем, как мой разведчик держит левый фланг и как Гарих стоит по центру. Осмелюсь предположить: если бы ты устроила вожаку стаи весёлую жизнь, как то положено делать Арьергарду, он вряд ли смог бы безнаказанно подобраться к Авангарду и атаковать его воем с Ослаблением. Что лишило бы смысла твою весьма героическую попытку помочь Гариху. Потому что если бы ты работала без пауз, ему просто не потребовалась бы героическая помощь.

Голова и взгляд Шелари сами собой опустились вниз. Да, дед тоже умел отхлестать словами до алых ушей, но сейчас всё ощущалось ещё острее, чем раньше, в Столице. И намного.

Потому что не тренировка. Потому что настоящая схватка. И Авангард… Гарих… оказался пожёван мерцающими гончими из-за…

Боги милосердные, что за позорище!

— Впрочем, — продолжил Вейлиф, — я тоже хорош. Пятая моя ошибка, притом одна из тягчайших: использование Сирены Губителей. Ещё одна попытка в героизм, притом совершенно излишняя.

— Но если бы не эти чары, — вскинулся Гарих, — то Шелари…

— Дело не в том, что я спасал её! — отмахнулся маг. — Это как раз сделано правильно и вполне своевременно. Ошибся я не в намерении, а сугубо в средстве, которое пустил в ход. Потому что кто мешал совместить ментальный удар, раз я уже подготовил его, не с реальным, а с иллюзорным звуком? Ну, просто как пример. Моего контроля иллюзий вполне хватило бы, чтобы не вопить на всю округу и не затронуть всех, включая самого себя, а воздействовать точечно и точно. На мерцающих гончих и только на них. А так я окончательно вывел из строя собственного Арьергарда. Можно сказать, добил. Шикарная попытка изобразить Сотрясателя с ударом по площади, что тут сказать?

Бросив взгляд на него, Шелари обнаружила на лице Вейлифа нескрываемую гримасу отвращения.

Но адресованную не Гариху-объясните-зачем-вы-это-приказали и не ей самой — воительнице-я-тут-полюбуюсь-битвой. Самой главной бестолочью маг считал самого себя.

Потому что Лидер — это не только право командовать. Это ещё и ответственность. За всех.

— Тебе было сложно принимать решения, — сказала Лейта.

— Да. И это — шестая ошибка. Мне следовало не продолжать разделку, а отвлечься от этого опупеть какого важного и срочного дела, чтобы нормально отслеживать пространство боя и всё происходящее. В этом случае я бы, наверно, додумался или вернуть Ершицу в бой, или выбрать чары более адекватные, чем Сирены Губителей. Но куда там! Я же всё контролирую, у меня же есть запасные планы, на самый-самый крайний случай есть целитель, что нам сделают эти вшивые гончие? Доконтролировался, идиота кусок.

— Но ведь всё закончилось удачно.

— Только это и утешает. Но когда я прикидываю, сколько всего можно было сделать…

— В следующий раз ты сделаешь лучше, — не сдавалась целительница. А для пущей убедительности ввинтилась Вейлифу под бок, приобняв и положив подбородок на его левое плечо.

Тот лишь снова зажмурился и вздохнул.

— По возвращении, — сказал он, — общекомандная тренировка. После рассказа о том, кто что может и кто к чему стремится. Что нравится, что не нравится и прочая классика.

— И разведчика покажешь? — с долей робости спросила Шелари.

— И его. И спарринги устроим. И вообще подготовимся нормально, а не.

Сказано — сделано.

Причём уже этап знакомства на лугу в километре от убежища принёс некоторые сюрпризы. Ну, я-то, как положено Лидеру, показал пример, изложил: так и так, мол, люблю Лейту, разрабатывать новые чары и становиться сильнее, не люблю идиотов и политику, мечтаю без помех изучать магию и стремлюсь к свободе, чтобы эту самую мечту осуществлять не мешали… всякие идиоты, да.

Коротко говоря, ясно дал понять, что курс на сближение внутри команды беру серьёзный и тайны разводить не намерен, а совсем наоборот. Также молчаливо подразумевалось, что откровенность с моей стороны требует адекватного ответа.

— Теперь вы. По той же схеме: что нравится, что не нравится, о чём мечтаете и к чему стремитесь.

— А как же способности и доступные чары? — вклинилась Шелари.

— Про них потом и отдельно. Начинать желательно с основ. — То есть с пирамиды Маслоу, ага. — И раз уж ты, Ершица, такая активная, будешь следующей.

— А? Э-э… нравится мне Гарих и чёрный цвет. Не нравится варёный лук. Гадость склизкая, тьфу! Мечтаю помочь деду в основании высокого рода, для чего мне надо взойти на пятидесятую ступень. А стремлюсь… вылечить дедушку Таруса.

— О? — Я чуть по лбу себе не врезал в этот момент. — Ну конечно. Лейта, ты…

— Помогу, чем смогу, — не задумываясь, кивнула моя красавица.

— А-а… — Шелари даже растерялась. — Просто так?

— Во-первых, твой дед — не только твой, но отчасти и мой учитель тоже. Не чужой человек. Мне стыдно, что я забыл про его увечье. Во-вторых, ты недооцениваешь возможности Лейты: она способна исцелять и тело, и дух — одновременно. Так что обещаю: как только разгребёмся с делами, слетаем до Столицы и Таруса вылечим. А теперь жги ты, Гарих.

— Мне нравится Шелари. Даже больше, чем просто нравится. Не нравится мне моя семейка, век бы её не видел. И охотно стал бы частью семьи почтенного Таруса. Наверно, это можно назвать и мечтой.

— А стремишься к чему? Ну, когда мечту осуществишь?

— Вырастить сильных детей. Троих. И чтобы хотя бы один был парнем, наследником.

Я хмыкнул. Ершица зарделась.

— Осталась только я? — риторически заметила Лейта. — Что ж, я люблю Вейлифа и свой род, каким он был изначально и ещё может стать, а ненавижу свой род, каким он стал после утраты оазиса Ассур, и троицу бывших… сородичей. Ныне являющихся членами Багрового Ковена. Мечтаю отыскать для Ассур новый оазис Жизни. Или создать. Обрести. А стремлюсь… наверно, воспитать преемника на пост главы рода, чтобы освободиться от этой ответственности и изучать магию вместе с тобой.

М-да. Отожгла, так отожгла.

— С воспитанием преемника постараюсь помочь, — сказал я. — Это и в моих интересах. Теперь о способностях и чарах. И начнём снова в том же порядке…

Особо таиться я не стал: сказал, что мой класс позволяет создавать плотные иллюзии высокой степени достоверности и самого разного назначения. Например, хотите форт посреди Леса Чудес? Легко! Хотите какую-нибудь бытовую мелочь, от столовых приборов до мебели? Без проблем! Ветролёт — это лишь пик развития моих возможностей на этом поприще, а так я вполне могу создать и, например, судно. Речное или морское. И даже подводное. Или большую парящую платформу… укреплённую.

Из постоянно применяемых чар я перечислил Броню Героя (вы её уже видели, она усиливает меня физически и служит опорой для разных ментальных трюков попроще), телекинез, манипуляцию жаром и холодом, Мистический Заряд как основные атакующие чары, возможность создания волшебных жезлов и посохов с этим вложенным заклинанием, недавно опробованные Сирены Губителей и не опробованные, но перспективные чары иллюзии в сочетании с ментальными атаками. Добавил, что список далеко не полон и что я могу больше, просто для работы в поле уже озвученного вполне достаточно и я вряд ли стану применять что-то ещё. В ближайшее время мне стоит скорее сосредоточиться на использовании наличного арсенала с толком и тактически грамотно, чем расширять список умений.

В конце концов, лучше хорошо и гибко применять в бою пяток чар, чем путаться в полусотне.

— А ещё я могу создать разведчика. Тень Иллюзиониста с копией своего духа и разума. Хотя с некоторых пор я просто постоянно держу его рядом: очень уж удобный трюк.

— Рядом? — Шелари напряглась. — Где?

— Здесь.

Тень, появившаяся — вернее, проявившаяся — между парочкой воинов и положившая руки им на плечи, закономерно произвела фурор. Кое-кто (не будем показывать пальцем) шарахнулся прочь Рывком, а кое-кто (опять же не будем некультурными) окутался Барьером и Укреплением максимальной силы.

А уж какие слова при этом прозвучали… в приличном обществе такие обычно не повторяют.

— Что касается этих чар, — продолжил я устами Тени, — ещё раз хочу повторить про копию духа и разума. Благодаря опоре на эту иллюзию я могу быть в двух местах сразу. Творить чары, пусть в основном школы иллюзий, я тоже могу.

— Какой же это круг тогда?

— Правильный вопрос, Ершица. Фактически это уже седьмой круг. Высшая магия.

— Ого!

— Не такое и ого. Полноценным высшим магом мне зваться рано. Тем не менее, в качестве именно разведчика моя Тень почти идеальна. А ещё благодаря своим особенностям способна задать вам жару в спаррингах… но об этом потом. Тебя и Гариха я в бою видал, сами вы друг про друга тоже всё нужное знаете, поэтому вам рассказывать о себе не так уж нужно. Лейта, тебе слово.

— Когда мы ходили по Лесу Чудес вдвоём с Вейлифом, он пытался заменять Арьергарда. А я по мере сил заменяла Авангарда. Вы видели мою Боевую Чешую. В той форме я становлюсь быстрее, крепче и сильнее, могу атаковать электрическими ударами при касании, отравлять, парализовать и так далее. Но что важнее всего, Боевая Чешуя может игнорировать мелкие раны и переносить средние без выхода из боя. Основная слабость — та же, что у большинства регенераторов: для самолечения мне надо много есть. Хотя часть этой слабости я могу перекрыть за счёт противника.

— Это как? — Шелари насторожилась.

И госпожа Ассур оправдала опасения:

— Высасывая кровь, плоть, выносливость и ману. Если противник позволит мне запустить в него щупальца, я могу подкрепляться на ходу.

— Увы, — добавил я, — работает приёмчик в основном на слабых монстрах. И то не на всех. Лейта не так уж давно заполучила боевые способности, поэтому с их развитием пока не блестяще. Как и у меня. Но вы ведь нам поможете, верно?

— Ага, — Шелари закивала. Глаза у неё при этом были… да и у Гариха тоже… хе-хе. Какая впечатлительная молодёжь пошла! — Поможем. По мере сил.

— Вот и славно. А теперь… тренировочный бой. Кто первый?

— Мы, — сказала Лейта, глядя на меня, — их в бою видели. Пусть посмотрят, что мы можем.

— И то верно. Полминуты?

Вместо ответа моя красавица начала переоблачаться в Боевую Чешую.

Что ж… попробуем удивить наших рекрутов. Если повезёт, то даже приятно. Сомневаюсь, что они часто видели спарринги магов золота, пусть и начального…

О моем перерождении в сына крестьянского 13

Этап тринадцатый

Если бы я пытался противостоять Лейте лично, проигрыш не заставил бы себя долго ждать. Пусть я могу включить биобуст третьей фазы, а Броня Героя даёт весьма недурную защиту, но…

Во-первых, два десятка уровней разницы — это два десятка уровней разницы. Тут уже и то, что её класс изначально не боевой, помогает слабо. Потому как нынеча не давеча.

Во-вторых, Боевая Чешуя и защищает лучше, за счёт большей материальности, и усиливает куда эффективней — по той же причине. Подозреваю, что БЧ даёт её знакам на грани мощи не дополнительные четвёрки-пятёрки, а, скорее, шестёрки-семёрки.

В-третьих, размер имеет значение. Как и дополнительная живучесть. Лейта может позволить себе получать даже средние раны, меня ослабят и лёгкие. Любой размен ударами пойдёт в её пользу.

В-четвёртых и, пожалуй, в главных: количество конечностей. Это именно тот козырь, с которым я до сих пор не знаю, что делать. Имея всего лишь две руки, очень сложно блокировать 6–8 щупалец. Коих запросто может стать вдвое больше.

А отрастив собственные иллюзорные щупальца, я останусь в проигрыше. Меньшая материальность иллюзий плюс разница уровней, помните?

Но если я пойду в бой вместе с Тенью, шансов не останется уже у моей боевой подруги. Аналог высших чар не перебить, Тени достаточно выгадать мне время для пары дистанционных ударов не очень мощными Мистическими Зарядами.

Поэтому в бою снова сошлись как-бы-Авангард и эрзац-Арьергард: Лейта Ассур во всей красе Боевой Чешуи и Тень Иллюзиониста по имени Вейлиф из Малых Горок… как невидимка.

Баланс сил между нами, с одной стороны, изменился, а с другой — остался примерно на том же месте. Всё-таки невидимость с мобильностью (причём и то, и другое — на уровне, для физических тел по определению недоступном) есть козыри именно того толка, перебить которые сложно. Опять-таки: если бы я пытался прятаться от Лейты, будучи в своём теле, то разумнее было бы потратить усилия на что-то иное. От целителя, притом избавившегося от магической близорукости, не спрятаться ничему живому в ближнем — и даже среднем — радиусе. Но вот Тень…

Да, она играла с Лейтой в прятки с куда большим успехом, чем мог бы я самолично. Моей боевой подруге даже активное сканирование помогало не особо хорошо.

Но всё-таки уже помогало. Пусть и через раз. Проблема (для неё) заключалась в том, что я-Тень после всякого сканирующего импульса не ленился менять позицию. А говоря проще, скакал вокруг бешеной блохой, пытаясь худо-бедно затыкать своим кинжальчиком тушу, доросшую до отметки три с половиной метра в высоту и очень старательно заспамившую своими отростками всю ближнюю зону.

А ещё периодически отстреливающуюся. Не без успеха. Идею пневматического биострела, наряду с некоторыми иными идеями, я от щедрот своих попадунских подарил Лейте, чтобы дать ей нормальную дистанционную атаку.

Ибо косплей боевого ящера — оно хорошо, но косплей гидралиска — ещё лучше. А гидралиск по сравнению с ней — так, мясо бессмысленное.

Магия дарует тактическую гибкость.

В принципе, новый переворот стола моя боевая подруга получила бы, перейдя от сканирующих импульсов к сканирующему полю. Или хотя бы нарастив частоту импульсов настолько, чтобы переход стал не особо актуален. Но с этим ей могло помочь только время или уж какие-нибудь дополнительные хитрости, потому что пока из-за недостаточной освоенности Боевой Чешуи у неё даже с гладким и точным управлением щупальцами возникали сложности. Как ни форсируй мозг, а пока некоторые действия на механику условных рефлексов не переведёшь — полный потенциал собственной метаформы реализовать не получится. При самом горячем желании.

Ну так на то и тренировки, не так ли?

…минут через шесть-семь, качественно перепахав своими атаками около гектара площади тихого поречного луга, мы закруглили бой. Основы личных стилей продемонстрированы, домашние заготовки в основном опробованы (разумеется, не все: многое из наших арсеналов против друг друга попросту не имеет смысла). Можно идти дальше.

— Ну что, кто следующий? — интересуюсь бодро, с очевидной нотой садизма.

— Попробую я, — вздохнула Шелари.

— И против кого пробуешь?

— Ну уж не Тени. Там вообще без шансов.

— Зря. Я бы дал тебе гандикап и работал без невидимости. Впрочем, успеем ещё сойтись, причём на разных условиях и со всякими интересными ограничениями. Так, держи защиту головы, — я выдал ей прозрачный «плексигласовый» шлем, — нацепляй — и вперёд!

Арьергарды могут считаться природными врагами для крупных защищённых целей. Тот самый случай боксёра, который ещё и бегун. Беда Ершицы в том, что Лейта в своей Боевой Чешуе не только крупная и защищённая, но с некоторых пор дальнобойная цель. И больнобойная, ага.

Даже то, что моя любимая целительница стреляла по внучке Таруса не костяной дробью, как по Тени, а шариками с алой краской– да, идеей пейнтбола я тоже поделился, — помогло не сильно: спустя пять минут Шелари сдалась, так и не сумев нанести серьёзного урона со средней дистанции, будучи испятнана без малого целиком (в ближний бой, под щупальца-то, она сама благоразумно не полезла). Хорошо ещё, что краска, созданная воплощением, уже бледнела, исчезая. Но синяков от попаданий в корпус и руки Ершица наловила знатно.

Настала очередь Гариха, и вот это вышло уже поинтересней.

Во-первых, он, как и положено Авангарду, намного лучше держал удар. Дробовой залп шариками с краской до него просто не долетел, остановленный вовремя выставленной Стеной. Обрадовавшись, Лейта перешла на костяные пули и стрелы. Ну а что? За обновляемой Стеной ждёт левый, башенный щит, за щитом — Барьер, а за ним — Укрепление. Можно лупить, не сильно сдерживаясь. Красота!

Во-вторых, Гарих тоже не собирался сдерживаться. От первого же его Толчка чёрно-ало-пепельная живая башня весом этак (уже) под полтонны покачнулась. От второго — отступила на полшага, чтобы сохранить равновесие. От третьего — на полный шаг.

Рыкнула (не)довольно и рванула вперёд, взрывая землю когтистыми трёхпалыми ногами.

В-третьих, наш Авангард тоже рванул вперёд.

— Давай! — крикнула Шелари. — Бей! Круши-лупи!

— Размажь его! — решил не отставать я.

— Эй! Что ещё за «размажь»?

— Ласково размажь! — уточняю без промедления. — Тебе же лечить потом!

— Эй!!!

…они сошлись, два Авангарда: так выпала обоим карта, пришла пора в штыки. Но спарринг дружеский, однако; не Гамбург вышел, а Монако, кулак, а не клыки…

Гм.

В общем, где-то примерно так оно и вышло. Прямо на бегу Лейта жахнула пневматикой так, что снова выставленную — тоже на бегу, по облегчённому варианту — Стену просто сдуло; а так как отращивать биострелы она могла с завидной скоростью, то практически сразу жахнула снова. Да так, что в башенном щите образовались дыры, а в доспехах Гариха — новые вмятины. Специально я не проверял, но есть у меня подозрение, что дульная энергия пневматики, которой шарашит боевая подруга, может превысить порог трёх знаков, если в джоулях мерить. А говоря проще, её биострелы немногим хуже калаша.

Скорострельность пониже, зато боеприпасы безлимитные. Потому что пополняются на месте, чисто воплощением. И номенклатура их…

Про оперённые подкалиберные я ведь ей тоже рассказал. А про всякие пакости, от ирритантов до настоящих смертельных ядов, впору уже мне было слушать долгие лекции. Так что если бы Лейта перешла на крупный калибр, то, в теории, смогла бы закончить бой одним снайперским выстрелом. Или наделать в чужом снаряжении дополнительных дыр «просто» чередой выстрелов из нескольких стволов, подавляя противника за счёт чистого превосходства в энергетике и уровнях.

Но спарринг дружеский, однако — и решать вопрос в дальнем бою она не стала. Если некий молчел прямо-таки рвётся в объятья щупалец… кто ему судья?

Впрочем, оказалось, что основания для такой самонадеянности Гарих имел. Я толком не понял, что именно он сделал, когда их с Лейтой разделяло всего шагов шесть-семь — но явно выложился по полной. И вместо обычного Толчка выдал с правого щита какую-то особо убойную модификацию. Настолько, что чёрно-ало-пепельная громадина аж половину набранного темпа потеряла, а Боевую Чешую в месте удара, очень недурно сфокусированного, частично смяло, частично вывернуло.

Грохнуло так, словно в целительницу фугас среднего калибра вошёл, полетели во все стороны осколки брони с брызгами ихора.

А мгновением позже Гариха поймала сеть щупалец; и ладно бы просто поймала, так ведь ещё и живительного электрошока ввалила. Если Авангард планировал уйти из ловушки Рывком (а он наверняка планировал: чай, не совсем дурной), то не успел. Наверно, отдача от не до конца отработанного приёма замедлила реакцию… в общем, крутизна против щупалец, раунд первый: ноль — один.

Основная проблема попыток поразить Боевую Чешую: если у вас недостаточно чистой мощи для мгновенной победы, то вам ничего не светит. А лично у меня её достаточно только в том случае, если я начну швыряться Мистическими Зарядами на четверть резерва, увеличенного трофейным ожерельем.

Причём у Лейты резерв тоже увеличен артефактами, а потому её самоисцеление стало пугающе стремительным. Возможно, её и впрямь не остановит даже травматическая ампутация головы.

Не то чтобы нам хотелось это проверять на практике…

— Дерьмовый день, дерьмовый спарринг, — взорвался Гарих, немного отойдя от поражения и злобно глядя на пострадавший край своего щита. — Дерьмовый! Железный! Хлам!

— Успокойся и не ругайся.

— Да? А ты что, чародейский кузнец? Знаешь, сколько будет стоить выправить эти дыры⁈

— Не знаю и знать не хочу…

— Что ты сказала?

— … зато я знаю, что это действительно хлам — и что я могу заменить его кое-чем получше.

— Что? — резко притих Гарих.

— Я не ограничена выращиванием временно существующей плоти, — спокойно продолжала Лейта, пока мы с Шелари шагали к ним через перепаханное поле. — Пусть это потребует большего времени и кое-каких дополнительных ингредиентов, прежде всего костей монстров, но я могу создать для тебя частично живую броню и такие же частично живые щиты. Не только более прочные, чем вот эти… дешёвки, но ещё и способные на саморемонт. Или просто ремонт. И на модификации со временем — по мере того, как моё мастерство создания живых артефактов будет расти.

— Ты серьёзно?

— Разумеется, серьёзно, — сказал я. — Нашу Ершицу тоже было бы неплохо приодеть в нечто живое и прочное, а то как посмотрю на эти её тряпочки, так всякий раз глаз начинает дёргаться. Кстати, Лейта, советую не ограничиваться при создании брони одними костями.

— А что ещё использовать?

— Армирование волокнами хитина. Хотя нет, лучше белковыми. Шёлк, паутина, капрон — что-то такое. Потому как сдаётся мне, что вытянутые в одну длинную линию полипептиды глицина превзойдут по своим механическим свойствам даже высокоплотный сверхвысокомолекулярный полиэтилен. Или даже кевлар. А не превзойдут, так хоть приблизятся.

— Чего-чего? — заморгала Шелари.

— Напрашиваешься на лекцию по органической химии, Ершица? Это можно, но потом. — Я перевёл взгляд. — Проголодалась, золотая моя?

Лейта молча кивнула.

— Ну, тогда полетели на новую охоту, — я развернулся и зашагал к ветролёту. — А в полёте обсудим, на кого будем охотиться и что ещё нужно команде, кроме новой брони для наших воинов.

— Если уж делиться результатами изысканий, — сказала, догоняя, боевая подруга, — может, им ещё и мутацию духа через одиннадцатую способность устроить?

— Сперва надо йоге обучить, иначе вряд ли что-то толковое выйдет.

— Ну так возьмись за обучение…

— Не-не! У тебя это лучше получится. Мой духовный резонанс с твоим не сравнить.

— Лентяй ты, Вейлиф. Всё норовишь на меня спихнуть.

— Не всё, а только то, что у тебя лучше получится. У кого тут класс поддержки, в конце концов?

— У тебя.

— Что?

— Ну а кто тут повар? — и обманчиво невинный изумрудный взгляд.

Уела, чертовка.

Ходоки не разделывают добычу прямо на месте. Но из всякого правила есть исключения. Взять вот меня: что может быть проще, чем окружить зону разделки временным воздухонепроницаемым куполом, такой себе плёнкой плотной иллюзии, не пропускающей запах? Заодно та же плёнка сильно замедлит истечение «аромата маны» (второй и даже более важный фактор, из-за которого чувствительные и агрессивные падальщики Леса Чудес сбегаются на убоину). А раз нет запаха — ни материального, ни манового — то и разделке никто не станет мешать.

Однако, когда я устроил командное голосование на тему, стоит ли вести разделку скрытно, новички дружно проголосовали за наглость и провоцирование местной фауны. Шелари хотела реабилитироваться за недостаток активности, Гарих… ну, он просто не хуже прочих понимал, что без вызова нет роста.

Тем ироничнее, что на разделку аж трёх полосатых гребнеспинов никто из коллег мерцающих гончих так и не заглянул. А ведь провозились мы с Лейтой пропорционально дольше: три туши — не одна туша. Тем паче что мы ещё и с костями устроили прямо на месте небольшой ритуально-алхимический сабантуй. Так-то кости гребнеспинов — сырьё из категории «ладно, сойдёт»; но если, не отходя от убоины, произвести грубое подобие компрессионного ритуала…

Ах да. Я же про ритуальную магию вообще ничего не говорил. Так, упоминал и всё на том.

Так вот, если опустить массу подробностей и ключевых нюансов, ритуальная магия — это попытка локального изменения правил работы мира. Игра с концепциями и базисами, управление основами бытия. Точнее, как уже сказано, попытка такового. Потому что сама по себе работа с концепциями некой особой сложности не представляет — даже я своим рассказом про Сирены Губителей пусть краешком и слегка, но действовал именно в этой области. Укреплял легенду о масштабном, неотвратимом, чудовищном ужасе (чтобы чары пугали получше, пусть на считанные проценты). Но в случае ритуальной магии адепт сталкивается с двумя фундаментальными проблемами.

Во-первых, с утверждением своей власти над куском мира.

Во-вторых, с оперированием процессами, проходящими в пределах этого самого куска.

С проблемой номер раз всё более-менее понятно: попытка мага узурпировать полномочия не более и не менее как… нет, даже не бога, но демиурга — та ещё шутка. Обычно максимум, на который может рассчитывать столь дерзновенный маг — локально усилить или ослабить одну из уже существующих, уже проявленных и данных в ощущении концепций.

Вторая проблема заключается в том, что из-за первого закона экологии (он же, в трактовке местной магической теории, Аксиома Постигших/Просветлённых) всё связано со всем. Поэтому ритуалист, своей активностью затрагивающий одну концепцию, одновременно и непроизвольно затрагивает все. Смещает общий баланс в достаточно странных, обычно малопредсказуемых направлениях. Поэтому очень мало кто решается, не будучи опытным практиком либо не имея нужных особенностей в статусе, устраивать игры с ритуалами вне специально подготовленных, тщательно изученных и хорошо изолированных площадок.

По этой же причине самой важной частью любого ритуала является ограничивающий внешний круг; отсюда же следует правило ритуальной безопасности номер ноль: ритуалист не должен быть частью ритуала — только внешней силой, управляющей процессами в круге (что не мешает ведущему ловить откаты своей аурой)… ну и некоторые другие моменты.

Почему же я решился произвести компрессионный ритуал, если всё так сложно и рискованно?

Да просто из любопытства. А ещё потому, что вообще-то конкретный ритуал почти так же прост, как верёвка, коя суть вервие простое; и упороть какой-то эпический косяк даже в таком деле — это надо постараться. Также мне хотелось испытать сочетание плотных иллюзий с ритуалистикой…

И, конечно же, я пошёл на ритуал ради утилитарной цели: превращения сырья «ладно, сойдёт» в сырьё «а это вполне себе ничего».

По форме подготовка всего действа заняла не больше минуты. Создать большую, в человеческий рост, воронку из подобия металла, загрузить в неё сырьё, огородить ритуальным кругом (фактически сферой, для пущей безопасности), ну и запустить сам процесс, занявший ещё минут пять. Всё.

Результат оказался именно таким, как рассчитывалось и хотелось. Ритуально-алхимическая компрессия выдавила маноконцентраты из примерно полутора центнеров плохо очищенных костей, принадлежавших полосатым гребнеспинам, после чего втиснула выдавленное в точно такие же кости гребнеспинов, которые Лейта выбрала в качестве фокус-материала.

Разумеется, КПД ритуала оказался предсказуемо ужасен. Не выше двадцати процентов, скорее даже чуть ниже. Оставшиеся 80% энергии маноконцентратов попросту и без толку рассеялись, вернулись в море маны. Провал?

Ничуть не бывало!

Ведь тот десяток кило костей, который лежал в фокусе ритуала, рывком повысил насыщенность маной почти в четыре раза. Размен количества на качество удался.

…ну, строго говоря, качеством там и не пахло. Если бы низкоуровневое сырьё для создания алхимии и артефактов было настолько легко превращать в сырьё среднего уровня, алхимия с артефакторикой не считались бы сложнейшими и требовательнейшими видами чародейского искусства; а магические рода, сделавшие своей специализацией производство расходников для них, не бились над — нет, даже не повышением, а всего лишь удержанием планки качества с таким неослабным рвением.

Да, маноконцентраты в целевом материале после проведённого ритуала повысили свою плотность в разы. Но, к сожалению, их качество (то есть процент примесей) осталось примерно на том же уровне.

В общем, всё сложно.

Но когда Лейта займётся выращиванием брони для Гариха — первого, пробного варианта, заведомо несовершенного — в её распоряжении окажется более удобный материал. При сравнительно медленной и тонкой очистительной сепарации маноконцентратов она может позволить плотности маны упасть на треть и даже вдвое, но при этом содержание маны на килограмм материала всё равно останется намного выше, чем в исходном сырье. Что позволит повысить прочность и общую стойкость брони, вероятно, в разы.

А только это и важно.

К сожалению, просвещать Шелари и Гариха насчёт тонкостей духовного резонанса пришлось всё-таки мне. У Лейты (вполне предсказуемо, увы) вылезло слишком много хлопот с её детским садом на выезде. Одна только необходимость обследовать каждого юного Ассура, совмещённая с принудительной очисткой их тел от дряни, напиханной в них Малдейгом — надо отдать этой сволочи должное: дряни более чем стойкой, малозаметной и эффективной — практически лишила мою прекрасную целительницу покоя и свободного времени. Увы, но пачкать обычно легче, чем отчищать испачканное.

Ну, зато мне словно в порядке компенсации прилетела довольно нетривиальная творческая задача. Хотя нетривиальной её сделал в основном я сам.

Мне, видите ли, загорелось поэкспериментировать ещё, как с тем же ритуалом. И вместо того, чтобы пойти уже отработанным знакомым путём, я затеял не парную, а тройственную синхронизацию. А что? Без преодоления трудностей ведь, как известно, жизнь не мила, мага-экспериментатора печеньками не корми, а дай утворить что-нибудь этакое, специфически смелое, с (не)лёгким оттенком креативного безумия. Поэтому я засунул наших воинов в импровизированные саркофаги и сам лёг в третий; при взгляде сверху мы образовали этакую правильную трёхлучевую звезду, головами к центру, ногами наружу, а при взгляде сбоку — трёхгранную пирамиду.

Правда, ума не впутывать во всё это ещё и ритуальную магию мне хватило.

— Слушайте меня внимательно. Оба. Мистикой сыпать не стану, скажу прямо и просто, как сам всё это понимаю. Общеизвестно, что есть мир материальный и мир духовный, плоть и мана. Маги учатся контролировать свой дух волей и разумом, как отдельную сущность, и так получают могущество. Воины учатся укреплять своим духом тело, превращая их в единое — и весьма мощное — оружие. Однако же способность управлять духом отдельно не окажется лишней также и для воина. Как самый минимум, это поможет лучше осознавать свои пределы, отточить чувствительность, резко ускорить восстановление выносливости. Очень может быть, что по ходу дела всплывут ещё какие-то возможности — тут вам уже придётся работать самим или, если захотите, в паре, что я со своей стороны могу только рекомендовать и приветствовать. Я сам немало поработал над развитием духа в паре с Лейтой и сейчас, например, могу за счёт этого прибавлять себе дополнительные значения на гранях мощи, живучести и разума… сугубо временно, конечно, и ценой концентрации, но без всяких подпорок вроде зелий или артефактов.

— Дополнительные значения? — заинтересовалась Шелари. — А сколько?

— Без особого напряжения — по два для опор, левых и правых знаков разом. Разгоняясь предельно — вдвое больше.

— Ого!

— Да, вполне ого, но без целителя под боком предельный разгон лучше не устраивать. Но даже плюс два для всех значений на трёх гранях… И это я ещё весьма далёк от мастерства по этой части. В общем, повторюсь: лишним такое умение для вас точно не станет, хотя у вас может проявиться что-то своё. А сейчас отстранитесь от ощущений тела и постарайтесь полностью войти во внутренний транс, для начала чисто сенсорный… ощутить себя, напарника и меня… а потом слиться ощущениями в единое целое и следовать моим указаниям… тело расслабить, дух пробудить…

В следующие часы я смог вволю насладиться состоянием лодочника, взявшегося не в рамках задачки, а в суровой реальности перевозить через реку волка, козу и капусту. Имея какой-никакой опыт, я мог установить духовный резонанс с Шелари, а мог — с Гарихом. Односторонний, правда, но лиха беда начало, не так ли? Кроме того, Шелари и Гарих на удивление легко могли устанавливать начальный, простейший резонанс друг с другом.

Тройственный резонанс? Причём так, чтобы надёжно отрезать ощущения и движения тела?

Ха! Держи карман шире!

Однако я упорно продолжал попытки, потому что прямо-таки подкоркой чуял: я на верном пути, я развиваю свой дух так, как при обычном парном резонансе даже мечтать не мог — и для воинов именно полноценный тройной резонанс тоже даст преимущества, каких от обычного ждать бессмысленно.

Помимо прочего, это стало ещё и психологическим тренингом, испытанием командной работы с совершенно необходимым взаимным же доверием.

В первый день у меня почти ничего не получалось. Рефлексы воинов, требующие непременного участия физической активности параллельно движениям духа, постоянно сбивали подстройку. Нам всем приходилось бороться с тем, что пробуждалось именно в борьбе, ломать укоренившиеся привычки (обычно полезные и важные, но сейчас откровенно мешающие).

Во второй день стало полегче. Я смог вытащить Шелари с Гарихом в чистую созерцательность. Вот только двинуться дальше не получалось: друг друга-то они худо-бедно принимали, а вот меня отвергали, причём до обидного активно. Словно я им мешал, а не пытался помочь!

И снова тот же замкнутый круг: все всё понимают, никто никому не хочет мешать или там конфликтовать, но всё равно и конфликтуют, и мешают, и вылетают из созерцательности.

Хоть что с ними делай. И так подойдёшь, и этак — не помогает.

Ну а на третий случился прорыв. Не сам по себе, правда: я подговорил пару свободных Ассур, что постарше — с благословения Лейты, конечно — поотключать нашим воинам на время сеанса синхронизации скелетную мускулатуру. Чтобы при самом горячем желании не могли даже глаза открыть… физически.

Вот тут-то мне, как в том анекдоте говорится, карта и попёрла.

То есть не карта, а прогресс с тройственным духовным резонансом, конечно. Я не просто вытащил Ершицу с её кавалером в созерцательность — я прогнал их обоих через малый и средний цикл настроек восприятия, что для меня стал привычным, как дыхание, ещё в те времена, когда я на пепелище Малых Горок фигнёй страдал. Не останавливаясь на этом, я прогнал их ещё и через комплекс чародейской йоги, самый начальный, с какого опять-таки начинал давным-давно. Начальный, но на новом уровне, вполне очищенный от шелухи с суетой. Оптимизированный. Не без участия Лейты, ага.

Мне самому при этом приходилось демонстрировать прямо-таки невероятные чудеса пластичности духа, потому что сохранять более-менее правильные «движения», «напряжения», «переходы» и «формы» сразу для троих — причём в положении, когда двое из троих абсолютные, ни шиша ещё не понимающие новички — это…

Просто словами не описать, какой геморрой!

Если бы я делал всё это не духом, а телом, с меня бы не семь, но семью семь потов сошло. Упарился бы просто в ноль, до состояния нестояния уже после первого прогона начального комплекса.

А я ведь на этом не остановился. Я почти без пауз устроил им второй прогон комплекса. А потом третий. Четвёртый. Пятый. Шестой, массаракш твою дивизию, да уже в рабочем, а не обучающем темпе!

Не зря старался, закрепление материала удалось вполне. Во время седьмого прогона я изображал амёбу, а прогон начального комплекса Шелари с Гарихом делали уже полностью самостоятельно, с отягощением в моём пассивно-вялом лице. И должен заметить, что получалось у них не так уж отвратно: чего-чего, а запоминать нечто вроде ката — последовательности формальных упражнений — умели они оба, причём неплохо.

Потом пошёл новый цикл настроек восприятия, с более тонким и мягким резонансом. Вопрос доверия внутри нашего трио более не стоял, и получилось всё куда лучше прежнего. Прямо в разы.

Потом мы трижды, в медленном, весьма медитативном темпе прошли улучшенный комплекс йоги. Причём наши воины, кажется, окончательно осознали стоящую за всей затеей идею. И там, где они явно отставали, я мягко тянул их вперёд, к былому пределу и немного дальше. Где отставал я — к пределу и чуть дальше тянули меня. Странные ощущения: и немного болезненные, и приятные… как при растяжке после полноценной трёхчасовой тренировки, плюс-минус.

И под конец мы снова прогнали начальный комплекс упражнений, после чего вернулись в плоть сознанием и волей. Утомлённо-расслабленно-вдохновлённые.

А я смог полюбоваться своей честно заслуженной наградой:

Особенность 5: Наставник чародейской йоги(ранг А — героический)

Вы не просто открыли отдельное направление саморазвития и самоконтроля, но и добились в нём такого профессионализма, что способны учить ему других. Причём группами.

Преимущества: доступно непрерывное, углублённое погружение в одно из индуцированных состояний с ускоренной сменой направления. Небольшое дополнительное углубление сосредоточения позволяет сочетать два типа транса. Значительное углубление — три. Полное углубление — четыре. Общая эффективность погружения повышена. Духовный резонанс облегчен и усилен.

Недостатки: незначительное уменьшение объёма внимания для совершения физических и внешних магических действий, включая пассивные, пока задействованы два индуцированных состояния. Заметное уменьшение объёма внимания для совершения физических и внешних магических действий, включая пассивные, пока задействованы три индуцированных состояния. Невозможность совершения физических и внешних магических действий в полном самоуглублении.

Чёрт. Меня. Побери. Шесть особенностей героического ранга, считая класс! И два типа транса вместо одного для повседневной практики.

Опупеть.

А что ещё один уровень накинуло, сорок восьмой, причём примерно с половинкой следующего — то есть до рубежа в полсотни осталось всего-то полтора — это на общем фоне уже так, занавесочки.

— Ну что, народ, айда жрать, — сказал я, поднимаясь со своего места в «пирамиде». — Не знаю, как вы, но лично я мамонтама заглотить готов.

Наградой мне стала внезапная костедробильная атака в спину со стороны Ершицы.

— Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо!

После чего она атаковала приёмом «смертельные обнимашки» уже Гариха. Ну, он Авангард, ему положено всякое-разное терпеть. Кысмет.

Как вскоре выяснилось, оба воина в итоге заполучили довольно схожие во всём, кроме названий, особенности в статус. Сразу серебряного ранга, что характерно. Шелари заимела Духовную Пластичность Арьергарда, её напарник — Духовную Устойчивость Авангарда. То, что эти особенности можно и нужно развивать, намекали числа I, приписанные к ним. Первая давала дополнительные бонусы при усилении значений на грани мощи через индуцированные состояния, вторая — то же, но для грани живучести. Но обе особенности совершенно одинаково (и существенно, в полную силу серебряного ранга) усиливали воинам чувствительность, скорость восстановления сил и лёгкость выполнения воинских приёмов. Возможно, что с этого момента им будет доступно не по три, а по четыре приёма в один и тот же момент.

И никаких недостатков в довесок, что характерно.

Это того стоило. Однозначно!

Пока я возился с внутренним миром сокомандников– ну, и своим тоже — Лейта не ограничивалась заботой о своём роде. Раз уж обещала оформить воинам броню, должна сдержать слово.

И сдержала.

Замечу, что даже пробный вариант смотрелся… футуристичненько. Ну, не без моей подачи: дизайн мы с ней разрабатывали вместе.

Основой брони стали цельные… нет, даже не комбинезоны: скафандры. И когда я говорю цельные — это значит, что сапоги с перчатками составляли их неотъемлемую часть, как и шлемы. Предполагалось, что влезать в них станут голышом через специальный… мнэ… разъём в груди, отдалённо похожий на большой прямоугольный, слегка скруглённый по углам язык с липким соединением по периметру. В самый первый раз процесс влезания в этот боевой биоскафандр занял у Гариха чуть ли не десять минут; ну да длительность процедуры объяснялась не только непривычностью процесса, но и далеко не мгновенной автоподгонкой. Плюс несколько неловкие интимные моменты, да: справить что малую, что большую нужду носитель брони мэйд бай Лейта мог, не раздеваясь, для чего пришлось пойти на небольшие жертвы.

Действительно небольшие, на фоне общих преимуществ.

Если для Шелари на самом влезании в биоскафандр всё практически заканчивалось, разве что ещё требовалось прикрыть грудной разъём и верх спины половинками облегчённой кирасы, быстро и прочно прилипающими к материалу комбеза и друг к другу (для чего по краям спинной и грудной пластин существовали специальные фигурные пазы), то для Авангарда мучения только начинались. В его комплект входило ажно 47 элементов навесной брони, из того самого белково-костяного композита, насчёт которого я выдвинул предложение и концепт которого моя боевая подруга основательно перелопатила. Например, добавила функцию хамелеона –как и внешней поверхности комбинезонов, кстати.

С одной стороны, 47 элементов — не так уж и много. Особенно если учесть ту самую автоподгонку (даже кусок брони, налепленный кривовато, довольно быстро «переползал» на правильное место… ну, если его уж совсем криво не налепить). Подразумевалось, что Гарих сможет облачаться в броню и снимать её самостоятельно. С другой стороны, то самое налепить — подождать — подвигаться — зафиксировать… ещё десяток минут долой.

Когда мы с ним закончили, дамы уже ожидали нас в лёгком нетерпении.

Причём Ершица переквалифицировалась в стесняшку. Биоскафандр-то, хе-хе, облегающий. А в районе груди, спасибо кирасе, поддерживающий и подчёркивающий. После автоподгонки Шелари тоже приобрела, как и Лейта, вид несколько супергеройский.

Мужской глаз радуется, сердце бьётся чаще. Красота!

— Наконец-то, — слегка раздражённо сказала целительница. — Чтобы не повторяться, небольшая лекция насчёт вашей новой брони. Во-первых, она практически живая. Благодаря этому удалось достичь нескольких важных моментов. Например, комбинезоны безо всякого зачарования, просто за счёт подбора материала подложки, поглощают пот и запахи тела… а не только другие выделения. Также кожа продолжает дышать, микроциркуляция воздуха не прекращается и является частью системы фильтров. Отсюда же и возможность регенерации повреждений, и ещё кое-какие мелочи. Во-вторых, броня прочная. Даже одни только комбинезоны, несмотря на сравнительную лёгкость, дают такую же защиту, как поддоспешник с кольчугой среднего класса. Проткнуть сравнительно просто, прорезать или прорубить — только используя воинские приёмы; обычные удары будут или ослаблены, или остановлены полностью. А уж с навесной бронёй… скоро сами увидите и оцените.

— Может, стоит добавить Шелари побольше навесной брони? — спросил Гарих. — Я почти не ощущаю веса своей, она как будто раза в два, если не в три легче, чем моя старая — значит, для стиля Арьергарда особых препятствий такое бронирование не создаст.

— Может, и стоит, — Лейта повела плечами. — Это первый, пробный вариант, простор для изменений огромен. Так… третье свойство брони: изолированность. Правда, степень автономии небольшая, но минут на десять нырнуть в ней на дно озера вполне возможно, и когда вынырнете — останетесь сухими. Также можно достать горящий уголь из костра и не обжечься… хотя надолго соваться в огонь всё же не советую. Броню тоже можно обжечь, причём регенерировать ожоги будут долго. Ещё она не пропускает разряды электричества, контактные яды и кислоты. Правда, пришлось расплатиться за это уязвимостью к щелочам. Небольшой. Да и атаки щёлочью — редкость редчайшая… если с флорой и фауной дело иметь. Свойство четвёртое, вытекающее из первого: мысленно-волевое управление. Функций, включаемых по желанию, много: от усиленной фильтрации поступающего воздуха и до возможности пережать кровоток в раненой конечности специальным жгутом-сфинктером. Сейчас подробно говорить про них не буду.

— Да это и так подарок на сотни золотых!

— Может быть, — Лейта снова повела плечами. — Однако без минусов тоже не обошлось.

— А какие минусы? Ну, не считая уязвимости к щелочам.

— Самый главный — в ограниченности зачарований. Их фактически нет, всё работает на свойствах живого, не на магии. А один комбинезон обеспечивает третий класс защиты, и то с натяжкой; с внешними броневыми элементами можно претендовать называть это защитой четвёртого класса. Но всё же это скорее верх того же третьего класса. Я постаралась обеспечить усиление Барьера, раз уж материал живой и симбиотический, но вышло ли… время покажет. В общем, ни более-менее приличную магию, ни воинские приёмы — даже Рассечение бронзового ряда — эта броня не остановит. Ослабит разве что, — Лейта слегка улыбнулась. — И лучше всего мои изделия покажут себя в противостоянии моей же Боевой Чешуе.

Ну да. Ни током не ударить, ни отравить, ещё и дополнительная физическая защита обеспечена…

— Полетим испытывать в поле? — предложил я.

Все согласились.

…и вот мы снова на том самом лугу в километре от подземного убежища, где уже устраивали чуть раньше дружеские спарринги. В левой руке у Гариха — новый башенный щит, повторяющий размеры и форму прежнего, но более лёгкий, с костяными шестиугольными пластинами размером где-то с ладонь на прочной роговой основе; в правой — старый металлический щит, который Лейта тоже планирует заменить, но пока не успела. Вооружение Шелари неизменно: меч в левой, малый щит в правой.

Первые схватки — воин против воина, просто опробовать обновки… и те перемены, что привнесли новые особенности.

Что могу сказать по итогам десяти минут наблюдений?

Прежде всего: разрыв в силах сократился. Да, Авангард всё ещё впереди… но прокачанная Ершица движется резвее, реагирует лучше, атакует опаснее, сама избегает контратак успешней. Новообретённая Духовная Пластичность Арьергарда однозначно пошла ей на пользу, подняв в том числе скорость реакции — что для её роли фактор как бы не ключевой. Да, в затяжном бою она точно проиграет; но пока у неё ещё есть запасы выносливости, она будет порхать, как бабочка и жалить, как оса, причём подловить её Гариху уже не удастся. Боевая акробатика её вышла на новый уровень, определённо. Удерживая и Укрепление, и Барьер, Шелари постоянно демонстрирует новый трюк: комбинацию Рывка с Размытием.

Ведь в чём, в сущности, слабость Рывка? В прямолинейности! Да, он очень быстр, особенно когда выполняется ловкачом — но всё равно конечную точку его можно просчитать…

Можно было. Теперь — шалишь! Теперь — только угадывать.

Комбинируя его с Размытием, наш Арьергард умудряется менять точку выхода из Рывка и даже (вот уж поистине высший пилотаж!) ломать направление движения. Да-да, прямо посреди Рывка этак оп, и этот самый Рывок уже ведёт не туда, куда первоначально. Конечно, ограничений хватает: полная смена вектора, похоже, недоступна (пока?), угол отклонения при перенаправлении всегда острый, причём не более сорока градусов. Но и это очень даже немало, особенно на новых-то скоростях.

А Шелари ведь ещё и Толчки с Рассечениями научилась двоить. Выставляет Гарих привычно Стену — в неё прилетает Толчок, ослабляя её, если не сносит защиту начисто… и тут же, практически без пауз, следом летит второй Толчок! Который приходится встречать уже щитом.

— Как думаешь, доросла она до первого созвездия?

— Оба доросли, — Лейта щурится, довольная, как нализавшаяся сметаны кошка. — Оба. Ещё немного, пообтесаться-потренироваться, приподняться по ступеням… и можно смело идти подтверждать ранг. А если подождать, то и перескочить через ранг удастся. Даже отсутствие в арсенале приёмов особо высокой мощности и сложности не помешает.

— Талантливые ребята.

— Это точно.

Гарих настолько заметного скачка способностей не показал. Но… мощность всех его приёмов как будто подскочила раза в полтора. Иногда даже вдвое (не зря добывали кость гребнеспинов, а Лейта над ней чаровала: Барьер нашего Авангарда стал весьма крут!).

Кроме того, у него сильно увеличилась скорость выполнения приёмов и легкость перехода от одного к другому — иначе Ершица Усовершенствовавшаяся его бы начала просто рвать, с её-то новыми возможностями. Кроме того, Гарих начал заметно активнее использовать манёвры по полю боя (вероятно, тут сыграло свою роль уменьшение веса снаряжения). И я бы совсем не удивился, если бы вскоре он тоже начал использовать параллельно по четыре приёма. Ему для этого не хватало совсем чуть-чуть, каких-то крох опыта. Казалось, что он уже почти готов, что ещё вот-вот, и…

Но пока не получалось. Что, конечно, не останавливало его от попыток взять штурмом этот важный невидимый барьер. Думаю, если бы его учили так же качественно, как Шелари — он бы этого барьера сейчас уже не замечал. Но пока — увы, увы…

Впрочем, повторюсь: до момента, когда шаг будет им сделан, оставалось совсем чуть. Уж на что я профан в части этих воинских дел, но даже мне предфинальная готовность к прорыву казалась очевидной.

И тогда я натравил… эм… отправил к паре воинов свою Тень. Отправил, да.

…вообще находиться в двух местах сразу и более того: пребывая в Тени, использовать её в качестве спарринг-партнёра в физической схватке — это очень, очень особенный опыт. Не только сугубо системный. Для иллюзии не существует привычных материальных ограничений, её скорость реакции легко может превысить скорость, с какой реагируют воины (что вообще-то для чистого мага — достижение из разряда «ну ни фига себе!»). Когда я перевоплощаюсь в Тень, то имитирую человеческие пропорции скорее по инерции. Ну и чтобы экзистенциальное напряжение не росло.

Но я-Тень — это однозначно не человек. Больше нет. Моё иллюзорное альтер-эго — оживший образ, фантом, мультяк… было бы ещё у него прочности побольше, я мог бы сравнить себя такого со Слугой Грааля или ещё каким героем легенд. Но увы: да, я становлюсь быстрым, да, я становлюсь пластичным, да, я могу менять размеры и формы и оттенки, морочить врагов невидимостью а-ля Чеширский Кот, взрываться клубами дыма или рассыпаться стаей летучих мышей (почему нет? Косплей Дракулы — это весело и креативно!)… ранить меня физическим оружием также становится почти нереально: как вообще можно ранить существо, которое способно нарисовать в своей груди перед чужим выпадом дырку диаметром сантиметров пятнадцать и без следа сомкнуть её, когда противник уберёт своё оружие?

Ну а те раны, которые мне таки наносят… я же иллюзия! Какие такие раны, вы о чём?

Вот только иллюзорность добавляет ограничения, являющиеся продолжением преимуществ.

Чем выше моя фантомность — тем ниже моя твёрдость. Чем легче я заращиваю раны или меняю свой облик — тем сложнее мне не выглядеть, а быть плотным. Имитировать плотность. Неспроста я пользуюсь для атак именно зачарованным кинжалом: без такого инструмента мой показатель физической атаки сократился бы до совсем уж печальных величин.

Я-Тень — неплохой убийца, неуловимый и малоуязвимый; но имитировать угрозу и дурить врагов у меня получается намного лучше, чем реально угрожать, ранить и уничтожать.

От баланса никуда не деться. Таков уж этот мир…

А вот баланс противостояния Шелари и Гариха с моим появлением полетел куда-то к бете Водолея. И оттуда — на все четыре стороны. Потому что я собирался подтолкнуть нашего Авангарда, дать ему стимул сделать тот самый неуловимый шаг сквозь барьер… а по пути к цели, отнюдь не заявляемой прямо, мне хотелось как следует оттянуться, повеселиться и повалять дурака.

Первым делом я насел на Гариха. Причём даже без маскировки в невидимости. Чем сразу и резко осложнил ему бой. Могу понять: когда привыкаешь биться под Барьером, это добавляет спокойствия, потому что в своей сути Барьер — как страховка. Точнее, ещё один слой брони. Этакое поле, защищающее от всего, пока оно на тебе висит. В основном от физических повреждений, но и от магии тоже, особенно физических типов — просто похуже.

А прочность Барьера из-за новой особенности и новой брони Гарих аж удвоил.

Как приём вообще работает? Очень просто: создаёт этакую плёнку поверх тела (и всего, что с телом соприкасается), состоящую из уплотнённой и частично материализованной ауры… ну, того, во что воины превращают ауру.

У магов аура спрятана в море маны, пластична и гибка, можно сказать — нежна, а у воинов — вот, выставляется напоказ и превращается в этакую мозоль. Это, кстати, причина, почему лучше пути магов и воинов не сочетать, а мультиклассы, обладающие способностями магов и воинов разом, в принципе не могут себе дополнительную защиту в виде Барьера создавать. Мультиклассам аура нужна в более-менее гибком виде, иначе чародействовать не получится. Эта негибкость вообще много на чём сказывается. Взять того же Гариха: у него уровень выше, опыта больше, но после тройной синхронизации Шелари может использовать четыре приёма параллельно, а он — нет.

Что-то опять я отвлёкся и на пустом месте чуть ли не лекцию закатил. Эх.

Так вот: вмешательство моё в бой Гариху активно не понравилось, потому что я затеял сбивать ему Барьер. Это, кстати, ещё и неприятно, иногда до болезненности: как ни намозолен дух воина, как ни твёрд и плотен, особенно у Авангарда, но когда его оболочку-воплощение дырявят кинжалом — приятного мало. И ещё меньше приятного в бою как таковом, когда привык к этой вот защите-страховке, надеешься на неё, но тут раз — и её больше нет. А как только снова выставишь, выскребая резервы (потому что Шелари-то ведь тоже не сидит на месте, она атакует, и активно) — бац! И Барьер снова снят.

Неприятненько. Это если мягко формулировать.

Но сделать шаг вверх по лестнице навыков ради сбережения своей шкуры Гарих то ли не мог, то ли не хотел. А может, он просто не воспринимал меня как серьёзную угрозу. Даже когда я пару раз проткнул новую броню в уязвимых местах, там, где пластин брони не было, и пустил ему кровь — не воспринял. И тогда я сменил тактику: «предательски» атаковал Ершицу. Причём не только кинжалом, я ещё придавил обоих воинов новой вариацией Сирен Губителей — той, что с иллюзорным воем.

Такой резистентности с адаптивностью, как у Авангарда, у неё и близко не было. А надавил-то я не на шутку, используя ещё и эхо ментального резонанса. Так что, хоть звук настоящим только казался, зато ментальную компоненту я выдал, что называется, во весь опор.

Не мудрено, что Шелари волна наведённого ужаса накрыла с головой. Из боевого режима её вышибло, приёмы сорвались; слетело Укрепление, истаял Барьер, что и так не отличался прочностью, даже усиленный новой бронёй; она замедлилась и снова, как тогда на охоте, поддалась отчаянию. Правда, на этот раз рухнула не на оба колена, припала только на одно, левое…

А мой кинжал, летевший ей в живот, «из-за этого» оказался направлен в горло.

Только вот до цели он не добрался. И не потому, что я его так хорошо контролировал (хотя хорошо, да, и в последнюю долю секунды я бы его отклонил).

Просто Гарих успел чуть раньше, в предпоследнюю долю секунды.

Любви ко мне, правда, это не добавило. Да и сложновато как-то — и странновато, чтобы не сказать хуже — любить того, кто сознательно пугает тебя чуть ли не до медвежьей болезни. А ещё тыкает в тебя кинжалом. Больно. И грозит воткнуть его в небезразличного тебе человека, ага.

Однако при всей моей подлой злобности я добился своего. Авангард наш всё-таки взял ранее не дававшийся вес и дотянулся до параллельного исполнения четырёх приёмов.

Что же до восстановления морального климата в коллективе, то я позволил Гариху повалять себя-настоящего, пока Шелари рубит на семнадцать частей мою Тень. А потом мы поменялись, и меня уже не валяли, а резали, обращая мало внимания на попытки уклонения. Увы-увы, но маги не так хороши в том, чтобы ускоряться за счёт своего духа, как воины; тут мне слабо помогали даже Броня Героя в комплекте с Биобустом третьей стадии. То есть помогали, конечно, но… Ершица успела превзойти рамки своего бывшего ранга и действительно тянула самое малое на первое созвездие, тогда как я мог бы потягаться разве что с воином трёх звёзд.

А ещё я не мог применять Рывки. То есть вообще. Это чисто воинский приём. Я, конечно, худо-бедно расширял мобильность, пользуясь контролем инерции (Падение Пером плюс бонусы Брони Героя, ничего сложного) — но, повторюсь, этого могло бы хватить против воина трёх звёзд серебра и не более.

Маги не выигрывают у воинов в ближнем бою, играя по правилам воинов. Это невозможно. Ну, если маг не совсем монструозен, а воин не слишком хилый.

Понятно, что совсем уж мальчиком для битья меня бы никто не назвал. Я прятался от атак Шелари в наколдованном — иллюзорном, разумеется — дыму; я усиленно мешал её Рывкам и Размытию, а также дальним атакам (Рассечениям, Толчкам и Круткам) при помощи контроля территории. Потому что хоть я и не мог заполнить пространство вокруг себя и над собой каменными блоками, как Сотрясатель-землевик, зато никто не мог помешать мне заспамить всё вокруг — в радиусе метров так десяти-двенадцати самое малое — иллюзорной паутиной. Прочной почти как самая настоящая, то есть приближающейся на разрыв к стальным нитям, покорной моей воле, да вдобавок ещё и невидимой иллюзорной паутиной.

Отличное средство пассивной обороны.

К сожалению, Ершица Усовершенствовавшаяся рвала эту пассивную оборону, как тот самый Тузик ту самую грелку. Вступало в дело правило уязвимости иллюзий к… да буквально ко всему. Даже не самый мощный Барьер вокруг моей противницы действовал на призванную мной паутину, как кипяток на масло. А уж попытки замотать её в невидимые сети… конечно, результат был получше, чем от попыток ловить котлеты сетями из разваренных макарон, но не намного получше.

Превосходство в уровне и грейде класса, дополнительные вливания маны, которые я мог позволить себе после приобретения ожерелья на +6 к энергии — всё это лишь уменьшало исходные недостатки моей позиции. А я не просто маг, пытающийся драться с воином в ближнем бою, я маг-иллюзионист. При всех преимуществах маны иллюзий — пластичности, лёгкости контроля и материализации, свободной смене форм, возможности вызова масштабных эффектов — она обладала недостатками, связанными именно с этими преимуществами. Продолжающими их. Например, лёгкость воплощения иллюзий в некой желаемой форме означала, что практически любое энергетическое воздействие с большей «мерой реальности» так же легко вернёт воплощённую иллюзию в море маны.

Мог ли я всё-таки победить?

Разумеется. Причём легко. И несколькими способами. Вместо того, чтобы играть в поддавки, я бы без большого труда вывел Шелари из строя теми же Сиренами Губителей. Или взрывами иллюзорных светошумовых гранат. Или граничащими с ментальным воздействием боевыми мороками. Атаки болью, дезориентацией, тошнотой и прочим подобным… особенно в сочетании с чем-то ещё…

Но я ограничивал свой арсенал подлых уловок — как сама Ершица не спешила лупить по мне теми же Рассечениями в полную силу.

У нас же просто дружеский спарринг, совмещённый с косвенными извинениями, верно?

— Может, прекратишь уже сдерживаться? — внезапно рявкнула она. — Будь серьёзнее!

— Чем ты недовольна?

— Тем, что мне нужен сильный противник, а не размазня! И мне, и Гариху! Только бросая вызов сильнейшему, я смогу вырасти над собой!

— Вот как… ну, тогда не жалуйся.

И я снова прижал её Сиренами Губителей. Далеко не в полную силу, конечно — так, мягко и тихо, повышая давление со всей плавностью. И ещё использовал не пассивно скрывающий иллюзорный дым, а рванул слеповуху, дающую активную засветку всего поля зрения (правда, на куда меньший срок, чем реальная светошумовая бабахалка… кстати, надо бы озадачить Лейту производством таких расходников).

А моя Тень тем временем скрылась от Гариха в невидимости.

И да: ему своя порция воя Сирен тоже досталась. Более мощная причём, потому что Авангард, адаптивность-резистентность и всё такое.

Тренировка сразу пошла веселей.

С одной стороны, давящий на психику вой добавлял этакое отягощение — не для тела, для воли. Это наведённый страх пережигается в бою в здоровую злость относительно просто; а что насчёт наведённых безнадёги, отчаяния, бессилия? Вот-вот. С другой стороны, блокируя зрение (либо, в случае Гариха, просто скрываясь из вида), я не просто заставлял воинов вспомнить про навыки драки вслепую, но и толкал обоих активнее пользоваться духовным восприятием.

Ну а что я, зря показывал им циклы настроек восприятия? Инструмент не должен пылиться в ящике — инструмент должен работать!

В какой-то момент к нам, не выдержав, присоединилась и Лейта. Причём она не только лечила пострадавших и чинила пробитую-прорезанную броню; она ещё пневмострелы себе вырастила, по штуке в каждой руке. (А ведь про стрельбу по-македонски я ей не рассказывал! Ну да дурацкое дело не хитрое…) И её пальба в случайную цель в случайный момент случайными типами зарядов стала дополнительным внешним фактором, отягощающим ситуацию… для всех.

Но в основном почему-то для меня.

…хотя что значит — «почему-то»? Мне что, не нужен сильный противник? Нужен, и ещё как! Вот Лейта по мере сил и усложнила мне задачу. Чтобы жизнь мёдом не казалась. Больней в учении — легче в сражении! Плюс всё, что нас не убивает, а ещё и подлечивает…

Достаточно сказать, что после той тренировки я с тихим шоком обнаружил, что взял 49-й. Правда, ещё и три кило веса потерял, как мне шепнула боевая подруга, когда я пожаловался: мол, хоть и здоровый, и даже подлеченный-бодрый я, но всё равно ощущаю себя хорошо выжатой тряпкой, почему это? Да вот как раз потому. Организм мой бедный от наваленных нагрузок на самоедство перешёл, ага.

Но всё равно: два с лишним часа возни — и половина уровня в кармане? Круть!

Насколько поднялись наши воины, неизвестно; но, судя по довольной моське Шелари, она точно не осталась без своей награды. Да и Гарих выглядел каким-то особо задумчивым…

Помимо монстров-животных, водятся в Лесу Чудес и монстры-растения. Только вот если они не такие резвые, как животные, это ещё не означает, будто их легко отыскать и добыть. Я бы сказал, что как раз на территорию растительных монстров плохо (а тем паче, если вообще не) подготовленным ходокам-новичкам лучше не соваться.

Потому что скушать корнеплод, конечно, хорошо — а вот оказаться съеденным корнеплодом… говоря точнее, удобрить его собой…

Как-то оно не круто. Совсем и вообще.

— Тьфу, зар-р-раза!

— Они справа!

— Справа? Да они уже везде!

— Отступаем?

— Нет! Я прикрою, — шипение: из выращенных Лейтой распылителей рвутся струи ядовито-жёлтого и даже на вид маслянистого дыма. Его тяжёлые клубы расползаются по земле и понемногу затекают в многочисленные дыры с земле, оставленные, к сожалению, вовсе не кротами.

— Ух. Получай по отросткам, пакость ползучая!

— Копай быстрее.

— Я стараюсь! Стараюсь…

Залёт (буквальный) на территорию, занятую здоровенной, в десятки гектаров, плантацией Бурого Живокорня, и добыча собственно живокорня параллельно драке с охраной стал реальным только потому, что стильные бронекостюмчики мэйд бай Лейта Ассур имели изолирующие свойства и надёжную систему фильтрации воздуха. В противном случае даже Гарих, со всей своей авангардской сопротивляемостью, в самом центре плантации прожил бы от силы минут семь… из которых мог бы что-то делать полторы-две. А остальные пять просто корчился в агонии, той самой сопротивляемостью лишь растянутой.

Потому что да: одним из средств защиты плантации была убойнейшая смесь фитотоксинов. Всякие там цикуты с дурманом, беленой и прочими анчарами просто отдыхают.

Обычные растения можно назвать пассивно-агрессивными. Они накапливают в себе либо своих частях ядовитые вещества, чтобы их не жрали — а кто сожрёт, тот сам дурак. Запаха предупредительного не почуял, горечи особой не распробовал? Ну и не жалуйся. Потому что тебя предупреждали.

Растительные монстры в случае угрозы съедения такими пассивными мерами не ограничиваются. В частности, Бурый Живокорень при повреждении побегов выпускает пары летучих ядов и одновременно — чары Недвижимости Воздушной. Чтобы выпущенное ветром не сдувало, а коли сдувает, так хоть чтобы сдувание медленнее шло. Причём выпуск ядовитого пара и создание чар для соседних Бурых Живокорней является сигналом к аналогичной атаке. Коллективная оборона, ага. Лощинки, в которых растут плантации этих замечательных монстров (между прочим, невидимые с земли: это только мы такие молодцы, что на ветролёте исследуем Лес и видим куда больше, чем обычные добытчики), стремительно превращаются в газовые камеры под открытым небом.

А ещё этот сигнал улавливают охранники плантации, её симбионты. И начинают активно лезть из своих нор, полные инстинктивного бешенства.

Как так? Это их живокорни! Халявщики не пройдут!

Наконец, в качестве ультимативного последнего средства обороны, если плантацию не удаётся оборонить ни ядом, ни толпами мелких (условно: иные с кулак, а иные и с голову!) кусачих охранников, на защиту её встаёт, неспешно пробудившись, охрана великая. Тоже симбиотическая, ага-ага.

…И вот сейчас, пока Гарих потел, копая живокорни — непростая работёнка, между прочим, потому как при срезании ботвы или повреждении боковых корешков основной корень норовит, в наилучшем стиле спасающихся от угрозы дождевых червей, забуриться в землю от поверхности подальше, так что тут надо или копать глубоко, или уж ловить момент… — вся наша команда старательно защищала добытчика.

Лейта распыляла инсектициды, причём наскоро перерабатывая на них именно ботву, чтобы боевые особи муравьёв-садовников не подбирались на рабочую дистанцию своей прокалывающей способности, а особи рабочие поменьше плевались кислотой. Новая броня-то, конечно, кислотоупорная, но между обычными кислотами и алхимическими имеется серьёзная разница; не говоря уже о том, что выкопанные живокорни от муравьиной кислоты портятся. И очень быстро. Ещё один способ защиты от халявщиков, однако: ни себе, ни людям, мразопакости членистоногие…

Сам я одновременно управлял ветролётом, переправлял на борт выкопанные живокорни (сразу же накладывая стазис, конечно) и по мере сил защищал Гариха от кислотных плевков стенками плотных иллюзий, которые перемещал по мере надобности туда и сюда.

Что делали Ершица и моя Тень? Известно что: боролись с древнем! У большой плантации таких имелось аж три, но проснулся пока только один.

И нам уже одного пробудившегося хватало. Прям под крышечку хватало, чтоб ему сгнить…

Не так чтобы на Гариха пёр прям фэнтезийный древень, конечно. Фантазии — это одно, реальность — сильно другое. Ультимативное живое оборонительное оружие плантации мало походило на классических а-ля гуманоидов с ногами-руками. Реальные древни Леса Чудес — они как ходячий баньян с его сотнями воздушных корней. Только размером поменьше да, хм, комплекцией полегче. Немного за полсотни метров диаметр, 7–8 метров высоты, немногочисленные, скорее рудиментарные ветки с пучками тёмно-зелёных игл… и тысячи, если не десятки тысяч боевых отростков: ловчих петель да цепких отростков-усов.

Убежать от такого древня вовсе не сложно: двигается он с былинной медлительностью, где-то до полуметра в секунду, примерно как никуда не торопящийся дедушка с тросточкой… Только вот задача стоит вовсе не в том, чтобы от древня сбежать. Нам надо эту пакость многоствольную удержать подальше от копающего Гариха. Как можно дольше.

И вот это уже задачка так задачка!

Опорные корни древня желтовато-белые, как кость, и такие же прочные, если не прочнее. Древочуд ещё и защищается близким аналогом Барьера, сильно размазанным по всему его многотонному телу и не особо плотным, но — при нашей-то слабости — почти неистощимым. Боевые отростки тоньше и в принципе срезаются без труда, что Рассечением от Шелари, что Мистическими Зарядами в исполнении Тени. Но этих отростков, мать-природа их полюби, реально тысячи: пока два-три ссечёшь, неумолимое движение древня доставит им на замену дюжину, а то и десятка полтора.

Короче, останавливать древня, а вернее — пытаться его останавливать, примерно как асфальтовый каток руками тормозить. Здоровенный, колючий, бело-зелёному приливу подобный асфальтовый каток.

Ещё и муравьи эти под ногами путаются…

— Ну что, отступаем уже?

— Постойте. Я попробую кое-что…

И Лейта попробовала, о да.

Неторопливое столкновение двух стихий получилось как минимум эпичным. Щупальца против отростков, живые клинки против шипастых жил, кожистые мозоли против ядовитых иголок. Моя боевая подруга даже попробовала ход, на который Тени с Ершицей не хватало атакующей силы: отрастив особые клешни — короткие и мощные, этакие живые секаторы на убойных стероидах — она взялась перекусывать опорные корни. Толщиной они у периферии примерно с бедро мужчины, так что задачка решаемая… если соответствующее усилие развить.

У Лейты получалось.

Потеряв за минуту аж пять процентов живой массы и десятую часть ловчих отростков, охранник плантации остановил продвижение… и начал крутиться на месте по часовой стрелке, создавая специально для нас мощное давление с правого фланга.

Правда, из-за того, что Лейта сосредоточилась на древне и почти перестала дымить инсектицидом, бесячие муравьи, упорно путающиеся под ногами, почуяли волю. Набежали с ещё не обработанных территорий, поганцы…

Что привело к неизбежным последствиям:

— Ай! Получи, сволочь шестилапая, колючая! И ты тоже получи! И вы двое!

— Иди скорее сюда, подлечу.

— Сейчас…

— Не сейчас, а быстро! Через проколы в броне попадает яд!

— Хватит жадничать, отступаем.

— Вейлиф, ты уверен?

— Высоко сижу, далеко гляжу. Ясно вижу, как оставшиеся древни проснулись и сюда ползут.

— Ладно, ты тут Лидер…

— Не ладно, а так точно — и бегом, бегом, бегом!

Эвакуация на ветролёт прошла быстро и гладко.

Что в сухом остатке? Сходили за живокорнем, шесть центнеров накопали. С поля битвы за урожай отступили почти целыми. Дня через три, быть может, повторим.

Хороший денёк.

— Милая…

— М?

— Ты не думала в сторону клонирования?

— О чём ты?

— О клонировании. Биологическом. То есть вот у меня имеется Тень: иллюзорная основа, но дух и разум скопированы с меня. Что мешает тебе вырастить копию себя с помощью метаморфизма, а потом влить в эту копию отражение собственных духа и разума?

— Это… интересная идея. А зачем тебе? Меня одной уже мало, хочешь большего?

— Ну, ты против сразу и меня, и Тени не возражала… ай! Угомонись! Я о серьёзном, а ты…

— Хи-хи. Ладно уж, так и быть: излагай своё… серьёзное.

— Да всё просто. Я ещё до того, как тебя встретил, планировал в Магистериум Магнум поучиться…

— Где?

— Да в БИУМ. Большом Имперском Университете Магии. Который на родном древнеимперском Акхэрэтт Гэдбирэш Сархтэрим Лашшаз. Я его сугубо для себя, в сокращённом переводе, Магистериум Магнум называю.

— Чтобы язык не ломать?

— Ты понимаешь. В общем, да, хотелось бы мне подтянуть магическую теорию и практику, новые чары поучить, с умными людьми и другими разумными пообщаться. Уверен, что тебе это тоже лишним не будет. Но… ты понимаешь.

— Понимаю, как не понять… бросать род без главы нельзя.

— Вот-вот. А поучиться-то хочется. Ну, я почесал в затылке, лоб потёр, темя поскрёб, другие методы стимуляции применил — и придумал вариант, при котором ты можешь сразу в двух местах находиться. Благо что тут и придумывать-то особо не пришлось, я сам теперь живой пример такой… билокальности.

— М-м… слушай, а на какое расстояние теперь может удаляться твоя Тень?

— С этим… странно. Я поэкспериментировал, и вот что вышло…

Для начала я посадил Тень в ветролёт и отправил вдаль. До уже знакомого рубежа в четыре километра плюс-минус лапоть не ощущалось вообще никаких изменений: я тут, Тень там, одновременное пребывание в двух местах немного напрягает, но уже привычным образом. А вот при вылете за пределы названного рубежа всё по-прежнему нормально, только вот начинает ненавязчиво напрягаться нечто такое, чему у меня названия нет. Не тело, не дух, даже не разум… то есть они тоже напрягаются, конечно же, но как будто побочно: в силу того, что растёт напряжение в чём-то ещё.

Быть может, в душе? Гм.

Очень, очень нужен мне визит в Магистериум, дыры в знании теории магии закрыть…

Так вот, рост этот неторопливый: я на полсотни километров отлетел — а интенсивность необычного чувства выросла так, словно слабый зуд перерос в сильный. Зудит, отвлекает и напрягает, но смириться можно и окорачивать желание вернуть Тень в ближний радиус получается без проблем. Хотя зудит. Да. И тянет, и жужжит-шелестит, и… нет, словами это не описать. По крайней мере, теми, которые я знаю.

Что интересно, у Тени в то же самое время рос уже привычный параметр: экзистенциальное напряжение. Фоном. Развернёшь ветролёт так, чтобы он не вдоль радиуса летел, а по дуге окружности, с сохранением расстояния до мясного тела — напряжение стабилизируется. Разворачиваешься и летишь обратно — падает. Снова разворачиваешься и начинаешь удаляться — растёт. Однако в целом терпимо и не особо сильно, даже до условной середины ещё далеко.

Так что останавливаться я не стал и полетел ещё дальше.

На рубеже примерно в 80 или 90 километров сотворилась первая странность. У меня-мясного зуд этого-хрен-знает-чего-внутри прекратил расти. А у Тени точно так же перестало расти экзистенциальное напряжение. Как? Почему? Да Пушкин его знает. Просто как факт.

Однако в копилочку добавился факт номер два: сознание Тени начало меняться. Опять-таки не резко и не особо сильно, но ту мою часть, которая пребывала в плотной иллюзии, начало клонить в сон. То есть не в сон, конечно, а… тут у меня опять-таки кончается словарный запас. Без понятия я, как это вообще описать; но если без подробностей, выходит нечто вроде накапливающейся усталости, из-за которой разум затуманивается и стремится к покою. Причём если вернуться к рубежу номер два, хотя бы на границу большого радиуса, эта сонливость-не-сонливость испаряется. Вся и сразу.

А ещё это странное ощущение, настигающее меня-в-Тени за пределами второго рубежа удаления, ускоренно растёт при любых усилиях. Например, при смене формы. Но особенно при чародействе.

До меня-Лица в это же время никаких странностей не доходит. Просто зуд спокойно зудит. Всё.

— А разрывать двойственность, оставляя Тень в… м-м… автономном статусе — пробовал?

— Пробовал.

— И? Не томи!

— Ещё один источник странных ощущений. Если без деталей, чистый результат выдать, то дела обстоят так: внутри ближнего радиуса, когда Тень в четырёх километрах или меньше, разорвать связь не получается. То есть пока заклинание активно, я могу обращать на происходящее с Тенью больше внимания или меньше, но полностью забыть про неё — нет. Это как забыть, что у тебя есть нога или рука. Можно её расслабить, не шевелить ею, но она всё равно вот тут, связана с телом.

— Ага. А в среднем радиусе?

— В нём разорвать двойственность можно. Если Тень в километрах пяти, нужно серьёзное усилие, действительно серьёзное. Почти полное сосредоточение воли хотя бы на пару секунд. Если Тень находится километров за шестьдесят-семьдесят, эффект достижим ценой небольшого усилия. Выраженное желание — и всё. Связь исчезает. Правда, вместо зуда остаётся этакое онемение.

— Какое именно «этакое»?

— Ну… ампутационное.

— Что?

— Да вот то самое. У тебя была нога, которая зудела. Ты аккуратно ампутировал её и отложил. Она больше не зудит. Но остаётся этакая пустота в поле ощущений, заглушка, не знаю. Если потянуться в эту пустоту, то можно снова присоединить эту ногу, которая немедленно начнёт зудеть снова.

— А со стороны Тени что при этом происходит?

— Это чуть ли не самое интересное. Если Тень находится в среднем радиусе и я разрываю связь, то сразу же приходит та самая сонливость-не-сонливость, как будто я-Тень отлетел за пределы среднего радиуса. Но… гм…

— Вейлиф!

— Не сбивай, а? Мне и так адски сложно формулировать, а тут ещё ты пальцем тыкаешь…

— А если вот так?

— Нарываешься?

— Нарываюсь… р-р-рм…

— Ну всё. Ну ты нарвалась!

— Не нарвалась, а насадилась.

— Р-р-р!

— Да-а-а… ох!

В общем, минут на двадцать серьёзный разговор прервался. По причине насаживания и всего, что за этим воспоследовало самым что ни на есть закономерным образом.

Но потом, когда мы успокоились и даже отдышались, диалог возобновился. Правда, зигзагом:

— А ты пробовал создать вторую Тень, не отменяя первой?

— Да.

— И что вышло?

— Очередная странность.

— Вейлиф!

— Отлежаться дай, жестокосердная! И мозги в кучку собрать.

— Ве-е-ейлиф…

— …

— Ве-е-ейли-и-иф-ф-ф…

— …

— Ну что ты вредничаешь, как дед двухсотлетний⁈

— Мне ответно пошутить на тему возраста?

— Бука.

— Я вообще-то выдержанное вино помянуть хотел, но…

— Вейлиф.

— Ладно-ладно, победительная моя. В общем, дело такое. Если я нахожусь на связи с полноценной Тенью и пытаюсь создать новую, у меня получается только неполноценная Тень.

— Это как?

— А мне откуда знать? Просто факт. Сознание раздваивается только один раз, второй раз чары срабатывают на ранг ниже. Я могу переместить исходное сознание из Лица во вторую Тень, но и только. И заранее говорю: нет, создать третью Тень, пока вторая рядом, не получается. Вообще.

— Ага. А если связи с Тенью нет?

— Верно мыслишь. В этом случае можно повторно скопировать себя в новую Тень. Однако…

— М?

— Вот тебе и «м». Оставленная без связи Тень не может восстановить свою связь с Лицом.

— Почему?

— Не ко мне вопрос. Это надо профессуру Магистериума пытать.

— Какого ещё Магисте… а. БИУМа.

— Его самого.

— А почему ты думаешь, что у биологических клонов не вылезут такие же странности?

— Потому что они биологические.

— И что?

— Лейта, не заставляй меня усомниться в глубине твоих извилин.

— Но я серьёзно спрашиваю. Мои предположения — это только мои предположения, ещё и не обязательно верные; откуда мне знать, что именно на этот счёт думаешь ты?

— Резонно. Но всё равно выводы очевидны. Тень Иллюзиониста — это чародейский конструкт, мана сложной структуры без какой-либо материальной основы. Используя высшую магию, можно дать этому конструкту подобие духовных оболочек и даже условно-самостоятельного разума, но… шаткость основы лишает Тень шанса на независимое существование. Оживить иллюзию так просто не получится. Выращенный же биологический клон — дело иное. Он-то как раз не конструкт, а живое тело. Копия твоих духа и памяти сможет укорениться в нём, как в любом ином теле.

— Думаешь?

— Я просто не вижу к тому препятствий. То есть сами по себе сложности с копированием духа и разума возможны, даже неизбежны, пожалуй — потому что пластичность материального и живого мозга куда ниже, чем у плотной иллюзии, столь податливой и восприимчивой. Но если копирование удастся завершить… для магов Жизни такое размножение клонированием — самая простая и естественная вещь.

— Не уверена.

— Ладно, скажу конкретнее: магам Жизни проще скопировать себя, чем кому бы то ни было ещё. Маги любых иных школ встречают больше сложностей. Это если о полноценных и независимых копиях с полноценными личностями говорить.

— Полноценными… гм. А что, если моя копия… ну…

— Взбунтуется?

— … угу, — очень тихо, почти беззвучно.

— Не давай ей повода.

— Что значит — не давай повода?

— То и значит. У неё будут твои гены, твоя внешность, твои силы, твоя память и магия… твоё всё. Вы с ней будете ближе, чем сёстры-близнецы. Ты себя ненавидишь? Желаешь себе зла? Не доверяешь?

— Нет. В смысле, не желаю и доверяю.

— Ну так и продолжай в том же духе. Можешь мне поверить, как обладателю Тени, копирующей мою сущность почти идеально: если человек может положиться на себя, он сможет положиться и на свою копию. Всяческие восстания машин, клонов и прочих репликантов — это плод иррационального страха, паранойи и патологического недоверия. Причём прежде всего к себе и себе подобным. Если к копии разумного существа относиться как к полноценно разумному, причин для бунта просто не останется.

— А если… эм…

— … клон начнёт предъявлять права на меня?

— Ты прямо мысли мои читаешь.

— О, поверь, это очень старая коллизия и очень старые страхи.

— И всё же. Что, если она…

— Лейта, ты уже забыла главное?

— Что?

— Твой полный клон — это и есть ты. Я буду любить её не меньше и не больше, чем тебя. Одно тело, один дух, один разум. Или ты сторонница той странной теории, что если любовь поделить на двоих, то якобы её станет вдвое меньше?

— А разве не станет?

— Пфе. Любовь или есть, или её нет. Если я тебя люблю, то буду любить в любом воплощении. Ну, разве что Боевую Чешую сложновато любить физически: у неё, гм… внизу нет технологических отверстий, а сверху есть только жуткие зубищи. Ну так она не для любви создана… хотя, если учесть потенциальное количество и разнообразие её щупалец… эй. Лейта! Ты что, опять нарываешься?

— Ага.

— Ладно. Но теперь моя очередь… делать… так!

— М-м-м…

Ещё полчаса долой.

— Вейлиф?

— М.

— А если я тебя клонирую?

— Интересная идея.

— И всё?

— А чего ты ждёшь — что я возмущаться начну? Нет, не начну.

— Ну а всё-таки?

— Слушай, у тебя мой биоматериал есть? Есть. Техническая возможность меня клонировать есть? Есть. Вот сама и решай, нужен тебе мой биологический клон или нет. Если нужен — я постараюсь скопировать в него себя. Резервное копирование — вообще полезная процедура… а-а-ау-уф-ф… кстати, ещё и не в полного клона можно попробовать скопироваться…

— Не в полного?

— В усовершенствованного. Я по поводу своих генов иллюзий не питаю: обычный гриннейский крестьянин — это отнюдь не топчик тысячелетней селекции… вот твои гены — это да, а мои…

— Не говори так.

— Почему бы мне так не говорить? Это же правда. В человеках вообще полно всяких эволюционных косяков, мелких и не очень. Блуждающий нерв, зубы мудрости, склонный воспаляться аппендикс, слепое пятно, жуткая жуть с позвоночником и в целом строением скелета — от формы таза до размера черепа…

— Вейлиф. Ты говоришь как… эти. Из Багрового Ковена. Улучшители природы!

— И что?

— Ты меня пугаешь, вот что!

— А ты посмотри на ситуацию спокойно, без лишних эмоций. Только в логических задачках заявление вроде «я лжец» парадоксально: как так, если человек говорит, что он лжец, и это правда, то он лжёт, и утверждение, что он лжёт, неверно. Но если он не лжёт, то слова, что он лжец, правдивы… и далее по тому же кругу идиотской рекурсии. При этом…

— Да-да, я тоже читала «Начала неоднозначной логики» Эстрекпа, не пересказывай его аргументы, словно я ребёнок. Дело ведь совершенно не в этом!

— Кстати, я этого Эстрекпа не читал. Ладно. А в чём дело-то?

— Меня не логическая, а этическая сторона вопроса волнует! Вейлиф, скажи честно: ты в самом деле недоволен собой настолько?

— Стоп-стоп-стоп. Что-то мне не нравится этот внезапный перескок в аргументации.

— А с чего бы мне нравилась апология Багровых из твоих уст?

— И ещё раз стоп. Какая такая апология Багровых, ты вообще себя слышишь?

— Ну а как ещё это расценивать? Или не ты вот буквально только что говорил, что люди нуждаются в улучшении, в избавлении от «эволюционных косяков» — я правильно процитировала?

— Лейта. Пожалуйста, успокойся.

— Я спокойна.

— Что-то не заметно.

— То есть я ещё и гормоны должна подкрутить, да?

— Мы можем просто отложить этот разговор, если…

— Ну уж нет!

— А если нет, то изволь взять себя в руки. Потому что серьёзные темы я привык обсуждать без крика и лишнего накала эмоций. Не вообще без эмоций, а без лишних эмоций. Есть тут разница, а?

— …

— Или ты всерьёз считаешь, будто у меня Багровый Ковен и особенно троица мерзких вызывают хоть пол-капли симпатии?

— Но…

— Успокойся уже. Вдох-выдох, вдох-выдох. Вот ведь не было печали, вылезло злободневное… если в тебе всё прям бурлит, может, и впрямь лучше будет отложить этот…

— Не лучше!

— Тогда пять минут молчим и глубоко дышим. Успокаиваемся. Оба.

— Это тоже оттягивание.

— Молчим и дышим.

И так оно и было.

— Вейлиф? Пять минут прошли.

— Отлично. Тогда я прошу тебя перед тем, как мы продолжим рассуждать про Багровый Ковен, обдумать два тезиса. Не эмоциональных и не этических, а строго логических.

— Излагай.

— Тезис первый: даже самый отъявленный лжец иногда может сказать правду. Хотя бы по ошибке. Правда, обычно лжецы как раз прямой лжи избегают, а если лгут, то стараются скрыть ложь среди правды, чтобы им легче верили…

— Ты опять отклонился от темы. И говоришь банальности.

— Что поделать, если ты разволновалась настолько, что даже банальности начала забывать?

— Я не… ладно. Второй тезис?

— О, он ещё проще. У одной задачи может быть много решений.

— Ты говоришь загадками.

— А ты делаешь вид, что не понимаешь. Ладно, изволь, могу сказать прямо. Если бы в идеологии Багровых не было правильных и хорошо обоснованных моментов, за минувшие века они бы сгинули. Хм. Кстати, я вообще-то совершенно не в курсе, что у Багровых с идеологией. Я знаю общепринятое мнение о том, чего хотят Багровые, а вот чего добиваются они сами — это большой вопрос…

— Аргумент вида «большинство тоже может ошибаться»?

— Нет, милая. Это аргумент вида «так ли это?»

— Не знаю такого.

— Ну, жил да был мудрец по имени Хакуин… — и я пересказал третью из 101 истории дзен. — Суть в том, что спрашивать о том, что именно думает Фома, надо не у Ерёмы, а у Фомы. И даже если Фома что-то ответит — сходу принимать его слова за истину нельзя. Не говоря уже о том, что Багровый Ковен — не самая маленькая организация, а потому его частью могут быть самые разные люди. В том числе хорошие.

— Понемногу начинаешь оправдывать этих мясников?

— Нет. Я просто очень не люблю, когда кто-то не любит целую группу людей, не вдаваясь в детали.

— То есть члены Багрового Ковена могут быть хорошими, я правильно тебя поняла?

— Могут. И могут быть преступными, никакими, омерзительными, маниакальными… разными.

— И хорошими?

— Почему нет? Я вот, например, представитель группы «гриннейские крестьяне» — но мне почему-то не кажется, что при этом я обязан быть слабым, консервативным, нелюбопытным, покорным, бедным, неграмотным… что там ещё обычно говорят про крестьян?

— Гм.

— Вот тебе и гм. Но вернемся ко второму тезису, про разные решения одной задачи. Есть чернушная шутка про верное средство от головной боли. Помогает с гарантией.

— И что это?

— Топор. Если отрубить голову, она перестанет болеть.

— Чернушно.

— А то. Причём формально средство даже верное, но вот фактически…

— То есть ты считаешь, что Багровые лечат головную боль топором?

— Если верить слухам про них — а цену слухов и различных «это же всем известно!» мы обсудили — в их подходе нечто такое имеется, да.

— Ладно. Допустим, что ты прав и в людях есть «эволюционные косяки»…

— А разве нет? Лейта, ты же целитель и должна знать об этом больше меня. Буквально чувствовать при всяком применении диагностических чар! Взять, скажем, слепое пятно в наших глазах…

— У нас таких нет.

— Это как?

— Просто нет. У меня — потому что Ассуры, как ты заметил, плод тысячелетней селекции. У тебя — потому что в твоих предках затесался гном, а у гномов глаза устроены иначе, чем у обычных людей, и этот признак генетически доминантен. Хотя улучшенного устройства сетчатки ты всё-таки не унаследовал. — Лейта ухмыльнулась, любуясь на мою ошеломлённую физиономию, и подытожила. — В общем, я знаю, что такое слепое пятно, но не нам с тобой рассуждать о том, какой это неприятный недостаток.

— Ну и ну. Не знал… хотя я больше опираюсь на магическое зрение, чем на обычное, так что…

— Редкий случай: сам Вейлиф Многомудрый пойман на нетвёрдом знании материала!

— Смейся, смейся.

— И посмеюсь. Повод-то какой роскошный…

— Errare humanum est.

— Это по-каковски?

— Латынь. Тот же язык, что в случае Магистериум Магнум. Буквально значит: «Людям свойственно ошибаться». Усовершенствованные или нет, но мы ещё люди.

— Насчёт усовершенствований. Ты всё-таки серьёзно говорил про них?

— Про неполное-то клонирование? Скорее да, чем нет. И у меня есть как минимум один очень, вот прям очень серьёзный повод мечтать об улучшении моего мясного тела.

— Какой?

— Ты биологически бессмертна, а я нет.

— …

— Не знаю, что там случится спустя смехотворно малый срок лет так в тысячу, но мне было бы и обидно, и неприятно расстаться с тобой только потому, что моё несовершенное тело пришло в негодность.

— Вейлиф, ну почему ты такой…

— Какой?

— Не важно.

— Вот уж нет! Договаривай, раз начала.

— … давай уже спать.

— И то верно. Укатали сивку крутые горки…

— Откуда ты только берёшь все эти забавные выражения?

— Ты знаешь.

— Да. И…

— …

— Я тебя люблю.

— Это вполне взаимно, родная.

О моем перерождении в сына крестьянского 14

Этап четырнадцатый

— Лейта.

— М?

— Поутру голова действительно лучше соображает, вот и мне вспомнился вопрос, который я уже давно хотел задать. Почему ты так сильно оттягиваешь слияние своих золотых особенностей в пурпурные? У тебя ведь их вполне достаточно для этого.

— Да. Но я хочу нормальный пурпур; то есть не средний, а близкий к верхней планке возможного. Королевский хотя бы. Поэтому не спешу.

— Э-э…

— Ты видел, с какими результатами я сливала своё серебро?

— Да. Я ещё подумал, что ты сумела как-то обойти правило полуторного ослабления особенности — ну, новой, полученной слиянием.

— Это не совсем обход. Скорее… правильная стратегия при эволюции особенностей.

— Ты вычитала это в архивах Ассуров?

— Нет. Я обнаружила это во время своей эволюции. Ну… не совсем и не буквально обнаружила — скорее, прочувствовала. Осознала, приняла и усвоила. Как раз на примере того, что происходит с серебром во время эволюции на высоких ступенях, по меркам которых серебро откровенно слабо. Даже пиковое.

— И-и-и?

— И ты уже сам знаешь, что даже в рамках одного ранга особенности бывают разные. Сравнительно слабые, идущие по нижней планке; условно средние, нормальные; и мощные, близкие к пику ранга. Для последних характерная черта — минимизация недостатков, хотя не всякая особенность без недостатков по-настоящему сильна. И особенно велик разброс для верхних рангов: золота и пурпура. Бывает золото, что не намного весомей серебра — и золото, которое лишь на самую малость отстаёт от благородного пурпура.

— Понятно. В пурпуре, значит, такая же градация…

— Не такая же, а ещё более выраженная. Между слабым нижним пурпуром, средне-нижним, просто средним, средне-высоким, истинно королевским и высшим, императорским… разница поистине огромна. Тот же императорский, судя по всему, получается либо очень долгой и тяжёлой эволюцией, либо после преодоления сотой ступени.

— Значит, ты не спешишь сливать золото в пурпур, потому что… нужно дождаться зрелости духа?

— Да. Подтянуть знаки на гранях… в твоих терминах — параметры… достичь уровня титулованной благородной хотя бы по нижнему срезу. И вот уже тогда, причём очень желательно в подходящих условиях — то есть снова в оазисе с достаточной плотностью маны нужного мне спектра — можно будет приобрести полноценный пурпур. Как минимум королевский сразу, меньшее меня не устроит.

— Как я понимаю, ты не советуешь спешить и мне?

— Верно. Да, ты сможешь слить свои особенности даже незадолго до 50-й ступени и получить при этом слиянии пурпур. Но… только неполноценный. Почти как то же золото, только слегка улучшенное. Прямо сейчас даже если сливать три золотых особенности, а не две, до королевского ты не дотянешь.

— Ясно. При выполнении минимальных требований получаешь минимальный результат. Всё тот же выбор между меньшей силой, зато прямо здесь и сейчас — и большей силой, но в неком неопределённом будущем. Синица в руках и журавль в небе. Сиюминутное и перспективное.

— А ты разве куда-то торопишься? Или тебе прямо сейчас остро не хватает силы?

— Да нет, скорее, мне не хватает знаний… впрочем, об этом мы с тобой уже говорили…

— Ну вот и не торопись.

— Хорошо. Не буду. Подожду своего 70-го. Что такое десяток лет рядом с вечностью?

— Всего десяток? Да ты оптимист!

— Не, я не оптимист, я реалист. Как там говорили: будьте реалистами — требуйте невозможного!

— Ох, невозможный ты мой…

Несколько ранее череды ночных и утренних разговоров, Мелир

При виде Лейты односторонне знакомый мне Ланус Тридцатый едва заметно изумился. Не подав, однако, вида внешне:

— Госпожа Ассур?

— Совершенно верно. Я — новая глава рода, Лейта Ассур, — меня, стоящего за её спиной с лицом, полностью скрытым за зеркальным забралом, боевая подруга представлять не стала. Типа, охранник как охранник, ничего такого. — А вы, вероятно, представитель конторы «Ланус и Ланус»?

— Совершенно верно, — отзеркалил встречающий, неглубоко, но почтительно кланяясь. — Ланус Тридцатый, к услугам высокородной госпожи главы. Пройдёмте, нас уже ждут.

Для встречи по вопросу «слишком любопытного анонима» контора выбрала один из мелирских гостевых домиков. Ну, это традиционное название такое: «гостевой домик»; я же сказал бы, что строение больше похоже на приличный такой двухэтажный особнячок, в который можно без малейшего стеснения заселить человек 10–12. Ну, если они готовы ночевать в спальнях по двое и не видят большой беды в том, что на весь такой «домик» общей площадью за двести квадратных метров имеется всего лишь три туалетных и две ванных комнаты. Возможно, считается, что благородные люди, заселённые в такое жильё втроём (да-да, по числу туалетов), рассматривают это как ужасно стеснённые условия, с которыми они готовы мириться только временно, для дела.

Ну, я всё ещё плаваю в теме «сколько и чего считается необходимым благородному».

С моей колокольни, повторюсь, такой вот милый домик из жёлтого и красного кирпича, с крашеной зелёным черепичной крышей, — или это не краска вовсе, а глазурование? Да, определённо не краска — стоящий на участке в половину гектара, засаженном треть на треть на треть яблонями, вишнями и чисто декоративными солнечными карспесами (на мой далёкий от ботаники взгляд — нечто похожее на жёлтые маки), вполне пригоден для постоянного проживания полноценной семьи из трёх-четырёх поколений.

По меркам Ассур, основная часть которых живёт в палатках, это почти роскошное жильё. Вопрос, однако же, в том, можно ли считать Ассур некой реперной точкой, началом отсчёта?

Сдаётся мне, что нельзя. По многим причинам.

Ожидали нас в совмещённой столовой-гостиной — снова чистый кошмар и утеснение: здесь даже нет отдельной гостиной! — трое. Точнее, двое, но фактически трое. В том смысле, что моя прекрасная госпожа Лейта тоже пришла одна, но со мной в качестве приложения; так же поступил и представитель Корбанигов, за спиной которого безмолвно, как автоматон, замер явный Авангард в зачарованных полных латах. Воронёных, с тонким серебристым геометрическим узором. Я бы оценил класс защиты этих лат как пятый, то есть тяжёлый; для представительского комплекта даже немного избыточно… но опять же: что я знаю о том, какой экстерьер старый графский род считает избыточным для своих вассалов, а какой нет?

Сам охраняемый Корбаниг выглядел как пышно разодетый мужчина в возрасте лет пятидесяти или шестидесяти — что, если суммировать с ощущаемой силой духа, соответствующей примерно шестидесятой ступени, могло означать от одной до двух сотен календарных лет. Скорее ближе ко второму числу. И когда я говорю «пышно», это следует понимать так, что более пышно разодетого существа я за всю свою вторую жизнь не встречал. Деталями утомлять не стану, их бы на пару страниц хватило; но скажу, что впервые в этом мире я мог наблюдать на ком-то верхнее платье с двойными разрезными рукавами до колен.

Что за бездарная трата ткани.

За многослойными и многоцветными — и кружевными, и вышитыми, и даже инкрустированными — одёжками не сразу удавалось понять, что роста этот благородный павлин заметно ниже среднего: где-то на голову ниже Лейты. А комплекция его находится в промежутке от пухлой до пышной. Если наберёт ещё с десяток кило веса, смело можно называть толстоватым. В остальном — ровно ничего особенного: чуть бледноватая, с жёлто-розовым оттенком кожа, неопределённого серо-карего оттенка радужки, утянутые в короткую косицу жидковатые каштановые волосы.

При нашем появлении Корбаниг вдумчиво употреблял со стоящей перед ним квадратной фарфоровой тарелки крошечные тарталетки и отвлекаться на вошедших от сего занятия не пожелал.

Вот глазом не повёл. Вообще. За что мне сразу не понравился.

Не люблю невеж.

Другое дело — вторая особа, представляющая, видимо, Торелра. У этой, словно для контраста с соседом по столу, внешность оказалась настолько же яркой, насколько простым и утилитарным — наряд. Яркие синие глаза, яркие — янтарный блонд — и пышные волосы, с трудом удерживаемые позолоченной артефактной диадемой, яркие алые губы (разве что тонковатые и склонные скорее опускать уголки вниз, чем растягивать в улыбке). Фигура в меру атлетичная, без перебора, подчёркнутая синей кожаной кирасой и жёлтой шёлковой рубахой; поверх — две бандольеры с метательными ножами. На предплечьях — тоже синие кожаные наручи, явно из шкуры того же монстра, из которого кирасу кроили, на кистях — чуть более бледного, скорее голубоватого оттенка митенки.

За счёт высокого — уверенного четвёртого — круга зачарования этот кожаный комплект можно было смело отнести к броне тяжёлого класса. Как у графского охранника, да-да.

Знак действительного члена гильдии Жезл и Кинжал с двумя золотыми звёздами тоже смотрелся на ней ярко, заодно подчёркивая крупную высокую грудь. Впрочем, учитывая общие, вполне героические пропорции, нельзя сказать, что природа одарила эту особу излишне щедро: я бы сказал, для роста под метр девяносто четвёртый размер — в самый раз.

Когда Ланус Тридцатый представил Лейту, со стороны двухзвёздной амазонки на краткий миг повеяло недобрым интересом, причём в адрес как боевой подруги, так и мой. На очень краткий миг.

Но я это уловил и запомнил.

— В свою очередь, позвольте представить вам владетельного господина Оттагро Корбанига, второго советника и пятиюродного прапрадедушку действующего главы рода. Владетельный господин является специалистом по магии земли и флоры, а также кулинарному прорицанию.

— Очень рада, — не слишком выраженно кивнула Лейта.

— Да-да, я тоже, — буркнул Оттагро, по-прежнему увлечённый тарталетками. Или делающий вид. Голос у него оказался таким же невыразительным, как всё остальное, кроме одеяний.

— И наконец, — продолжил Ланус Тридцатый, — я крайне рад представить вам Хельри Бескостную, старшую дочь Торелра Три Щита и полноправную представительницу своего семейства на этой встрече. Она входит в пятёрку лучших Арьергардов двух звёзд золота во всём Мелире.

— Приятно познакомиться, — вот тут кивок Лейты выглядел вполне любезным.

— Это взаимно, — впечатляющий тёплый альт голоса, кивок большей глубины. Вероятно, Хельри имела достаточно опыта, чтобы распознать в моей боевой подруге превосходство на добрый десяток ступеней. Формально-то у обеих по две звезды, но фактически… а тут ещё разница статусов воина и мага…

— Прошу, располагайтесь, как вам будет удобно. Кто-либо желает сделать заказ напитков или еды?

— Возможно, позже, — сказала Лейта, спокойно садясь во главе стола. Я остался стоять.

И мысленно цокнул. Организатор встречи, то есть Ланус Тридцатый, совершил изрядную ошибку, оставив гостей без хотя бы формального угощения. Да и в целом показал себя… эх. Говоря прямо — самым настоящим крохобором. Настолько явно демонстрировать, что желает нажиться на собравшихся…

С другой стороны, выстави он на стол хоть что-нибудь, и это можно рассматривать как косвенное, но принуждение вышестоящих со стороны нижестоящего. А так — ну да, собрал всех (то есть уже принудил к определённым действиям), после чего вежливо отошёл в сторону: мол, дальше высокие господа уж как-нибудь сами разберутся. И между собой, и с обстоятельствами. Контора же его готова оказать им любое нужное содействие — только попросите, всё сделаем… в меру наших скудных сил.

Скромно стоя в сторонке и не вмешиваясь более необходимого.

То, что Ланус Тридцатый при этом ещё и совершенно буквально стоит, не пытаясь занять место за столом, подчёркивает подобное почтительное отсутствие амбиций.

И да. Отнюдь не факт, что эти мои реконструкции дипломатических плясок достаточно точны. Ведь учебников высокого этикета мне на глаза так до сих пор и не попалось. Что же до архива Ассуров… ничего достаточно полезного там не обнаружилось, по крайней мере, при беглом взгляде. Как невольно просветил нас с Лейтой при очередном допросе бывший хранитель-Советник, Малдейг: абсолютно все благородные, чьи роды существуют достаточно долго, нисколько не стремятся облегчать жизнь возможным ворам своего наследия. И дело даже не в том, что записи о чарах хитро шифруются, а журналы исследований ведутся специальными кодами, над которыми вор волен потеть пару тысяч лет. Хотя и шифруются, и ведутся.

Нет-нет, секретить магические практики — это святое, но не ими едиными…

В общем, никакого курса «дипломатия для чайников» или «высокий этикет для кандидатов в совет рода» у Ассур попросту не существует. Зато существует огроменный корпус макулатуры, буквально тысячи томов официальных хроник, которые вели предыдущие хранители-Советники (более полутора тысяч из них накропал самолично Малдейг). И в условиях нормальной преемственности новый хранитель-Советник либо очередной глава рода изучают всё это — или хотя бы ключевые моменты, на которые укажет пока ещё действующий хранитель-Советник. А изучив, начинают обсуждать всё с тем же хранителем-Советником.

Почему во время такой-то сделки было принято такое-то дополнительное соглашение; отчего сделка там-то и тогда-то оказалась ошибочной, хотя там-то и тогда-то на вроде как одинаковых условиях всё было ровно наоборот. Какими аргументами руководствовался род, а вернее, его руководство, триста лет назад поощряя одного из своих рядовых членов за помощь роду Икс, а полтораста лет назад за аналогичную помощь тому же самому роду другого рядового члена отправляя на двадцать лет добывать материалы в Лес Чудес (отправленный, к слову, продержался почти весь срок, только на восемнадцатом году наказания пропал без вести). Почему при встрече с молодняком рода Эм следует поскорее накладывать на этот молодняк чары паралича, или хотя бы пытаться, а в одном помещении с молодняком рода Игрек лучшая стратегия — наложение глухоты, но уже на себя. Что оскорбительного в попытке назначить встречу с членом рода Эф ровно в полдень и зачем перевязывать волосы зелёной лентой, если глава рода Зет призовёт кого-то на свою землю для «выражения небесной благодарности за золотую услугу».

Тысячелетия исторического наследия. Десятки и сотни тысяч прецедентов разной значимости, что в сумме складываются в пёстрый, неоднозначный, богатый контекст, разобраться в котором без помощи профессионала, вроде того же Малдейга, попросту нереально.

Подозреваю, что с высоким этикетом дела обстоят ещё хуже, чем я смею надеяться, и у каждого, то есть каждого вообще рода, высокого либо владетельного, со временем образуется своя версия этого вот высокого этикета, чтоб его сожрало голодное чудище…

И Оттагро Корбаниг прямо сейчас продолжает жрать свои тарталетки вовсе не потому, что активно демонстрирует пренебрежение всем собравшимся, а, например, потому, что это должно на что-то там намекнуть главе Ассур. Нечто давнее, из недр четрёхтысячелетней истории рода целителей. Очередной веником драный тонкий намёк на толстые обстоятельства. Напрочь непонятный без контекста, конечно.

Возможно, это предложение ситуативного союза против Хельри Бескостной. Или вежливое, пусть и безмолвное, предложение, чтобы дамы разобрались с поднятым вопросом без его участия, а он, Оттагро, готов просто присоединиться к общему решению. Или косвенный призыв о помощи на тех же условиях, какие выдвинул четыреста лет назад другой Корбаниг. Или напоминание о том, что Ассуры тысячу лет назад задели Корбанигов, а теперь задетые платят Ассурам той же монетой. Или что-нибудь ещё.

Потому что это всегда может оказаться обычным пренебрежением. Типа, я тут из графского рода, из владетелей, а вы так, шелупонь бездомная; поэтому я буду делать, что захочу, а вы утрётесь. Даже не посмеете вопрос задать.

Ненавижу эти игрища. Едва стопы омочил, а уже ненавижу. Искренне и глубоко.

— Прежде чем мы начнём, — раздался уже знакомый тёплый альт, — не изволит ли ответить глава Ассур на один вопрос?

— Спрашивай.

— Твой спутник — это некто Вейлиф, маг иллюзий первой звезды золота?

— Да.

— О как. А где же в таком случае Гарих, Авангард четырёх звёзд серебра?

— Тренируется с воинами родов Вазил и Шесерин.

— Это не ответ.

— Уважаемая, вы поздновато озаботились благополучием своего непризнанного родича.

— Ты на что намекаешь?

— Я не намекаю, а говорю прямо: судьба Гариха для нас не безразлична и мы готовы принять в ней активное участие. Уже приняли. Такой талантливый Авангард вполне стоит вложений.

— …

Хельри недобро сверкала своими синими глазами, потемневшими до грозового оттенка, но столь прямой ответ её обезоружил. Эскалировать конфликт — по крайней мере, прямо сейчас и на непонятных условиях — она не решилась… что ей откровенно не нравилось.

Никто не любит признавать свою слабость и отступать.

А что до скорой, не позднее месяца, переаттестации, которой требовал Эгван Палач Монстров в своём письме главе рода Ассур — о, едва ли один из столпов гильдии в Мелире возьмётся напрямую подсуживать в пользу Торелра. Точнее, неприятные варианты вполне могли возникнуть, но своим вооружённым переворотом Лейта изрядно перепахала локальный политический ландшафт, сделав предыдущие карты местности неактуальными.

Так-то да, формально и по внутренней гильдейской иерархии Три Щита стоит выше неё: три звезды против двух и всё такое… но его высокий род безобразно молод, тогда как Лейта нынче занимает место главы рода четырёхтысячелетней выдержки.

Говоря проще, статусы у неё и у Торелра даже на гильдейских весах приблизительно равны, причём равенство получается с уклоном в её пользу. Ну, просто потому, что да, конечно, ступень развития 69 уступает ступени развития 72 — но за пороговой 70-й, по достижении которой моя боевая подруга также станет почётной баронессой, ценность её для Жезла и Кинжала окажется значительно выше, чем у него. Маг-целитель многогранно полезнее просто очередного Авангарда, пусть и весьма сильного. Даже сейчас, когда она ещё не вошла в число титулованных.

Но вот-вот, уже через три-пять лет (при нормальном, а не её аномальном темпе развития), войдёт.

В общем, едва ли Эгван отдаст предпочтение не ей, а Трём Щитам — как роду и человеку. Едва ли. Не представляю, что вообще должно произойти, чтобы он взялся топить Лейту…

Или меня, как её протеже. Или Шелари с Гарихом, которым тоже нужна переаттестация.

— Всё это замечательно, но ваши семейные отношения подождут, — сказал господин Оттагро. — Мы здесь собрались из-за другого.

— Не уверена, — всё-таки нашлась Хельри.

— Я догадываюсь, о чём ты, — Лейта, — но скажи это вслух.

— Думаешь, постесняюсь? Но я не постесняюсь. К Ланусам приходит сложная иллюзия и за твоей спиной стоит маг иллюзий. Совпадение?

— Добавь ещё, — не поведя бровью, сказала Лейта, — что он не просто маг иллюзий, что он родом из тех самых Малых Горок, за исчезновение которых некоторым образом ответственен род Корбаниг. Вот и ниточка нашлась, связующая не только нашу команду и род вашего отца, но и нашу команду с господином Оттагро, точнее, его бывшим главой.

— А ты сейчас скажешь, что это не ниточка, потому что…?

— Почему же. Ниточка есть ниточка. Но помимо мотива, пусть несколько сомнительного, следует повнимательней присмотреться к методу. Вейлиф, скажи: плотная иллюзия разумного, что способна действовать на значительном удалении от мага, который её создал — это какой круг?

Из вежливости перед ответом я не просто поднял забрало, но и свернул шлем:

— Затрудняюсь ответить…

— Ха! — Хельри. Кто бы сомневался.

— … нужно больше подробностей. Уважаемый Ланус, расскажите нам детали о том анониме.

— Что вас интересует?

— Насколько достоверна и стабильна была иллюзия этого «господина Тень»? Заметили ли вы какие-то отклонения в образе, вроде шести пальцев на руке вместо пяти, нарушения общих пропорций фигуры, заметной асимметрии черт лица либо, напротив, его совершенной симметрии или чего-то подобного? Насколько сильно искажался образ при движении? Детали, уважаемый, детали.

Ланус Тридцатый рассказал, что смог заметить и вспомнить.

— Что ж, — подытожил я, — чары, с которыми вы столкнулись — это минимум шестой круг. Но я бы не удивился, если бы это оказалась полноценная высшая магия. И даже склоняюсь к этой версии.

— Почему ты так считаешь? — Оттагро.

— Потому что иллюзии, создаваемые ординарной магией, лишены истинной автономности. Чтобы зайти куда-нибудь в иллюзорном обличье, я должен создать это обличье, контролировать его, как куклу или манекен, ежесекундно, уделяя большое внимание окружению… тут, кстати, не обойтись без какой-то комбинированной магии, потому что видеть глазами иллюзии и слышать её ушами — это отдельная грань искусства, почему я и сказал про шестой круг, а не пятый… в общем, «ходить за покупками» в чисто иллюзорном теле неудобно. Намного проще делать это самому, просто маскируя иллюзиями истинные черты. Тот же результат при тех же затратах времени, а правонарушение, с учётом обстоятельств, мелкое.

— А если «господин Тень» создан высшей магией?

— Тогда всё становится проще и удобнее. Для мага. Высшая иллюзия такого рода не имитирует автономность, а на самом деле автономна. Не абсолютно, конечно же нет — но её не надо контролировать так тщательно. Можно поставить перед конструктом достаточно расплывчатое задание вроде зайти туда-то и сделать то-то, а самому заняться другими делами, поважнее. То, что разумный без таких возможностей перепоручает доверенным слугам, наёмникам или ещё кому-то, высший маг может делать через таких вот Теней — просто по въевшейся привычке.

— Значит, ты подозреваешь, что любопытный аноним — посланник высшего мага…

— Да. Мера эксцентричности весьма характерная.

— А ты — не высший маг?

— Нет.

— Позволь уточнить: какова твоя ступень?

Что-то господин Оттагро зарывается. Впрочем, компромиссный ответ подойдёт:

— Ниже пятидесятой… пока что.

— Насколько ниже?

— … — вместо ответа я устремил взгляд в пространство со всей возможной отстранённостью.

— Какое отношение это имеет к делу? — довольно холодно поинтересовалась Лейта.

— Компетентность эксперта зависит от его ступени, — слабо, с оттенком извинения улыбнулся Корбаниг. — Вы же понимаете…

— Компетентность эксперта зависит от глубины и ширины его познаний. Специально для вас могу уточнить: не умений, а познаний. Или этот нюанс ускользает от понимания второго советника?

Если даже укол достиг своей цели, господин Оттагро этого не показал.

— В любом случае, — продолжила моя боевая подруга почти без паузы, — обсуждение частных дел мы можем продолжить позднее, а пока лучше вернуть фокус внимания на дело общее. Анонимную Тень, что заказала данные, касающиеся нас. Лично я вижу здесь два момента: стоит ли разрешить конторе «Ланус и Ланус» предоставлять эти данные? И что делать с собственно господином Тенью?

— Каков же твой ответ на озвученные вопросы? — Хельри.

— Насчёт первого: пусть забирает, если ему оно надо. Насчёт второго: постараться проследить за Тенью и отыскать его хозяина… либо хозяйку. Правда, надежд на то, что эти старания увенчаются успехом, у меня крайне мало — особенно если Тень действительно создан высшей магией.

— Как… пассивно.

— Простое признание реальности, не более. Предыдущее руководство завело мой род в настолько плачевное положение, что я не могу позволить себе отвлекаться на сторонние вопросы.

— Сторонние вопросы? — протянула Хельри с ещё более скептично-саркастичной миной.

— Всё, что не касается обеспечения физических потребностей, обучения и развития младших членов рода, для нынешних Ассур является сторонними вопросами.

И снова Бескостная оказалась обезоружена предельной прямотой Лейты. Да и господин Оттагро с Ланусом Тридцатым оказались пусть немного, но обескуражены.

С одной стороны, открытое признание тяжёлого положения создаёт очевидную дипломатическую и политическую уязвимость. Вероятно, среди благородных принято до последнего скрывать такие вещи, даже когда они всем вокруг совершенно очевидны. «Позвольте нам хотя бы сохранить лицо, даже если это будет последнее, что мы сохраним!»

С другой стороны, новая глава Ассур как бы всем своим поведением говорила: лицо? Видимость? Мне плевать! Меня интересует дело и только дело, не эта мишура якобы приличий. Я должна спасать свой род. И я либо спасу его, либо умру, пытаясь.

Не становитесь у меня на пути.

Люди с такой позицией чрезвычайно удобны для политиков с дипломатами. Предсказать их образ мыслей и манеру вести дела легче лёгкого. Но вместе с тем они же чудовищно неудобны, потому что как-то влиять на них в привычном стиле, заманивая обещаниями и миражами выгоды, почти нереально. Такой тип умного идеалиста, как Лейта Ассур, разбирается с тенетами закулисья примерно так, как швабра в руках уборщицы — с физическими тенетами пауков в углах.

Без пощады.

И вставать у неё на пути — действительно очень, очень плохая идея. Потому что человек, плевать хотевший на своё лицо, не станет сохранять и лица своих противников.

Моя боевая подруга старательно создаёт себе репутацию не то медоеда, не то скунса. И правильно делает. Иначе её обглодают до костей вместе с родом. А от Ассур сейчас и так остались только косточки с хрящами, не более того — ну, если говорить метафорически.

— Что замолчали? — зеленоглазая красавица обвела присутствующих взглядом. — Я высказалась по двум ключевым вопросам. Я и Вейлиф готовы оказать посильную помощь в том, чтобы лишить Тень его покрова анонимности. Теперь ваша очередь. Господин Оттагро?

И снова второй советник не сумел полностью удержать привычную мину. На долю мгновения, едва заметно… но я — Наблюдатель не из худших, так что чужое неудовольствие считать смог.

— Род Корбаниг не может себе позволить такой же пассивности, как род Ассур.

А далее — молчок.

— Замечательное утверждение, — констатировала Лейта. — Но хотелось бы узнать детали.

— Предоставление данных конторой «Ланус и Ланус», — сказал Оттагро, — я с уважаемым Ланусом Тридцатым буду обсуждать отдельно. Что касается, кхе-кхе, «лишения покрова анонимности»… полагаю, мой род может себе позволить простимулировать усилия членов Жезла и Кинжала в этом направлении.

— В каком объёме? — не стала скрывать интереса Хельри.

— Это… тоже тема… отдельного обсуждения, — подчёркнуто осторожное, неспешное заявление.

— Что ж, — сказала Лейта, — как обсудите — дайте знать, до чего дообсуждались. А то вышло бы не очень хорошо, если бы наши попытки раскрыть господина Тень помешали вашим и наоборот.

— Я всё ещё не уверена, что вас стоит ставить в известность о наших планах, — снова вступила в диалог Бескостная. — При всём уважении, Вейлиф по-прежнему выглядит главным подозреваемым.

— Мне ли напоминать вам принцип «держись поближе к противникам, желая их контролировать»? — спросила Лейта. — Если вы хотите уличить моего Лидера в том, что Тень…

— Лидера⁈

— … является его творением, самое простое — следить за ним с минимального расстояния и самым пристальным образом. И да, в нашей группе ходоков он — Лидер, а я — Советник.

— Для Лидера он как-то излишне пассивен.

— А ты любишь обвинять людей в пассивности, госпожа Бескостная? — слегка скаламбурил я. — Я бы мог быть поактивнее, но обсуждаемые здесь вопросы связаны с безопасностью рода Ассур, а не моими личными интересами.

— Неужели? То есть отомстить за гибель родственников из Малых Горок тебе не хочется?

— При всём уважении, — отзеркалил я, — мои желания — не твоя забота.

— Смело, — Хельри прищурилась недобро.

— Простое признание реальности, — повторил я за Лейтой с лёгкой улыбкой. — Этот вопрос мы обсудим с господином Оттагро частным образом… если обсудим. Не уверен, что время уже настало.

— И когда же оно настанет? — спросил второй советник.

— Пока не знаю. Но вы ведь умный человек, сами можете выбрать момент.

— Ты угрожаешь роду Корбаниг?

— Имея ступень ниже пятидесятой — как я могу угрожать старому владетельному графскому роду?

Однако я угрожал, и абсолютно всем в гостиной это было ясно.

В конце концов, маг первой звезды золота моих лет практически гарантированно поднимется до трёх, а то и четырёх-пяти золотых звёзд в достаточно скором времени. Если не сгинет и не покалечится, конечно (но этот вариант при вмешательстве Лейты минимален). А достижение рубежа пятидесятой ступени даёт хороший шанс поднять личную силу до уровня, с которым даже графам придётся считаться. Не бояться, нет и нет — но именно считаться.

Вместе с тем моя угроза больше напоминала вполне вежливую, дипломатично изложенную, мягкую попытку торга. Грубоватую, нагловатую даже — по меркам родовой аристократии — но по меркам сынов крестьянских я вёл линию именно что крайне вежливо, дипломатично и мягко.

В переводе: «Дайте мне нужное, покуда я слаб и это может считаться милостью, за которую даже можно поторговаться. Когда я стану сильным и приду требовать своё по праву…»

Разумеется, я рисковал. В конце концов, за сожжение деревень, насколько я успел выяснить, графам выставил счёт королевский род. И счёт этот пришлось оплатить по верхней ставке: неспроста Корбаниги получили нового, молодого и не замаранного во… всяком главу. Но кто-то теряет, а кто-то находит. Одним пришлось расстаться с положением и даже жизнью, другие выиграли. И возможно — да, вполне возможно — что выигравшие (или кто-то один из них) в своё время поспособствовали тому, чтобы оказаться на нужной стороне, несколько более активно, чем это допустимо для не замешанного ни в чём нейтрала.

Да, у преступлений такого масштаба есть конкретные исполнители. И шедийские наёмники стоят в очереди, про них я не забуду.

Да, есть истинные виновники: те, кто отдавал преступные приказы. До которых вроде как успели добраться Гриннеи… вроде как. И они — не Гриннеи, ха-ха, нет, я про виновников — тоже стоят у меня в очереди. Получив необходимые возможности, я тщательно проверю, все ли получили своё. А если сочту, что нет… ну, я же не намерен останавливаться на золотых рангах, м?

Но помимо исполнителей и прямых виновников есть виновники косвенные. Вот с ними-то проще всего разобраться, если аккуратно бросить вызов. Чтобы сами повылезали из нор. Для того я и дёргаю нити чужих паутин, для того и занижал свои возможности при аттестации, для того устроил этот довольно дурацкий, если откровенно, цирк с господином Тенью. Риск? О да, риск. И весьма серьёзный. Прямо сейчас, пока я уже не чайник, но ещё и не паровоз — так, бойлер подвальный — на меня одного вполне хватит опытного, упакованного в хороший артефактный обвес, принявшего дорогие зелья наёмника трёх звёзд золота. Хватит? Если держаться границ реальности — да, и ещё как.

Даже квакнуть не успею. Или успею, но не более того.

Впрочем, что там один наёмник — хорошо сработанная полная команда уровня одной-двух звёзд справится не хуже. Скорее лучше. И обойдётся даже дешевле.

Вся надежда на то, что организовать моё устранение прямо в Мелире, при свидетелях и рядом с Лейтой, способной по части спасения от всякой пакости на многое, слишком сложно. А устранять в Лесу Чудес… ха. Как говаривал один Братец Кролик, «терновый куст — мой дом родной». Учитывая одну лишь мобильность, даруемую ветролётом, я могу чистосердечно пожелать потенциальным преследователям неудачи. Если, конечно, за мной не отправят кого-то совсем уж эпичного.

Только вот с совсем эпичными нечистоплотными ребятами есть пара проблем.

Первая: их услуги дороги. Весьма и весьма. При официальном найме от лица графского рода такие суммы посильны, но неофициальный найм, да причём такой, чтобы аудиторы королевского рода потом всякого лишнего не нарыли?

А у Гриннеев, скажу я вам, аудиторы — ого-го. И барраярские Имперские Аудиторы, при всём моём почтении с уважением, рядом с ними не торт… просто потому, что ментальной магией не владеют.

Вторая: эпичные нечистоплотные ребята склонны страховаться от неприятностей. Привлекать их к решению малой проблемы (а я — и это опять простое признание реальности — пока что проблема малая) равно созданию средней, а то и большой проблемы. Как говорится, вы можете позвать тигра, чтобы выгнать волка, но как вы станете потом выгонять тигра?

Одним словом, покумекали мы с Лейтой и решили, что если мне и начинать выманивать всякую нечисть из-под крыла Корбанигов, то сейчас — самое время. Когда мне не придётся долго ждать до рубежа в полсотни, а ей — до семидесятой ступени. Когда одним лишь своим естественным ростом мы способны создать потенциальным противникам серьёзные сложности.

Ну а если никакой нечисти прямо сейчас выманить не удастся — нам же легче. Можно спокойно отправляться в Магистериум Магнум за новыми познаниями и силой. Время играет на нас.

История же с господином Тенью… ой, подумаешь, разок сделал глупость, которая не сработала. И что теперь, ложиться помирать из-за этого? Как и Лейта, я не особо ценю лицо — просто в силу того, что какого-то особого лица, некой репутации, родовой славы и проч. у меня попросту нет.

Нечего беречь.

Скажу больше: даже если меня таки поймают с поличным на создании/использовании Тени, оно скорее пойдёт мне в плюс. Не каждый маг, ещё не достигнув заветного полусотенного рубежа, способен творить высшую магию! Ой не каждый! Пусть даже речь об одном-единственном заклинании, всё равно это достижение. И даже Достижение. Кто ещё таким может похвастать?

Шанс подобного в исполнении безродного сироты-самоучки настолько мал, что это создаёт мне естественное алиби… ну, надеюсь, что так.

Пока мы с Оттагро дружно размышляли над сказанным, милые дамы — то бишь Хельри с Лейтой — плавно сползли ко всё тому же болоту взаимных претензий, переходящих в моральные покусывания. Правда, формат спора выглядел почти противоестественно:

— … и любой разумный человек выберет, несомненно, кровное родство!

— Там, где речь о выборе, разумный человек предпочтёт выгоду.

— Очень мещанский подход, как для главы старого рода Ассур.

— Ничуть. Выгоду ищут все, просто методы разные. Сверх того выгоды крестьянина, мещанина и дворянина различны. Как внутренне, так и внешне.

— О? Быть может, ты даже снизойдёшь и просветишь нас, чем они отличаются?

— Это несложно. Крестьянин ищет выгоду в покое постоянства. Перемены обычно пугают его, и это неспроста. Так уж повелось с варварских времён, что почти любые резкие изменения ведут к ухудшению положения крестьян. Вплоть до того, что это положение может в считанные минуты обратиться пеплом, поднимающимся к небесам, вместе с самими крестьянами. Нынче такое, конечно, случается редко, но всё ещё случается, к сожалению. Поэтому внутренняя выгода крестьянина — это душевный покой, который ему гарантирует сладкий мираж неизменности, а выгода внешняя — следование законам общины и государства, что подкрепляет тот же самый мираж.

— Интересно. А мещане?

Кажется, я понял один из мотивов Хельри. Да и сложно не понять. Лейта назвала себя Советником — и теперь Бескостная решила позволить ей поиграть в Советника на публику, проверки ради. Ну а моя красавица решила принять этот безмолвный вызов, только и всего:

— Для них начинается расслоение. Мы привыкли смотреть на мещан как жителей городов, определять их именно так. Но ведь по сути это ложное выделение. Нельзя судить разумных всего лишь по тому, какова их среда обитания. В городах живёт немало дворян, а людей с мещанской натурой нередко можно встретить в деревнях.

— Так в чём же, на твой взгляд, суть мещанства? Неужто в погоне за личной выгодой, и только? Куда исчезают для них ценности рода и закона?

— Они не исчезают, в чём и состоит часть проблемы. Есть немало мещанских семей, живущих в парадигме крестьянского быта. Но именно для мещан начинает сиять, приблизившись и войдя в границы досягаемости, мираж личного успеха. Нередко семья состоятельных мещан, стоящая в среднем ступени примерно на 30-й или даже 40-й, оказывается достаточно велика и сильна, чтобы забросить одного-двух из своих членов выше, в заслужное дворянство. Беда в том, что подобное деяние требует отказа разом и от идиллической крестьянской добродетели консерватизма, и от справедливого распределения ресурсов. Глава мещанской семьи — ещё не рода, но зачатка его — обделяет рядовых членов, своих кровных родичей, чтобы вознести немногих избранных. Обычно вообще кого-то одного. И обычно своего прямого потомка. Но даже если избранный выбирается не по кровному родству, а по способностям… он всё равно один. И неизбежно растёт пропасть между ним и теми, кому не повезло. Тем самым суть мещанства в расслоении. Разумные с такой натурой отвергают внутреннюю выгоду альтруизма ради эгоизма, а что до внешней выгоды — её заменяет мишура престижа и достигнутого статуса. Потому-то среди дворян так популярно презрение к мещанам и мещанству: высокородные склонны видеть в них своё искажённое подобие. Ведь эгоизм избранных мещан отталкивает их от породившей среды, притом взаимно…

Хельри поморщилась. Камешек, брошенный Лейтой, попал точнёхонько в Торелра, но и самой Бескостной такое попадание не могло понравиться. Несмотря на то, что речь моей боевой подруги, не иначе как заразившейся от меня занудством через укус, не указывала на личности прямо, оставаясь вполне теоретическим рассуждением внешне — спроецировать это рассуждение на семейство Трёх Щитов особого труда не составляло.

Да и кем могли считаться родичи Хельри в сравнении с четырёхтысячелетним родом Ассур? Вот именно. Вчерашние мещане, не более того.

Интересно, сможет ли Бескостная заглянуть глубже и извлечь урок на будущее уже для своего рода?

— … впрочем, — продолжала Лейта с невозмутимостью, что граничила с отрешённостью, — точно такой же эгоизм нередко разъедает и вроде бы устоявшиеся высокие роды. А иногда и роды владетельные. Достаточно забыть о том, что древо крови существует не для того, чтобы породить единственный плод и зачахнуть, истощив свои силы; что листва его не сходна с цветами и плодами, но на своём месте ничуть не менее важна и нужна; что само древо кратно ценнее любого отдельного плода своего… забудешь — сгинешь. Вместе со всем древом крови своей. Со всеми веками истории, взлётами и падениями, славой и позором. В сущности, глава рода дворянского отличается от главы рода мещанского лишь одним: там, где мещанин ищет сиюминутное, дворянин думает, принесёт ли его шаг пользу его роду спустя хотя бы век-два, а лучше тысячу лет. Там же, где члены рода мещанского ищут своей малой выгоды, способной умалить выгоду общую, члены рода аристократов истинных, аристократов по духу своему, ищут пользы себе лишь до момента, когда эта польза начинает оборачиваться бедой для других. Избранные у аристократов редко бросают породивший их род, редко не стремятся помочь тем, кто моложе и слабее, редко забывают корни свои… по крайней мере, так должно быть, чтобы древо крови росло и крепло. Выгода дворянина — это в первую очередь выгода его рода; лишь потом, если что-то останется, можно подумать и о себе. Впрочем, любой личный успех его является также успехом рода, о чём полезно помнить. Выжимая все соки из себя или из сородичей своих, добьёшься лишь уродства общего древа, на котором должен зеленеть каждый лист. Только такой образ мысли — отчасти и слегка парадоксально, но притом естественно смыкающийся с крестьянским — способствует успеху в веках.

И снова Хельри пришлось морщиться. Как ни крути, слова про «каждый зеленеющий лист» тоже вполне соотносились с участью Гариха, оставленного чахнуть без поддержки. Очередной мягкий упрёк… или же урок, да. Смотря как на это посмотришь, смотря как поймёшь.

Захочешь ли понять.

Лично моя жизненная философия, к слову, ближе к мещанской — ну, с большой долей условности. Да, я стремлюсь к личной силе… однако за неимением собственного рода ни от кого ничего не требую. Более того: я довольно охотно делюсь знаниями и практическими навыками, даже с теми, кто мне, если подходить формально, чужой. Тот же Гарих, например: кто он мне? Знакомый знакомой, и только. Лейту я тоже спасал вовсе не потому, что надеялся с Ассуров что-то стрясти. Да я в тот момент вообще не знал, что она и кто она. Захотел — смог — спас. Из чистейшего внутреннего побуждения.

Так что, выходит, я всё-таки ближе к аристократам?

Да не. Чушь какая-то.

Я — это просто я. Не больше и не меньше. Встраивать, втискивать себя в рамки каких-то там чужих классификаций, даже если этой классификацией пользуется, как рабочей, моя боевая подруга?

Нетушки. Я — свой собственный мальчик. А связи с другими разумными строить если вообще буду, то, во-первых, горизонтальные, а во-вторых, свободные. Без лишних обязательств. Взять опять-таки того же Гариха: допустим, он завтра уйдёт из моей группы. И даже вместе с Шелари. Будет ли мне от этого обидно, жаль потраченного времени и всё такое?

Отчасти да. Я вкладывался в эту пару не для того, чтобы потом подарить её чьей-то чужой команде задаром. Но… я ведь с этих вложений уже получил прибыток, и немалый, пусть и не материальный. Любой из местных, узнав все обстоятельства, скажет: потратить чуть меньше недели личного времени, чтобы продвинуть одну из особенностей от серебра к золоту — не просто удача, а прямо-таки какое-то чёртово персональное Эльдорадо! Всем бы с такой эффективностью растить свой дух.

С другой стороны, система развития так устроена, что свою пользу приносят любые усилия, кроме откровенно саморазрушительных. И потому моя ставка на личную свободу себя оправдывает. Я тоже ищу свою выгоду, Лейта права, как всегда — но моя выгода не давит на близких, она их окрыляет. Потому что мне нравится именно такой вот подход к отношениям: я не могу ощущать себя свободным, обвязывая всех подряд нитями односторонних, строго в мою пользу, обязательств.

Я не паук, я скорее орёл. Ну, хотел бы походить на орла. Или, раз уж тут мир магии — на грифона. Символ могущества, власти и бдительности подходит мне как нельзя лучше. Кроме того, грифон есть по природе своей химера — и сам я, как соединение иномирового духа с местным воплощением, такой же…

Боги, что за ерунда лезет иногда в голову!

Особо подробно рассказывать о дальнейших событиях и разговорах в гостевом домике смысла нет. Так как они вышли на удивление пустыми. Да, именно пустыми — очень подходящее определение. Разве что совместное принятие пищи, подводящее итог первого раунда трёх- (или всё-таки четырёхсторонней?) встречи, вышло… символичным.

Ланус Тридцатый потратился и выставил на стол пять сортов вина, хотя три из них лучше называть фруктовыми и ягодными наливками. Скромненько, недорого, вкусно, польза для развития из-за небольшой концентрации маны невелика.

Хельри выставила на стол небольшой запечатанный кувшинчик веселухи. Простенькая, но убойная штука — уже не столько крепкий алкоголь, сколько жидкое зелье.

(Правда, конкретно нам с Лейтой от рюмки сего напитка пользы оказался минимум: вот кабы мы сознательно задавили свою сопротивляемость, обеспеченную тройным заграждением из резистентности, адаптивности и самоконтроля… ну, или хотя бы разделили такой кувшинчик строго на двоих, в пропорции к массе тела… в общем, попробовали из вежливости, и только).

Разнообразнее всех украсил стол, конечно, второй советник. Чего и следовало ожидать от члена графского рода, специализирующегося на выращивании в своём оазисе зерновых, орехов и птицеводстве. Да-да, традиция принудительного откорма, подарившая Земле такую штуку, как фуа-гра, на Цоккэсе тоже известна. Ореховое печенье разных видов — как само собой разумеется. Корбаниги, кстати, и ореховое печенье, и деликатесную печёнку принудительно откормленной птицы поставляют Гриннеям. И всем пяти герцогским родам державы. Ну, там качество другое, но лично мне и условный второй сорт зашёл вполне.

Вкуснятина, чего там.

Перечислять всё-всё (как и в случае сложносочинённого наряда господина Оттагро) я смысла не вижу: еду надо хотя бы пробовать, а не рассказывать про неё. Достаточно сказать, что второй советник притащил с собой личную повариху из вассальной магической династии, и примерно три четверти всей еды, которую выставили на стол, обеспечила именно она.

А оставшуюся четверть — я.

И магическая насыщенность этой четверти оказалась такова, что затмила всё угощение Корбанигов. Не совсем уж, не кратно, но с заметным запасом. Процентов на пятнадцать. Так сказать, варварская роскошь против цивилизованной изысканности, дары Леса Чудес против даров теплиц, садов и плантаций. И птичников, конечно.

Должное нашим чудолесским деликатесам отдали все. Бурый живокорень — не красный и тем паче не алый, который впору на эликсиры пускать, но всё равно еда из списка гастрономической роскоши. Даже второй советник, хоть демонстративно морщился, а ел за обе щеки, не стеснялся…

Равно как и мы, но особенно Лейта, не постеснялись без лишней спешки смести со стола всё, что только на нём было. Нет, ну а что такого? Я — молодой, растущий организм с разогнанным акселерацией метаболизмом; у боевой подруги повышенный аппетит вообще в статусе прописан, отдельной строкой. Когда Хельри набралась смелости прямо спросить, чего мы такие голодные, мы так и объяснили.

Без деталей, понятно. В общих чертах. Любой целитель ещё и немного диетолог, не верить Лейте в таких вопросах равносильно сомнению в её профессиональной компетентности.

Опять же: вкус и польза. Графская повариха — это вам не фи-фи, это ого-го. А магическая выпечка содержит именно те маноконцентраты, которых в магической дичине обычно либо дефицит, либо вообще нет. В принципе. Про витамины с микроэлементами вообще молчу.

Некоторую часть съеденного боевая подруга принялась тратить почти сразу после застолья. Когда мы с ней поднялись в выделенную спальню, она создала чистым воплощением Фигвам: уютное убежище с биомагической защитой от прослушивания (довольно ядрёное сочетание звукоизолирующей «шкуры», хотя скорее всё-таки «пены», трёх типов сенсорных полей и забивающей сигналы «шипелки»; идею такой полезной штуковины подал я и консультировал при создании тоже я, ещё в Лесу, на этапе подготовки к плановому визиту в Мелир). А когда мы в самонадувшийся Фигвам влезли, Лейта принялась кропотливо растить улучшенную основу для брони.

Не для Шелари, для себя. Ибо облегающий кожаный комбез — это хорошо, стильно и эпатажно, только вот выигрыш времени для трансформы в Боевую Чешую тоже нужен.

Мне она самодельный защитный биокомбинезон тоже предлагала. И я отказываться не стал, но поставил себя в конец очереди. Так и так, мол, в случае чего серьёзного за меня Тень отдувается, а тебе, дорогая и любимая, явно нужнее. С чем она спорить не стала.

Я же, разлёгшись по полу Фигвама, ухнул в медитацию, притом самую глубокую из возможных. После эволюции особенности Наставник чародейской йоги — и некоторых уроков Лейты — я мог намного полнее расщеплять питательные вещества и где-то раза в полтора поднял эффективность поглощения присутствующих в еде маноконцентратов. Ну, пока — только так, хотя дополнительные 45–50% усвоения духовного материала, конечно, даже близко не сияющий пик возможного.

Кто бы мне раньше сказал, что правильно переваривать пищу тоже надо учиться… и что ради вот этого «простого» правильного переваривания придётся четыре типа транса комбинировать, выгадывая ещё немного процентов эффективности…

Но оно работает именно так. Здесь процент, там два, тут целых пять — и вот уже крестьянский сын готовится… не нагибать. Нет. Куда там! Мне компенсировать недостачу за ранние годы, за безвозвратно упущенное время, за скудный простолюдинский паёк — уже за счастье.

Притом хотя бы частично.

Понятное дело, что Лейта мне по мере сил помогала. Но при всех своих талантах она тоже далеко не специалист с сияющей вершины многовекового опыта. А проблема моя, та самая акселерация — это так-то проблема системная, с которой мало что можно сделать. Притом именно проблема.

Попробую объяснить суть словами попроще.

В критично важный момент, на раннем этапе формирования организма, этот организм привыкает к определённым условиям. Одним из важнейших из них на Цоккэсе является плотность маны, другим, чуть ли не более важным — насыщенность маной еды. Если условия меняются (а для меня они изменились ну очень резко, добро ещё к лучшему!), у тела есть два выхода. Можно ударно наращивать дух, обеспечивая рост качественный, вверх по уровням-ступеням, увеличивая плотность мановых структур в теле. А можно пойти по ленивому пути, экстенсивному, и вместе с наращиванием духа ещё и физическую оболочку раздувать. Что обычно в живой природе и происходит.

Первое — путь разумных. Второе — путь монстров.

В общем, акселерация — штука естественная и даже, можно сказать, неизбежная. Но неспроста сказано, пусть и по иному поводу: то, что наиболее естественно, наименее всего приличествует человеку. Как-то не греет меня перспектива заделаться этаким эрзац-астартес или недовеликаном трёх метров роста. Потому что ребята, которые при равном уровне ниже двух метров, окажутся пропорционально круче меня. Не просто быстрее и крепче, нет, но ещё и с более концентрированной силой. Им легче дастся сотворение чар и воинских приёмов, сотворённое окажется эффективнее и мощнее; дальнейший рост, продвижение по ступеням, тоже дастся им проще — потому что поднимать пропорцию содержания духа в теле из высокого положения легче, чем из низкого, да намного легче.

Вот поэтому я прямо сейчас и борюсь с собственной магобиологией. Не столько ради увеличения доли усваиваемой маны — это так, больше приятная побочка — сколько ради того, чтобы маноконцентраты усваивались правильно. Шли не в дурь с размером и массой тела, нет, спасибо большое, меня они уже сейчас вполне устраивают, а в то самое качественное усиление. На рост отношения духа к телу.

И не в наполеоновском смысле, а в самом буквальном.

Без особенности Наставник чародейской йоги у меня едва ли получалось бы что-то серьёзное. Ну а так — да, получалось. Причём даже не кое-что, а вполне себе ого-го. Но…

Это эффект низкой базы. Тут, как и во всяком деле, начальные шаги сравнительно просты, но чем ближе к чемпионским пределам, тем тяжелее. А мать-природа и в магмире склонна к решениям, скажем так, естественным. Как бы тавтологично это ни звучало.

Отдельная проблема заключается в том, что действовать мне приходится чуть ли не наощупь. Нет у меня правильных, отработанных методик по самоконтролю роста. Вообще. Никаких. И у Лейты их нет. И спросить не у кого. Точнее, не у кого спросить без неприятных долгоиграющих последствий. Тот же Горамен Духовидец из рода Вастре, обладатель четырёх звёзд отнюдь не серебра, которого нам ещё аж в Катраше сватали, наверняка сможет посоветовать, помочь и всё такое… да только за советы свои явно не золота стребует. И даже не чудолесских ништяков. Придётся помощь своей свободой оплачивать — и добро ещё, если в итоге только я окажусь при Вастре на правах вассала. А ну как и Ассуры станут зависимы?

Спасибо, но мы уж лучше сами. Как-нибудь.

…Очень, очень срочно нужно валить в Магистериум Магнум. Аж пичот как срочно. Там, конечно, тоже не добродеи-благодетели сидят, там тоже придётся пахать на дядек и тётек, что делятся толикой своей магической премудрости. Но просто в силу высокой конкуренции между носителями премудрости удастся, я надеюсь, отделаться меньшей кровью.

Что мне ещё остаётся, кроме надежд? Только тяжкий монотонный труд. Его не избежать всем, кто желает достичь вершин, но именно мне придётся пахать вдвое больше, чтобы обрести вдвое меньшее. Но не сыну крестьянскому бояться пахоты.

И то, что не над пашней мне трудиться, а над морем маны и самим собой — не преграда.

Немного позже, в гостиной-столовой, куда мы спустились по приглашению Бескостной.

— Я? Даже пытаться не стану.

— Почему?

— Госпожа Хельри, вы действительно хотите, чтобы я озвучил очевидное? Да? Что ж, я могу. Для начала: я не готов тягаться с, предположительно, высшим магом иллюзий. А если пославший господина Тень не иллюзионист, если для него это дополнительная специализация, то мне тем более лучше тихонько сесть в углу и не отсвечивать.

— И это всё?

— Конечно, нет. Но второй довод не менее очевиден. Я считаюсь одним из основных подозреваемых — что вы сами не постеснялись озвучить — и лучше мне во время попыток отследить Тень опять-таки тихо сидеть в углу и под присмотром, чтобы не навлекать обвинений в саботаже.

— А третий аргумент?

— Его у меня нет. Но и двух более чем достаточно. Ловите Тень без меня.

— А вот я рискну поучаствовать, — вклинилась Лейта.

— И каким образом?

— Очень просто. Помечу листы с запрошенными сведениями запаховыми метками, неощутимыми для человека и даже для обычного Нюхача. Лучше, конечно, опрыскать листы с двух сторон. Надёжнее. Тогда будет помечен и всякий, коснувшийся одного-единственного листа.

— Какое-то слабоватое участие.

— Ну так я тоже под подозрением, не так ли? А способ, мной предложенный, самый простой и почти совершенно пассивный. Вашим планам не помешает никак. Или помешает?

— Можно заранее получить образец метки?

— Конечно. Вот.

— Как-то быстро вы. Что это?

— Дело не в быстроте, а в предусмотрительности. Насчёт образца: это нейтральная целлюлозная основа, можно сказать, самодельная бумага. Синее пятно в центре помечено маркером; белая рамка по периметру не помечена, её можно трогать спокойно, не замаравшись.

— А синий обязателен? Или это будет добавлено в чернила?

— Что? Нет-нет, это для наглядности, чтобы было понятно, где маркер. Сам он не только лишён запаха, распознаваемого большинством живых существ, но и не имеет цвета.

— Значит, ваш маркер — это не готовый состав, а синтезированный?

— Конечно. И у него ограничен срок годности, имейте в виду и предупредите своих алхимиков.

— Благодарю, до встречи.

Ещё немного позже, там же и те же, только вместо Хельри — второй советник.

— У высокого рода Ассур вообще и конкретно у меня нет претензий к владетельному роду Корбаниг.

— Тогда к чему эти ваши… интриги?

— Господин Оттагро, я свою позицию выразила предельно однозначно. Если же тебе всюду видятся интриги, мне остаётся лишь посочувствовать твоей профессиональной деформации. Но помочь не смогу, даже при большом желании и за большую цену. Разум и всё с ним связанное я не лечу, ибо недостаточно компетентна; обратись к профильным специалистам, если тебе кажется, что необходимая на твоём посту подозрительность начинает мешать жизни. Ну, или уж передай обязанности второго советника рода достойному преемнику. Уверена, что в роду Корбаниг, столь многочисленном и сильном в сравнении с моим, непременно найдётся подходящая кандидатура.

— Издеваешься?

— Господин Оттагро, мне нечего добавить.

— Ну а ты? Вейлиф? У тебя какие претензии к моему роду?

— Никаких.

— Неужели?

— Я тоже успел выразить свою позицию и тоже предельно однозначно. К вашему владетельному роду у меня претензий нет и быть не может. Не сыну крестьянскому, что ещё даже на пятидесятую ступень не взошёл, пусть уже имеющему первую золотую звезду гильдии Жезл и Кинжал, предъявлять что-либо владетельным графам. Однако я прекрасно помню, как на шестом году моей жизни шедийские наёмники сожгли Малые Горки. Спалили до основания мою деревню, мой дом, моих родителей. Мою сестрёнку в колыбели. Никого не пощадили. Также я отлично помню последующие два года жизни на пепелище после своего чудесного спасения. Такое, знаете ли, не забывается. А ещё я не помню, но знаю, что наёмники, которые позаботились о наличии у меня этих счастливых детских воспоминаний и мощной мотивации для развития, исполняли приказ Цергуза графа Корбанига. Самому ему вопросов, к сожалению, уже не задать. Но я знаю, что Цергуз свой роковой приказ отдал не потому, что скушал за обедом сорок миллиграммов озверина. Или не только поэтому. Существовал комплекс причин и следствий, который мне, что скрывать очевидное, необычайно интересен. Ту старую грязную историю я непременно раскопаю, раскручу до конца всю цепочку, доберусь до всех серьёзно замешанных. Но не сейчас, нет. Я подожду. Я умею ждать.

— То есть к роду в целом претензий нет, а к конкретным персонам — есть? И определять, кто замешан, а кто чист, ты будешь сам?

— Совершенно верно. Я же не шедиец, чтобы младенцев жечь. И не Цергуз, для которого, видимо, ценность жизней каких-то там чужих крестьян пребывала на уровне ценности трав полевых. Может быть, чуть выше, но именно чуть. А ещё я, в отличие от тех, кто следствие по делу о разорении владений рода Хадер вёл, имею личную заинтересованность в результатах и некоторую пристрастность. Так что если те следователи кого-то пропустили или помиловали, я уж постараюсь это поправить.

— Поправить? За Гриннеями?

— Да. При всём моём искреннем уважении, Гриннеи — тоже люди. А людям свойственно ошибаться.

— Опасные речи ведёшь. Не только для тебя опасные.

— Жизнь вообще опасна. И может внезапно закончиться, даже если ничего предосудительного ты не делал. Я аж с пяти лет этот урок усвоил. Если же у кого-то возникнут ко мне какие-то претензии — что ж, я готов отчитаться за любой шаг, сделанный мною по своему пути. Лично мне скрывать нечего, совесть моя чиста. А как насчёт вас, господин Оттагро? Вы при Цергузе какой пост имели, чем занимались?

— Я понял твою позицию. И твою тоже, госпожа Лейта. Спасибо, что просветили.

На следующее утро шестерёнки чужих планов совершили очередной оборот. Ланус Тридцатый не поленился лично принести стопку бумаги, на которую позднее должны были перепечатать материалы для господина Тени. Моя боевая подруга молча обработала эту стопку маркером, каждый лист с двух сторон. Спрашивать, как перепечатник станет защищаться от неощутимого запаха, мы не стали. Мы вообще уже давно решили лишней суеты избегать. Отдали инициативу.

И это оказалось в меру забавно.

Для начала ради пригляда за нами в гостевой домик прибыла команда Хельри. Или же группа, что представилась таковой. Даже скорее так, потому что я о-о-очень сильно сомневаюсь, что в какую-то группу могут на постоянку включить менталиста. Я тут же, не чинясь, поинтересовался, зачем команде из шести человек нужны сразу два Сотрясателя. И сразу два Арьергарда, при наличии отсутствия Авангардов (защита Бескостной, её синий кожаный комплект, определённо хороша, но всё равно ясно как дважды два, что изначальная её специализация не на танковании выстроена).

Ответа я, что характерно, не дождался. Зато дождался требования:

— Прими зонд Вингета.

— И вам благополучно здравствовать.

— Парень, ты тупой? Зонд прими!

— Во-первых, я достаточно умный, чтобы опознать не представившегося как невежу хамского. Это не тупость, но в приличном обществе тоже не приветствуется. Во-вторых, ум…

— Садар, — обронила Хельри.

Мгновением позже Арьергард «уважаемых гостей» сменил свою позицию Рывком и уже обычным рывком завёл мои руки за спину, что к исходу второго мгновения ему вполне удалось. В третье мгновение его шаловливые ручки приклеились к моим. Броня Героя — она же не просто так из Паучьего Прикида развилась! В четвёртое мгновение Садар попытался уклониться от моего Мистического Заряда, но ручки-то приклеены… а защита у Арьергардов совсем не та, что у Авангардов…

В общем, на пятом мгновении шаловливых ручек своих он лишился. Чик — и нету. Рассекал их я аккуратно, выше локтей, чтобы артефактные наручи не помешали. Как побочный итог, дальнейший полёт Мистического Заряда продырявил стену, а кровью обильно заляпало паркет.

Поскольку здоровая паранойя — залог здоровья параноика, рыпнуться никто из «уважаемых гостей» толком не успел. Да-да, снова Лейта и её замечательные мимикрирующие парализующие тентакли, на том же пятом мгновении благополучно спеленавшие всю, так сказать, кодлу, не исключая и Хельри. Что опять-таки поднимает забавные вопросы насчёт состава группы и её подготовки. Менталист, конечно, как бы ого-го и в качестве Наблюдателя хорош, но профессиональный ходок на его месте ну никак не прозевал бы усилия моей боевой подруги по подготовке территории. Я же заметил, как она это делает? Правда, я знаю, куда смотреть и, главное, как… и помогал ей наращивать навык незаметного тентакления.

Хм. Хм-м-м…

— Милая, ты не могла бы остановить кровотечение у Садара? А то я немного погорячился… просто от неожиданности.

— Уже.

— Вот и славно. А теперь я бы хотел получить кое-какие ответы. Думаю, для начала нам стоит всё-таки познакомиться. Как думаешь, Хельри?

— … — зелёные глазища смотрели на меня с весьма ядрёной смесью эмоций.

Ну да, ну да, очень уж лихо сменился расклад, принять новую реальность так легко и просто не каждому дано. Прямо-таки слышу, как на неком калькуляторе в её голове на мой счёт записываются новые звёзды (как для мага-боевика, способного не просто на безмолвный и безжестовый каст, не-е-ет — на каст боевых чар вне пределов прямого зрения!).

Я вдобавок ещё выдал часть скрытых козырей, непроизвольно ускорив себя йогинством своим свежепрокачанным, пустив одно из трансовых состояний на ускорение реакции и второе — на повышение эластичности ауры. Нет-нет, я сам и мои чары из-за этого сдвоенного усиления отнюдь не стали такими же быстрыми, как воины и их приёмы. Но обычно зияющий меж магами и воинами разрыв конкретно в моём случае заметно сократился. Иначе фокус с отсечением рук я бы исполнить не смог. Просто не успел бы. Я и так его осилил только из-за читерской внезапной липкости Брони Героя.

Да ладно ещё я! Переоценка опасности Лейты, как нетрудно догадаться, тоже происходит весьма активно. Даже не знаю, что «уважаемые гости» должны предполагать на её счёт, потому что, не будучи спецом в целительстве, просто не представляю, какой круг должны иметь чары массового — и более того: бесконтактного, адресного, дифференцируемого в зависимости от особенностей целей, затрагивающего не только тело, но и дух! — паралича. Ясно только, что весьма солидный.

Наверно, если такие лютые чары, которыми можно спеленать полную команду золотозвёздных гильдейцев, вообще существуют в природе, они должны быть высшими. То есть, по определению, весьма медлительными, тяжёлыми, хорошо заметными на этапе подготовки.

Поэтому обиженное молчаливое «да как она вообще успела⁈» прямо-таки звенит в воздухе.

Тоже безмолвный и безжестовый каст, что ли? Серьёзно? Только ведь паралич — не простенький, если не простейший вообще, кантрип… это полноценные сложные чары. Потому что среди чар школы целительства быстрых и простых вообще не бывает. Реальный мир не похож на игру с многочисленными условностями и упрощениями, в нём даже формально простейшим действиям вроде «остановить кровь» сопутствует чёртова уймища уточнений, касающихся «где именно?», «каким способом?», «на какой срок?»

В общем, Хельри и Ко даже немного жаль. Это называется: пришли за иллюзионистом-самоучкой и целительницей из захиревшего высокого рода, а вместо ожидаемой изи катки поимели позорный упс. Слились за пять мгновений. Буквально.

Несколько извиняет их лишь тот факт, что никто не собирался ни меня, ни особенно Лейту валить сразу и насмерть. Они сами дали нам шанс. Ну так и мы летальной силы не применяли…

— Молчишь?

— У неё голосовые связки тоже парализованы, — сообщила Лейта, подобравшая руки Садара и без лишних слов начавшая приживлять их обратно.

— А ты не могла бы…

— Зачем?

— Но надо же узнать хотя бы, что это за фигня такая — зонд Вингета?

— Это я тебе и сама расскажу. Постоянно забываю, что ты не в курсе многих общеизвестных штук.

И рассказала.

Если без лишних деталей, интересных сугубо специалистам, этот самый зонд (названный, кстати, по имени одного из предков Гриннеев, жившего в те времена, когда род правящих менталистов только-только начинал своё победное развитие) является развитием идеи ментального раппорта-резонанса. От полноценного и полного раппорта отличается асимметрией, то бишь односторонностью: менталист через резонанс может узнавать всё и влиять как вздумается, а вот реципиент ни узнавать, ни влиять не может. Формально это чары третьего круга и выше, фактически — потоковая магическая техника, сложность которой ограничивает сугубо опыт менталиста. За счёт которого закинутый в чужое сознание зонд можно обвесить новыми, не присущими ему изначально контурами… разного назначения.

При помощи зонда Вингета даже «всего лишь» пятого круга можно делать с разумом реципиента много всяких жутковатых штук. Потому что как раз на пятом круге разорвать раппорт может только тот, кто послал зонд. А уж если возвысить его до ранга высшей магии…

— Я правильно понимаю, что принять зонд Вингета можно только добровольно?

— Если менталист не превосходит ступеней на двадцать, лучше больше — да, только так. Смотришь глаза в глаза и давишь волей собственное сопротивление, пока в тебя… протискиваются.

— Ага. И требование принять зонд…

— … ещё грубее, чем требование раздеться догола и нагнуться, подставляя тылы. Кратно.

— Чудесно. Изумительно. Тогда очевидный новый вопрос: что я могу сделать в ответ на такое?

— Да на что фантазии со смелостью хватит. Хоть башку ему отрежь и в собственном соку запеки. Я любое твоё решение поддержу, ты знаешь.

— Давай для начала складируем их всех… как Малдейга.

То есть кататонический ступор плюс Сутки За Мгновение. Зачем нужны новые решения, если уже отработанные старые вполне решают возложенные задачи? Вот именно.

Сказано — сделано.

А потом мы сели обсуждать неприятную ситуацию.

Вообще такой фигни мы не ожидали. Никак. Если воспринимать это всё как попытку давления, то как-то оно совсем уж грубо и нагло. Всё равно что своими руками подписать индульгенцию на любой, ещё раз подчеркну, любой шаг в свой адрес. Даже если Хельри рассчитывала смять всякое сопротивление со стороны Лейты и меня простой грубой силой… а как же запасные планы? Что, если смять не получится или получится не до конца? Какая-то слишком резкая и безосновательная эскалация конфликта из-за Гариха…

…или не из-за Гариха? Гильдейцы работают, а платит, например, господин Оттагро Корбаниг?

Очень, очень правдоподобно. Но сразу принимать это за истину мы не будем, не-е-ет. И меры для подстраховки непременно примем. Все, какие доступны. Здоровая паранойя и всё такое, агась.

Насколько легко менталистам пробраться в чужой разум, считать эмоции и мысли, распотрошить память, а то и напрямую воздействовать на сознание жертвы — настолько же трудно проделать что-то такое с самими менталистами. Причём дело тут даже не только и не столько в чарах, сколько в дисциплине ума. В чистейшем контроле персонального микрокосма.

Понятное дело, что абсолютной стойкости не бывает. Любого можно сломать, вывернуть мехом внутрь, после чего посыпать солью и сожрать (сугубо метафорически! Ещё не хватало превращаться в людоеда буквально…). Причём для такой вот медленной ломки лучше всего подходит не ментальная магия — нет, идеальны в этой роли как раз целители. Возможно, полноправные чудища, а также легендарные персоны, достигшие сотого уровня и потому являющиеся скорее ожившей маной, чем воплощением духа, уже малоуязвимы для любых воздействий через плоть, кровь и мозг. Но все, кто не достиг таких высот… им в руки сосредоточенно-злобной Лейты лучше не попадаться.

В руках у хорошего целителя даже сдохнуть не получится. При самом горячем желании.

Маленькая проблемка заключалась в том, что времени на вдумчивое потрошение попавшегося нам менталиста у нас, скорее всего, не будет. Что не оставляло особого пространства для манёвра.

Ну и ладно.

Безобразное поведение явившейся кодлы изрядно поубавило мой пиетет перед всеми её членами. А стать другом Торелра нам, похоже, и без того не грозило.

Хельри очнулась в очень тёмном, очень тихом и очень страшном месте. Настолько страшном, что сразу поняла: это не естественное чувство. Но… понимание пониманием, а воля волей — но когда сердце в груди частит, словно во время спринта, холодная кожа влажна из-за проступающего пота, глаза же сами собой лихорадочно скачут туда-сюда, выискивая угрозу, не находя её и от того лишь распаляя топкую внутреннюю жуть пуще прежнего…

Да.

Осознать, что страх твой наведённый, искусственный — это одно. Перестать бояться — иное.

Совершенно не помогали делу сопутствующие обстоятельства: вялая кисельная слабость во всём теле, столь разительно не сходная с привычной силой, полная нагота и обманчиво мягкие, но прочные путы, удерживающие её на чём-то вроде большого косого креста. Причём так, что даже в полной силе она бы не взялась освободиться от них.

— Не нравится мне эта тенденция, — раздался знакомый голос. — Чем дальше, тем чаще приходится практиковаться в мастерстве допросов под давлением.

— Ничего не поделаешь, — другой голос, тоже знакомый. — Да и умение нужное.

— И то верно. Ну что, начнём?

Чужой палец слегка чиркнул Хельри поперёк живота. Не больно, но совершенно неожиданно — и предательские рефлексы заставили мышцы дёрнуться, несмотря даже на общую вялую заторможенность.

— Ты не переборщила с подавлением?

— Нет. В самый раз: самоконтроль на минимуме, но чувствительность почти нормальная.

— То есть в работу афферентных нейронов ты не вмешивалась?

— А надо? Как по мне, рановато усиливать входящие сигналы.

— Действительно. Пойдём по восходящей, как обычно, только с ускорением.

— М-гм. Да, жаль, что времени маловато.

— Жаль. Но ты ведь не позволишь ей сдохнуть? И следов всё равно не останется.

Вот тут Бескостную проняло безо всякого наведённого страха. До самых костей проняло.

— В-вам это с рук не с-сойдёт!

— Это почему же? — академическим тоном поинтересовался первый голос. — Ты, может, не вполне понимаешь, что к чему, но когда я говорил про следы, я имел в виду также следы в памяти. Ты, дорогуша, просто не вспомнишь ничего. Что, если подумать, в твоих же интересах. Ты молодая, красивая…

Чужой палец медленно прочертил линию от солнечного сплетения вниз, задержался в пупке. Ниже, к счастью, не пошёл.

Но мог. С лёгкостью. Хельри прочла этот безмолвный намёк без труда.

— … да, красивая, здоровая и всё такое. Так зачем тебе посттравматическое расстройство, ранняя седина и ночные кошмары? По-моему, без них гораздо лучше.

— Ты, главное, не перестарайся, как в прошлый раз. Вывернутую до своей противоположности особенность я уже не вылечу.

— Ну, милая, это ещё вопрос, кто из нас тогда перестарался. Это ведь не я засунул…

— Ближе к делу, Вейлиф.

— Действительно.

В третий раз коснувшись её тела, чужой палец сместился к межключичной ямке. И надавил так, что у Хельри глаза на лоб полезли. Она бы и заорать не постеснялась, да только дыхание перехватило.

Мгновенно и насмерть.

— В общем, у тебя есть два классических выхода, — кашель на фоне тошноты и судорог чужой голос проигнорировал, не изменившись ни на йоту. Размеренный, деловой, с нотой сочувствия. — Ты можешь ответить на мои вопросы добровольно. А можешь… тоже добровольно, но с песнями.

Лейта хохотнула. Самый обычный смешок, но что-то в нём Бескостную зацепило. Какая-то тёмная, скользкая, ледяная нота.

«Неспроста мы Ассур подозревали в тесных связях с Багровыми. Ой, неспроста!»

— Тридцать секунд тебе на раздумья. И да: смирение в твоём положении — не проигрыш. Вы сделали свою ставку и проиграли раньше, когда решили, будто сила на вашей стороне даёт некие права. Всё сейчас происходящее — результат того проигрыша. И ответы нам ты дашь, притом правдивые. Допрос с целителем — штука такая, что на нём никто не молчит. А моральная сторона вопроса… после попытки с зондом Вингета лично мне уже до свечки, что вами двигало. Итак, твоё решение?

Хельри сглотнула вязкую слюну.

И ответила.

Визит новых уважаемых гостей — даже без кавычек уважаемых — состоялся часа через полтора. И если бы к нам с Лейтой изначально отнеслись именно так, то, очевидно, разговор пошёл бы по со-о-овсем иным правилам. Новые гости не только имели на себе знаки гильдии с большим числом золотых звёзд (я только у одного заметил две, остальные щеголяли с тремя, кроме мутного типа в глухом плаще вообще без всяких знаков), но ещё и подошли к гостевому домику со всеми положенными предосторожностями. Как к логову монстра или притону бандитскому, грамотной россыпью.

Но, как я по иному поводу уже говорил, нынеча не давеча; Хельри подставилась по всем фронтам и капитально подставила главу семейства. Да и мы с Лейтой не в гостевом домике сидели, ожидая у моря погоды. Не-не-не! Мы висели в ветролёте аккурат над ним. Вместе со всеми шестью уважаемыми гостями из первой волны. Примерно в сотне шагов от земли, прикрываясь дополнительно трёхслойной иллюзией, с земли выглядевшей как белое облако в виде театральной маски (левая половина грустная, со слезой под широко открытым глазом, правая — весело щурящаяся). Возможно, опытный Наблюдатель смог бы как-то вскрыть сквозь эту маскировку точное положение ветролёта, и уж точно толковому Сотрясателю не составило бы труда смахнуть с неба плод моих трудов… но что-то я сомневаюсь, что хоть кому-то здесь хотелось дальнейшей эскалации насилия.

При наличии заложников-то.

…как и положено Авангарду, Торелр выступал впереди. И надо отдать должное: дядечка внушал. Там, где Бескостная со своими синими глазищами, янтарными волосами и ростом без десятка сантиметров два метра выглядела роднёй валькирий, Три Щита смотрелся даже не викингом, а натуральным, можно даже сказать, дистиллированным берсерком. То бишь воином, способным перекидываться топтыгиным, а в человеческом облике похожим на того самого топтыгина, вставшего на дыбы перед атакой.

Ростом те же метр девяносто, ну, может, ещё пару пальцев сверху, он казался намного выше, а уж массивнее — самое малое вдвое. В основном из-за меховой брони. Да-да! Если комплект Хельри сделали из кожи какого-то крупного синего ящера, то Торелр щеголял в меховом, черно-буром. И есть у меня подозрение, переходящее в уверенность, что эта броня не только защищает хозяина не хуже зачарованных стальных пластин, но ещё и обладает самовосстановлением. А иначе с чего бы явно не парадно-выходной, но полноценный боевой комплект выглядел таким чистеньким, гладким и необмятым?

О готовности к бою не намекали, а прямо-таки кричали щиты. Левый — ростовой, комплектный со всей остальной бронёй (от стилизованных под когтистые лапы ног и до шлема с лицом, прикрытым тремя вертикально-параллельно закреплёнными чёрными когтями с металлическим отливом), то есть с чёрно-бурым мехом по внешней стороне. Правый — овальный, воронёный, со стилизованной совиной головой анфас. И третий — круглый, висящий над головой этаким зонтиком.

Очевидный полуавтономный артефакт.

— Это ты будешь тот самый Вейлиф из Малых Горок? — рыкнул Торелр. Из-под защищающих лицо когтей недобро сверкнули глаза знакомого синего оттенка.

— Конечно, нет. Здесь, перед вами, — я обвёл руками растущие перед фасадом гостевого домика солнечные карспесы, — только моя проекция. Но внешность передана точно, насколько мне доступно кон…

— Где моя дочь?

— Во-первых, приветствую вас. Имею честь видеть перед собой широко известного в узких кругах Торелра Три Щита?

— Да. Это я. Где моя дочь?

— Во-вторых, позвольте узнать, кто этот господин в плаще и маске?

— Не важно!

— М-да. Мы меньше минуты знакомы, но я уже хорошо понимаю, почему Гарих не желает иметь ничего общего со своей кровной, с позволения сказать, роднёй.

— Ты действительно хочешь стать моим врагом, Вейлиф?

— А ты действительно думаешь, что такие манеры умножают число твоих друзей, Торелр?

— Парень. Ты намеренно меня бесишь?

— Я? Уверяю, я просто считаю полезными рассудительность и вежливость. Вообще ничто не даётся так дёшево, как вежливость. Причём отсутствие её обходится так дорого, как мало что ещё.

— Паррррень.

— Кроме того, могу добавить: мало что выглядит так жалко, как угрозы, воплотить которые не по силам угрожающему.

— … — Три Щита сверлил меня — точнее, мою проекцию, намеренно несовершенную, вылепленную слегка небрежно, по тем же принципам и условиям, как господин Лапка, — бешеным взглядом. Но новых угроз не добавлял. Всё же воли и ума у него хватало, а терять ещё больше очков в нашем негласном состязании ему не хотелось.

— Наконец-то ты готов слушать. Прекрасно. Всё началось этим утром…

И я коротко изложил историю столкновения с группой Хельри, подытожив:

— Мораль сей истории проста: не следует требовать принять зонд Вингета от того, кому это может активно не понравиться.

— Что ты сделал… с моей… дочерью?

Искушение заявить, что я тронул её пальцем, причём несколько раз, оказалось велико. Удержали меня только два соображения: игры слов Торелр всё равно не поймёт, нет в гриннейском соответствующей идиомы… и ещё — то, что бесить грозного, но уязвимого папашу мне вообще-то не хотелось.

Что мне толку от вражды с ним? Вот именно. А чувства его я вполне понимаю.

— Поговорил.

— Всего лишь поговорил?

— Да. Правда, толку с этого вышло немного. Объяснять свои действия и требование менталиста она не пожелала; видимо, рассчитывала примерно на то, что вы тут пытаетесь устроить, то есть на спешную спасательную операцию с освобождением пленных.

— Будешь требовать выкуп? — почти сплюнул Три Щита.

— С чего бы вдруг? Я не бандит, киднеппингом промышляющий!

— Тогда зачем пленных захватил?

— Технически, — проекция воздела указательный палец в зенит, — захватила их Лейта. Причём лишь потому, что на вражду-вражду с убийствами и кровной местью эти ребята с девчатами не наворотили. Она даже обратно руки приставила этому, Садару или как там его.

— Тогда почему вы их не освободили?

— Очевидно же. Мне нужна уверенность, что вся фигня с попыткой ментального зондирования не повторится снова, только уже на более высоком уровне сил. Меня как-то не греет ни необходимость ждать атаки, ни (при нападении) отбиваться во всю силу, ни (при невозможности отбиться) сеанс ментального насилия в свой адрес. Я, конечно, мог бы сгрузить Хельри с компанией, например, в одном из лагерей у Леса Чудес, но проблемы это не решит. Чего они добивались? Неизвестно. Что станут делать, если их всё-таки освободить? Неизвестно. Вот поэтому-то мы сейчас говорим с тобой, Торелр. Есть у меня скромная надежда, что ты предложишь нормальный выход из этой кучи мамонтамьего навоза.

Ага. Тыжотец — прими ответственность!

Шуточка, правда, вышла из разряда ни разу не смешных. Зато очень жизненно, панимашь! Да и не шуточка даже. Не знаешь, как разгрести за кем-то? Отыщи добровольного разгребатора. Пусть отдувается.

Торелр вздохнул. Громковато, как будто напоказ, не подделывая реакцию, но преувеличивая её. Не единожды и даже, наверно, не сотню раз отработанным движением подвесил правый — овальный — щит на правый же бок, со щелчком разблокировал крепление левого — ростового — щита и не менее отработанным движением как бы забросил его за спину на специальном ремне. После чего двумя руками сдвинул шлем, а вернее, его личину из трёх когтей, к темени. Открывая лицо: по-мужски грубоватое, чисто выбритое, лет примерно сорока на вид.

Впрочем, третий, артефактный щит как летал, так и продолжил летать над ним, да и команда, что собрал беспокоящийся отец, ни малейшего знака снижения готовности к чему угодно не показала, поэтому я не поспешил расслабиться — мол, всё хорошо, сейчас добрый дядя всё порешает.

В принципе, правильно сделал.

Ведь добрый дядя первым же предложением после своего скорее демонстративного, чем реального «замирения» выдал достаточно сильный ход. Пусть и в свою пользу сильный:

— Я готов уладить эту… ситуацию. Но мне нужно знать о ней больше. Если ты действительно не таишь зла, верни мне дочь. Поговорим втроём, здесь и сейчас, открыто.

Хороший ход. Нет, в самом деле хороший. Расслабил своей якобы злостью, выслушал, уступил (да и то не так чтобы действительно, больше вид сделал) — и снова здорово. Верни дочку! Главного пленника, ключ к ситуации. Да ещё и увернувшись от каких-либо прямых обещаний. «Готов уладить ситуацию» — это ведь ни разу не гарантия, не «улажу». Да и улаживать можно ой по разному!

Вот и что после этого делать?

Что-что… возвращать, конечно. Только это позволяет не растерять набранных очков. Правда, тут ещё прослеживается развилка, в зависимости от того, кто именно этот молчаливый тип в плаще.

Прямых-то подтверждений у меня нет. Но и спрашивать…

Ладно. Рискну. В конце концов, одна из моих основных целей уже, хе-хе, практически достигнута, вернее, достигается прямо сейчас; так что можно немного расслабиться — а вернее, тоже немножко сыграть в расслабленность. И устроить одной молодой-красивой валькирии десантирование с небес.

— Хорошо, поговорим. Сейчас я твою дочку спущу… на землю. С подстраховкой, как положено, так что не получит ни синяка, ни ссадины.

— Ты о чём?

— Немного терпения, и скоро всё прояснится.

Рецепт безопасного спуска с высоты в сотню шагов прост, как омлет. Буквально. В омлете всего три компонента, если по минимуму; ну а я перформанс устроил при помощи Хельри (основной ингредиент), чар Падения Пером (тоже основной) и невидимой, но вполне ощутимой иллюзорной паутины. Правда, всё чуть не пошло по нехорошему пути, потому как Сотрясатель из команды Торелра со своими чарами «для подстраховки» перестарался, отчего облегчённая папина дочка чуть не улетела обратно в небо. Устроил прыжки на воздушном батуте, понимаешь ли…

Однако в итоге всё устаканилось, остатки паралича с Бескостной сошли вовремя, так что некрасиво валяться ветошью среди солнечных карспесов ей не пришлось — и настал-таки черёд соображать на троих. То есть разговаривать. То есть извините, это нервное.

Тип в плаще, кстати, попытался было включить сферу приватности. Но ой-ой, незадача: проекция, через которую я общался, оказалась с ней несовместима.

Пришлось обсуждать дела-делишки практически открыто — разве что вполголоса.

Торелр смотрел на дочку сурово. И чем дальше шёл её рассказ, тем суровее он выглядел. Правда, по мере того, как Хельри изложила последствия неудачной попытке ментального допроса, суровость сменили опаска с интересом в адрес моей скромной персоны. Потому как дочурка, конечно, обелить себя старалась не за страх, а за совесть — за счёт меня и Лейты, ага. Мол, такие хитрые они, такие быстрые, такие сильные и вообще мы такого никак не ждали…

— А должны были ждать, — вставил я. — В жизни кто угодно может сюрприз преподнести. Даже не особо опасный иллюзионист и вообще безобидная целительница. Или ты не знала, что Лейте всего ничего до семидесятой ступени осталось? Причём она не в чистенькой клинике по ступеням поднималась, а среди монстров в Лесу Чудес!

— Знала…

— И что ты об этом своей команде сказала? Если это твоя команда вообще. Два Сотрясателя, два Арьергарда… ну да не суть важно. За каким бесом вы вообще пытались в меня зонд Вингета пихнуть?

— …

— Дочь? — повысил градус суровости Торелр. — Отвечай!

— Мне тоже очень интересно, — прошелестело от анонима в плаще и маске.

И Хельри принялась отвечать. Снова.

О моем перерождении в сына крестьянского 15

Этап пятнадцатый

История любого человека — часть истории его рода. Так уж повелось на Цоккэсе вообще и в Гриннее в частности.

Очень большая доля правды есть в этом наблюдении. Отнюдь не каждому удаётся блеснуть так, чтобы этот блеск заметили на фоне сияния предков. Конечно, если разумный становится основателем своего рода, то тут дело иное… для основателей задача переворачивается: чтобы род не угас, им надо, чтобы потомки блистали хотя бы в половину от их самих.

У Торелра Три Щита, старшего ровесника Лейты Ассур (в данный момент ей 84, ему на два года больше), было три жены. Первый раз он женился довольно рано, не так чтобы удачно: точно не по расчёту и скорее по страсти, чем по любви. Как нередко оказывается в таких случаях, сыновья от первой жены, оба, стали разочарованием его и наказанием его.

Старший, Вельстин — из-за непокорности: редко когда двое мужчин, старший и младший, могут нормально ужиться под одной крышей, когда оба высоко одарены правыми знаками на грани лидерства. Один требует подчинения, другой не желает терпеть и подчиняться… добра от такой ситуации не жди! Уход из дома, не шибко удачные попытки зарабатывать самостоятельно, женитьба не столько из-за неких чувств к избраннице, сколько в пику отцу, неудача с купленным задёшево эликсиром, усугубившиеся из-за упрямства и нежелания принимать помощь старших побочные эффекты…

На данный момент ступень у Вельстина ниже тридцатой и вырастет едва ли. Лет ему 65, а выглядит он на все 70. Жена — та самая, некогда любимая, ставшая одной из причин раздора — умерла: спилась вслед за мужем, но быстрее. Сам он ещё держится только потому, что был подающим надежды Авангардом с хорошей резистентностью, но осталось ему недолго.

И да: детей у него, кроме покойной матери Гариха, нет и уже точно не будет.

Но и с младшим сыном от первой жены Торелру не повезло, хотя в строго обратную сторону. Покорность отцовой воле — она хороша в меру, а когда ребёнок под прессом требований старшего родича (из-за ситуации со старшим братом пропорционально выросшими) обращается чистейшей размазнёй… Мало радости, если этакий вот покорный сынуля при отце, переступившем шестидесятую ступень, еле сумел в тридцать календарных лет порог тридцатой ступени пересечь. И нормально расти дальше просто не захотел. Или не смог. Но ещё меньше радости, если внуки по этой линии оказываются такими же бесталанными. Точнее, не столько даже бесталанными, сколько демотивированными.

Довольными своим скромным уделом. Не претендующими ни на что.

Жалкое, разочаровывающее зрелище, позор рода.

По заслугам ли, нет ли, но основатель рода Трёх Щитов возложил вину в бедах с сыновьями на их мать. И расстался с нею. Но со второй женой ему повезло не намного сильнее, как и с сыном от неё. Жена понесла не сразу, вынашивала с трудом, несмотря на уровень выше сорокового (чему виной, если верить приглашённым целителям, снова сложносочинённые побочки от эликсиров; вот ей-ей — как семейное проклятье какое-то!). Однако выносила всё-таки. Рожала битых двое суток, на месяц раньше срока. Родила ослабленного, даже по меркам иных недоношенных.

И как могильная плита для дальнейших надежд — диагноз спустя полгода после родов: вторичное эндокринное бесплодие, осложнённое духовными патологиями репродуктивной системы.

Конечно, целители графского уровня лечат и не такое, но…

Очередной удар судьбы Торелр принял, как подобает Авангарду: стиснув зубы и с прямой спиной. Вот только как он ни старался, таская третьего из сыновей своих по целителям и жрецам, как ни укреплял его здоровье, притом даже не без успеха, да только принятие судьбы, оттянутое до двенадцатого года жизни, стало для обоих приговором.

Обычная судьба. Всего лишь обычная!

Нет, отец не сдался. Авангарды-волевики не сдаются так просто. Даже с медной судьбой, думал он, ещё возможно, если хорошенько постараться, взять бронзовый класс. Ну а там уж дело за малым: ступень двадцать пятая — улучшить до серебра, полусотенная — до золота… возможно? Возможно!

Надо просто хорошенько постараться. Разве это так сложно?

И третий сын, хороший, послушный, упорный третий — старался. Очень сильно. Только вот иногда случается так, что даже очень сильных стараний оказывается мало. Совершенно недостаточно.

На данный момент третьему сыну Торелра 48 лет. Ступень 41. Бронзовый ранг класса. И если бы он сошёлся в бою с Гарихом — причём не тем, что сейчас, а месячной давности — Гарих довольно уверенно его задоминировал бы. Потому что у непризнанного правнука-то ранг класса — чёткое, ясное серебро… а его потенциальный оппонент как был слабоват телом, так по сию пору таковым остаётся.

Шёл был по пути магов, оно бы и ничего, но для воина телесная слабость, преследующая с самого рождения — приговор.

Обжалованию и помилованию не подлежит.

Не питая действительно больших надежд на третьего сына, Три Щита женился снова. Аккурат после того, как третий сын смог получить на десятой ступени лишь слабенькую медь и стало ясно, что продолжатель рода из него — ну очень условный, на грани с никаким.

Что ж: четвёртый, пятый, шестой и седьмой отпрыски наконец-то вознаградили отца за череду неудач. Вот только есть, скажем так, нюанс.

Третья жена, Марсейя, рожала ему исключительно девочек. Хельри, Данна, Гвитиза, Фоймени — все красавицы, все сильные, рослые, талантливые, как на подбор. Данна даже по стопам отца пошла, в Авангарды. Все девочки принимали судьбу не позже 8 лет, в положенный срок находили тропу к бронзе, на рубеже двадцать пятой ступени очищали её до серебра; на полусотенном трое старшеньких возвысились до золота, и ни у кого нет особых сомнений, что младшая дочка тоже и до 50-й ступени доберётся, и возвысит свой класс в золото. С такими-то задатками, как у неё, иное просто немыслимо и необъяснимо.

Но девицы же! Кобылицы необъезженные…

А Торелру в своё время вдобавок хватило ума ляпнуть, что выйти замуж по своему желанию любая из них сможет не раньше, чем на 60-ю ступень взойдёт. Ума же отменить решение, обратить в шутку или ещё что такое сделать — не хватило. И, конечно, все четверо воспылали добраться до шестидесятой, чтобы, значит, своим умом и волей жить, как в дурных книжонках романтических.

Упёртость-то у них наследственная. Что и говорить — детки от двух Авангардов едва ли вырастут мягкими, что твоё масло (да-да, у Марсейи тоже знак гильдии с парой звёзд золота есть). Вполне можно считать это диагнозом.

Хорошая сторона дела заключалась в том, что с дочками Три Щита не ругался. К тому моменту, как они взрослеть начали, он уже поуспокоился и хотелось бы сказать — помудрел. Да и с матерью их до сих пор живёт душа в душу, что тоже фактор не последний. Ну да оно и понятно. Со стороны если посмотреть, никто не заподозрит, что шикарной красотке с фигурой, из-за которой у встреченных на улице мужчин (и даже некоторых женщин!) настоящая эпидемия косоглазия начинается, не слегка за тридцать, а ровно вдвое больше. И что у неё есть аж четыре взрослых дочери, среди которых даже младшая, если бы история повернулась немного иначе, уже могла бы своих детей учить читать. В общем, ночуют Торелр с Марсейей с одной спальне и заглушающий звуки амулет им нужен не для мебели; а при такой вводной тиранить своих дочерей и требовать от них лишнего даже клинический тупень не захочет.

Однако у всякой хорошей стороны есть своя плохая, как её же продолжение. Вот и Хельри… как бы помягче сказать… немножко того. На этого.

Зазвездилась.

А покажите особу 36 лет и ступени 58, имеющую две золотых звезды, у которой папка с тремя звёздами золота ходит, которая не решила бы, что жизнь её удалась, перспективы впереди сугубо радужные, да и сама она при минимальном везении станет матерью наследника своего высокого рода, никак не менее! Потому что вообще-то не так уж сложно повернуть дела так, чтобы стать матерью наследника владетельного рода. Возможно, баронского, а если малость размечтаться — графского. Почему бы нет? Если шестидесятый взять ещё до сорока лет, это даже мезальянсом не назовут!

А если и назовут, то шёпотом, вдали от её ушей, сугубо из зависти.

Это может показаться забавным, но сейчас-то Бескостная уже поумнела. Ну, в сравнении с тем, как она задирала нос каких-то десять лет назад. Или одиннадцать. В общем, когда только-только пересекла рубеж первой полусотни ступеней (да-да, тогда казалось, что именно первой, что и вторая покорится, если немного постараться!). Где-то в то же время ей довелось и Гариха встретить впервые. Своего сводного, хи-хи, внучка по отцовской линии. Тощеватого пацанёнка лет не то 12, не то 13, не шибко рослого, с угрюмым взглядом исподлобья. Ещё даже тропу не нашедшего. Или нашедшего, но только-только. Собственно, одна из тогдашних подружек показала его Хельри как живой курьёз: видишь мол, вон того? Да-да, того самого, который обломки чучел тренировочных в корзину складывает, прежде чем начать подметать. Точно видишь? Тогда держись за землю, не то улетишь.

Он твоя родня!

Нет, не шучу, родня настоящая: Вельстина внучек. Или, по крайней мере, слух такой распустил. И на приём к отцу твоему напросился. Да мне откуда знать? Сама спроси!

Что ж, Бескостная спросила. И вполне удовлетворилась тем, что Торелр посоветовал не обращать внимания на всяких там. Мол, нечего прикармливать потомственных попрошаек. Жалости и помощи они недостойны! Точка!

Следующие годы старшая дочь следовала этому совету. Пока она сама неторопливо, но уверенно брала ступень за ступенью — а былая лёгкость подъёма по великой лестнице осталась в прошлом, рубеж принёс не только классовое золото, но и тяготы развития — нежеланный родич, что смотрел на мир всё так же угрюмо (хотя получил на десятой ступени не медь, но бронзу), брал звезды серебра.

Первую. Вторую. Третью, наконец.

А три звезды, да после очистки бронзы в серебро — это уже серьёзно.

Трудности не останавливали его, жалоб и просьб никто от него не слышал. Внук пьяницы, он ни капли хмельного в рот не брал. Сын шлюхи — ну, не так чтоб совсем, не буквально, но близко к тому, слишком близко — он не сближался ни с кем. Заглядывался на девушек украдкой (а какой парень его лет не заглядывается?) — но на их попытки пообщаться реагировал странно. Как бы пугливо, хотя и не совсем. Настороженно и хмуро… да, именно так.

Словно ждал удара или дурного слова. Или того и другого вместе.

Правду сказать, ожидания такие нередко оправдывались: юные прелестницы, натолкнувшиеся на этот риф хмурой замкнутости, порой распускали про несостоявшегося кавалера неприятные слухи.

В любом случае рядом с Хельри, обласканной судьбой и отцом, Гарих выглядел контрастно. Более чем. И заставлял о себе говорить. Притягивал взгляды и шепотки. В большой семье, которой для своих членов вроде как выступала гильдия, правнук Торелра оказался не сыном — пасынком. Нелюбимым и нелюдимым одиночкой… методично и успешно выгрызающим право на собственный путь. Когда Гарих прошёл переаттестацию на четвёртую звезду, всем стало окончательно ясно: этот — не остановится.

А Бескостная поймала себя на зависти и ревности.

И ничего парадоксального, если хоть немного вдуматься. Себя она считала талантливым бойцом, и не без оснований. Но какова в её успехе доля собственно таланта? Чего она добилась бы на месте сводного внука на его же условиях — без магических диет, без алхимии, без поддержки гильдейских целителей из мелирской ветви рода Мусмив, что регулярно наблюдали за ней с сёстрами с самого раннего детства и даже ещё до появления на свет? С дрянной дешёвкой вместо нормального снаряжения? С таким куратором, как господин Вайне, этой завистливой и скандальной бездарностью?

Гарих пробился. Не опустил рук.

А вот она — смогла бы так же? Или… или нет?

Дать чёткий ответ невозможно. Так уж вышло, что её восхождение по ступеням шло на совсем иных условиях. И нельзя уже, никак нельзя переиграть её судьбу на иной, более мрачный мотив. Да и зачем? Её нравится, как всё сложилось, она не хотела бы поменять свою жизнь на иную. Но за то, что самим своим существованием сводный внук внёс в её душу и мысли разлад; за то, что заставил сомневаться в себе; за то, в конце концов, что гильдейские порой тихонько шептались о том, что род Трёх Щитов несправедлив к своей крови — они смеют осуждать её отца! Да какое им дело, кто они такие вообще⁈ — причём со временем шепотки раздавались всё чаще и всё громче… за всё это Хельри не могла относиться к Гариху даже как просто одарённому незнакомцу.

Нет-нет, какая ещё ненависть, о чём вы? Но неприязнь — да. Злорадство — да. Брезгливость — ещё как да, трижды да! Родню не выбирают, если только речь не о мужьях с жёнами; так и что с того? Внук пьяницы и сын шлюхи! То, что помянутый пьяница — твой старший брат, а та шлюха (даже хорошо, что уже дохлая) — племянница, делает всё только хуже.

Зря отец поставил для признания этого роднёй вполне достижимые условия. Зря! Лучше бы отсёк ту ветвь с концами, и всё.

Слишком он у неё добрый. Слишком.

…и всё же Хельри хватало терпения ждать, ничего не предпринимая, успешно избегая Гариха, а если избежать не удавалось, то подавляя собственные чувства. Да, хватало — пока не появилась столичная штучка, Шелари. Опять же: ну, появилась, и что с того? Сколько их ещё таких, подающих надежды, юных и перспективных, талантливых и красивых… вот только конкретная штучка (дрючка-взбучка, чтоб ей пять лет не смеяться!) ухитрилась сводного внука Бескостной заметить. Да не просто заметить, а втрескаться. И не абы как втрескаться, но, что особенно мерзко, втрескаться взаимно.

Между прочим, Хельри уже сильно за тридцать. И она бы тоже не отказалась втрескаться в кого-нибудь! Только вот с кандидатами напряг. И возраст у неё уже давно не тот; и характер, от аж двух Авангардов разом унаследованный — паршивый, едко-критичный, упёртый — не способствует. Даже в период с пятнадцати до двадцати, когда природа самолично велит созревающим девицам смотреть по сторонам, выбирать и терять голову, старшая дочка Торелра ощущала, что сердце бьётся чаще, не при взгляде на разворот чьих-то плеч или задорный блеск чьих-то глаз. Не-а!

Её сердечко билось чаще в лавках, где продавали зачарованную кожаную броню. И где висела на стенах остро заточенная сталь, переливающаяся тонким, роскошным узором закалки.

Она успела смириться, что мужа будет выбирать по уму, а не по сердцу, тихо утешая саму себя, что правильный расчёт — он ещё получше будет всяких там любовей с морковями. И нате: нищему, не шибко красивому на лицо, угрюмому Гариху выпало то, о чём она сама даже мечтать перестала!

Ну как так-то, а? Почему? За что⁈

…И даже тогда всё могло обойтись. Зависть завистью, неприязнь неприязнью, но всё же Хельри не на дне нужника себя нашла, чтобы начать какие-нибудь интриги крутить по такому поводу. Радоваться за внука пьяницы, конечно, не получалось никак, но и пытаться расстраивать чужие отношения она бы вряд ли стала. По собственной воле — никогда.

А вот если есть санкция отца… не приказ, нет-нет, но мимо Торелра история влюблённости Гариха и Шелари тоже, конечно, не прошла. Только его реакция касалась не чужих чувств.

Три Щита за минувшие годы успел поостыть, смириться с самим существованием правнука, даже несколько зауважать его — вот именно и ровно так, как может самостоятельно пробившийся одарённый боец уважать другого, помоложе, но тоже пробивающегося самостоятельно и одарённого. Да ещё и несущего в жилах долю его крови, о чём забыть нельзя никак. Ну а раз пороки деда и матери, по всей видимости, не затронули правнука — что ж, можно его всё-таки признать. Коли выполнит поставленное условие, конечно (а до выполнения его ждать осталось уже недолго — всего-то года три, много четыре).

В общем, Торелр не просто смирился с существованием Гариха: он уже выстроил на него кое-какие планы, начал плести паутину договорённостей и взаимных уступок. Предполагалось, что с признанием и возможностью войти в группу внук Вельстина получит предложение из разряда тех, от которых в здравом уме не отказываются; по планам прадеда Гариху следовало подменить Авангарда в той самой шестёрке, Арьергардом в которой числилась Фоймени, самая младшая из сестёр Бескостной.

Помимо самой возможности поработать в сработанной, хотя и не слишком опытной группе, к этому щедрому предложению прилагались обновление снаряжения, углублённый медосмотр, курс эликсиров ценой около полутора сотен золотых (так, для начала) и кое-какие приятные мелочи, вроде собственного жилья в аренду по льготной цене.

Признавая, что в своё время изрядно перегнул палку, Три Щита хотел извиниться за годы скверного отношения, подав его как испытание ума и воли. А также заткнуть неодобрительные шепотки.

Двух куропаток одной стрелой, разом.

Чем плохо? Да ничем. Всем хорошо, никто не в обиде.

Ан вот нате вам: любовь! Опять она, проклятущая, сгубившая уже Вельстина, втоптавшая его судьбу в ничтожество. Только в этот раз внезапное чувство работает против рода заметно хитрее, да и кандидатка куда достойней. Но от этого лишь хуже. Ведь если старый хромец Тарус скажет внучке «да», Гарих может войти в его семью примаком. И ладно бы, ежели так, ничего плохого в этом нет — но ведь союз двух любящих сердец грозит поломать все выстроенные планы, пустить на дно извинения с дарами, усугубить ущерб репутации Трёх Щитов!

Нехорошо. Неуместно. Ибо излишне рано.

Отменять и перекраивать единожды решённое Торелр не любил страшно. Ну, Авангард же — они в большинстве именно такие, упёртые. Однако собственные слова относительно условий признания брать назад или даже просто смягчать требования ему тоже не улыбалось совершенно. И вот, посовещавшись с Марсейей, глава рода выдал старшей дочери неофициальное задание насчёт Гариха и Шелари.

Не рассорить их, нет, это лишнее — просто тихо так, ненавязчиво притормозить развитие событий. Много ли им надо? Внук Вельстина сам по себе не склонен к ярким и быстрым ухаживаниям, попросту не умеет обхаживать девиц. Да и откуда бы, когда бы и как ему научиться? Преимущественно негативный опыт мешает. Что хорошо, Шелари — тоже та ещё пугливая жемчужница, гораздая смыкать створки при любом намёке на нечто этакое. В общем, даже естественное развитие их, так сказать, романа может затянуться… но лучше, если оно затянется с гарантией.

Да и много ли надо этой парочке? Не давать им оставаться наедине друг с другом, следить, чтобы поменьше болтали, через кураторов разводить в разные стороны, рассинхронизируя расписания — и всё, задача решена. Через пару-тройку лет, особенно если чуть смягчить требования, можно переаттестовать Гариха на первое созвездие серебра и привести в действие план с извинениями.

А там уж пусть делает, что хочет.

Согласится, примирится, войдёт в группу Фомейни? Хорошо, это предусмотрено планом. Можно сказать, идеальный вариант.

Взбрыкнёт, откажется и сбежит под крыло Таруса? Да и пусть его! Репутация Трёх Щитов в любом случае окажется восстановлена. А что? Испытание ума и воли благополучно пройдено, извинения принесены, потери возмещены. То, что правнук главы решил плюнуть в руку протянутую — что ж, обидно, но что взять с юнца, да к тому же Авангарда?

Если такому хочется длить ссору с кровной роднёй, то и пусть его. Вина будет уже на нём.

И планы работали, сближение влюблённой пары буксовало, заветное созвездие серебра для Гариха становилось всё ближе и ничего не предвещало… как нате вам:

Группа ходоков, а именно:

Вейлиф, Лидер и Наблюдатель *

Лейта Ассур, Советник и целительница **

Шелари, Арьергард ****

Гарих, Авангард ****

— улетела в Лес Чудес.

Через недельку вернёмся.

Хельри, обнаружившая эту иллюзорную цидулю, первым делом подумала: «Главе это не понравится…». И, разумеется, угадала: тут мудрецом-чародеем быть не надо.

Торелру это не понравилось.

Совершенно.

Надо сказать, наглость этой внезапной, как рейд Чёрных Колпаков, Лейты Ассур вместе с её как бы Лидером поражала. Ну в самом деле! Вот какой нормальный человек вообще станет… действовать… ТАК⁈ Явились за Шелари — ладно; если бы только эту юницу утащила в рейд пара магов, оно бы даже и хорошо. Но ведь они и Гариха прихватили, вот в чём штука. В одну группу затащили, четверти часа не потратив!

Не спросив разрешения на формирование команды.

Не тратя времени на подготовку — не закупаясь снаряжением, не обновляя расходники, не…

Просто раз — и они уже улетают из Мелира, пользуясь аналогом чар шестого круга. Прямо с одной из тренировочных площадок.

Да-а-а… это наглость столь восхитительная, что в иной ситуации Бескостная могла бы, наверно, даже позавидовать. Если бы её задание, любимым и безмерно уважаемым отцом выданное, не оказалось в результате под угрозой. Но кто бы вообще, пребывая в здравом уме, мог такое предвидеть? Даже мудрецы-чародеи, столь славные своей (поистине и буквально магической) прозорливостью, не присвоили бы такому повороту событий более промилле вероятности!

Удар вышел слишком внезапный, отреагировать вовремя ни Торелр, ни Хельри не смогли. Так что пришлось суетиться с запозданием, пытаясь спасти то, что — хотелось бы надеяться — ещё возможно. Благо в цидуле эта парочка, Лейта с Вейлифом, обещались вернуться «через недельку», а за такой срок совсем уж катастрофы случиться не должно.

Три Щита пожаловался начальству на самоуправство некоторых ходоков с несколько, скажем так, сомнительным статусом. Начальство поддержало. От лица Эгвана Палача Монстров на имя Сарнеди, главы рода Ассур, отправили письмо про подтверждение ранга Лейты. Стали ждать ответа.

Впрочем, поток неожиданностей не иссяк: некий информационный брокер, Ланус Тридцатый, через курьера доставил сведения о некоем господине Тень и предстоящем собрании заинтересованных лиц. Увы, обязанности координатора гильдии не позволили самому Торелру принять участие в этом собрании. Что ж, тут старшая дочь вполне могла его заменить.

Срок ожидания не истёк и наполовину, как любители сплетен принялись смаковать громкое и редкое событие: смену власти в роду Ассур, причём через Вызов Главы. Новая глава рода, та самая Лейта, заставила говорить о себе. Причём мнения колебались по всему спектру: кто-то искренне восхищался её стойкостью, позволившей, не будучи Авангардом, пережить чары шестого круга в упор; кто-то шептал про выращенные щупальца всякую дичь — от непередаваемо жуткой до невыразимо пошлой (иногда ухитряясь совмещать); кто-то беспокоился о судьбе древнего — ну, как по меркам Гриннея, а зальмарские снобы пусть стройными рядами топают в эльфийские леса пешком — рода целителей под руководством столь неоднозначной, прямо скажем, никому не известной и непредсказуемой персоны.

Вот зачем она забрала всю молодёжь рода в Лес? Это же опасно!

Ожидание для Бескостной выдалось беспокойным, да. А что до собственно собрания, созванного Ланусом Тридцатым…

Новость хорошая: звери прибежали к ловцу, Хельри наконец-то увидела воочию эту резкую пару: Лейту и Вейлифа.

Новость скверная: ни Гарих, ни Шелари в Мелир не вернулись. Тренируются, понимаешь!

Возможно, уже вовсю практикуют безоружную борьбу. В уединении, по ночам, дорвавшись до сладкого. Вот бы спросить, так ли это — да только что толку в вопросах? Даже если оно так, помешать всё равно уже не получится.

А вот помешать испросить дозволение на брак у Таруса — это реально.

Впрочем, рубить сплеча Бескостная не стала. Как ни крути, ещё не все обстоятельства учтены. Надо собрать больше данных. И, самое малое, учесть мнение остальных вовлечённых: Лануса с его конторой и Оттагро с его графским родом.

Впрочем, когда Вейлиф преспокойно начал последнему угрожать, Хельри немного расслабилась: в то, что второй советник просто забросит это на дно, ей не верилось. Кабы иллюзионист был всего лишь простокровкой, Корбаниги могли бы со спокойной душой его игнорировать: мышь в траве пищит, караван движется, и что ему до той мыши? Вот именно. Кабы иллюзионист пересёк порог пятидесятой ступени, с ним пришлось бы разговаривать. Хотя бы вежливости ради. Но конкретно сейчас, когда единственная его потенциальная защитница, Лейта, прямо заявила, что процветание рода для неё абсолютный приоритет, а у самого Вейлифа позиция разом и сильная (золотая звезда на двенадцатом году — это невероятное достижение, даже по меркам титулованных!), и уязвимая (до подтверждения аттестации можно считать эту звезду достижением сомнительным)…

Да. В такой удобный момент Оттагро Корбаниг не мог не попытаться решить эту живую проблему. Причём с помощью семейства Трёх Щитов как естественного союзника.

Так оно и вышло.

Во время уединённой встречи Бескостной и второго советника последний даже не стал особо сильно вилять языком, жонглируя словами. Практически прямым текстом, так, что поймёт и нахватавшаяся где-то манер деревенщина вроде Вейлифа, Оттагро пообещал Хельри соразмерную услугу за… ну, говоря без околичностей — за то, что некий иллюзионист перестанет представлять угрозу для неких графов. Причём соразмерность получалась недурственная: целый год прямых поставок продуктов высокой категории от Корбанигов на одного человека. По себестоимости, без наценок и взяв на себя транспортные расходы. А в ходе небольшого торга согласился увеличить срок поставок ещё на три месяца.

Переводя с дипломатического на фактический: если Три Щита любым способом устранят Вейлифа, им будет дана возможность обзавестись ребёнком с потенциалом от бронзы до серебра. Наследником рода — тем самым, которого Торелр хотел бы увидеть от своих дочерей.

Жизнь за жизнь.

С другой стороны, трактовать задание слишком буквально Бескостной не хотелось. Прямое и явное устранение, а если без экивоков — убийство… в Мелире гильдия ловит и карает тех, кто действует таким вот образом, а не творит беззаконие сама. Эгван Лесорождённый раздавит любого, кто посмеет бросить тень на его отделение, и высокий пост отца станет отягчающим обстоятельством. Прецеденты уже случались и нового повода для публичной порки подавать не захочет никто, кроме внезапных буйных психов. Так что нет. Ни за что. Репутационные потери в случае исполнения заказа в лоб вышли бы катастрофическими: даже погубив свою личную репутацию, Хельри не отмыла бы знамя рода до конца.

Вот если бы Вейлиф выступал её личным врагом… хотя нет, даже и так…

Провернуть всё скрытно? С учётом таких неприкосновенных свидетелей, как Оттагро Корбаниг и Лейта Ассур, а сверх того — непременных гильдейских проверок лояльности? Фе. Лучше в эту сторону даже не смотреть. Есть игры, мухлевать в которых невозможно.

…но ведь «перестать представлять угрозу» — довольно гибкая и размытая формулировка, не так ли? Она предоставляет немалую свободу для исполнителя либо исполнителей. К тому же задача, которую не удаётся решить в лоб, может оказаться решаемой за несколько последовательных ходов… а между тем второй советник выдал Хельри ещё два задания, уже совершенно официально.

Первое: выяснить принадлежность так называемого господина Тень, установив автора этой ходячей и разговорчивой плотной иллюзии. При невозможности выяснения — на тот случай, если господин Тень окажется творением высшей магии или ещё каких-то неожиданностей — позаботиться, чтобы данные о роде Корбаниг не достались заказчику.

Второе: вычесть из уравнения Лейту и особенно Вейлифа, не дать им вмешаться в исполнение первого задания. Любым возможным (но законным) способом.

Комментарий к первому заданию от Лануса Тридцатого: делайте что хотите и мешайте Тени как вам заблагорассудится, но только за дверьми моей конторы! Сомнительный анонимный клиент — всё ещё клиент, поэтому пусть сперва рассчитается за услугу и получит свои данные, а дальше уже не моё дело.

…вот тут Бескостная начала понемногу проникаться на практике атмосферой, которая окружает «горожан». То есть ту часть гильдии, которая не «лесовики». Говоря проще — коллег, имеющих дело в основном не с тварями, монстрами и угрозами аномальных территорий, а с многочисленными, не всегда нормально сопрягаемыми желаниями разумных. С политикой. Теорию-то она и так знала, ибо нельзя в одной гильдии состоять, поддерживать знакомства с «горожанами» и быть не в курсе; но раньше как-то не применяла к себе, почти не брала соответствующих заданий, не варилась в этом котле. Так, стояла рядом. Сама-то из довольно типичных «лесовиков», что 2–4 раза в год выезжают группой в Лес Чудес, совершают 1–2 выхода из лагеря, но в основном живут и тренируются в Мелире.

Вообще на территории «их» лагеря ходоков у семьи Трёх Щитов есть площадка, где постоянно проживают вторая жена Торелра с сыном и своими командами, совершая по очереди короткие рейды в ближнюю зону; а дочери от третьей жены со своими командами бывают там наездами, этаким вахтовым методом. И не просто для потусоваться: например, тот озёрный ящеропитон, кожа которого пошла на комплект брони для Хельри, от её же руки и упокоился.

Ну да не суть.

Персональной проблемой Бескостной стало то, что очередной (вполне успешный) рейд в Лес Чудес состоялся сравнительно недавно, так что ходоки, подобранные для неё отцом, благополучно разошлись кто куда. А самая засада в том, что Лидер и Советник её команды уже полмесяца как усвистали к родне, в Империю. Этакий очередной медовый месяц себе устроили. Второй же проблемой стало то, что Хельри вообразила себя разом и Лидером, и Советником. В конце концов, дельце-то плёвое, буквально на полчаса или меньше. Что вообще могло пойти не так?

Следовало бы помнить: там, где сталкиваются интересы разных людей, пойти не так может всё что угодно и в любой момент. Особенно когда пытаешься усидеть на двух стульях и провести фактически две, ну, пусть полторы небольшие операции почти в одно и то же время.

План выглядел довольно стройно, да и набрать под него две временных команды Бескостной труда не составило. Поработать с дочкой самого Торелра кто ж откажется? По этому плану с командой номер раз она прибывала в гостевой домик, блокировала там Лейту, устраивала Вейлифу быстрый допрос. Основные темы: действительно ли он отправил в «Ланус и Ланус» господина Тень? и намерен ли всерьёз устраивать кровную месть Корбанигам? а если да, то до каких пределов?

Потом шла развилка. Если Тень оказывался творчеством Вейлифа, одна из задач автоматически отпадала и можно было отправить Садара к группе «городских» следопытов с сигналом отбой. Так и так, мол: фальстарт, можете отправляться прогуливать аванс, кина не будет, клиент уже в цепких лапах у кого надо. Сама Хельри в этом случае оставалась в гостевом домике для контроля ситуации с допросом и оперативного командования. Если же в создании Тени главный и пока что единственный подозреваемый не замешан, тогда наёмный менталист оставался с ним и половиной временной команды с гостевом домике, выяснять нюансы насчёт мести Корбанигам, а старшей дочери Торелра следовало резво выдвинуться к следопытам — нарезать им задачи и сесть караулить неуловимую Тень.

А что в итоге вышло?

Известно что. То самое: коричневое, но не капуста, которую тушили слишком долго.

Вейлиф оказался не просто живым приложением к коллективным чарам полёта, а боевым магом, достойным минимум двух золотых звёзд. Двух — это по самому-самому минимуму если брать. Даже если бы Лейты рядом не нашлось, собранная Бескостной команда смогла бы его убить, но взять в плен… ха. Скорее уж сам «деревенский иллюзионист» перебил бы половину собранной гоп-команды, прежде чем его удалось как-то… эм… нейтрализовать. Если вообще удалось бы. Но штука в том, что Лейта рядом нашлась. И ещё как, хех, нашлась! Массовый паралич — и шесть не самых слабых гильдейцев только и могут, что моргать. Причём строго если им позволят.

Целитель двух звёзд? Всего лишь? Ну да, ну да, охотно верим…

Теперь-то понятно, что слух про боевые чары шестого круга, встреченные лицом, не на пустом месте возник. И некоторые слухи про её щупальца — очень может быть, и не слухи никакие. Но этой паре, Лейте с Вейлифом, точно нужна переаттестация, только вот не для подтверждения рангов, а для повышения… и-эх! Но кто ж знал⁈

В качестве ягодки на куче навоза — небольшой такой, с королевскую дыню, выращенную в своём маноре флоромантами Тендрулов — несколько позже выяснилось, что господин Тень спокойно зашёл в контору к Ланусам. Аккурат в момент, когда Торелр требовал у фантома Вейлифа свою старшую дочь назад. Спокойно зашёл, так же спокойно расплатился, получил две пухлые папки с запрошенными сведениями (причём на не маркированной бумаге, к слову говоря — маркированная осталась пылиться в конторе, об этом Хельри с Ланусом Тридцатым договорилась без лишних свидетелей). И спокойно вышел. Пока собранная команда «городских» следопытов спокойно ждала себе в одной из многочисленных забегаловок Мелира, проедая полученный аванс, спокойно ожидая, пока нанимательница не выдаст им конкретику о том, кого и зачем надо выслеживать.

Эта замечательная новость отнюдь не прибавила Бескостной спокойствия. Ну, что поделать? Где-то убыло, где-то прибыло. А если кто-то тренировался на Арьергарда, то планирование операций этому кому-то лучше доверять специалистам. Да.

Кстати, ещё вишенка на дыньке: в качестве прощального подарка господин Тень украсил фасад конторы «Ланус и Ланус» иллюзорным плакатом с рекламой такого содержания:

Мы возьмём ваши деньги плюс двадцать процентов, сдадим клиента третьим лицам

и выдадим отцензуренный набор сведений!

Гарантия — 100% (но это не точно)

«Ланус и Ланус»: мы стараемся для вас уже 900 лет!

Что на сей счёт сказал Ланус Тридцатый и что сказали ему родственники, осталось тайной. Но маг, способный развеять оказавшуюся на редкость стойкой иллюзию, нашёлся отнюдь не сразу — и всё это время иллюзорный плакат радовал собравшуюся толпу чем-то вроде привлекающих внимание беззвучных фейерверков различных — но неизменно насыщенных — оттенков.

Конечно, автором (анти)рекламного плаката мог оказаться и не сам Тень, а его пребывающий где-то рядом, но инкогнито создатель. И всё же предварительный вердикт, он же основная версия, гласил: это работа Тени. То есть в гости к Ланусам захаживала настоящая высшая иллюзия, способная самостоятельно начаровать, например, плакат. И что бывает, когда высший маг иллюзий оказывается не удовлетворён уровнем сервиса — что ж, оставленный отзыв о работе видели многие.

А кто не видел, тому пересказали.

Горячая новость, как-никак: не каждый день даже в оживлённом, многолюдном Мелире случается аж ТАКОЕ! Да не в порту и припортовых районах, а в тихом, благопристойном центре!

Скандал, бесчинство, безобразие!

Но пока…

…пока что в изложении Хельри утренние события, из-за которых она оказалась пленницей вместе со всей своей скороспелой группой, выглядели недоразумением. Ну да, менталист повёл себя грубовато, в силу характера — колючего, переходящего в ядовитый. Уж какого удалось нанять в спешке, за цену, что выше обычной на четверть, между прочим. Ну да, Садар просто хотел показать, на чьей стороне сила, а так-то, конечно, собрату по гильдии никто не собирался вредить всерьёз. Нужно было просто проверить, имеет ли господин Вейлиф прямое отношение к господину Тени, установить достоверный факт, чтобы поскорее перейти к выполнению основной задачи по выявлению связей помянутого господина Тень… если, конечно, окажется, что господин Вейлиф невиновен.

Подработка на Оттагро? Об этом молчок (если бы не экспресс-допрос в присутствии Лейты, я бы мог лишь подозревать о дополнительном мотиве Бескостной). Хельри чуть излишне многословно напирала на два момента: прозрачность и невинность своих намерений, испорченных эксцессом исполнения, а также на то, что после парализации всей шестёрке даже не позволили должным образом объясниться.

Просто не дали права слова. Вернее, отобрали. А с того времени уже больше часа прошло? Судя по положению солнца, да.

Ой.

— Итак, — подытожил Торелр, взирая на дочь так, что та начала повторяться, сама это поняла и пристыженно умолкла, — ты пыталась сочинить тактику без толкового Советника.

Пауза. Склонённая голова, опущенный взгляд. Полное отсутствие возражений.

— Пыталась, — повторил Три Щита. — И облажалась.

Голова блондинки (в обоих смыслах) склонилась ещё ниже.

Координатор вздохнул.

— Ты сильно расстроила меня. И оскорбила достойных людей, про сопутствующие материальные потери я уж молчу. Поистине, отсутствие вежливости обходится так дорого, как мало что ещё.

— Рад, что моя скромная мудрость запала вам в память, — вклинился я устами проекции, — но свои внутрисемейные отношения вы можете выяснить и попозже, менее публично. А пока я успешно выполнил твоё требование, вернул твою кровиночку и даже получил кое-какие объяснения…

— И чего ты хочешь теперь?

— Да всё того же. Гарантий ненападения от семейства Три Щита. Это сейчас, после, так скажем, неудачной импровизации крови почти не пролилось. А потом что? Люди ведь могут сказать, что я украл у вас Гариха, мне это понравилось — и я украл Хельри. Ну да, её почти сразу вернул, но должны же вы на это как-то реагировать? А если не реагировать, получится умаление чести.

— Безопасности просишь?

Ишь как заговорил. Просителем меня выставлять вздумал.

Ха!

— Нет. Под этим небом безопасности не могут гарантировать и боги. Мне — а также Гариху, от имени которого я могу выступить, как его признанный Лидер — вполне хватит справедливости.

— А конкретнее? Справедливость — она имеет много граней. Что под справедливостью понимаешь именно ты и именно в… наших обстоятельствах?

— Всё просто. Начнём по порядку, то есть с Гариха. Вы много лет подряд относились к нему, как… если без громких эмоциональных слов — предвзято. То есть несправедливо. Я прав?

Тут Торелр начал вилять, как маркитантская лодка. Пытаясь продать мне всё ту же сказочку.

— Нет, — оборвал я его виляния. — Не рассказывай мне про испытание ума и воли, не поверю.

— Ты хочешь сказать, — набычился Три Щита, — что я лгу?

— А я задам простой вопрос. Ты лично, при свидетелях, озвучивал Гариху условия признания твоим правнуком? Вот это вот насчёт «добейся первого созвездия серебра, и мы пойдём в клинику, получи звезду золота, и станешь частью рода без всяких проверок»? Было такое или нет? Честно и гласно?

Признаваться ему не хотелось, поэтому он просто молчал, бычась пуще прежнего.

— Хорошо, если не ты, то, быть может, с Гарихом прямо поговорил кто-то из признанных потомков? Вот та же Хельри, например. Мол, так и так, от лица главы, который в своё время сгоряча наговорил тебе гадостей и теперь стыдится посмотреть в лицо правнука, я передаю тебе такие-то условия признания… возможно, был хотя бы такой разговор? Снова нет? Ну так о каком испытании ума и воли может идти речь вообще? Хватит прятаться за иллюзиями. Признай хотя бы перед самим собой: ты травил парня. Не слишком явно, не слишком сильно, так сказать, не до крови — но последовательно. Год за годом, один случай за другим. Никто из признанных членов семьи, судя по всему, не пытался заступиться за непризнанного родича. И вы успешно добились того, что Гарих опасался покидать Мелир. Знаешь, почему?

— И почему же? — Торелр сказал это так, словно в горле у него застряли недожёванные камни.

— Потому что он всерьёз опасался, что проблему нежеланного родича вдали от города, где семейная ссора у всех на слуху, решат радикально. Ушёл ходок в Лес Чудес и не вернулся, с кем не бывает?

— Я не собирался его убивать! — возмущённый рёв. — Что за чушь⁈

— А я не обвиняю тебя в таком желании. Просто объясняю, какое замечательное впечатление Гарих вынес из общения с кровной роднёй и жизни в курируемых тобой лично отделениях гильдии. Ум и волю он действительно закалил на славу, только вот после этих десяти лет вернуть его под крыло рода — задача безнадёжная. Вы даже откровенную беседу с извинениями зажали, хотя лет пять назад, даже года два назад всё ещё можно было переиграть. Сейчас — поздно.

Три Щита скрипнул зубами, но возражать не стал. Действительно: сейчас, после того, как третья сила в лице меня и Лейты вмешалась на стороне Гариха, любые извинения Торелра в его адрес покажутся вымученными, неискренними, принуждёнными.

Поезд примирения ушёл. Не догонишь.

— Сейчас, — закончил я с искренним сожалением в голосе, — всё, чего хочет твой правнук по линии Вельстина — порвать всякие отношения с твоей семьёй, войти в новую семью и получить гарантии, что Три Щита не станут портить жизнь его будущим детям.

— Чшшшто⁈ Да я… его… да как у него язык повернулся⁈

Я счёл этот подсердечный вопль риторическим и не стал отвечать. Однако мне понравилось, что Хельри выглядела так, словно половину состоявшейся моральной порки приняла на свой… гм… счёт. Ведь я ни словом не соврал: она действительно принимала происходящее как должное. То есть мирилась с явной предвзятостью своего отца.

А бытие частью рода — это не только плюшки с пряниками; отрицательная карма записывается на счёт так же исправно, как положительная.

Посмотрев со стороны на действия главы и себя, Бескостная получила прямо-таки сокрушительный удар по гордости. И по самооценке. Все эти хитропланы насчёт «бросим косточку дворняжке, пристроим в группу младшей сестрички» внезапно предстали в истинном свете: как подлость. Внук пьяницы и сын шлюхи оказался — снова! — сильнее и честнее, чем его сводная родня по прадеду.

Неприятненько. Горькое вышло лекарство.

Но вот Торелру, накосячившему куда круче и потому пропорционально сильнее не желавшему этот косяк признавать, лекарство впрок не пошло. Он ухватился за гниловатую риторику: мол, правнук считает его чуть ли не детоубийцей? Не хочет признавать родство? Ну и пусть идёт, куда вздумается! Желание не иметь ничего общего с этим неблагодарным щенком у него вполне обоюдное.

— Итак, — вставил я, когда Три Щита поутих (что случилось не сразу), — ваша семья оставляет все притязания на законное родство с Гарихом и его возможными кровными потомками? Никаких претензий?

— Никаких!

— Это официальное заявление?

— Да! — рыкнул Торелр, добавив от щедрот экспрессивное трёхэтажное ругательство.

— Прекрасно, — проекция кивает, обращаясь к типу в плаще, — надеюсь, вы наконец-то скажете, кто вы такой, чтобы потом при случае можно было к вам как к свидетелю апеллировать?

— Можете называть меня Акхэрэтт Угшэр.

— Большое Око? — перевёл я прозвище с древнеимперского. Выстрелил наугад:

— Да вы никак Наблюдатель из группы Палача Монстров? Впрочем, это не моё дело.

— Действительно, — в шелестящем, обезличенном голосе замаскированного плащеносца почудилась лёгкая ирония.

Ответить одним словом на обе части реплики. Лаконичность 146%. Респект!

— Что ж, — я вернулся к Торелру, увлечённо изображающему скорее быка, чем медведя. — Вопрос с Гарихом закрыт, перейдём к вопросу с Хельри.

— И какие претензии у тебя к моей дочери?

— Никаких.

— Серьёзно? — Три Щита аж глаза раскрыл, впрочем, почти сразу подозрительно прищурясь.

— Вполне. Она уже сама себя наказала так, что добавлять что-то сверху, как по мне, просто… избыточно. И мелочно. Так что если госпожа Бескостная не станет повторять попыток влезть в мою голову или напакостить по мелочи — пусть идёт с миром. Если же станет… в следующий раз мы с Лейтой можем проявить нездоровую фантазию.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю. Начинать первым не стану ни я, ни мой Советник. Но если придётся, ответим так, чтобы третьего раза не потребовалось.

— Я запомню.

— Главное, чтобы она запомнила. Вежливость с честностью многие недооценивают. И напрасно.

— Вежливость с честностью, значит? Тогда скажи вежливо и честно: господина Тень в контору «Ланус и Ланус» послал ты?

— Я? — моя проекция ткнула себя в грудь.

— Да, ты!

— Нет. Я, Вейлиф из Малых Горок, никого не посылал в упомянутую контору.

«Потому что можно сказать, не погрешив против истины, что я зашёл туда сам. Просто не Лицом».

— А кто стоит за господином Тень — знаешь? Или подозреваешь?

— У меня нет конкретных подозрений. — Зачем подозрения, когда есть уверенность? — Но дело не в этом, мы отошли от темы.

— Какой?

— Наших отношений с родом Три Щита.

— А разве у вас есть какие-то отношения с моим родом?

— Если спросить меня, то после того, как Гарих официально отделился от вас, а я вернул обратно Хельри, — кивок в сторону упомянутой персоны, — причём совершенно невредимой, каких-либо серьёзных оснований для этого нет. Самое разумное, что можно сделать в нашем неловком положении — это взаимно разойтись бортами. Без обид и претензий. Но…

— Но что? Договаривай, раз начал!

— Но, к моему большому огорчению, люди не всегда действуют, руководствуясь логикой. Да и про соображения морали, к ещё большему огорчению, порой забывают…

Во взгляде Торелра, обращённом на меня, снова увеличилась концентрация набыченности.

— … поэтому я хотел бы узнать, насколько обоюдно моё мнение об отсутствии обид.

— А разве это не очевидно?

— Неужели вежливый и честный ответ на простой вопрос так сложен?

— Вежливо и честно? Ещё и логично? Что ж… ты и Лейта Ассур забрали у меня правнука… позволь уж договорить, парень!

Киваю.

— Так вот. Вы забрали у меня правнука. Вы держали в плену мою старшую дочь. Ты, конкретно ты, здесь и сейчас, при свидетелях поливал грязью имя моего рода и меня самого. Выкручивал мне руки, хоть и не в буквальном смысле. Угрожал. Издевался. И после этого ты спрашиваешь, нет ли у меня обид?

— Да.

— Ну ты наглец!

— Хочу со всей вежливостью и честностью заметить: своего правнука вы отпихивали подальше не один год подряд. Сами, никто не выкручивал вам руки! Хельри я вернул по первой просьбе, в знак своих мирных намерений, несмотря на её… неприятную лично мне инициативу, за которую вполне можно было и компенсацию попросить. Мои слова в адрес вашего рода и конкретно тебя — тлен и мелочь по сравнению с тем, что ты — вы все — сами сделали со своей репутацией. Шаг за шагом, год за годом. Я всего лишь имел смелость вслух и в лицо назвать синее синим, белое белым и красное красным. Ни одного слова угрозы или издёвки в ваш адрес я не допустил…

— Неужели?

— Именно так. Или, быть может, беспристрастный господин Акхэрэтт Угшэр сумеет отыскать меж моих недавних слов некую угрозу или издёвку?

— Справедливости ради, — сказал замаскированный, — обещание проявить нездоровую фантазию прозвучало довольно грозно.

— Во-первых, — ответил я, — я не угрожал, но предупреждал. И обещал не возобновлять конфликт по своей инициативе, первым. А во-вторых, когда господин Три Щита в самом начале рычал «парррень», это звучало куда более грозно. Во крайней мере, более эмоционально.

— Всегда вы заканчиваете этим, — бесполый шелест из-под маски снова ухитрился передать усталую иронию. — Кто бы ни спорил, по какому бы поводу ни началась ссора, в итоге всё сводится к «сам такой!» и «ты первый начал!» Ох, дети…

— У меня хотя бы оправдание есть, — снова тыкаю в себя пальцем. — Мне двенадцатый год идёт. Я лишь мелочь пузатая, несмышлёная. А вот чем и как будет оправдываться почтенный патриарх?

Гляжу на Торелра, чуть наклонив голову набок. Тот глядит на меня, насупясь и раздувая ноздри.

Ну чисто бык же!

— Давайте поступим так, — Акхэрэтт Угшэр… не, не могу. Пусть будет просто Большое Око!.. одним словом, Наблюдатель от руководства мелирским отделением гильдии отошёл от нейтральности, видимо, не желая слушать дальнейшие препирательства, и перешёл к перечислению директив. — Насколько мне известно, вскоре вам с госпожой главой Лейтой Ассур предстоит переаттестация. Вплоть до её окончания моим словом и тебе, и Лейте гарантируется нейтралитет со стороны семейства Три Щита. Кстати, будьте любезны взять с собой на мероприятие того подающего надежды юношу, Гариха… так вот. По окончании переаттестации мы все — я, ты, Лейта и Торелр — снова встретимся для разговора. Нормального, лицом к лицу. И уладим все разногласия к общему удовлетворению. Согласен?

— Вполне.

— Тогда отпускай уже оставшуюся пятёрку пленных гильдейцев и возвращайся к своим делам.

При всей мягкости слов Большого Ока, при всей их вежливой прямоте это был приказ. А спорить с персоной такого калибра… это уж точно смахивало бы на детский каприз и не привело ровно ни к чему хорошему. Так что пятёрку пленных я отпустил, и не тем же способом, что Хельри, а нормально.

То есть посадил ветролёт и высадил оперативно приведённых в норму, хех, героев. Включая нервно потирающего руки Садара, о ранении которого напоминали только радикально укороченные рукава. И ну очень хмурого менталиста.

Кстати, его хмурость при виде Большого Ока превратилась в страх. И нет, я не прочитал это по его лицу или по ряби эмоций, отражённых аурой. Но невидимые квазиживые датчики, подсаженные Лейтой…

Да. Менталист определённо испугался.

Что само по себе заставляло задуматься о многом. Например, не является ли некий плащеносец региональным главой гильдейских мозголазов? Или не главой, так приближённой к главе особой? Это могло бы многое объяснить, да-а…

История с конторой «Ланус и Ланус», а также всем, что с ней связано, подошла к концу. До встречи с Тэррилом Гостешем — вернее, до окончания назначенного им окна в расписании для возможной встречи — у меня оставалась ещё неделя. До крайнего срока переаттестации, назначенной Эгваном Лесорождённым — три недели. А из срочных дел, пусть и назначенных себе самостоятельно и свободно, у нас осталось одно.

Исцеление Таруса.

Здорово вышло бы, если бы мы привезли в Столицу некую Ершицу в обновлённом статусе. Такой себе приятный сюрприз. Но наш с Лейтой коллективный разум родил идею получше.

Чем отличаются воины серебра, пусть даже высокого, от воинов золота, пусть начального?

Если задать такой вопрос профану со стороны, хоть немного разбирающемуся в ближнем бою (или считающему, будто разбирается), он почти наверняка ответит: коронкой. У воинов, чей класс ограничен серебром, в арсенале непременно найдётся место минимальному набору классических приёмов — начиная с Размытия и заканчивая Толчком. Найдутся и зачатки личного стиля боя: иногда довольно странного, как стиль Гариха с двумя щитами, но непременно эффективного. Приближенная к оптимуму физическая подготовка, высокие значения на гранях мощи и живучести, прочее такое…

Однако в главном что профаны, что настоящие профессионалы сойдутся.

Все золотозвёздные воины непременно владеют минимальным набором боевых приёмов, и владеют хорошо. Лучше воинов серебра. Но что реально отделяет перспективных бойцов от тех, которые так себе — это особые, коронные приёмы. Иногда зачатки таковых, вроде Крутки, демонстрируют уже серебряные ранги. Если хорошо подготовлены. Но воины золотых рангов, не знающие хотя бы одного коронного приёма…

(вроде приснопамятных Сияния Мести, Зари Семи Сторон Небес и Белой Стены, которыми друг в друга швырялись бандиты-имперцы и последний живой муж тогда ещё не моей и не знакомой Лейты)

…являются редчайшим исключением.

Естественным образом возникает вопрос: как заполучить такую вот коронку? Хотя бы одну, лучше пару, а совсем здорово, если три-четыре, различной мощи, на разные случаи, чтобы обретённая гибкость тактики полностью соответствовала золотому рангу?

Что ж, основных путей три. Про третий потом, а вот первые два…

Коронный приём можно получить естественным образом, после прорыва сквозь барьер полусотни ступеней. Улучшаешь класс — берёшь коронки дополнительными способностями — применяешь. Вполне естественно, легко, безопасно.

Но те самые хорошо подготовленные, талантливые, перспективные бойцы изучают свою первую коронку примерно так, как маги изучают заклинания.

И тут опять развилка на два пути.

Можно коронный приём перенять. Хороший наставник покажет в действии свою коронку, причём не один и не два раза, объяснит подготовительные шаги, разъяснит в нюансах схему движения-истечения выносливости. В общем, научит.

Но считающие себя действительно талантливыми и перспективными бойцами мечтают коронный приём развить. Если угодно — вырастить, пересобрать. Постичь.

Надо ли объяснять, какой из двух путей сложнее, травмоопасней, сопряжён с высокими рисками?

Я разом и рад, и горд тем, что оба наших воина не хотят довольствоваться ни естественным путём получения коронки, ни более лёгким перенятием. Шелари — пусть с подсказкой деда — добилась малой (пока ещё) трансформы Толчка в Крутку. Ну а Гарих… я отлично помню, как его усиленный Толчок шатал увеличенную до трёхметрового размера Боевую Чешую — и как усиленный на иной манер Толчок грохнул в неё этаким невидимым артиллерийским снарядом.

Фактически за одну схватку он показал две малых трансформы одного базового приёма.

Могу ещё добавить, что у коронок, полученных путём развития, имеется серьёзное практическое преимущество. Воин, который постиг высокоранговый приём сам, своими усилиями разработал его схему и в должной мере владеет индивидуальной коронкой, получает разом целую пачку бонусов.

Первый: возможность применять весь спектр приёмов от исходного и до конечного. Пусть слово «спектр» тут не вполне подходит, обычно получается что-то вроде последовательности векторов: базовый приём — усиленный базовый приём — малая трансформа — большая трансформа (а иногда ещё и полная, высшая трансформа). Но сама возможность гибкого использования коронки, оттачивания промежуточных этапов и экономии выносливости в затяжных боях… это нельзя недооценить.

Второй бонус: адаптивность. Перенятый приём тоже можно подгонять под себя, но в случае приёма, полученного развитием, подгонка становится лишней. Ведь приём уже подогнан, уже полностью, до самых малых деталей соответствует телосложению, темпераменту, особенностям и духовной анатомии бойца, который развил его.

Третий: безмолвное применение. Только для развитого приёма и для хорошо подогнанного приёма, выученного перенятием, возможно опускать вербальную компоненту.

Чтобы добиться того же для приёмов готовых, полученных после эволюции класса, надо очень, очень, очень долго и упорно постигать их, применять не сотни — тысячи раз, взойти после их получения дополнительно ступеней на двадцать, лучше тридцать — и вот тогда, если повезёт…

А самостоятельно развитые коронки — они такие сразу. Ты не сбиваешь дыхание, не напрягаешься, не запускаешь своего рода скрипт… ты направляешь силу сам.

Полностью понимая, что к чему, как именно и зачем.

Да, есть и минусы. Как не быть? В частности, коронные приёмы, полученные развитием, обычно слабее. Воин уровней 30+ и 40+ попросту физически не может вбухать в них столько выносливости и по такой сложной схеме, как воин уровня 50. Но это ещё ладно. Куда обиднее, что далеко не каждый самопальный приём оказывается в должной мере эффективен, а не просто эффектен. Большинство их — просто очередной переизобретённый велосипед, ещё и уступающий классическим приёмам в функционале. Как ни старайся, как ни гордись своей гениальностью, а всё-таки то, что можно изобрести на ступенях 30+ и 40+ и то, что можно довести до ума на 60+, 70+, 80+ и даже выше, чтобы затем позволить перенять — это просто земля и небо. Контраст, как между чарами четвёртого круга и шестого.

И всё равно любой воин ранга серебра, особенно поднявшийся до четырёх звёзд и выше, просто спит и видит себя именно развившим свой собственный коронный приём.

Ну, как любой солдат грезит о маршальском жезле. То есть об офицерских погонах — для начала.

Нужен ли такому таланту более опытный, превосходящий ступенью наставник? Ещё как! Возможно даже, что сильнее, чем при перенятии готового приёма. Пусть даже старший воин не станет подсказывать удачные ходы напрямую, он или она всё ещё могут указывать на ошибки и неточности исполнения, сбои в конструируемых схемах, рассинхронизацию между движениями тела и духа и что там ещё важно при самостоятельном развитии приёмов…

Вы уже поняли, да?

Правильно.

Быстренько летим в Столицу, быстренько лечим Таруса, быстренько увозим его на лесную базу рода Ассур и устраиваем мастер-классы молодым воинам с его помощью. Неужели он откажется помочь своей внучке и её избраннику? Ну и молодёжи родов Вазил и Шесерин, да.

Кто сказал, что коронные приёмы перенимаются месяцами и годами, а развиваются и того дольше? Да, обычно оно происходит так. Но если подключить действительно опытного наставника и добавить в уравнение духовного целителя (а тем самым и возможность рисковать при развитии собственных коронок куда сильнее, чем считается допустимым в обычном случае)? А ещё нельзя забывать про особенности, которые Шелари с Гарихом вынесли из тройственной синхронизации. Духовная Пластичность Арьергарда с Духовной Устойчивостью Авангарда. Скачок осознанности, обеспеченный только ими одними, позволит сократить путь самое малое на порядок.

А можно и вообще безбожно считерить. Привлечь третий путь приобретения коронного приёма.

…забегая вперёд, скажу: этот безбожный чит всё же пришлось пустить в дело. Потому что без него уложиться в сроки не получалось никак: недооценили мы с Лейтой сложности развития приёмов и размер ухабов на путях воинов в целом…

Искомую персону мы обнаружили, что несколько нетипично, в лобби неплохо знакомого мне отделения гильдии — того, где работала тётушка Ло.

— Почтенный наставник! Тихого неба вам!

— И тебе, достойный Вейлиф. И тебе.

Мастер Тарус использовал редкое, слегка архаичное обращение, которое во времена оны считалось должным при общении с разумными с уровнями в диапазоне от 25 до 50 ступени. Некоторая архаичность в речи вообще ему нравилась и придавала почтенному воину двух золотых звёзд особый флёр мудрости.

Ну, примерно как у старых сенсеев из лент про кун-фу.

Правда, есть у меня подозрение, что тем сенсеям Тарус при встрече дал бы фору. И не годами — при календарном возрасте в неполные семьдесят он выглядел едва ли на сорок, разве что довольно обильная седина выдавала его лета. Нет, года ни при чём. Просто спокойная, неброская, но очевидная сила личности окружала его подобно тоге, обманчиво небрежно драпирующей римского сенатора. При взгляде на него я всякий раз поминал знаменитые строки не менее знаменитого Хайяма: «Кто понял жизнь, тот больше не спешит…». Ну и далее, вплоть до «…что знать, не удивляясь, пострашней, чем что-нибудь не знать и не уметь». Потому что при виде меня Тарус, конечно, кое-что узнал и удивился, но этак…

Да. Именно: удивился спокойно. Так, как умел только он; так, что я завидовал этому его умению.

Какой изумительный в несокрушимости Авангард мог бы из него получиться!

А ещё из-за своей трости мой наставник фэнтези-физо чем-то напоминал Йоду. Без карикатурности и гиперболизации, конечно. И всё же способность ВНЕЗАПНО превратиться в машину по щедрой раздаче трындюлей, звиздюлей и переломов костей читалась в нём так же легко, как крупный шрифт на афише.

— Позволь представить тебе Советника моей команды: очаровательную, изумительную и вообще бесподобную госпожу Лейту Ассур.

Ещё немного спокойного удивления. Чёрт, как он это делает⁈

— Весьма рад, почтенная.

— Можешь называть меня просто Лейта.

— Уверена?

— Да.

— Тогда я вдвойне рад, — Тарус мягко улыбнулся. — И даже втройне. За себя, за тебя и за этого вот, — взгляд на меня, — вымахавшего бунтаря. Ему сильно повезло с Советником.

— О, скорее мне повезло с Лидером, — Лейта на миг огладила ладонью моё плечо. — Но к делу.

— Внимательно слушаю.

— Мы прилетели сюда ненадолго и ради одной цели: обследовать тебя и по возможности исцелить. Даёшь ли ты мне разрешение на диагностику?

Заминка в буквально долю секунды. Лучшие воины не только сражаются быстро — они при нужде и думать могут с той же стремительностью. А Тарус, вне сомнений, принадлежал когорте лучших.

— Да. Что от меня требуется?

— Ничего.

— Вот как? Даже… а хотя вижу. Любопытное решение, не свойственное роду Ассур.

Нарушать цельную, глубокую сосредоточенность Лейты мне не хотелось, поэтому я ответил за неё:

— Да, она при эволюции выбрала необычную ветку развития. Как, впрочем, и ты. Давно уже хотел спросить, да всё никак к слову не приходилось: твоя чувствительность, достойная Наблюдателя — это что-то классовое, отдельная особенность или же просто развитое умение?

— Всего понемногу, — Тарус ненадолго усмехнулся с этаким мягким ехидством. — Плюс эликсиры и одна редкая мистерия… правда, раскрывшая истинный потенциал уже после того, как я охромел.

— Ну, хромота — не приговор. Раз уж Лейта взялась за дело, перемены к лучшему неизбежны.

— Кстати о переменах. С чего вдруг вы решили меня облагодетельствовать? И чего будет стоить помощь целителя из древнего высокого рода?

— Насчёт второго — ничего. Хотя мне, то есть нам, не помешали бы три-четыре недели помощи от такого мастера, как ты… но если даже откажешься — не страшно. Ничего обязывающего. Просто, видишь ли, Шелари за тебя просила.

— Ты видел мою внучку?

— И не только видел…

Минут десять я активно работал языком, излагая новости, касающиеся себя, Шелари и всех-всех-всех. Даже про маленький дворцовый переворот у Ассур не промолчал и про возникшую необходимость в опытном инструкторе.

— Значит, с вас меня подлечить, с меня ваших подучить?

— Лечение, как я уже говорил, не является услугой…

— И напрасно, — Тарус покачал головой, слегка (но крайне неодобрительно) нахмурившись. — Обесценивать и свои усилия, и того, кого лечите… что я, нищий? Не смогу расплатиться, особенно если у твоей Советницы всё-таки что-то получится?

— Сможешь, — охотно кивнул я. — Но не обязан. Точно так же, как Шелари не обязана была просить за тебя, а Лейту не обязывали использовать свои способности именно на тебе. А ты, конечно же, не обязан куда-то с нами лететь и учить каких-то там посторонних вместе со своей внучкой, ищущей возможности развить свой недосформированный коронный приём.

— Интересная философия. Но ты же понимаешь…

— Вполне, — перебил я. — Ну так и я не всем подряд такие предложения раздаю.

Тут Лейта выдохнула, примерно так, как выдыхают ныряльщики после возвращения с глубины. Очевидно, по-настоящему глубокое сосредоточение далось ей непросто, на что также и раскрасневшаяся кожа намекала. Усиленная работа головой — и вот вам пожалуйста, перегрев.

— Есть новости, — сообщила она.

— Внимаем, — я полуобернулся. Тарус также подобрался (вернее, вернул свою фирменную невозмутимость индейского вождя в процессе употребления трубки мира… только без трубки и прочих внешних атрибутов).

— Если не вдаваться в детали, для неспециалистов излишние, — начала моя боевая подруга, — при изначальном ранении в суставную сумку проник фрагмент магически активного материала монстра, ещё и со своеобразным сочетанием аспектов: Жизнь и Яд, с преобладанием первого, из Тидских Болотищ родом — духовные маркеры довольно характерные. При своевременном оперативном вмешательстве можно было сравнительно легко удалить сам фрагмент, почистить рану и убрать последствия. Но с оперативностью вышла накладка. Остаточный духовный паттерн успел закрепиться в глубинных слоях… чему немало способствовала устроенная каким-то умником блокада духовной периферии. Видимо, этот умник желал уменьшить воздействие ядовитого аспекта на поражённый организм, а в результате…

Лейта снова вздохнула, качая головой. Весь её облик выражал лёгкое отвращение в отношении чужого непрофессионализма.

— Если опять же не вдаваться в детали, — продолжила она, — можно описать результат неполного лечения как частичную и весьма… спонтанную химеризацию. Которую сперва из-за небрежения допустили и затем закрепили симптоматическим лечением. Кто тебя вообще так… попользовал?

Подруга пустила в ход редкий термин. В гриннейском существовало четыре основных понятия для описания процессов врачевания. Перечисляя в нисходящем порядке: жрецы «кудесничали», целители «исцеляли», врачеватели «лечили», ну а «пользовали» — ветеринары.

В общем, Лейта обозвала коллегу коновалом.

Поделом. Я бы в адрес удода, плюющего на принцип «не навреди», ещё и не так выразился.

— Оперировал трёхзвёздный целитель Пессайро Мусмив, — ответил Тарус. — На третьи сутки после ранения. Создавала блокаду спустя ещё два дня целитель первого созвездия Ойтари Мусмив, бабушка Пессайро. Оба в те времена служили вольными вассалами рода Лайрез на двадцатилетнем контракте.

Что звёзды названных сияли не золотом, пояснять не стал за самоочевидностью.

— И что с ними стало?

— Из-за моего увечья и пары других инцидентов бароны Лайрез досрочно разорвали контракт.

— Хорошо, — кивнула Лейта. — Но мало… ладно. К делу. С частичной химеризацией можно сделать две вещи. Первое, самое простое: вырезать поражённые участки физического и духовного тел, вырастить недостающее фенопластической регенерацией и собрать здоровую конечность. На саму операцию уйдёт часа полтора, на послеоперационную реабилитацию, если под моим присмотром, около трёх суток.

Я поджал губы:

— Как я понимаю, у этого варианта есть серьёзный недостаток?

— Да. Недостаточное качество имплантата.

— То есть…

— Новая конечность уже не будет болеть и хромать, но полноценных боевых нагрузок не выдержит. Точнее, для возвращения в ряды полноправных воинов потребуется поэтапная и осторожная реабилитация после реабилитации; причём гарантировать восстановление до оптимума, позволяющего возобновить тренировки и восхождение по ступеням, я не могу. И даже после достижения порога семидесятой ступени не смогу. Понадобятся месяцы и годы усилий и со стороны пациента, и с моей… с сомнительным итогом.

— Понятно. А что с альтернативой?

Лейта поморщилась.

— Ты завесу от… — она быстрым жестом потянула за мочку, — поставил?

— Обижаешь. В самом начале разговора.

Я действительно вовсю эксплуатировал власть над иллюзиями, создав вокруг нас многослойное кольцо фальшивых образов, да ещё и по полной программе подключив Плащ Морока — для каждого отдельного слоя со своими настройками. Даже я сам не взялся бы нас подслушивать, потому что ломать не строить, а вычленять из лютой какофонии накладывающихся кусков речи, ещё и меняющих темп, нечто осмысленное… кстати, движение наших губ я тоже заблюрил и тоже в несколько слоёв.

— Ну что ж. Тогда можно второй… способ озвучить, — сказала Лейта. Решительно кивнула и вбросила настоящую бомбу. — Завершение химеризации.

— То есть…

— Да. Можно развить духовный паттерн, доставшийся от монстра. Там тоже есть варианты, самый простой — растяжка очага поражения с лимбальной парапластикой. Эффект минимальный: просто лёгкое улучшение кожной регенерации с трансформой сальных желез.

— Ядовитая кожа?

— Нет-нет, какое там! Самое большее — небольшое повышение едкости пота. Ну и запах ещё изменится. Хотя едва ли это смогут издали учуять люди, чьё обоняние не усилено генетикой, зельем или чарами. Говорю же, минимальный эффект.

— Ага. А если не ограничиваться простым вариантом?

— О, там много чего можно придумать. Например, раз уж работать с выделительной системой, очень перспективно смотрится преобразование почек, да и над улучшением печени можно поработать… — Лейта вздохнула, с ощутимым усилием гася вспышку энтузиазма.

Самое восхитительное и одновременно жуткое — она не играла. Или играла на каком-то совсем уж запредельном уровне. Наша почти ссора не понравилась нам обоим, поэтому за ней последовали долгие разговоры (во время полётов свободного времени хватает) на животрепещущие темы. И если поначалу для того, чтобы не полыхать эмоциями, моей боевой подруге приходилось регулировать гормональный фон…

Что есть химерология? Область магического искусства. Не более, не менее. Возможно использовать её во благо? Безусловно! Стоит ли ненавидеть химерологию только потому, что её использованием славен — притом печально славен! — Багровый Ковен? Ну, мы же далеки от того, чтобы ненавидеть все бичи лишь потому, что бичами тоже убивали людей, причём буквально забивая насмерть? Тем паче с копьями, мечами, шестопёрами, луками и так далее та же история: медленно и мучительно довести до смерти можно чем угодно, это зависит от человеческой воли, а не от инструмента. Но почему Багровый Ковен плох и ему, а также его членам не следует уподобляться? Ну уж не потому, что среди них есть химерологи. Куда как больше оснований для такого отношения коренится в том, что в БК полно преступной швали различной степени черноты и отбитости. Как можно отделить преступную шваль от тех, кто не шваль? Очень просто: по наличию морали и результатам деятельности. А про главный моральный критерий я тебе уже говорил: это уважение чужих границ и свобод. Не делай другому того, чего не пожелала бы себе, причём на случай сдвинутых рамок (ну, бывают же среди людей мазохисты, например?) не забывай спрашивать у другого, хочет ли он либо она, чтобы с ним или нею сделали то, это и ещё вон так на сдачу. И если скажет: «Нет!» — просто спокойно отойди назад. Того же, кто не отходит, останови…

Скорость, с какой Лейта вычищала из разума когнитивные искажения, касающиеся Багрового Ковена и химерологии, поражала и внушала изрядный трепет. От идейной ненавистницы любого, то есть вообще любого вмешательства в «священный естественный порядок» до умеренной сторонницы такого вмешательства при врачебной необходимости? За пару часов? Легко! Менталистика? Нет-нет, зачем нам оно? Мы и сами с усами — по крайней мере, в том, что касается своих личных установок.

Только после этого я начал понимать, что за жуткая сила — наличие в параметре гибкости более двадцати пунктов… и умение их использовать.

Впрочем, тормозить свои инициативы Лейта умела не хуже, отчего и добавила:

— Только я бы не стала рисковать с расширенными изменениями. Не так, не спонтанно. Я всё-таки целитель, а не химеролог, и специализированных чар в моём арсенале пока нет. Одни лишь особенности пять и семь да плод той самой мистерии… ну, ты знаешь.

Я медленно кивнул.

Вот оно как… выходит, Кровавую Регенерацию шестого круга даже так можно использовать… не просто физическое, но и параллельно духовное воздействие… потрясающие перспективы! Уже даже слегка жалею, что выбрал иллюзии, а не целительство.

— Как долго тебе придётся работать при втором варианте лечения?

— От нескольких часов до суток в общей сложности. Это если самым простым ограничиться.

— А реабилитация?

— Зачем? Оба тела заработают сразу и в полной мере. Ну, мгновенного возвращения всех боевых возможностей не обещаю, но препятствия к тренировкам любой сложности исчезнут.

— Ясно. А ты сама что рекомендуешь? Хирургию с фенопластикой или химеризацию?

Лейта пожала плечами.

— У меня нет предпочтений, — призналась она. — Оба варианта… не идеальны. В первом случае мой пациент останется человеком в полной мере, но утратит часть потенциала развития. Во втором — сохранит потенциал, но станет человеческой химерой. Пусть и в довольно малой степени.

Мы дружно перевели взгляды на Таруса, всё это время молча внимательно слушавшего.

— У меня есть вопросы, — сказал он со стоическим спокойствием.

— Постараюсь ответить на все, — кивнула Лейта.

— С чем связано… несовершенство имплантата при первом варианте лечения?

— С моей слабостью, — последовал откровенный ответ без малейшей паузы. — Я ещё не пересекла порога семидесятой ступени и в целом недостаточно опытна. Но самое главное — моя мана просто слишком неплотная. Это обычная проблема при лечении высокоранговых воинов. Если бы ты недавно прорвался за барьер полусотни, прогноз вышел бы куда лучше. Но у нас разрыв в ступенях меньше десяти, даже меньше пяти, если точнее. И ранг классов одинаковый. Поэтому…

Она развела руками.

— Ясно, — Тарус медленно кивнул. И спросил:

— А что будет, если я со своим несовершенным имплантатом приду в храм Милосердной Матери?

Лейта замерла.

— Это… очень интересная идея. Правда, за чудом лучше идти к Милосердной Сестре: именно её клир работает с дефектами духа… и лучше привлечь кудесника, способного даровать третий ранг чудес… но мне кажется, что это сработает. И почему я сама до этого не додумалась⁈ — почти обиженно спросила она, сжав руки в кулаки.

— Полагаю, привычка к самостоятельности, — сказал я. — К расчёту на свои и только свои силы. Это не самая скверная черта, симпатичная даже, но всё же лучше помнить: совместными усилиями люди могут больше, чем поодиночке.

— Я запомню. Значит, — снова взгляд на Таруса, — твой выбор — хирургия с фенопластикой плюс божественное вмешательство Милосердной Сестры?

— Да.

— Тогда осталось выбрать конкретное время операции.

— Не вижу смысла тянуть, — воин слегка улыбнулся. — Я готов.

— Жалеешь, что не удалось попробовать лечение химеризацией?

— Да. Это было бы… интересно. Весьма. И наверняка на преодоление порога хватило бы.

— А тебе до семидесятого сколько осталось?

— Мало. Почти ничего. Наверно, к переаттестации всё-таки успею дотянуться.

— Это хорошо…

— А ты сам как, взял наконец пятидесятый?

— Да.

— Здорово! Надо будет отпраздновать, как вернёмся.

— Ничего не имею против.

Чистая правда. Настолько важный рубеж и впрямь стоит отметить.

За счёт чего я добрал недостающее? Да просто добрую половину пути до Столицы проверял границы возможного — а точнее, вёл давно задуманную серию опытов, призванных выяснить, насколько сильно я могу разогнать ветролёт и насколько высоко на нём способен подняться. Ну и какова оптимальная форма ветролёта, предназначенного для установления рекордов подобного рода.

Говоря кратко и начиная с конца: оптимальным предсказуемо оказалось «летающее яйцо», самое близкое к идеальной аэродинамической форме. Физика есть физика, чудеса магии творить лучше с оглядкой на неё. Что касается высоты полёта, то практический потолок, которого мне удалось достичь, не сильно превысил семь или, возможно, восемь тысяч метров. На такой высоте меня ограничивали разом два неприятных фактора: уменьшение фона маны и рост затрат на поддержание прочности корпуса ветролёта, распираемого внутренним давлением. И если со вторым я ещё мог побороться, создав кислородные маски, то вот разрежение фона — это уже серьёзно. Так что крейсерской высотой полёта пришлось признать пять с половиной километров. А крейсерская же скорость, судя по ощущениям, подбиралась к трети маха. Плюс-минус лапоть. То есть да: я мог разогнаться и посильнее, но…

…но беда в том, что плотные иллюзии всё же не являются плотными. А сопротивление воздуха на таких скоростях возрастает пропорционально четвёртой степени набранной скорости.

Говоря проще, если разогнать ветролёт не до трети, а до половины скорости звука, то встречный поток воздуха начинает буквально размывать мои иллюзорные конструкты. Причём так быстро, что даже с ожерельем Большого Колодца Маны и браслетами Большой Силы Мага, благодаря которым параметры энергии и плотности достигают соответственно 14 и 11, мой темп восстановления объёма и прочности корпуса ветролёта уже не вытягивает.

В конце концов, для того, чтобы разогнать леталку, мне тоже нужна мана.

Короче говоря, долгожданный пятидесятый уровень я взял, наверно, не столько за эти опыты с высотой и скоростью полёта, сколько за оптимизацию формы ветролёта под практическое использование чар Падения Пером… и полноценное осознание того, как они влияют на аэродинамику полётной иллюзии. За то, что я эмпирически нащупал формулу, связывающую воедино все факторы разом: чары облегчения веса (и их распределение… да-да: не всё, что можно облегчить, действительно стоит облегчать!), чары разгона, форму и размер оперения (а при пиковой интенсивности Падения Пером от полноценных крыльев реально оставались этакие огрызки… но вполне достаточные, чтобы держать нас в воздухе, что чуть ли не буквально ломало мне мозг) — и, наконец, поток маны, восстанавливающий деградирующие элементы всей конструкции ветролёта. Последнее важно, потому что я буквально чувствовал любые срывы потока: там, где ламинарное обтекание сменялось турбулентным, стойкость иллюзий резко уменьшалась.

Чертовски полезный опыт. Авиационные инженеры-конструкторы с Земли, пожалуй, отдали бы за его приобретение обе ноги. Потому что на кой нужны ноги, когда магия обеспечивает тебя крыльями?

Да, теперь я точно могу сказать, что действительно умею летать — и знаю о полётах многое.

Что же до «ай ой, я так и не одолел звуковой барьер, даже не приблизился к нему»… вообще-то одна третья от этой скорости, да в крейсерском режиме — вполне себе величина. Цоккэс немного побольше, чем Земля, его окружность по экватору (если я правильно перевёл величины) приближается к 44 или 45 миллионам метров. Нетрудно подсчитать, что при скорости около сотни метров в секунду на кругосветку уйдёт чуть больше пяти суток.

Всего лишь. С воспетыми Жюлем Верном 80 днями не сравнить.

Если я могу так обращаться с целой планетой, то свою вторую родину и вовсе могу, выражаясь метафорически, засунуть в карман. Гринней — держава не из маленьких, но и не сказать, чтоб поражающих воображение. Если я опять-таки не налажал с переводом размеров, его территория занимает примерно треть Европы… западной. Возьмём Испанию, Францию и Швейцарию вместе, это и будет нужный нам размерчик. Почти. Для более точного соответствия придётся добавить ещё Ирландию, но тут не уверен. Возможно, хватит одной Бельгии. В любом случае маршруты внутри королевства измеряются сотнями километров, от Мелира до столицы — что-то около девятисот кэмэ (если я ничего не путаю, это как расстояние от Казани до Москвы плюс ещё хвостик от Москвы до Твери). И нынче, с обновлённой-увеличенной крейсерской скоростью, на преодоление этого расстояния у меня уйдёт часа два. Если чуть поднапрячься и разогнаться, даже немного меньше.

О-о-о да! Да-да-да! Ха-ха! Я обожаю свою работу!

Правда, прямо сейчас мы летим не в Мелир, а чуть южнее. Сразу в Лес, ага. Нашим пассажирам не терпится увидеться со своей внучкой и сестрой.

Я разве не сказал? Большое упущение. Но да: помимо Таруса, с нами летят и Газед, и близняшки, и даже младшая внучка Таруса — Канэла (благо что после принятия судьбы её тоже спихнули на деда, чтоб набиралась ума и уровней). Нет, не та Канэла, которая охранница караванов и тётушка Черники, другая. Но так-то имя это в Гриннее суперпопулярно — примерно как в моём первом мире Ольга, Амина, Сакура или Джейн. Поэтому наша Кнопка «мне уже девятый год!» Канэла очень-очень настаивает, чтобы её звали «по серьёзному»: Сенбон. (Да, она уже недурственно умеет их метать; и снова да, в гриннейском есть специальный термин для обозначения метательной иглы; нет, он мне не нравится, в отличие от японского названия, более короткого и благозвучного).

Обожаю её.

Несмотря на то, что Кнопка так-то горазда раздражать людей. Манипуляторша мелкая.

Перед посадкой она нам целый концерт устроила, наглым образом отказываясь признавать в «этом дылде» меня, то бишь Вейлифа. И садиться в «его подозрительную штуковину», потому что «я знаю быль… нет, две… нет, даже три, которые начинались так же. Ну, почти так же».

Это она так напрашивалась на покатушки, которые в итоге от «красивой тёти» Лейты и получила. Да, Канэла очень тактильный ребёнок. Добрый, шкодный, чуткий, заводной. Умный. Одарённый.

Живой.

…и если натерпевшихся детей Ассур не научит смеяться даже она, личным примером — то я просто не знаю, кто ещё это осилит.

О моем перерождении в сына крестьянского 16

Этап шестнадцатый

Что можно сказать про поместье Ледяное Серебро, служащее мелирской резиденцией Гостешей?

Если воспользоваться автомобильным сравнением и приравнять гостевой домик, в котором и около которого случилось столько всяких событий, к малолитражке, то родовое поместье богатого графского рода будет примерно мерседесом S-класса. Ещё не лимузин, но уровень схожий.

Подобно тому, как особенности внутри какого-либо ранга бывают слабые, на грани более низкого ранга, средние/крепкие и, наконец, сильные, на грани более высокого ранга — владетельные дворяне тоже бывают разные. Есть графы, которые не особо отличаются от баронов, а есть и такие графы, которым до уровня герцогов не хватает лишь какой-нибудь малости.

Гостеши, как можно догадаться, — из последней категории.

Могущество их рода зиждется на трёх направлениях. Во-первых, боевой магии: она у них весьма разнообразна, гибка (каким бы странным ни казалось применение этого слова к стихийникам Льда) и до чёртиков опасна. Воплотители, фортификаторы и шаманы, в различных пропорциях смешивающие три этих подкласса — о да, боевики Гостешей известны далеко за пределами Гриннея! Во-вторых, на этот род работает уймища небольших компаний, связанных со всем, что касается холода. Начиная от поставок лучших сортов мороженого до систем охлаждения для продуктовых кладовых, от установок сжижения газов, весьма востребованных у многих магов-исследователей, и до бытовых кондиционеров.

А для того, чтобы эти компании-сателлиты работали гладко, без сбоев и накладок, Гостеши глубоко залезли в область номер три: артефакторику. Причём не высокую, а именно что массовую, без «почти» народную. Там, где имперцы Дассифур делают ставку на высокую магию, поставляя всякие хитрые, люто дорогостоящие и нередко поистине уникальные штуки, Гостеши завалили рынки юга материка простым и сравнительно недорогим товаром. Которым благодаря отлаженным за века сочетаниям, эм, магпроцессов могут демпинговать просто со страшной силой.

Не удивительно, что на мои изыскания в области мороженых чар Лаэлина сделала стойку.

И нет: всё это я извлёк не из досье одного из информационных брокеров, вроде «Ланус и Ланус». Однако архивы Ассур кое на что всё же годятся, а кроме того, Тарус до своего ранения служил вассалом в роду Лайрез. Пусть рассказывать про бывших сюзеренов Тарус не хотел и не мог, связанный понятиями чести, ну так я и не про них вопросы задавал. А как тоже артефакторы (с более узкой специализацией на изделиях из дерева… столяры, говоря о-о-очень упрощённо), причём базирующиеся на юго-западе страны, Лайрезы имели и имеют с южанами-Гостешами множество рабочих контактов.

В общем, источников данных хватало. Тут фрагмент, там кусок, здесь слух. Ну а дальше — дело техники. Общую картину я сложить могу, не так уж оно и сложно.

Что характерно, ворота поместья стояли широко распахнутыми, без видимой охраны. Мы с Лейтой заехали или, скорее, проскользили через них на парящей платформе совершенно свободно и так же свободно добрались до парадного входа. Также широко открытого. И вошли внутрь невозбранно, никем и никак не остановленные. А служанка в гербовой тунике, встретившая нас в холле, просто поклонилась:

— Высокочтимые господа, хозяин Тэррил вскоре выйдет к вам. Как изволите скоротать ожидание?

— Попробуй нас удивить, — улыбнулся я.

— Как пожелаете, — новый поклон, такой же выверенный. — Следуйте за мной.

И мы, конечно, последовали.

Что тут сказать? Красиво жить не запретишь! Это я к тому, что встретившая нас служанка — ни много ни мало как менталист. Особенности ауры очень уж характерные. Да, менталист очень сильно специализированный, да, с уровнем «всего лишь» под пятьдесят, а не за пятьдесят — и всё же. Зато сразу и без отдельных пояснений понятно, и каким образом Тэррил узнал, что у него гости, и кто именно к нему пришёл; даже дополнительные подробности насчёт гостей он может получить в любое время, вплоть до онлайн-подключения через специальную артефактную пару (одна из половинок которой украшает чело служанки, прикрытая своеобразным чепцом).

Вообще артефактов вокруг хватает. Включая, между прочим, и охранно-сигнальные, увязанные в единую сеть. Ну так специализация рода обязывает… и я почти уверен, что наша в меру очаровательная провожатая через всё тот же венец имеет к артефактной сети частичный доступ.

И далеко не факт, что если она решит нас атаковать, мне удастся выжить.

Фу. Долой негативное мышление! Это во мне паранойя с профдеформацией голосят. Никто никого атаковать не будет. Хотя, конечно, если бы просто атаковали, всё стало бы куда проще…

Тэррил действительно не задержался: он добрался до нас спустя менее чем десять минут.

— Приветствую! — радостно объявил он. — Необычное место вы выбрали, чтобы меня дождаться.

— Я попросил удивить нас, и просьбу выполнили в точности. Сложно даже представить, каких усилий стоило воспроизвести условия для роста всей этой красоты.

Никакого лукавства и преувеличений. Оранжерея в Ледяном Серебре действительно оказалась чем-то необычайным. И ведь Гостеши — ни в каком месте не флороманты!

Впрочем, обходной путь они нашли очевидный: мне не составило особого труда заметить немалое количество стационарных артефактов, служащих для поддержания локальных условий, требуемых для благоденствия зелени из Леса Чудес, Подземья и других особых мест.

— По чести говоря, — с нотой пресыщенности заметил Тэррил, — я тоже слабовато представляю, что нужно для того, чтобы здесь ничего не увяло, не заболело и не регрессировало. Зато знаю, сколько средств на это уходит каждый год.

— И сколько же, если не секрет?

— Примерно две трети от общей стоимости содержания поместья. Когда моя дальняя родственница была жива, её хобби не казалось таким уж разорительным. Но её средний внук решил почтить её память и сохранить оранжерею магических цветов в исходном виде, и с тех пор — уже четыре века с половиной — она служит главной достопримечательностью Ледяного Серебра.

Один из осколков моей разбитой памяти шевельнулся. Ослабевший, но по-прежнему непреклонный и волевой старческий голос выдохнул: «Я могу заплатить за прихоть!»

Конечно, контекст совсем не тот, что в поэме Киплинга. И вообще мне лучше временно отодвинуть сторонние ассоциации. В конце концов, сейчас мы — сходу, без раскачки — приступили к торгу. Во время предыдущей встречи Тэррил пообещал «удивить меня своей щедростью»; я, можно сказать, напомнил ему об этом и попросил озвучить условия. Не напрямую, через служанку, но это уже детали. Хозяин уклонился от прямого ответа, но намекнул (если я не сильно ошибся с интерпретацией), что Гостеши готовы веками следовать даже невыгодному договору… если им дадут возможность компенсировать траты как-то ещё.

Память, честь и статус, уникальные преимущества — вот что ценят настоящие владетельные аристократы. И да, они готовы «платить за прихоть», если плата идёт на укрепление репутации. Которая сама по себе является рычагом для извлечения дополнительной прибыли — косвенно, разумеется. Хоть я и не люблю такие штуки, но понимаю.

Не люблю, но могу с этим работать. Особенно ощущая поддержку.

В принципе, слова про среднего внука, решившего почтить память бабушки, можно толковать и как прозрачный намёк на преимущества кровного родства. Но для того, чтобы отшелушить лишние смыслы, надо говорить дальше.

И мы продолжили говорить дальше.

Для стороннего наблюдателя хозяин с парой гостей просто без особой системы гулял по оранжерее и обсуждал цветочки с ягодками. С упором на то, какие виды, будучи высажены рядом, вступают в удачный симбиоз, а какие лучше рядом не сажать, чтобы не зачахли. Но изнутри это выглядело совсем иначе. Мы с Лейтой читерили, соединив ауры, благодаря чему я мог дополнять свои наблюдения её опытом; Тэррил аналогичным образом контактировал со своей, хе-хе, служанкой, что тенью следовала в отдалении, разве что вместо прямого контакта аур они пользовались артефактной сцепкой.

Разговор наш, если смотреть со стороны, временами вилял, когда чисто растительные аналогии оказывались неуместны, неточны или излишне расплывчаты. Я вставлял ассоциации из области «тонкостей перевода», по полной программе эксплуатируя вторую стадию Полиглота (памятуя о том, что вообще-то эта особенность у меня не из самых развитых и настоящие козыри, вроде Хитрейшей Мимикрии, лучше придерживать). Хозяин апеллировал преимущественно к сравнениям из магического материаловедения, вероятно, из сходных соображений (но это не точно). Как бы в полемическом задоре Тэррил аж вспотел и раскраснелся; мои мозги тоже изрядно кипели, но вроде я держался получше, спасибо чародейской йоге и общему самоконтролю организма, по части которого у меня — не без подачи Лейты — всё куда лучше, чем я мог бы рассчитывать без регулярной тантрической практики.

А вы думали, постель — это просто для удовольствия? Ха. Дураком бы я был, если бы не старался перенять хотя бы часть возможностей Лейты по контролю физиологии. На всех уровнях, не только в части, мнэ, поддержания кровяного давления в неком органе.

Но и в нём тоже. Мозг — очень важная часть тела!

Впрочем, есть у меня подозрение, что опыт с Тенью Иллюзиониста тоже на меня повлиял, пусть и пассивно. Способность думать двумя потоками, совмещая общие места и осознавая расхождения, весьма полезна во время таких вот эпизодов вида small talk, совмещённых с фехтованием намёками и сеансами одновременной игры на нескольких плоскостях выделенного смысла.

Уже спустя полчаса хозяин… ну, не то чтобы сдался — скорее, отступил на заранее подготовленные позиции, пригласив нас переместиться в одну из столовых. А мы и не возражали. Правда, в этот раз я своими импровизированными блюдами прямиком из Леса Чудес козырять не стал. Не тот случай.

В конце концов, даже тема того, что я могу дать роду Гостеш, подвисла в воздухе. Поэтому в таком шатком контексте предлагать закусить плодами Леса… нет-нет-нет, слишком рано.

Покушали мы хорошо, вкусно и обильно. Особенно Лейта, по очевидным причинам.

Но когда я поинтересовался, не пора ли нам вернуться в оранжерею для продолжения взаимно приятной (надеюсь) беседы о совместимости травок и кустиков, Тэррил слегка нервно сообщил, что, к его большому сожалению, продолжать не может. Я-де не знал, что вы, многоуважаемые, появитесь именно сегодня и сейчас, а у меня по плану развивающая медитация, которую пропускать очень нежелательно, и ещё некоторые заботы, связанные с делами рода. Поэтому я вынужден вас покинуть. Но вы, разумеется, можете оставаться в Ледяном Серебре, сколько захотите!

На что я любезно согласился — и мы с Лейтой двинулись в сопровождении знакомой служанки-менталистки выбирать апартаменты. Потому что правильное усвоение еды в моём случае очень важно, да.

И потому что не только Тэррилу нужна пауза для обдумывания аргументов.

А ещё я (запоздало, но хоть так) подумал, что зря отменил действие своей Хитрейшей Мимикрии только для хозяина. Страшно подумать, какой лютейший диссонанс возник в его восприятии, частично едином с сознанием доверенной служанки! Большое упущение с моей стороны…

Но ведь что ни делается — всё к лучшему, не так ли?

Вызванные к ужину, мы с боевой подругой спустились в столовую (другую, побольше — благо что в поместье этих столовых, если верить нашей в меру очаровательной провожатой с ментально-сцепленным классом, ровно пять штук и ещё три зала, которые можно использовать аналогичным образом после подготовки во время массовых приёмов, на сотни и даже тысячи приглашённых).

А спустившись, очень резво мобилизовались, обнаружив, что полку хозяев прибыло.

— Разрешите представить вам, — марионеточно улыбнулся Тэррил, — моего высокочтимого предка по обеим линиям, Захейро Гостеша! Его величество Девардот Двадцать Шестой Прозорливый оказал честь нашему роду, признав его Голосом Гостеш в Малом Правящем Совете. Также высокочтимый Захейро…

— Ой-ой, не нагоняй официоза, — очень натурально улыбнулся свежепредставленный, прерывая бедолагу-потомка.

А тот и рад прерваться. Или не рад, но кто его спросит?

К слову, нужды генеалогии вызвали к жизни любопытный феномен. Подобно тому, как химики-органики на Земле изобрели номенклатуру химических соединений, позволяющую с однозначной, то есть высочайшей и исчерпывающей точностью поименовать какую-нибудь там 1,4-диенол-3-метил-6-хлор-2-бромоктановую кислоту, так и на Цоккэсе существовала сходная номенклатура родства. Попроще, конечно, чем химическая, но не намного попроще.

За вполне скромным «предок по обеим линиям» фактически скрывалось более развесистое «прадед в пятом колене по основной линии отца, прадед в седьмом и восьмом коленах по линии матери через первую (по отцу) бабушку», а фактически ещё более точное слово. Но перевести его на русский адекватно невозможно никоим образом, тут только соответствующие графы из общего родословного древа выделять и перерисовывать на листочке, чтобы разобраться, кто кому через кого кто.

Графы для графов, ага-ага.

— Закончить представление я могу и сам, — продолжил Захейро, — это будет короче и проще. Я — маг Льда с подспециализациями фортификатора и артефактора. А это — моя неизменно прекрасная и также неизменно компетентная помощница, высокородная Лисия Валош.

Короче и проще, да уж. Самый минимум миниморум выдал, какой ещё приличен при официальном представлении. Мол, зачем грузить непричастных лишней информацией, выдавать козыри и давить титулатурой? Впрочем, я и так вижу, что Захейро в молодости был недурным боевиком, да и сейчас вполне может проморозить чьи-то косточки… особенно если заманит врага на подготовленную им территорию. И вижу, что поименованная Лисия Валош — тоже менталист, причём уровнем чуть повыше Лейты. А ещё она родственна той самой тэрриловой типа служанке: отменно выраженное внешнее сходство соврать не даст.

Что сказать? Не только Гарих пытается подражать Торелру. Среди родовитых это общий тренд.

Кстати о внешности. Захейро выглядит ровесником своего сложносочинённого правнука, этакий солидный муж старше тридцати; а Лисия и вовсе смотрится юница юницей, лет на семнадцать от силы. Ну да, ну да: подделку внешности в Гриннее закон запрещает и традиция не одобряет — но кто ж запретит девушкам в свои нежные календарные сто с лишним молодиться всеми доступными силами?

Вот именно.

«Ребёнок, девочка, девушка, девушка, девушка, девушка, старушка померла» — это в нашей державе вовсе и не анекдот, а правда жизни. Не суровая, нет — прекрасная.

— Весьма рад, — сообщил я, не особо стараясь сделать вид, что действительно рад. Но отменяя действие Хитрейшей Мимикрии для хозяев… и только для них. При наличии под боком менталистки такой квалификации, что её на постоянной основе допускают к Голосу Гостеш в аж целом Малом Правящем Совете, лукавство всё равно ничем не поможет. — Моё имя вам и так отлично известно, поэтому просто представлю мою неизменно несравненную Советницу и действующую главу рода Ассур, Лейту. По основной специализации — целительницу.

Захейро сделал кратчайшую паузу, словно подбирая слова, и аж просиял:

— Поистине, красота женщин Ассур достойна соперничать с красотой женщин Третьего Дома! О, цветущая молодость, воспетая поэтами!

Замечательная похвала, что и сказать. Формально — чистый комплимент… если забыть, что сказано это в адрес внешности, а не способностей. Это подчёркивает специально выделенная молодость Лейты, что является практически синонимом неопытности. К тому же Третий Дом — не просто общепризнанно лучшие на всём континенте целители, но и столь же общепризнанно красивейшие люди. Соперничать-то с ними, конечно, можно, а вот победить в этом соперничестве…

С некоторой — небольшой — долей фантазии можно переиначить реплику так: похвалю-ка я хотя бы внешность гостьи, если насчёт остального не соврать сложно даже мне, придворному. Причём похвалу дам нарочито дефектную, с подковыркой.

Ох уж эти политики…

К счастью, я тоже могу сыграть в интересную игру — «подначки». Где моя бензопила сарказма?

— Не могу поспорить, — ответил я вслух, позволяя толике ехидства просочиться в голос. — Если мои глаза мне не врут, вы — определённо преданный сторонник цветущей молодости. Это так освежает после общения с многоопытными членами Малого Правящего Совета!

И ненадолго зафиксировал взгляд на высокородной из рода Валош. Чтобы уж с гарантией донести истинную цель своей шпильки.

— О да, несомненно, — покивал Захейро, глядя уже на мою гладкую, не знавшую ещё бритвы морду лица. В ближайшее время и не узнает, потому что Лейта любезно блокировала активность волосяных фолликул, что располагаются у меня ниже ресниц. — Мне и, возможно, всему моему роду пойдёт на пользу этот небольшой отпуск от хлопот большой политики. Я уже почти не сержусь на своего потомка, который в такой спешке вызвал меня в Мелир по ментографу. Всего лишь одна небольшая сложность — и он уже сдался… разве не разочаровывает?

— Если вы спросите меня, то здесь я вижу два важных момента. Первый: умение здраво оценить свои силы и вовремя отступить либо уступить необычайно важно; я бы не стал равнять его с трусостью или слабостью. В Лесу Чудес преуспевают только те, кто может выбрать добычу по силам, и среди людей это правило тоже неизменно работает. Иной раз может стать победой и ничья, если ни одна из сторон не потерпела ущерба. Что же до второго момента… — я чуть замялся.

— Да-да, продолжайте, прошу!

— Не сочтите за дерзость или упрёк, но мы с владетельным Тэррилом пребываем в совершенно разных положениях. Я, как вам известно, круглый сирота и вынужден бороться за свои интересы сам. Мне не на кого опереться, но и нечего терять. Это взывает к особого свойства… твёрдости. Решительности, если угодно. И помогает расти быстрее, пусть не без риска. Ну а ваш потомок ощущает надёжную опору рода… и может позволить себе некоторую мягкость нрава. Опять-таки не сочтите за упрёк: тут нет правильного и неправильного, хорошего и плохого — это просто объективная действительность. Данность. Но могу точно сказать, что желать владетельному Тэррилу уподобиться такому, как я — злое и жестокое желание. Ведь условий, в которых такое станет возможным и даже неизбежным, я не пожелаю никому.

— Мудрые слова, — покивал Захейро, поглаживая чисто выбритый подбородок двуперстием. Вообще этот несколько старческий жест при его довольно свежей внешности ему не шёл. Старил. Да и вообще это недопоглаживание смотрелось бы лучше с бородой… которую он, возможно, когда-то отращивал. Когда был моложе и желал внешней солидности. — Но давайте уже займём места за столом, отдадим должное трудам поваров и лишь после продолжим.

— Действительно.

Заранее накрытый обеденный стол имел скромные размеры и круглую столешницу, вызывая у меня очередную непрошеную ассоциацию. Впрочем, в гриннейской традиции круглые столы также имели свою славу и функции, сходные с теми, что на Земле. Дополнительный нюанс: в изготовлении столы такой вот формы сложнее и, как следствие, дороже обычных прямоугольных. Поэтому трапеза за круглым столом у гриннейцев ассоциируется с аристократизмом… а также уравниванием в правах людей, достаточно высоко вставших благодаря труду и таланту, с людьми, занимающими высокое положение от рождения; тех, чья ступень выше с теми, чья ступень ниже; молодых и пожилых, юных и опытных… женщин и мужчин.

Учитывая, что я не так давно наконец-то прорвался через барьер полусотни, по закону и обычаю я имел полное право воссесть на своём месте в этом высоком кругу.

Расселись мы, если взглянуть сверху и слева направо, так: Захейро Гостеш, Лисия Валош, Лейта Ассур, я и, наконец, Тэррил. Служанка-менталистка последнего за стол не попала и выполняла двоякую роль подавальщицы. С одной стороны, не иметь права воссесть со всеми — умаление достоинства. Однако в то же самое время за счёт такого манёвра она имела доступ в столовую, могла слышать наши разговоры и худо-бедно поддерживать своего господина, как и ранее.

И-эх! Я бы не отказался переманить не только воинов, но и менталиста. Такие маги — определённо ценное приобретение… жаль, что в нашем случае шансов на такой исход примерно ноль. Да и вообще на попытки переманить потомственных вассалов смотрят косо.

Я бы тоже смотрел именно так, да.

С другой стороны, есть проверенный временем способ, с помощью которого…

— Мне кажется, — подала голос Лисия, — наш гость заскучал. Тэррил, сделай что-нибудь!

На лице бедолаги снова проступила та самая марионеточная улыбка:

— Гость не скучает, гость кушает.

— Не принимай на свой счёт, — ласково улыбнулась Лейта. Не ему улыбнулась, а спутнице Захейро. — Кое-кто просто почуял лёгкое неудобство, потому что мой Лидер излишне интенсивно думал над тем, как можно было бы… обзавестись менталистом. Кстати, милый, полностью поддерживаю твой план.

— Какой план? — моргнул Тэррил.

— По обзаведению своим менталистом, — «объяснил» я. — Это ведь не прихоть, а необходимость… при играх в долгую. Посмотри вокруг! Из шести людей в этой столовой ментальные классы имеют двое. И это неспроста, очевидно же.

— А то, что двое из шестерых имеют классы магов Льда — совпадение? — скептический хмык.

— Немного не туда смотришь. Собственно, я задумался о том, что для каждого рода интересы общие — например, связанные со страной и взаимодействием с другими родами — диктуют специализацию. То есть нужду в ней. Ваш собственный пример наглядно показывает, что если сосредоточить усилия целого рода на одном или хотя бы ряде тесно связанных направлений, можно стать незаменимыми и потому крайне полезными. Однако опять-таки посмотри вокруг! У владетельного Захейро есть доступ к услугам лучших менталистов не то что нашей родины — всего мира или уж юга Ваккуша как самое малое.

— А как же Четвёртый Дом Империи? — несколько провокационно влез помянутый Захейро.

— Они Четвёртые, а не Первые, — отмёл я довод коротким движением кисти. — Так вот: доступ к услугам лучших менталистов есть, но за этим столом сидит не Гринней, но Валош; не лучший менталист, а свой. И это результат уже не общих, но частных интересов: каждый род естественным образом тяготеет к автаркии, к замыканию хозяйственных цепочек.

— Это же безнадёжная затея, — нахмурился Тэррил. Видимо, всерьёз принял предложенную тему для размышлений. — Ещё Девардот Третий Премудрый писал, что ведение натурального хозяйства мало того, что не всегда возможно физически — например, в оазисе нашего манора с его стихийным спектром нам куда сложнее, чем Тендрулам или Корбанигам, выращивать даже банальную еду — но и неизбежно ведёт к нищете. Пытаясь всё делать внутри себя, как маленькая страна, род всё равно подпадает под власть больших стран, становится зависим. Но уже на куда худших условиях, потому что не расширяет общие возможности чем-то уникальным, востребованным и строго своим.

Я покивал на его слова:

— Девардот Третий, как и положено государственнику, признанному Премудрым, прав. Но прав он именно со своей стороны архитектора державной идеологии. А если вернуться к взгляду со стороны рода, то «свои» специалисты всё равно крайне полезны. Да, смешно надеяться, что Валоши смогут составить конкуренцию Гриннеям. Однако не менее смешно, когда все менталисты — сплошь Гриннеи и вынуждены делать даже то, для чего менталист необходим, но высочайшая квалификация притом избыточна. Гринней в роли ментогатора или ментографа — примерно как золотой самородок в роли пресс-папье.

— Всё это замечательно тривиально, — скучающим голосом заметила Лисия, — но хотелось бы уже услышать, например, где и в какой роли вы видите себя.

— Если говорить о более-менее близкой перспективе, то в студентах Акхэрэтт Гэдбирэш Сархтэрим Лашшаз. Пытающийся найти своё место в мире без знаний об этом мире подобен человеку, который ищет путь, крепко зажмурив глаза.

— Интересный акцент, — заметил Захейро. — Любой, кто его услышит, скажет, что вы учили язык по книгам. Но как насчёт другого языка?

— Какого именно?

— Вот этого: кто к нам с чем и зачем, тот от того и того. Покидая Столицу после неудачного знакомства с глупышкой Лаэлиной, вы даже любезно оставили словарь этого языка, но я не уверен, что понимаю выражение правильно.

Сильный ход. Прям реально сильный.

— С идиомами всегда так, — протянул я, банально затягивая время. — Понимать их без контекста сложно. Взять хотя бы знаменитое « если сжать в кулаке камень, из него не потечёт вода; если сжать в кулаке человека, из него потечёт не вино». Речь явно о метафоре, потому что мало чей кулак так велик и мало какой человек так ничтожен, чтобы удалось воплотить сказанное буквально…

'Со словарём русского — это не просто залёт. Это прям самолично Адам всех залётов. Чёрт меня дёрнул сперва его перепечатать, чтобы первый родной язык не забыть, а потом как раз забыть, что в доме осталось такое материальное подтверждение моей… особости.

Вот я дебил. Вот я прадедушка всех дебилов! Патриарх дебильего племени!

А ребятки по ту сторону стола сработали чётко. Они не только словарь нашли, они ещё сумели его правильно расшифровать, что вообще-то ни разу не просто и не легко: я ведь именно толковый словарь составлял, а не гриннейско-русский и русско-гриннейский…

Стоп. И снова стоп!'

— Давайте вернёмся к смыслу той фразы, которую я процитировал, — дополнительно надавил этот чертяка Захейро. Если бы он был котом, то сейчас и здесь — котом, нашедшим целый бесхозный сейнер свежевыловленной рыбы.

— А, этой фразы…

— Да. Этой.

'…или всё-таки не сумели? Не берёт ли меня многоуважаемый владетельный господин, выражаясь языком грубым и приземлённым, на понт?

Но вот фразу, сказанную мной один лишь раз и только при Лаэлине, которая так-то не должна ни единого звука вспомнить, он воспроизвёл фонетически точно. Это тоже залёт — пусть и не я в нём виновен, а только наличие у оппонентов нетривиальных, заранее мной не просчитанных, явно не всем подряд доступных магических возможностей…'

— Если перевести на гриннейский в сохранением смысла, — между тем продолжал я вслух, слегка замедлив темп речи, словно для максимальной точности высказывания, — получится парафраз примерно такого рода: «Кто с мечом к нам придёт, от меча сам падёт». В общем, несколько архаичная и потому агрессивная формулировка золотого правила этики: не делай другому того, чего не хотел бы, чтобы сделали с тобой… а если уж сделал, то не жалуйся на отзеркаленные последствия. Из этих соображений я и стёр часть памяти Лаэлины. За одни лишь намерения, ещё и не получившие воплощения, да вдобавок высказанные в тяжёлом опьянении, наказывать строже — несправедливо и несоразмерно.

— О, у рода Гостеш по поводу того случая нет претензий, — Захейро наглядно воплощал совет про улыбку, которая всех раздражает. Ну, меня его улыбочка раздражала однозначно. Причём я знал, что он знает, что она меня раздражает, отчего раздражение выходило ещё более острым. — Лично мне интересней смысл другой фразы: формат факин' брэйн.

— А, это… просто шуточка, слегка неприличная.

— Заклинательная формула — шуточка?

— Нет-нет, просто шуточка. К заклинательным формулам не относится.

— Неужели?

— Точно так. Я вообще обычно не пользуюсь вербальными компонентами чар. Предпочитаю, знаете ли, чистый аурно-волевой контроль.

Улыбочка Захейро на миг поблёкла. Да-да, высокочтимый владетельный граф, вы всё правильно понимаете: мне не нужно что-то бормотать или махать руками. Прямая угроза мгновенного (или почти) Мистического Заряда в силу пятого круга — хороший аргумент на любых переговорах.

А защита-то у вас не поднята. У нас же вроде как мирная застольная беседа… шла. И, кстати, поднимается защита не мгновенно. Быстро, но не настолько, чтобы опередить мой превентивный удар.

Нет, я не собираюсь усекать на голову Голос Гостеш в Малом Правящем Совете.

Но могу.

Очень освежает после всех этих политических, шкурно безопасных манёвров, не так ли? Следите за берегами. Тщательно и аккуратно. Видите мою улыбочку? Раздражает, не так ли?

Знаю, знаю…

— Что же до смысла второй фразы, — продолжил я, — то она примерно равнозначна по смыслу команде «очистить память устройства». Шуточной, потому что и я не големант, и Лаэлина не… хм… умное исполнительное устройство… и ещё словцо особенное использовалось, эмоционально заряженное. Если бы речь шла об устройстве, в принципе способном принять команду формат брэйн, оно бы отвергло то, что я сказал, как некорректное распоряжение.

— А ты имеешь опыт взаимодействия с… такими устройствами?

— Преимущества широкого образования, — я развёл руками, продолжая улыбаться. — Нет, я отнюдь не профессионал в названной области, и даже дилетантом зваться достоин едва ли. Но ведь не надо быть профессионалом, чтобы знать пользу точности при различных операциях, её требующих — например, что оконная рама двести на сто сорок в проём сто семьдесят на сто пятьдесят не встанет. Или что нельзя полностью расплатиться парой малых серебрух за товар, стоящий золота.

— Но ведь в этом и вопрос: как определить, что стоит золота, что серебра, а за что и меди много?

— Воистину.

Расположив правую руку ладонью вверх и не слишком упирая на скорость, я секунд за двадцать вытянул из воздуха небольшой шарик чистой воды. Обычное алхимическое воздействие, ничего особого. Затем короткие мгновения сосредоточенности, впрочем, тоже далеко не полной — и шарик становится кубиком с чуть сглаженными рёбрами, попутно застывая.

А чары Падения Пером в него уже вморожены — и ждут лишь активации.

Подкинув раз и другой, словно игральную кость:

— В своё время я отдавал такой товар именно за медяки. Но Гостешам ведь не он нужен, и даже не целые партии таких штучек.

— Я могу… присмотреться?

— Сколько угодно, — я попросту перекинул кубик через стол, как ничего не стоящую мелочь.

Учитывая, что на создание, кхем, льдинки преткновения ушло менее полуминуты, для меня это и впрямь почти ничего не стоило. Причём я заметил забавную реакцию Тэррила, мимо которого пролетел кубик и которому прямо-таки с усилием пришлось подавить желание перехватить его вперёд Захейро.

Маги любопытны. По крайней мере, хорошие маги — и в отношении всего, что связано с областью их специализации.

Вот и Голос Гостеш даже не стал пытаться скрывать свой интерес. Шепча магические формулы разнообразных чар школы прорицания, он только что на зуб мой ледяной кубик не попробовал. Через раз его свободная рука дёргалась так, словно искала (и не находила на привычном месте) какой-нибудь инструмент артефактора. На третьей минуте он по неосторожности сдавил кубик чуть слишком сильно — и активировал вмороженные чары. Которые отработали свои несколько секунд, после чего кубик обратился тем, чем и должна быть воды комнатной температуры: небольшой мокрой лужицей на ладони. Захейро в задумчивости вытер её салфеткой, посидел, уставившись в пространство, ещё минуту, и вздохнул.

— По отдельности всё понятно, — пробормотал он. — Ничего нового. Вроде бы. Но всё в сумме… — взгляд, что медленно переполз на моё лицо, полнился странноватыми оттенками чувств. А ещё Голос Гостеш более не улыбался. — Ты точно иллюзионист?

Я молча развёл ладони, зажигая между ними радужно переливающееся, тонко звенящее, стягивающее на себя внимание и сулящее ожидание чуда слово МАГИЯ.

Обман зрения, слуха, чувств и разума — всё в одном.

Хлопок в ладоши — и мини-представление, точнее, презентация магии иллюзий завершается.

— Преимущества широкого образования, — повторил я, слабо улыбаясь. Слегка сочувственно даже. — Но да, у меня класс золотого ряда, связанный с иллюзиями. Достоверными настолько, что ими возможно имитировать что угодно, если устройство этого чего угодно известно мне достаточно хорошо. Ну и если от имитации не требуется слишком большой твёрдости либо прочности.

Я ничем не рисковал, раскрывая это, поскольку естественные ограничения иллюзий и без того знал любой маг, получивший хотя бы начальное классическое образование. Как вот Лейта.

— А кубик…

— Полностью материален. Был. Обычная вода плюс немного моей фирменной магии. К тому же я искренне сомневаюсь, что смог бы создать иллюзию льда, обманывающую чары опытного мага Льда. Чувства тела, духа, даже отчасти разум — да. Но имитировать действие чар, которые я к тому же не знаю? Такое не то что магу, но даже богу не под силу…

И добавить лёгкую нотку сомнения:

— Наверно.

— Хм…

Признаться, тут я уже просто вредничал и сбрасывал избыток стресса.

Ну в самом деле: чего мне бояться? И что Захейро обо мне вообще знает либо может знать? То, что моему текущему, эм, воплощению ещё двенадцати не исполнилось (хотя уже скоро, да). Что я знаю как минимум один язык, на Цоккэсе никому более не известный. То есть, если для объяснений всякую фантастику не привлекать, это должен быть очень старый язык. Но весьма богатый и развитый: в моём толковом словаре было двадцать четыре тысячи слов… примерно вдвое больше, чем в современном гриннейском, между прочим. Да плюс замороженные чары, которые кое-кто только что испытал на себе.

Вот и что тут прикажете думать?

Но что бы Голос Гостеш ни надумал, а ещё до того, как я ему кубик показал, он счёл нашу встречу достаточно важной, чтобы лично прилететь из Столицы. Для имеющего собственный полётный артефакт — не такая уж великая жертва времени и сил, но факт показательный. Как и то, что мне без звука простили сделанное с Лаэлиной — причём опять-таки до демонстрации кубика.

Да, пуганул меня Захейро знатно. Профессионально вполне. Но уже ясно: как я не стану ни с того ни с сего устраивать присутствующим Гостешам травматическую ампутацию голов, так и меня не станут пытаться скрутить, выдоить все-все секреты — и что там ещё было в программе дочурки Тэррила?

Нет.

Мы будем говорить, как цивилизованные люди, по своей доброй воле и общему пониманию севшие за круглый стол. И мы договоримся.

Потому что разумные люди тем от неразумных и отличаются, что договороспособны.

Цим Денор, зверолюд трибы Сокола

— О! Летят.

— Наконец-то, — проворчал Три Щита. — До последнего тянули.

— Не ворчи, друже, — Арьергард их команды хлопнул Торелра по плечу. Правда, хлопок вышел почти беззвучным: меховая броня поглотила удар за малым без остатка. — Они ведь предупредили нас по ментографу, что усиленно готовятся.

— Как будто за неполный месяц можно новую звезду взять!

— Вот и посмотрим, что этой команде удалось сделать за неполный месяц.

Последняя реплика, не слишком громкая, но привычно-твёрдая, завершила обсуждение и заставила собравшихся подобраться. Три Щита нахмурился, однако не решился продолжать.

Идти против слова Эгвана Лесорождённого? Не-не, тут уже не упёртость Авангарда нужна.

Тут нужна глупость. И то не всякая, а редкостная, былинная даже.

Цим снова повернул голову в ту сторону, где первым, как самый зоркий из присутствующих, да ещё пользующийся чарами Оптического Фокуса, заметил на фоне юго-западной части небосвода крошечную точку. Навёлся на ту самую точку и модифицировал чары. Впрочем, в них изначально закладывалась возможность значительной смены кратности, раз этак в двадцать или даже сорок.

Мир покорно сместился, оставаясь на месте. Удалённое скакнуло навстречу. То, что даже зорким не по-человечески глазам казалось точкой, превратилось в кружок с парой коротких и тонких выступов по бокам. Впрочем, эти выступы уже увеличивались, а у верхнего края кружка их догонял ещё один, большой, параллельный изначальным. Дополнительная плоскость для уловления ветра, не иначе.

«Модификация чар заявленного шестого круга — буквально — на лету? Впечатляет. Особенно если вспомнить, что создателю этих чар ещё и дюжины лет не исполнилось».

Впрочем, уже через пару минут, когда чужая леталка сократила расстояние, сбросила скорость и развернулась боком перед посадкой на крышу центрального отделения гильдии, что в Мелире, Цим без лишних сомнений скорректировал свой вывод:

'Не чары. Это результат чар, то есть чародейский конструкт. Гибрид иллюзии и воплощения.

Изящно. Сложно. Искусно'.

Ещё мгновение назад казавшийся цельным борт леталки протаивает, образуя широкое отверстие, и на крышу мягко спрыгивают две фигуры в экзотической, плотно облегающей, полностью защищающей всё тело броне — серо-чёрной с тусклой зеленью местами. Расходятся в стороны, освобождая место. Следом спрыгивают ещё две фигуры, в таких же костюмах. И под конец — последняя, пятая. Выстроившись в ряд, пятёрка одновременно, словно по сигналу (или в самом деле по сигналу?), поднимает руки и снимает свои шлемы. Точнее, раскрывает шлемы: прозрачные верхние части забрал съезжают к темени, нижние части опускаются на шею, упираясь в верх груди. Лица становятся видны почти полностью.

Цим Денор знает крайнюю слева: это Шелари, талантливый Арьергард. Тем более ему известен тот, кто крайний справа: Гарих, правнук Торелра, не менее талантливый Авангард. Нетрудно догадаться, кто стоит рядом с ним: лицо с характерными чертами, словно нарочно подведёнными к грани совершенства, может принадлежать только одной из Ассур — и, видимо, то новая глава этого высокого рода, Лейта. По центру, и это не менее очевидно, стоит Лидер команды, Вейлиф. Простонародные, грубые — особенно на контрасте с целительницей — черты просто не могут принадлежать кому-либо иному.

А вот пятый… хотя стоп! Цим мысленно сравнивает его лицо с Шелари, и…

«Неужели это её дед? Но он должен быть калекой… неужели Ассур постаралась? Если да, то её целительское искусство явно превышает формальные ранг и ступень…»

Парень в центре пятёрки делает полшага вперёд и сразу подтверждает эту догадку:

— Команда Вейлифа и почтенный Тарус для аттестации прибыли.

— Добро пожаловать в гильдию, соискатели, — ответно выступает вперёд Угшэр-Око. — Назовите свои имена и действующие ранги, пожалуйста.

Цим Денор почти привычно подавляет дрожь. Своего коллегу по уделу Наблюдателя, гораздо более опытного и могущественного, входящего в старую команду Лесорождённого, он не любит. И опасается.

Только дураки не опасаются менталистов, имеющих вдобавок боевой ранг четырёх звёзд золота…

— Итак, почему же ты покинул север? Чего ищешь у нас в Гриннее?

— …

— Хороший ответ. Но неполный. Что ты утаил?

— …

— И снова неполный ответ. Ты же из трибы Сокола, а не из Эйпов, Ящеров или Лис. Что. Ещё. Ты. Утаил? Не смей отводить взгляд! Отвечай!

Почти шестьдесят лет прошло, но этот голос… глаза, которые втискиваются в сознание ядовитой желтизной даже в кошмарах… эта вязкая, тёмная, затягивающая сила, что сминает волю, путает мысли, пожирает целый мир, пока не останется лишь двое: добыча и жертва…

Цим снова подавил дрожь. Проклятая память! Проклятый Угшэр!

Одно утешение: до самого главного он не добрался, иначе сейчас и здесь один немолодой Сокол из линии Деноров не стоял бы.

Меж тем взаимные представления закончились — ну, в минимальном варианте. Вейлиф перечислил своих, Око в ответ перечислил входящих в команду Эгвана, однако вместо того, чтобы перейти к членам команды Трёх Щитов и другим любопытствующим, поинтересовался, зачем здесь присутствует почтенный Тарус Перескок.

— Как я уже сказал, для аттестации, — Вейлиф улыбнулся. — И своей, и Лейты.

— Правильно ли я понимаю, что почтенный является живым доказательством квалификации главы Ассур? И что его реабилитация завершена полностью?

Тут прилетевшие снова продемонстрировали редкую слаженность: Вейлиф отступил на полшага назад, целительница одновременно выступила на передний план.

— На второй вопрос ответ положительный, — сказала она. — По первому же вопросу необходимо уточнение. Да, именно я лечила Таруса, но не только я…

После чего коротко отчиталась о ходе операции:

оперативное вмешательство (по факту — секционная ампутация);

фенопластическая регенерация, заместившая ампутированный участок левой ноги на физическом и духовном уровнях;

первичная реабилитация, занявшая не трое суток, как предполагалось по первоначальному плану без использования жреческих сил, а только сутки;

и, наконец, — два чуда второго ранга: одно в исполнении служителя Милосердной Матери, другое — в исполнении жрицы Сестры.

В итоге — хорошо рассчитанный, ожидаемый, но от этого не менее желанный полный успех.

…Нельзя прожить без малого сотню лет, более полувека из которых состоя в гильдии Жезл и Кинжал, оставшись при этом полностью несведущим в полевой медицине и травматологии. Профессия обязывает! Даже если сам гильдеец ухитрился счастливо избежать ранений, то уж его знакомые, друзья и родственники почти наверняка что-то у кого-то да лечили. Обычно — если речь о воинах, вступающих в ближний бой — неоднократно.

Поэтому Цим Денор, как большинство присутствующих, отлично осознавал, насколько удивительно то, что им только что рассказали.

Да, кудесничество — штука эффективнейшая, практически ультимативная; такое лечение неспроста именуется чудом. Но и даётся оно не просто так. Малые, перворанговые чудеса любой посвящённый жрец может творить чуть ли не походя, раздавая, так сказать, по откату. За них даже плату брать не принято. Но уже второй ранг вмешательства требует единовременно пропустить сквозь себя такой поток плотной маны, что даже опытному божьему человеку, стоящему на высоких ступенях — выше полусотенной — потребуется отдых. И только апостол (ступень выше 70-й, обычно даже выше 80-й, ряд — начальный пурпур) может раздавать чудеса второго ранга, как обычные жрецы раздают первый. Ну да где те апостолы… хвост очереди к каждому из них теряется где-то за горизонтом. И ведь даже этим чудотворцам вмешательство третьего ранга даётся весьма непросто!

А уж обычным жрецам…

Да, они — обычные — могут его сотворить. Только вот даже опытный жрец уровня 70+ после такого пару дней проваляется в постели и потом ещё несколько дней будет ходить, держась за стены храма. Отпаиваясь на ходу довольно дорогими зельями. Менее опытный жрец, уровня 50+, после чуда третьего ранга проваляется пару месяцев (и алхимии выпьет куда больше, до грани интоксикации, и может уже никогда не оправиться полностью — отчего храмовое начальство запрещает большинству клира такие, с позволения сказать, подвиги, а также устанавливает почти неподъёмные цены за третьеранговые чудеса).

Что поделать, использование заёмной силы не проходит даром…

Если Лейта Ассур не исхитрилась обмануть Акхэрэтта Угшэра, что вообще-то звучит абсолютно фантастически, то из сказанного ею вытекало: исцеление Таруса на обоих уровнях, физическом и духовном — её заслуга примерно на четыре пятых. А два чуда второго ранга просто зашлифовали сравнительно мелкие недостатки, по одной десятой каждое.

И нет, она не сделала ничего поистине редкостного и особенного… для целителя ступени этак восьмидесятой, старше и опытнее новой главы рода раза в два, а лучше втрое, имеющего уверенный ранг четырёх звёзд золота. Но для вчерашней девчонки, первого века не разменявшей…

'Интересно, какой у неё класс? И какой набор особенностей?

Впрочем, уже за одного только вылеченного Таруса три золотых звезды по совокупности заслуг ей практически гарантированы… как и десятки, если не сотни обращений от покалеченных ветеранов гильдии, чьи вялые надежды на сравнительно дешёвое и качественное лечение резко воспрянут под тёплым дождём слухов.

Конечно, если почтенный Перескок успешно подтвердит свой текущий ранг. А вид у него довольно уверенный: наверняка успел попрыгать на своей новой ноге, испытывая её и так, и этак…'

Тут задумавшийся Цим Денор вздрогнул, услыхав очередную небывальщину.

— Прости, что? — переспросил Угшэр, также немало удивлённый.

— Эти комплекты защиты вырастила я, — повторила Лейта. — Как и новые щиты Гариха. Вейлиф помог мне с зачарованием и некоторыми… деталями композиции, но в основе это моя работа.

— Пятый класс, как я вижу?

— Сейчас да, причём у нас всех. Первая версия, без зачарования и сделанная из низкосортных материалов, с трудом тянула на грань третьего и четвёртого классов.

— Гм… а как долго пришлось это… выращивать?

— Довольно долго, — ответила глава Ассур. — Больше недели, если считать с подгонкой.

— Больше недели на индивидуальный комплект защиты пятого класса — это по-твоему долго? — Угшэр под своей маской наверняка скептически приподнял бровь.

— Нет, что вы. Больше недели — это на все пять биоскафандров.

Цим чуть не поперхнулся. И не только он один.

Средняя мастерская кузнецов-чародеев, способных отковать, подогнать, собрать и зачаровать комплект брони пятого класса, справлялась с этой задачей за срок примерно от двух недель до месяца. И вот вам пожалуйста: целительница, подрабатывающая артефактором, справляется на порядок быстрее!

«Чушь собачья!» — сказал бы Цим Денор… если бы ни он сам, ни, что важнее, Угшэр-Око не чуяли в сказанном чистейшей правды.

'Ну, положим, основу она не ковала, не кроила и не шила, а выращивала. Это, наверно, быстрее, особенно если работать прямо в Лесу Чудес и не жалеть маны. Также вместо долгой и хлопотной возни с переносом маноконцентратов из сырья в новый материал она могла ограничиться изменением формы старого материала. Взять те же кости, сыромятную кожу монстров и что там ещё; изогнуть, нарастить, соединить, оживить… в теории — опять-таки ничего особо запредельного, есть целые роды артефакторов, примерно на этом и специализирующиеся…

Вот в том-то и дело. Роды артефакторов, мастера своего дела, владеющие профильными чарами и передаваемыми из поколения в поколение секретами искусства. Причём я что-то не слыхал, чтобы они работали с такой скоростью. Скорее, они даже медлительней кузнецов. Меховой комплект Торелра, тоже частично живой, дорабатывали три месяца, что считается нормальным сроком среди профессионалов.

И — целительница. Лепящая тяжёлую броню, как пирожки с вишней. Так легко и быстро, что даже маги её команды в однотипной броне щеголяют!

Какой у неё всё-таки класс? Это должно быть что-то с чем-то!'

— Всё это замечательно, — снова вклинился в диалог Угшэра с Лейтой самолично Эгван, — но пора нам перейти к аттестации. А качества этой брони вполне можно проверить в экзаменационных боях.

И снова никто из присутствующих не решился ему возразить.

Не потребовалось много времени, чтобы всей компанией переместиться на Арену Испытаний. На которую решили выходить по старшинству, что означало: дебютировать предстоит Шелари.

— Не стану отнимать лишнего времени у высокочтимых собравшихся, — звонко заявила она, левой рукой обнажая свой старый стальной клинок, — поэтому… прошу предоставить мне одиночную мишень.

Палач Монстров приобрёл свою жутковатую славу за счёт управления производной стихией Огня и Камня — Лавой. Но, разумеется, исходные стихии ему также покорялись с лёгкостью, и одного лишь его желания хватило для демонстрации, что такое — Сотрясатель-боевик, давно преодолевший восьмидесятую ступень. С гулом и грохотом сквозь пески Арены воздвиглась массивная стена, воплощаемая Эгваном на приличном расстоянии, более полусотни шагов, а параллельно и чуть медленней между стеной и Шелари вырос двухметровый каменный столб из серого гранита, небрежно-грубо изображающий воина-орка. Ну, или, возможно, особо рослого зверолюда трибы Эйпов; слабая детализация не позволяла сказать точнее.

Поклонившись в знак благодарности, воительница закрыла шлем правой рукой и вытянула свой клинок в сторону мишени. Тихое сосредоточение заняло секунды полторы, и…

…далеко не всем среди собравшихся оказалось по силам заметить нюансы случившегося. Цим Денор, например, не ждал, что сумеет угнаться за действиями Арьергарда четырёх звёзд. Но небольшая хитрость с фиксирующими чарами, называемыми Оком Молнии и Мёда, позволила записать случившееся и воспроизвести эту запись в замедлении, разбирая детали.

Сюрприз: даже в пятикратном замедлении претендентка двигалась быстро. Быстрее ожидаемого. Достойно даже не полного созвездия серебра, но скорее первой звезды золота!

Ещё сюрприз: её Рывок к мишени оказался изломан. Сперва на высоту собственного роста — и уже оттуда, как бы без паузы, к цели.

Третий сюрприз, самый впечатляющий: когда клинок вошёл в каменную плоть мишени, породив оглушительный грохот и целую струю как бы шрапнельных фрагментов, хлестнувших предусмотрительно возведённую стену, он оставил после себя не узкую щель, но сквозную дырень диаметром в два кулака. Очевидно, что ранг этой атаки выходил за грань даже пикового серебра.

«Личный коронный приём? Без зачитывания? В восемнадцать⁈»

— Как называется эта атака? — спросил Арьергард из команды Эгвана, когда Шелари поклонилась зрителям, предварительно отступив на исходную позицию прямым дальним Рывком и тем самым наглядно демонстрируя, что даже выполнение мощного, явно весьма затратного приёма не выводит её из строя.

— Стальная Спираль.

— Развито или перенято?

— Развито. Продолжение идеи моей Крутки, но… с дополнениями.

— Сколько раз можешь повторить?

— Приём не очень затратный, так что раз пять-шесть, если подряд.

— Ясно. Что-то ещё покажешь?

— Не хочу отнимать драгоценное время, — лёгкий поклон.

— Что ж, моё мнение — первая звезда золота подтверждена без подкрепления, — иначе говоря, без экзаменационного поединка.

Вердикт Арьергарда четырёх золотых звёзд вопросов и уточнений не вызвал, несмотря на прыжок ранга на две ступени вверх, ещё и с переходом к новому качеству. Но владение развитым коронным приёмом вкупе со всеми прочими продемонстрированными способностями не могло стоить всего лишь серебра. Никак. Так что тут можно и без дополнительных проверок обойтись.

Особенно если учесть, что претендентка совершила изрядный, невероятно стремительный скачок вверх. Опытный взгляд Цима не мог ошибиться в ней, по крайней мере, ошибиться сильно — а Шелари ощущалась как воин на грани сороковой ступени… а то так и за этой гранью. Что само по себе внушало уважение. Тут явно сыграло свою роль успешное самостоятельное создание нового высокорангового приёма и его активное применение. Лес Чудес позволяет совершать такие рывки в развитии…

Конечно, если не калечит или не убивает излишне самоуверенного ходока.

Следующим на Арену, заранее замкнув забрало своего шлема, спустился Гарих. Тоже, кстати, совершивший свой рывок вверх. И уж он-то точно пересёк порог сороковой ступени, а сверх того успел изрядно возвыситься после неё: ещё на две-три ступени самое малое. Причём плотность его Барьера, что явно усиливался живой бронёй, вообще казалась достойной низшего дворянина.

Поклонившись зрителям, правнук Торелра просто молча навёл правый костяной щит на мишень… и та, уже повреждённая ударом Шелари, раскололась с треском, подобным грому. Причём верхняя часть, с силой отброшенная прочь, пролетела пять шагов до стены и врезалась в неё так, что «шея» переломилась, а голова откатилась в сторону от верхней части «туловища».

С одной стороны, в исполнении приём не слишком отличался от обычного Толчка. С другой, все собравшиеся знали о пределах насыщения базовых воинских приёмов — и то, что они сейчас увидели, для базового исполнения выглядело избыточно мощным. Никто бы особо не удивился, если бы такую силу смог вложить в обычный Толчок воин ступени этак семидесятой; но для того, кто ещё и к барьеру полусотни не подошёл, это смотрелось чем-то большим.

«Ещё один личный коронный приём? Не слишком ли⁈»

Словно задавшись целью доказать, что нет, не слишком — Гарих сосредоточился. Поверхность его левого костяного щита засветилась: едва заметно для глаза, а для магического зрения в разы ярче (впрочем — всё равно не слишком сильно, что демонстрировало неожиданно хороший контроль приёма).

— Волна Грома! — объявил он.

Секунда — и следом за формулой активации сияние срывается с плоскости ростового щита этакой слегка искажающей перспективу волной, попутно начисто снося остатки мишени. Однако даже громовой треск, с каким летящая волна выкорчевала остатки мишени, как-то побледнел на фоне рокочущего, породившего множественное эхо вибрирующего гула, затопившего окрестности, когда волна добралась до стены за мишенью и буквально растёрла по ней остатки условного каменного воина.

А Гарих не остановился. Он развернулся и снова будто бы толкнул воздух правым щитом. Если Волна Грома выглядела весьма плотной, но довольно медленной и потому не слишком-то применимой в схватках с мобильными противниками, то эта, третья, врезалась в стену за один едва уловимый миг. Грохнуло опять же послабее, чем после Волны Грома — но образовавшаяся в стене после попадания выемка наглядно доказывала, что человека либо существо сходного размера, не имеющего достаточной защиты, таким ударом попросту порвёт в лоскуты.

Буквально.

И да, вот это за простой перенасыщенный Толчок не принял бы уже никто.

Разворот к наблюдателям, поклон.

— Расскажи о показанных приёмах, — потребовал всё тот же Арьергард.

— Первый: малая трансформа базового Толчка, упор на усиление отбрасывания. Второй: Волна Грома. Этот коронный приём стал итогом изучения мистерии, извлечённой из лобной кости Винторогого Белохвостого Уриала…

— Как давно ты знаешь эту мистерию?

— Третий день.

Недоверчивый гул.

— Несколько неожиданно, — добавил Гарих, словно не замечая реакции, — но изучение мистерии дало мне недостающий импульс. И третий показанный приём — Разрывной Снаряд — перешёл из этапа малой трансформы в полноценные коронные приёмы.

— Правильно ли я понимаю, что ты успешно впитал боевую мистерию и развил собственный приём, так что теперь обладаешь двумя атаками золотого ранга?

— Да.

— А что насчёт количества повторений?

— Волна Грома слишком затратна, больше двух исполнений подряд не осилю. Разрывной Снаряд не так тяжёл, его повторю четырёхкратно.

— Что ж, мой вердикт повторяет предыдущий: первая звезда золота без подкрепления.

— Протестую!

Цим Денор обернулся на знакомый голос… и тихо вздохнул.

«Что за дурость? Ну вот зачем ты вылез, тебя что, Винторогий Уриал прямо в жопу забодал?»

— Торелр Три Щита, — от взгляда Акхэрэтта Угшэра лично Циму ненадолго захотелось свернуться калачиком и укутаться в Невидимость, а вот Авангард лишь нахмурился сурово. — Объяснись.

— Я обещал, что если мой правнук по линии Вельстина получит золотой ранг, то я…

— Отказываюсь!

Заметно усиленный голос с Арены заставил свидетелей снова перевести фокус внимания.

— Никаких обещаний с твоей стороны я не помню, — продолжил Гарих. — Кроме доброго совета. В котором ты повелел мне накрепко запомнить, что присосаться к твоей семье ты «клещу жадному» не дашь. И затем повелел идти вон. Могу сознаться в полной взаимности: ничего мне от твоей семьи не надо даже с доплатой. Что бы ты ни заготовил «ублюдку от выплодка шлюхи» — оставь себе, п-п-предок!

'Ну вот, приехали… что за позорище… зачем, ну зачем ты вылез в такой-то момент, Тор⁈

И это — наш Лидер. Стыдоба беспросветная…'

— Отложите семейные разборки на потом, — приговорил Эгван Палач Монстров, покуда Торелр, побагровевший от гнева и заглушённый его небрежно наброшенными чарами, беззвучно разевал рот. — Протест отклонён. Новый, золотой ранг Гариха подтверждён, с чем его и поздравляю. На Арену вызывается следующий претендент.

Воин немедля покинул песок двумя последовательными Рывками, а Вейлиф выдвинулся ему на смену одним в меру пафосным, замедленным, как при десятикратно уменьшенном тяготении, и длинным — шагов на тридцать — прыжком. Который выглядел бы пафосным не в меру, если бы при этом за его спиной развевался шёлковый плащ какого-нибудь яркого оттенка: скажем, алого, белого или изумрудного.

Опустившись на песок и вернув себе полный вес, иллюзионист неглубоко поклонился:

— Приветствую всех. В качестве способа подтверждения ранга — а также для того, чтобы испытать качество брони, созданной Лейтой и зачарованной мною — я выбираю спарринг.

— Есть ли у тебя предпочтения в выборе противника?

— Нет.

— Совсем? — Угшэр-Око слегка склонил голову набок. — Готов даже против воина встать?

— И против воина, и против мага, что превосходит меня ступенью и опытом. Задача претендента на подтверждении ранга — не победить, а показать свои способности.

— Что ж, позиция достойная. Цим Денор! — взгляд из-под маски упёрся в названного, вызывая волну холода вдоль спины. — Не хочешь помочь достойному Вейлифу показать его способности?

«Не особо… но… эх».

Пускать пыль в глаза, как претендент, зверолюд не стал, двинувшись на Арену обычным шагом по обычной лестнице. Пока он двигался, Эгван без лишнего шума и пыли отменил воплощение каменной стены, а также заново разровнял перепаханный песок.

— Начнёте по моему сигналу, когда будете готовы, — объявил Акхэрэтт Угшэр, когда Цим добрался до Арены и зашагал к условно-свободной её половине. — Спарринг тренировочный, на обычных условиях. Иначе говоря, не допускается применение летальных и калечащих атак. Ранения нежелательны. Спарринг идёт по системе «три из пяти», каждое схождение закончится либо после сдачи одной из сторон, либо после истощения защитных чар брони. Также спарринг в целом может досрочно закончиться по решению судьи, то есть меня, за очевидным преимуществом одного из бойцов. Условия ясны?

— Да.

— Вполне.

— Тогда вопрос: претендент готов?

— Готов.

— Экзаменатор готов?

— Вполне.

— Тогда — начинайте первое схождение!

И Цим начал, вскинув руки в атакующей и направляющей мудрах, а заодно беззвучно, одними губами, как положено опытному магу, активируя вербальный компонент:

— Змеиный Хобот…

Правду сказать, чары его не имели ничего общего ни со змеями, ни с мамонтамами, ни даже с их возможными противоестественными сочетаниями. Впрочем, при толике фантазии в тугом воздушном вихре, что, удлиняясь, рванулся к цели от его атакующей (левой) руки, свидетели легко могли усмотреть нужные ассоциации.

Зверолюду нравилось это заклинание, так как, будучи формально атакующим, Змеиный Хобот мог использоваться и для защиты — по крайней мере, от точечных и не слишком мощных чар. Всего-то и надо, что вовремя сместить тело вихря в нужную сторону. Кроме того, насыщенность воплощённого конструкта без труда регулировалась создателем: чары четвёртого круга в любой момент можно было напитать так, чтобы они вышли и на пятый, и на шестой круг… хотя последнее Циму, как Наблюдателю, давалось тяжеловато, сугубо за счёт синергии классовых способностей и усиливающих его потоковых артефактов.

Разумеется, Вейлиф не стал ждать, пока Змеиный Хобот вопьётся в защиту его брони. И даже пока противник закончит чародействовать.

Он начал чародействовать сам, одновременно с оппонентом.

— Ангелический Аспект! — возгласил претендент, подпрыгивая на высоту собственного роста.

И преобразился.

Мрачноватая чёрно-серая с зелёным гамма его брони посветлела, а затем и полыхнула режущим глаза ореолом света. За его маревом едва ли можно было разобрать, что происходит, но спустя всего лишь одну секунду ореол угас, и взглядам предстал… ну… Ангелический Аспект?

Два громадных серых крыла, чуть покачивающихся за спиной. Вполне человеческие пропорции тела, но вот размер… не то пять, не то все шесть локтей роста — это вам не семечки! Каре довольно коротких и совершенно белых волос на непокрытой голове, болтающиеся в воздухе босые ноги, по большей части прикрытые чем-то вроде куполообразной светло-голубой юбки с широким синим кантом, украшенным неизвестными письменами. Но при этом, словно для пущего контраста — толстенная броня из серого, под цвет перьев, металла, надёжно прикрывающего торс и руки, с накладными узорами золотых крыльев на кирасе и наплечниках.

Наконец, достойное отдельного слова оружие. При толике воображения ЭТО можно было назвать мечом. Да. Но по сути своей оно выглядело как противоестественный, пусть и симметричный, гибрид креста и круга с восемью выступами по внешнему ободу. Сам крест — светящийся голубым, как юбка; круг — серый, как металл брони. Четыре самых коротких выступа заканчивались короткими стрелками, тоже серыми. Поперечина креста, играющая роль гарды, переходила в стрелки побольше; типа-рукоять меча (или всё же противовес?) — в стрелку самую большую; восьмой выступ играл роль обоюдоострого клинка.

Общая длина этого меча… нет, дрына: нормальные мечи такими просто не бывают… превышала немаленький рост владельца раза в полтора. Для пущего мозговыноса (а может, для того, чтобы баланс только мучительно извивался, не способный подохнуть на месте в жутких корчах), крылатый летун свой дрын держал за ту часть крестовины, что внутри круга.

Одной левой. Без видимых усилий.

Хотя будь сей дрын полностью материален, то весил бы не менее трёх-четырёх центнеров, а скорее около полутонны.

И вот аккурат в момент, когда Змеиный Хобот добрался до цели, Ангелический Аспект выставил навстречу воздушному вихрю своё монструозное оружие и голосом бронзово-звонким, как литой колокол, возгласил с ноткой гневной решительности:

— Секущий Разрыв!

Острие мечевидного дрына вошло в устье Змеиного Хобота, словно в глотку доподлинной змеи, и полыхнуло простой, но мощной атакой, примерно равносильной пятому кругу. Цим Денор к тому времени уже и сам успел вкачать в свои чары немало дополнительной энергии, поэтому атака и контрудар, можно сказать, взаимно нейтрализовались. С одной стороны, две трети длины воздушного вихря оказались рассеяны; с другой же, Секущий Разрыв так и не дошёл до зверолюда, как бы увязнув в Змеином Хоботе, растратившись на его рассеивание.

Мощно взмахнув серыми крыльями, Ангелический Аспект полетел в атаку — не слишком быстро, но и не так уж медленно. Видимо, опасался возможных сюрпризов, но при этом надеялся, что на меньшем расстоянии его как бы меч даст преимущество над безоружным магом.

Не самый плохой расчёт.

Только Цим Денор действительно приготовил противнику сюрприз, причём из самых неприятных. Но от мага воздушной стихии следовало ожидать такого, не правда ли?

Говоря проще, экзаменатор взлетел. Даже без зачитывания вербальной формулы, на чистых воле с контролем. И не отменяя при этом Змеиного Хобота, в который продолжал вливать ману, отчего этот атакующий конструкт снова начал расти, причём как бы не быстрее, чем в первый раз.

— Секущий Разрыв! Секущий Разрыв!

На Арене (а вернее, уже над ней, коли оба противника показали расширенную мобильность) на несколько секунд воцарилось подобие равновесия. Ангелический Аспект стремился продвинуться к врагу, но не мог, буквально сдуваемый напором Змеиного Хобота. Цим Денор старательно вливал ману в свою атаку, стремясь пересилить претендента в лобовом противостоянии.

В конце концов, ему это бодание давало преимущество. При разнице в десять с лишним ступеней он мог продолжать в том же духе и непременно выиграл бы — просто из-за большего резерва.

Увы, но даже бои воинов не исчерпываются выяснением, чей кулак больше и чья дубина тяжелей. А уж в боях магов факторы ума и хитрости важнее многократно. Именно в момент, когда Циму казалось, что победа уже у него в руках, защитные чары его доспехов внезапно истощились; бдительный Угшэр, не пропустивший этого, хлопнул в ладоши с усилением звука и провозгласил:

— В первом схождении побеждает претендент!

«Что за?..»

Впрочем, ответ оказался довольно очевиден. И экзаменатор сам же разгадал секрет чужой победы, просто изучив округу чуткими пальцами ветров.

Похоже, под прикрытием вспышки преображения Вейлиф не только принял Ангелический Аспект, но и отбросил — до поры — скрытый невидимостью кинжал с двойным зачарованием остроты и прочности. Отброшенный за спину, в слепую для противника зону, кинжал подобрал другой одновременно созданный невидимый конструкт, напоминающий монстровидную цаплю (ну как — подобрал? Скорее уж слился воедино, так, что кинжал стал «головой и клювом» этой «цапли»). Ну а дальше — понятно: Аспект атакует в лоб, успешно отвлекая на себя внимание и демонстрируя некоторую уязвимость, чем усыпляет внимание. Цапля же, невидимо, беззвучно и в целом неощутимо зайдя со спины, атакует в ключевой момент.

'Умно. Действительно умно.

…но кто же знал, что этот мальчишка умеет параллельно творить три весьма тяжёлых заклинания, ещё и пользуясь вербалкой лишь для одного из них? И кто же знал, что он способен выстраивать аж такие хитрые тактические схемы⁈

Нельзя недооценивать противника. Как бы он ни выглядел — нельзя!

Впрочем, любая неожиданность работает только один раз… и мы ещё посмотрим, кто кого. Да, ещё посмотрим…'

— Начинайте второе схождение! — скомандовал Акхэрэтт Угшэр, когда Цим Денор восстановил защитные чары своих доспехов.

— Технологический Аспект! — незамедлительно объявил Вейлиф, до этого продолжавший парить, слегка помахивая серыми крыльями, в своём предыдущем изменённом облике. И тотчас же свернулся в клубок, маскируя трансформу за плотными клубами изумрудно-зелёного дыма.

Спустя секунду дым рассеялся, открывая вид на… эм… угловатую металлическую призму? И даже не просто металлическую, а очень, очень тяжело бронированную — как штурмовые големы Первого Дома. Настолько тяжело, что снаружи она казалась цельной, а будь она не иллюзорной, весила бы уже тонны, а не всего лишь центнеры. Высота три локтя, ширина — четыре с половиной, длина шесть, пятнистый окрас — серо-буро-зелёный. Заострённые нос и корма, шесть колонн тусклого свечения под днищем, на которых вся конструкция парила, будто на опорах, заметно приминая песок Арены Испытаний.

Цим, как все наблюдатели, отлично понимал, что это — всего лишь очередная оболочка из плотной иллюзии (хотя, справедливости ради, сложность, тщательная проработка и скорость смены используемых образов стоили самых высоких похвал: тут претендент значительно обгонял свою ступень). Ясно, как день, что Вейлиф просто наращивает вокруг своей настоящей брони и её защитных чар внешний защитный покров иллюзий… внушительно выглядящий, но, как любые иллюзии, не особо прочный.

Если бы Циму достался удел Сотрясателя, он лишь посмеялся бы над такой «защитой». И проломил её первым же, много — вторым заклинанием.

Увы, экзаменатор также был Наблюдателем, а потому задача пробития даже не настоящей, а лишь имитированной брони отнюдь не казалась ему плёвой. Покорный ему воздух вообще не особенно хорош по части бронебойности… если только не схитрить.

— Малая Буря Урдисса, — шепнул он.

На всей Арене стремительно воцарилась мгла. Но причиной стал не туман, нет — всё тот же ветер, поднявший миллиарды частиц песка и пыли… а затем обрушивший их на словно присевший под такой нагрузкой Технологический Аспект. Каждая песчинка по отдельности наносила иллюзорному «металлу» совсем скромный урон… но при их общем количестве это не имело большого значения.

Сложилась ситуация, напоминающая первое схождение: Цим Денор атаковал, причём сходу пустив в дело всю свою силу без остатка, Велиф же вынужденно тратил резерв на восстановление своей внешней брони. Однако не следует думать, будто экзаменатор поставил всё на одну карту. Точнее, он использовал лишь одну карту-заклинание, да, но наделённую тремя качествами сразу. Малая Буря Урдисса обрушивала поток ураганной силы на выбранную мишень, это верно — но ещё она же работала разом как сенсорная и защитная система. Вихревое движение воздушных масс окружало зверолюда трибы Сокола своего рода внешней бронёй… и лишало любых невидимок шанса незаметно проскочить к глазу бури.

Мог ли претендент не понимать, что проиграет, если не опрокинет сложившийся баланс? Нет!

И он опрокинул его.

Угловатые боковые края Технологического Аспекта чуть отошли от основного корпуса, навелись на цель и с громовым хлопком отправили в экзаменатора свои снаряды. Слишком быстрые, чтобы Цим смог вовремя усилить защиту, слишком массивные, чтобы даже очень сильный ветер сдул их прочь (хотя вот стрелам или арбалетным болтам, за исключением дорогущих артефактных, он не оставил бы шансов), эти снаряды вонзились в защиту зверолюда, и…

Свет. Мгновенный, ослепительный.

Удар. Ошеломляющий и оглушающий.

Звон.

Сыплющийся сверху, прямо в лицо, песок, более не удерживаемый утихшей бурей.

О том, как судья объявил победу Вейлифа во втором схождении и одновременно общую победу в спарринге «за очевидным преимуществом», а также присудил претенденту ранг двух звёзд золота, Цим Денор уже не услышал. Как и продолжения: Угшэр-Око поинтересовался, не хочет ли претендент сразу экзаменоваться на третью звезду. От этой чести Вейлиф вежливо отказался: мол, пока не считает свои скромные опыт со ступенью достаточными для немедленного повышения, ему и двух звёзд хватит вполне.

И вот его отказ зверолюд уже услышал ясно (поскольку до него добралась Лейта, сразу и весьма качественно вылечившая его контузию). Как и дальнейший диалог:

— Что ж, остались госпожа глава Ассур и Тарус Перескок?

— Позвольте мне опередить её.

— Для чего?

— Моё подтверждение ранга сможет послужить сразу нескольким целям. Помимо основной, оно докажет целительские таланты высокородной госпожи… и, если мой противник будет достаточно силён, даст шанс доказать, насколько всё же хороша защита биоскафандров. Также вышедших из её умелых рук.

— Резонно, — перехватил у Угшэра инициативу Эгван. — Предпочтения в выборе противника?

— Если никто не против, я бы хотел сойтись в спарринге с Торелром Три Щита.

— Хм.

Палач Монстров неспешно повернулся и обронил:

— Координатор?

— Согласен.

— Тогда прошу обоих выйти на Арену.

…Дуэль Арьергарда с Авангардом — это противостояние меча и щита, атаки и обороны, скорости и силы, манёвренного, стремительного натиска и сравнительно пассивной, терпеливой выносливости.

Обычно так, да.

Но на этот раз экзаменатор и претендент поставили ситуацию с ног на голову.

Всё дебютное схождение Три Щита старательно рвался в ближний бой, стремясь сократить разрыв дистанции. Его третий щит, подаривший ему прозвище, обладающий именем собственным — Диск Треяма — с тихим звоном прошивал воздух, стремительно вращаясь вокруг оси, словно большой смертоносный чакрам, а сам Торелр не скупился на многочисленные, быстрые, отменно сфокусированные Толчки, что по его мысли должны были достать противника. В идеале — толкнуть под пролетающий Диск.

Ну а Перескок, словно задавшись целью опровергнуть своё прозвище, работал от обороны. Точнее, от комбинации обороны с уклонениями. Но как он это делал! Ранее Цим Денор не видывал настолько полного, настолько отточенного, практически филигранного контроля пространства. Если для того, чтобы избежать летящего Диска Треяма, достаточно сместить корпус на три пальца — Тарус смещался ровно на три пальца и не более, так, что оружие оппонента проходило впритирку к границе защитных чар. Если для уклонения от чужого Толчка хватало трети шага, Тарус смещался на треть шага. Ни на волос больше. Его оружейная пара — лёгкий меч и дага — двигались с этакой рассчитанной ленцой, и Рассечения, слетающие с них, не атаковали, нет… они примерно на полпути сшибали те Толчки, посланные Торелром, уклоняться от которых пришлось бы не чистым воинским мастерством, а с помощью Размытия.

Можно спросить: как же усилия Авангарда, направленные на сокращение дистанции?

А никак.

Именно и конкретно в этом Перескок в наилучшем виде оправдал прозвище. От бегающего и даже временами использующего Рывки оппонента Тарус уходил своими Рывками. Более лёгкими, практически изящными, длинными, а сверх того — изгибающимися (в самом начале испытаний такие успела, пусть и один лишь раз, продемонстрировать Шелари).

В этом и состоит неприятность положения Авангарда в стычке с Арьергардом при более-менее сопоставимых способностях и ступенях: Арьергард более мобилен. Он попросту быстрее. И да — может навязать столкновение на своих условиях, там и тогда, когда выберет.

Авангарду же этого не удастся. Не стоит даже пытаться.

Вот и Торелр вспомнил об этом непреложном правиле (поздновато, но хоть так!) и рыкнул:

— Сметающий Лодки Прилив!

Увы, но даже коронный приём, накрывший целый сектор Арены волнами хаотичных импульсов, не смог задеть Таруса. Тот попросту ушёл от опасности обычнейшим Рывком в свободный сектор.

Получилась пустая трата выносливости, не более того.

Если прославленному Три Щита из-за последних событий хотелось продемонстрировать, что он всё ещё силён и потому положение его не так шатко… что ж, пока эффект получался скорее обратный. Но всё же он оставался опытным Авангардом трёх звёзд золота, а не вспыльчивым мальчишкой. Он взял себя в руки, подвесил Диск Треяма за спиной и припал на одно колено, упирая левый, Мохнатый Щит в песок.

Это походило на молчаливое заявление: ну вот, я дал тебе покрасоваться в уклонении и манёвре, позволил продемонстрировать свою сильную сторону. Попробуй что-то сделать теперь, когда уже я начну делать то, что у меня получается лучше всего!

Тарус свёл воедино своё оружие, проведя одним вдоль другого с характерным звуком, раз и другой.

Молчаливый ответ: я принимаю вызов. Сейчас я начну делать то, для чего и предназначены все Арьергарды — атаковать!

— Тысяча Клыков, — громко и чётко объявил он. Воздух вокруг его даги зарябил, искажённый не мгновенной, а самой настоящей потоковой коронной техникой.

После чего Рывком переместился к Торелру…

…и возможность следить за поединком высокоранговых воинов в реальном времени утратили все, кроме других достаточно высокоранговых воинов. Цим Денор потом ещё не единожды разглядывал финал первого схождения в десятикратном замедлении.

А разглядывая — вздыхал, кусаемый невольной завистью. И сожалением.

Потому что прославленный Три Щита сшибку накоротке проиграл. Не всухую, нет: просадить где-то треть общего потенциала защитных чар Перескока коронкой Поле Игл ему удалось. Как и парировать Тысячу Клыков манёврами Диска Треяма, вовремя выставляемыми Стенами, концентрацией Барьера и всеми иными средствами, вплоть до пассивных.

Ну так и что с того? Когда Тарус просадил его Барьер взмахами даги с Тысячей Клыков, то первым же выпадом короткого меча погасил около двух пятых силы защитных чар противника. Вторым выпадом — ещё две пятых. И третьим — прорубил чужую кирасу напротив солнечного сплетения, пустив кровь.

Слегка. Без намерения ранить всерьёз. Да и кровотечение сразу же остановило пассивное свойство мехового комплекта.

Но обоим поединщикам уже всё стало кристально ясно, как и судье:

— В первом схождении, как и спарринге в целом, побеждает претендент. Учитывая как эффектную, так и эффективную демонстрацию потоковой коронной техники, Тарус Перескок поистине достоин трёх звёзд золота… и дополнительного почётного прозвища. Добро пожаловать в ряды высокой элиты гильдии, Тарус Разгрызающий! Воину-победителю — слава!

— Слава!

— Слава!

— Поздравляем!

— Слава!

«Хорошо хоть напрямую Разгрызающим Три Щита не назвали», — мрачно подумал Цим.

Что ж… на этой аттестации гости определённо выглядели лучше хозяев. Не всех, понятное дело — но вот конкретно команда Торелра оказалась в неприятном положении мальчиков для битья. Причём, что всего обидней, конкретно зверолюд — для вынырнувшего невесть откуда новичка.

С Тарусом-то понятно: не сдался даже после подкосившей карьеру травмы, продолжил тренироваться в тех областях, в каких мог (а мог — уже сейчас понятно — развивать сенсорику, особый стиль ближнего боя с экономией движений и эту свою Тысячу Клыков, которая больше похожа на помесь сверла с пилой). И Эгван деликатно намекнул с его помощью Торелру, что положение координатора — это, конечно, хорошо, но считать себя самым сильным на своём уровне всё же не стоит.

А вот этот Вейлиф… откуда он вообще выкопался? Задним числом Цим Денор понимал, что и ему тоже намекнули на позорную паузу в развитии, чтобы не сказать — лень. Да, он никогда не претендовал на небесный талант, изобретательную хитрость или особую индивидуальную боевую силу. Он всегда был командным игроком, фигурой поддержки за спинами соратников, Наблюдателем с хорошим чутьём, не более. Но вот его столкнули с иллюзионистом — тоже, если подумать, командным игроком, Наблюдателем в задних рядах, живым доставщиком-по-воздуху-куда-надо. Причём изрядно уступающим ступенями, а годами и опытом — в разы!

И ведь казалось, что он для Вейлифа — самый неудобный противник. В случае классического мага иллюзий так бы оно и вышло, но… от воспоминания, как он зевнул во время первого схождения, даже не озаботившись прямым контролем ближней сферы и положась на пассивную сенсорику Наблюдателя, хотелось скрежетать зубами! Позорище лютейшее…

Пока Цим самоедствовал, Эгван сотоварищи решали, стоит ли в случае Лейты Ассур подтверждать двухзвёздный ранг — или всё-таки, учитывая блистательное выступление Таруса, ставшее доказательством качества проведённого исцеления, а также внезапный талант артефактора, усиливающий её ценность как мага поддержки, можно продвинуть главу высокого рода повыше.

Спор закончился просьбой Угшэра:

— Прошу, развейте мои сомнения, прекрасная госпожа: вы уже пересекли в своём развитии порог семидесятой ступени — или ещё только готовитесь к этому?

— Хотя вопрос не очень деликатный, мне скрывать особо нечего. Да, я пересекла этот порог.

— Ну, тогда и спорить не о чем, — подытожил он. — Двойная специализация с более чем достойным развитием — безусловно, такая одарённая претендентка стоит и подтверждения ранга трёх звёзд золота, и присвоения почётного прозвища. Безмерно рад поздравить второго за сегодня члена высокой элиты гильдии, Лейта Возвращающая! Высокородному магу-целителю — слава!

И собравшиеся поддержали этот вердикт, причём ещё более дружно, чем в случае Таруса, который, как ни крути, а побил одного из своих — мелирских.

Дождавшись, пока шум поутихнет, Угшэр-Око негромко добавил, адресуясь новонаречённой (но Цим Денор с его особыми отношениями с воздухом и его колебаниями — всё равно услышал):

— Остались только мелкие, малозначительные формальности, прекрасная госпожа. Пожалуйста, проследуйте вместе со всей вашей группой и почтенным господином Тарусом за нами.

— Опять проверка у менталиста?

— Да. Малозначительная, но необходимая формальность, как вы понимаете; я лично позабочусь, чтобы всё прошло легко и быстро.

— Понимаю. И не возражаю.

— Честным людям скрывать нечего, им свет истины не страшен, не так ли?

— Именно так.

…позже зверолюд сам не мог сказать, как так вышло, что он остался сидеть на скамье Арены даже после того, как все остальные разошлись. Но вот остался и просидел, по кругу гоняя одни и те же мысли, не менее получаса. А потом…

— Сидишь? — знакомый по многолетним кошмарам голос со спины аж приморозил к скамье. — Как вы, воздушники, предсказуемы со своим любопытством… как удобно дёргать за эти нити привычек… да ты сиди-сиди, не вертись. И слушай мой голос.

Цим Денор сидел. Слушал. Одновременно странным образом и запоминая всё дословно, и сразу же выпуская сказанное из поля внимания. Слегка кружилась голова, а краски мира куда-то делись.

'Я был не прав. Проклятый Угшэр всё-таки добрался до самого главного. Только вот не знаю: мне повезло, что оно у нас оказалось одно на двоих — или всё ровно наоборот, и лучше бы было, если бы меня незамысловато разоблачили и, возможно, казнили?

…не важно. Выбора всё равно нет. По крайней мере, у меня'.

— Всё слышал? Всё запомнил? Вот и молодец. А теперь ступай и передай новости Лингасу. Только Лингасу Ассуру и никому более. Ибо свет истины страшен таящимся в багровой тьме. Забудь и иди!

Не имея выбора, Цим Денор забыл.

И пошёл.

КОНЕЦ ВТОРОГО ТОМА

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

О моем перерождении в сына крестьянского 2

Content

О моём перерождении в сына крестьянского 2

О моем перерождении в сына крестьянского 9

О моем перерождении в сына крестьянского 10

О моем перерождении в сына крестьянского 11

О моем перерождении в сына крестьянского 12

О моем перерождении в сына крестьянского 13

О моем перерождении в сына крестьянского 14

О моем перерождении в сына крестьянского 15

О моем перерождении в сына крестьянского 16

Nota bene