Дарья Урбанская, Валерия Шаталова

Год левиафана

© Шаталова В.Р., Урбанская Д.В., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Пролог

[Нисса Янсен]

Стоя под старым кряжистым дубом висельников – по щиколотку в снегу, со связанными руками, в грязном платье, впитавшем в себя зловоние темницы, – Нисса Янсен с горечью думала, что никогда не отмоется от такого позора.

Она росла старшей из трёх дочерей в аристократической, но обедневшей семье с юга Грантланды. На достойную партию рассчитывать не приходилось, так что сватовство сканда Гордона Янсена стало большой неожиданностью и радостью. Она так с тех пор и не узнала, что побудило столичного аристократа заключить брак с кем-то вроде неё, ведь с мужем у них сложились ровные и прохладные отношения. Каждый в их союзе занимался своими делами, не лез в душу другому, и обоим это подходило.

Первенец у четы Янсенов появился, как и полагается, в первый год после заключения брака. Нисса плохо помнила подробности, роды длились два дня и слились в один мучительный липкий кошмар. После перенесённых страданий она так и не смогла найти в себе ни единой искорки того, что называют материнской любовью. Все эти хлопоты легли на нянек, а позже учителей, и Ниссу это более чем устраивало. Так и сложилось, что главной отрадой её была светская жизнь богатой аристократки в Грантроке, столице Грантланды.

Особняк Янсенов располагался на одном из центральных трактов Грантрока. Рауты в его стенах сменялись зваными ужинами, приёмы в замке конунга – благотворительными посещениями целительской башни для бедных, а в кругу таких же аристократических сканд, как сама Нисса, разговоры сводились к последней моде на капоры из Гардарики с мехом йерффа да к стоимости очередных парадных саней, купленных их богатыми мужьями.

Так что, когда в столовую их особняка прямо во время обеда ворвались законники в своих неизменных синих плащах, её первая мысль была о том, что об учинённом безобразии скажут в свете.

– Именем закона Грантланды сканд Гордон Янсен и сканда Нисса Янсен обвиняются в государственной измене…

«Измена? Какая чушь!»

Нисса бросила взгляд на мужа, но на его породистом лице не отражалось ни страха, ни тени вины – лишь безмерное удивление происходящим.

«Возмутительно! Ясно же, что произошла какая-то отвратительная ошибка!»

Вслух Нисса ничего не произнесла, сжала плотнее губы, чтобы ни единый возглас или хуже того – невольное ругательство случайно не сорвались с губ. Она с достоинством позволила взять себя под стражу и усадить в сани управы.

«Гордон разберётся. Во всём разберётся».

С надменным спокойствием на лице, но бурлящей внутри яростью она смотрела, как прибывают новые и новые сани во двор их особняка. Как наезжают полозьями на припорошённые снегом кустики спиреи, заботливо высаженные садовником лишь прошлой весной. Как законники бесцеремонно заталкивают в сани сканда Альрика и чету Сульберг, пришедших сегодня на праздничный обед в дом Янсенов.

«Руны священные, как же стыдно!»

В другие сани, грубо пихая в спины, поместили кого-то из слуг. В третьи… Мальчишка с перепугу вцепился в девчонку, как в вязаного козлёнка – любимую игрушку его детства.

«Их-то за что?!»

Нянька Далия что-то вопила, сперва схватившись за плащ законника, а потом бросившись вслед за тронувшимися санями с детьми. Но её быстро нагнал один из управцев и повалил лицом в снег, выкручивая руки.

Взгляд Ниссы устремился дальше, на противоположную сторону улицы, туда, где толпились горожане, привлечённые безобразной сценой. Среди них она заметила служанок в одежде с родовыми знаками их соседки, сканды Линнсен, а это означало, что уже через час-другой заклятая подруга ославит её на весь Грантрок.

«Позор, какой же позор!»

Нестерпимо хотелось спрятать лицо в ладонях, а лучше сползти на пол саней и трусливо скрыться от любопытных взглядов под скамьёй. Но Нисса упрямо вздёрнула подбородок и уставилась в прогал между витыми рогами ездового козла.

«Гордон разберётся. А уж после… Я даже не знаю, какими извинениями эти хамы смогут загладить свою вину».

Но то было несколько недель назад. Теперь же Нисса Янсен стояла в роще висельников, что росла почти сразу за городскими воротами Грантрока, и почти не прислушивалась к скальду, которого назначили зачитывать приговор.

– …за многочисленные козни против конунга и его семьи… лишены родовых привилегий… всё имущество подлежит… приговариваются к смерти… дети будут помилованы по малолетству, но получат знак варга пожизненно…

Гордон за время, проведённое в темнице, утратил свои аристократические апломб и надменность. Он тоже не вслушивался в звучавшие слова – их содержание уже было ему известно. Приговор им обоим огласили ещё в застенках. Вместо этого он словно искал кого-то – растерянно шарил взглядом по горожанам, пришедшим из города на казнь.

За толпой простолюдинов в некотором отдалении стояло несколько богато украшенных саней, запряжённых породистыми ездовыми козлами, – кто-то из аристократов тоже пожаловал.

«То ли посочувствовать, то ли позлорадствовать! Киа такое событие ни за что не пропустит. – Нисса щурилась, силясь разглядеть родовые гербы на дверцах. – Уж я потом вам всем припомню это унижение!»

Наконец вперёд шагнул один из магов на службе у конунга. Палач. Его лицо пряталось в тени глубокого капюшона, который натягивался поверх кожаной маски, скрывающей черты лица. Скальд произнёс что-то ещё, маг взмахнул рукой, и толпа зевак ахнула. Да что там толпа – Нисса сама чуть не опозорилась, неаристократично разинув рот. Повинуясь воле мага-палача, с дуба свесилась искрящаяся верёвка с петлёй на конце. Извиваясь, словно живая, она опустилась на уровень головы Гордона.

«Да всё уже! Хватит! Мы достаточно напуганы».

Она переводила взгляд то на мага, то на скальда, ожидая, что вот сейчас первый развоплотит верёвку в блестящие искры, а второй достанет новый свиток и зачитает объяснения всему этому позору.

Но шваххова верёвка одним плавным движением набросилась Гордону на шею. Он захрипел и задёргал сведёнными за спиной руками, силясь развязать путы. А удавка тем временем натянулась и медленно стала укорачиваться, подтягивая за собой и осуждённого. Нисса во все глаза смотрела, как её муж, уважаемый и благородный сканд, пятится, как встаёт на носочки, пытаясь оттянуть неизбежное, как лицо его принимает сначала багровый, а затем и фиолетовый оттенок.

Нисса все эти дни ждала, что кто-то войдёт в темницу и начнёт рассыпаться перед ней в извинениях. Пребывала в твёрдой уверенности, что всё это просто досадное недоразумение, ошибка, навет злопыхателей. Что Гордон решит всё в ближайшее время. Объяснит, что никогда не замышлял ничего против конунга. Но Гордон не объяснил. Гордон бился в конвульсиях на дубе висельников, прямо у неё перед глазами, и никто не спешил принести за это извинения. И тут до Ниссы наконец дошло.

– Но мы же невиновны! – взвизгнула она, безумными глазами оглядывая толпу. – Мы не предатели, не варги! Я никого не предавала!

Она попыталась шагнуть в сторону скальда или мага, чтобы объяснить им. Но ноги отказались подчиняться.

– Прекратите это! – взвыла она, больше не сдерживая слёз. – За что? Я же ни в чём не виновата!

В исступлении мотая головой, Нисса заметила какой-то отблеск краем зрения. Она панически дёрнулась, попыталась отшатнуться, но не смогла – у неё на шее затянулась искрящаяся удавка.

Глава 1

[Брунхильд Янсен]

Хильди воровато огляделась по сторонам, осторожно протянула руку и погладила округлый бок стеклянной сферы. Не удержалась.

Праздничный шар переливался всеми оттенками голубого – от холодно-льдистого до небесно-хмурого. Лёгкое прикосновение пальцев – и туманность внутри сферы пришла в движение, засверкав бирюзовыми и серебристыми искрами.

– Невероятно, – прошептала Хильди, заворожённо всматриваясь в оживший вихрь снежинок.

– Брать будете? – внезапно пробасили над ухом.

От неожиданности Хильди дёрнулась и неловко взмахнула рукой, задев стеклянный бок. Шар недовольно озарился синим всполохом, покачнулся и сорвался с бечёвки, за которую был подвешен.

– Осторожно! Стой! – выкрикнул лавочник и метнулся к падающему шару.

Поздно.

Хильди только и успела, что испуганно задержать дыхание, а в следующий миг звон сотен осколков красноречиво сообщил о непоправимом.

«Нет, нет, нет…»

Над россыпью битого стекла взметнулся всполох голубоватого тумана и тут же, гонимый по полу сквозняком, исчез за стеллажом с подарочными коробками.

– Двадцать три пеннингара, – вынес приговор суровый лавочник и отшвырнул мыском сапога ближайший осколок. А затем он сместился влево, преграждая своей массивной фигурой путь к выходу.

«Двадцать три…»

В кармане плаща Хильди судорожно сжала пальцами одну-единственную монетку.

– Я… – Она нервно сглотнула, не поднимая взгляда. – Простите, пожалуйста.

Лавочник настойчиво протянул мозолистую ладонь.

– Я случайно задела. – Голос предательски дрогнул. – Вы напугали меня, и вот… Простите, простите. – Она виновато закусила губу, мысленно коря себя за то, что зашла сегодня в эту лавку. Ведь не собиралась же. Но так хотелось окунуться в атмосферу зимнего праздника, всего лишь посмотреть на сверкающие шары и гирлянды, вдохнуть пряный аромат фруктов из далёкой Гардарики и привычной, но оттого не менее любимой хвои. – Я… Я могла бы всё убрать. И… порядок навести. Полы помыть, разобрать товар.

– Полы помыть? Да на кой швахх мне сдались твои полы?! – Разозлённый лавочник грубо схватил Хильди, до боли сжал её плечо, вынуждая поднять опущенную голову, а затем прищурился, разглядев наконец её глаза. – Ах ты… Мне следовало бы догадаться. Деньги давай, отродье варга!

Варг. Это слово преследовало её с самого детства. И с каждым разом жалило всё больнее. Слово-то было прежним, да только чем взрослее становилась сама Хильди, тем глубже ранила её эта несправедливость.

В требовательной, злой тишине, которая ещё немного – и заполнилась бы всхлипами и мольбами, раздались шаги.

– Отпусти, – прозвучал мягкий баритон.

Хватка тут же ослабла. А из-за нарядной горы подарочных коробок вышел мужчина. На мгновение он прищурился, словно его ослепило солнечными лучами в летний полдень, хотя лавку освещали обычные лампадки, свисающие с потолка. Да и какое лето… за окном ветер осыпал прохожих колючими снежинками и морозил щёки.

Одет мужчина был непривычно: плащ с элегантными кожаными вставками и капюшоном дышал дороговизной, но выглядел старомодно. Хильди не сильно разбиралась в мужской одежде богатых скандов, но так будто бы ещё в прошлом веке одевались.

«Может, скальд? С выступления прямиком, вот и в образе…»

Особенно в глаза бросалась старинная застёжка-фибула, ярко отливающая серебром на фоне тёмной плотной ткани. Сужающиеся книзу штаны незнакомец заправил в высокие сапоги, тогда как в Лэе давно уже предпочитали ботинки, подбитые кроличьим мехом.

«А может, чужеземец?»

Хильди встретилась с уверенным взглядом странных ярко-голубых глаз.

«Он что, тоже какой-то варг?»

Она мимолётно отметила и упрямые светлые брови, и нос с лёгкой горбинкой.

«Наверняка был сломан».

Под пристальным вниманием незнакомца Хильди стушевалась и, нахмурившись, принялась рассматривать осколки на полу.

«Двадцать три пеннингара… Как же быть?»

– Вечер добрый, – тем временем расплылся в угодливой улыбке лавочник. – Не слышал, как вы вошли, уважаемый сканд…

«Перед варгом он бы не стал так заискивать. Может – маг? – невольно промелькнула мысль. – Хотя откуда бы ему взяться в нашей глуши…»

Потенциальный покупатель не спешил заполнить повисшую паузу и назвать своё имя, ограничился лишь коротким:

– Отпусти её. Беру расходы на себя.

Хильди шумно выдохнула, не веря своему неожиданному спасению.

– Спасибо, – тихо прошептала она. – Спасибо вам, достопочтимый сканд.

Она благодарно склонила голову и торопливо выскочила из лавки, боясь, что неожиданный благодетель передумает.

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Торвальд лениво приоткрыл глаза и проводил взглядом крупицы хаоса, пляшущие в воздушных потоках. Недовольный ветер тянул заунывную песнь о вечных льдах и далёких бурях, а море неспешно качало мощное тело в своих объятиях, соблазняя вновь погрузиться в дрёму…

Внезапно песнь ветра оборвалась оглушительным звоном. В ноздри ударил резкий запах пряных фруктов, нагло перебивая свежесть холодного моря. Яркий, подрагивающий свет огненных источников разметал в клочья привычную туманную серость.

Потревоженный, он злобно взревел – однако из горла вырвался лишь шипящий выдох.

– Я… Простите, пожалуйста. Я случайно задела… – Какой-то неразборчивый лепет назойливо вторгся в сознание, заставив поморщиться.

«Замолчи».

– Вы напугали меня, и вот… Простите, простите…

«Хотя нет. Продолжай. Говори ещё! – Он стал вслушиваться в голос, проникаясь его мягкостью, сквозь которую отчётливо пробивалось волнение. Или даже страх. – Она боится? Она…»

– …и порядок навести. Полы помыть, разобрать товар.

«Она. Девушка. Хм… – Торвальд сфокусировал взгляд на размытой фигуре, которая стремительно обретала чёткость. – Красивая».

– Полы помыть? Да на кой швахх мне сдались твои полы?! – Грубый мужской окрик вызвал у него только одно желание – уничтожить, разодрать, утопить в хаосе.

– Отпусти! – Собственный голос прозвучал приятно.

«Давно его не слышал… Да-а-а… А девуш-ш-шка интересная. Такая хрупкая».

Её серая вязаная шапка ему не понравилась, а вот густые пшеничные локоны, ниспадающие на правое плечо, – напротив. С трудом он задавил в себе инстинктивный порыв протянуть руку и откинуть волосы, полностью открыв её лицо.

«Но лучше… Подойти со спины, сжать в кулаке каскад прядей…»

Торвальд не таясь изучал каждую линию её тела, прятавшегося под невзрачной одеждой. Перевёл взгляд ниже, проводив изгиб бедра и край заношенного плаща. Узкие щиколотки в плотных шерстяных чулках утопали в меху тяжёлых ботинок.

«Безвкусица. Снять».

Над осколками у её ног вяло трепыхались разорванные чёрные нити йотунской магии, рассеиваясь, исчезая в пространстве, унося с собой характерное гнилостное зловоние.

«Она, значит… Пробудила!» – Воспоминания о прошлом нахлынули бурлящей ледяной волной. Швахх, сколько же времени он проспал? Левиафаны, Лагерта, Асбьёрн, Чёрная Ночь… Ашилл! Ненависть заколола на кончиках пальцев, и Торвальд сжал кулаки.

«Не сейчас. Позже. Нужно успокоиться и всё обдумать, а пока…»

Он снова всмотрелся в лицо девы: тревога застыла в глазах насыщенного фиолетового оттенка.

Тучный мужчина, стоявший рядом, кривил пухлые губы, с которых срывались ничего не значащие, раздражающие слова.

– Отпусти её. Беру расходы на себя, – небрежно бросил Торвальд, наблюдая, как вспыхивает её взгляд, отражая удивление, надежду и радость.

«Так-то лучш-ш-ше».

Опомнившись, она пробормотала слова благодарности и, испуганно склонив голову, прошмыгнула мимо.

Не удержался – втянул воздух, запоминая её запах. Навязчивый фруктовый аромат, разлитый по помещению, сбивал, мешал, раздражал, но ему удалось уловить нотку весеннего дождя, прохладу горного ветра и лёгкую сладость ночной фиалки.

«Странное сочетание. Но приятное».

Торвальд сделал шаг, направляясь за ней, но лавочник снова раскрыл рот, выпуская на волю свою жадность.

«Ну что же, сначала ты… Торгаш-ш-ш».

[Брунхильд Янсен]

Хильди осторожно перешагнула через три скрипучие ступеньки старого особняка, миновала второй, хозяйский, этаж и лишь у двери в свою комнату перевела дыхание.

– Что так долго? – обеспокоенно спросил Дэкс. – Ты где была?

– Да так. – Она небрежно пожала плечами. – Засмотрелась на витрины. Праздник всё-таки…

– Хильди, ты ведь знаешь, как я волнуюсь.

– Да я всего на полчаса задержалась! – Она стянула с себя плащ и серую вязаную шапку. – Дэкс, не начинай, пожалуйста. Я очень устала.

Он вздохнул, потёр переносицу и махнул рукой, приглашая в угол, незаслуженно названный кухней. На деле же это был закуток с маленьким колченогим столом и магопечкой. За работу простейшего огненного элементаля домовладелица сканда Близзард увеличила ренту на три пеннингара. Но и Дэкс, и Хильди понимали, что эта ставка и так самая скромная.

Дэкс снял с небольшой кастрюли крышку и плеснул в тарелку овощной похлёбки. От запаха варёной капусты у Хильди неприятно засвербило в носу. Капусту она ненавидела, а вот брата, напротив, очень любила. Он сел рядом: светлые, чуть длинноватые волосы с одной непослушной прядкой, постоянно норовившей упасть на глаза; прямая осанка, локти прижаты к бокам, правильно взятая ложка, аккуратный взмах руки – всё как учила няня Далия, нанятая отцом. Когда-то. Давно. Во времена процветания аристократического семейства Янсен. Четыре года из своих нынешних восемнадцати Хильди успела прожить в роскоши и любви.

Теперь своё родовое имя они предпочитали произносить шёпотом или не упоминать вовсе. Дети выросли в сиротском доме вдали от столицы, лишённые семейных регалий и привилегий, состояния и материнского тепла из-за того, что отца признали виновным в государственной измене. И никто не мог доказать обратное. Да и не пытался. Кому нужны чужие проблемы, пятна на репутации и голодные дети? Тем более такие заметные дети – ведь их с Дэкстером глаза поменяли цвет и стали фиолетовыми, как только после суда над родителями на их запястьях проступило клеймо варгов-изменников.

* * *

– Ай! – Хильди дёрнула плечом, скидывая руку Дэкса.

– Откуда это? – он приподнялся с подушки и невесомо погладил кончиками пальцев расцветающий на плече синяк. – Хильди, кто посмел?

В его голосе звучало неподдельное беспокойство.

– Ерунда, – отмахнулась она, стягивая у во́рота старую шерстяную кофту. – Немного повздорила с лавочником с Третьей улицы. Но всё благополучно разрешилось.

– И это ты называешь «благополучно»? Маленькая, если он обидел тебя…

– Да нет же. Всё в порядке. Правда, – тихо прошептала она и теснее прижалась к тёплому боку Дэкса. Ночь уже вступала в свои права, выстужая ветхое жилище. – Знаешь, а я видела шар.

– Что за шар? – выдохнул он ей в волосы.

– У нас когда-то были похожие. Праздничные, красивые. У меня не так много детских воспоминаний, но это сохранилось. Мы вешали такие шары на центральной люстре в гостиной. Помнишь, на той, в виде витых козлиных рогов? Отец подсаживал тебя и…

– Хильди… – предостерегающе оборвал Дэкс.

– Знаю. Прости. – Она немного помолчала. – Этот шар был другим. Больше в диаметре. Раза в два. Представляешь? А внутри клубился бирюзовый туман. Словно живой. Завораживающее зрелище.

– Когда-нибудь я куплю тебе его, – пообещал Дэкс, поцеловал её в макушку и отвернулся.

«Это вряд ли, мой дорогой брат. Шар разбился», – подумала Хильди, погружаясь в кутерьму обрывочных сновидений.

* * *

Утро началось как обычно – с холода, кусающего кожу сквозь линялый плед, и стука в дверь. Хильди тихонько выругалась и пошла умываться. Дверь открывать не стала – пеннингаров на уплату ренты не было. Сканда Близзард потопталась под дверью, попричитала, перебрала свой скудный арсенал неблагородных слов и поплелась к Мартину, что снимал самый верхний, четвёртый этаж её особняка. Всё как всегда.

Пока холёные сканды крепко спали в кроватях, тёплых после магогрелки, Хильди жалась к боку Дэкса в тщетных попытках согреться.

«Пережить бы эту зиму! А летом, глядишь, можно будет подработку взять и накопить на собственную магогрелку… А лучше на комнату, где не сквозит из щелей».

Пока всё те же сканды нежились по утрам в своих постелях, Хильди плескала на лицо из ведра холодной водой, на поверхности которой покачивались тонкие осколки льдинок, и отправлялась по промозглым зимним улицам на ткацкую фабрику.

Город, ещё окутанный ночным сумраком, только-только просыпался. Но откуда-то уже тянуло свежей сдобной выпечкой. Снежный наст скрипел под ногами. И не только у Хильди. Она оглянулась, но тёмная улица за её спиной по-прежнему казалась пустой. Однако ощущение чужого присутствия не покидало.

«Да кому я нужна? – Она отмахнулась от неприятных мыслей. – Наверняка просто кто-то тоже спешит на работу».

Когда впереди показались фонари центрального тракта, Хильди неосознанно ускорилась. Скрип снега позади по-прежнему вторил её торопливым шагам.

«Брать с меня нечего. И вообще, негодяи по утрам не орудуют! Просто кто-то торопится. Кто-то торопится…»

С колотящимся сердцем Хильди выскочила из проулка на освещённую уличными лампадами центральную площадь Лэя и едва не попала под колёса: молочник торопливо понукал своего козла, впряжённого в телегу с бидонами, переходя от дома к дому. Хильди пересекла площадь наискосок, пробежав рядом со старинными дверьми. Две плотно сомкнутые деревянные створки, украшенные искусной резьбой и сложной рунической вязью, одиноко возвышались в центре площади. Поговаривали, что это настоящие портальные врата. Хильди нравилось думать, что так оно и есть. А вот Дэкс, напротив, сваливал всё на выдумки местных. Как бы там ни было, ни Дэкс, ни Хильди ни разу не видели врата открытыми.

Она окончательно выдохнула, только когда влилась в пока ещё редкий поток зевающих горожан, тянущийся по тракту, что отходил вниз от площади.

– Год Левиафана принесёт счастье! – внезапно выкрикнул зазывала, заставив Хильди вздрогнуть. Уличный торговец ещё не закончил выкладку товара на переносной прилавок, а уже принялся вовсю надрывать глотку: – Подходи, покупай магическую воду северных морских просторов с крупицей настоящего хаоса! Выпей и не будешь горя знать весь год! Подходи! Налетай. Год Водного левиафана…

«Брехня».

В том году Хильди отдала последние деньги за сушёные травы с луга, что раскинулся близ границы с Гардарикой. Якобы именно там в последний раз видели легендарную шестирогую корову, покровительницу прошлого года. Но то ли торговец спутал луга, то ли корова была ненастоящей – в итоге ничего, кроме справедливых упрёков Дэкса и горького травяного чая Хильди не получила. Год Коровы прошёл так же, как и предыдущий – в нищете и работе без выходных. Так что и от года Левиафана она многого не ждала. А уж если и случится что хорошее, так благодаря её собственным трудам и поступкам, а не из-за чужих обещаний.

Ночная мгла неспешно рассеивалась, уступая права холодному рассвету. Центральный тракт становился всё оживлённее и шумнее, а настроение Хильди всё паршивее: впереди ждали две смены ненавистной работы, а утреннее преследование никак не выходило из головы.

«Показалось или нет?»

Тракт привычно вильнул вправо, заставив вдобавок ко всему вспомнить и о вчерашнем происшествии с шаром. Она спешно перешла на другую сторону улицы, подальше от праздничной лавки.

«Не хватало ещё попасться на глаза хозяину!»

Однако, к своему удивлению, она обнаружила, что у входа толпится народ, а внутри мелькают синие плащи законников.

Хильди осторожно подошла ближе.

– Что там случилось? – негромко спросила она.

– Си́гне на всю улицу верещала, – отозвался кто-то из зевак. – Лавочник-то того.

– Чего – того?

Хильди сжала кулаки, надеясь услышать что-то вроде «напился». Но вдоль позвоночника поползло нехорошее предчувствие.

– Мёртвым она его нашла, вот чего. Говорят, горло вспороли. Кровищей ве-е-есь пол залит…

Хильди зажала рот рукой, отшатнулась от зевак и побежала на фабрику.

Стоило ли ей подойти к законникам и рассказать о благородном чужеземце в старинной одежде? Нет. Ведь на закон она была крепко обижена. С детства.

Глава 2

[Брунхильд Янсен]

Хильди любила зиму хотя бы за то, что на работу можно было вставать на час позже. Широкое озеро Мутт, скованное прочной коркой льда, в это время года позволяло пересечь его напрямую. Хильди достала из заплечной торбы два остро заточенных лезвия, приладила к своим ботинкам и, туго затянув ремешки, пустилась вперёд, оставляя на льду тонкие борозды. А мысли крутились вокруг того странного сканда, встреченного в лавке.

«Кто вообще в здравом уме будет отдавать пеннингары за незнакомую девицу? Просто он хотел быстрее спровадить меня из лавки! Наверняка и не платил ничего».

Фабрика радушно встречала работниц громыханием станков и запахом отсыревшей козлиной шерсти. Хильди поспешила на своё рабочее место, которое располагалось возле окна, что обычно хоть как-то скрашивало рутину. Сегодня же тревога не отпускала:

«Странная одежда, надвинутый капюшон. Я даже не смогу назвать цвет и длину его волос. Разве что только глаза – голубые, яркие. С оттенком тумана и бирюзы. Странные глаза, колдовские. Ну точно – маг! Зачем он приехал в наш Лэй?»

Она бросила взгляд в окно: суетливые прохожие смешивались с телегами торговцев. Изредка поток горожан расступался, пропуская нарядные сани с бубенцами и лентами или крупных ездовых козлов с длинными витыми рогами, несущих на своих спинах статных скандов. В любой другой день, монотонно перебирая шерстяные нити, Хильди придумывала несуществующие истории:

«А что, если вон тот сканд спешит на утренний чай в дом к молодой невесте, а в нагрудном кармане плаща он бережно хранит её серебряную фибулу? Или вон в тех санях едет не пожилая чета, а сама Хильди в окружении нянек и гувернанток?..»

Но теперь в оконном стекле отражалось лишь её нахмуренное лицо.

«Что ему сделал лавочник? Деньги? Хм, не похоже, чтобы незнакомец в них нуждался. Может, старые счёты?..»

– Брунхильд Янсен! – громыхнуло над головой.

– Да! – Она подскочила с места, выпрямилась, по привычке отведя левую руку со знаком варгов за спину и опустив глаза. – Доброе утро, сканд Тодд.

– Оно было бы добрее, если бы вы имели хоть каплю совести не отвлекать меня по мелочам! – зло процедил управляющий и хлопнул конвертом об стол, задев клубок шерсти. Тот незамедлительно свалился на пол и откатился под ноги Доротеи. – Никто не давал вам права использовать рабочий адрес для личных нужд.

– Простите, ска…

– Ещё раз такое повторится, получите штраф.

Сканд Тодд резко развернулся на каблуках и направился вдоль рядов работниц, втянувших головы в плечи.

– Что там у тебя? – Мэрит повернулась к Хильди, когда сканд Тодд скрылся из вида.

– Вот и мне интересно, – подхватила Орнель.

Доротея молча протянула упавший клубок, тоже явно не собираясь возвращаться за свой стол. Девушек распирало любопытство не меньше, чем саму Хильди. Она дрожащей рукой надорвала конверт, вытащила лист, в верхнем углу которого блестела позолотой печать магической академии Грантрока.

«Уважаемая Брунхильд Янсен, совет магической академии Грантрока в лице скандов… – она пробежала глазами список из витиеватых имён, – находит ваше рвение похвальным и… – Следующий десяток строк лестно оценивал её стремления. – …но вынужден отклонить ваше прошение о зачислении в связи с отсутствием требуемого статуса. Вы вправе подать повторное заявление после соблюдения всех условий с предоставлением соответствующих документов, а также…»

– Вынуждены отклонить, – прошептала она.

– Ты чего?! В Грантрок собралась? Где ты и где столица! – фыркнула нависшая над плечом Доротея. Она вернулась на своё место, чтобы тут же начать перешёптываться с другими работницами фабрики.

Поникшая Хильди опустилась на стул. Она, конечно, знала, что шансы попасть в академию ничтожно малы, но часть её души отчаянно надеялась вырваться из той жизни, в которой погрязла.

– Ты же не маг, куда полезла-то? – Мэрит посмотрела на неё как на последнюю дуру. – Я уж молчу про твои прекрасные глаза.

– А при чём тут это? – вступилась Орнель. – Закон не запрещает варгам учиться. А что до магии… Так с осени в столичную академию не только магов принимают! Газет не читаешь, что ли? Выделили места для неодарённых аристократов.

– В академию магии – неодарённых? Ерунда какая-то. Зачем?

– Для общего развития благородных задниц. Чтоб они потом этими ценными частями тела протирали стулья в Верховном совете и могли отличить магию воды от воды в стакане.

Мэрит громко рассмеялась, за что тут же получила локтем в бок от подруги:

– Тише ты! Сканд Тодд услышит!

– Да ушёл уже старый хрыч. Нет, ну додумалась же! Академия! В Грантроке! Ха!

– Но я хотя бы попыталась… – Хильди грустно вздохнула.

Орнель участливо положила руку ей на плечо.

– Мне жаль, Хильди. Но это было бессмысленно, поэтому что бы ты там ни задумала, оставь это, – продолжила Орнель. – Напыщенные столичные козлы с позолоченными копытами живьём затопчут провинциальную фиалку вроде тебя!

– А уж варга и подавно, – тихо донеслось от уже отвернувшейся Мэрит.

Девушки вернулись на свои места, но ещё долго перешёптывались между собой. Казалось, что уже весь цех обсуждает утреннее событие, то и дело поглядывая в сторону несостоявшейся адептки. Но Хильди не обращала на это внимания. Она печально отвернулась к окну и продолжила перебирать нити, мысленно провожая разбившуюся надежду. Ведь сколько раз она представляла себе, как получает заветное согласие, как удивлённо вытягивается лицо Дэкса, когда она сообщает ему, что они официально могут вернуться в столицу. Возможно, ей бы даже выделили пособие…

«Эх, вот была бы жизнь!»

Хильди дождалась, когда заунывный звук лура возвестил об окончании смены, и поспешила домой. Чем ближе она подходила к особняку, тем пустыннее становились улицы, окутанные надвигающимся сумраком ночи, и тем громче скрипел снег под подошвами человека, вновь идущего следом. Страх вперемешку с холодом забирался под полы её плаща, струился по коже, быстрее гнал кровь по венам, заставляя сердце стучать так громко, что, казалось, нет ничего вокруг, кроме этого стука… Стука и скрипа снега.

Хильди сотню раз прокляла особняк сканды Близзард, что ютился на восточной окраине Лэя – так далеко от центра!

Последний квартал она преодолела бегом и взлетела на свой этаж.

Дэкс, как всегда, встретил её в растянутом синем свитере крупной вязки и с поварёшкой в руках. Хильди скинула старенький плащ прямо на пол и бросилась в его объятия, прижалась щекой к колючей шерсти свитера. Сегодня не раздражал даже противный запах варёной капусты, что, казалось, пропитал стены их комнаты. Главным было чувство защищённости от всего мира.

– Я тоже рад тебя видеть, – усмехнулся он и чмокнул её в макушку. – Ты сегодня раньше обычного. Всё в порядке?

– Не уверена, Дэкс, – прошептала она сквозь сбившееся от бега дыхание.

– Что случилось?

Хильди теснее прижалась к нему.

– За мной кто-то шёл. И утром, и вот сейчас. Я так испугалась! А ещё та лавка с шаром… Владельца убили, законники набежали. А я там была вчера. Видела кое-кого.

Хильди без утайки поделилась своими подозрениями. Дэкс слушал и с каждым словом хмурился все сильнее. Закипевшая похлёбка с шипением залила магопечку. Низший элементаль, принявший форму огненной ящерки, задымился, недовольно щёлкнул пламенным хвостом и скрылся в недрах печи.

– Завтра встанем пораньше и перед работой зайдём в управу, – принял решение Дэкс.

– Что? Нет! – Она вывернулась из объятий. – Я не пойду!

– Маленькая, нужно сообщить законникам о преследовании. – Дэкс взял её за плечи и стал успокаивающе поглаживать. – Всё будет хорошо, я пойду с тобой. Маг убил лавочника, а теперь и за тобой следит. Нельзя этого так оставлять.

– Может, это не он, а лишь мои домыслы. Вдруг он даже не маг вовсе, а приезжий скальд, например! В таком старинном наряде был, может, после выступления… А всё остальное мне почудилось!

– Я был бы только рад, если оно так. С магами нам не тягаться. Но сама посуди – ты ведь свидетель. Именно ты видела странного типа в лавке.

– Но тогда мне придётся признаться, что и я была там вчера. А кто поверит слову варгов-Янсенов? Никто! – Хильди легонько стукнула Дэкса кулаком в плечо. – Они скажут, что я всё придумала, или вовсе запишут меня в виновные. Я не доверяю законникам. Они отобрали у нас семью. Тогда никто не разбирался и не искал правды, не станут и теперь!

Дэкстер покачал головой и снова взялся за уговоры:

– Четырнадцать лет прошло с тех пор. Хильди, это большой срок. Система меняется с каждым годом, как и законники в управе.

– Ты сам-то в это веришь?! Одного взгляда нам в глаза достаточно, чтобы сделать поганые выводы. Я не пойду! – Она замотала головой, вырвалась из объятий и стала расставлять тарелки.

«Священные руны! И зачем только я ему рассказала!»

– Перчатки наденем, прикроем знак варгов, смотреть будем в пол. Как всегда.

– А толку-то?! Они и так поймут, что мы варги. И фамилия наша…

– Упрямая! – оборвал он её, повысив голос. – Ты что, не видишь опасности?! Этот маг тебя преследует, а ты собираешься просто расхаживать по улицам?

Хильди бросила на стол ложку, но та проскользила до края и свалилась на пол, жалобно звякнув.

– А чего же он до сих пор меня не прирезал? За сегодня ему не раз выпадала такая возможность. Дэкс, я не пойду в управу, и всё на этом.

– Я бы и сам меньше всего хотел связываться с синими плащами. Ты знаешь это! Но выбирая между ними и твоей безопасностью…

– Мне было страшно сегодня, не скрою, – перебила она. – Но в тюремные застенки по ложному обвинению я не хочу. А именно так и будет, поверь.

– Скальдов скальп! – в сердцах ругнулся Дэкс, но тут же шумно выдохнул, пригладил ладонью непослушную прядь светлых волос. – Так, давай мы сейчас спокойно поужинаем и всё обдумаем. А завтра утром примем окончательное решение, ладно? Я ведь люблю тебя, маленькая. Я обещал заботиться о тебе, и я буду.

Что-то глухо бухнуло за дверью, заставив обоих вздрогнуть.

«Только бы не сканда Близзард!»

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Зверь рвался вперёд, движимый желанием забрать своё. Торвальд то уступал инстинктам – делал размашистые шаги; то замирал, стискивая зубы и подавляя беснующееся внутри рычание.

Со скрипом ворочалось сознание, неторопливо наращивая утерянные воспоминания. Именно они взывали к правилам и порядкам, к жизни в цивилизованном мире.

Он понимал, что нельзя сейчас подходить к ней. Знал, что не удержит Зверя. А потому ждал. Наблюдал. Вспоминал.

Из глубин прошлого всплыли тягучие слова. Вторя им, он пальцами вычертил в воздухе витиеватые руны, снова пробуя свою магию. Опустошённых резервов хватило на лёгкий пасс – ворох потревоженных снежинок ударил в лицо, сбивая морозной свежестью с тонкого аромата ночной фиалки – с её следа. Но этого было недостаточно. И он снова пошёл за ней.

…Четыре этажа серого камня, обвалившаяся штукатурка, потрескавшийся карниз да местами просевшая крыша – её дом. Старый.

Видел ли он его раньше, в том далёком ушедшем? Быть может, проходил мимо? Проезжал в санях? Или же направлял одного из своих любимых винторогих козлов, Тангниостра, уминая снег под окнами этого дома?

«Тангни уж нет. Никого теперь нет. – Торвальд перевёл взгляд на крыльцо с покосившимся козырьком. – Время беспощадно».

Снежное завихрение спиралью вклинилось в замочную скважину. Ещё немного магии, и раздался тихий щелчок. Войдя в узкий коридор, он повёл носом, принюхиваясь, и бесшумно двинулся по лестнице. Доски ступеней чуть прогибались под его весом. Слух улавливал шорохи, скрипы и голоса.

«Кто эти люди? Её семья? Друзья? Соседи?»

След привёл на третий этаж, утонув в кисловатом духе варёных овощей. Но она была там. Торвальд чувствовал. Он прижал ладонь к старой двери.

– …поужинаем и всё обдумаем, – прозвучало с той стороны.

Она была не одна.

– …я ведь люблю тебя, маленькая…

Резко удлинившиеся когти вошли в рассохшиеся доски, словно в кусок подтаявшего масла.

Зверь неистово рвался на свободу. Жаждал расправы. Отобрать своё!

Едва сдерживая рвущееся из груди рычание, Торвальд метнулся вниз. Собрал все силы. Совладал с собой.

– Мартин, это ты? – прозвучало откуда-то из коридора второго этажа.

Он побежал быстрее, перепрыгивая через ступени. Выскочив на улицу, взмахом руки заставил снег взвиваться ввысь и подгонять себя в спину.

Не оглядываться. Не возвращаться. Нельзя!

Вскоре показалось озеро. Ударом стихии он пробил ледяную корку и, припав на колени, опустил голову в холодные воды. Дикий рёв сотряс мутные глубины, а город Лэй продолжал не спеша погружаться в тихую ночь.

[Брунхильд Янсен]

Холод стылой комнаты особенно остро чувствовался ближе к рассвету. Растопленная с вечера магопечка и так не давала нужного тепла, а к утру едва ли не покрывалась инеем. Хильди проснулась раньше обычного то ли оттого, что замёрзла, то ли от беспокойного сна и пережитых потрясений. Снова перебрав в памяти все события, она убедилась в двух вещах.

Если преследование не померещилось, то неизвестный смерти ей не желал. Ведь в тёмных переулках напасть на одинокую девушку злодею не составило бы особого труда. Значит, если такое вновь повторится, то стоит остановиться и спросить, что ему нужно. Хильди понимала, что эта бравада только в мыслях звучит убедительно. Но идти с Дэксом в управу было и того хуже. Оставалось надеяться, что никто больше не будет её преследовать.

А ещё Хильди поняла, что правильно сделала, скрыв от Дэкса заявление в академию Грантрока. Враньём она это не считала, лишь хотела попытать счастья, которым непременно бы с ним поделилась. А раз не вышло, то и говорить не о чем. Она прекрасно помнила ту статью о новом законе, упомянутом Орнель. Как и помнила горящие надеждой фиолетовые глаза Дэкса, когда осенью он отправлял заявление от своего имени, и как потом проклинал всех «зажравшихся аристократишек», написавших ему отказ. Безрадостная жизнь варгов-Янсенов была в те дни совсем невыносимой для них обоих. В обветшалой комнате вечерами копилось раздражение, а едкие и бесконечные монологи, проклинавшие скандов и богачей, вызывали у Хильди головную боль. Она даже вздыхала с облегчением, когда Дэкс отправлялся подышать ночным воздухом, не забыв при этом громко хлопнуть дверью.

«Не знает – и к лучшему!»

Она аккуратно выползла из-под руки брата и бесшумно покинула комнату. Ещё до утреннего обхода сканды Близзард.

На улице было привычно темно, но уже чувствовалось, что этот день будет теплее предыдущего. Снег под ногами не хрустел, а мягким слоем лежал на дороге в обрамлении невысоких сугробов. Ветер не продувал полы плаща, не подвывал в подворотнях. Хильди сосредоточилась на своих ощущениях, часто оглядывалась, всматривалась в тёмные переулки, мимо которых проходила. Иногда ей казалось, что в них мелькают тени, воздух приходит в движение… Однако ничего плохого не происходило.

Рабочий день тянулся неспешно, укутывая в сонную рутину. Всё было как обычно, разве что чересчур болтливая Мэрит снова трепалась о новом ухажёре. Хильди уже давно перестала краснеть, слушая подробности ночных похождений этой девицы. Помнится, поначалу более рассудительная Орнель ещё пыталась призвать Мэрит выбирать выражения, но потом махнула рукой.

Когда загудели луры, Хильди уже была готова и бросилась с фабрики к деревянному покосившемуся зданию. Время окончания смены совпадало со временем начала ежемесячного собрания варгов. Повезло, что проходило оно через два здания от фабрики. Благодаря этому Хильди опоздала лишь минут на пять. Собрания эти она ненавидела всей душой, как, впрочем, и сами законники. Хильди даже подозревала, что они тянули руну – кому же выпадет сомнительная честь вещать с табурета? А именно так всё и происходило. Один из представителей закона взбирался повыше и зачитывал монотонную лекцию о нравственном поведении, о том, как подобает вести себя в приличном обществе и какая милость оказана предателям, что казнь им заменили знаками варгов и высылкой из столицы.

Хильди, запыхавшись, вбежала в небольшое, тускло освещённое и неотапливаемое помещение.

– …Вы должны чтить и уважать законы Грантланды, столицы её Грантрока, и всех прилегающих территорий, – разносился по залу гнусавый голос законника, – в том числе и Лэя, где вам дозволено пребывать в соответствии с…

Хильди это вступление знала наизусть, а потому даже не вслушивалась, тихо замерла у входа, ища взглядом Дэкса. Но среди варгов, которых набилось в комнату десятка два с половиной, брата она так и не смогла отыскать.

«Может, присел где-то в первых рядах? Хотя куда там присядешь…»

Она всматривалась в чужие затылки и засаленные плащи, как её вдруг взяли под локоть.

– Фу-ух, а я тебя потеряла…

Слова оборвались, потому что рядом стоял вовсе не Дэкс. Чужие глаза холодно смотрели на неё с узкого бледного лица, а вниз по подбородку мужчины тянулся уродливый шрам, скрываясь под воротом синего плаща.

– Приятно слышать, что ты так за меня беспокоишься, цыпа.

– Пустите, сканд Кристер! – прошипела Хильди, отдёргивая локоть.

Да, «синие плащи» и сами наверняка терпеть не могли эти регулярные собрания, положенные по закону. Все кроме одного – сканда Кристера. На каждом таком сборище она видела его. Хоть тот никогда и не читал лекцию, но будто специально крутился поблизости. Казалось, что он получает какое-то особенное удовольствие, с презрением разглядывая варгов, которые обитали в Лэе. Но чаще всего он пялился на Хильди, особенно последние несколько лет. То она замечала на себе его взгляд, то случайно сталкивалась. Пару раз он даже перекинулся ничего не значащими фразами с Дэксом. Хильди всё это не нравилось. Законники, как правило, держались отстранённо, не спешили признавать варгов за нормальных людей, да и не интересовались никогда, чем те живут. Главное, чтобы ни в каких мутных делишках замечены не были!

Беспокойство достигло пика, когда напутствующая речь законника, ведущего сегодняшнее собрание, подошла к концу и все пришедшие варги выстроились в ряд вдоль стен, медленной очередью продвигаясь к столу.

«Руны священные, Дэкс, где тебя носит?!»

Его ведь и правда не было. А это означало новые проблемы.

«Если он не пройдёт проверку…»

Погрузившись в беспокойные мысли, Хильди даже не сразу ощутила очередное прикосновение. Она грубо скинула руку сканда Кристера, теперь уже со своей талии, с ужасом чувствуя затылком его пристальный взгляд.

«И чего привязался ко мне? Дэкса нет, так можно руки распускать? Вот же шваххов козёл».

Хильди покосилась на законников, что стояли у стола с книгой.

«Ничего он при них не сделает. Но надо будет как можно быстрее сбежать отсюда. Вернуться домой и оторвать уши Дэксу за то, что забыл про собрание».

Назвав своё имя законнику и получив в книге отметку о явке, Хильди с удивлением отметила, что в графе Дэкса уже стояла нужная руна.

– Ну, знаешь ли… – буркнула она, выскакивая на улицу.

Сперва она бежала, чтобы быстрее скрыться за поворотом. А то вдруг жуткому сканду Кристеру пришло бы в голову последовать за ней. А потом замерла, сражённая внезапной мыслью:

«А если это он? Что, если это законник следил за мной вчера, а не маг?!»

Обратная дорога далась труднее – подтаявший за день снег на тракте превратился в грязную кашу. Но это было ерундой по сравнению с чувством невероятного облегчения – вопреки ожиданиям, чужого присутствия за спиной больше не ощущалось.

Поднимаясь по ступеням, она представляла, как будет ругать Дэкса, требуя объяснений. Но вопреки повседневному течению жизни, сегодня комната оказалась пуста, как и кастрюля из-под овощной похлёбки.

– Дэкс?

Хильди металась из угла в угол, перебирая всевозможные варианты. Прошёл час, за ним ещё один, но брат всё не возвращался. Соседи лишь разводили руками. Тогда она решилась на отчаянный шаг и постучала в дверь хозяйки особняка.

– Деньги принесла, деточка? – заулыбалась сканда Близзард. Лучистые морщинки тут же обозначились на её лице. – Очень кстати. Значит, моя хитрость удалась.

– Какая хитрость? – недоумевающе вскинула брови Хильди.

– Подкараулила я твоего Дэкстера, – победоносно заявила старушка и кивнула головой, мол, вот так-то! От резкого движения седая прядь её волос выбилась из-под чепца. – Сорок минут у лестницы ждала, между прочим. Даже второй завтрак пропустила.

Хильди прикинула время – не сходилось.

– То есть как? Дэкс же сразу после меня на работу в доки уходит. Вы что-то путаете.

– У-у-у, деточка, ты что, новостей не читаешь? Сканд Байримсен, владелец доков, утоп ещё в начале осени.

– Кажется, слышала что-то такое. Но при чём здесь это?

– Со смертью сканда Байримсена за дело взялись наследники и прогорели. Доки с тех пор и закрыты, водный путь давно зарос льдом и торосами. Не знаю, как следующий год продержимся без поставок продовольствия из Грантрока. Но с этим пусть в управе да в казначействе разбираются. А у нас с тобой дела другие. Так что, Брунхильд, пеннингары-то мои где?

Глава 3

[Брунхильд Янсен]

Хильди хорошо знала дорогу в доки. Летом она работала лишь в одну смену – успевала забежать домой, приготовить нехитрый обед и отнести его Дэксу. Но осенью действительно многое изменилось. Ему сократили оплату, и ей пришлось взять вторую смену на фабрике. С тех пор она стала возвращаться домой позже брата, а он – неизменно встречать её невкусным, но от души приготовленным ужином.

Огромные дубовые ворота были крест-накрест заколочены досками. Рядом на одной цепочке болталась табличка: «Частная территория. Посторонним вход запрещён», а ниже корявым почерком приписано: «Продаётся».

– Что всё это значит, Дэкс? – спросила Хильди, обращаясь к глухим воротам. – Неужели ты не работаешь с осени? Как же так?!

Она утёрла рукавом злые слёзы и побрела назад, уже никуда не торопясь. Тонкий серп молодой луны висел на чёрном небе и слабо освещал путь.

«Так поэтому ты осенью был сам не свой? Из-за работы? Отказ академии – лишь видимый повод для меня? Не хотел признаваться? Почему?!»

Её раздирали обида, беспокойство и искреннее непонимание.

– Ты никогда мне не лгал. Так почему теперь?! – возмутилась она вслух. – Где же тебя носит? Где?!

– Не меня потеряла, красотка?

Хильди вздрогнула. Из переулка шагнула высокая фигура с надвинутым на лицо капюшоном.

– М-маг?! – испуганно воскликнула она, отшатываясь.

Мужчина рассмеялся. А Хильди отметила, что его тонкий залатанный плащ – не чета тому дорогому, что был на незнакомце в тот вечер.

– Да будь я магом, давно бы свалил из этой поганой дыры.

– М-м, – протянула Хильди и окинула взглядом пустую тёмную улицу: ни души, ни единого огонька лампадок в завешенных тьмой окнах.

– Я, собственно, по делу. – Он подошёл ближе, а она, панически отступая на шаг, заметила его фиолетовые глаза.

«Варг».

Похоже, и он разглядел её как следует, а потому уверенности у него заметно поубавилось. Он даже покосился в сторону, словно собирался отойти. Но, видимо, бедственное положение перевесило.

– Деньги есть? – спросил он с нотками сожаления в голосе.

– Нет, – помотала Хильди головой и нервно добавила: – А у тебя?

Он печально усмехнулся. Но затем резко приблизился и стиснул Хильди в объятиях. Она взвизгнула от неожиданности и замерла, ощутив, как чужая рука шарит по её карманам.

– Что, ни одного пеннингара? Совсем-совсем? Хотя чего я ожидал… Чуда разве что. Ты это… Извини, что ли. Сама понимаешь, я не со зла-а-а… ай! – Невидимая сила вдруг отшвырнула его в придорожный сугроб.

А позади него в ночи засветились холодом другие глаза. Бирюзовые.

«Маг!»

Поднимаясь, неудачливый вор неожиданно заявил:

– Не лезь к ней, мужик. Денег нет. Я проверял.

Хильди удивилась. Чего-чего, а проявления благородства от того, кто минуту назад щупал её карманы, она никак не ожидала и сделала крохотный шаг в его сторону, будто ища защиты. Всё же варг из тёмного переулка был привычнее и понятнее.

– Уйди. – Одно короткое слово мага, но сколько же в нём было уверенности и подавляющей силы!

Вор и Хильди отступили одновременно, вжав головы в плечи. Вот только первому дали сбежать, а вторую крепко взяли за руку и заставили обхватить локоть, затянутый в чёрную ткань.

– Я провожу.

Хильди нервно сглотнула. В голове роились вопросы:

«Куда проводит? Зачем проводит? Кто он? Вернулся ли Дэкс домой? Будет ли скучать по мне, когда?.. Когда что?»

Но ничего из этого Хильди спросить вслух не осмелилась, придавленная тяжёлой аурой спутника. Она шагала вперёд, туда, куда вёл её незнакомец. Но чем дальше шли, тем яснее становилось, что выбранный путь – именно тот, которым она совсем недавно добиралась в доки.

Знакомая дорога петляла, а Хильди напряжённо ждала, что вот сейчас, вот именно в этот проулок он её затащит и… Убьёт? Надругается? Но тёмные повороты один за другим оставались позади. Зато всё ближе и ближе они подходили к старому особняку сканды Близзард.

«Дэкс, хоть бы ты уже вернулся. Пожалуйста, стой у окна, увидь, спаси…»

– Я чувствую, как ты дрожишь. Замёрзла?

Хильди покачала головой.

– Я тебя пугаю?

«Да, очень!» – подумала она, но решила не признаваться, чтобы случайно не разозлить этого человека. – Н-нет.

Маг непонятно хмыкнул.

– П-просто сложный день, – с трудом пояснила Хильди.

– Я могу помочь.

Он не спрашивал. Утверждал.

– Вы же даже не знаете, чем, – тихо прошептала она.

– Расскажи мне.

Хильди смотрела себе под ноги и упрямо молчала, не понимая, чего добивается незнакомец.

«Признания? Что я запомнила его в лавке? Конечно, запомнила! Такого забудешь, как же!»

Хильди непроизвольно вздрогнула, вспомнив перекошенное злобой лицо торговца, когда она разбила шар. Маг расценил по-своему. Остановился, снял с себя плащ и накинул ей на плечи.

– Не стоило, – смущённо пробормотала она, ощущая, как тепло обволакивает замёрзшие плечи. От плотного капюшона исходил едва уловимый аромат, внезапно окунувший её в летние воспоминания, когда она босиком бродила по кромке озера, а неторопливые волны ласкали ступни, стремясь добраться до подола платья.

«Приятно. Но… Что же ему надо?»

Хильди робко взглянула на мага и замерла, рассматривая необычные пепельные волосы. В них вились странные пряди голубого оттенка, на которых причудливо отражался свет луны.

– Ой, – спохватилась она и быстро опустила взгляд чуть ниже, однако успела заметить лёгкую улыбку.

«Что он так улыбается? Что задумал?»

Под плащом у него оказалась лишь светлая рубаха из тонкой дорогой ткани, но он словно не замечал зимнего холода.

«Наверное, потому что маг».

И снова он подставил ей локоть и повёл по ночным улицам. Идти стало теплее, но беспокойство не отступало.

Увидев фасад своего дома, привычно освещённый одиноким фонарём, Хильди чуть успокоилась. Даже решилась нарушить тишину и задать один из многочисленных вопросов:

– Вы знаете, где я живу. Это… это вы следили за мной?

Он кивнул.

«Даже не отрицает!»

– Почему?

– Ты разбила мой шар.

Хильди поджала губы.

«Да, разбила. Он его купить хотел, что ли? А получил лишь осколки. Скверно. Двадцать три пеннингара! И он заплатил. Или не заплатил! А лавочник… Так, не думать про лавочника! Не думать».

Она громко вздохнула и выпалила скороговоркой:

– Простите, пожалуйста. Всё вышло случайно! Только взглянула… А он сам. Сорвался. Простите. У меня нет возможности оплатить…

Он не дал договорить. Резко развернул её к себе и прижался губами к губам. От неожиданности сердце ухнуло куда-то в пропасть, а в следующий миг сбивчиво загромыхало.

– М-м… – протестующе замычала Хильди и упёрлась ладонями в твёрдую грудь мага. Шелковистая ткань его рубахи обожгла холодом. А маг лишь крепче прижал Хильди к себе.

– Переста…

Он не позволил договорить – сильнее впился в губы. Бесцеремонно, жадно.

Хильди мычала, сопела, пыталась оттолкнуть его. Хотела прикусить чужой обнаглевший язык, но страх окончательно разозлить мага пересилил. Вместо этого она стукнула его кулаком по торсу. Второй удар получился слабее первого. А после третьего её ладонь так и осталась прижатой к его груди, лишь пальцы смяли ткань. Всё вокруг медленно исчезало, растворялось, как таяла и сама Хильди, неумело отвечая на дикий поцелуй.

Холод вечера уступал разгорающемуся внутри пламени, от которого перехватывало дыхание и предательски подкашивались ноги. Если бы маг не держал её так крепко, Хильди давно бы упала. Эта незатейливая мысль вдруг заставила её глупо хмыкнуть, а в следующий миг осознать реальность.

Она резко повернула голову в сторону и отрывисто заговорила:

– Пожалуйста… Не надо… – Хильди хватала ртом воздух. – Что вы делаете?

– Целую тебя, – сообщил очевидное маг.

– Вы так…

– Напорист?

Он и не думал отодвигаться. Всё так же их тела соприкасались. Всё так же нагло он сжимал её объятиях.

– Бесце… ремо… нны… – Хильди никак не могла совладать с дыханием. А вместе с тем чувствовала, как шея и лицо заливаются постыдным румянцем. – Вы… Вы не могли бы…

Она красноречиво надавила ладонями на его грудь, отталкивая.

– Мог.

Она облегчённо вздохнула, а он тут же подхватил вдох и вопреки всему впился губами. Снова.

– Отвали от неё! – Кто-то наскочил на мага и повалил его в сугроб.

Хильди испуганно вскрикнула, спешно запахнула полы плаща, а разглядев в кутерьме шапку брата, принялась оправдываться:

– Дэкс! Я всё объясню! Это не то, что ты думаешь!

Маг ловко уклонился от прямого удара в лицо – кулак Дэкстера впечатался в снег. Незнакомец скинул с себя нападавшего и в одно движение поднялся на ноги. Хильди видела ярость на лице брата. Он остервенело набрасывался на мага, но тот легко уходил от ударов, а сам в наступление не шёл.

Внутри туго затягивались жгуты страха. Она знала, чувствовала, видела, что силы не равны, и если маг окончательно разозлится…

– Дэкс, хватит! Не надо!

– Получи, нордов ублюдок! – Брат сделал очередной выпад, но кулак рассёк воздух там, где за мгновение до этого стоял маг. – Скотина йотунская! Сюда иди!

Громко хлопнули ставни на втором этаже, а Хильди торопливо шагнула под козырёк крыльца.

– Что здесь происходит? Дэкстер, это ты? – раздался над головой строгий голос сканды Близзард. – Мало того, что за комнату не платишь, так ещё и дружков сюда таскаешь?! Вконец обнаглел, бездельник! У-у, совести у тебя нет! Скажи спасибо Брунхильд – жалко мне хорошую девчонку выставлять. Но выпивох твоих я не потерплю! Пошли вон отсюда, паршивцы, пока я законников не позвала! Живо!

– Прошу прощения за беспокойство, сканда Близзард, – еле выдавил из себя Дэкс. – Этот… кхм… он уже уходит.

Маг никуда уходить не собирался. Но Хильди сложила руки в молящем жесте и одними губами зашептала:

– Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста…

Незнакомец смерил её долгим взглядом.

– Пожалуйста, – прошептала она ещё раз.

Маг развернулся и зашагал прочь.

Дэкстер дождался, когда хлопнули створки хозяйского окна, подошёл к Хильди и схватил её за руку:

– Какого швахха это сейчас было?!

«Да если б я знала!»

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Почувствовав вкус её мягких губ, Торвальд уже не мог остановиться. Контроль, так тщательно выстроенный и отработанный за этот день, рассыпался вмиг. Зверь внутри ликовал, жадно поглощая каждый её вздох, каждый стон:

«Моя!»

…он позволил повалить себя в снег. Холод чуть отрезвил, вернул волю. Зверь злобно заскрежетал, но теперь энергии хватало сдерживать его. Иначе… Иначе бы этот слизняк уже корчился в агонии.

– Она звала его Дэкс. Она боялась за Дэкса. Правильно, – произнёс он, стоя в темноте ночи, наблюдая, как тот уводит её в дом. – Брун-хильд, – попробовал он её имя на вкус. – Я вернусь, Брунхильд.

Торвальд спешил по ночным улицам, пока не добрался до своих владений. Неприветливо скрипнули проржавевшие ворота, впуская хозяина на территорию старого замка. Запустение и разруха – вот что оставило время от былой роскоши.

«Скоро я наведу здесь порядок».

[Брунхильд Янсен]

Едва Дэкс успел прикрыть дверь комнаты, как Хильди сама накинулась на него с обвинениями:

– Ты врал мне! Врал!

– Не ори! Мало нам проблем с скандой Близзард? Ещё захотела?

– Ты солгал, – тише повторила Хильди. – И собрание пропустил!

– Я отметился заранее, всё в поряд…

– И в доках ты больше не работаешь!

Они долго пререкались. На душе было скверно, а в комнате – холодно. Хильди забралась на кровать и плотнее закуталась в плащ мага, но всё равно мёрзла. Словно мороз исходил даже от слов, которые говорил брат.

– Я в третий раз повторяю: это для твоего же блага, – произнёс Дэкс.

Напряжение красноречиво было написано на его хмуром лице, да и суетливые, резкие движения вторили паршивому настроению. Аппетита ни у кого не было, но ему требовалось хоть чем-то занять руки. Дэкс кинул в закипающую воду неровно нашинкованную морковь.

– Для моего блага, – буркнула Хильди, передразнивая. – У нас никогда не было секретов друг от друга, Дэкс, даже таких поганых. Ты же знаешь, я бы всё поняла. Так почему ты промолчал теперь?

– Я не хотел тебя расстраивать. Нашёл бы приличную работу – вот тогда бы и рассказал всё.

– Мы могли бы искать вместе. Я бы спросила на фабрике. В том месяце как раз искали ночного сторожа.

– Сторожа. – Он скептически хмыкнул. – Ты хоть узнавала, какая у сторожей оплата? Мы не сможем покрыть расходы даже за эту обветшалую дыру!

– А сейчас что, можем? Люди ведь живут как-то! Дэкс… – Кричать шёпотом было ужасно неудобно и глупо, но обида жгла изнутри: – Ты не должен от меня скрывать такое. Это наши общие проблемы, и мы должны решать их вместе. Как всегда делали. Ты моя семья. У меня нет никого, кроме тебя, и…

– Никого? – Дэкстер со злостью рубанул кочан капусты, разделив его надвое.

– Я же тебе объясняла, что это случайность. Не понимаю, как так вышло и…

– Он маг, Хильди! Убийца!

– Не доказано! – воскликнула она. – Я могла ошибиться!

– Ты же сама видела, как он двигался! Явно хорошо обучен! А его глаза бешеные!

– Это у тебя был дикий взгляд! – Хильди ткнула пальцем в направлении Дэкса. – И ты первым на него набросился!

– А мне надо было мимо пройти? Или стоять и смотреть, как он тебя лапает? А ты и рада! Бесстыжая!

Хильди снова почувствовала, как алеют щёки. Но всё равно нашлась с ответом:

– Не надо меня обвинять. Если бы ты был дома, ничего бы не случилось.

Дэкс отбросил нож, опёрся ладонями на столешницу и глубоко вздохнул. Затем он подошёл к кровати, сел на неё полубоком и обнял сестру.

– Я знаю, маленькая. Прости меня. Я хотел как лучше. Обещал заботиться о тебе. Но у меня не очень-то выходит.

– Мы же Янсены – отвергнутые дети с паршивой фамилией, уродливым знаком изменников и фиолетовыми глазами. – Она потёрла расплывшиеся руны на руке Дэкса, которые складывались в слова заклинания, что закрепляли знак варга.

В сиротском приюте они всё время гадали, почему у Дэкса только два слова, а у Хильди – целая фраза, но так и не смогли это объяснить. А теперь это уже не имело никакого значения. Она прижалась щекой к колючему свитеру. Захотелось свернуться клубочком и заснуть, забыв обо всём.

– Дети выросли, фамилия осталась, – устало пробормотала она. – Мне ли не знать, что перед нами закрыты все двери? Я бы не стала тебя осуждать, Дэкс. Никогда.

– Спасибо.

– Мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Завтра встану пораньше, зайду в пекарню, быть может, им нужны посыльные, – она сонно зевнула. – Особенно теперь, в праздничной суматохе…

– Там я уже спрашивал.

– Ладно. А в книжной лавке?

– Угу.

Хильди перебирала все возможные варианты, пока Дэкс её не остановил.

– У меня есть кое-какая подработка. Я всё решу, маленькая… Хотя… Кажется, я не заметил, как ты выросла. Уже не маленькая. – Он произнёс это как-то задумчиво, тяжело. Словно не хотел признавать, но и не признать не мог. – Сканд Вускессен давно спрашивал про тебя.

– Что? – Хильди встрепенулась и слегка отодвинулась. – Это тот бородатый сканд из казначейства, у которого мы просили ссуду на жильё? И что он говорит? Он пересмотрел наше дело?

– Да как тебе сказать…

– Говори прямо. Хватило уже секретов. Он поможет нам с комнатой?

– Хильди, – выдавил он наконец. – Я найду нормальную работу или другие способы рассчитаться с долгами.

– Я выпрошу у сканды Близзард отсрочку. Ты же сам слышал, она хорошо ко мне относится. Но что с…

– Да дело не только в ней! – повысил голос Дэкс, но тут же взял себя в руки и успокаивающе погладил Хильди по спине. – Ты просто знай – я люблю тебя. Ты моя семья. И я бы очень, очень хотел сделать тебя счастливой. Но если… Если со мной… Если станет совсем худо, пообещай, что пойдёшь к Эспену Вускессену и согласишься на его предложение.

– Да какое предложение?!

– Ты сегодня показала себя достаточно взрослой. Вот и подумай, какое.

– Дэкс… – ошарашенно прошептала Хильди.

Она бы и раньше ни за что не отправилась на встречу к сканду Вускессену одна, без Дэкса, а уж теперь, после его слов… В тот раз, когда они посещали Вускессена в прошлом году, столкнулись в его приёмной со скандом Кристером. Что у них за совместные дела, Хильди понятия не имела, вероятно, что-то связанное с городскими проблемами. Но непонятный, тяжёлый взгляд законника, прошедший по ней с ног до головы, словно тёрка, и сейчас вызывал желание передёрнуть плечами.

Дэкстер тем временем встал с кровати и накинул плащ:

– Уже поздно. Мне пора на подработку. – Он предупреждающе вскинул руку, останавливая новую волну расспросов. – В «Птицу». Вернусь к пяти утра. Довари похлёбку, поужинай и ложись спать. И помни свои слова. Ты обещала не осуждать. Никогда.

Она оторопело кивнула.

– И дверь никому не открывай, – напоследок бросил Дэкстер.

У Хильди только и хватило сил, что доплестись до магопечки и снять кастрюлю с почти выкипевшим бульоном. Затем она рухнула на кровать и долго вертелась, вспоминая их разговор.

«Сладкая трель птицы» была самым паршивым заведением их небольшого городка, воплощающим все людские пороки. Продажная любовь, разрушающая семьи. Макиаты, дурманящие и расплавляющие разум. Пенни-бинг, топящий сердца в агонии азарта и разорения. Хильди никак не могла связать своего честного и доброго брата с этим злачным местом. И именно сей факт показывал всю степень отчаяния Дэкса, раз он нашёл подработку только там. Кем? Она пыталась представить его сдающим игральные кости, или стоящим с грозным видом у входа в покои обнажённых девиц, или подающим чаши с макиатами… Но образ никак не желал складываться.

– Не осуждать. Не осуждать. Я обещала. Любая работа – это работа, пусть и такая паршивая. Ничего-ничего… Швахх! – она хлопнула ладонью по кровати. – Ну как не осуждать-то?! Нет, мы должны найти что-нибудь получше. Я всё-таки зайду в пекарню завтра. А вдруг?

Хильди съёжилась от холода и накинула капюшон чужого плаща. Мысли плавно перешли от одного мужчины к другому.

Девушки с фабрики часто сплетничали о поцелуях и обо всём, что следует за ними. И Хильди, бывало, представляла себя на месте Мэрит или Доротеи. Но никакие фантазии и близко не были похожи на то пламенное безумие, что произошло с ней сегодня.

Губы сами растянулись в шальной улыбке. Носом Хильди ткнулась в ворот плаща, а пальцами принялась поглаживать холодную фибулу у ворота. Засыпала она окружённая ароматом летнего озера, а усталое сознание долго металось из сновидения в сновидение, пока не попало во власть самого яркого из произошедших событий. Дыхание потяжелело, по щекам пополз неосознанный жар, губы предвкушающе приоткрылись. Горячий сон, горячие руки мага, сжимающие её талию. Его горячее дыхание, опаляющее кожу у виска… губы. Она слегка подалась вперёд и попала в плен поцелуя. В этот раз – совсем другого: мягкого и ласкового.

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Утром он прошёл мимо парадного входа – сразу в левое крыло замка, в малом зале которого располагались портальные врата, прислушался к себе – магия едва плескалась на дне резервов, но теперь её хватит на переходы.

Охваченный вспышкой, Торвальд ступил в холл, наводнённый адептами. Они разбредались нестройными потоками по коридорам, на лицах застыли сосредоточенные выражения, в руках – бумаги, свитки, книги.

– Не переживай, ты сдашь! Зря, что ли, всю ночь учили? – коснулся слуха обрывок разговора.

Какой-то паренёк нечаянно задел Торвальда локтем, на бегу извинился и скрылся в толпе.

Как же он отвык от шумной суеты учебных будней! А ведь когда-то сам приветствовал первых адептов, что пришли в эти стены. В день открытия академии ректор Асбьёрн собирал всех в центральном холле и гордо произносил с постамента торжественную речь… Он и сейчас стоит там. Застывший навеки.

Торвальд всмотрелся в каменное лицо друга. Умельцу-скульптору удалось передать то самое суровое выражение, от которого трепетали все адепты, пришедшие на практикум огненных арканов.

– Главное, сделать лицо построже да голос погрубее. И всё – мальки и пикнуть не посмеют, не то что срывать занятия, – напутствовал Асбьёрн, подливая в свой кубок горячего мёда со специями.

– Думаю, дело вовсе не в этом, – рассмеялась Лагерта, тряхнув копной рыжих кудрей. – Ты ведь ректор.

– Согласен, – кивнул Торвальд. – Суровое у тебя лицо или нет, а боятся они того, что ты вполне можешь их исключить.

– Вальд, друг, что я слышу? Ты поддержал Лису? Да неужели вы сошлись во мнениях?! – Главный маг академии широко улыбнулся и хлопнул в ладоши. – За это событие нужно непременно поднять кубки…

Случайный толчок в спину развеял тёплое дыхание прошлого, оставив Торвальда одного посреди потока адептов.

Глава 4

[Брунхильд Янсен]

– Хильди! Нет! Стойте! – кричала молодая женщина. Её светлые волосы, всегда уложенные в элегантную причёску, разметались и липли к лицу. Пуховая накидка сползла с одного плеча, а потом и вовсе отлетела в сторону, когда она ринулась за санями.

Маленькая Хильди плакала и тянула худенькие ручки к женщине, но та неумолимо отставала. Цокот копыт нарастал, а тонкая фигура няни растворилась в сплетении столичных улиц.

– Я здесь, я с тобой! – Сбивчивый шёпот Дэкса не успокаивал. Наоборот, подпитывал самые сокровенные страхи. Смысл слов ускользал, терялся в гомоне просыпающегося города, но Дэкс продолжал повторять снова и снова: – Мы справимся. Я буду рядом. Всегда.

Хильди резко распахнула глаза и уставилась в облупившийся потолок.

– Швахх! – тихо выругалась она.

– Ммм… Что случилось? – пробормотал Дэкс в полудрёме.

– Ничего, просто дурацкий сон. Спи.

Хильди осторожно выползла из-под его руки, передёрнула озябшими плечами и засобиралась на работу. Настроение было скверным. Как и всегда после этого сна. Тот страшный день снился ей снова и снова. День, когда маленькие Дэкс и Хильди лишились всего – родителей, положения, дома. Ей тогда было около четырёх, а Дэкстеру уже стукнуло одиннадцать…

Раньше растрёпанная няня Далия приходила во снах чаще. Теперь же детский кошмар оживал лишь в самые сложные, эмоционально тяжёлые дни. Такие, как вчерашний.

Хильди бросила взгляд на спящего брата.

«Я даже не заметила, когда он вернулся».

И, подойдя ближе, ещё сильнее нахмурилась. Аккуратно, неуловимо касаясь кончиками пальцев, она отодвинула светлую прядь: на скуле Дэкстера красовался свежий кровоподтёк.

«Но ведь маг вчера не нападал, а только уклонялся от ударов. Значит, это случилось в «Птице». Всё-таки Дэкс нанялся охранять продажных девиц. Но как? Он же и драться-то толком не умеет. Ему там не место. Мы найдём что-то другое!»

Полная решимости, она достала листок и написала короткую записку: «Дэкс, я возьму третью смену на фабрике. Если сильно задержусь, значит, сканд Тодд одобрил. Просто встреть меня в десять, ладно?»

По пути на работу Хильди заглянула в пекарню, но вакансий для варга у них не было. Она собиралась заскочить ещё в лавку мясника и в мастерскую плотника, однако дорогу совершенно развезло. Подошвы ботинок, копыта коней и колёса повозок месили подтаявший снег. Утро было странным и по-весеннему тёплым. Хильди даже расстегнула ворот плаща, что дал тот незнакомец. Она надела его поверх своего старого плаща. Задумка была простая: если встретит мага – вернёт ему одежду, а если не встретит – то хотя бы перестанет мёрзнуть. Хильди отчаянно убеждала себя, что желает, чтобы случилось второе «если». Но где-то глубоко внутри ей снова хотелось увидеть странный голубоватый оттенок волос мага, вновь услышать его мягкий баритон, почувствовать наглые, напористые губы…

Хильди надавала себе мысленных пощёчин, прицепила лезвия к ботинкам и помчалась по льду навстречу ветру. Скорость немного отрезвила и заставила вернуться мыслями к Дэксу. Чем дольше она о нём думала, тем сильнее убеждалась, что без третьей смены не обойтись. Теперь ей придётся засиживаться до темноты.

«Но это ничего. Пусть Дэкс встречает меня с фабрики и провожает до дома. Лучше пусть охраняет меня, чем продажных пташек. Как ни посмотри, это самый безопасный вариант».

Но Дэкстер с этим согласен не был. Иначе бы не заявился к ней на фабрику в перерыв между сменами и не увёл «немного пройтись».

– Я уже подала прошение, Дэкс. – Хильди плотнее запахнула плащ мага. Погода баловала Лэй не по-зимнему тёплым солнцем, но под пристальным взглядом брата было зябко. Новая ссора была не за горами, и это печалило. – Какая разница, сколько часов перебирать нити?

– А руки свои ты видела? – возмутился Дэкс. – Твоя кожа грубеет.

– И что с того?! Меня хотя бы не бьют в злачных заведениях!

– Побить могут и возле дома, – огрызнулся он, намекая на вчерашнюю стычку.

– Да он тебя даже не трогал! Тут не о чем спорить. Я возьму смену. Будем параллельно искать работу и тебе. Найдём – я вернусь в прежний режим. А пока так.

– Упрямая ослица. – Дэкс пнул попавшийся на пути сломанный ящик. Покорёженные деревяшки отлетели в сугроб. – У меня уже есть работа.

– В «Птице»!

– Ты обещала не осуждать, но судишь.

– Я сужу, потому что вижу синяк! – Она осторожно провела кончиками пальцев по наливающейся синеве на скуле Дэкса. – Вот чем закончился твой первый рабочий день… ночь.

– Не первый.

– То есть? – Хильди отдёрнула руку, с удивлением глядя на него.

– Тепло сегодня.

Он стянул с себя мохнатую с проплешинами шапку, взъерошил волосы, а потом вновь пригладил их.

– Дэкс! Не уходи от ответа. Что значит «не первый»?!

– Маленькая, я подрабатываю там уже два месяца.

– Да как же это?! – всплеснула Хильди руками.

– Не каждую ночь, конечно. Пару раз в неделю.

– Нет… Но… Нет, я бы заметила.

– Ты в последнее время жаловалась, что порой ночи совсем холодные были, помнишь?

Она кивнула, уже понимая, к чему он клонит:

– Дело тогда не в погоде было, да?

– Да. Я уходил. А вот ты слишком устаёшь на своей фабрике. Засыпаешь мёртвым сном, стоит только твоей голове коснуться подушки. – Он вновь надел шапку, а потом приобнял её за плечи. – Маленькая, сама подумай теперь, куда тебе третья смена, а?

– Это уж получше, чем разнузданная обитель грехов и пороков, – проворчала она и, схватив его за руку, с жаром добавила: – Там опасно, Дэкс. Я против.

– Хильди-и-и, – протянул он, улыбаясь.

Он где-то вычитал, что на древнем языке это означало «маленькая курица» или «цыплёнок», и порой называл её именно так, растягивая последний слог. Часто его дурачество срабатывало, и Хильди непременно улыбалась в ответ. Но сейчас ей было не до веселья.

– Ты прав. Я и правда курица, раз ничего не заметила. В голове не укладывается…

– Я не это имел в виду, – вздохнул он. – Послушай, вчера была просто неудачная ночь. Обычно такого не случается. Но и это не беда – мне выплатят компенсацию. Что в нашем случае несомненный плюс. В целом оплата в «Птице» нормальная. Тебе не о чем беспокоиться. Отзови своё прошение.

Хильди, насупившись, зашагала по узкому переулку, что вёл к фабрике. Дэкс отставал на полшага. Время перерыва было на исходе, в животе призывно урчало, да и вскрывшиеся факты никак не желали перевариваться.

– Дэкс, но если всё так, то… – Хильди наконец нарушила тягостное молчание. – Почему у нас по-прежнему долг перед скандой Близзард? Я имею в виду, раз ты утверждаешь, что оплата нормальная…

Она запнулась, чувствуя неловкость за свой вопрос.

– Уже не должны.

– То есть?

– Всё в порядке. Я сегодня говорил со скандой Близзард. Наш долг закрыт.

Хильди неверяще вскинула брови:

– Правда?

– Ага! – Дэкс широко улыбнулся.

– Что ж ты сразу не сказал?!

– Хотел тебя удивить.

Он подхватил её за талию и закружил, заработав неодобрительное ворчание прохожих. Но Хильди было плевать. Она ощутила небывалую лёгкость, словно сдавливающие её тиски наконец разжались, позволяя вдохнуть полной грудью. Хотя бы на месяц вперёд, до наступления следующего платежа. Но об этом сейчас думать не хотелось. Она счастливо смотрела в глаза Дэкса, в фиолетовой глубине которых затаилось что-то странное. Его взгляд медленно опустился к её губам.

Хильди озадаченно хмыкнула, заполняя неловкую паузу, попыталась вывернуться из объятий.

– Дэ-э-экс… Ты чего?

Он, словно одумавшись, поставил её на землю, но рук не разжал. А потом медленно стал склоняться к её лицу.

Хильди взмолилась небесам о лёгком поцелуе в щёку, об ошибке, о том, что неверно истолковала это мгновение… Глупая! Дэкс коснулся её губ странным, неправильным поцелуем.

Хильди дёрнулась, оттолкнула, выпорхнула из объятий.

– Ты что творишь?! – вспыхнула она, чувствуя, как дрожат руки от неверия.

Но Дэкстер не смутился и извиняться не стал. Он схватил Хильди за плечи и звенящим от гнева голосом спросил:

– Ему можно, а мне нельзя?

– Что?! – опешила она. – Дэкс! Он же маг и…

– А если маг, то сразу надо под него ложиться, да?

– Ты что несёшь?! – Она попыталась сбросить его руки, отстраниться. – Я не это имела в виду!

– Богат, красив, обладает магией, и плевать, что убийца, так?

– Лавочника мог убить кто угодно. Ничего не доказано!

– Ну вот, ты его уже защищаешь.

– А надо бы защищаться от тебя! То, что ты сделал, – неправильно! Маг – это посторонний человек, а ты – моя семья!

– Вот именно, Хильди. Я твоя семья. Я! И ты уже выросла. Пришла пора перевести наши отношения на новый уровень. Сегодня ночью ты была не против моего поцелуя.

– Это был сон, всего лишь дурацкий сон! И там был маг, а не ты.

– Ошибаешься, маленькая. – Его лицо тронула кривая усмешка, а синяк на скуле и вовсе сделал её похожей на оскал.

Хильди отступила на шаг, потом ещё на один и ещё. Щёки жгло румянцем, злость внутри клокотала и стыд…

– Боги, как же стыдно, – прошептала она, прижав ладонь к губам.

Это жгучее чувство расползалось горящими колючками по всему телу, безжалостно отравляя нежные, тёплые чувства к Дэкстеру.

– Как же ты мог?! Как?! Ты же мой брат…

– А что, если нет?

* * *

Ладонь горела, неустанно напоминая о случившемся. Хильди бежала, натыкалась на прохожих, иногда падала, увязнув в снежном месиве. Жгучие слёзы застилали глаза, превращали встречных людей в расплывчатые силуэты. Ей хотелось убежать так далеко, как только сможет, и одновременно осесть посреди дороги, застыть, замереть… забыть. Но слова Дэкстера вновь и вновь прокручивались в голове:

– Я сказал им, что ты моя сестра. Ты – Янсен, Брунхильд Янсен. Я им это сказал. Законникам, что четырнадцать лет назад пришли за мной – наследником опального семейства, от которого все отвернулись. А отец…

«Гордон Янсен».

– Отец всегда хорошо относился к слугам. Зажравшиеся сканды тут же приписали отцу несуществующий роман с моей няней, а как результат страсти – девчонку-бастарда. Тебя. И плевать всем было на то, что няня Далия въехала в наш особняк уже с малолетним ребёнком. Никто этого не вспомнил. Никто не стал лезть не в своё дело.

«Не в своё дело…»

– Я сказал, соседи подтвердили, законники поверили. А Далия… да кто будет слушать прислугу? Ты пойми, маленькая, я тоже был ребёнком. Напуганным, растерянным. Я сказал, что ты моя сестра, и нас забрали. Вместе. В тот день я пообещал тебе всегда быть рядом, и я здесь. Я пообещал заботиться о тебе, и я забочусь. Мы – семья.

Это слово разрывало Хильди, корёжило, било.

«Семья, семья, семья».

Он отнял её. Отнял маму. Спутал детские образы, раз за разом обманывая, заменил воспоминания своими. И Далия постепенно превратилась из её мамы в их общую няню.

Там, у парадного входа на фабрику Хильди залепила Дэкстеру хлёсткую, злую пощёчину и убежала, скрылась в здании, а он не стал догонять. Лишь крикнул в спину:

– Дома поговорим!

Нет, дома говорить с ним она не станет. Не сегодня. Через запасной выход фабрики Хильди выскочила на соседнюю улицу и помчалась в особняк сканды Близзард. Она планировала успеть вернуться раньше него, собрать свои скудные пожитки и сесть в пассажирские сани первого же почтового каравана. Уехать в Грантрок – туда, где за поворотом осталась растрёпанная няня… Мама.

«Уехать?»

Но за поездку нужно было платить. Хильди перебирала в уме соседей и знакомых, у кого можно было бы взять пеннингаров в долг. Но все варианты были заведомо проигрышными.

Остаться и остыть. Обсудить всё с Дэкстером – разумно, по-взрослому. Снова и снова Хильди пыталась оправдать его, восстанавливала в памяти его заботу, поступки… любовь? Неправильную, исковерканную любовь, основа которой – ложь, длиною в жизнь.

Дрожащими руками она надела лезвия на ботинки и понеслась по застывшей глади озера. Ветер трепал пшеничную косу, забирался под распахнувшийся плащ, но не мог избавить от жалящей боли.

Ложь длиною в жизнь.

Одна только эта мысль порождала в душе яростный огонь, обращая в пепел чувства, пожирая те счастливые моменты, что бережно хранились в памяти. Хоть и были они настоящими, но стояли на гнилом фундаменте. И сейчас дом семейства Янсен трещал под тяжестью правды.

Хильди с головой ушла в свои беды, не заметила, как по льду поползла сетка трещин, с хрустом раскалывая нагретую солнцем поверхность и подбираясь всё ближе, пока наконец пучина озера Мутт не раскрыла смертельные объятия, ледяными иглами впиваясь в хрупкое тело.

Холод, боль, неконтролируемый вдох – лёгкие обожгло. Хильди вынырнула, надсадно закашлялась, выплёвывая воду, ухватилась за край льдины, но та встала на ребро. Пальцы рук онемели, потеряв цепкость. Озеро когтистой лапой ухватило отяжелевшую одежду и потянуло ко дну.

Хильди погружалась всё глубже и глубже. Она перестала дёргаться в тщетных попытках всплыть. Просто смотрела, как медленно тускнеют солнечные лучи, отрезаемые толщей воды и разломившимися льдинами.

«Может, так будет лучше для всех».

Последний воздух вышел из лёгких стайкой мелких пузырьков. Хильди прикрыла веки, почувствовала, как её обволакивает странное тепло, сжимая в кольцах забвения.

«Тишина, покой, забытье…»

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Всё утро Торвальд был занят делами. Время ушло. А потому он едва успел к ней. Видел жалкий поцелуй, и как Брунхильд влепила оплеуху тому червяку, а затем торопливо вбежала в серое здание фабрики. Зверь ликовал:

«Моя!»

Торвальд же хмуро проводил взглядом Дэкса, скрывшегося в потоке горожан.

«Обидел её?»

Ветер донёс слабые отголоски дождя и ночной фиалки – её запах. След быстро вился по улицам невидимой нитью.

«Бежишь, Брунхильд? Не сто́ит. Я тебя чувствую. Куда ты направляешься? – он спешил за ней. – Озеро? Нет. Нет! НЕТ!»

В ледяной разлом прыгнул мужчина, но тёмные воды приняли в свои объятия грузное величественное тело Зверя:

«МОЯ!»

[Брунхильд Янсен]

Хильди распахнула глаза и сделала судорожный вздох, следом ещё один и ещё, хватала ртом воздух до тех пор, пока дыхание не выровнялось. Она рассмотрела подвижную толщу воды, которая словно расступилась, обтекая странный воздушный пузырь, центром которого была она сама. Вместе с кислородом её продрогшее тело медленно напитывалось теплом, а источник… Она провела ладонью по толстому кольцу, сжимающему талию. Гладкая чешуя искрилась голубоватыми всполохами.

Красиво и… страшно. Паника накатила резко, вынудив Хильди задёргаться:

«Живое! Оно – живое! Змея?!»

Время шло, но ничего страшного, кроме свечения жуткой чешуи, не происходило. Хильди призвала всё своё самообладание, трижды глубоко вздохнула и перегнулась вперёд через кольцо: вниз уходило гибкое, мощное тело, покрытое той же чешуёй, по всей его длине шёл ершистый гребень, отливающий сталью. Она выпрямилась, сглотнула и медленно обернулась.

На неё смотрел Он.

Корона из жёстких шипов-наростов обрамляла массивную морду, лазурно-серая чешуя искрилась, крупные ноздри ритмично раздувались, а глаза цвета бирюзы сверкали яркими кристаллами.

«Глаза… Как у… Маг?»

В ответ шипастая морда оскалилась, обнажая ровный ряд острых зубов. С чешуи сорвался сноп голубых искр. Хильди зажмурилась, ослеплённая вспышкой. На миг показалось, что она падает. Наверное, так оно и было. Иначе она не сумела объяснить своё приземление в чьи-то руки. Чьи – она догадывалась, но открывать глаза не решалась.

– Боишься меня? – слуха коснулся мягкий баритон, а следом Хильди ощутила лёгкий укус за мочку уха.

– Боюсь, – сорвался с губ тихий шёпот.

– А так? – Маг провёл языком по её щеке, порождая волну мурашек, добрался до губ и ворвался жадным поцелуем.

Злая правда, Дэкс, озеро, воздушный пузырь в его глубине и огромная змея… Так ведь не бывает? Не бывает! В дикой нереальности происходящего лишь прикосновения мужчины казались понятными и такими согревающими. Хильди позволила себя целовать. А что было терять?

«Если мир мёртвых такой – то и пусть!»

Она отвечала на поцелуй с каждой секундой всё смелее, всё более раскованно, поддавалась напору. А вот мужчина… Он не хотел останавливаться. Его некогда тёплый, а теперь насквозь мокрый плащ сполз с плеч Хильди и опал у ног. Она вздрогнула, распахнула глаза и столкнулась с потемневшей бирюзой жадного взгляда. Каждой клеточкой она чувствовала нестерпимый, первобытный голод мага. Слышала, как сбивается дыхание, ставшее одним на двоих.

Их губы застыли, едва касаясь. Мужчина сжал верхнюю пуговицу её второго плаща, старенького и залатанного, но не спешил, словно давал возможность остановить его, сказать «нет». Хильди упёрлась ладонями в мощную грудь, чувствовала, как учащённо бьётся сильное сердце. Стоило чуть податься назад, оттолкнуть – отпустит. Она знала, что отпустит. Видела, как тяжело ему даётся эта заминка, но он ждал её решения, словно беззвучно говоря:

«Я не причиню тебе зла».

Глава 5

[Брунхильд Янсен]

Хильди внимательно следила, как над широкой кроватью подрагивает невесомая, полупрозрачная ткань балдахина, тревожимая лёгким сквозняком. Хотелось сосредоточиться именно на этом, выгнать из головы все беспорядочные мысли, которые не желали складываться в цельную картинку и пестрили хаотичными обрывками:

Дэкс… В груди невыносимо щемило, яростно клокотало: «Неправда! Враньё! Ложь! Ты не мог так поступить со мной!»

Озеро… Его тёмные воды тоже причинили боль. Не душевную, а самую настоящую – мёрзлую, леденящую и подлую.

Маг… Хильди поднесла правую руку к лицу и провела кончиками пальцев по губам, припухшим от поцелуев. Левой же смяла шёлк простыни, а затем крепко зажмурилась. Через три глубоких вздоха она вновь открыла глаза, но чужая, богато обставленная комната не исчезла.

«Как я оказалась здесь?»

Эти знания, увы, не откликались, прятались где-то за яркими эмоциями и сладостным дурманом. Хильди покосилась на спящего рядом мужчину. Его необычные пепельные волосы с голубыми переливами завораживали. Захотелось вытянуть руку и поймать сияющие искорки. Но она лишь опустила взгляд, рассматривая широкие плечи, развитую грудную клетку, рельефные мышцы живота. А дальше бороздка светлых волос убегала под покрывало, накинутое на бёдра… Хильди спешно отвернулась, чувствуя, как по щекам разливается стыдливый румянец.

Не решаясь будить мага, она выждала ещё несколько долгих минут, прислушиваясь к его ровному дыханию, а потом бесшумно сдвинулась к краю кровати, мысленно сравнив это ложе, достойное самого конунга, с убогой лежанкой в особняке сканды Близзард. Следом в воспоминании всплыл и Дэкс, и в груди снова что-то болезненно сжалось.

Босые ступни коснулись прохладного пола. Одежды поблизости не было видно, а стягивать покрывало с мага она, конечно, не стала, лишь плотнее запахнула белую рубашку, доходящую до середины бедра. Когда и как она её надевала, припомнить так и не вышло.

«В чужой спальне, с незнакомым мужчиной, да ещё и в одной только рубашке… его рубашке… Швахх, как же так вышло? И что именно вышло? Был ли у нас?.. Вот же драный драккар! Будто кусочек жизни выпал. Очень и очень важный кусочек».

Хильди сделала несмелые шаги по направлению к дверям с причудливо-витиеватой резьбой, искренне надеясь найти за ними гардеробную и разжиться юбкой. Или, на худой конец, штанами.

Мимоходом она посмотрела в окно: рассвет уже золотил снежные шапки на разлапистых елях. Но каких-либо знакомых городских ориентиров видно не было.

«Где я?!»

Осторожно потянув за ручку двери, Хильди заглянула внутрь и обнаружила банное помещение, посреди которого на массивных чугунных ножках стояла каменная чаша купели. А рядом… Рядом крутились два элементаля. Высших!

Таких она только в потрёпанной книге сказок видела: полупрозрачные субстанции, чуть подсвеченные цветом стихий. Маленькая Хильди тогда думала, что если вдохнуть в них акварельных красок, то они станут совсем как настоящие люди. По крайней мере верхней половиной тела. А дымчатый хвостик, что был нарисован вместо ног, можно было прикрыть ладошкой. Но то были сказки, книги и детство. Теперь же она, повзрослевшая, стояла на пороге банной комнаты, вцепившись в дверной косяк, и с удивлением таращилась на развернувшуюся баталию.

Огненный элементаль переливался оранжево-красными отсветами. Он суетился и торопливо разогревал камни под купелью: то выпускал на них искры, то прикладывался пламенеющими ладонями. А водный элементаль заполнял своей стихией чашу купели. Брызги и пена летели во все стороны, но большая часть из них с характерным шипением опускалась на спину огненного. Последний, между делом, пытался поддеть водного прицельными всполохами пламени.

Хильди всё же не сдержала удивлённого вздоха:

– Невероятно…

Магические субстанции замерли и одновременно уставились на гостью двумя парами призрачных глаз.

– Сканда проснулась! – Водный элементаль судорожно принялся пихать огненного локтем в бок. Раздалось шипение, от субстанций повалил пар.

– Вижу.

– Что делать будем?

– Бежать! – Огненный уронил греющийся камень, полетел к противоположной стене и, не сбавляя хода, ввинтился в неё пламенной спиралью, оставив после себя сноп рыжих искр.

Водный замешкался, но через мгновение ринулся за собратом.

– Подожди! – тихо окликнула элементаля Хильди, подавшись вперёд. – Пожалуйста, прошу, не уходи!

Субстанция замерла у стены. Будь он человеком, то вполне мог оказаться парнем едва ли чуть старше неё самой. Синеватый оттенок его округлого, полноватого тела становился ярче к кончику хвоста, оканчивающегося милым завитком.

– Пожалуйста, не уходи, – повторила она вслух.

– Сканда?

– Я просто… э-э-э… просто Хильди. – От греха подальше она решила не упоминать свою опальную фамилию. – Ты ведь высший элементаль, верно?

Субстанция кивнула.

– Но как?! Прости. Я никогда раньше не встречала… Это удивительно. Невероятно!

Элементаль гордо приосанился. Похоже, её неподдельное восхищение произвело на него впечатление.

– Мы готовили вам купель, сканда.

– Хильди. Я – Хильди.

– Сканда Хильди, – уточнил элементаль и сделал приглашающий жест. – Прошу.

– Э-м-м…

Привести себя в порядок, конечно, хотелось, но в незнакомом доме…

– Пожалуйста, сканда Хильди, мы с Вэем так старались, – в его голосе прозвучали жалобные нотки. – Мы ведь даже почти не подрались!

Существо искренне улыбнулось и деликатно отвернулось. Хильди нерешительно переступила с ноги на ногу, но потом, отринув все опасения, стянула с себя рубашку и с наслаждением погрузилась в тёплую воду, от которой исходил тонкий аромат горной лаванды, а на поверхности клубилась сиреневая пена.

– Подскажи, пожалуйста, а что это за место? Где я?

– Замок ла Фрайн, сканда Хильди.

– Что?! – Она резко села в купели, расплескав воду. Элементаль снова повернулся и удивлённо приподнял синеватую бровь.

Про этот замок Хильди слышала множество историй – и все до одной страшные. Величественное здание стояло на отдалённом берегу широкого озера Мутт, обросшее сугробами и жуткими россказнями про призраков, чудовищ и проклятия. Матери пугали ими непослушных детей. Парни проверяли смелость, отважившись добежать до кованых ворот и трижды постучать кольцом, свисающим из ноздрей латунной морды чудовища. А девицы гадали на суженого, при полной луне пересчитывая тени в стрельчатых окнах. По крайней мере, Мэрит рассказывала, что однажды попыталась, но и трёх минут у ворот не просидела – струхнула.

– Ла Фрайн… – нервно сглотнула Хильди, а потом кивнула по направлению спальни. – А он?..

«И правда мог разделаться с лавочником?»

– Сканд Торвальд Сарот Див ла Фрайн, – гордо произнёс элементаль. – Хозяин.

– Торвальд. Сканд. Хозяин, – шёпотом повторила она и плеснула в лицо водой, пытаясь успокоиться. Руки дрожали. Взглядом она нашла стопку полотенец на резном комоде в углу.

«Ещё бы одежду найти. И выход».

– Он же маг, да? – поинтересовалась она, лишь бы что-то спросить. Пусть лучше элементаль непринуждённо поддерживает беседу, может, удастся выведать у него, как по-тихому выбраться из жуткого замка.

– Как и все ла Фрайны.

– А есть и другие?

– Нет, сканда Хильди, среди ныне живущих только сканд Торвальд.

– Болтаешь много, Ури, – раздался за спиной голос хозяина.

Хильди вздрогнула, замерла, боясь шелохнуться. Элементаль подобострастно склонил голову, стал пятиться, пока и вовсе не растворился в стене. Так и хотелось крикнуть ему вслед:

«Стой, подожди, не оставляй меня с ним!»

Мягкие, едва слышные шаги приблизились. На шею опустилась тёплая мужская ладонь.

– Доброе утро, Брунхильд.

– Д-доброе. – Хильди подтянула колени к груди, сжалась. – П-понимаете… я… – Она совершенно растерялась. – Вероятно, произошла какая-то ошибка…

– Ш-ш-ш… – Он легонько прижал палец к её губам, погладил её кожу, смещая ладонь к подбородку и заставляя запрокинуть голову. Бирюзовые глаза опасно затянули в свой омут. Сканд наклонился и требовательно раскрыл её губы своими, срывая поцелуй.

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Неясное лёгкое движение под боком заставило его распахнуть глаза и тут же улыбнуться – Брунхильд робко кралась в сторону банного помещения, унося с собой флёр ночной фиалки. Он вдохнул поглубже, прислушиваясь к каждой ноте её аромата. Тонкая цветочная сладость дерзко выделялась в потоках звонкой свежести, присущей весеннему лесу в дождливый день.

Словно в ответ на его мысли лучи рассвета заиграли солнечными бликами в растрёпанных пшеничных локонах Брунхильд. Дразнили. Как и рубашка, ничуть не скрывающая хрупкую девичью фигуру.

Она заговорила с Ори. Захотелось взмахом руки зашвырнуть элементаля в самое дальнее крыло замка. Но вместо этого Торвальд сжал кулак, гася импульсивный порыв.

«Она не поймёт. Испугается».

«К женщинам нужен особый подход. Никакой резкости, никакой грубости, – назидательно звучал в голове голос Асбьёрна. Старый друг умел убеждать. Да и был прав. Всегда. – Что для тебя ночь удовольствия, для неё может казаться падением в хаос».

Только былые наставления Асбьёрна, набатом звучавшие в мыслях, помогли сдержаться там, под водой, и не попрать к шваххам все устои и приличия. Зверь внутри рычал и скалился – не был согласен. Но разум всё же возобладал над инстинктами. Однако в поцелуях Торвальд себе не отказывал. Вдыхал её, пил, тянул энергию, восполняя свои резервы. А позже, утомлённую и погружённую в дрёму, принёс в свой замок. Стянул мокрые тряпки, отогрел в горячей ванне и напоил целебным зельем. Брунхильд ничего этого даже не заметила – проспала без малого двое суток.

«Хрупкая человеческая дева. Нужно быть сдержаннее».

Торвальд поднялся с постели, встал в дверном проёме, невольно залюбовавшись её оголённой спиной. Захотел провести ладонями по влажной коже, повторяя плавные линии плеч. Он перевёл взгляд на водного элементаля:

– Болтаешь много, Ори.

От Торвальда не ускользнуло то, как напряглась Брунхильд. Он поздоровался, вкладывая в голос мягкость, но воздух вокруг всё равно пах страхом.

– …вероятно, произошла какая-то ошибка, – сбивчиво пролепетала она.

«Дева, нет никакой ошибки. Твоё место теперь здесь, со мной».

Целуя её, он с силой сжал пальцами борт купели. Это помогло сдержаться, и Торвальд ушёл в спальню, давая Брунхильд спокойно закончить купание. Хотя спокойной она не была. Зверь чувствовал, как тесно сплетаются в ней страх и желание.

«Не надо бояться меня».

[Брунхильд Янсен]

«Мэрит не раз и не два трепалась о том, как устроены мужчины, и какие штуки они проворачивают с женщинами. Но этот… Он какой-то неправильный. Пугающе неправильный».

Он ушёл в спальню, но дверь не закрыл, а потому казалось, что его взгляд всё ещё жёг оголённые плечи. Хильди полностью ушла под воду, а вынырнув, поняла, что ничего не изменилось. Вокруг было всё так же незнакомо и страшно. Одно только имя «ла Фрайн» заставляло кожу покрываться мурашками.

«Зачем я здесь?»

Этот вопрос не давал покоя.

«За́мок… Проклятый, заброшенный. И чудовища, о которых ходит молва. Может, речь шла об элементалях? Ори жутким не казался. Наоборот, даже немножко милым».

Хильди сжала в кулаке мыльную пену, заставив ту истаять.

«Милым… Да что я о них вообще знаю?! Ни-чего. Люди же неспроста боятся этого замка! На пустом месте страшилки не возникают! Так, лучше всего сейчас успокоиться, собраться, одеться и вежливо распрощаться».

Сканд ла Фрайн стоял у окна, привалившись плечом к косяку. Босой, как и она. Но на нём хотя бы были брюки и небрежно заправленная в них тёмная рубаха. Хильди же вошла в спальню закутанная в три полотенца и тут же стушевалась под его внимательным взглядом. Заготовленная и мысленно отрепетированная просьба об одежде развалилась на бессвязные звуки:

– Э-эм… Я… Кхм…

– Шен! – вдруг требовательно произнёс сканд ла Фрайн.

Тут же прямо из пола посреди комнаты вырос весьма объёмный, хорошо упитанный элементаль, сотканный магией из земли и камней, а на кончике призрачного хвоста – ещё и полевых цветов. Существо кратко поклонилось и замерло в ожидании приказа.

– Сообрази что-нибудь на завтрак.

Шен ответил ещё одним коротким кивком и провалился обратно в пол.

– Земляной элементаль. Как из книжки! Невероятно. Невозможно! – Хильди импульсивно подбежала к месту, где только что было существо, и, присев, пощупала ладонями пол – обычные гладкие половицы, как и везде в комнате.

– Невозможно то, что ты смогла разбудить меня. – бесшумно подошедший Торвальд перехватил Хильди за талию и поднял, прижав спиной к себе. Над ухом раздался шумный вдох. Будто он в полную силу лёгких втянул воздух.

– Простите. – Отступивший было страх всколыхнулся новой волной. – Я… Я не хотела шуметь. Простите. А в банной комнате сразу и огненный, и водный элементали! И вот земляной теперь… У меня книжка в детстве была. С картинками. И я вот… заговорила с водным… Мне казалось, что негромко. Извините, что разбудила.

– Брунхильд, это произошло не сегодня.

Он мягко прикусил мочку её уха, и она вдруг уловила короткое урчание.

«Не урчание, а бурчание живота – он, похоже, голодный. Не зря же элементаля подрядил готовить завтрак. А… А что значит не сегодня?»

– Чуть раньше, – он легко предугадал не заданный вслух вопрос. – Ты освободила меня, когда разбила шар.

– Но… Я не понимаю.

– Пр-р-роклятье. Йотунское. Стар-р-рое. – Твёрдое «р» в его голосе обрело рычащие ноты. – Я сидел в этой гр-р-рёбанной стекляшке сто восемь лет.

– Сколько?! – Хильди дёрнулась в его объятиях. И Торвальд позволил ей развернуться к нему лицом.

«Он сказал, сто восемь?! Это ж сколько ему лет? Выглядит не старше тридцати. Двадцать семь, быть может? Но сто восемь лет! В шаре! Так бывает разве? И как он вообще туда попал?»

– На дворе другой век, другая эпоха. А всех, кого я знал, уже нет. – На его лице промелькнула грустная улыбка и тут же исчезла. Однако во взгляде так и осталась печаль.

Удивление и неверие медленно сменялись осознанием произошедшей с Торвальдом трагедии.

– Это так жестоко, – прошептала Хильди. – Мне очень жаль…

Но сканд ла Фрайн не дал договорить, приложив палец к её губам.

– Жалость мне ни к чему, – сухо отрезал он. – Нужно жить дальше. Этот год – мой, и ты – дева, способная утолить голод Зверя. Любая не смогла бы пробудить меня, преодолеть чёрную йотунскую магию. Ты же сама выбрала нас, коснувшись.

– Голод зверя? – Хильди в ужасе отшатнулась. Но ла Фрайн не отпустил. – Т-так про чудовищ – это правда? Они здесь есть? Вы… – В горле нарастал удушливый ком. – Вы отдадите меня на съедение?

– Конечно, – заверил Торвальд, улыбаясь. – Позже.

У Хильди от ужаса подкосились ноги, и она обмякла на его руках. Сердце заполошно отбивало нестройный ритм. А в мыслях стучало только одно: «Бежать!»

Он крепче прижал её к себе и ласково погладил спину:

– Голод ведь разный бывает.

«Он скормит меня чудовищам!»

– Не нужно бояться.

«Мной будут обедать, а мне что, стоять и улыбаться?! Да он ненормальный!»

– Я никогда не сделаю тебе ничего плохого. Наоборот, буду оберегать тебя… Любить.

«Любить?.. Как я люблю мятные пряники, да?»

Казалось, всё внутри стянулось тугим узлом, ноги по-прежнему не держали. Жуткая мысль билась вместе с пульсом, разгоняя по телу горечь осознания:

«Я – еда!»

Глава 6

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

С Брунхильд оказалось непросто. Она была напугана. И удивлена. Такой живой интерес к элементалям показался забавным, а вместе с тем выдал всё невежество девы, выросшей в захолустном городишке – вдали от высшего света и, главное, вдали от магии. Зверю было на это плевать, им руководили инстинкты. Но потерять контроль – означало потерять всё. А ведь он задумал так много! Упущенного времени не вернуть, но можно исправить былые ошибки. Закончить дело, унёсшее столько жизней, дорогих и любимых.

Прижимая Брунхильд к себе, Торвальд принял решение:

«Она должна получить достойное образование, и чуть позже, когда у меня хватит сил снять с неё знак варга, она не будет такой беспомощной».

– Брунхильд, – требовательно позвал он, пальцами приподнял её подбородок и посмотрел прямо в её глаза.

«Интересно, а какой их истинный оттенок, не исковерканный магическими печатями…»

– Брунхильд. Возможно, я неверно выразился.

«Да уж, ляпнул про голод – а она почти сползла в обморок. Или я засиделся в хаосе и позабыл, как общаться с девами, или она не разбирается в фигурах речи… Наверняка последнее. Всё же должного образования у неё нет. А могло бы быть».

Торвальд поморщился, вспоминая, насколько Брунхильд сроднилась с привычкой скрывать лицо за прядями волос, прятать руку в карман или за спину либо оттягивать вниз рукав. Эти жесты проявлялись каждый раз, когда она сталкивалась с людьми или спешила по пустынным улицам Лэя, озираясь и ощущая его преследование…

Пока она спала, он внимательно рассмотрел её тыльную сторону ладони, испещрённую уродливыми чёрными рунами, нанесёнными на кожу магическим артефактом. Неровные линии слов ползли и дальше, обнимали пальцы тёмными щупальцами. Старый знак варга оплыл – так происходило, если его ставили ребёнку, а с возрастом…

Торвальд поморщился. Никогда не одобрял этих методов.

«Правильное воспитание и образование нужно давать детям. Любым. Даже тем, чьи родители преступили закон».

Кроме того, знак варга у Брунхильд не был обычным – в прежние времена маги ограничивались лишь нанесением пары слов, но не в случае с этой девой… Плетение линий было сложным и мудрёным, к тому же руны потеряли чёткость. Некоторых слов уже и вовсе было не разобрать. Но смысл он уловил. Это одновременно и злило, и давало надежду.

– Ай! – пискнула Брунхильд и попыталась отдёрнуть руку. Кожа вокруг метки припухла и покраснела.

«Швахх!»

Поняв, что задумался и непроизвольно запустил волну магии, Торвальд мысленно обругал себя.

«Она и без того напугана, теперь ещё и это».

– Попробовал снять, – пояснил он. – Но пока это мне не по силам. Прости.

[Брунхильд Янсен]

«Прости? Он извиняется? Передо мной?»

– Не расстраивайся, Брунхильд. Я выясню способы.

Он поднёс её руку к губам и запечатлел на пропитанной чернилами коже невесомый поцелуй. Как ни силилась Хильди уловить на его лице отвращение или брезгливость – этого не было.

– Я ничего не понимаю, – беспомощно прошептала она, окончательно запутавшись в ощущениях и не зная, как себя вести: вырваться и бежать прочь или стоять истуканом, а может, и вовсе подобострастно поклониться, как это делали элементали…

– Чего именно?

– Всего. Как я здесь оказалась? Почему в таком виде? И что было?.. – Она неловко замолчала, не зная, как спросить про такое.

– Я пока ещё помню о приличиях, Брунхильд, – строго прозвучал его голос.

– Но у меня даже одежды нет. – Слова сорвались с губ тихим шелестом. – Вы… Вы вдруг появляетесь в лавке, потом преследуете меня на улицах, провожаете, целуете… Теперь мы в ваших покоях. Замок, элементали… Я ведь сплю, да? Такого не может быть по-настоящему.

– Не веришь?

– Нет.

– А так? – Торвальд склонился к её губам.

Но Хильди упёрлась ладонями в его грудь, дёрнулась, а почувствовав, что разжались объятия, тут же попятилась.

Торвальд усмехнулся. Он взмахом руки раскрыл неприметные створки в другом конце комнаты, поманил к себе висящую там одежду, тем самым заставив Хильди пережить очередную волну удивления. Она дотронулась до зависшего перед ней хлопкового платья. Светлая ткань оказалась холодной, будто Торвальд не из гардеробной её достал, а прямиком с улицы. Подхватив вещи, она скрылась в банном помещении и спешно оделась. Платье оказалось великовато в груди и мешком висело на бёдрах.

«Интересно, чьё оно? Мэрит бы подошло, с её выразительной фигурой».

– Оделась? Пойдём завтракать, – позвал из спальни сканд ла Фрайн. – Нам есть что обсудить.

Взяв Хильди под руку, он вывел её в коридор со сводчатым потолком и разномастным полом, который вскоре окончился широкой лестницей из лилового дерева. Спустившись на один пролёт, они прошли другим коридором и ступили на вторую лестницу – мраморную. Каменная кладка стен неуютно давила, с потолков свисали то лампадки, то рогатые люстры, как в воспоминаниях её детства, встречались и настенные канделябры. Отделка пола попеременно сменялась то мозаикой, то шлифованными досками, то каменными плитами. Причём переходы эти были не на границах помещений, а где придётся, словно у строителей заканчивался один материал и они продолжали уже другим или у хозяина замка резко менялись предпочтения. Такой странной мешанины Хильди в жизни не видела, хотя и в замках бывать ей ранее не доводилось.

«Может, такая хаотичность у богатых скандов в порядке вещей?»

В душе творился такой же беспорядок, как и в окружающем убранстве: для чего она здесь, убьёт её маг, пощадит, скормит ли чудовищам?

Но пока что кормили её саму. Оставалось только надеяться, что не на убой. Хильди вертела в руках дорогую вилку, увитую причудливыми узорами, над которыми явно потрудился мастер ювелирных дел. Кусочек воздушного омлета таял во рту.

– Добавки?

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась она, хотя по-прежнему чувствовала себя голодной, будто не ела несколько дней.

И Торвальд это понял.

– Шен, повтори.

Пока земляной элементаль благоухал цветами и менял тарелки, сканд ла Фрайн небрежно откинулся на спинку стула.

– Я говорил с хозяйкой твоего дома, скандой Близзард. Долги за комнату закрыл.

Хильди недоумённо перевела взгляд с элементаля на Торвальда.

«Брехня! Дэкс сказал, что сам всё оплатил! При чём здесь вы?»

– Теперь ты свободна и останешься здесь со мной.

«Странное у него понятие о свободе!»

– Не стоит так хмуриться, Брунхильд. Мой Зверь принял тебя. Я тоже. Вопрос решённый.

– Да какой вопрос?! Какой зверь?! – нервно воскликнула Хильди, сжимая вилку так, что металлические завитки больно впились в кожу ладони.

– Давай по порядку. – Торвальд отложил приборы. – Ты живёшь с мужчиной. Он снял комнату два года назад. Задолжал оплату. Ты вынуждена работать. Всё верно? – Дождавшись слабого кивка, он продолжил: – Со мной будет всё иначе. У меня есть замок, стабильное финансовое положение, элементали… Они же тебе понравились? Это ты ещё Аму не видела. Она воздушная. Хочешь, познакомлю?

– Воздушная… – повторила Хильди, но тут же шумно выдохнула, собираясь с мыслями. – Подождите, сканд ла Фрайн…

– Торвальд.

– Торвальд, – повторила она за ним. – Для меня всё это сложно и непонятно.

– И что непонятного в том, что мужчина предлагает деве своё покровительство?

– Покровительство? Простите, но сейчас так никто не говорит.

– Мне без разницы, как это называется в современности. Я предлагаю тебе жить со мной, в моём замке и под моей фамилией.

«Под его фамилией? Он о замужестве говорит или о чём? Бред какой-то! Безумная сказка!»

Хильди потянулась к чашке с горячим ягодным отваром, обдумывая речь для отказа.

«Надо скорее выбираться отсюда».

Терпкая смесь облепихи и шиповника обожгла кончик языка.

– У меня непростая жизнь, сканд ла… кхм… Торвальд. Понимаете, Дэкс…

– Червяк! – грубо прорычал сканд ла Фрайн.

– Кхм, что?! – Она вздрогнула и отвар едва не выплеснулся из чашки.

– Твой сожитель за два года нажил лишь долги. Не может ни содержать, ни защитить свою женщину!

– А вот это не ваше дело! Вы ничего о нас не знаете!

Обида захлестнула Хильди порывом ветра. Злость на Дэкса ещё клокотала внутри, но посторонний человек не имел права такое говорить! Но больнее всего было от того, что в его словах звучала правда.

– Хорошо, в таком случае я хочу узнать. – Возникший возле стола земляной элементаль был отослан небрежным взмахом руки. – Расскажи мне, Брунхильд.

Под его пронзительным взглядом захотелось съёжиться.

– У сканды Близзард мы живём только два последних года. А раньше снимали комнаты в Шестом переулке и на Малой Озёрной улице, а до этого всего я жила в сиротском доме. Дэкс забрал меня и… Нам вообще скоро ссуду на жильё должны одобрить, – зачем-то солгала она. – Впрочем, как я и сказала, это не ваше дело. Дэкс – мой брат, а не сожитель, и долги мы копили вместе!

– Брат?! – резко выпрямившись, Торвальд ударил ладонью по столу. – Тогда какой линялой чешуи он тебя целовал?!

– А вы любитель подглядывать, да? – Хильди вскочила, едва не опрокинув стул. – Кто вам дал право следить за мной?!

Она злилась. Очень злилась. Потому что сканд ударил по больному и был прав. Эта правда безжалостно раздирала душу. Хильди снова вспомнила свой порыв сбежать в столицу, оставить Дэкстера, найти няню Далию… маму.

– Ты разбудила меня…

– Да слышала я это! – огрызнулась она и смахнула подступившие слёзы. – Вас проклял какой-то древний йотун и заточил в праздничный шар на сто восемь лет. Это я поняла, хоть и сложно поверить, йотунов-то уже давно нет, повыловили их. Но допустим. Разбудила и разбудила – живите дальше, наслаждайтесь свободой. Зачем следить за мной? Для чего я вам?

– Ты мне понравилась. Я захотел стать ближе. Попробовать на вкус.

– Я вам что, овощная похлёбка?

Торвальд поморщился:

– Ни в коем разе.

– Голод. Вы сказали, ваш зверь голоден. Что это значит? Какой зверь? Где вы его держите?

– Левиафан. С ним ты уже познакомилась.

– Ле…

Дыхание вдруг перехватило. Стремительно, кусочек за кусочком, восстанавливались в памяти ускользнувшие события. Гибкое змееподобное тело, шипастая морда, блестящая чешуя…

«Вот же оно чудовище, прямо передо мной!»

Хильди устало опустилась на стул, словно силы разом покинули её.

«Лавочника наверняка он и сожрал!»

В голове воцарился какой-то сумбур, и Хильди перебирала в памяти крохи обрывочных знаний о далёкой Гардарике. Так называлась страна драконов – существ, обладающих двумя обличьями, человеческим и животным, которая простиралась далеко на востоке. Вот только у них были крылья, огромные, перепончатые, Хильди видела картинки в книгах. И те звери летали, а не плавали.

«Левиафаны – это ведь тоже по сути драконы, да? Но водные. Вот только разве они не вымерли вслед за йотунами?»

А ещё драконы в Гардарике, кажется, вполне мирно сосуществовали с людьми. Этот факт немного обнадёживал. В любом случае она и представить не могла, что встретит кого-то подобного.

– Сейчас как раз год Левиафана, – отчего-то вспомнилось ей.

– Я же сказал – мой год. И дева подходящая нашлась, чтобы снять йотунское проклятье. Звёзды удачно сложились. И вот я здесь, а ты рядом со мной.

Отодвинув свой стул, Торвальд поднялся и подошёл со спины. Тепло его ладоней накрыло плечи.

– Не бойся меня, Брунхильд, – мягко произнёс он. – Я не обижу.

Щёку опалило нежное прикосновение его губ.

* * *

Ама вполне могла бы оказаться дамой лет сорока с добродушной улыбкой и пышной грудью, скрытой под платьем с высоким воротником-стойкой. Мышиного оттенка подол чуть-чуть скрывал хвост, присущий всем высшим элементалям. И разве что полупрозрачность фигуры выдавала в ней нечеловеческую сущность. Ама суетилась вокруг, как заботливая наседка, поправляя ветерком десятки подъюбников, сама же Хильди подсчитывала в уме, сколько же она уже гостит здесь. Четыре дня? Пять? Может, больше?

Элементали, магия, старинный замок – всё так закрутилось… И завораживало, и пугало. Особенно сканд ла Фрайн. Его звериная форма не проявлялась, однако порой Хильди чувствовала чуждое присутствие, будто из глубин бирюзовых радужек на неё смотрит что-то жуткое и свирепое. Что-то способное разодрать человеку глотку… В такие моменты она вся покрывалась мурашками и завидовала элементалям, способным растворяться в полу́ или стенах.

Пока Хильди обживалась в замке, Торвальд всецело был поглощён своими делами. Он возвращался поздно вечером мрачный, как грозовая туча, и… целовал. Так целовал, что подкашивались ноги и туманилось сознание. А потом наступало следующее утро.

И вот сегодня Хильди бездумно бродила по коридорам и рассматривала расшитые золотыми нитями гобелены, когда перед ней материализовалась Ама, передала приглашение на ужин и вызвалась подобрать наряд.

– Ужасно! – В огромном напольном зеркале отражалась не девушка – эдакий кексик, щедро обмазанный взбитым клубничным кремом. Такие продавались в кондитерской на углу. Хильди повторила: – Ужасно!

– Нет-нет-нет! Платье идеально. По последней моде… – Ама замялась, хмыкнула в полупрозрачный кулак. – Может, и не совсем по последней, но достойное. Сканды самых знатных домов обзавидовались бы, придите вы в таком на бал, а кавалеры ещё у входа в залу стребовали бы с вас все обещанные танцы.

«Какие ещё обещанные танцы? Да их уже полвека как не практикуют! И в каком только чулане Ама откопала эту розовую хламиду? В ней ходить-то вообще возможно, не наступив на подол и не разбив нос?»

Ама переключилась на причёску, воздушными потоками укладывая пшеничные локоны Хильди. Из пола высунулся Шен и подал бутон ночной фиалки:

– Хозяин сказал, это ваш цветок.

Расторопная Ама тут же пристроила его в причёску.

– Я похожа на пирожное.

– На сканду, – хором заверили элементали.

Хильди закатила глаза и обречённо вздохнула. К ужину она спустилась в скверном настроении, что не укрылось от Торвальда. Он галантно ухаживал, рассказывал забавные истории, много говорил о магии. Всё это было любопытно, однако необъяснимая печаль лишь сильнее сдавливала изнутри. И тревога.

«Вернулся рано. Затеял праздничный ужин. Ох, неспроста».

После ужина Торвальд подставил Хильди локоть и повёл по галерее. Из тяжёлых рам, развешанных на стенах, за ними следили сканды древнего рода ла Фрайн.

– Я вижу, ты снова грустишь. Расскажи мне.

Хильди качнула головой, прогоняя образ Дэкса, и решила озвучить более понятную проблему:

– Это платье… Сейчас так не одеваются…

– Закажу для тебя что-нибудь менее объёмное. Хорошо?

– Может, просто пройдёмся по городу? – Затаённая надежда вспыхнула в груди. – Я бы хотела зайти домой, забрать свои вещи.

– Твой дом теперь здесь. Я куплю тебе новую одежду, – отрезал Торвальд.

– Но… Я бы хотела забрать и старую тоже. Дело не в качестве вещей или в их внешнем виде, а в воспоминаниях, в чувствах…

– Или ты просто хочешь к нему? – Торвальд резко остановился и заглянул ей в глаза. Бирюзовые омуты на миг сверкнули стальным холодом.

– Не после того, что случилось, – попыталась она оправдаться.

Он кивнул, принимая ответ, а затем поднёс её руку к губам и поцеловал.

– Я должен тебя расстроить, Брунхильд, – произнёс Торвальд, заставив насторожиться.

«Вот оно. О, священные руны, что сейчас будет?»

Пальцами он поглаживал знак варгов на её коже, а вместе с прикосновениями в сознание проникало чувство надвигающейся беды. Сердце в груди тревожно забилось.

– Сожалею, но пока обучение в академии Грантрока – единственный способ доказать твою верность конунгу. Нам весьма повезло, что теперь вообще есть подобная возможность для неодарённых. В моё время всё было бы ещё сложнее…

– Что?

– Обучение, Брунхильд. Будут экзамены и постоянные проверки. В результате ты получишь лицензию, а вместе с ней и освобождение от знака варга. Я уже обо всём договорился. Обучаться будешь под моей фамилией, во избежание лишних суждений. Ректор тебе прикроет это, – он провёл пальцами по чёрным рунам на её коже, – на время учёбы и в пределах академии, конечно.

– Экзамены, магия, Грантрок… – заворожённо прошептала Хильди. – Я что, поеду в академию?!

– Да, Брунхильд.

– Без шуток?

– Увы, это вынужденная мера. Сожалею, но тебе придётся смириться.

Его голос прозвучал с некой долей раскаяния, вдобавок он положил ладони на её плечи в попытке успокоить, будто только что сообщил о смерти её любимой кошки, а не о том, что сделал мечту явью.

– Шва-а-ахх! – вдруг ругнулась она. – Я поеду в академию! В академию! Я?! Скальдов скальп!

– Брунхильд!

– Ой!

Она стыдливо опустила голову, чувствуя, что не в состоянии сдержать расплывающуюся на губах улыбку. Но вдруг её окатило волной беспокойства, и улыбка потухла:

– А глаза?..

Торвальд прикоснулся пальцами к её подбородку:

– Никто не узнает, что ты варг.

И Хильди поверила. Подалась вперёд, оставляя поцелуй на его щеке:

– Спасибо, Торвальд.

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Как же томно прозвучало его имя в её устах. Даже Зверь довольно заурчал, отзываясь на эмоциональный всплеск Брунхильд. Вторая ипостась рвалась интересно провести время и подпитать резервы.

Торвальд же изумился столь бурной реакции.

– Брунхильд, быть может, ты не поняла? – Он снова держал её за плечи, борясь с желанием немного встряхнуть неразумную деву. – Я говорил об академии Грантрока.

– Грантрок… – Она мечтательно закатила глаза.

– Я не разделяю твоей радости. Осознаешь ли ты, что неодарённые адепты – изгои? Им всячески… хм… усложняют жизнь. Ректор пытается приструнить будущих магов, но пока система только отлаживается. Брунхильд, тебе в академии не будет легко.

– А у меня вообще судьба непростая. Справлюсь! Зубами выгрызу эту лицензию и освобожусь от знака! Больше не буду варгом!

Торвальд улыбнулся с облегчением. Предполагал, что придётся долго уговаривать, объяснять все преимущества обучения. Но она смогла удивить. Думал, простая дева из захолустья осядет в замке, будет радоваться новым нарядам и греть постель. Может, она не такая уж и глупая. Запертая в каменных стенах, она грустит, платья ей не нужны, трудности не пугают. А желание освободиться… Ему ли не знать, каково это?

«Я буду помогать ей, даю слово». – Зверь внутри согласно кивнул. – Брунхильд, раз вопрос с твоим зачислением решён, то перейдём к условиям.

– Всё, что угодно, – отозвалась она, положив голову ему на плечо. Он вдохнул аромат её волос, поднял на руки и понёс в малую гостиную.

– Никогда никому так не говори. Нельзя обещать «всё, что угодно» магам.

– Даже вам?

– Тебе, Брунхильд. Говори – тебе.

– Даже тебе? – после небольшой заминки исправилась она.

– Мне можно, я тебя не обижу. Но другим – никогда.

Вместе с ней на руках он сел в высокое кресло у камина. Тут же мелькнул оранжевый всполох, сложенные домиком дрова лихо занялись пламенем, в котором на долю секунды отразился силуэт Вэя и тут же исчез. Огненный элементаль редко показывался при Брунхильд, чаще ворчал, треща дровами.

– Итак, правило первое – в город не выходить, – поучительно начал Торвальд. – Знаю, соблазн погулять по столице огромен. Но в твоём случае – это прямой путь в управу. Знак варга будет скрыт в академии, но вне её стен любой маг почувствует, сколько бы ты ни пряталась за волосами. Магов в Грантроке много, а варгов-изменников там презирают.

– Но ведь я ни в чём не виновата!

– Да, законники, конечно, во всём разберутся. Но пока установят, что и как, тебе придётся много времени провести в управе. И это, заметь, не самый плохой вариант. – Он добавил в голос строгих нот, стараясь, чтобы ложь выглядела убедительной. – Попадёшься на глаза магу в плохом настроении – убить-то не убьёт, по закону не положено, но вред причинить сможет одним взмахом руки.

– Но я хотела…

– Это очень важно, Брунхильд. – Торвальд почувствовал, как её искренняя радость сменяется неподдельной печалью. Но в город отпустить её он не мог, не хотел рисковать, поэтому произнёс ещё более жёстко: – По столице не гуляешь. Жить будешь здесь, в замке, в академию придётся переходить напрямую – сквозь портальные врата. Я настрою их на тебя.

Брови на её миловидном лице сошлись к переносице.

– Не хмурься, я всё тебе покажу. Однако перейдём к следующему правилу. – Он красноречиво втянул воздух близ её шеи, заставив вздрогнуть. – Почую рядом с тобой другого мужчину…

– И как же мне тогда учиться? В академии наверняка много адептов мужского пола. – Она насупилась, пытаясь скрыть волнение. Но он его отлично чувствовал.

– Никаких мужчин рядом. Это моё требование. – Торвальд отметил, что, даже возмущаясь и пугаясь, его дева не теряет своего очарования. – Ты – моя и только моя. И лучше тебе не знать, чем всё закончится, если ослушаешься меня, Брунхильд ла Фрайн.

Глава 7

[Брунхильд Янсен]

Хильди уткнулась лбом в широкую спину Торвальда, сминая в пальцах рукав его плаща. Портал позади не смолкал, пропуская людей. Его странное стрекотание смешивалось с гвалтом, шумом и суетой, окружающими Хильди, как бурная река огибает одинокий островок.

– В нашем Лэе даже на праздничных ярмарках не наберётся только народа! – ошарашенно произнесла она, склоняя голову ниже, чтобы никто не заметил цвета её глаз. – И они все – маги?

– За исключением тебя и ещё двадцати шести неодарённых адептов, которых приняли этой осенью.

Торвальд рассёк людское море, добрался до лестницы, закрученной широкой спиралью, и увлёк Хильди наверх. Она не сдержала удивлённого вздоха, когда подошвы сапог утонули в красном ворсистом ковре, устилающем ступени.

«Какое расточительство!»

Если бы Торвальд не взял её под руку, то Хильди непременно бы отступила к стене, чтобы аккуратно идти по узкой полоске мраморных ступеней, не покрытой ковром. Чем выше они поднимались, тем стремительнее редела толпа адептов. А возле широкой дубовой двери с табличкой «Ректорат» и вовсе никого не было.

– Торвальд, – взволнованно прошептала Хильди. – А мы… я…

Он мимолётно коснулся губами её лба.

– Не бойся.

«Легко ему говорить. А если мне откажут? Увидят знак варга и прогонят прочь».

Приёмной ректората оказалось мрачное помещение с глухими каменными стенами и постаментом по центру. Под потолком на железных цепях со скрипом покачивались стеклянные сферы с запертыми внутри всполохами пламени. Они бросали на стены жутковатые тени. Хильди казалось, что скрюченные пальцы тьмы вот-вот отделятся от грубо отёсанной кладки и протянутся к ней. Она теснее прижалась к Торвальду, а он лишь усмехнулся:

– Антураж рассчитан на нерадивых адептов, отправленных к ректору за провинности. Асбьёрн считал… кхм… Считается, что такая атмосфера благотворно влияет на хулиганов: пробуждает в них подсознательное желание сюда не возвращаться, а значит и не влипать в переделки. Но я бы не был так уверен в этой теории.

– А вот мне уже хочется быстрее отсюда уйти.

– В таком случае прошу. – Торвальд подвёл Хильди к постаменту, на котором лежала вытесанная из мрамора раскрытая книга. – Это распределяющий артефакт.

Он положил ладонь на окаменевшую страницу и кивком подсказал Хильди сделать то же самое. Мраморная поверхность артефакта кольнула кожу холодом.

– Сканд и сканда ла Фрайн к сканду ван Саттеру по вопросу зачисления, – произнёс Торвальд.

С округлившимися глазами Хильди стала наблюдать, как растворяется часть каменной кладки, открывая проход в залитую солнцем комнату.

– А вот это уже настоящий ректорат.

Сканд Ифф ван Саттер оказался мужчиной преклонных лет с лучистыми морщинами вокруг глаз и густой копной седых волос. Переговоры вёл Торвальд. Он представил Хильди как свою родственницу, не конкретизируя статус. С одной стороны, она понимала – это правильно. Пропасть между ней и скандом была слишком огромной, чтобы хоть на миг допустить мысли об официальном браке. Такие, как он, никогда не женятся на таких, как она. А потому, раз судьба дала невероятный шанс на обучение, сулящее в дальнейшем нормальную жизнь, Хильди всеми силами будет за него цепляться.

«Лишь бы не прогнали».

– Ну что же… – неопределённо изрёк ректор, поднимаясь с кресла, а Хильди задержала дыхание. – Давайте разберёмся с этим.

«С этим? С чем?!»

С его пальцев вдруг сорвались тончайшие воздушные нити, словно паутинки. Вот только они не опали вниз, а потянулись в сторону и опутали гипсовый бюст, что занимал почётное место на постаменте у стены помещения. Хильди в немом восхищении смотрела, как магия, а это несомненно была она, завершила третий оборот вокруг белоснежной головы ректора Асбьёрна – так гласила табличка под бюстом. Затем нити потянулись к ней, ласково коснулись лица и оплели запястье прохладой растёртых мятных листьев, без следа растворив чернильную кляксу.

– Такая магическая привязка гарантирует конфиденциальность на территории академии, – сообщил сканд ван Саттер, отрывая Хильди от созерцания чистой кожи.

– Но за её пределами нести ответственность за тебя никто не будет, – вмешался Торвальд, расположившийся в кресле напротив ректорского стола.

– Я поняла, – послушно кивнула Хильди, поглаживая ставшую непривычной собственную руку.

Ректор бросил хмурый взгляд на Торвальда и, вздохнув, произнёс:

– Хорошо, сканда ла Фрайн. А теперь позвольте уточнить ваш уровень.

Он достал со стеллажа небольшой деревянный сундук, на крышке которого располагалась кристальная шкала. После кратких пояснений пришлось сунуть руку в измеритель магии. На миг Хильди поймала искорку отчаянной надежды – а вдруг?

Столбик измерителя чуть вспыхнул, будто бы даже дрогнул.

«Давай же! Давай!!!»

Но уровень так и остался в пределах нуля. Хоть это и было ожидаемо, ведь Хильди не являлась магом, но горечь разочарования прокатилась по телу зябкой волной.

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

– Не беспокойтесь, – произнёс Ифф ван Саттер, когда за Брунхильд закрылась дверь. – Сканда Данва проводит новую адептку до дверей аудитории и, как я уже говорил, снабдит всем необходимым. Однако ваши решения я нахожу несколько опрометчивыми. Посмотрев на девушку воочию, я думаю, что мы несколько поторопились с выбором направления. По моему профессиональному мнению, сканду ла Фрайн лучше зачислить на факультет земли. Перспектива профессии травницы…

– Нет, – оборвал его Торвальд.

– Быть может, хотя бы целительство?

– Брунхильд будет обучаться на водном факультете, как мы и договаривались ранее.

«И когда я сниму с неё знак варга, она окажется подготовлена!»

Ифф ван Саттер задумчиво постучал пальцами по столешнице, но, поймав взгляд Торвальда, кивнул:

– Хорошо, пусть попробует. И в знак уважения к вам, сканд ла Фрайн, я оставлю за ней право перевода, если она не справится. А скорее всего так и случится. Однако это не всё. Ограничение передвижения я тоже не одобряю. Поймите, девушки – существа эмоциональные. Им иногда бывает нужно отвлечься, погулять по городу, объесться пирожными или купить новое платье.

– Я в состоянии купить Брунхильд и платья, и пирожные.

– Ничуть не сомневаюсь в ваших возможностях, сканд ла Фрайн. Но всё же прошу пересмотреть решение по привязке девушки к академии. Я бы мог поставить усиленную маскировку и…

– В ваших возможностях, сканд ван Саттер, я тоже не сомневаюсь, – холодно произнёс Торвальд. – Брунхильд будет находиться в академии, и только в ней. На этом всё. Предлагаю перейти к вопросам оплаты.

[Брунхильд Янсен]

Дружное «у-у-у», полное надменного презрения, гудело в аудитории, начисто стирая доброжелательную улыбку с лица Хильди. Торвальд предупреждал, что будет сложно, но чтобы вот так, с порога…

«И где же ваши манеры, благородные сканды?! – хотелось крикнуть им в ответ. – Разве этому вас учили няньки и преподаватели этикета?»

Но вслух она, конечно, этого не произнесла. Хильди бросила быстрый взгляд на магистра Зигфрида, стоявшего у доски. Он кивком головы указал в конец ряда парт. Даже в этом мимолётном жесте ей почувствовалось пренебрежение. Как же разительно было такое отношение по сравнению с аудиенцией у ректора!

Сканд ван Саттер вёл себя учтиво и обходительно. Когда он скрыл все признаки варга, первой мыслью было:

«Теперь точно никто не будет с отвращением глазеть на меня!»

Но она ошиблась. Не спасал и тот факт, что ректор пошёл на уступку и зачислил её как адептку со спящим магическим потенциалом водной стихии, а не полной «пустышкой», о чём и объявила во всеуслышание сопровождавшая её сканда Данва. Она завела Хильди в аудиторию, представила и даже мило улыбнулась, но отчего-то внутри поселилось стойкое чувство, что эта сканда бросила её будто кость своре псов. Даже худо-бедные показатели, пусть и фиктивные, вызвали волну неодобрения среди сокурсников. Да и не только у них. Магистр Зигфрид то и дело бросал хмурые взгляды в её сторону.

Скрупулёзно выводя каждый хвостик, Хильди перечертила неизвестные ей руны с доски на свой листок. Она тщетно пыталась вникнуть в слова магистра Зигфрида. Его монотонная речь, в изобилии наполненная непонятными терминами, постепенно отдалялась от сознания и замещалась насущными мыслями о Торвальде.

«Вот зачем столько усилий? В замке поселил, в столичную академию пристроил, договорился насчёт сокрытия знака варгов. Почему? Ведь он мог бы выбрать любую другую девушку под стать себе! Богатую аристократку, магически одарённую. Вон их тут сколько! Почему я?»

– Сканда ла Фрайн, вам всё понятно?

Хильди, не привыкшая к новой фамилии, не сразу поняла, что обращаются к ней.

– Сканд Зигфрид, я…

– Магистр, – строго поправил он.

– Сканд Магистр… – По аудитории прокатилась волна смешков, заставив щёки вспыхнуть. – Извините. Магистр Зигфрид. Я разберусь в предмете. Со временем.

– Времени у вас немного – до проверочной работы, вот тогда и посмотрим, как вы разобрались.

«Да, он явно не питает ко мне симпатии».

Когда кристальные часы показали окончание лекции, магистр пригласил адептов в зал для практических тренировок. Чтобы не потеряться в переплетении коридоров и людских потоков, Хильди пристроилась за парнем в бордовой рубахе. Он-то и привёл её к нужной аудитории. Стоило только на миг засмотреться на массивные двери, по которым пробегали всполохи магии, как её толкнули, и она налетела плечом на косяк:

– Ай!

Она стала оглядываться, но адепты равнодушной рекой текли в аудиторию.

– Водникам – налево, в конец зала, – внезапно шепнули ей на ухо.

Кто-то подхватил её под локоть и подтолкнул в нужном направлении. По инерции Хильди сделала несколько шагов, лишь потом обернулась и встретилась с цепким, внимательным взглядом. Высокий, безукоризненно одетый парень неопределённо кивнул, отчего его медные кудри тотчас упали на лицо. Он развернулся и смешался с толпящимися адептами. За неимением других вариантов пришлось идти в указанном направлении.

Ненадолго застряв с открытым ртом у круга, устланного матами, где сошлись в схватке два адепта воздушного факультета, Хильди всё же добралась до сектора, отведённого водникам. Огромная купель сияла отполированными мраморными боками и была до краёв заполнена зеленовато-лазурной водой. Вокруг кучковались адепты. Хильди шагнула к ближайшей группе, но натолкнулась на презрительные взгляды.

– Ну и ладно, – буркнула она под нос и заняла место у дальнего края чаши.

Мраморный борт доходил адептам до пояса, а вот магистру Гилли пришлось встать на табурет. Цверг, самый настоящий, коих Хильди в жизни не встречала, теперь возвышался над купелью и скрипучим голосом вещал о конструкциях водных спиралей. Пропуская мимо ушей мудрёные фразы, она откровенно глазела на невысокого, округлого в боках магистра Гилли, откинувшего кучерявую бороду себе за плечо – очевидно, чтобы не замочить в купели. Строгий чёрный плащ сидел на нём до того плотно, что казалось – одно резкое движение, и неумолимо раздастся треск разошедшейся по швам ткани.

В теории выходило, что нужно поймать водный поток, закрутить в жгут и вытянуть на поверхность. В теории. А на практике же Хильди никаких потоков не ощущала. Она молча смотрела, как волнуется вода, изучала сосредоточенные лица адептов, следила за плавными движениями их рук.

Всплеск! И над поверхностью поднялось водное щупальце, замерло на секунду и неловко завалилось на бок, возвращаясь в чашу купели.

«Ого!»

– Адепт Мойлн, очень хорошо. Ещё раз!.. Отлично. Можете быть свободны.

Названный паренёк расплылся в самодовольной улыбке и попрощался с магистром Гилли.

Один за другим адепты вытягивали водные жгуты и покидали аудиторию. Пока у чаши не осталось всего пять человек: она сама, два парня и две девушки. Магистр Гилли объяснял процесс снова и снова, голос его становился всё суше. Хильди для вида повторяла пассы руками, заведомо зная о тщетности своих усилий.

– Да что ж это такое! – возмутился магистр Гилли.

Он, кряхтя, спустился с табурета, подошёл к Хильди и вцепился в её запястье.

«Швахх!»

– Мизинец чуть согни! Да. Вращение вправо, по дуге. Теперь вот так. Ладонью вверх. И хватай поток. Чувствуешь?

Хильди чувствовала… как щёки заливаются румянцем. Магистр стоял непозволительно близко и, учитывая его невысокий рост, смотрел он отнюдь не в глаза. Широкоплечий адепт в белоснежной рубашке с закатанными рукавами картинно закашлялся, силясь подавить хихиканье.

– Олаф Линдхольм, – повернулся к нему магистр Гилли, – зайдите к целителю за настойкой от кашля. И принесите справку.

– Да я здоров! – вскинул брови тот и почесал коротко стриженный затылок.

– И на блох проверьтесь.

– Магистр Гилли! – возмутился здоровяк.

– Именно что магистр. Жгут, сканд Линдхольм.

Олаф безрезультатно махал ручищами над купелью. Выглядело довольно забавно, что подтверждало и насмешливое хмыканье остальных адептов.

– Бездари! – рявкнул цверг. – Всем назначаю вечернюю отработку.

«Это ещё что?»

Глупые смешки адептов сменились тяжёлыми вздохами.

Весь оставшийся день Хильди старалась держаться ближе к двум девушкам из группы неудачников, к которым теперь принадлежала и она сама. Юханна обладала острыми чертами лица и чёрными прямыми волосами, которые даже не пыталась собрать в причёску. Взгляд её синих глаз был полон уверенности, а движения отличались некоторой резкостью, если не дерзостью. Бригитт, напротив, являлась типичной представительницей мягких, изнеженных девиц. Аккуратно собранные золотисто-пшеничные волосы, фарфоровая кожа – Хильди без труда могла бы представить её кружащейся на балу в том дурацком розовом платье моды прошлого века. Парней она старалась не разглядывать, но не могла не отметить высокий рост и абсолютно белые, да ещё и длинные волосы Ингвара. Он вообще выглядел немного нездорово – хрупкое для парня телосложение, бледная восковая кожа, взгляд, постоянно устремлённый внутрь себя. Олаф тоже отличался ростом, но в отличие от Ингвара, был весьма широк в плечах. И похоже, что именно он был негласным лидером их небольшой группы.

«Олаф. Олаф Линдхольм», – повторила про себя его имя Хильди. На всякий случай.

Товарищи по вечерней отработке отнеслись к Хильди нейтрально. Познакомились, в друзья не приняли, но и агрессии не проявили: присматривались. В целом всё было не так уж плохо до тех пор, пока не началась эта самая отработка.

«Где я и где практическое занятие? Ничего не понимаю».

Магистр Гилли требовательно вещал со своей табуретки и обзывал всех неумехами, когда рядом с ним появилась сотканная из магии птаха. Он ухватил её за призрачное тельце, а в следующий миг в его руках вместо птички оказался листок бумаги.

– Мне нужно к ректору. Продолжайте тренировку.

Цверг, переваливаясь с боку на бок, засеменил к выходу. А спустя минут пять в помещение вошли трое. Лица утопали в глубоких капюшонах – не разглядеть. Двигались тихо. Хильди заметила их лишь потому, что с уходом магистра перестала изображать из себя того, кем не являлась, – мага, и просто глазела по сторонам.

Бригитт как раз сумела сотворить худосочный жгутик и радостно взвизгнула. Но ликование обернулось ужасом, когда водное щупальце взбесилось, набрало массу, обвило её за талию и утащило на дно купели, подняв кучу брызг. Быстро, мгновенно. Пока Хильди шокированно пялилась на беснующуюся воду, здоровяк Олаф бросился спасать – не как маг, а как простой порядочный парень, то есть нырнул следом. Юханна вышла из образа дерзкой девицы и в духе истинной аристократки бессознательно стекла на пол. Ингвар руками не махал, жгутов не создавал, но прямо рядом с ним из купели вздыбился жуткий монстр – водная голова и водные зубы в три ряда. Хильди и Ингвар одновременно шарахнулись в сторону, столкнувшись друг с другом. Ингвар отскочил, споткнулся о табурет магистра Гилли и в довершение суматохи плашмя растянулся на полу. Там его и настиг магический червь-переросток, вырвавшийся из купели.

А следом водный жгут обвился и вокруг талии Хильди, обдавая прохладой. Она завизжала, но тут же захлебнулась криком, потому что вода оказалась повсюду, затекала в рот и нос. Ногами она судорожно шаркала по скользкому дну купели, пытаясь встать. Волны били со всех сторон, а жгуты-щупальца не давали подобраться к бортам.

– Ну как водичка? Не холодная? – издевательски поинтересовался один из «капюшонов».

Хильди взмахнула руками, тщетно пытаясь удержать равновесие, но волна, ударившая сбоку, снова сбила с ног. А вместе с водой на неё обрушилась паника. Казалось, что коварные льды озера Мутт снова сомкнулись над головой. Один долгий миг ужаса, и кто-то рывком выдернул её на поверхность. Лишь отдышавшись, Хильди осознала, что буквально повисла на Олафе, обхватив его и ногами, и руками. Он поддерживал её за талию и стоял монолитной скалой посреди волнующегося моря.

– Что вам от нас надо? – визгливо выкрикнула Бригитт. Её некогда высокая причёска теперь липла мокрой паклей к лицу и шее Ингвара, поддерживающего её.

– Валите из нашей академии. Не сложно ведь, правда?

– Вы позорите магию, – вступил в разговор другой «капюшон». – Вы занимаете чужое место. Знаете, сколько сил у каждого из нас ушло, чтобы сдать вступительные экзамены? А сколько магов отсеялось? – Этот странный человек выудил из кармана свиток и зачитал длинный список имён. – Наши друзья не прошли. Но ничего, к следующему набору мы освободим для них места. Ведь их потенциалы куда выше, чем ваши. Достойны они, а не вы, тупорылые пустышки!

– Житья вам здесь не будет, – поднял руку тот парень, что до сих пор молчал. – Поэтому настоятельно советуем паковать вещички, а воздух в академии оставить для тех, кто действительно этого достоин. Мы – маги, вы – никто.

Глава 8

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Размашистыми шагами Торвальд спешил к портальным вратам. Зверь внутри рычал, обеспокоенная Ама тенью летела следом.

Вывернув из-за поворота, он сбился с шага, испытав облегчение и злость одновременно: вернулась.

«Какого драккара она мокрая?!»

– Кто посмел?! – рявкнул он так, что Брунхильд, стоящая в ореоле голубоватого свечения портала, вздрогнула. Это тоже ему не понравилось.

«Спокойнее», – одёрнул он себя.

– Практическое занятие, – тихо ответила она. – Дополнительное. Водное. Всё в порядке.

«Не в порядке. Врёт и напугана».

Брунхильд бочком обогнула его и явно собралась сбежать, но он легко перехватил её руку, намереваясь выяснить подробности.

– Ой, – всплеснула воздухом Ама, – сканда наверняка проголодалась, необходимо бы распорядиться насчёт ужина, сканд ла Фрайн. А девочка пока переоденется.

Торвальд перехватил благодарный взгляд, адресованный Аме. Зверь снова коротко рыкнул, но человеческая его суть сумела подавить инстинкты, поднёс ладонь Брунхильд к губам и оставил на её коже невесомый поцелуй.

– Спустишься к ужину? – уже мягко спросил он.

Она коротко кивнула и убежала. Торвальд ещё какое-то время смотрел ей вслед, а потом прошёл в свой кабинет и сел в кресло за письменный стол. Перед ним лежал ворох газет и листов, как неимоверно старых, так и совсем свежих. Всё это служило дополнительным источником знаний, ведь он пропустил так много. Целый век. Вот, казалось бы, всего несколько лет назад Асбьёрн открыл академию для магов – настоящих, мощных, даровитых. А сегодня туда может поступить даже тот, у кого нет и капли дара, но есть высокое положение и золотые пеннингары. Конечно, Торвальда это ужасно бесило.

Он пошуршал газетами и нашёл статейку, гласящую о новых возможностях для отпрысков аристократии.

«Не для того мы с Асбьёрном…»

Газета тут же покрылась инеем, затвердела, обледенев, и лопнула, усыпав стол осколками.

– Швахх!

Торвальд выдохнул. Желание скандов дорваться до магии было понятным. А кто бы не хотел?

«Но если дара нет, то и взяться ему неоткуда. Законы парной связи на людях не работают. Даже мне сложно с Хильди, хоть мой резерв совместим с ней, но она – дева хрупкая, пугливая, не смыслящая в магии и её механизмах».

– На что они вообще рассчитывают? – проворчал он вслух. – Что магия раз! – и появится?

Торвальд скептически усмехнулся.

«А если за это столетие они научились?.. Чему? Отращивать магию, как ящерицы хвосты? Пф-ф! Даже в мыслях звучит полным бредом. Невозможно. И оскорбительно».

Однако он не мог не признать, что сейчас новый закон был на руку им с Хильди. Нужно было скорее восполнить её знания. Торвальд понимал, что ей в академии придётся очень непросто. Но не думал, что снова почувствует страх. Страх потерять.

Лёгким движением пальцев он вызвал ветерок – хотел стряхнуть льдинки-осколки, чтобы те, уже начавшие таять, не испортили остальные газеты. Но лёгкого дуновения не вышло, и ворох бумаг взвился над столом вперемешку со снегом.

– Вот же чешуя облезлая! – ругнулся он, вставая и унимая сорвавшуюся метель. – Самому, что ли, в академию пойти, освежить знания и контроль прорабо…

Газеты и листовки спланировали обратно на стол, и, словно издеваясь, с самой верхней на Торвальда словно с укоризной смотрело родное лицо.

– Мы с ней едва знакомы. Это не любовь. Милая, ты же знаешь, как это всё работает. И может, когда-нибудь… Может, позже придёт само. Брунхильд…

«Моя! – вторил мыслям Зверь. – Моя!»

– Она пробудила. Смогла, представляешь? – Торвальд провёл пальцем по краю портретной зарисовки. – Пусть слабая, пусть хрупкая, пусть с варговой печатью, но сумела вызволить из заточения и хаоса.

«И не тебя, Зверь, а меня – мага в здравом уме, с подвластным контролем и в человеческом обличии».

Вторая ипостась недовольно ощерилась.

[Брунхильд Янсен]

– Мы ждали тебя к пяти, – Ама сопровождала Хильди до комнаты. – Сканд ла Фрайн и сам только что прибыл, понял, что тебя нет, – и обратно к порталу ринулся. Хорошо, что ты вернулась, а то он, чего доброго, наворотил бы дел. За тебя беспокоился очень.

– Угу, – тряхнула Хильди мокрыми волосами. – Ама, я скоро спущусь.

– Я помогу…

– Нет, нет. Я сама. Мне нужна небольшая передышка. Пожалуйста.

Ама неодобрительно покачала полупрозрачной головой и исчезла в стене.

Ни спускаться к столу, ни есть, ни говорить не хотелось. Было лишь острое желание закрыться в комнате, закутаться в одеяло и спрятаться от всего мира. В мысли вторгся Дэкс – всегда стоявший рядом в трудную минуту. Воспоминание осело на щеке колкостью его шерстяного свитера.

«Как он там? Что делает?»

Внезапная тоска сдавила грудь так, что Хильди поперхнулась вздохом, а потом упала на кровать и закричала в подушку, которая тут же стала влажной не только от её волос и одежды, но и от слёз.

Она потеряла счёт времени, не услышала, как скрипнула дверь в комнату. Лишь когда мужская ладонь опустилась на её плечи, Хильди приподняла голову. Торвальд присел на край кровати и стал мягко поглаживать её спину.

Затаив дыхание, она смотрела, как взвиваются ввысь капли с одежды и растворяются в воздухе, оставляя ткань сухой.

– Я так никогда не смогу, – прошептала она.

Отсутствие дара сейчас безумно злило. Раньше Хильди и мысли такой не допускала, но теперь… Сегодняшний день показал, насколько она ничтожна в этом мире. Насколько беззащитна и зависима. Сейчас сканд рядом, но там…

«Мы маги. Вы – никто».

Хильди вспомнила, как при этой фразе напрягся Олаф, в которого она вцепилась, даже её талию он сжал чуть сильнее. Однако на выпад не ответил. Да и все они смолчали.

Троица агрессоров развернулась в сторону выхода, а ожившие щупальца вмиг опали, растворились в водных массах, будто и не было никаких жгутов, водяных акул и диких волн.

«Капюшоны» ушли, магистр Гилли так и не вернулся, четверо мокрых адептов стояли возле купели с мрачными лицами, а сухая Юханна хлопала ресницами, готовая в любой момент снова прикинуться обморочной.

События дня выбили почву из-под ног, словно, шагнув утром в портал, Хильди перенеслась в какую-то другую жизнь: чужую и незнакомую. Но и возвращаться к прежней она уже не хотела.

Торвальд выжидательным взглядом требовал объяснений.

«А вдруг тогда он изменит решение? Не позволит продолжать обучение, посчитав опасным?»

– Брунхильд?

«Да ещё и Олаф… Торвальд же предельно ясно выразился про других мужчин. А я в первый же день… Пусть и объятия случились ненамеренно, но если он вдруг узнает, почует? Станет слушать оправдания или сразу вспылит?»

– Брунхильд, расскажи мне, – настаивал Торвальд, поглаживая её плечо. – Что произошло?

– Магия. Я ничего не смыслю в ней и в формулах, никогда не смогу так… Как ты или как они. И… – Она вздохнула и прошептала: – Никогда прежде я не чувствовала себя такой ущербной.

– Я предупреждал, что будет нелегко.

«Сейчас он скажет, что не нужно мне такое обучение, раз первый же день обернулся опозданием, мокрой одеждой и истерикой! – Она напряжённо сжалась, коря себя за слабость и слёзы. – Кажется, я всё испортила».

Будто в подтверждение её мыслей, Торвальд покачал головой:

– Тебе нужно больше времени.

– Нет! – Она села в кровати и схватила его за рукав рубашки. – Нет-нет…

– Нужно, Брунхильд. Ты должна попробовать ещё раз. – Бирюзовые омуты сверкнули непоколебимой уверенностью. – Завтра будет новый день, новые лекции. И ты пойдёшь на них.

«Он что, не злится на меня?»

– Торвальд…

– Верю, что ты не из тех, кто сдаётся после первой же неудачи. Ведь так?

Она кивнула.

– Вот и хорошо. Покажешь мне свои записи, я поясню. И не забывай – у тебя есть не только я.

– Эм-м?.. – Она недоумённо нахмурилась.

Он усмехнулся, сделал лёгкий пасс, и тотчас водный элементаль выскочил из стены, откликаясь на зов хозяина.

– Сканд ла Фрайн? – Ори склонил голову.

«Ну конечно же!»

– Назначаю тебя наставником Брунхильд по вопросам водной магии.

Элементаль важно приосанился, чем вызвал улыбку. И спешно ретировался из комнаты, повинуясь взмаху руки хозяина.

– Хм… Но есть что-то ещё, – задумчиво протянул Торвальд, буравя её пронзительным взглядом.

«Швахх знает, как работает его левиафанская суть, но чувствует он определённо больше, чем простой человек».

Когда он стал наклоняться к её шее, поднявшееся было настроение камнем рухнуло в пропасть. Это движение Хильди уже запомнила – ещё миг, и он вдохнёт её запах.

«Только ли мой? А Олафа?»

Она импульсивно вскочила с кровати:

– Может, прогуляемся? Я так соскучилась по улицам Лэя…

– Или по Дэксу? – Вопрос прозвенел осколками стали и стекла.

Торвальд поднялся с кровати. Сквозняк, пролетевший по полу, всколыхнул юбку и заставил кожу покрыться мурашками. Или то был не сквозняк? Кто-то другой, незримый взгляду, но стоящий перед ней. Хильди зябко передёрнула плечами:

– П-по Л-лэю…

Торвальд схватил её за запястье и вывел из комнаты. Они быстро шли тёмными коридорами замка, которые Хильди ещё не успела изучить. Голубоватые искры в его волосах казались особенно яркими… и опасно холодными. Ей пришлось подстраиваться под его шаг. Воздух вокруг стал будто тяжелее, а взгляды с портретов, утопающих во мраке, сердито жгли спину.

Нехорошее предчувствие встало комом поперёк горла.

«Я разозлила мага. Или его зверя. Я их обоих разозлила…»

Когда они стали спускаться по каменным ступеням в подвал, она откровенно запаниковала. В голову тут же влезли глупые сплетни горожан о чудовищах и проклятиях. Хотя теперь они уже не казались глупыми.

– Торвальд… Не надо…

Хильди попыталась отдёрнуть руку, но он не позволил, наоборот, удобнее перехватил под локоть и повёл дальше.

– Торвальд…

– Почти пришли.

Он толкнул железную створку двери, которая распахнулась с противным скрежетом, въевшимся в мозг и скользкой змеёй проползшим вдоль позвоночника.

– Велю Ори смазать петли.

Хильди нервно сглотнула. Торвальд развернулся к ней и склонился к уху:

– Разве я не говорил тебе, что никогда не обижу?

Она напряжённо кивнула, а он вдруг поцеловал её в лоб.

– Пойдём, не бойся.

Теперь его голос звучал мягко, словно обещал безопасность, но так не вязался с резкими, порывистыми движениями и гнетущей атмосферой!

Щелчком пальцев Торвальд зажёг настенные водяные лампадки. Хильди оглядела просторное и пустое помещение. Почти пустое. Единственным предметом здесь было прислонённое к стене старинное зеркало, пыльное и по краям разъеденное коррозией.

Он провёл пальцами по стеклу, описывая круг, и что-то пробормотал.

«Заклинание? Ой что сейчас будет…»

Зеркальная поверхность пошла рябью, расплывчатые отражения Хильди и Торвальда сменились буйством ярких красок. Таких кричащих расцветок на стенах она в жизни не видела. Мимо шустро сновали девушки в полупрозрачных воздушных пеньюарах, вызывая у Хильди желание прикрыть глаза. Теперь к тревоге добавилось и смущение.

– Что это?

– Твоему брату, – он особо выделил это слово, – виднее.

И действительно, через мгновенье зеркало показало широко улыбающегося Дэкса. В одной руке у него была стопка игральных костей, а за другую держалась высокая смуглая девушка с объёмной шапкой тёмных кудрей. Они прошли мимо, о чём-то оживлённо спорили, но звук зеркало не передавало.

– Дэкс! – воскликнула Хильди, но он не обратил на окрик никакого внимания и ушёл из зоны видимости. Тревога уступила месту неподдельному удивлению: – Но как? Это по-настоящему?

Торвальд кивнул:

– По-настоящему и прямо сейчас. Довольна теперь, Брунхильд? Или всё ещё хочешь погулять по Лэю?

– Можно и погулять, – упрямо пробубнила она, теряясь в собственных ощущениях.

«Дэкс выглядел… счастливым».

Внезапно перед взглядом возникла девица в корсете, из которого вот-вот вывалятся все достоинства. Она активно принялась поправлять свои природные богатства.

– Не смотри! – Хильди развернулась к Торвальду и попыталась прикрыть ему глаза.

– Ревнуешь? – довольно ухмыльнулся он, перехватил руку Хильди и прикоснулся губами к тыльной стороне её ладони.

– Нет, – нахмурилась она, смутившись своей внезапной реакции. – Просто это неприлично. С той стороны, выходит, тоже зеркало? Закрой… эм-м-м, погаси его.

С губ мага слетело очередное неразборчивое бормотание – отражение снова показало подвальную комнату, улыбающегося мужчину и пунцовую девушку.

– Дэкс… Он…

– Он неплохо проводит время, – сделал вывод Торвальд.

– Это его работа.

– Развлекаться?

– Да нет же! Он подрабатывает в «Птице» и… впрочем, какая разница.

– И действительно.

Но зерно сомнений уже пустило свои ростки:

«Он работал ночами, но сейчас только вечер. Сместили график? Взял дополнительную смену? И почему он так улыбался?»

А в следующий миг Торвальд перехватил Хильди за талию, прижал к себе и завладел её губами, да так, что весь сумбур этого безумного дня растворился в жадном поцелуе.

Утром Хильди разбудил навязчивый солнечный луч, прорвавшийся сквозь невесомую ткань балдахина. Смятая рядом простыня ещё хранила тепло мужского тела и свежий аромат прибоя.

«Может оно и к лучшему, что всё так складывается сейчас, – пришла в голову простая мысль. – Дэкс выглядел довольным. А я… Если бы вернулась домой…»

– …что бы сказала ему при встрече?

– Доброе утро, сканд ла Фрайн, – подсказала вылетевшая из стены Ама, очевидно расслышавшая последнюю фразу.

Из банного помещения донеслось шипение, воздушная покачала полупрозрачной головой и проворчала:

– Ори и Вэй всё никак не угомонятся, третью сотню лет друг друга задирают. И ведь не надоест никак им, разбойникам. Купель почти готова, сканда Хильди.

– А Торвальд?

– Сканд ла Фрайн пока в своём кабинете. Он уже распорядился насчёт завтрака. Вам следует поторопиться.

После водных процедур Хильди почувствовала себя ещё бодрее и окончательно отбросила тревожные мысли о брате.

Утро лучилось теплом сквозь стрельчатые окна трапезной. Вязкая патока медленно стекала по горке пышных оладий на тарелке Торвальда. Мёд она любила только за глубокий янтарный цвет, необычный аромат, а ещё уважала нелёгкую работу пчёл. Но вот вкус – нет. Она остановила свой выбор на желе из брусники, наслаждаясь его терпкой кислинкой. Завтрак проходил в молчании, и сегодня оно было уместным и уютным.

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

«Никогда бы не подумал, что обычный завтрак может дарить столько удовольствия. – Торвальд украдкой наблюдал за Брунхильд: она блаженно жмурилась, смакуя оладьи. От улыбки на её щеках проступали милые ямочки. – У Лисы тоже были такие».

Звонкий смех Лагерты эхом прокатился по памяти. Шёлк её огненных волос лизнул кожу языками пламени. Торвальд вздрогнул, а вместе с ним – и зажатая в руке чашка с ягодным отваром. Бордовые капли упали на белоснежную скатерть, расползаясь новым воспоминаем.

Снег, кровь, серые хлопья пепла и алые губы, шепчущие последнее «прости»…

– Прошу прощения, сканд ла Фрайн. – Голос из слабого и нежного вдруг стал мужским. Притихший внутри Зверь недобро оскалился. – На правах наставника сканды Брунхильд сообщаю, что первая лекция начнётся через десять минут. Я бы рекомендовал поспешить.

В этот миг Торвальд уже сфокусировал взгляд на Ори, услужливо склонившем голову.

– Десять минут! – воскликнула Брунхильд, вскочила из-за стола, на бегу поблагодарила за завтрак.

Торвальд удивлённо приподнял бровь. Не успел он подняться, как по коридору снова разнёсся топот – Брунхильд вбежала в трапезную, прижимая к груди сумку с книгами.

– Быстрее, Торвальд! Мне ещё аудиторию искать!

Она схватила его за руку и потащила к вратам.

«Вот это рвение! – вновь удивился он. – Кажется, я зря переживал».

В нетерпении она замерла у портала: брови сведены к переносице, пальцы слишком крепко сжимают сумку. Здесь и особое чутьё не нужно, чтобы уловить её панику.

«Хотя в этот раз нет того дикого животного страха, каким веяло от неё в подвале».

Торвальд вплёл заклинание, активирующее портал, настроил его на академию. Брунхильд сделала шаг вперёд, но он легко перехватил её за талию и привлёк к себе.

– Торва…

– Не так быстро. – Он вытащил из кармана тонкую серебряную цепочку, на конце которой застыл сине-лазурной каплей небольшой кулон, и под удивлённым взглядом Брунхильд аккуратно обмотал украшение вокруг её запястья.

– Это мне? Я… – Она явно растерялась, но чуть покрасневшие щёки намекали, что подарок понравился. – Ох, это очень неожиданно и…

Договорить ей он не дал: запустил волну магии и шепнул нужные слова. Изморозь пробежала по цепочке, расщепляя её на мельчайшие серебристые снежинки, что осыпались у их ног. Брунхильд охнула, на её лице испуг сменился сожалением.

– Не стоит. Теперь индиголит всегда с тобой. – Торвальд повернул её руку тыльной стороной вверх – среди чёрных завитков варговой печати сияла маленькая синяя капля.

Фиолетовые глаза Хильди распахнулись в немом удивлении. Он чуть склонился и прикоснулся к её губам порывистым звонким поцелуем.

– На удачу, – улыбнулся Торвальд, отстраняясь.

В ответ услышал тихое бормотание:

– Удача мне действительно понадобится, и часто.

– Разве я могу отказать такой прекрасной деве?

Её мягкие податливые губы послушно раскрылись навстречу новому яростному поцелую. Проливной весенний дождь, резкий ветер, полный свободы и желания обладать, обрушились на Зверя, увеличивая резервы.

Торвальд понял – ещё миг, и вместо академии Брунхильд отправится в спальню. Единым движением он развернул её и втолкнул в стрекочущий портал. Свирепый рык недовольного Зверя волной прокатился по телу. Но Торвальд думал лишь о том, что, кажется, снова был с ней груб.

Адаптироваться в мире после стольких лет заточения в хаосе было непросто. Но он справлялся. Справлялся со всем, кроме Брунхильд. Рядом с ней инстинкты упорно стремились подавить тщательно выстроенный контроль. И порой всё же брали своё.

Это Лагерта принимала обе его ипостаси. Огненный маг, взрывное пламя. Дерзкая, как лисий хвост. Но Брунхильд другая – хрупкая, мягкая, человечная, не осознающая своей сути. Неосторожно сказанное слово, неаккуратный резкий жест – и она вздрагивает, закрывается… Боится.

– Сможет ли она когда-нибудь привыкнуть?

– Не сомневайтесь, сканд ла Фрайн, – заверил Ори, зависший у стены.

– Ты какого швахха до сих пор здесь?! – грозно рявкнул Торвальд.

Ори скрылся, а Торвальд приподнял рукав своей рубашки и ласково провёл пальцем по давно застывшей янтарной капле на своём запястье.

Глава 9

[Брунхильд Янсен]

Хильди неуклюже вывалилась из портала и по инерции врезалась в чьё-то плечо.

– Извините!

«Ладно хоть не упала».

Кажется, в ответ крикнули что-то отнюдь не благородное, но она уже неслась по коридору, отсчитывая цифры на дверях. А добравшись до нужной, с удивлением обнаружила, что аудитория заперта. На стук тоже никто не отозвался.

Хильди достала из сумки листок с расписанием:

«Перепутала?.. Нет, всё верно. Ничего не понимаю».

Она огляделась по сторонам и приметила в спешащей по коридору толпе девушку. Похоже, она-то как раз никуда особо не торопилась, да и скромное тёмное платье и простая коса, перекинутая через плечо, увеличивали шансы на успех, что она не пройдёт мимо.

– Доброе утро! – звонко поздоровавшись, Хильди сразу перешла к делу. – Я Хильди, и я заблудилась. Помоги, пожалуйста, разобраться.

Опешившая девушка инстинктивно взяла протянутый лист:

– Так, тебе на второй этаж.

– Разве?

– Ну да. Двести седьмая на втором.

«Двести седьмая?! Четырнадцатая же аудитория, написано».

– Как вообще здесь можно заблудиться? – Лицо девушки из удивлённого стало настороженным. – Сейчас же не начало года. А… Ты та новенькая, да?

Хильди отстранённо кивнула, устремив взгляд на виднеющуюся в конце коридора лестницу.

– …о которой все болтают.

– Обо мне? – настал черёд Хильди недоумевать. – Да я же…

– Очередная пустышка! – Девица выплюнула это слово, будто оно было мерзким тараканом, случайно угодившим ей в рот.

Вдобавок она смяла в руке лист с расписанием и отшвырнула его в сторону. Ни в чём не повинная бумага тут же оказалась раздавленной чьим-то сапогом.

– У меня спящий дар, и я…

– Даже близко ко мне не подходи, – перебив, прошипела девушка и спешно затерялась в толпе.

«Да и швахх с тобой!»

Настроение было испорчено, но переливистый звон колокольчика, возвестивший о начале занятий, подстегнул Хильди. Подобрав несчастный листок, она взбежала по лестнице, перепрыгивая через две ступени, и шумно выдохнула, когда обнаружила знакомых адептов. Вчерашние неудачники, которых судьба свела на водном факультете, стояли поодаль от «настоящих» магов и ждали, пока распахнутся двери аудитории с табличкой «Гидрогеология».

«Должно же быть “Сопротивление материалов водным потокам”. Что не так с расписанием?!»

– А мы думали, ты не придёшь больше. Струсила, – в ответ на приветствие произнесла Юханна. – Тебя поэтому вчера не было?

«В каком смысле вчера не было?» – Хильди поднесла руку к горящим щекам. Казалось, что мир вокруг жил какой-то другой жизнью, совершенно непонятной.

– А вот лучше бы и не приходила! – Бригитт ткнула пальцем, украшенным драгоценным перстнем, в направлении Хильди. – Эти уроды и раньше нам проходу не давали. Но чтоб так… так жестоко – впервые!

– Бри! – Олаф укоризненно покачал головой. – Мы это уже обсуждали. Хватит.

– Ну а что? Не так, что ли? – Она окинула Хильди сердитым взглядом и заявила: – Ты их спровоцировала.

Рядом тяжко вздохнул Ингвар:

– Да какая разница. Мы лишние здесь. Учёба нам не даётся, остальные нас презирают. Так зачем оно всё?

Чтобы заглянуть в его лицо, Хильди пришлось задрать голову – довольно высокий, угловатый парень пребывал в глубокой печали. Он стоял, привалившись к стене, и смотрел куда-то поверх голов сокурсников.

– Имя, статус, возможности, перспективы. Дальше продолжать? – огрызнулся Олаф.

– Перспективы, – скептически хмыкнул Ингвар. – Это просто желание наших отцов на высоких раутах гордо произносить: «Мой сын учится в академии Асбьёрна!» Бахвальство, не более. А цена этому – унижение здесь и сейчас. Надоело. Я подам заявление на отчисление.

Олаф резким движением схватил Ингвара за грудки, сминая в пальцах отутюженный ворот его рубашки, и угрожающе прошипел:

– Только попробуй. Отчислится хоть один из нас – всё, конец остальным. Эти, – он кивнул в сторону «настоящих» магов, – поймут, что их агрессивная тактика работает.

– Ингвар, – Юханна подошла ближе, – Олаф прав, нам нужно держаться вместе.

– Вместе? Что-то не припоминаю тебя в купели магистра Гилли.

– Могу дать пару уроков по обморочным припадкам, – жёстко парировала та.

– Так! Прекратили! Ты, – Олаф встряхнул Ингвара так, что у того аж слетела заколка с жидкой белёсой косицы. – Никаких ректоров, никаких заявлений, никаких жалоб! Уяснил? А ты, – он посмотрел на Юханну, – уроки преподашь вот этим двоим.

Его взгляд прошёлся по Бригитт и Хильди. Первая недовольно фыркнула, а Хильди продолжала молчать.

– После занятий собрание у Йоргена, – подвёл черту Олаф. – Всем быть.

«А это ещё кто?»

На удивление, сегодняшняя лекция Хильди очень понравилась. Она внимательно слушала магистра Леонса Ти, следуя за его словами по карте, сотканной им из мельчайших водных нитей. Объёмная, чёткая. В какой-то момент Хильди и вовсе представила себя маленькой рыбкой, плывущей по подземным рукавам рек. До покалывания в кончиках пальцев захотелось развернуться на север и «доплыть» до родного, пусть и коварного озера Мутт. Но лекция осталась в пределах водных пластов столицы.

«История магического основания Грантланды» и следующая за ней «Экономическая теория» были не такими интересными, если и вовсе не сказать – скучными, но зато хотя бы понятными. А это главное.

«Или поцелуй на удачу работает, или индиголит».

Она то и дело проводила подушечками пальцев по синей капельке на запястье, которая в стенах академии не исчезла, в отличие от чёрных линий знака варга.

«Но зачем он внедрил подарок в кожу? Чтобы не потеряла, или чтоб не отобрали, или… Швахх разберёт этих магов!»

Бросив ломать голову над этим вопросом, Хильди подвела итоги:

«В целом сегодняшний день прошёл весьма сносно. Не считая, конечно, того факта, что моё «вчера», кажется, было совсем не вчера. Вот об этом точно надо спросить Торвальда».

После окончания занятий она направилась в сторону центрального холла, где располагались портальные врата.

– Эй, Брунхильд! Далеко собралась?

Она и опомниться не успела, как была взята под руку Олафом:

– А собрание?

– Руны священные, какое ещё собрание? Мне домой надо.

– Не надо. – Здоровяк развернулся вместе с ней и повёл в противоположном направлении.

– Но уже почти пять! – упёрлась Хильди и попыталась вырвать свой локоть из его лапищи. – Мне надо быть дома!

– Ой, да брось! Не маленькая же.

– Олаф, пусти.

– Скажешь, что на допе была.

– Где?

– На дополнительном занятии. Для таких, как мы, допы в порядке вещей. Так что проблемы не вижу. Твои домашние будут только рады, что ты свободное время проводишь с пользой, ведь так?

– Не знаю, – честно призналась Хильди, бросив красноречивый взгляд на их сплетённые руки. – Хорошо, я пойду на ваше собрание. Только отпусти.

– Не-а. Вдруг сбежишь.

Олаф расплылся в широкой улыбке, а руку и не подумал убрать. Хильди обречённо пошла рядом, представляя, как по возвращении первым делом запрётся в банной комнате и будет смывать с себя посторонние запахи. Лишь бы не оправдываться перед Торвальдом.

Коридор, поворот, лестница, снова коридор, коридор, коридор, один темнее другого.

– Не академия, а лабиринт, – проворчала она.

– Почти пришли. Кстати, мы уже не в академии.

Хильди резко остановилась и бросила затравленный взгляд на свою кисть. Но знак варгов пока не проявился.

– Мне нельзя уходить!

– Ну чего испугалась-то? Идём. Своих не обижаем. – Олаф толкнул неприметную дверцу и, пока Хильди жмурилась от белизны сугробов, залитых солнцем, прошептал ей на ухо: – Мышка-трусишка.

Она вздрогнула и попыталась вырвать свою руку из хватки:

– Не пойду! Мне нельзя!

– Слушай, надоело! Собрание вот-вот начнётся. Сама не пойдёшь – я тебя на плечо закину и дотащу на себе.

Хильди вцепилась в дверной косяк:

– Только попробуй!

– Вы чего так шумите? – рядом возникла Юханна. – Тише и быстрее. Опаздываем.

Она первой скользнула на улицу и поспешила к соседнему зданию из серого кирпича. Олаф утянул Хильди следом. Она едва поспевала за его размашистым шагом, глотая колючий морозный воздух, и все мысли были об одном – только бы глаза не поменяли цвет с фиктивного карего на скрытый фиолетовый.

Юханна постучала в одно из окон. Створка распахнулась, выпуская наружу гул голосов, и чьи-то руки втянули её внутрь.

– Что за… Ох! – вскрикнула Хильди, когда Олаф подсадил её, перехватив под бёдра, а следом и сам влез на подоконник.

Комната была заполнена адептами. Что это – именно чья-то комната, Хильди поняла по четырём кроватям, расставленным вдоль стен, на одной из которых уже устроились Юханна и Бригитт. Олаф присел на краешек стола и показывал листок с записями незнакомому парню. Мимо них прошла пышная девушка в платье глубокого зелёного цвета. Она мимолётно запустила пальцы в светлый ёжик волос Олафа и со звонким смехом растрепала их.

– Наконец все в сборе, – оборвал мерный шум тот самый парень, который вчера подсказал Хильди дорогу в сектор водников. – Собрание объявляю открытым. И начну я его с представления вот этой милой девушки. Сканды Брунхильд ла Фрайн.

Не привыкшая быть в центре внимания, она стушевалась под оценивающими взглядами. Очень захотелось попятиться, скрыться за широкой спиной вставшего рядом Олафа. Но вместо этого она собралась и произнесла:

– Здравствуйте. Можно просто – Хильди.

– Хотел представить вам её ещё вчера, но… – Йорген осёкся, а потом махнул рукой: – Денёк пропустила – не беда. В любом случае, хорошо, что ты одумалась, вернулась и не сдалась.

Хильди нахмурилась и протянула незамысловатое:

– Э-э-э…

– Итак, Брунхи… Хильди зачислена на факультет воды, – продолжил вещать он. – Уровень дара нераскрывшийся, или по-простому – спящий. Ну что, сплюшка, добро пожаловать в Сопротивление! – Он широко улыбнулся, обнажая ровные жемчужно-белые зубы. – Ты целиком и полностью наша. Я – Йорген Грир. Олафа, Ингвара, Бригитт и Юханну ты уже знаешь, а это…

Суета, звучащая потоком имён и аплодисментами, обступила со всех сторон. Адепты подходили знакомиться, пожимали руку, хлопали по плечу, кто-то даже вручил ей стакан с отваром. Горячая жидкость обожгла горло. Мгновеньем позже Хильди поняла, что не горячая, а горячительная. Закашлялась.

– Не так быстро, мышка-трусишка. Это же медовый эль.

Когда толкотня вокруг немного успокоилась, Йорген снова взял слово и пламенно заговорил о пользе Сопротивления и о том, что все неодарённые должны держаться вместе. При этом смотрел оратор исключительно на Ингвара, прислонившегося к шкафу из лилового дерева.

«Доложили, значит, что он хотел отчислиться. Быстро у них тут всё».

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

– Второй день в академии и уже вступила в тайное общество богатеньких неудачников. Ну-ну, Брунхильд, продолжаешь удивлять.

Торвальд скупо улыбнулся. Зверь неодобрительно ворчал.

– Да знаю я! Будь моя… наша воля – не выходить ей из замка. Но мы ведь не звери. Хм. Какая ирония, а?

Сканд ла Фрайн сделал глоток гардарианского эля и опустил взгляд на серебряное блюдо, стоящее на столе. Тусклые силуэты закорючек расплывались на сморщенных обрывках старинной бумаги. Тонкими щипцами Торвальд подцепил очередной фрагмент. Собравшись, он приспустил контроль, позволяя лицу частичную трансформацию.

Ясный взгляд могучего хищника различил крапинки пепла, рассыпанного по шероховатым и выжелтевшим волокнам бумаги. Разводы магических чернил волнами отходили от основного «тела» столетней руны.

Торвальд переписал обрывок слова на новый лист и взялся за следующий клочок, игнорируя разрастающуюся тупую боль в висках. Частичную трансформацию удерживать было сложнее всего: не сдаться, не сорваться.

[Брунхильд Янсен]

К ужину Торвальд так и не спустился. Вокруг стола суетился Шен, ненавязчиво рассказывая об особых ингредиентах белого соуса. Ори вклинился в монолог земляного:

– Соус, кстати, тоже можно отнести к жидкостям. В его составе вода занима…

– Ори, ну что же ты, – возмутилась Ама и принялась воздушными потоками отгонять его от Хильди. – Девочка только с занятий, а ты с очередными лекциями.

– Имею право: я назначен наставником сканды, – важно заявил водный.

– Если лопнешь от гордости, Вэй будет несказанно рад.

Хильди с улыбкой слушала препирания трёх элементалей. Они хоть и не были людьми, но излучали теплоту и заботу, которые приятно согревали душу, чего не скажешь об огненном. Вэй держался обособленно, являлся только по делу: разжигал камин или магопечь, грел камни для купели, распалял огненные люмены в рогатых люстрах… и тут же скрывался в стенах. Такое подчёркнуто отстранённое поведение вызывало недоумение и обиду, ведь Хильди искренне восхищалась магическими субстанциями, вела себя дружелюбно, ни разу и слова плохого не сказала в их адрес. Но с огненным элементалем отношения почему-то не ладились. Пожав плечами собственным мыслям, она перешла к другой проблеме – сканд ла Фрайн не ужинал. Как известно, голодный мужчина – это злой мужчина. А если в этом мужчине ещё и зверь живёт…

– Шен, ты не мог бы подготовить поднос с ужином для Торвальда? Хочу отнести сама.

«Заодно и выясню, почему в академии время идёт не так, как положено, и куда пропал вчерашний день».

Изящный сервиз тонко позвякивал при каждом её шаге. Она осторожно толкнула дверь кабинета, увидев, как сканд ла Фрайн стремительно задвигает ящик стола.

– Добрый вечер, Торвальд. Ты не ужинал. И вот… – негромко произнесла Хильди, почувствовав себя неловко. Будто зашла не вовремя, помешала. Импульсивный порыв поделиться рыбным соте и задать вопросы вдруг показался глупым и неуместным.

– Подойди, – позвал он, не поднимаясь с кресла. Бирюза глаз особо ярко выделялась на бледном, осунувшемся лице. Торвальд выглядел уставшим.

Он помог опустить поднос на стол и резко притянул Хильди к себе. Плюхнувшись на его колени, она снова смутилась.

– Когда ты перестанешь бояться меня?

Торвальд ласково провёл пальцами по её спине, протяжно втянул воздух у основания шеи. Хильди зажмурилась:

«Лаванда и мирт – он почует только их. Никаких адептов, никаких посторонних мужчин. Я всё смыла. Лаванда и мирт. Мыло душистое, всё хорошо».

Однако, вопреки уверениям, по позвоночнику уже пополз холодок.

– Брунхильд?

«Лаванда и мирт. Лаванда и мирт…»

– Как дела в академии?

– Н-нормально. Лекции были.

– И всё?

– Угу, – кивнула она. – «Не мог он почуять. Я всё смыла. Смыла!»

– И ты ничего не хочешь мне рассказать?

«Шва-а-ахх!»

Мысли панически скакали. Что он хочет? Зачем допытывается? Что сказать? Про учёбу. Да, точно! Она же собиралась спросить про вчера!

– Эм-м. Гидрогеология понравилась, магистр такую карту красивую создал. Но она должна быть только завтра, а случилась сегодня. Словно один день… как бы пропал…

– Брунхильд! – строго оборвал Торвальд и чуть отстранился, прожигая взглядом. – Ты пришла поздно и пьяная.

– Что?! – Она округлила глаза, сбившись с мысли. – Не пьяная я!

– Но медовый эль ты пила, я чую.

Его пристальный взгляд подавлял, заставляя зябко поёжиться:

– С-случайно вышло. Да я пару глотков только.

– Вранья я не потерплю! – рявкнул он.

Хильди испуганно вздрогнула и сжалась в комок:

– Полстакана. Думала – компот. А потом… я… и вот… Ну может, и весь стакан. Но я…

Торвальд тряхнул головой.

– Да швахх, – процедил он сквозь зубы и уже громче и мягче добавил: – Успокойся, ладно. Не в эле дело. Да я тебе и сам налью, если захочешь.

– Но ты… ты злишься… – Она принялась теребить свой рукав.

– Потому что ты меня боишься. Не рассказываешь, не доверяешь.

«Никому нельзя доверять, – вдруг всплыли в памяти слова Дэкса. Раньше он их так часто повторял, что теперь они намертво въелись в сознание. – Никому нельзя доверять, нельзя заводить друзей».

Торвальд осторожно коснулся губами её лба, оставил невесомые дорожки поцелуев на щеках. Пальцами он стал выводить нежные узоры на её спине, прогоняя холод, успокаивая:

– Давай всё исправим, ладно?

«Он ведь хороший? Просто немного вспылил. Потому что устал. Потому что я не сказала всего. Сама виновата».

Медленно текли минуты, обволакивая уютной тишиной.

«В его руках так надёжно…»

Хильди прижалась теснее, положила голову на мужское плечо.

«Как бы хотелось, чтобы всё было проще! Чтобы он не злился, не закипал. Как бы хотелось не бояться! И сидеть вот так рядом, обнявшись. Доверять. Может, даже смеяться вместе. А что, если…»

Хильди помедлила, а потом склонилась к шее Торвальда и шумно втянула носом воздух – передразнивая его диковатую привычку. Он выпрямился, словно вдруг жердь проглотил. Под ладонями тут же закаменели его мышцы.

«А вот почувствуй сам, каково это быть обнюханным!»

Вдыхала она нарочито громко, пыхтела, обозначая абсурдность сего действа. Финальной точкой Хильди собиралась насмешливо фыркнуть, но внезапный порыв летнего бриза заставил вздрогнуть от неожиданности. Реальность будто исказилась. Воздух вокруг стал тяжёлым от избыточной влажности. Тёплый ветерок разметал пряди волос. Где-то рядом волны неторопливо зашуршали прибрежной галькой… Всё это сплелось в яркий ком ощущений, которых точно не могло быть в кабинете замка. Хильди почудилось, что если она прикоснётся губами к коже Торвальда, то наверняка распробует вкус морской соли. Поддавшись этим странным мыслям, она медленно провела кончиком языка по его шее.

Резкий звон бьющейся посуды вырвал Хильди из видения.

– Сервиз! – воскликнула она, бросая испуганный взгляд на осколки.

– Др-р-ругой куплю, – хрипло прорычал Торвальд, опрокидывая Хильди на стол, ножки которого жалобно скрипнули.

Яростный, неистовый поцелуй жёг губы. Вокруг плясала метель, обдувая распалённые тела вихрем снежинок. Хильди чувствовала их сквозь прикосновения Торвальда, сжимающего её в безумно тесных объятиях. Мелкие крупицы снега становились навязчивее, жалили, кололи щёки и спину, почему-то ставшую обнажённой, кружились, застилая слепящей белизной стены, потолок, Торвальда…

– Ш-ш-швахх! – пронеслось рычание сквозь зябкую пелену и померкло в холодной пустоте.

Глава 10

[Брунхильд Янсен]

Хильди распахнула глаза и увидела перед собой привычный балдахин кровати. За окном сквозь хмурые тучи проглядывали редкие лучи солнца и покачивались на ветру макушки заснеженных елей. Она потянулась, и собственное тело отозвалось хрустом в шее.

– Ох, сканда Хильди, вы наконец проснулись, – всплеснула полупрозрачными руками Ама. – Чудесно, чудесно!

– Э-м-м? – Она озадаченно присела в кровати. – Что-то случилось?

– Нет, нет! Всё хорошо. – Она быстро закивала. – Рада, что вы проснулись, сканда. Сейчас распоряжусь насчёт завтрака. Шен! Ше-э-эн!

Воздушный элементаль с воплем улетела в пол, надо полагать, в сторону кухни.

– И что это было?

Хильди прошла в банное помещение. Под босыми ногами ощущалась прохлада половиц, а в голове – неясный шум.

«После вчерашнего медового эля, что ли? Мэрит говорила, что так бывает… Надеюсь, до начала занятий отпустит. Занятия! Швахх! Который час?!»

Она заметалась по комнате, наспех собралась, залпом выпила стакан отвара и откусила булочку, отметив, что Торвальд уже ушёл, а её никто не удосужился разбудить вовремя.

«И что, я теперь каждый раз впопыхах в академию бежать буду?»

– Перед уходом сканд ла Фрайн настроил врата на академию, – пояснила Ама, провожая её. – Возвращайтесь скорее, сканда Хильди.

В портал она шагнула с некой долей недоумения: воздушная сегодня вела себя очень странно.

– Хильди! – Чей-то окрик, раздавшийся среди всеобщего гомона спешащих на лекции адептов, выдернул её из раздумий. Она обернулась.

Йорген приветливо вскинул ладонь и протиснулся вперёд. Тёмно-коричневый жилет сидел по фигуре, выгодно подчёркивая разворот плеч. Золотистые нитки на груди витиевато описывали герб, в центре которого красовалась искусно вышитая медвежья морда.

– Какая встреча! Доброе утро! Пойдём, провожу, заодно и поговорим.

– Доброе, – отозвалась Хильди и очень недобро покосилась на предложенный локоть.

«Вот почему здесь каждый стремится нарушить личные границы?! Им-то потом не нужно отмокать в купели часами, скрывая чужие запахи от зверя».

Но Йорген удивил – деликатно сделал вид, что вовсе и не предлагал пройтись под руку, наскоро провёл ладонью по своим рыжевато-медным волосам, приглаживая кучерявые вихры. Он кивнул то ли Хильди, то ли собственным мыслям и двинулся рядом:

– Что у тебя сейчас? – Не дожидаясь ответа он перехватил измятый листок с её расписанием, на углу которого красовался след от подошвы. – О, недалеко… Так что, где пропадала?

Хильди аж с шага сбилась:

– Э-э-э… дома.

– Ясно. Хорошо, что вернулась. Хотя, конечно, твои пропуски… Слушай, нам ведь надо держаться вместе, помнишь?

Она лишь кивнула в ответ, с ужасом подозревая, что опять попала не в тот день.

– Как я говорил, Сопротивление – это сила! – гордо заявил он и затянул высокопарную речь, до которой Хильди сейчас не было дела: – Это те, кто оказался здесь не столько по своей воле, сколько по наставлению семей. Это те, кого приняли в стены академии, но, увы, не приняли в мир магии. Неважно, нет ли дара совсем, или же он слаб, а может, ещё не раскрылся. Но скоро мы сможем это изменить.

– Что изменить?

– Уровень магии, – загадочно ухмыльнулся Йорген. – В верхах ходят кое-какие слухи… Я тебе так скажу – мы на пороге новой эпохи. Не упусти свой шанс, сплюшка. И если тебе в чём-то понадобится помощь – только скажи.

– Спасибо, Йорген. – Хильди слегка улыбнулась, отгоняя тревожные мысли. Всё же поддержка в её ситуации значила много. – Но… сплюшка?

– Спящий дар.

– Как-то не очень. У меня имя есть – Хи…

Йорген вдруг ухватил её за талию и рывком придвинул к себе. Не успела она возмутиться, как рядом пронёсся какой-то адепт. За ним вихрем летели исписанные листки и недовольные окрики тех, кому не посчастливилось стоять на пути спешащего воздушника.

Йорген как ни в чём не бывало убрал руки, а Хильди мысленно помянула шваххов и поправила сбившееся платье.

– Здесь такое бывает, – пожал он плечами. – А как ты смотришь на ответные меры?

– То есть? Предлагаешь навалять этому адепту?

– Я о вашем групповом купании на прошлой неделе.

«На прошлой?!»

– А вчера неслабо досталось двоим с огненного факультета, – не заметив её удивления, продолжил Йорген. – Боюсь, в этом месяце за нас взялись всерьёз. Ранее оппозиция ограничивалась, скажем так, менее масштабными пакостями.

– Выяснили, кто это сделал?

– Все и никто, сплюш… Хильди. Имена неизвестны, конечно. Но в целом, большинство из них могло бы. – Йорген кивнул на хаотичный поток адептов. – Я сопоставил кое-какие факты. Полагаю, на очереди наши воздушники. Их всего четверо. А потом мы.

– Мы?

– Неодарённых больше всего на факультете земли, ведь мы делаем упор на целительство и травологию, а в настойках и отварах можно и без магии разбираться. Пока что. Так вот, подозреваю, что эти нам готовят особую гадость. Массовую.

– Значит, ты с земельного факультета, – озвучила Хильди очевидное.

– Верно. Но я тебе о другом говорю. После лекций встречаемся в холле под статуей Асбьёрна. А вот и пришли, кстати. – Он остановился у двери аудитории. – Тебе сюда. Держись своих, и всё будет.

Многоголосое презрительное «у-у-у» вместо приветствия оборвалось громким постукиванием.

– А в чём дело, адепты? – хрипло разнёсся по помещению голос магистрессы Теллии ильт Вайсдоттер, имя которой Хильди успела прочитать в листке с расписанием. В женщине легко угадывалась аристократическая стать: строгое платье, сложная причёска, прямая осанка, изящество, скользящее в каждом движении. Но вот голос… Жёсткая хрипотца диссонировала со утончённой внешностью. Как и не вязался с тонкими длинными пальцами массивный перстень, коим сканда Теллия постукивала по настенной доске. – Рыночная площадь двумя кварталами ниже. Если кто перепутал учебное заведение с базаром – дверь слева от вас. Присаживайтесь.

Последнее слово относилось к Хильди, и она тихо прошмыгнула к махнувшему рукой Олафу. Насколько бы непонятными не казались закорючки, что плясали на доске вслед за движением рук магистрессы, Хильди прилежно выводила их на своих листках. Голос с хрипотцой твёрдо въедался в мозг, намертво вбивая формулы. Впервые ей захотелось не просто вызубрить материал, чтобы позже сдать экзамены и проверки, а понять саму суть. Пусть даже в теории.

В целом новый день в академии прошёл нейтрально. Знания давались с трудом или не давались вовсе. Особых эксцессов не случалось, разве что только толчки в коридорной суете, оторванная лямка у сумки-баула, набитой учебниками, и шипение в спину – да и швахх бы с ними! Ерунда! А вот после лекций…

После лекций Хильди вышагивала по опустевшим коридорам вместе с Ингваром.

– И как только я согласилась на это! – ворчала она. – Мне вообще домой надо.

– Йорген умеет убеждать. Его речи полны медовой патоки и на деле – такие же липкие.

«Да уж. Стояла, как дура, слушала и кивала, соглашаясь на важную миссию во благо Сопротивления».

– Он тебе уже говорил о взносах? – вклинился в мысли голос Ингвара.

– Эм-м, что?

– За участие в Сопротивлении мы вносим по сотне пеннингаров в месяц.

– Сколько?! – поперхнулась Хильди от баснословной суммы.

– Видимо, сначала проверка.

Она схватила его за рукав и зло прошипела:

– Да что происходит-то! Какие взносы? Какая проверка?

– А куда, по-твоему, мы идём? – пожал он плечами. – Думаешь, Йоргену так уж и нужен этот артефакт? Да к шваххам! Ему нужно нас проверить. Справимся или провалимся? Пойдём до конца или сдадимся? Я собирался отчислиться, ты – новый человек, ещё и любящий прогуливать занятия.

«Да не прогуливала я! Оно само как-то…»

– Не особо располагает к доверию, согласись? Значит, преданность Сопротивлению под вопросом. Поэтому именно мы сейчас идём за «водолеем». Поэтому только нас с тобой вызвали к статуе Асбьёрна – подчеркнуть торжественность важного поручения! Да как бы не так! Когда происходит что-то действительно важное – назначают тайное собрание в укромном месте, а не в центральном холле.

Он зло пнул ботинком каменный питьевой фонтанчик, подвернувшийся на пути.

– Ерунда какая-то! – притормозила Хильди. – Я не хочу в этом участвовать. Моя цель – доучиться, получить лицензию.

«И навсегда избавиться от мерзкого знака варга!»

Вслух она этого не сказала, но добавила другое:

– Всё остальное меня не интересует. Я ухожу.

Хильди развернулась, чтобы действительно уйти.

– Дело твоё, – донеслось ей в спину. – Но быть в Сопротивлении всё же лучше, чем против всех. Точнее, когда все против тебя.

– И что ты предлагаешь? – Она оглянулась и застыла, скрестив руки на груди. – Идти на преступление ради какой-то мутной… эм-м-м… секты? Даже звучит погано! Ты же вообще собирался отчислиться, зачем тогда ты здесь?

– Собирался. Но не думай, что это Йорген меня переубедил своим высокопарным красноречием. Не он. А мой отец. – Ингвар понуро опустил плечи. – Он у меня… А, – махнул он рукой. – Отец не позволил, вот и вся история.

– Сожалею.

– Ненавижу магию. Ненавижу эту академию. Я вообще собирался летописцем-историком стать. Старые свитки, древние фолианты, запах книжной пыли – это моё. Но увы, это – не то, чем можно хвастаться в высших кругах! По мнению отца.

– Мне жаль, Ингвар. – Хильди по-дружески потрепала его плечо. То ли момент был подходящим, то ли ей просто захотелось выговориться, но она разоткровенничалась: – У меня есть свой интерес получить лицензию, а мой… кхм… жених… Он помог мне попасть сюда. Пристроил на водный факультет. Я бесконечно обязана ему и никак не могу подвести. Но я боюсь рассказывать о проблемах, ведь он легко может закрыть мне доступ в академию. А ещё боюсь сделать что-то не так, провиниться, напортачить.

– Не повезло тебе с женихом.

– Нет-нет, он хороший, – стала оправдываться Хильди, а Ингвар лишь скептически приподнял бровь. – Просто он довольно сложный. В общем, лучше бы мне быть дома в пять.

– Лучше – не лучше, а неодарённые одиночки здесь не выживают – это факт. От силы месяц продержались. Арникон, Росс, Лофест… Да много их было. Мой тебе совет: хочешь выжить здесь – войди в Сопротивление, заплати взнос, пройди проверку. И Йоргена слушай, но все его слова дели на восемь.

– Скальдов скальп! И за что мне это всё?!

Ингвар пожал плечами и зашагал дальше. Хильди смотрела вслед поникшей долговязой фигуре. Взглянула она и в противоположную сторону, туда, где за переплетением коридоров ждали портальные врата и замок ла Фрайн с его странными обитателями и вкусным ужином. Она снова повернула голову в сторону удаляющегося Ингвара: его светлая косица елозила по спине, затянутой в чёрный плащ, покачивалась в такт походке. Солнечный блик ярким заревом пробежался по горному хрусталю, что россыпью украшал мужскую заколку.

– Да чтоб тебя! – буркнула Хильди и уже громче окликнула: – Ингвар! Подожди!

– Правильное решение, – услышала она, когда поравнялась с ним.

– Не уверена. – Хильди невесело усмехнулась мысли о том, что сама сейчас схожа с жертвой рыбы-удильщика, о которой вчера упоминалось на бестиологии.

«То есть не вчера, а три пропавших дня назад. – Она со вздохом покосилась на Ингвара. – Отрезать бы ему этот крысиный хвостик с побрякушкой, глядишь, и на нормального парня станет похож».

Личный кабинет магистра Гилли был заперт. Ключ идеально встал в скважину и дважды протрещал, поворачиваясь в замке.

– И магистра нет, и ключ правильный. Вот видишь, Йорген не обманул, – выдохнула Хильди, не забывая озираться по сторонам.

– Не теряй бдительности, – мрачно отозвался Ингвар и осторожно толкнул дверь.

Просторный кабинет щеголял стенами, отделанными мозаичной керамикой голубых тонов, как и полагалось на водном факультете. Обитое синим бархатом кресло казалось нелепым из-за широкой ступени перед ним. Это, конечно, если не знать, что хозяин кабинета – цверг. Или если к этому знанию ещё не успели привыкнуть.

Но Хильди больше впечатлила стена за этим креслом, с которой каскадом падала вода, собираясь в вытянутом жёлобе. В нём мерно кружились и сверкали холодными искрами водные лилии. Она не удержалась, подошла и провела кончиками пальцев по прозрачным, тончайшим лепесткам.

– Они изо льда?

– Из хрусталя и магии, Хильди. Лучше вон туда посмотри! – Ингвар махнул рукой в сторону стеллажей. – Теперь понимаешь, в чём подвох? Мы тут и за год не найдём нужный кристалл. А у нас всего полчаса.

Она уставилась на длинные ряды полок, заставленных несчётным количеством фигурок, кристаллов, статуэток.

– Э-э-э, – задумчиво протянула она. – Так много артефактов?

– Нет, больше похоже на коллекцию сувениров. Не будь мы слабаками – сразу бы прощупали магический фон и отделили артефакты от прочего барахла. А так… Даже не знаю, с какого края начать.

– Всего лишь зайти в кабинет и взять с полки кристалл водолея, – деланно-мужским голосом Хильди передразнила поручение Йоргена. – Моё будущее стоит на кону, а тут дурацкие проверки дурацкой секты! Игры заносчивых аристократов! Да пошли бы они все к дырявым драккарам!

Хильди, ругаясь под нос, шагнула к выходу и едва не получила дверью по лбу.

– Дорогие мои, а что вы здесь делаете, позвольте узнать? – Голос магистра Гилли звучал обманчиво ласково. И ласка эта прошлась по позвоночнику липкими мурашками страха.

Хильди бросила затравленный взгляд на Ингвара. Тот, даже ссутулившись, раза в два выигрывал в росте по сравнению с цвергом.

– Мы это… тут… ну… я… она… – Ингвар старательно перебирал местоимения, а Хильди молча стискивала пальцами плотную ткань подола.

– Я жду ответа.

– Водные лилии, – с трудом промямлил Ингвар и кивнул на Хильди. – Хотел для неё… э-э-э, хо-тел ей…

– Это вам что, дом свиданий?! К ректору! Оба! – рявкнул цверг. Взмахом руки он сотворил магическую пичугу, что понесла на своём хвосте подробности случившегося.

Вестник стремглав улетел в главную башню академии, а Хильди и Ингвар понуро поплелись следом, переругиваясь и посылая всевозможные беды на рыжую голову Йоргена. Внутри всё сжималось от страха за своё будущее. Хильди бесконечно корила себя за глупость.

По зловеще обустроенной приёмной ректората разносились их шаги, натужно скрипели проржавевшие цепи, а уродливые тени в агонии корчились на стенах. В полумраке и без того бледный Ингвар и вовсе казался белее снега, даже с неким оттенком синюшности, обычно присущей умершим. Хильди видела однажды по пути на работу, как из озера Мутт вылавливали утопленника, который потом пару дней приходил к ней в кошмарах. Она с отвращением передёрнула плечами и сосредоточилась на том, как её спутник опускает ладонь на страницы каменной книги:

– Ингвар Перуи к ректору по направлению от магистра Гилли.

Следом к постаменту с распределяющим артефактом подошла и она:

– Брунхильд Ян… ла Фрайн. К ректору по направлению от магистра Гилли.

Хильди посмотрела на стену, которая в прошлый раз исчезла, позволяя пройти в настоящий ректорат. Однако ничего не произошло. Она бросила вопросительный взгляд на Ингвара.

– Нам туда, – указал он на узкий проём, возникший в противоположной стене.

– Но ректорат же с другой стороны!

– А наказания – с этой.

– Разбирательства не будет? У нас разве не должны выпытывать, что мы делали в кабинете магистра Гилли? Как попали туда? И всё в таком духе.

– Раз открылся проход, значит, уже всё решено и наказание вынесено.

«Странно-то как. Да и ладно, швахх с этими магами. Лишь бы Торвальд не узнал ничего».

Ингвар пригнулся, ступив в тёмный зев проёма, и увлёк её за собой, подхватив под локоть. Стоило только вдохнуть затхлый душок мрачного коридора, как за спиной выросла стена, отрезая обратный путь.

– Эй! Ты куда меня затащил?! – воскликнула Хильди, осознавая, что снова поступила очень глупо.

Глава 11

[Брунхильд Янсен]

Меньше всего она ожидала оказаться в узком тоннеле, где грубо отёсанный камень давил со всех сторон гнетущей тишиной и нависал лохмотьями паутины.

– Ингвар?!

– Ну что? – возмущённо отозвался он. – Это всего лишь переход.

– Всего лишь?! А чего тогда ты вцепился в меня как лопендра с Хейма? Я никуда с тобой не пойду!

Ингвар тут же отдёрнул руку, выпуская локоть Хильди, вдобавок ещё и ладонь вытер о штаны.

– Да и пожалуйста, – зашагал он вперёд, – оставайся тут, как идиотка.

Помедлив и шумно посопев, Хильди всё же поплелась следом. Путь освещали блёкло мерцающие лампадки, болтающиеся под потолком на таком расстоянии друг от друга, что некоторые участки пути приходилось преодолевать в кромешной тьме.

– Долго идти? И что потом? – допытывалась Хильди.

– Увидим.

– Так куда мы идём? Какое будет наказание? А семьям сообщают?..

Но Ингвар скупился на ответы или вовсе бурчал что-то невпопад, часто озирался, периодически сжимал кулаки или ускорял шаг, словно не за наказанием шёл, а трусливо хотел сбежать из странного «всего лишь перехода».

Идти в потёмках по неровному каменистому полу было непросто. Хильди часто спотыкалась. Поначалу она придерживалась за стену, но после того, как пальцы увязли в паутине, а по коже пробежались чьи-то мохнатые лапки, она отдёрнула руку и перестала смотреть по сторонам. Она сосредоточилась на разглядывании блестящей мужской заколки, что покачивалась перед её лицом в такт шагам владельца.

Внезапно прямо за спиной кто-то заливисто рассмеялся. Громко и в тоже время зловеще. Хильди в испуге подпрыгнула, вскрикнув, и резко обернулась – отголоски хохота бились, затихая, о каменные стены абсолютно пустого коридора. Она судорожно прижалась к Ингвару, ухватившись за его плащ. И только эта хватка не позволила ему упасть сразу. Ощутив на себе почти весь его вес, Хильди рывком прижала обмякшее тело к стене, но он всё равно сползал вниз.

– Ингвар! Что это было? – Хильди тряхнула его. – Да очнись ты! Гвар!

– Она здесь, – едва слышно прошептал он.

– Кто?!

Ответом стал жуткий хохот, снова разнёсшийся эхом по тоннелю и мурашками по телу. Ингвар сделался белее снега и со стоном закатил глаза.

– Нет-нет-н-нет, – пошевелила Хильди пересохшими губами, тщетно пытаясь удержать сползающего на пол спутника. – Давай пом-меняемся. Я упаду в обм-морок, а ты это… разберись тут… Будь м-м-мужиком!

Она нервно хлопнула его по щеке. Стена, к которой они привалились, содрогнулась. Из щелей между камнями посыпались пыль и земля.

– Гвар! – истерично взвизгнула Хильди. Но он не отозвался, распластавшись на полу.

Сердце в груди грохотало, а по спине медленно стекал холодный пот. Хильди напряжённо вслушивалась и вглядывалась во мрак.

– Брунхильд… – пронеслось едва уловимым шёпотом, от которого внутри всё сковало ледяной коркой страха.

Вслед за шёпотом по коридору разлилась звенящая тишина и удушливо сжала свои объятия. Поспорить с ней могло только сердце, заходящееся в заполошных ударах.

Вечность спустя снизу раздалось тихое:

– Ушла, кажется.

Хильди вздрогнула и опустила взгляд на Ингвара:

– К-к-кто?

– Лисья йотунша. Нужно убираться отсюда. – Он торопливо вскочил на ноги. – Быстрее, пока она не вернулась.

Ингвар стремительно побежал вперёд. Хильди бросилась за ним. Позади раздался грохот, земля под ногами вздрогнула, заставив бежать так быстро, как бегать ещё не доводилось. А через два поворота пол вдруг исчез. Миг свободного падения, и Хильди плюхнулась на Ингвара. Тот сдавленно крякнул.

– И-извини. – Хильди перекатилась вправо, приминая сочную траву.

«Трава-то откуда?!»

После затхлого тоннеля запах клевера казался восхитительным. Волшебным. Безопасным. Никаких жутких каменных сводов над головой не было. Лишь облачное небо за стеклянной крышей да стройные ряды всевозможных растений вокруг.

– Как?.. Где мы?

– Зимний сад при академии. – Запыхавшийся Ингвар тяжело дышал, но на его лице явно читалось облегчение. – Очевидно, наше наказание будет из рода прополки-поливки.

– Что?! – Хильди резко села. – То есть запугивание до полусмерти в том коридоре за наказание не считается?

– Добро пожаловать, адепты.

Хильди вздрогнула от неожиданности и уставилась на мужчину лет тридцати. Ростом он лишь слегка уступал Ингвару и по комплекции был схож с ним, но в его иссиня-чёрных волосах царил лёгкий беспорядок, а ямочки на щеках придавали лицу жизнерадостность.

– Магистр Штейн, к вашим услугам. – Он щёлкнул пальцами и картинно поклонился. – Или вы к моим.

Рассмеявшись, сканд махнул рукой, призывая следовать за ним.

– А вы… – только и успела произнести Хильди, как её тут же прервали.

– Травовед, зельевар, садовод, целитель и просто холостой парень. А вы замуж не хотите ли?

– Нет, – резковато ответил Ингвар. – Мы за наказанием.

– А-а. Да-да, был вестник. Провинившиеся влюблённые, верно? Понимаю, понимаю, – сделал неправильные выводы сканд Штейн. – Тогда давайте по-быстрому рассортируем трипутник обыкновенный широколистный, он же – придорожник, и я вас, так и быть, отпущу.

Ингвар, уже начавший было отрицательно качать головой, быстро сменил тактику и закивал. Более того, водрузил свою ладонь на талию Хильди и придвинул её ближе к себе. Его пальцы дважды сомкнулись чуть сильнее – он явно подавал какие-то знаки.

Хильди окончательно запуталась и решила промолчать.

Через пять минут они уже споро щёлкали секаторами, отделяли листья от стеблей и сортировали их по разным корзинам. Хильди бросила завистливый взгляд на Ингвара, который скинул свой плащ, оставшись в тонкой светлой рубахе. Сама-то она познавала все прелести сочетания тепличной духоты и шерстяного платья.

Стоило только сканду Штейну отойти, Хильди тут же пустилась в расспросы:

– Что это было в том тоннеле? Почему мы не жалуемся преподавателю? Это ведь ненормально! Откуда йотун в академии? И почему мы притворяемся влюблёнными?

– Уж лучше сортировать придорожник, чем полоть мерзкие грядки или возиться с удобрениями, не находишь?

Хильди пожала плечами. Грядки её не пугали, а вот гнев Торвальда – даже очень.

«И объясняй ему потом, что кавалер фиктивный!»

– Мне это не нравится, – вслух подытожила она.

– Мне тоже, зато за час управимся и по домам.

– Очень надеюсь, что дальше зимнего сада наша «любовь» не просочится. Я ведь тебе говорила, что мой жених довольно… эм-м… строг.

Хильди живо представила отдающий стальным холодом взгляд Торвальда и совсем сникла.

Ингвар понимающе кивнул:

– Уверяю, мне и самому лишние слухи ни к чему. Отец уже присмотрел мне невесту. Магистр Гилли и ректор ван Саттер о нашей провинности распространяться, скорее всего, не станут. Надеюсь, и магистр Штейн не из болтливых.

Хильди нашла взглядом травоведа. Тот рассказывал что-то весёлое двум девушкам, склонившимся над одной из грядок. Непонятно было, то ли девушки окучивают чахлые кустики, то ли сканд девушек.

– Ладно, – вернулась Хильди к работе, – так что за жуть с тем коридором? В зимний сад другой дороги нет?

– Есть, конечно. Но артефакт всегда отправляет по самому короткому пути. В академии существует сеть магических переходов, что позволяет быстро добраться до нужного места нормальными коридорами – чистыми, светлыми и не страшными.

– То-то ты по стеночке сполз.

– Это Юханна меня научила. Главное – глаза закатить и ни на что не реагировать.

Хильди скептически хмыкнула. Она больше склонялась к варианту, где Ингвар перетрусил, упал в настоящий обморок, а теперь пытался выставить себя в более приглядном свете.

– Душа Лисьей йотунши опасна только тем, кто её не боится. – Ингвар назидательно поднял вверх указательный палец, чем напомнил Орнель с фабрики. Та тоже всё время так делала, когда говорила что-то поучительное.

– М-м-м, ясно. Надо бояться, значит. А чего она вообще в академии делает?

– Одни говорят, ждёт жениха, другие – своего убийцу. Да вот только уже лет сто прошло с событий Чёрной ночи. Даже если и был убийца, то давно уже умер. Если он, конечно, не цверг какой-нибудь. Ну или дракон из Гардарики, они тоже дольше людей живут. А, не важно! – Ингвар махнул рукой, попутно задев корзину. Та едва не опрокинулась. – Швахх! И вообще всё это домыслы и страшилки. Кто пытался узнать правду – не вернулись из тех переходов. Кто пытался изгнать йотуншу – тоже.

– И зачем тогда было отправлять нас в тот коридор?

– Распределяющий артефакт живёт своей жизнью, Лисья йотунша своей. Иногда, очень редко, эти пути пересекаются.

– То есть нам как-то особенно «повезло», да?

– Угу, что-то нарушило порядок. Так бывает. На вводной лекции говорили: встретил йотуншу – притворяйся слабым и испуганным, и она уйдёт.

– Встретил йотуна – оторви ему голову, – прозвучал рядом голос магистра Штейна.

– Вы, видимо, тоже вводную лекцию пропустили, – сказала Хильди, не подумав. – Ой! – Она тут же потупила взгляд. – Извините.

– В этом вы правы, – нисколько не обиделся и не разозлился сканд Штейн. – Я устроился в академию не так давно. На вводные лекции не успел. Так что там с йотунами?

– Да мы вот только что встретили, когда к вам шли.

– Что? – Брови на лице травоведа взметнулись вверх. – Настоящего йотуна? В академии?!

– Сканда ла Фрайн не то имела в виду, – поспешил оправдаться Ингвар. – В переходе мы слышали смех Лисьей йотунши. Но её саму, естественно, не видели. Она же не существует. Только тень её души. Призрак. На вводной лекции нам рассказывали, что в Чёрную ночь в академию проникли йотуны. Они хотели не допустить укрепления академии, оплота магов, да и побольше жизней тех же магов забрать. Основатель академии, ректор Асбьёрн погиб в том сражении, как многие из магистров, но йотуны в итоге были раздавлены. Только одной удалось перехитрить магов и спрятать осколок своей души в переходах академии. С тех пор она и бродит там. И если её встретить, то необходимо испугаться и притвориться слабым. Ни в коем случае нельзя проявлять агрессию или применять магию.

Травовед слушал, чуть склонив голову на бок. На его лице всё ещё были улыбка и задорные ямочки, но взгляд из насмешливого стал глубоким. Смотрел он прямо на Хильди, но мыслями был далеко, однако ей всё равно захотелось сдвинуться хоть на полшажочка, уйти с траектории его задумчивого взгляда.

– Магистр Штейн? – позвал Ингвар.

Тот будто отмер, возвращаясь в реальность:

– Пожалуй, мне стоит побеседовать с ректором. Негоже технику безопасности выслушивать от адептов.

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Торвальд прикрыл лицо подрагивающими от напряжения пальцами.

«Рано. Я слишком поторопился».

Зверь внутри метался, требуя немедленного восполнения опустошённых резервов. Будучи магом, Торвальд был с ним солидарен и даже на мгновение представил, как хватает недоумевающую Брунхильд и утоляет жажду, мало заботясь о её страхах.

«Нельзя. Она слишком хрупкая и пугливая. Если она отвернётся от нас, то закроется связь. Надо быть сдержаннее».

Сканд ла Фрайн привалился к стене из неотёсанного камня и втягивал в себя прохладу отсыревшей комнатушки. Сколько же сил ушло, чтобы отыскать её! Он перевернул все архивы, собрал по крупицам подсказки давно почивших друзей, взломал систему переходов академии, что в прошлом веке настраивал вместе с Асбьёрном. Свои заклятия поддались легко, но вот его… Асбьёрн был силён и дальновиден. Для безопасности адептов не жалел магических комбинаций. У Торвальда на перенастройку системы ушёл почти весь и без того скудный резерв, но он упрямо шёл по старинному следу.

И вот он здесь, в тайном логове ненавистного врага. Здесь и они – те, кто остался жив и маялся в пучинах хаоса. Те, кто томился в ожидании свободы, а может, давно позабыл о ней. Торвальд уже видел этот стеллаж, заставленный склянками всевозможных форм и размеров, обвитый йотунскими нитями. Век назад над этими банками бились лучшие умы, посвящённые в дело, но решения так и не нашли. Не успели.

Торвальд бросил яростный взгляд на чёрные нити, оплетавшие стеллаж, – запрещённая магия, гниль, пустившая корни в потаённом уголке академии.

Узнал он и стол. Тот самый – холодный, металлический, впитавший в себя так много и чужой боли, и его собственной.

И что теперь? Нашёл, добрался. Но с опустошённым резервом ему здесь делать нечего.

– Нужно возвр-ращаться, – прорычал Торвальд, ненавидя своё бессилие. – Нужно больше времени. Восполнить резерв, подобрать нужные артефакты, стабилизировать тропу… Вот тогда я вернусь. Обещаю, друзья мои.

Он коротко кивнул туманным склянкам и скрылся в магическом проходе.

Где-то вдали, среди переплетения коридоров раздался хохот, отчётливо и неожиданно. Зверь внутри поднял шипастую морду, напряжённо вслушиваясь, а Торвальд уже вбежал в новый переход. Тропы открывались одна за другой, отнимая последние силы, но коридоры были пусты.

Звук её голоса повторился, влетев в грудь горящей стрелой.

– Лагерта, – прошептал Торвальд и ударил кулаком по кладке перед собой, последние крупицы магии голубоватыми искрами бесполезно слетели с кончиков пальцев. – Ла…

– Гвар! – За стеной раздался приглушённый возглас.

– Брунхильд?! – удивлённо спросил Торвальд, а Зверь согласно кивнул, раздувая ноздри. Запах весеннего дождя со сладкой ноткой ночной фиалки промелькнул средь затхлой вони переходов.

[Брунхильд Янсен]

Нещадно царапая кожу мочалом, Хильди бурчала под нос ругательства. Она злилась на Йоргена, на Ингвара, на академию, но больше всего на саму себя.

– Всё выскажу этому рыжему гаду! Вот даже не удивляюсь теперь, что маги ненавидят слабаков, если у тех такие развлечения. Сынки аристократов. Богатенькие сволочи. Тьфу!

От резкого движения розмариновая вода выплеснулась из купели на пол.

– Швахх!

Хильди наскоро обтёрлась полотенцем и принялась размазывать по коже ароматное масло, окончательно скрывая запахи дня.

«Хорошо хоть Торвальд задержался. Повезло в этот раз. Да чтоб я ещё раз пошла на поводу у Йоргена! Да ни за что! И взнос платить не буду, всё равно нет таких денег».

Хильди расчесала гребнем влажные волосы и привычно перекинула их на правое плечо.

«Надо поговорить с Торвальдом. Объяснить, что прикосновения других парней происходят ненамеренно. Он поймёт. В коридорах тесно, он же и сам видел, как там все толкаются. А потому на мне могут оказаться чужие запахи, так ведь?»

Домашнее платье она надевала под призывное урчание голодного желудка.

«И с городом надо что-то решать. Пригласить Торвальда на прогулку по столице? Или же напрямую признаться, что хочу найти особняк Янсенов и… маму? Нет, про маму пока не стоит. Не хочу подставлять Дэкса, не хочу мужских разборок! Для начала можно просто посмотреть особняк и деликатно разузнать про судьбу остальных обитателей дома. Под видом обычного женского любопытства. Да, пожалуй, так и поступлю».

Спускаясь к столу, Хильди проговаривала исходные фразы разговора, мысленно репетировала диалоги. Но, как оказалось, её план провалился, потому что сканд ла Фрайн к ужину не пришёл. Не объявился он и к ночи. А утром Хильди обнаружила, что портальные врата так и остались настроенными на академию. Вздохнув, она шагнула в голубое мерцание и окунулась в гомонящую толпу адептов.

«Интересно, сколько дней я пропустила на этот раз?»

– Брунхильд! – тут же окликнули её. – А я уже заждался!

Из людского потока вынырнул Йорген. Лоск и дороговизна читались в его неизменном жилете, расшитом золотыми нитями и вензелями. Злость на этого богатенького сканда всколыхнулась с новой силой. Хильди уже приготовилась высказать всё, что думает о нём и дурацких развлечениях, как перед лицом заискрилась небольшая прозрачная лилия, точь-в-точь как те, что плавали в кабинете магистра Гилли.

– Доброе утро, Брунхильд. – Йорген взял её ладонь и вложил магический цветок, обдавший кожу прохладой. – Это тебе. Пусть сегодняшний день будет удачным.

Ошеломлённая, она растеряла весь припасённый запас ругательств.

– Увидимся на собрании, – доброжелательно улыбнулся он и, не дав опомниться, скрылся в потоке адептов.

«Что это сейчас было?! – Она с опаской покосилась на лилию. – Знак внимания? Или очередное испытание?»

Магические всполохи, пробегающие по граням прозрачных лепестков, сегодня не завораживали, а наоборот, вызывали сильное беспокойство.

«А если цветок краденый?»

Глава 12

– Адептка ла Фрайн?

Вздрогнув от резкого оклика, Хильди тут же завела за спину руку, в которой сжимала лилию, и кивнула двубортному плащу с серебряными пуговицами. И только секундой позже подняла взгляд выше: шейный платок из шёлка вторил тону пуговиц, а на бледном лице мужчины отражалась неприязнь: похоже, он едва сдерживался, чтобы не поморщиться.

Высокий, узкоплечий, в одной руке он держал трость и постукивал о раскрытую ладонь набалдашником в виде металлической птичьей головы, глаза которой горели расплавленной ртутью. Мэрит как-то раз приносила пузырёк с каплями этой странной воды – хвасталась, что ей их подарил достопочтенный сканд Гловис и что теперь она надолго останется молодой и красивой. Девушки завидовали, спрашивали, где раздобыть, как принимать. А Хильди искренне не понимала, почему же сам сканд Гловис, порой поджидающий Мэрит у ворот фабрики, был вовсе не молод и совершенно точно не красив.

А вот мужчина, стоявший напротив, определённо много времени уделял своей внешности. Взять хотя бы волосы: абсолютно белые, гладкие, вдоль висков отпущены тонкие, сложно выплетенные косицы, стянутые внизу изящными колечками, тоже серебряными.

«Что ему от меня надо? Почему так пристально смотрит?»

– Мда-а-а. Вчера с одним, значит, сегодня с другим, – с отвращением сказал он и громыхнул тростью об пол. – Ещё раз, слышишь, ты… – Он окатил презрительным взглядом. – Ещё раз замечу тебя возле моего сына – вылетишь из академии! Уяснила? Я тебя спрашиваю!

Хильди неосознанно кивнула, а мужчина резко развернулся и шагнул в стрекочущий портал.

– Э-э-м… А… А вы вообще кто? – запоздало задала она вопрос давно опустевшим вратам.

Ответ она нашла в аудитории, когда понурый Ингвар отсел от неё подальше.

«А ведь точно, похож. Но… Выходит, семьям всё же доложили о вчерашнем происшествии. Швахх!»

Хильди горестно вздохнула, представив реакцию Торвальда, которого не было ни за ужином, ни за завтраком.

«Невелика отсрочка перед грядущим скандалом».

Она взглянула на карту водных потоков, о которых вещал магистр, а увидела лишь разные оттенки синего, постепенно слившиеся в бирюзовый омут. Где-то там, в глубине, её ждала опасность, заставляющая кровь леденеть от необъяснимого страха. Где-то там был он, сверкающий глянцевой чешуёй, обросший тяжёлыми шипами, с гребнем, что острее самых заточенных лезвий…

– Сканда ла Фрайн, вы зарисовали схему?

Хильди поспешно кивнула магистру и схватилась за перо. День оказался не пропавшим, а самым обычным четвергом, как по расписанию. Такая «нормальность» вызывала очередное недоумение. Постепенно душевное беспокойство сменила злость:

«Ну Йорген, будет тебе собрание! И цветочки свои засунь знаешь куда?!»

Именно с таким настроем после лекций она влезла в окно тайной комнаты в тот самый момент, когда глава секты пафосно рассказывал о провале Хильди и Ингвара и о достойно понесённом наказании, в чём, как оказалось, и была суть дурацкой миссии: признать свою вину, не выгораживать себя, не сдать Йоргена и Сопротивление.

«Так артефакт не нужен был? Не в нём дело? Нас просто… нас специально подставили?!» – Хильди изумлённо вскинула брови, а Ингвар, стоявший напротив, пожал плечами, как бы подтверждая: «Я же говорил – проверка».

Хильди перевела взгляд на Йоргена – и ведь не стыдно ему. Улыбается, сыплет высокопарными фразами, гордится не столько ими, сколько собственными идеями.

«Вот шваххов жук! – Хильди едва ли не ногой топнула от досады и зло усмехнулась: – Ха! Раскрыть ректору Сопротивление! А ничего, что к ректору мы даже не попали? Вместо этого натерпелись страха в жутком тоннеле. Скальп рыжий!»

Помпезная речь как раз закончилась, когда Хильди сунула руку в сумку, нащупала прохладные грани лилии и под жидкие аплодисменты сектантов швырнула подарок в наглую рыжую морду. Цели, увы, не достигла – Йорген оказался проворнее.

И теперь на его раскрытой ладони мерцал невесть откуда взявшийся голубоватый кристалл.

– Водолей? – кто-то ахнул в толпе.

– Драный драккар! Так вы его всё же раздобыли! – Йорген опустил артефакт в карман своего жилета, встал между Хильди и Ингваром, обнял за плечи сразу обоих: – Друзья мои, вы прекрасно сработались! Эгей, я не слышу оваций! – обратился он к единомышленникам. – Олаф, тащи медовый эль!

Под новый всплеск аплодисментов Хильди заглянула в сумку – лилия лежала там.

«Тогда откуда взялся кристалл? Что за игры?!»

Она перевела вопросительный взгляд на Ингвара, но он выглядел не менее удивлённым. Олаф одобрительно потрепал его по плечу, остальные высказывали поздравления, хлопали, звенели стаканами. Вся эта ситуация отозвалась тупой болью в висках, а комната вдруг показалась невыносимо тесной и душной. Хильди развернулась, поднырнула под чей-то рукой, выбралась на улицу и, ёжась, затрусила к корпусам академии по неширокой тропке, петляющей меж сугробов.

– Пора заканчивать с этими прогулками по морозу, пора заканчивать общаться с богатыми придурками… – бурчала она.

– Брунхильд, постой, куда же ты!

Йорген спешно нагнал Хильди и накинул на её плечи свой жилет. Теплее не стало – вычурная вещица совсем не грела. Злость, клокотавшая внутри, согревала гораздо лучше дорогих тканей.

– Спасибо, – буркнула Хильди, оказавшись в учебном корпусе и возвращая Йоргену жилет. – А теперь оставь меня в покое, ладно?

– Ты что, расстроилась? Почему? Это ведь ошеломительный успех!

– Ах, не понимаешь? Не понимаешь, да?! Ты! – Она ткнула в него пальцем. – Ты просто…! У-у-у! Мне жизненно необходима лицензия академии, а ты со своими проверками идиотскими!

– Эй, ну ты чего? – Он участливо взял её за руку и погладил.

– Ничего! – Хильди сама не поняла, почему всхлипнула.

Злость переросла в обиду и жалость к себе. Она отстранилась, быстро смахнула рукавом выступившие слёзы и, обогнув растерявшегося Йоргена, поспешила прочь. Но он быстро нагнал её:

– Подумаешь, кустики подстригли. Да о таком наказании только мечтать!

– Вот и мечтай, но без меня! – Слёзы и не думали униматься. – Для тебя это игра, а для меня – вся жизнь! Если он узнает… да он наверняка уже знает! Это скандал, оправдания и вообще… – Она шмыгнула носом. – Ты хоть представляешь, как важно для меня обучение здесь?!

– Ну не плачь, Хильди. Я ведь тоже рисковал: если бы вы с Ингваром сдали меня ректору. Но я и не думал…

– Оно и видно, что не думал!

Йорген виновато улыбнулся и протянул накрахмаленный носовой платок.

– А хочешь, дай мне тоже задание! Любое в разумных пределах. Выполню, и будем квиты, идёт?

– Просто извинись и больше не приставай ко мне!

Последние шаги до врат она проделала почти бегом, а сквозь стрёкот портала расслышала окрик:

– Извини!

– Да шёл бы ты.

А в своей спальне дала волю слезам. Уплывая в объятия снов, она вздохнула о том, что не смыла с себя лишние запахи.

– И плевать. Будет повод-таки начать запланированный ещё вчера разговор. Я всё объясню. Я смогу. Торвальд должен понять.

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Снова и снова коридоры выводили его к тайной комнате врага. Снова и снова Торвальд возвращался на тропу, но с пустым резервом не мог перенастроить магическую систему. Не помогло даже то, что он физически разбил стену, за которой прежде чувствовал свою Брунхильд. Он вывалился в её коридор, бежал по следу, но тонкая нить запахов резко оборвалась за одним из поворотов.

Торвальд знал, что артефакт прохода выпустил Брунхильд туда, куда и определил. Вопрос оставался лишь в том, почему его женщина, источник его сил, бродила по скрытым тропам.

– И почему параллельно с её следом чётко отзывается запах альва?

Ответом Торвальду послужило злобное рычание Зверя. Выйти из системы переходов вместе с другим магом было хорошим решением. Лучше, чем обессиленным дожидаться своего врага в его же логове. Но время тянулось, а в коридорах так никто и не появлялся.

– Ну же! Давайте! Неужели сегодня больше никто ничего не нарушил? Помнится, в былые времена, – он усмехнулся, – и часа не проходило, как распределяющий артефакт проводил тропами очередного провинившегося разгильдяя. А теперь… Скучные нынче адепты пошли, да?

– Да, Вальд.

Её голос острым клинком вспорол душу. Торвальд резко обернулся, фокусируя взгляд на пустом коридоре:

– Лиса?

Ноздри раздувались, тщетно пытаясь уловить до боли знакомый аромат. Но его не было. Торвальд метнулся вперёд, добежал до тупика, затем бросился в обратную сторону.

– Лагерта! Ты здесь? Лиса?!

Но вокруг снова сгустилась тишина. Торвальд прислонился к стене, проклиная пустые резервы.

– Ты ведь тоже слышал её?

Зверь внутри согласно тряхнул массивной мордой.

– Ответь мне, Лиса!

Тишина разверзлась звонким смехом, что убегал вдаль коридора. Торвальд дёрнулся, помчался следом. Рыжие искры, словно лисий хвост, мелькали в темноте тоннеля и проворно скрывались за поворотами, стоило только Торвальду приблизиться.

– Лагерта! – отчаянно крикнул он, потеряв след.

– Уходи, – прошелестел по стенам её голос.

– Лаге…

– Убирайся! – выкрикнула она.

Раскалённый воздух ударил Торвальда в грудь, прожигая рубашку искрами. Он опрокинулся навзничь, но вместо удара об пол почувствовал под собой пустоту.

– Прочь! Беги! Не возвращайся! – донёсся до него голос Лисы, затихающий в исчезающем портале.

Удар об землю всё же случился. Об настоящую землю, поросшую душистой травой, хранившую едва уловимые следы Брунхильд и того незнакомого альва. Наверху через прозрачный купол просматривалось небо, начавшее хмуриться под стать настроению. Ни коридоров, ни Лагерты. Торвальд непроизвольно дотронулся до запястья, где под рукавом рубашки скрывалась маленькая янтарная капелька – её подарок, навечно застывший под кожей.

– Вы на отработку? – над Торвальдом склонился долговязый молодой человек с шутливой улыбкой и радушно протягивал руку. – Или за цветами для прекрасной сканды?

Зверь коротко рыкнул. А Торвальд поднялся сам, не прибегая к посторонней помощи.

– Магистр Штейн, присматриваю за зимним садом, – представился ненужный свидетель. Он всё ещё протягивал ладонь, теперь уже для рукопожатия. – А вы?..

«Швахх, не хватало ещё оправдываться перед этим. А потом и с ректором объясняться».

Торвальд крепким хватом ответил на рукопожатие и соврал:

– Вы правы. Я за цветами.

Собеседник удивлённо вскинул брови.

– Так вы не назвали своё…

– Ночные фиалки у вас есть?

– Вот их, боюсь, что нет, – развёл руками сканд Штейн. – Могу предложить пионы, розы, акации… Розы я особенно рекомендую. – Он взмахнул рукой, а в следующий миг перед ними завис пурпурный цветок. – Ни одна девушка не устоит перед многогранным ароматом, сочностью цвета и бархатом лепестков этой красотки.

– Сколько? – Торвальд потянулся к карману.

– Ну что вы. Денег не возьму. Здесь же не цветочная лавка, да и дело-то благородное. Вся наша жизнь ради улыбок прекрасных дев, ведь так?

– Несомненно, – снова солгал Торвальд. – Благодарю. Выход в какой стороне?

– Что ж, позвольте вас проводить, уважаемый сканд?..

Торвальд проигнорировал очередной намёк на его имя, лишь кивнул в ответ. Магистр Штейн, не теряя лучезарной улыбки, пожал плечами, провёл Торвальда меж рядов акаций и любезно распахнул дверь. Он проводил до развилки коридора и принялся объяснять дальнейший путь:

– Здесь налево. Пройдёте мимо тепличных боксов, – махнул он рукой вдоль ряда дверей, – свернёте снова налево, а затем вам нуж…

Речь радушного сопровождающего оборвалась на полуслове. Его глаза закатились. Торвальд едва успел подхватить оседающего парня, одновременно ощущая, как в воздухе разливается йотунская магия.

[Брунхильд Янсен]

Последующие дни Хильди исправно ходила на занятия, держалась рядом со своими, но сторонилась Йоргена. Злые шёпотки настоящих магов она игнорировала, на толчки в коридорах старалась не обращать внимания. От Олафа слышала, что маги потрепали «пустышек» с земельного факультета, но на собрания Сопротивления Хильди больше не ходила. Вместо этого она вовремя возвращалась в замок и мучила Ори вопросами по водно-магическим конструктивам.

Первая эйфория от магии, элементалей, академии да и вообще всей окружающей роскоши потихоньку притупилась. Каждый вечер, засыпая в одиночестве, Хильди возвращалась мыслями в ту реальность, где остались сложные отношения с братом-небратом, потерянная мама-няня и работа в две смены.

Она не забыла.

Иной раз казалось, что именно та жизнь была настоящей, хоть и суровой. А нынешняя Хильди из замка – лишь героиня одной из сказок, что сочинял для неё Дэкс. Его она тоже не забыла. А в отсутствие Торвальда воспоминания о брате стали особо навязчивыми. Хильди прогоняла их, утыкаясь в учебники, найденные в библиотеке замка ла Фрайн.

Она провела пальцами по разноцветным корешкам и аккуратно спустилась по деревянной стремянке, приставленной к стеллажу. На ходу подправила смявшуюся портьеру, бросив быстрый взгляд в окно. В сумерках виднелись размытые огни городка Лэй. Где-то там Дэкс шёл на работу в «Птицу».

«А может, у него сегодня выходной? Или…»

Хильди вздохнула, а потревоженная ткань портьеры ответила облачком пыли, от которой тут же неприятно защекотало в носу.

«Надо бы помочь Аме с уборкой».

Воздушная библиотекой занималась сама, ведь ни водного Ори, ни тем более огненного Вэя к старинным книжным собраниям допускать было нельзя. А Шен в эти дела не лез, он любил колдовать на кухне и с нетерпением ждал весны – времени, когда можно будет наконец заняться садоводством. Его долгие рассказы о невиданных цветах и травах отвлекали Хильди. Она даже взялась помогать элементалю на кухне. Ама выискивала в библиотеке книги со старинными рецептами, а Шен и Хильди воплощали в жизнь необычные блюда. И это ей нравилось куда больше изучения непонятных формул.

Утром выходного дня она откинула покрывало и провела ладонью по шёлку простыней. Вторая половина кровати хранила неуютную, стылую прохладу. Настроение тут же испортилось. До одури захотелось провести руками по пепельным волосам Торвальда, в которых переливались голубые искры; вдохнуть морозную свежесть его одежды и согреться в тёплых объятиях. Даже, быть может, Хильди осмелилась бы заглянуть в бирюзовые омуты глаз и спросить у того, кто скрывался внутри:

«Ну где же вы пропадаете?»

Но рядом никого не было. Хильди поскребла пальцем синюю капельку на запястье – индиголит, подаренный Торвальдом, магически слившийся с кожей. Тяжко вздохнув и без особой надежды Хильди крикнула в пустоту:

– Ама! Сканд ла Фрайн не вернулся?

Собственно, именно с этого вопроса теперь начиналось каждое её утро.

Воздушная материализовалась перед кроватью и развела полупрозрачными руками:

– Нет, сканда Хильди. Вероятно, дела всё ещё не отпускают.

– Третью неделю?! Мог бы хоть на минутку заглянуть!

– Хозяин предупреждал о неотложных делах, – упорно повторяла Ама. – Уверена, это из-за долгих лет его отсутствия…

– А если что-то случилось? – При этой мысли неприятно холодела кожа.

– Не ведаю, сканда Хильди. Так как насчёт купели? – перевела тему воздушная. – Вэй уже подогрел воду.

Водные процедуры радости не принесли. Хильди со злостью раскрыла створки гардероба. Тёплые штаны никак не хотели надеваться на влажную кожу, что раздражало ещё сильнее. Заглянул Шен и позвал к завтраку, но она от него отмахнулась и решительно направилась к входной двери.

«Так дальше продолжаться не может!»

В укрытом сугробами саду гулял лёгкий ветер, игриво вздымал ворохи снежинок и норовил забраться под полы плаща. Она не стала задерживаться возле отключённого на зиму фонтана, вокруг которого обычно прогуливалась после ужина. В этот раз она прошла дальше по заснеженной тропе и оказалась возле кованых ворот. Железные прутья выглядели массивно и устрашающе, а вверху и вовсе оканчивались острыми пиками. Выкованные мастерами-умельцами левиафаны жадно обвивали прутья и угрожающе скалили латунные морды. Хильди могла рассмотреть каждую металлическую чешуйку на их изогнутых телах.

Она осторожно подняла руку и коснулась массивного кольца. Ничего не произошло, никто не зарычал, никто её не съел. Выдохнув, она потянула створку на себя. Безрезультатно. Принялась толкать наружу – тщетно.

Хильди осмотрела ворота, но не нашла ни намёка на замки или засовы. Лишь между чешуйками железных стражей пробегали редкие бирюзовые всполохи.

– Магия! Вот же швахх!

Она прижалась лбом к ограде и тоскливо посмотрела на Лэй, очертания которого виднелись сквозь туманную дымку.

– Вот вернётся Торвальд, я не посмотрю на его зверя! Не буду бояться! Я заслужила объяснений! – пробубнила Хильди, направляясь обратно в замок, и горько добавила: – Лишь бы вернулся. Лишь бы он вернулся.

А поднимаясь на крыльцо снова распалилась:

– Ну вот где его носит?! И сам не появляется, и меня запер. Я что, пленница? Замок-академия, академия-замок… В Грантрок выйти нельзя, в Лэй – тоже. Нет уж, хватит!

– Сканда Хильди, – у порога поджидал Шен, – завтрак на столе.

– Не хочу, спасибо, – проворчала она, снимая плащ. Ама возникла из воздуха и шустро подхватила одежду.

– Но как же это? – изумился земляной элементаль. – Филе лосося на подушке из дикого риса… Я так старался, так старался.

В его магических глазах мелькнула обида, и Хильди устыдилась. Уж Шен-то не был виновен в её скверном настроении.

– Не слишком ли плотно для завтрака? – поддела она элементаля, но тут же добавила: – Хорошо-хорошо, я сейчас подойду.

Шен радостно кивнул, покрутился на месте и достал из своей эфемерной тушки розовую фиалку. Ама тут же подхватила цветок и вплела Хильди в волосы.

– Как зимнее солнце на рассвете, – улыбнулась воздушная. – Очень мило, да, Шен?

Но земляной элементаль уже растворился в полу – поспешил на кухню.

– Ама, скажи, как открыть ворота? Мне нужно в город.

– Хозяин не давал распоряжений. – Воздушная слегка склонила полупрозрачную голову.

– Да не спрашиваю я про распоряжения! – сорвалась Хильди, но тут же раскаялась: – Извини, Ама. Я просто хочу в Лэй. Выпусти меня, пожалуйста.

– Элементали не владеют таким уровнем магии, – виновато улыбнулась Ама. – Лучше попросить сканда ла Фрайна.

– Именно это я и сделаю, когда наконец его увижу! Магией он тут всё окружил, тоже мне!

Весь день она промаялась, тоскливо поглядывая в окна и ещё тоскливее в учебники. Заходила она и в кабинет Торвальда, но никаких видимых записок или указаний не нашла, а шариться по ящикам благоразумно не стала. В понедельник утром Хильди решительно шагнула в портальные врата и не без труда нашла Йоргена в зале практических занятий.

– Здравствуй, Хильди, – кивнул он, отделяясь от своей группы. – Ты сменила гнев на милость?

– Я подумала над твоим предложением.

– Э-э-э… – Йорген взъерошил медные кудри, очевидно, напрочь забыв о своём импульсивном порыве.

– Ты хотел что-то сделать для меня, – подсказала она. – В качестве компенсации за историю с водолеем.

– О, точно! Было такое. И что же у тебя за желание, красавица? Помочь с учёбой? Добыть редкие конспекты? Может быть, ужин в «Шералье»? Я могу заказать столик…

– Нет, Йорген. Мне нужен бюст Асбьёрна из ректорского кабинета. Укради его для меня.

Глава 13

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Торвальд неистово метался в пучине мрака и вымерзшей безысходности. Долго, больно, пусто. Вдруг мир вспыхнул белёсой искрой – это под облупившимся потолком слабо мерцала одинокая лампадка, требуя магической подпитки. Замшелые стены обступили со всех сторон, а затхлый воздух нещадно забил ноздри. Но даже эта вонь была ярким чувством. А значит, он ещё жив. И он где-то здесь, в этом мире.

– Наконец-то ты очнулся, – прозвучал у самого уха сухой, надтреснутый голос. – Давно не виделись. Ты скучал по мне, Вальд?

– Кх-х.

Собственное тело казалось сплошным сгустком боли.

– Ты совсем не изменился. Упрямый, настойчивый, всё ещё молодой. Хотя… Кажется, этой морщины у тебя не было. – Торвальд ощутил прикосновение шершавых пальцев к своему лбу. – Или была? Эх, время-время…

Чужой палец спустился ниже, очертил горбинку носа и задержался на губах. Торвальд попытался отвернуться, но его голову резко дёрнули за волосы, возвращая в прежнее положение.

– Р-рм-м… – Язык еле ворочался, связанный гнилью йотунской магии.

– Что-что? Не слышу. А! Ты тоже скучал! Я так и подумал.

Торвальд захрипел в бессильном гневе:

– По-ш-ш-шёл т-ты-ым-м…

Мучительный, раздирающий спазм тут же заставил его выгнуться, сковал пальцы судорогой.

– Я привью тебе хорошие манеры, мой милый. Мы ведь это уже проходили, помнишь? Помнишь, я тебя спрашиваю?! Я пока не разобрался, как тебе удалось ускользнуть, где ты таился всё это время, да ещё и пробудиться сумел. Но в этот раз я буду настороже.

Новая волна боли забросила Торвальда в непроглядный туман извечного.

[Брунхильд Янсен]

– Готова?

– Нет.

– Тогда идём. – Йорген галантно распахнул перед Хильди дверь, пропуская вперёд.

В спальном корпусе огневиков сновали адепты, не так массово, как в учебной части академии, но достаточно, чтобы создать неприятности. Йорген мягко обхватил её за талию. Хильди попыталась отстраниться:

– Руки не распускай!

– Ты что здесь забыл, пустозвон? Коридором не ошибся? – Первый оклик не заставил себя ждать.

– Мы к Юстасу. Дай пройти, Винс.

– А я ведь настоятельно рекомендовал тебе не попадаться мне на глаза, Йорг. Память отшибло? – Рослый парень, преградивший путь, хрустнул костяшками пальцев и хмуро оглядел Хильди. – И кого это ты с собой тащишь?

К Винсу стали подтягиваться другие адепты:

– Йорг завёл себе подружку?

– Это ж та новая пустышка!

– Точно, она самая. Как там её? Хельга? Холли?

Йорген теснее прижал к себе Хильди:

– Она идёт со мной. Дайте пройти.

– С чего вдруг? А хотя… – Винс недобро прищурился. – Проходи. Вот тебе пропуск!

Винс вскинул ладонь, с неё сорвался небольшой огненный шар и понёсся на Йоргена. Хильди инстинктивно отпрянула назад, а Йорген выставил вперёд обе руки и резко развёл их в стороны. Между ладонями образовался магический сгусток, сильно смахивающий на спину Шена, будто воздух сплотился в полупрозрачный щит землистого оттенка, испещрённый трещинами. Огненный всполох ударился в преграду, размазался и стёк жидким пламенем на пол.

– Тяни щит шире, Йорг! – выкрикнул кто-то.

– И ниже, – хохотнул Винс. – А то достоинство не прикрыто.

Коридор наполнился нестройным смехом и оскорблениями:

– Заказать тебе портки с железным гульфиком?

– А то смотри, подружка-то к другому сбежит!

– Да кому сдалась эта пустышка захолустная?

Хильди вспыхнула, переполненная негодованием.

– А вас, сканды столичные, манерам не учили? – не удержалась и огрызнулась она из-за плеча Йоргена.

– Эй, манерная, а тебе часом брови подровнять не надо, а?

В неё полетело сразу два огненных шара. Первый растёкся по земляному щиту, а второй снёс защиту и попал Йоргену в жилет. Он принялся хлопать себя руками по груди, а Хильди выхватила из сумки кристалл водолея. Вопреки опасениям, предварительно зазубренная тарабарщина сорвалась с языка без запинки.

Кристалл на ладони замерцал голубыми искрами, как и написано было в учебнике. Но потом вдруг похолодел, словно превращаясь в кусок льда.

«Руны священные, такого в инструкции не было!»

– Йор… ген… – с трудом позвала Хильди, у которой дыхание сбилось, словно под дых ударили. – Не могу… держать…

Огранённая ледышка выскользнула из пальцев, со звоном ударилась об пол. Хильди зажмурилась, представив тысячи мелких осколков, разлетающихся во все стороны, как тогда в лавке, когда она уронила праздничный шар Торвальда. Но вместо этого её окропило прохладными брызгами. Кто-то взвизгнул, кто-то выругался…

Открыв глаза, Хильди не без удовольствия отметила, что парни с огненного факультета теперь больше похожи на плешивых петухов, на которых вылили ушат воды, – мокрые, всклокоченные и определённо злые.

В следующий миг коридор наполнился шуршанием крыльев вестников. Один за другим они вспыхивали перед адептами, вызывая участников стычки «на разбор» к ректору.

Хильди плелась по коридору за грядущими неприятностями и за призрачной перспективой свободы. Приёмная ректората сегодня пугала не тенями и цепями, а количеством хмурых, местами потрёпанных адептов. В самом ректорате народу было ещё больше. Периодически Хильди выхватывала из толпы знакомые лица. Кажется, здесь были едва ли не все участники Сопротивления.

На лбу ректора ван Саттера залегла глубокая вертикальная складка, что вкупе с хмурым изломом бровей свидетельствовало о крайней степени недовольства. Над ректорским столом продолжали кружить вестники и доносить одно и то же: драка, стычка, магическая дуэль, нападение. Хильди даже устыдилась. Всё же ректор – единственный, к кому она с первой минуты знакомства прониклась уважением.

– Это мы пострадавшие! Посмотрите, сканд ван Саттер, мой костюм испорчен.

– От простой воды-то? Ты на мой жилет посмотри! – оборвал Йорген Винса и демонстративно провёл рукой по выжженному пятну. – Мы защищались от ваших нападок. Вам ведь заведомо было известно, что мы со скандой ла Фрайн не достигли необходимого уровня в магии, чтобы выстроить полноразмерные щиты против ваших атак.

– У нас та же ситуация! – выкрикнул Олаф.

Стоявший рядом с ним парень, чьего имени Хильди не запомнила, выставил руку вперёд:

– А у меня ожог на ладони, без целителя теперь не обойтись.

– Так, уважаемые сканды, прошу всех успокоиться. – Ректор взмахом руки развеял очередной вестник.

– Уважаемые?! Это они-то уважаемые? Эти недомаги?

– Протестую! Открытая травля слабоодарённых! – парировал Олаф. Они с Йоргеном незаметно обменялись кивками.

– Массовая! – поддержала Юханна.

– Да-да!

– Нужно отчислить пустышек! – зычно возразили в оппозиции. – И проблем не будет!

– Вы должны принять меры и обезопасить нас! – пискнула Бригитт и юркнула за спину Олафа.

– Гнать отсюда пустышек!

– Долой пустышек! Долой пустышек! – поддержал хор голосов.

Возгласы слились в единый гомон, а на Хильди навалилась усталость и острое желание забраться в кровать под одеяло, чтобы не было ни толпы, ни шума. Ректор же поднялся из кресла и громыхнул кулаком по столешнице так, что по кабинету будто раскат грома прокатился:

– Прекратить! – В помещении мгновенно повисла тишина. Сканд ван Саттер неторопливо одёрнул полы тёмного плаща и снова сел. – Значит так, сегодняшние инциденты будут расследованы в полной мере в порядке поступления вестников. Все правонарушения зафиксированы. А пока – трудовая отработка в зимнем саду вам всем пойдёт на пользу. – Ректорат потонул в слаженном вздохе недовольства. – Тишина! Итак, воздушники начинают сегодня. Огневики – завтра. Потом земля, затем вода. На этом всё!

Он резким кивком указал в сторону двери. Адепты, недовольно перешёптываясь и толкаясь, потянулись на выход.

Хильди замешкалась – пришлось обмахивать Юханну красочным буклетом о лучшем учебном заведении Грантрока. Она была готова свалиться в обморок из-за духоты и давки в помещении. Рядом картинно охала Бригитт. Олаф уводил прочь упирающегося Ингвара. Тот, едва ли не вывернув шею, продолжал убеждать ректора, что его вины в инциденте нет и отцу сообщать не нужно. У Хильди жалостливо сжалось сердце – страх Гвара она понимала, достаточно было вспомнить его отца, обвешанного серебром, с жутковатой тростью и презрением на лице.

Слабоодарённые адепты воздушного факультета выходили из кабинета последними. Спины прожигал хмурый взгляд ректора. Хильди с трудом удержалась от желания почесать между лопаток.

* * *

– Сомневаться – это нормально, – как-то раз сказал Дэкс. – Маленькая, если ты сомневаешься – значит, думаешь, рассуждаешь, выбираешь наиболее рациональный путь. Но ты обязательно должна обратиться за советом ко мне. Я твой старший брат, и я буду решать все вопросы.

Возникший перед глазами образ Дэкса склонился к Хильди и потрепал ладонью по шапке.

– Угу, а потом ты сказал, что вовсе мне не брат. – Она тряхнула головой, отгоняя старое воспоминание и возвращаясь в реальность: – А если не получится? А если не сработает? А если узнает ректор?

Хильди боязливо покосилась на плотный тёмный мешок, пристроенный за скамьёй возле главных ворот академии. Концы тесёмок никак не сходились, а потому пушистые хлопья снега оседали шапкой на окаменелой лысине бывшего ректора Асбъёрна.

– Да где же ты?!

В ответ из-за поворота выскочили двое ездовых козлов, а за ними громыхнули небольшие, но расписанные кручёными вензелями крытые сани.

Возница натянул вожжи, останавливаясь возле скамьи, бойко спрыгнул на заснеженную брусчатку.

– Сканда, прошу. – Он распахнул перед Хильди дверцу, украшенную медным медальоном в виде медвежьей морды, и помог забраться в сани.

Внутри было тепло, витал лёгкий аромат хвои, а сиденья, обитые кроличьим мехом, сулили мягкость и удобство.

– Йорген, а как же… – Хильди оглянулась назад, но расторопный возница уже нёс мешок с бюстом.

Сани не спеша катились по широкому тракту, за окном тянулись ряды двухэтажных особняков, а Хильди нервно поглядывала на свою руку. Клеймо варга не проявлялось, а значит, план сработал – если нельзя выйти из академии, но очень хочется, то надо всего лишь, чтобы академия пошла с тобой, а точнее бюст первого ректора, на который сделана магическая при-вязка.

«Интересно, насколько далеко я могу отходить от Асбьёрна? Какая длина у привязки? Только бы она не оборвалась! И лишь бы сканд ван Саттер не узнал, не заметил…»

– Ну скажи же, я гений, правда? – Йорген вольготно расположился на сиденье напротив Хильди. – Уверен, ректор во всём разберётся. Это ведь не козни строить исподтишка. За открытое избиение слабых они, – он пренебрежительно выделил это слово, – понесут наказание.

– Кто? – Хильди вынырнула из своих мыслей. – А, ты про магов. Отработку в зимнем саду назначили всем, если ты забыл.

– Ерунда. Это так, для профилактики. Сканд ван Саттер обещал побеседовать со всеми и каждым. А значит, непременно выяснит, кто начинал атаки. Мы ведь только нарывались, а остальное маги сделали сами. Их несдержанность им ещё откликнется, уверяю. И в академии, и дома. Вот взять хотя бы нас с тобой. Мы шли к Юстасу…

– Да я знать не знаю, кто это.

– Достаточно того, что его знаю я. На меня и ссылайся в случае чего. Итак, мы шли к Юстасу, о чём и заявили во всеуслышание. Навещать друзей в их комнатах не запрещено. Так что с нашей стороны всё в пределах нормы. А вот кидаться огнём в коридорах – не норма. К тому же в людей, не способных себя защитить. Это тянет на хорошее наказание и на понижение репутации в своих кругах вне стен академии.

– А ещё тянет на то, что маги на нас окончательно обозлятся, – резонно заметила Хильди.

– Они и так злятся. – Йорген беспечно махнул рукой. – Мы ничего не потеряли. Я же всё продумал: разделил Сопротивление на группы и пары, проанализировал расписание всех факультетов, выбрал наиболее подходящих адептов-агрессоров и распределил всех наших ребят по нужным точкам. В общем, я молодец! – Горделивая улыбка не сходила с его лица. – Ещё и под весь этот бедлам умудрился провернуть ограбление века. Ну и конечно, чтобы создать толкотню в ректорате и неподдельное удивление на лицах, я с каждой группой Сопротивления проводил индивидуальный инструктаж.

– То есть никто из наших не знал, что провокаций будет несколько одновременно?

– Большинство не знало, да. Нужна была правдоподобность. Что в итоге и вышло. Даже финал я спланировал, попросив Юханну упасть в обморок. У неё это хорошо получается, знаешь ли. А мне нужно было отвлечь ректора, чтобы «иллюзорка» успела укорениться на постаменте.

– А если…

– Не если. Сканд ван Саттер заметит подмену, только когда захочет пощупать Асбьёрна. Что весьма сомнительно. Так что не переживай, всё схвачено и продумано. Я ведь купил иллюзорный артефакт у торговцев из Гардарики, а у них такие штуки исключительно высшего качества.

«И так же исключительно сто́ят?» – напряглась Хильди, опасаясь снова утонуть в долгах.

Но вопреки ожиданиям Йорген не стал углубляться в финансовые вопросы.

– Я – достойный лидер Сопротивления. Ведь только истинный капитан пойдёт наперекор волнам и приведёт свой драккар в бухту изобилия. Главное, чётко выработать стратегию, собрать всех под один парус и действовать слаженно, единым механизмом. – Оратор облокотился на бюст и задумчиво вздохнул. – Вот только Ингвар меня расстраивает. Его истерика не планировалась, хоть и сыграла нам на руку.

– Не трогай Ингвара, Йорген. У него сложные отношения с отцом. – Хильди снова вспомнила высокого беловолосого мужчину, угрожавшего ей отчислением. – Он заносчивый, высокомерный сноб, а выглядит так, будто оглоблю проглотил.

– Так он же альв. Они все такие, – ухмыльнулся Йорген. – Ингвар тоже рано или поздно зазнается.

– Э-м-м… – протянула Хильди, припоминая скудные сведения об этой не столь распространённой расе. В Лэй ни цверги, ни альвы никогда не забредали. По крайней мере в своей глуши она таких не встречала.

– Так что же ты скажешь о себе, сканда ла Фрайн? – Йорген прожигал её пытливым взглядом. – Появляешься в середине полугодия, с лёгкостью зачисляешься в академию со спящим даром. Значит, из состоятельного рода. И всё же это странно для семьи не из столицы. А ты не из Грантрока – это заметно, к тому же я поспрашивал кое-кого о тебе. И вот незадача – ничего толком не разузнал. О твоей семье известно лишь, что вы прибыли из северных земель. Вот мне и интересно, кто же ты, Хильди? Откуда?

– Из Лэя, – не стала таиться она.

Йорген фыркнул и тут же кашлянул в кулак, маскируя столь пренебрежительную реакцию. Откашлявшись, он присвистнул:

– Это же у швахха на хвосте!

– Да, далековато, – пожала она плечами.

– А в Грантроке ты где живёшь? На Центральной?

– С чего ты взял?

– Просто логика, – самодовольно улыбнулся Йорген. – Ты не живёшь в спальном корпусе, а пользуешься вратами. Значит, выходишь порталом на главной площади, от которой отходит Центральная улица. Параллельно идут Малая Цветочная и Рю. Но я думаю, что тот, кому по силам пристроить слабоодарённую сканду в главную столичную академию, да ещё и в середине года, не опустится ниже Центральной улицы. Я прав?

«Нет. Я хожу вратами сразу в Лэй. Но, следуя твоей логике, это ещё ниже, чем неизвестная мне Рю. Намного ниже. Очевидно, об этом лучше умолчать».

Хильди неопределённо покачала головой:

– На самом деле я очень плохо ориентируюсь в столице.

– В таком случае, как ты смотришь на то, чтобы немного нагулять аппетит? А потом мы отпраз…

– А вот это то, что нужно! – оживилась она и выпалила: – Йорген, а давай пройдёмся по старым заброшенным особнякам?

На его лице отразилось удивление:

– Я хотел предложить лиловые сады на побережье.

– Может, в следующий раз?

– О! На второе свидание напрашиваешься? – весело подмигнул он.

– Ерунды не говори, – одёрнула Хильди. – У меня есть жених.

– Но гулять ты поехала со мной. И бюст для тебя украл тоже я. – Йорген посерьёзнел, подался вперёд, значительно сокращая дистанцию между ними. – Зачем тебе заброшенные особняки?

Его пристальное внимание вызывало дискомфорт и нестерпимое желание поёрзать на сиденье. С трудом Хильди выдавила из себя:

– Считай это блажью, моим капризом.

– Странная ты девушка, сканда ла Фрайн. Очень странная. Скрытная.

Йорген чуть привстал, сильнее склоняясь вперёд, а Хильди окончательно растерялась и вжалась спиной в стенку кареты. От Йоргена тонко пахло хвоей или розмарином. Его лицо оказалось так близко, что она даже в полумраке различила несколько веснушек на крыльях его носа и две над верхней губой.

«Он же не полезет ко мне с поцелуями?! Швахх! Только не это!»

Молчание затягивалось. А Йорген… Он вдруг усмехнулся, а потом дважды стукнул ладонью об стенку над головой Хильди. Лязгнула задвижка на маленьком окошке, морозный ветерок защекотал затылок.

– Куда изволите, сканд Грир? – пробасил извозчик.

– Давай прокатимся по Малой Цветочной. Останови возле развалин дома, что рядом с лавкой часовщика.

Глава 14

[Брунхильд Янсен]

– Шикарно же смотрится! – Йорген пристроил бюст Асбьёрна на пустой заснеженный постамент, возвышающийся перед некогда роскошным крыльцом. – Как будто тут и стоял.

Хильди неодобрительно поджала губы.

«Было не так».

В воспоминаниях блеснула золотом изящная фигурка девушки, что занимала это место в далёком прошлом. Дэксу она нравилась, он мог подолгу ей любоваться, а вот Хильди статуя казалась слишком тонкой и хрупкой.

«Ежедневное употребление капустной похлёбки и работа в две смены сделали меня такой же тощей. Даже удивительно, что Торвальд вообще на меня посмотрел».

– Давай оставим его здесь?

– Что? – Вынырнув из своих мыслей, она недоумённо взглянула на Йоргена.

Он отошёл от постамента на несколько шагов, придирчиво осмотрел получившуюся композицию, потом вернулся и сдвинул бюст чуть левее.

– Вот так. Отлично! Асбьёрна, говорю, оставим здесь. Я задол… кхм… устал таскать всюду этот тяжеленный кусок гипса, а ведь мы уже шестой особняк осматриваем. На этом считаю своё наказание исчерпанным.

– Наказание? – Хильди совершенно потеряла нить разговора.

– Ты ведь из-за водолея так издеваешься над бедным мной?

– Да нет же! Я…

– Правда, Брунхильд, я уже достаточно наказан: устал, замёрз, проголодался и в полной мере осознал свою вину за водолея, которого, кстати, мы сегодня потратили. Теперь артефакт пару месяцев подзаряжать придётся. Да и ладно. – Он беспечно махнул рукой. – Поедем лучше в ресторан, согреемся, выпьем горячего мёда, отметим пробуждение твоей магии.

– Пф, – скептически фыркнула Хильди. – Пробуждение мне не светит.

«Мой дар только по бумажкам спящий, а на деле…»

– А кто сегодня искупал пол-этажа огневиков?

– Не я. Артефакт. И заклинание, которое ты заставил вызубрить.

– Для обычного человека это просто набор слов. Артефакты активируются лишь в руках магов.

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

– Я помню каждого из них, Вальд. Каждого. Их стоны, перемежающиеся с руганью. Их ругань, перерастающую в крики. И мольбы. Конечно же, мольбы. «Будь ты проклят!» – истово желали они мне, а потом также истово предлагали все богатства этого мира. А ты, мой милый Вальд? Что ты предложишь мне? Проклятия или сокровища?

– Кхх. – Воздух с шумом вырвался из лёгких.

Щёку обожгли хлёсткие хлопки.

– Не спи. Ещё рано. Мда-а. Не можешь даже ответить? Ты настолько слаб? А как же девчонка? Обязательно должна быть девчонка. Только сила совмещения могла разрушить мои чары. Но что я вижу? Ты слаб. Как так вышло, Вальд? Она отвергла тебя? Хм, нет. Ты бы взял силой, делов-то. Тут что-то другое. Сбежала? Нет, от Зверя не могла. Умерла? Или… не-е-ет! Она – простой человек, да? Без магии? О, швахх, серьёзно?! – Комната огласилась каркающим смехом. – Я, конечно, молчу о девах вашего вида. Такая удача тебе не светила, их и в прошлые времена было крайне мало. Но, тьма задери, твоя-то новая подружка – даже не маг. Бедный мой мальчик, представляю всю глубину твоего разочарования.

Сухая ладонь участливо погладила по голове, только это участие породило в Торвальде единственное желание – переломать каждую косточку «заботливых» рук.

– И где же ты прячешь свою мышку? Я найду. Уверяю, наше знакомство она хорошо запомнит до конца своей, теперь уже короткой, жизни.

– Р-р-рау. – Торвальд резко дёрнулся в бесполезной попытке достать врага. Безвольное тело кулём рухнуло на пол, боль искрами вонзилась в плечо, подбородок, нос. По лицу побежала тёплая влага. Он знал, чувствовал – кровь. Но разве это важно?

Зверь внутри бесновался, рычал, но у Торвальда сил хватило лишь на то, чтобы приподнять голову и заметить ряды затуманенных склянок. Он обещал их спасти… Когда это было? Кажется, вечность назад.

– Ну что же ты неаккуратно так? – вопросил надтреснутый голос. – Сейчас помогу.

– Кх хрс-с-сдохни. – Хриплые слова с трудом сорвались с онемевших губ. Но мысли были ясными: – «Сдохни, чёрная тварь! Сдохни! Сам убью! Обещаю! Убью тебя!»

– Мой глупый мальчик, ты так и не понял? Благодаря тебе я буду жить ещё очень и очень долго. Ты – моё сокровище.

[Брунхильд Янсен]

– Сосредоточься! Прочувствуй магический поток, как лёгкое покалывание он зарождается внутри и струится по венам вместе с кровью.

– Да хватит уже! Ничего не выходит! – от досады Хильди села прямо на заснеженные ступени каменного крыльца. Будто насмехаясь, над головой прокаркал ворон. Он сорвался с подоконника второго этажа и унёсся прочь.

– Твоя магия – это часть тебя, – поучительно вещал Йорген, расхаживая возле крыльца. – Она твоё начало, и она твоё продолжение. Найди её внутри, поймай поток! Пощипывание, покалывание, быть может, лёгкое жжение. Ищи, Хильди, ищи что-то иное, не свойственное нормальному состоянию.

– Головная боль считается?

– Нет.

– А спазмы в животе?

Йорген замер и удивлённо приподнял бровь:

– Нет. Но если ты продолжишь сидеть на холодном камне, у тебя не только живот заболит. Вставай. Ты вообще сегодня обедала?

Хильди отрицательно покачала головой:

– Да когда бы? Сначала лекции, потом провокации. Мне кусок в горло не лез. Я перенервничала. А теперь вот… Пустые надежды! – Она поднялась и опёрлась на перила, с силой сжала каменную кромку. – Это больно, Йорген. И жестоко. Давать надежду. Не надо было такое говорить. Не надо!

– Сканда ла Фрайн, вы слишком рано сдаётесь. – Он накрыл её руку ладонью.

Хильди вывернулась и отступила на шаг.

– Йорген, обойдёмся без высокопарных речей, ладно? Я пустышка, измеряющий артефакт выявил это.

– Не это. У тебя спящий дар. Почему ты не допускаешь мысли, что он пробудился?

«Да потому что это враньё. Нет у меня дара! Пус-тыш-ка. А спящим его записал ректор. Из жалости! – Она отвернулась. – Или по просьбе Торвальда. Но тебе об этом знать не обязательно. И то, что случилось сегодня с водолеем… То, как кристалл заискрил и окатил всех водой – этому должно найтись другое объяснение. Ты ошибся, Йорген. Да, ты лидер, но лидер группки неудачников. Да, ты богат, но твоё богатство не делает тебя сильным магом. Ты всего лишь адепт первого курса».

– О чём задумалась?

– Давай ты мне просто расскажешь историю этого особняка. – Она решила сменить тему. Всё же поиск мамы казался сейчас намного реальнее, чем сказочная возможность обладать магией. Тем более, когда шестой особняк наконец оказался тем самым – домом, где прошло её раннее детство.

– Да чего там рассказывать? Вон знак на стене видишь? – Он кивком указал на до боли знакомые символы, выжженные магией на кладке. Она тысячу раз видела их на руке Дэкса. С них же начиналась фраза, «украшавшая» и её запястье. – Дом варгов, изменников или предателей, одним словом, врагов Грантланды. Обычно такие добротные здания отдают под нужды страны – корпуса министерств, казначейств и прочего. Если дом ветхий, то сносят. А что не так с этим особняком – я не знаю. Уже лет двадцать стоит заброшенным.

«Четырнадцать».

– А владельцы? Слуги? С ними что?

– Казнили, наверное. – Йорген небрежно пожал плечами. – Обычное дело.

Хильди передёрнуло. Такое равнодушие прошлось по телу неприятными мурашками, но спутник явно истолковал жест иначе.

– Да, морозно сегодня, и ветер поднялся. Того и гляди разыграется метель. – Йорген бросил взгляд на стоящие поодаль сани и приглашающе взмахнул рукой: – Пойдём…

– Внутрь! – неестественно громко воскликнула Хильди, понимая, что так ничего и не разузнала. И вот сейчас её приключение очевидно подходило к концу. – Зайдём? Посмотрим, что там?

Не дожидаясь ответа, который наверняка стал бы отрицательным, она шустро взбежала по ступеням и потянула за дверную ручку.

– Постой!

«Нет. Только не сейчас».

Миновав захламлённую прихожую, она оказалась в просторной, некогда роскошной зале. Величественной королевой здесь, конечно, была широкая лестница, спиралью уходившая на второй этаж. С её резных балясин когда-то свисали яркие стеклянные гирлянды, придавая дому атмосферу зимнего праздника. Теперь же вместо украшений на сквозняке шуршали пожухлые листья, застрявшие в беспорядочных нитях паутин.

Хильди повернулась, и тут же новое воспоминание вспышкой проникло в дом, окрасило гостиную живыми, сочными красками, оглушило детским смехом, топотом ног служанок, которые суетились, накрывая на стол. От запаха запечённой утки живот скрутило голодным спазмом.

– Дэкстер! Дэкстер, отойди от стола. Сколько раз я тебе говорила, сначала отец…

Резкий треск напугал маленькую Хильди – уголёк выскочил из огромного камина прямо к её ногам, но тут же был раздавлен грубым башмаком служанки, что несла поднос с мятными пряниками.

– Хильди?

– М? – отозвалась она, провожая взглядом любимое лакомство.

Аромат праздника усилился, окружая морозом и хвойными иголками.

«А где же ёлка?»

– Эй. – Чужое прикосновение вернуло в серую тоскливую реальность. Да, ёлки не было – был Йорген. Он стоял совсем рядом, держал под локоть.

«Да чего он меня хватает всё время!»

– Пойдём отсюда. – Он настойчиво потянул Хильди к выходу.

– Но…

– Достаточно. Никогда я ещё не приводил девушек в такую помойку.

– Что?! – От возмущения Хильди не заметила в холле полусгнивший рулон ковра, споткнулась. И упала бы, не придерживай её Йорген.

«Помойка?! Вот же нордов козёл!»

– Это бывший особняк варгов-предателей. Думал, мы снаружи походим, поглядим на крыльцо. А тебя в дом понесло. Мало ли на что в этом хламе напороться можно! Семейка изменников могла оставить магические ловушки, запрятать артефакты отложенного действия. Да всё что угодно!

– Какой вздор! – Хильди вырвала локоть из его руки. Злость быстро нарастала.

«Изменники! Не все же! Мне четыре года было! Ну какая из меня предательница?! Без разбора всех под один гребень! Ловушки, говоришь? Да Янсены даже не были магами. И не успели бы ничего. Всего лишь мирно обедали, когда ворвались законники».

В памяти живо отыскался нужный осколок. Все суетятся, кричат, рыдают. Кто-то наступил на котёнка, которого она так старательно выводила на куске холста, что подарил ей Дэкс. Чернила смазались, смешались с грязью, превратив рисунок в безобразную кляксу. А потом чьи-то руки схватили её саму. Холод, цокот копыт, рядом Дэкс…

– Уходим. Вечер явно не задался. Предлагаю исправить это сытным ужином в ресторане. Мёд, пирог…

Йорген снова потянулся к её руке. Но Хильди отшатнулась:

– Да не поеду я с тобой в ресторан!

– А с кем поедешь? С Ингваром? – Он скрестил руки на груди. – Так слухи не лгут, значит?

– При чём тут Гвар…

– Ты поэтому за него так рьяно заступаешься? Правда влюбилась?

– Йорген, хватит, не говори ерунды.

Он скептически хмыкнул и покачал головой:

– Мне нужно было во всём лично убедиться.

– Так это что, очередная проверка? – догадалась Хильди, раздражаясь ещё сильнее.

– Я веду Сопротивление вперёд и не допущу, чтобы маги втаптывали нас в грязь. У нас, слабоодарённых, одна цель. И на пути к ней нам помогут взаимные поддержка и доверие. Но ты, Хильди, – скрытная, нервная, странная. Ты вызываешь у меня серьёзные опасения.

– Да я в твою секту и не напрашивалась!

– Зато явно пробиваешь себе путь к альвам. Лакомый кусочек, не спорю. Но в этом семействе выше постельной грелки ты не поднимешься.

Хильди от злости сжала кулаки:

– Да как ты вообще…

Не договорила, вздрогнула, когда из погнутого ведра, стоявшего неподалёку, раздался треск – лопнула ледяная корка, стягивающая поверхность. Йорген отшатнулся, а меж его ладоней натянулся магический щит. Однако в то же мгновение застоялая, вдруг оттаявшая жижа из дождевой воды, сгнивших листьев и сдохших мух с хлюпаньем выскочила из ведра и обняла ботинки Йоргена, щедро заливаясь внутрь. В нос тут же ударил запах нечистот.

– Да мать твою! – Йорген стремглав выскочил на улицу и принялся топать ногами, обтирать ботинки об снег. Но белоснежный мех был безнадёжно испорчен.

– Что это было?! – испуганно воскликнула она, выбегая следом.

– Какого швахха ты сделала?! – одновременно рявкнул он.

– Это не я! Честно!

– Да ты просто с придурью! К целителю сходи, идиотка!

Он вышел на тракт и махнул вознице, а затем забрался в подъехавшие сани и хлопнул дверью так, что от неё отвалилась медная бляха, изображающая медвежью морду.

– Да не я это. Не я, – прошептала Хильди шокированно. – И что мне теперь делать?

Она бросила взгляд на хмурого Асбьёрна. Но гипсовый бюст, конечно, остался безмолвен. Хильди подняла упавшую бляшку, стряхнула налипший снег и опустила в карман плаща. В нём же, кроме двух медяков, обнаружилась раздавленная с одного бока конфета.

– Ама, что ли, подложила? – При воспоминании о воздушном элементале лицо тронула тёплая улыбка. – Сани на эти богатства не нанять, но хоть поужинаю.

Отправив неожиданное угощение в рот, Хильди сморщилась от приторной сладости. Выплюнув конфету, она покосилась на распахнутую дверь особняка.

Может, там всё же найдётся что-то ценное? Дэкс как-то рассказывал, что у Гордона Янсена – а называть его отцом теперь язык не поворачивался – в кабинете за картиной спрятан тайник. Вдруг его так и не обнаружили при обыске? Маловероятно, конечно, но…

С опаской и по широкой дуге обойдя остатки агрессивной жижи, она вернулась в гостиную. У камина сиротливо валялась кочерга – тяжёлая, чугунная, с лихо закрученной ковкой на ручке.

– Ладно, подойдёт. Против жижи, конечно, не поможет, но вдруг и вправду ещё какая пакость набросится.

Второй этаж выглядел не лучше первого – бардак, перевёрнутая мебель, разорванные подушки, поросшие плесенью, паутина в каждом углу… Мало что всплывало в памяти, и дорогу к кабинету главы семьи Хильди не знала, а потому заглядывала за каждую дверь, пока наконец не отыскала нужное помещение.

Единственной картиной в кабинете оказался покосившийся портрет Гордона Янсена. Хильди осторожно приблизилась и потыкала в него кочергой на случай магической ловушки. Но её не было. Портрет просто рухнул вниз вместе с гвоздями, на которых висел.

А когда грохот стих, за спиной раздалось громкое:

– Именем закона Грантланды… – Хильди вскрикнула от неожиданности и, резко разворачиваясь, запустила кочергой в неведомую угрозу.

Мужчина в синем плаще проворно отклонился в сторону и отточенным жестом поймал «грозное оружие».

– Именем закона Грантланды, – он деловито покрутил в руке кочергу, – вы задержаны за проникновение…

Глава 15

[Брунхильд Янсен]

Хоть Хильди провела в академии не так уж много времени, однако успела свыкнуться с ритмом учебной жизни, с её бесконечной суетой и толкотнёй в коридорах. Но здесь, в столичной управе, от синего цвета плащей законников рябило в глазах и тошнило. Или это от голода?

Лавка, приколоченная к стене, была жёсткой и узкой. Хильди отчаянно хотелось поелозить, сменить положение, но соседу справа это не нравилось. Грузный мужчина лет пятидесяти с поцарапанным лицом и оторванным рукавом наорал, обругал и пообещал пришибить, если она будет его раздражать. Следивший за ними законник сделал ему замечание, но этот факт мало успокаивал. Так Хильди и сидела, зажатая между мужиком и стеной, от которой тянуло стылым холодом. Очередь ползла медленно, правонарушителей по одному вызывали в комнаты дознания, скрытые за рядом железных дверей, из-за которых не доносилось ни звука.

Некоторые освобождались быстрее и с довольными ухмылками убирались прочь из здания управы. Иных же допрашивали долго, а потом под конвоем уводили вглубь тёмных коридоров. Хильди очень надеялась, что попадёт в число первой группы, что неприятная ситуация быстро прояснится и она сможет вернуться в академию, а оттуда и в замок ла Фрайн.

«А Торвальд меня предупреждал! Говорил, что так и будет. Почему, почему я не послушалась?! – Она шмыгнула носом. – Швахх, какая же я дура! О чём только думала?! Он ведь всё узнает, когда вернётся… Да, наверняка всё узнает. У ректора спросит, элементали расскажут, что меня не было весь день… Да мало ли кто! Вдруг законники вестника отправят. Или вовсе вызовут Торвальда сюда. Шва-а-ахх! Как же скверно. И холодно».

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Холодный осенний ветер скользил по лицу, пытался добраться до прядей волос, сорвать надвинутый капюшон – сетовал, что уже не в силах закружить в вихре отсыревшие листья, которые устилали широкую лесную тропу. А лес всё равно был чудесен в своей замирающей красоте. Оголившиеся макушки деревьев чуть поскрипывали в такт сердитым порывам ветра, но нижние ветви ещё скрывались под оранжево-золотистыми юбками последних листьев.

– Даже не верится, что в таком живописном месте затаилось зло. – Лагерта удручённо покачала головой.

А Торвальд вдруг подумал, что её огненные кудри, развевающиеся за спиной, идеально вписываются в атмосферу осеннего леса. Именно такую. Именно сегодняшнюю: с ветром, готовым раздувать самое страстное пламя; с влажностью, готовой тушить неконтролируемые пожары; и с ним, с Торвальдом, готовым любить её каждую секунду, каждый вздох, каждый удар сердца.

– Эй, Ва-а-альд. – Его похлопали по щекам, вырывая из давних воспоминаний. – Ты где, мой мальчик? Возвращайся, у нас впереди ещё долгие разговоры. Ты должен слушать. Должен быть здесь, со мной. Скажи, ты ведь не ожидал встретить меня в академии? Так? Думал, я нежусь где-нибудь на пляжах Гардарики? Ближе к драконам, ближе к кормушке. Ведь так?

– Или ты да… давно сдохкх. – Слова болезненно кололи горло.

– Увы, – послышался надменный смешок. – Впрочем, Гардарика действительно довольно гостеприимный край. Драконов там много. Да и последнее местечко я выбрал тёпленькое – целителем в академии, и дракона себе присмотрел – целого ректора, втёрся в доверие, помогал с особо деликатными делами, порой даже приходилось кое-кому подчищать память… Но мой дракон вдруг взял, да и упорхнул в неизвестном направлении. Швахх, как же я злился! Столько усилий – и напрасно! Но тут нашёлся ты – истинный подарок судьбы! Ох, мой мальчик, как же ты вовремя пробудился! Я мчался порталами, почти все силы истратил и всё равно не успел. А бестолковый лавочник… Нет, ты представляешь? Какой-то деревенский увалень едва не вышиб из меня дух. Из меня!

«Лучше б вышиб». – Утробный рык сожаления заполнил комнату.

Торвальд не мог унять бешенства, однако, ища лазейку, снова и снова украдкой перебирал пальцами черные нити йотунской магии, до которых мог дотянуться – прочные, крепкие. Они медленно и болезненно тянули из него жизненные силы, крупицы хаоса, эмоции: ярость, боль, печаль… Нити резали, кромсали душу, будто натянутые струны сырую глину. Он понимал, что враг специально пустился в разглагольствования – провоцировал, пробуждал нужные ему чувства. Торвальд знал. Он это помнил. И знал, что нельзя поддаваться, нужно отвлечься, думать о другом… Срочно думать о другом:

– Осторожно! Вальд!

Перед ним молниеносно взметнулась огненная стена, в которую вонзились три чёрные стрелы, метившие в его грудь. Магия встретилась с магией, зашипела. Тангниостр взвился на дыбы, но Торвальд осадил его.

– Спасибо, я…

– По сторонам смотри! – перебила его Лагерта, – А не на меня пялься.

– Трудновыполнимо, Лис, – притворно вздохнул он, однако уже окидывал цепким взглядом местность.

– Вальд, прекрати. Здесь могут быть ещё ловушки. Похоже, мы на верном пути. Ты, кстати, надел оберег, что я тебе подарила?

Он кивнул:

– Лучше. – Торвальд быстро приподнял рукав, показывая вживлённую в кожу каплю пламени. – Теперь он всегда со мной.

Он выдвинул Тангни вперёд на полкорпуса и сосредоточился. Оранжевая пестрота вокруг приобрела множество новых оттенков, запахи расслоились на сотни компонентов и принялись рассказывать истории леса. Где-то между семейкой рыжиков, трухлявым пнём и помётом барсука промелькнул гнилостный шлейф йотунской магии. Возле кряжистого дуба он сходил с тропы и скрывался в чаще.

– Придётся оставить наших козлов здесь. – Торвальд подавил частичную трансформацию и махнул рукой в нужном направлении: – Нам туда.

– Асбьёрна ждать не будем?

– На это нет времени…

– Время, время, время, – проскрипел над ухом ненавистный голос, снова вырывая из лап прошлого. – Его власть безгранична. Ты ведь это уже понял, Вальд? Очнулся спустя век, а тех, кого ты любил, беспощадно пожрали годы. Печально, правда?

– Кхх… Всех… – прохрипел Торвальд, глубоко вздохнул и, собрав все силы, прошептал: – Всех, кого я любил, убил ты.

[Брунхильд Янсен]

Мэрит как-то раз принесла на фабрику потрёпанную книжонку «Гадания, предсказания и приметы», читали её всем цехом, выписывали себе интересующие отрывки… А когда через месяц или два ни у кого ничего не сбылось, книжку торжественно сожгли в доменной печи соседнего цеха. Но одна строчка из шарлатанских текстов запряталась в памяти и сегодня вспомнилась Хильди: «Глаза – это зеркало души».

Торвальд обладал сложным, глубоким, многогранным взглядом, в котором можно было утонуть, столкнуться с пугающей потусторонней реальностью, ощутить, как из бирюзовых глубин на тебя смотрит не только сканд ла Фрайн… А вот у мужчины, сидящего за столом, взгляд был острым, цепким, словно наточенный кинжал, которым он вспарывал наружную оболочку, и словно зазубренный рыболовный крючок, которым он выковыривал саму душу и всё, что сокрыто в ней. Казалось, что этот человек уже знал всё то, о чём ещё даже не спросил вслух. Усы у него тоже были острые, как два чёрных длинных штриха, полосующих лицо. Тонкие усы над тонкими губами. Острым было и имя – сканд Брой. Короткое, резкое, как удар клинка.

Хильди чувствовала себя рыбой, попавшей в невод, – магическая сеть ажурной шалью накрывала её плечи, спадала до самого пола и немного искрила в такт мерцанию лампадок, что сгрудились под потолком допросной комнаты. Хотелось вскочить и выкрикнуть:

«Я не опасна! Я ничего плохого не сделала!» – Но в горле стоял сухой ком.

Сканд Брой молчал, изучал, анализировал. Он прошёлся по пустой комнате, в которой кроме стола и трёх жёстких деревянных стульев не было ничего. Синий плащ мешком висел на худощавой, но поджарой фигуре законника-дознавателя.

– Врёте. – Короткий, ёмкий вердикт разрезал гнетущую тишину.

Хильди шмыгнула носом. Врёт. Первый же вопрос, заданный скандом Броем, поверг её в панику. В коридоре она думала о том, как будет оправдываться перед Торвальдом, а надо было думать о том, что говорить законникам, что ответить на самый первый и самый логичный вопрос: «Ваше имя?»

Она теребила рукав плаща, по привычке пряча кисть руки с проявившейся ненавистной чёрной надписью. Но фиолетовые глаза-то не спрячешь. Бюст Асбьёрна остался на постаменте, и стоило только саням отъехать от особняка Янсенов, как привязка ожидаемо оборвалась, проявляя клеймо.

– Молчите? Я объясню вам расклад. Дом номер тридцать два по улице Рю находится под наблюдением нашего ведомства в связи с государственной изменой его бывшего владельца, как раз на тот случай, если объявятся возможные сообщники или единомышленники. Угум-с? – Видимо сей нечленораздельный звук следовало трактовать как «ясно?» Куда уж яснее. Вляпалась. А сканд Брой тем временем продолжил: – И вот появляетесь вы. Сканда, назвавшаяся чужим именем. Сканда, у которой как раз стоит клеймо варгов.

Хильди сильнее дёрнула свой рукав, а сканд Брой присел за стол и резким движением раскрыл папку с бумагами.

– Так. Брунхильд, Брунхильд. Никакая не ла Фрайн, это ясно. Зачем врёте? – Он водил пальцем по строчкам. – Вот. Брунхильд Янсен. Так, родилась двадцать шестого… угум-с… Вам сейчас, выходит, восемнадцать. Отец – сканд Гордон Янсен, мать – Далия Мейер, няня и гувернантка. Внебрачная дочь, выходит, угум-с.

– Это неправда! – Хильди вскочила со стула. – Неправда!

– Сядьте. Что именно, по вашему мнению, не-правда?

Она послушно опустилась на стул, ёжась под колким взглядом законника:

– Гордон Янсен мне не отец.

Сканд Брой провёл пальцами по линиям усов. Задумался. На миг у Хильди вспыхнула надежда – поверил? Но нет:

– Записи говорят об обратном.

– К Янсенам я отношения не имею. – Она нервно стала щипать нитку, торчащую из рукава. – Поймите, произошла ошибка. Я дочь Далии – это верно. Я жила в детстве в доме Янсенов – тоже правда. Но мой отец не Гордон Янсен!

– Здесь указано иное. Это, – он постучал пальцем по бумагам, – документы, признанные законом и судом.

«Почему? Почему он не слышит меня?! Я же объясняю. Скальдов скальп!»

– Хорошо, зайдём с другой стороны. Кто, в таком случае, ваш отец?

– Не знаю. Я не знаю. Но точно не Гордон Янсен. Поверьте! Дэкс ребёнком был, он испугался и заявил, что я его сестра.

– Дэкс? – Дознаватель зашуршал страницами. – Да, здесь записано, что вас вместе с братом Дэкстером Янсеном отправили в приютский дом города Лэя. Вас не казнили, лишь поставили метку варгов, но дали шанс на жизнь.

– Так и было. Но это не моя жизнь! Ужасная, несправедливая ошибка! Дэкс мне не настоящий брат. В тот день, когда всё случилось… Когда… Давно… – Хильди не могла подобрать верных слов, замолчала на миг, переводя дыхание, а потом выпалила: – Он с испуга соврал законникам, что я его сестра!

– И зачем?

– Да чтоб не остаться одному, понимаете? Ему ж всего одиннадцать было.

– Не так уж и мало.

– Всё равно – ребёнок! – настаивала Хильди. Сколько раз она пыталась мысленно оправдать этим поступок Дэкса. Но простить его до сих пор не могла. А теперь то же самое надо доказать сканду Брою. Она вздохнула: – В дом ворвались законники, Гордона повалили на пол, заковали, шум, крики, топот, ужас… Вот Дэкс и соврал. Ему поверили! Вместе с ним заклеймили и меня, посадили в повозку и отправили в Лэйский приют. Законники послушали мальчишку, не стали разбираться! Так ведь проще, да? Ой…

Хильди прикусила язык, но было поздно.

– Обвиняете служителей закона в недобросовестности? – Сканд Брой подался вперёд и нехорошо так посмотрел, недобро, до мурашек, скользнувших по плечам.

– Нет, я не это…

– Полагаете, здесь у нас дураки одни работают, угум-с?

– Я…

– Вы! Вы лишь усугубляете своё положение. Прежде чем арестовывать преступников такого уровня, проводится тщательная проверка всех причастных, включая семью… Особенно семью! Так зачем вы вернулись, Брунхильд? Ищете что-то? Бумаги? Артефакты?

У Хильди закружилась голова, то ли от духоты в комнате, то ли от мыслей, проносящихся в голове сумятицей.

– Я только хотела разузнать про маму, – наконец произнесла она. – Что с ней стало, где её искать? Не нужны мне никакие артефакты.

– Даже импеллер? – обманчиво мягко поинтересовался дознаватель.

Хильди встретила жалящий взгляд. Захотелось немедленно закрыть лицо руками, укутаться собственным подолом, отгородиться стулом, дверью, да хоть охранником, дежурившим у входа. Но правду не прячут, тем более ту, что говорит о невиновности.

– Понятия не имею, что это.

– Угум-с, конечно. Рынок нелегальной магии набирает обороты, а вы и понятия не имеете. Да как бы не так.

– Я действительно. Ничего об этом. Не знаю.

– И газет не читаете? Статей не видели о пропаже магов? Сидите тут и утверждаете, что вашей целью было лишь отыскать информацию о Далии Мейер.

– Да, всё так, – нервно закивала Хильди и повторила про себя: – «Мейер, Мейер, Мейер».

– Для чего?

– Она же моя мама. Я просто хотела её найти.

Дознаватель вновь зашуршал бумагами.

– Содержание детей в приютах производится до четырнадцати лет. Здесь стоит отметка, что вы отказались от обучения в старшей школе.

Хильди подняла на дознавателя удивлённый взгляд.

– Не понимаю.

– Согласно предписанию, детей, достигших возраста четырнадцати лет, переводят в старшую школу, где происходит целенаправленное обучение профессиям с возможностью последующего трудоустройства.

Да, о таком болтали в приюте. Но Хильди никогда не вникала в эти разговоры – её ждал Дэкс, давно выпустившийся из этого же самого приюта. Он приходил каждое воскресенье, рассказывал о мире за забором, о Лэе, о том, как они будут жить вдвоём, подальше от страшного места, где её обзывали отродьем варга, закрывали в чулане и лупили тонкими прутиками за малейшие провинности.

– Из приюта меня забрал Дэкстер, – ответила она дознавателю.

– На правах старшего родственника, угум-с?

Она кивнула, а дознаватель скептически усмехнулся:

– Выходит, он вам брат, только когда это удобно?

– Что?

– Из приюта забрал брат. А сегодня, на момент совершения преступления, вы утверждаете, что Дэкстер Янсен вам уже не родственник. Интересно получается, угум-с?

– Я… Да нет же…

– И о матери вы подумали только теперь? – продолжал давить сканд Брой. – Четыре года после приюта вы о ней не вспоминали?

– Вспоминала, но не о той! – Хильди сжала кулаки. – Я не знала. То есть…

– Приехали вы только сейчас. Почему не раньше. Где ваш брат-небрат? Он тоже в столице?

– Нет. Всё не так…

– Вы покрываете его? Стараетесь выгородить? Готовы взять всю вину на себя?

– Швахх! Да какую вину, в чём? Перестаньте! – Хильди вскочила со стула, по щекам бежали горячие дорожки слёз. – Вы всё неправильно говорите! Я в Грантроке одна! Дэкс остался в Лэе. Мы поссорились. Он рассказал мне правду, что моя настоящая мама не Нисса Янсен, как я всегда считала, а няня Далия… То есть уже не няня… Я просто хотела найти её, понятно?!

Дознаватель тоже встал и опёрся кулаками на стол, чуть подавшись вперёд:

– Хотели найти, значит? А почему тогда вы явились в заброшенный особняк, а не отправились в городской архив и не оставили там соответствующий запрос?

– Запрос? – Хильди кулём плюхнулась на стул. – К-какой запрос?

– Информацию о людях в первую очередь ищут в архиве. Если не нашли – направляют запрос в управу. – Сканд Брой ткнул пальцем в строчку на листке перед ним: – Запросов относительно кого-либо из семейства Янсен или их слуг, в том числе и относительно Далии Мейер, не поступало. Поэтому ваше поведение нелогично. Так что вы скрываете, Брунхильд Янсен? Предлагаю вернуться к теме пропавшего артефакта…

Спустя полчаса за шумно всхлипывающей Хильди захлопнулась железная дверь. Крохотная комнатушка, больше похожая на каменный мешок, вселяла ужас и дикое чувство несправедливости. Сетку с Хильди сняли при входе, да она и не нужна была здесь, ведь по стенам то и дело пробегали всполохи магии.

– Да за что?! За что?! – судорожные рыдания сдавливали грудь, вдохи получались резкие, прерывистые.

Она опустилась на свободный тюфяк, набитый соломой и смердящий прелостью, от которой закружилась голова, а к горлу подступала тошнота.

Чуть позже дверь лязгнула, и в темницу втолкнули женщину неопределённого возраста – в полутьме не понять. Она выкрикнула ругательства законникам, попинала дверь, а потом подсела к всхлипывающей Хильди и мягко обняла за плечи.

– Успокойся, милая. Выберемся мы отсюда. – Пахло от женщины не под стать тюфяку: чуть сладковато, возможно цветочным мылом или не до конца выветрившимися духами. – Эти скоты ещё пожалеют, что нас, приличных сканд, засунули в эту задницу. Ух, пожалеют!

Хильди уткнулась носом в бархат её платья, что так не вязался с обстановкой в застенках.

«Неужели здесь даже столичных сканд запирают?»

Неожиданная поддержка абсолютно постороннего человека, но такого же несчастного, словно плотину прорвала. Слова полились, перемежаясь с всхлипами. Рассказала Хильди про то, как познакомилась с Торвальдом, что он спас её на озере, взял к себе в замок и устроил в академию под своей фамилией.

– Милая, это называется – содержанка.

Хильди всхлипнула:

– Торвальд сказал – покровительство.

– Может, и так, но суть-то одна.

– Он про любовь говорил.

– Милая, да все они так говорят. Жениться обещают. А на деле только телом молодым пользуются. Поверь моему немалому опыту.

– Нет, нет, – закачала головой Хильди, отстраняясь. – Торвальд не такой. Он… Он…

– Любит тебя?

– Да. Нет. То есть он прямо не говорил. Просто обещал, что мы привыкнем друг к другу и со временем любовь появится.

– Хм. Интересно. – Женщина задумчиво пожевала кончик соломинки. – А ты, милая? Ты любишь его?

Хильди шумно вздохнула. Тишина в комнате разбавлялась лишь скрипом соломы на зубах.

– Кажется, да, но я уже ни в чём не уверена, – наконец произнесла она. – Я думала, что любила Дэкса, но он сделал так больно. Так больно. Я хочу его поколотить и одновременно поделиться с ним всем, что со мной случилось. Хочу убежать от него так далеко, как только возможно, но при этом знать, что он делает, как живёт. А Торвальд… С ним всё иначе. Он интересный, красивый, сильный. Я очень скучаю по нему. Но когда рядом – порой мне бывает так страшно. Очень страшно. Не знаю, как объяснить. – Хильди подтянула к себе колени и уткнулась в них лбом. – Он маг и у него внутри… там… он та-а-ак смотрит! Я чувствую его голод, жажду, желание. Это пугает. И в тоже время мне хочется дать ему всё это. Хочется! Словно я теряю разум, перестаю понимать происходящее. Будто есть только я и он. И мы должны соединиться.

– Он давал тебе что-нибудь выпить? Ну перед поцелуями и прочим. Вином угощал? Элем? Мёдом?

– Нет.

– Но похоже, что тебя опоили.

– Да нет же! Ничего такого!

– Ладно-ладно. Тише. – Женщина стала поглаживать Хильди. – Ты странные вещи говоришь. Если не зелье, то, может, магическая совместимость? Ты сама – маг?

– Да если бы! Пустышка.

– И в роду магов не было?

– Откуда мне знать? Я маму найти пыталась, и вот, – она горестно вздохнула, – теперь здесь сижу.

– Ну тише, тише. – Рукой женщина шустро скользила по спине Хильди, чуть похлопывала по бокам. – Как бы там ни было, но одну простую истину я знаю наверняка: все мужики – козлы.

– Но не Торвальд.

– И он тоже.

– Нет. Он хороший. Иногда пугает очень. Но я знаю, что хороший.

– Глупое, неразумное дитя.

– Да. Глупая! – Хильди шмыгнула носом. – Что он скажет теперь? Зачем я ему такая нужна? Глупая, безответственная. Он предупреждал. Говорил, что в город нельзя выходить. А я… Он теперь не придёт за мной?

– Не придёт. Мужикам ни к чему проблемы со шл… кх… швахх. – Она кашлянула, а потом вновь стала ободряюще поглаживать Хильди. – Говорю, мужикам проблемы не нужны. Так что рассчитывай только на себя, милая. Жизнь, она такая дерьмова… А-га!

От её резкого возгласа Хильди вздрогнула. Женщина вскочила с тюфяка, подбежала к двери и трижды стукнула кулаком:

– Лок, открывай. Артефакт у меня.

Глава 16

[Брунхильд Янсен]

Хильди снова привели в допросную. Теперь на столе перед дознавателем лежала медная бляшка, отвалившаяся от кареты Йоргена и опутанная тонкой белёсой паутиной. На соседний стул, закинув ногу на ногу, уселась женщина. Светлые волосы под цвет соломинки, что она всё ещё методично жевала. Платье и правда бархатное, тёмно-серое с воротником-стойкой.

– Защиту хорошо поставила? – обратился к ней сканд Брой.

– А то ж. Всё как полагается: артефакт обезопасила, девчонку разговорила. Шестнадцать пеннингаров с тебя.

– Получишь по тарифу у казначея.

– Я вся провоняла гнилой соломой.

– Минка, я всё сказал. По тарифу.

– Тьфу на тебя, Брой. – Она поднялась и направилась к выходу, но на пороге, прежде чем захлопнуть за собой дверь, она в упор посмотрела на Хильди. – Говорю ж, милая, все мужики – козлы.

Дальнейшее помнилось смутно. Дознаватель сыпал вопросами про медвежью морду. Где взяла, почему скрыла, что собиралась делать…

– Да забыла я про неё. Сунула в карман и забыла. Меня ведь схватили, сюда привезли…

Хильди устало отвечала на всё. Рассказала про Йоргена, правда, утаив историю с воровством бюста. Про подставную фамилию тоже поведала, и про Торвальда. Хуже всего было то, что и ему теперь тоже предстоит объясняться с законниками. Сканд Брой уже послал вестников и в замок ла Фрайн, и в академию, и в дом Йоргена. А всё это вместе взятое, похоже, означало конец новой жизни.

Позже допрос прервался появлением цверга. Он был таким же низким и таким же бородатым, как магистр Гилли, но весь обвешанный кольцами и амулетами, как праздничная ёлка. Он осторожно поддел нить паутинки и принялся водить руками над бляшкой, прикладывал к ней то одно кольцо, то другое. И наконец изрёк:

– Это защитный артефакт.

– Проверь ещё раз, Тёрн, – рявкнул сканд Брой. Хильди даже показалось, что он вот-вот схватит цверга за бороду и ткнёт носом в Йоргенову медяшку.

– Нет нужды, – попятился от него цверг. – Это не импеллер. Точно говорю. Защитный артефакт. Из Гардарики, качество высокого уровня.

– Хочешь сказать, я Минку зазря вызывал?

– Излишняя предосторожность не помешает в делах такого уровня, уважаемый сканд Брой. Изоляция опасных артефактов положена законом, даже если это только подозрение.

– Я знаю закон.

– Вот и прекрасно. Всего доброго, уважаемый.

Дознаватель был в ярости. Хильди боялась поднять на него взгляд, будто её в том вина. Возможно, сканд Брой не столько хотел правды, сколько заполучить непонятный артефакт. Возможно, он в душе уже успел отпраздновать победу. А теперь… Кому, как не Хильди, знать, что такое разбившиеся мечты и рухнувшие надежды.

– Пригласи сканда Воиса, пусть он тоже глянет, – приказал дознаватель охраннику, стоявшему у двери. – Столько лет искали, мы не могли ошибиться!

– Будет сделано, сканд Брой.

– И эту, – он кивнул на Хильди, – уведи пока в темницу. В левое крыло. – Он так нехорошо улыбнулся, что внутри всё похолодело.

– Пожалуйста, не надо в темницу! – взмолилась Хильди, плача. Но охранник рывком поднял её со стула и подтолкнул к выходу. – Я ведь ничего не сделала! Пожалуйста, сканд Брой! Про артефакты я ничего не знаю! Да я не маг даже!

Прежде чем дверь за её спиной захлопнулась, она услышала бормотание дознавателя:

– Дочь Далии Мейер – не маг. Даже звучит смешно…

Усталость пережитого свалила с ног на ближайший тюфяк в многолюдной, душной темнице. Воздуха не хватало. Магия, бегущая по стенам, болезненно отсвечивала, порой до рези в глазах. Поэтому Хильди зажмурилась и погрузилась в тяжёлую дрёму, лишь изредка выныривая из тягучих снов в реальность. Вроде бы кто-то подходил и что-то говорил. Кажется, её пытались обыскать и прощупать. Затуманенным взором она видела, как взметнулась из умывального корыта вода, кто-то взвизгнул, кто-то зашептал: «Маг».

Хильди отвернулась к стене – хватит с неё магов. Синие плащи, дознаватель, цверг, женщина с соломинкой, Йорген, даже Торвальд – они все из другого мира. Мира магии, рун и артефактов. А она кто? Лишь девчонка из глуши на краю света. Безродная, бездарная пустышка, которой захотелось лучшей жизни, которая поверила, что такой, как Торвальд, сможет её полюбить. Влюбилась сама. А как было не влюбиться в него, в его силу, мощь, страсть, защиту и возможности… в сказку! Всё настойчивее пробивалась мысль, что помирись она с Дэксом, и жизнь бы сложилась иначе. С ним было холодно и голодно, но в комнатке на третьем этаже её всегда ждали, обнимали и прятали от злого, ужасного мира. А вот Торвальд в замке не появлялся четвёртую неделю. Отчего-то подумалось, что именно сегодня, когда она отважилась поступить по-своему, когда весь день делала неправильные, возмутительные вещи, – именно сегодня вернётся Торвальд и узнает о её поведении. Ведь Мэрит с фабрики говорила, что насмешка шваххов обычно так и работает: «У тебя всё плохо? Радуйся сейчас. Потому что дальше будет ещё хуже».

Хильди металась в полудрёме, перебирая варианты: как бы было, если бы… Но что толку?

Прошло несколько дней – сложно было определить, сколько именно. Сквозь маленькое оконце то пробирались пугливые лучи солнца, то крался посеребрённый лунный свет. Кто-то из соседей шкрябал на стене чёрточки. От Хильди держались на почтительном расстоянии. И она ни о чём не спрашивала. Отгородилась ото всех засаленным шерстяным пледом, который ей выдали, и периодически проваливалась в тревожные сны.

Когда в очередной раз лязгнул замок на двери, Хильди не подняла головы. Что ей до стражника, который приносит воду и прогорклую кашу?

– Сканда ла Фрайн? Да что же это?

Перед замутнённым взглядом предстало смазанное лицо в обрамлении белоснежных облаков.

– Ну же, вставай, девочка. Мы уходим.

Она моргнула раз, другой. Лицо перед ней приобрело чёткость, облака превратились в копну седых волос.

– Сканд ван Саттер? – Она приподнялась на локте.

– Слава рунам, узнала. Идём отсюда.

Свежий морозный воздух опьянил, едва не свалив с ног. Она вдыхала его снова и снова, до боли в голове и лёгких.

А в тёплых санях пахло иначе: новой обивкой и пряным отваром, которым её отпаивала милая, чуть полноватая женщина-целитель. Мало-помалу в жизнь возвращались краски зимней столицы, проносящейся за окнами под резвый цокот копыт.

– Времена сейчас неспокойные, – негромко начал сканд ван Саттер. – Подозрительность сканда Броя можно понять. Маги то и дело пропадают, а позже их находят…

– Ифф! – всплеснула руками целитель. – Бедная девочка и без того напугана.

– Да, Гудрун. Что это я…

– Нет, я хочу знать, – прошептала Хильди. – Что происходит?

– Ничего, деточка, – улыбнулась ей Гудрун, протягивая новую порцию отвара. – Маги исчезают, но такое и раньше случалось. У высокородных скандов порой пробуждается спящий дар, но и это, хоть и редкость, но возможно. Зря в управе пытаются связать одно с другим. Это ведь жизнь. Бывает, в ней происходят неприятности, а бывает, случаются чудеса. Может, и у тебя однажды дар пробудится.

Ифф ван Саттер нахмурился, но потом решил сменить тему и принялся рассказывать про то, какие лекции пропустила Хильди, к каким магистрам обращаться за заданиями, где и как отработать пропуски. Вся эта информация проходила неуловимым фоном. Но сканд ван Саттер словно умышленно обходил тему тюремного заточения. Возможно, не хотел говорить при Гудрун, возможно, щадил чувства Хильди. Да начни он расспросы, она бы непременно разревелась или вовсе сползла в очередное забытьё. А так… Сейчас было проще делать вид, что ничего не произошло, кивать невпопад и прятать лицо за кружкой отвара.

От посещения целительского крыла академии она отказалась – неимоверно хотелось домой. Казалось, что, шагнув из академии в далёкий Лэй, все проблемы и страхи Хильди оставит позади. Ректор участливо проводил её до портальных врат. И пока шли, Хильди ловила на себе любопытные взгляды адептов, что как обычно суетились в холле.

– Клеймо я снова скрыл, – негромко сказал ректор и кивком указал на её абсолютно нормальную руку.

Совесть тут же обожгла щёки румянцем.

– Простите, – только и смогла выдавить из себя Хильди, с благодарностью и стыдом осознавая, что ректор наверняка уже всё узнал про украденный бюст Асбьёрна.

Но другие проблемы тяготили душу гораздо сильнее:

«А ждут ли меня дома? – Мерцание портальных врат теперь пугало неизвестностью. – Что скажет Торвальд? Получил ли вести? Отвернётся или простит? А… зверь?»

Холодок пробежался по телу, неласково царапая душу. Перед внутренним взором возникла огромная морда хищника, увенчанная тяжёлой короной шипов. Острый гребень, гладкая чешуя и зубы, способные растерзать её тело. Передёрнув плечами от озноба, Хильди глубоко вздохнула и шагнула вперёд.

«Будь что будет! Сама же во всём виновата».

Звук портала показался сегодня особенно резким, даже визгливым. Будто сквозь голубоватые отсветы пробирались звуки неисправного станка с ткацкой фабрики, а свисающие с него невидимые нити путались под ногами, мешая преодолеть невероятное расстояние, длящееся всего один шаг – из Грантрока в Лэй.

Из портала Хильди вывалилась неповоротливым мешком и ударилась коленями о каменный пол. За спиной что-то гулко щёлкнуло, стены озарились снопом серо-синих всполохов, а потом всё погрузилось в тишину.

– Сканда Хильди…

Рядом материализовался Ори с выражением крайней обеспокоенности на полупрозрачном лице.

– Что-то неладное с порталом, – произнесла она, поднимаясь. Врата теперь больше напоминали обычные межкомнатные проёмы, правда, обрамлённые вычурной отделкой, латунными завитками и руническими символами. Ни свечения, ни стрёкота. Словно из них ушла вся магия.

– Вы вернулись! – Ама радостно бросилась к Хильди, обняла воздушными потоками, мягко щекоча кожу, а потом отстранилась и хмуро уставилась на погасшие врата: – А сканд ла Фрайн?

– Разве Торвальда до сих пор нет?

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Снова тот же облупленный потолок перед глазами. Перебои в мерцании лампадки стали чаще, но уже настолько срослись с осознанием, что перестали раздражать. Как и боль, ставшая постоянной, превратилась в норму. Незыблемо, тягуче утекала жизнь по чёрным нитям, опутавшим тело. Но хуже было другое: ненавистный, мерзкий голос въедался в мозг, вспарывал ещё не отболевшее прошлое, бередил старые потери. И пророчил новые.

– Ты ведь знаешь, мой мальчик, я прожил длинную жизнь. Я накопил достаточно знаний, я учил и тебя.

– Я верил тебе, – прохрипел Торвальд. – Мы все верили. Но ты…

– А что я? Что?

Лютый враг развёл руки в стороны, пожал плечами, а его лицо исказила кривая усмешка.

– Выживал, жил. Эх, хорошее было время: праздное, сытное. Драконы тогда были беспечны и самонадеянны. Лёгкая добыча, но долго их болью сыт не будешь. То ли дело левиафаны. Ваша связь с хаосом… Магия разрушения, жажда крови… М-м-м… – Йотун мечтательно закатил глаза. – Я учил вас прятать хаос глубоко внутри, мириться с собой, соблюдать баланс.

– И убил нас.

– Будто ты никого не убивал. Пха! Не стоит строить из себя невинность. Это лишнее. И вас я не убил. Я дал покой вашим душам! Вы все, – он махнул рукой в сторону стеллажа со склянками, – должны быть благодарны!

– Рр-х.

– Да ты рычи, рычи, Вальд. А я пока разложу факты. Итак, – он принялся расхаживать взад-вперёд, – у нас имеется голодный пробудившийся левиафан. Есть девчонка, что смогла разбудить его. Точно есть, иначе никак. Но твой резерв пуст. Ни капли запаса. Значит, она человек. Мило, конечно, но жутко непрактично, согласен? Конечно, ты согласен. Вопрос в том, что дальше? Что станет делать левиафан, пропустивший целый век? – Раздался громкий щелчок пальцами. – Искать пропавших сородичей.

Он снова указал в сторону стеллажа, возможно, даже подошёл к ним, но Торвальд этого уже не видел – не хватало обзора. Чёрные нити оплели прочно.

– Но продолжим. Откуда начать поиски? – Новый щелчок пальцами. – Конечно, оттуда, где всё и закончилось, – с академии. С этой самой комнаты. Но кто бы разрешил тебе шнырять здесь по углам, копаться в защитном контуре, сновать по тайным тропам? Никто. Потому что и ты для них никто, лишь дыхание прошлого, которое ещё доказать надо. Действовать официально, объясняться с законниками – дело благое, но долгосрочное. А у тебя хаос беснуется, боль точит сердце, и Зверь некормленый. Идти в обход? Сколько бы пеннингаров ты ни предложил ректору, безопасность адептов академии будет для него стоять выше. Отметаем вариант. Напролом вломиться в академию, полную магов? Пфф – и вовсе дурость. Я, помнится, несколько месяцев готовился к нападению, вынашивал планы, прорабатывал нужные пути… И всё бы получилось. Но твоя рыжая дрянь, эта стерва Лагерта…

– Не смей! – рявкнул Торвальд, с силой сжал кромку стола, на котором лежал. Острые когти лязгнули, оставили на старом металле глубокие борозды, а чёрные нити вспыхнули, жадно напитываясь силой его боли и ненависти.

– Вот так, вот и хорошо, мой мальчик. – Шершавая ладонь одобрительно погладила его щёку.

А скрипучий, надломленный голос оказался совсем рядом. Но Торвальд не мог повернуть головы, не мог испепелить врага взглядом. Ничего не мог. Бессильная злоба душила сильнее боли физической. И йотунская магия жадно пожирала эти эмоции.

– Так, я, кажется, сбился с мысли. На чём мы остановились? Ах да. Вот оно! – Последовал очередной щелчок. – Академия. Как удачно, что в этом году начали принимать неодарённых аристократок с тугими кошельками, не правда ли? У тебя как раз и первое, и второе.

– Ты…

– Помолчи, не трать силы на слова. Говорить буду я. А вывод у меня такой: ты пристроил свою девчонку в академию, верно? Конечно, верно. Ведь так ты получил допуск в академию… как кто? Опекун, жених, муж? Кем ты там представился ректору? А впрочем, не важно. Важно то, что в академии объявилась интересная дева. Точнее она, конечно, так себе. Бесполезная, бестолковая. Мышь мышью. Но имя… Ла Фрайн.

Торвальд стиснул зубы:

«Молчать! Нельзя! Нельзя выдавать, что он прав».

– Если поначалу я ещё сомневался, предполагал совпадение… Но нет. Я всё проверил, сопоставил детали, наблюдал. Сканда ла Фрайн вступила в ряды бездарных слабаков, а твой резерв не восполняется – ты тоже слаб. Оба эти факта говорят сами за себя – она та самая, твоя человечка. И водный факультет. Швахх! Твоя поспешность сыграла против тебя, мой мальчик. – Он усмехнулся, а потом с издёвкой произнёс: – Ты хотел попытаться одарить её своим морозным хаосом, так? Конечно, так. Иначе на кой швахх нужна пара, которая не может восполнять твои резервы?

Давление чужеродной силы внезапно ослабло, позволило боли немного притупиться. Торвальд смог наконец повернуть голову и увидеть, как силуэт в тёмном углу комнаты открыл тайную тропу, занёс ногу для первого шага, но помедлил, обернулся:

– Ох, забыл упомянуть. Пока ты спал, я освоил одну безумно сложную, но очень полезную науку. У меня есть одно прекрасное молодое тело, в которое легко входит моя душа. Я спокойно разгуливаю по академии, и никто даже не догадывается, что перед ними настоящий йотун. Посмотрим, устоит ли твоя мышка перед обаянием молодости и мудростью жизненного опыта.

– Не смей! – взревел Торвальд. Скрежет когтей по металлу вторил его рычанию, нити пылали тьмой, пожирая эмоции.

– Это будет даже забавно.

– Не смей, Ашилл!

Глава 17

[Брунхильд Янсен]

Мягкая постель, бельё, тонко пахнущее лавандой, тёплое покрывало… Они крепко держали Хильди в своих объятиях, выпуская разве что до банной комнаты, где она распаривала кожу, до скрипа тёрла грубыми мочалками, пытаясь очистить от грязи то ли тело, то ли душу, потом снова возвращалась в кровать, чтобы через несколько часов опять попросить у Амы приготовить купель. От лежания в тёплой воде становилось немного легче, и непонятная, тяжёлая тоска ненадолго отступала. Так одни сутки сменялись другими, а жизнь Хильди зациклилась меж двух комнат, словно пребывание в тюремных застенках высосало из неё все силы.

Ама суетливо хлопотала вокруг, осыпая вопросами, на которые Хильди не давала ответов. Не могла, не хотела. Шен неустанно заваривал для неё то пустырник, то мелиссу, кажется, была и ромашка. Вэй и Ори не показывались. Если с первым всё было непонятно, но хотя бы привычно, то поведение водного элементаля озадачивало.

Очередное утро началось с солнечного луча, который заглянул в окно, прополз по половицам, забрался на кровать и пристроился на лице Хильди, возвещая приближение полудня.

«Хватит! – мысленно рявкнула она на себя. – Надо взять себя в руки. Здесь безопасно. Торвальд скоро вернётся. Обязательно вернётся».

Она встала с кровати и, чуть пошатываясь, направилась в банное помещение, на этот раз твёрдо решив, что после омовения спу́стится к завтраку, несмотря на головокружение и тошноту.

«Он вернётся! А если нет – сама найду! К швахху приличия! Переверну в его кабинете всё вверх дном, но найду хоть что-то, что укажет, куда запропастился сканд ла Фрайн».

Чувство стылой пустоты накатило снова, комната дрогнула, поплыла. Хильди опёрлась рукой о стену и замерла, пережидая помутнение.

– А я вам говорил, предупреждал, – послышался от купели тихий мужской голос, который Хильди не сразу узнала. Потому что с Вэем они никогда не разговаривали. – Человечка эта – слабая. Сегодня четвёртый день, а она до сих пор с кровати встать не может.

– Ну она столько пережила, – заступился Ори, чем вызвал благодарную улыбку.

– Да чего она там пережила-то? Подумаешь, в застенках с недельку посидела, и что с того?

«Выходит, вестник от дознавателя они всё-таки получили».

– С передрягами, из которых выбиралась Лиса, её проблемы и рядом не стояли, – сердито бурчал Вэй. – Вспомни хоть тот лес, где она нашла йотунский схрон! Еле живая приползла, побитая вся, в крови, а уже на следующий день с Хозяином на охоту умчалась. Эх, вот это жизнь была! Огонь! А Хильди эта… Пф-ф.

– Тебе проще так думать, Вэй. Но ты не хуже меня знаешь, что причина её болезни может крыться в другом.

– Нет! Она просто слабая! Слаба-я!

Вода зашипела на раскалённых камнях, мешая подслушивать, но вскоре над купелью воцарилась тишина. Хильди выждала немного и вошла в дверь.

«Даже элементали считают меня слабачкой, по крайней мере, один из них, – с грустью думала она, натираясь душистым мылом. – И о какой лисе они говорили? Охота, хозяин… Может, Торвальд лису вместо гончей собаки держал? Но зачем тогда меня сравнивать с животным? Я же человек…»

– Человечка, – вслух произнесла она, повторяя пренебрежительную интонацию Вэя. – Слаба-я.

«Даже звучит противно».

Ама так радовалась Хильди, спустившейся к завтраку, что без умолку болтала обо всём подряд. Только не о Торвальде. Шен, ей под стать, хлопотал у стола, рассказывал о коллекции рассады, что готовил к весенним посадкам, но о Хозяине тоже помалкивал.

Как ни пыталась Хильди расспросить их, но элементали уверяли, что сканд ла Фрайн скоро вернётся, что нужно подождать ещё немного. Моментами казалось, что призрачные субстанции скорее убеждали в этом самих себя, нежели её.

– А Ори где? Не видно что-то.

Ама передёрнулась воздушной дымкой:

– Занят, наверное. – И элементаль быстро сменила тему: – Ещё чаю, сканда Хильди?

Шен подал к чаю пирог, ароматно пахнущий яблоками и корицей. Но Хильди к нему даже не притронулась – слишком уж сладким он казался на вид, настолько, что к горлу подступил спазм. Раньше Дэкс баловал её лишь мятными пряниками, и то по праздникам или когда она совершала что-то хорошее, будь то премия на работе или пара клубков нитей, которые ей изредка удавалось умыкнуть с фабрики и обменять у модистки на парочку пеннингаров. Теперь же не хотелось ни пряников, ни пирогов.

Хильди, извинившись, выбежала из-за стола, а вернувшись в комнату, открыла окно и полной грудью вдохнула зимний воздух.

«Да что за напасть? В темнице, что ли, заразу какую подхватила?»

Она с трудом заставила себя захлопнуть раму, чтобы вдобавок ко всему не простудиться. Хильди взглянула на кровать, которая снова манила в свои уютные объятия, зевнула, но тут же одёрнула себя:

«Нет. Хватит».

Она решительно вышла из комнаты, добрела до хозяйского кабинета и толкнула дверь.

– Никогда не смей входить в мой кабинет! – гневно рявкнул мужчина, стоявший у стола, а потом крикнул куда-то поверх её головы: – Далия! Убери отсюда девчонку!

Хильди тряхнула головой, отгоняя наваждение. Стены чужого кабинета растворились внутри настоящего интерьера замка ла Фрайн. Исчез и озлобленный мужчина. Вот только его хмурое лицо всё никак не шло из головы – лицо Гордона Янсена.

– Швахх, – сквозь зубы ругнулась Хильди и прошла к столу Торвальда.

Бумаги были нудными и неинтересными – в основном сводки да расчётные документы. Их она ещё в прошлый раз рассмотрела. Сейчас же Хильди бесцеремонно выдвигала один за другим ящики стола. В среднем обнаружила две бутылки эля, как гласили этикетки, и странный газетный разворот за прошлый век, удивительным образом сохранившийся. С него смотрело лицо молодой девушки. Краски портретного рисунка давно поблёкли, но кудрявая копна волос незнакомки, казалось, пламенела огненными искрами.

«Красивая», – подумала Хильди, отложила газету и потянула нижний ящик.

На серебристом блюде лежали клочки бумаги и пинцет. Она повертела его в руках, подцепила один из клочков, силясь разобрать хоть что-то в расплывшихся кляксах.

– И зачем ему эти обрывки?

Так ничего и не поняв, Хильди закрыла ящик и двинулась вдоль стен, заглядывая за каждую из ряда картин, на которых застыл Грантрок. Нашла она среди изображений и академию Асбьёрна, а вот чего за этими картинами не было – так это тайных ниш. Обыскав весь кабинет сверху донизу и даже под ковром, Хильди разочарованно вернулась к себе, устроилась на кровати и всмотрелась в газету, которую прихватила с собой. Руны почти выцвели, но текст ещё можно было разобрать, если хорошенько прищуриться.

– Академия стихий имени Асбьёрна (Грантланда), – зачитала она вслух, – подписала договор о взаимном сотрудничестве с академией магических искусств (Гардарика), которую будет представлять магистресса огня Лагерта дел Сабо (Лисавета Сабошина).

Рыжеволосая девушка с рисунка больше походила на адептку, такую же, как сама Хильди, – молодую и несведущую в магии, но никак не на магистра.

– И кудряшки эти растрёпанные…

Но чем дольше Хильди всматривалась в лицо Лагерты, тем сильнее осознавала, что первое впечатление ошибочно. Слишком уж серьёзным оказался взгляд из-под прямых бровей. Да и вздёрнутый подбородок, расправленные плечи – эта девушка была не из тех, кто будет мяться у порога или заранее репетировать оправдательные речи.

– Так, понятно, – дочитала Хильди статью. – Её пригласили из Гардарики вести лекции по изучению и обличению йотунских заклятий. Что бы это значило? И что это значило для Торвальда?

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Звук хрустнувшей кости стал милее самой дивной мелодии; хриплый, болезненный вскрик – отрадой для измученной души.

В какой-нибудь иной жизни Торвальд презирал бы себя за это. Много ли чести калечить старика? Но сейчас, здесь, в этой комнате, он сжимал морщинистую руку, увитую чёрной вязью запрещённых рун. Тёмно-бурая кровь врага, пропитанная ядом жуткой магии, смешивалась с его собственной – ярко-алой, сочившейся из разрезанной, лопнувшей кожи на пальцах. Ими Торвальд раздирал нити, окружавшие его тело, словно кокон шелкопряда. Раскрошенный вокруг лёд жадно впитывал кровь, медленно наливаясь багрянцем, словно винный сорбет. Острые снежинки размером с фарфоровое блюдце лопались под ногами старика, что от боли метался по комнатушке.

Торвальд знал, что силы не равны, знал, что в теле почти иссохшего старика беснуется тьма, такая тягучая, такая древняя…

Знал он и то, что проиграет. Знал, что будет повержен. С истощённым резервом, измученный, слабый. Что он мог? Только вложить всю свою агонию в резкий рывок. Оборвать нити, ударить смертоносными снежинками, грани которых острее лезвий. Но Ашилл вскинул сотканный из тьмы щит. Успел. Лёд звонко посыпался к его ногам. И в этот миг Торвальд сделал последнее, на что оставались силы, – схватил врага за руку и сломал старческую кость, так, что та уродливым обломком вспорола рукав… Успел Торвальд и вложить в этот рывок жалкие крупицы хаоса. В былые времена эта сила бы уже заставила проклятую кровь застыть в венах, разорвать их изнутри и обратить йотуна в ледяную статую. Теперь же оставалось довольствоваться лишь открытым переломом.

Но и эта ничтожная победа была не над телом – над тьмой, что бесконтрольно всколыхнулась внутри йотуна, взбунтовалась, ища немедленного отмщения. И оно последовало.

«Пусть проиграл, пусть повержен! Но хватит. Многие погибли, стоя рядом. Многие погибли за меня. Лагерта… Моя огненная Лиса. Моя… Хватит! Своё бремя я унесу с собой в хаос. А Брунхильд, маленькая и такая хрупкая, ранимая, пугливая. Она останется».

Боль. Боль. Боль.

«Брунхильд не заслужила той жуткой участи, что готовит ей Ашилл. Лучше уйду я. Сегодня. Сейчас. Пока ещё не поздно. Пока он не добрался до неё».

Сотни… Тысячи ледяных игл пронзили душу.

«Теперь она не нужна Ашиллу. Она сможет прожить свою жизнь. Ей вообще не стоило пробуждать меня. Не стоило возвращать из хаоса».

Из горла вырвался хриплый стон, а следом с пересохших, потрескавшихся губ сорвался рокочущий рык. Резкий, громкий… Последний…

Недовольный ветер затянул тоскливую песнь о вечных льдах и далёких бурях; море, сотканное из хаоса, неспешно принялось качать мощное змееподобное тело в своих объятиях. И лишь слабый, едва уловимый флёр ночных фиалок не давал окончательно погрузиться в вечную дрёму…

[Брунхильд Янсен]

Хильди резко села в постели, судорожно вдыхая воздух, которого, казалось, не осталось в комнате. Она свесила ноги с кровати, но вместо того, чтобы встать, рухнула на колени и натужно захрипела. Язык не слушался, голоса не было – она даже Аму позвать не могла. Перед глазами всё плыло и теряло очертания, размазываясь чёрными уродливыми пятнами, поглощающими очертания предметов вокруг. С трудом ей удалось доползти до окна, приподняться и потянуть на себя створку. Морозный воздух обжёг лёгкие, заставив выгнуться дугой в болезненном спазме. Мышцы пронзило тысячами игл, холодных, как льды озера Мутт. А в следующий миг всё прекратилось. Так же внезапно, как и началось. Комната, утро, свежий воздух – всё вокруг стало почти обычным, только уж мертвенно тихим.

Хильди прижала ладони к груди, где занозой зудела тревога, глубоко и неясно, и вслушивалась в тишину.

«Да что же происходит?!»

С неровно колотящимся сердцем, на четвереньках, она добралась до кровати и уткнулась лбом в матрас. Постепенно дыхание выравнивалось, а до слуха стали доноситься отдалённые звуки повседневной жизни.

«Шва-а-ахх!!! Что это было?»

Окончательно совладав с собой, Хильди села на кровать и обхватила себя руками, но тревога не отпускала, мысли метались в поисках объяснений и раз за разом возвращались к Торвальду:

– Где он сейчас? Где?!

Устав маяться в безвестности, Хильди приняла единственно верное, по её мнению, решение – поговорить с ректором.

«Сканд ван Саттер был добр ко мне, да и кто лучше него разбирается в магах? Разберётся и с одним пропавшим левиафаном!»

Наспех умывшись, она подбежала к портальным вратам.

– Ама, Ама! – Хильди стала щупать витиеватые узоры, обрамляющие врата, постукивать и похлопывать. – Как их зажечь? Мне срочно нужно в академию!

– Сканда Хильди, врата заряжаются магией Хозяина, – склонила голову возникшая рядом воздушная.

– Но его здесь нет! А я хочу поговорить с рек-тором!

– Увы, сканда. Магия переходов очень сложная и без постоянной подпитки…

– И это значит… – Она медленно развернулась к элементалю. – Они потухли и всё? Совсем всё?!

– Увы. Их долго не подзаряжали. Когда-то это должно было случиться. Хорошо, что вы успели вернуться.

– Вот же швахх! – в сердцах воскликнула Хильди.

Ама возмущённо всплеснула полупрозрачными руками:

– Сканда?!

«Не такая уж и сканда. Всего лишь содержанка, застрявшая в замке».

Весь оставшийся день Хильди провела за тщательным исследованием ограды, отделяющей замок ла Фрайн от городка Лэя. Ближе к вечеру она присоединилась к Аме, которую отправила искать в книгах способы оживить врата, например с помощью них – элементалей. Но пока всё было без толку.

– И что? Вот нет здесь сильных магов! – Хильди со злостью захлопнула очередной фолиант. – Я не могу даже в Лэй выйти! Торвальд, да где же ты пропадаешь?! Как бы я хотела это знать! Ой!

– Что? – всполошилась воздушная.

– Мне нужно в подвал!

Огонёк на кончике свечи мелко подрагивал, в такт ему шевелились мрачные тени на каменных стенах. Подвал древнего замка пугал тем необъяснимым, душащим ужасом, что порой приходит во снах, сопровождая кошмары. Хильди передёрнула плечами, но необъяснимый страх не спешил разжимать своих объятий и неотступно следовал за ней до массивной железной двери. Даже Ама, парящая рядом, не могла унять усиливающуюся тревогу.

В этот раз створка распахнулась беззвучно.

«Значит, Ори всё же был здесь и смазал старые петли».

Хильди поставила подсвечник на пол и подошла к зеркалу.

– Пожалуйста, покажи Торвальда, – сказала она собственному отражению.

Поднесла руку к поверхности и попыталась воспроизвести движения, что в прошлый раз делал сканд.

– Ну давай же!

– Это очень старый артефакт, сканда Хильди… Только… кхм… только для магов.

Но Хильди упорно скользила кончиками пальцев по гладкой поверхности по кругу в одну сторону, затем в другую. То ускорялась, то замедляла движения. Но ничего не происходило.

– Какая же глупая!

– Ох, сканда… Не говорите так.

– Я бездарная. Жалкая пустышка!

Отражение безмолвно вздохнуло, повторяя за ней. Рядом причитала Ама, но Хильди не вслушивалась, погрузившись в свои мысли.

«Портальные врата ведь какое-то время работали и без Торвальда. А ты как работаешь? Как устроено? – обращалась она к зеркалу. – Ты показывало мне брата в прошлый раз. Можно посмотреть хотя бы на него? Пожалуйста. Пожалуйста, зеркало, покажи».

Хильди, отчаявшись, всхлипнула и, небрежно утерев слезу тыльной стороной ладони, прошептала:

– Дэкстер Янсен.

Её отражение внезапно потеряло чёткость, но не зарябило, как в прошлый раз. Нет. Оно стремительно покрылось мутными разводами и тёмными уродливыми кляксами.

– Сканда! – воскликнула рядом Ама. – Бегите! Прочь!

Но Хильди в ужасе приросла к полу, потеряв контроль над собственным телом. Из чёрного зева некогда зеркальной поверхности резко выпросталась старческая рука с крючковатыми, испещрёнными глубокими морщинами пальцами и цепко ухватила её за запястье. Холодным безжизненным отсветом вспыхнула капля застывшей ртути на массивном перстне. На периферии сознания визжала и металась Ама. На особо высокой ноте все звуки оборвались, и наступила почти осязаемая, безмолвная тьма.

Глава 18

[Брунхильд Янсен]

Холод проникал отовсюду. Обволакивал ступни, медленно полз по щиколоткам… Хильди шевельнула ногой, пряча её глубже под покрывало, и теснее вжалась спиной в мужское тело, дарящее желанное тепло.

«Что?!»

Она дёрнулась, резко распахнув глаза. Чужая рука тут же с силой вернула её обратно. А кто-то позади сонно прошептал:

– Спи, маленькая. Ночь ещё.

– Дэкс? – Хильди резко развернулась и ошарашенно уставилась на брата. – Дэкс!

– Тише ты. Дай поспать, – проворчал он и попытался вновь уложить её.

Но Хильди принялась трясти его за плечи:

– Дэкс, что происходит?! Почему я дома?

– Потому что мы здесь живём.

– Дэ-э-экс… Пожалуйста, – умоляюще попросила Хильди и впилась ногтями в его плечо. – Что всё это значит?!

Он глубоко вздохнул, неторопливо откинул со лба светлую прядь, приглаживая её к остальным.

– Ты – Хильди Янсен восемнадцати лет. Я – Дэкстер Янсен, мне двадцать пять. Мы с тобой арендуем комнату в особняке сканды Близзард. Более месяца назад по дороге с работы ты провалилась под лёд озера Мутт. Я бежал следом и успел вытащить тебя. Но ты наглоталась воды. Целители полагают, что продолжительное отсутствие воздуха повлияло на твой рассудок, вызвало помутнение сознания, воспаление лёгких и бред. И да, я рассказываю тебе об этом каждое утро.

– Что? – глухо, охрипшим от волнения голосом переспросила она.

Дэкстер повторил свои слова ещё раз. Заученно, монотонно. Будто и вправду произносил их не один десяток раз.

– Но… А как же…

– Хильди, я понимаю, тебе тяжело. Но давай утром поговорим, маленькая. Я работал, устал как дракон.

– В «Птице»?

Начавший было проваливаться в сон Дэкстер встрепенулся:

– Ты помнишь?

– Э-э-э. ну, ты работаешь в «Птице».

– Да, верно! – Он крепко сжал Хильди в объятиях. – Ты запомнила! Сканд Конелли был прав! Твоя память возвращается! Маленькая, как же я рад.

– Дэкс, я помню, как провалилась в озеро, но тебя там не было.

– Конечно же, я был!

– Но… а как же маг? А замок?

Дэкс горько вздохнул:

– Наверное, я поспешил с выводами. Бред возвращается.

– Но…

– Ладно, давай спать. До утра ты всё равно всё забудешь. Чего время тратить, завтра снова всё повторять.

С этими словами он быстро чмокнул её в щёку и отвернулся к стене. Хильди изумлённо смотрела на его спину, пытаясь подобрать слова, упорядочить мысли. Но в голове творился дикий, невообразимый хаос.

Она поднялась и принялась нервно расхаживать по комнате, не обращая внимания на холод. Спать не ложилась, боялась – а вдруг и правда позабудет всё то, что узнала от Дэкса. Ведь его слова звучали так логично, в то время как мир сканда ла Фрайна всё больше казался сказкой. Прекрасной, но такой нереальной, далёкой.

«А было ли?! Мне всё привиделось?!»

Хильди схватилась за голову и тяжело задышала:

«Да как же это?! Как?!»

Она измучилась, теряясь в водовороте вопросов, на которые не было ответов. А потому с рассветом решительно постучала в дверь сканды Близзард.

– Хильди? – удивилась хозяйка дома. – Случилось что? Как ты себя чувствуешь?

– Я… Я не знаю. Вы не могли бы… Мы можем поговорить?

Сканда Близзард поправила пуховую накидку и пригласила Хильди в свою часть особняка. Гостиная была не в пример просторнее, чем их с Дэксом комната, однако не могла похвастать богатым убранством. Слишком тяжёлая, громоздкая мебель из тёмного дерева создавала давящую атмосферу. От моды на такие интерьеры общество отказалось ещё во времена процветания семейства Янсен. Выходит, сканда Близзард или была поклонницей старых традиций, или попросту не могла позволить себе иного. Хильди склонялась ко второму варианту.

– Этот сбор прислала мне сестра. Высокогорные травы Гардарики славятся своим тонизирующим эффектом, поэтому день надо начинать именно с такого чая. Ты не стесняйся, деточка, угощайся, – суетилась гостеприимная хозяйка.

Хильди сделала глоток поистине восхитительного напитка. Отдав дань приличиям, похвалам и благодарностям, перешла к насущным вопросам:

– Сканда Близзард, а вы знали, что я провалилась под лёд озера Мутт?

– О, это так ужасно. Я рада, что всё обошлось, и ты жива. На Дэкстера твоего смотреть больно было. Носился туда-сюда. Вчера вон целителя привёл. Давно надо было, конечно, да вот только мне он жуть как не понравился, целитель этот.

– Почему?

– Да как сказать… Сморщенный весь, как печёное яблоко, но видно, что из богатых, одно кольцо его чего только стоит! Такие целители на ноги быстро ставят. Но берут за свои услуги у-у-у… – Сканда Близзард широко развела руки в сторону, обозначая размеры долга. – Не знаю даже, как Дэкстер с ним рассчитался. Учитывая ваше положение… Ты ведь понимаешь, о чём я?

«Ничего я уже не понимаю, – мысленно простонала Хильди. – Ни-чего».

– Скоро срок нового платежа за комнату. Я бы не стала вас беспокоить, но мне нужно содержать этот дом. У западной стены снова отошла штукатурка. Мартин с четвёртого этажа постоянно жалуется на сквозняки и грозится съехать. А где я сейчас другого жильца найду? Ты ведь слышала, в центре открылся новый постоялый двор…

Об этом Хильди не знала, да и сей факт её мало волновал. Она снова углубилась в свои мысли, а житейские стенания сканды Близзард звучали монотонным фоном.

Хильди вернулась в свою комнатушку, забралась с ногами на стул и вздыхала, вздыхала… Как-то раз ей снились апельсины. Ароматные, невероятно сочные. Она сжимала в руке один, уже предвкушая на языке цитрусовую кислинку. Но вдруг проснулась – ладонь была пуста, рот полон слюны, а душу кололо острое сожаление. Вот так и теперь… Словно что-то отобрали – нечто очень важное.

На радостные улыбки Дэкстера Хильди отвечала хмурым, задумчивым взглядом, раз за разом задавала вопросы. И раз за разом получала одни и те же ответы – совсем не те, которые хотела слышать. Под вечер Дэкс не выдержал гнетущей атмосферы, наполняющей комнату:

– А пойдём-ка прогуляемся, маленькая. Погода сегодня отличная, а ты всё киснешь и киснешь. У нас же есть повод – отметим улучшение в твоём самочувствии. Купим по кружке медового эля и перчёных колбасок!

– Не стоит… – Хильди чувствовала себя абсолютно потерянной.

– Да брось! – Дэкс обнял её за плечи. – А хочешь мятных пряников?

– Нет.

– А я думаю – да.

Небрежно отмахнувшись от возражений, Дэкстер накинул на неё плащ.

– Это не мой…

– Знаю. Твой утонул, – легко отмахнулся он. – Я купил новый.

– Но… Дэкс, откуда деньги? Плащ, пряники, целитель…

– Не забивай голову, маленькая. Идём.

Он схватил Хильди за руку и утянул вниз по скрипучим ступеням особняка. На крыльце она замерла, вдохнула полной грудью морозный воздух. Приятно. Но тяжёлые думы никуда не делись, не отпускали, давили, перемалывали сознание. Хильди невольно посмотрела вдаль: где-то там за чередой особняков и извилистых улиц, за коварным озером Мутт, за укрытым сугробами полем стоял замок ла Фрайн, о котором горожане слагали жуткие легенды.

Хильди пошатнулась, но тут же была подхвачена Дэкстером.

– Ты как? – обеспокоенно спросил он.

– Скверно.

– Будет лучше, поверь.

Верить не было сил. Улицы казались слишком шумными, люди – суетливыми, а пряник – приторно сладким. Она украдкой выкинула его в сугроб. Когда Дэкстер завёл разговор о своей работе, Хильди явственно представила его довольное лицо, игральные кости в руках и вышагивающую рядом фривольную девицу.

«Я же это видела, да?»

Когда он принялся нахваливать острые колбаски, что купил для них в закусочной на нижней улице, она сморщила нос и отвернулась, стараясь не вдыхать резковатый запах подгоревшего жира. В мыслях возник полупрозрачный призрак с блюдом изысканной нарезки вяленого мяса, буженины и разносолами в его призрачных руках.

«Земляной элементаль, кажется. Шип? Шум? Как же? Я ведь знала. Или нет? Высшие элементали только в книжках. Руны священные, да что со мной?»

Неспешная прогулка вывела Хильди и Дэкса к озеру Мутт. Люди вокруг видели лишь ледяную гладь, а Хильди мерещилась магическая сфера, которую обволакивала толща воды. А внутри он. Левиафан. Гибкое, мощное тело, излучающее силу. Чешуйки, отливающие всеми оттенками бирюзы. Шипастый гребень, тянущийся до самого кончика хвоста.

«Как? Как мне могло почудиться всё это? Я ведь помню…»

От глухого бессилия и непонимания ей захотелось завыть на луну, только что появившуюся на чернеющем небосводе.

«Волки ведь зачем-то так делают. Может, это вносит хоть толику облегчения в их души…»

– Пора возвращаться, – прервал Дэкстер её раздумья. – У меня скоро смена начнётся.

Хильди коротко кивнула и зашагала в сторону дома. Дэкс придерживал её под руку, ведь порой на неё наваливалась слабость, и она начинала спотыкаться. А вернувшись в комнату и едва сняв плащ, она направилась к кровати и тут же провалилась в беспокойный сон.

Утром она проснулась от головной боли и крайне неприятного ощущения во всём теле. Распахнув глаза, Хильди увидела над своим лицом морщинистую руку и испуганно вскрикнула.

– Маленькая, это сканд Конелли, целитель. – Дэкстер стоял чуть позади. – Он просто осмотрит тебя. Не бойся.

Она нахмурилась. Нависшая ладонь ей решительно не нравилась, как и испещрённое глубокими морщинами лицо. Вторая рука старика безвольно висела на перевязи.

«Себя бы сначала вылечил, шваххов шарлатан!»

Холодный взгляд блёклых глаз целителя порождал в Хильди одно желание – немедленно выскочить из комнаты, а лучше из дома. Лишь бы подальше от жутковатого сканда. Мерцающий серебром перстень на его руке ещё сильнее усиливал беспокойство. Она нервно сглотнула, когда наконец поняла, что именно её так напугало: целители обычно слушают, щупают, заглядывают в рот… А этот только водил над ней ладонью, не касаясь.

«Маг?!»

А следом набежали мысли о ценах за такие услуги, о расплате и о том, что невозможно выручить столько пеннингаров, сдавая игральные кости хоть в трижды злачном заведении.

Внезапно целитель отдёрнул руку, брезгливо ею потряс и, не прощаясь, вышел за дверь. Дэкс выбежал следом. До Хильди донёсся топот ботинок, скрип лестницы и приглушенные отголоски его беспокойства:

– Ну что? Получилось? А её головокружения…

Хильди подтянула к себе колени и обняла их руками. Неприятное ощущение, вызванное действиями мага-целителя, сменилось на ещё более паршивое. Комнату повело в сторону, а затем ещё раз. Хильди со стоном потёрла виски, призывая стены не дёргаться, а желудок – не отторгать вчерашние пряники.

– Ты зачем его вызвал?! – возмутилась она, когда Дэкс вернулся. – Он маг, да? Он из меня все силы вытянул! Мне не лучше. Наоборот! Зачем только ты его притащил! И где мы возьмём столько денег?!

– Не твоё дело!

Хильди вздрогнула от резкой грубости.

– Ты! – вдруг ткнул Дэкс пальцем в её направлении, но остаток фразы проглотил, с усилием стиснув зубы. На его скулах отчётливо обрисовались желваки, придав лицу яростное выражение. Фиолетовые глаза злобно смотрели из-под хмурых бровей.

– Дэ-э-экс… – нерешительно протянула Хильди. – Ты чего?

Он молчал. Прожигал её испепеляющим взглядом и молчал.

– Дэкс! Что тебе сказал этот прохвост?

Он резко отвернулся и пнул ножку стола. Та угрожающе хрустнула, едва не переломившись. Но Дэкса это не остановило – от следующего удара ногой пострадала магопечка. Низший огненный элементаль, пребывающий в форме ящерки, выскочил, недовольно вспыхнул и послал сноп искр в сторону обидчика. Хильди испуганно съёжилась.

Дэкс вцепился руками в подоконник. Стоял и смотрел на крупные хлопья снега, беззаботно летящие вниз и засыпающие улицы городка Лэя. Затяжное молчание давило, давило, давило.

Хильди не выдержала первой. Нерешительно встала с кровати и, осторожно ступая, мелкими шажками, подошла к брату.

– Дэкс, ну чего ты, а? – тихо-тихо прошептала она и несмело провела рукой по его спине. Под ладонью кололся свитер, чувствовались мышцы, скованные напряжением. – Всё будет хорошо.

Едва ли она сама верила в это. Но, казалось, ему нужно было это услышать.

– Мы справимся, Дэкс. Всегда справлялись.

Он шумно выдохнул, повернулся и сгрёб её в охапку.

– Справимся, Хильди.

– Эй, раздавишь, – шутливо отозвалась она, в душе радуясь своей маленькой победе: непонятная ссора с братом сошла на нет. Об остальных проблемах она в этот момент старалась не думать.

А зря.

Не поняла она, в какой миг разрушилась хрупкое доверие между ними. Дэкс даже не шевельнулся, но тёплые объятия вдруг превратились в стальные тиски, капкан, из которого хотелось вырваться. Немедленно. Сейчас. Воздух вокруг был тем же самым, но теперь колол напряжением, не давая нормально вздохнуть. Взгляд фиолетовых глаз потемнел и прожигал любовью, но не той привычной и тёплой, а иной: мрачной, одержимой.

– Прекрати, – тихо попросила Хильди, хотя Дэкс ничего и не делал. Не произносил ни слова. Только смотрел, смотрел…

Она попыталась отступить, но бедром болезненно упёрлась в кромку столешницы. Ножка не выдержала навалившейся тяжести и в этот раз с треском подломилась. Хильди едва не рухнула следом, но Дэкс успел удержать её. Они замерли. Его тяжёлое прерывистое дыхание звучало над самым её ухом. Секунда, вторая…

– Я же люблю тебя, Брунхильд! – В голосе Дэкса звенело злое отчаяние. – Люблю!

Он стремительно отошёл, сунул ноги в ботинки и, подхватив свой плащ, выскочил на лестницу, не потрудившись прикрыть дверь.

Хильди громко всхлипнула, а потом ещё и ещё, но рвущиеся из груди рыдания были прерваны залихватским свистом, выражающим крайнюю степень удивления.

– Я-то думал, что это всё наше древнее жилище рушится, а тут всего лишь стол. – В комнату вошёл Мартин, сосед с четвёртого этажа. – Не дрейфь, красотка, сейчас мигом починим. Нашла, из-за чего слёзы лить.

Невысокий и чуть полноватый, он шустро выудил из кармана брюк помятый, но чистый носовой платок и протянул Хильди.

– Вот, держи, а я пока за инструментами сбегаю. Всё сделаем в лучшем виде. Твой Дэкс даже не узнает о поломке.

– Э-э-э… – Пока Хильди пыталась подобрать слова, Мартин уже умчался наверх, перешагивая через три ступеньки.

А через пять минут уже вовсю стучал молотком.

– Стол – ерунда, главное – это здоровье, – продолжал успокаивать её словоохотливый сосед. – Вот его беречь надо. Погода в эту зиму страшно переменчивая, вот все вокруг и болеют. Дэкс твой так кашлял – просто жуть. А ты и вовсе… Но я рад, что всё обошлось, что тебя уже выпустили.

– Выпустили? – Хильди удивлённо вскинула брови.

– Так из целительской башни же… Подержи-ка! – Он всучил ей банку с металлическими скобками. – Забегал я как-то к Дэксу, хотел огненного элементаля одолжить на пару часиков. У меня-то своего нет. Да мне он и ни к чему, я готовить не умею. А в тот вечер Рунгерд должна была прийти. – Мартин ненадолго замолчал, прихватив губами пару гвоздей, и принялся приколачивать стяжной брусок к сломанной ножке. Расправившись, схватился за поверженную столешницу. – Я медового эля-то прикупил, а потом вдруг подумал: что, если Рунгерд чаю захочет? Ты ведь знаешь Рунгерд? Нет? Это женщина моя. Ну как моя… Почти. Она в булочной работает. Вот я и решил, что она плюшек наверняка принесёт и непременно захочет чаю. У них ведь в булочной как? Приходишь…

– Э-э-э, Мартин, – Хильди прервала словесный поток, от которого стрельнуло в висках. – С булками ясно, а что с целительской?

– А! Так вот, я к Дэксу зашёл, заодно и про тебя начал спрашивать, мол, давно тебя не видно и всё такое прочее. Так он и рассказал, что ты в башне. Заболела. Да я потом, если честно, пожалел, что зашёл. Дэкс ведь у меня, к слову, двенадцать пеннингаров занял. На твоё восстановление. Я-то всё понимаю и готов помочь, когда надо. Стол приладить или ещё чего. Но пеннингары… А у Рунгерд в этом месяце именины…

– Я поняла. Передам Дэксу. Мы всё вернём.

Мартин поставил стол на ножки.

– Вот, принимай работу, – улыбнулся он. – Как новенький.

– Спасибо. И за долг, и за стол.

Десятью минутами позже Хильди выскочила на улицу. Суета вокруг раздражала, но она упорно шла вперёд, стараясь смотреть себе под ноги. Злость на Дэкса, на вопросы без ответов привела её сначала к ткацкой фабрике, где она узнала о своём увольнении за пропуски, а затем и к стенам целительской башни.

– Брунхильд Янсен. Янсен. Посмотрите ещё раз, пожалуйста.

– Нет этого имени в записях.

– А за последние пять-шесть недель?

Чопорная пожилая целительница недовольно скривила губы, но всё же зашуршала страницами журнала и отрицательно покачала головой.

– Нет данных.

– А ла Фрайн? – отчаянно предположила Хильди, чувствуя, как начинает стучать в висках.

– Нету. Не задерживай очередь. – Женщина посмотрела ей в глаза и тут же брезгливо отвернулась. – Отойди прочь, варг.

«Вот же йотунша старая!»

Хильди вышла на улицу и присела на заснеженную лавочку. Начавшееся было головокружение чуть унялось, позволяя всецело погрузиться в раздумья:

«В целительской меня не было. Вывод: Дэкс соврал Мартину. Зачем? Выпросить деньги в долг? Зачем? На мага-целителя. Сканда Близзард говорила, что я долго болела, она слышала кашель. С другой стороны, Мартин сказал, что давно меня не видел, а кашлял сам Дэкс. Тогда где была я? Кто-то из них лжёт!»

Единственно верным решением Хильди посчитала направиться прямиком в замок ла Фрайн. Оставалось лишь добраться до него и проверить, насколько он заброшен на самом деле. И уже закрыть рвущий душу вопрос: а существовал ли Торвальд на самом деле? Или же она его выдумала…

Хильди не преодолела и половины пути – дальше не пустила разыгравшаяся метель и участившиеся головокружения. Пришлось, разразившись проклятиями, повернуть обратно. Прохожих на улицах становилось всё меньше. Торговцы спешно сворачивали разложенный на открытых прилавках товар, закрывали ставни лавок. Приходилось останавливаться едва ли не каждый десяток шагов: слабость после болезни давала о себе знать. Хильди отсчитывала переулки, перечисляла оставшиеся на пути лавки. Ей казалось, легче идти, зная, что осталось пройти меньше, чем уже пройдено.

Она невольно вздрогнула, когда на глаза попалась весёлая вывеска той самой праздничной лавки, где она впервые увидела Торвальда. В груди всё болезненно сжалось, перед внутренним взором возникли безумно яркие омуты бирюзовых глаз… Как же ей захотелось зайти внутрь и расспросить хозяина о маге. Видел ли он то же, что и она? Или, быть может, и это тоже бред её затуманенного сознания?

Гонимая вопросами, она толкнула дверь. Переступая порог, вдруг вспомнила, что лавочника-то больше не увидит, ведь он… А потом усомнилась – может, и этого не было?

Порыв ветра внезапно ударил в спину, и Хильди буквально влетела в нарядно украшенное помещение вместе с ворохом снежинок. Дремавшая за прилавком женщина встрепенулась.

– Доброго дня, сканда, – поспешила она приветливо улыбнуться, но цепкий взгляд расчётливо оценивал возможности покупательницы.

– И вам доброго, – отозвалась Хильди.

– Что-то конкретное интересует? У нас сегодня скидка на хвойные венки.

Хильди невольно скользнула взглядом по ценнику и скривилась – на эти деньги они могли прожить дней пять, а то и все семь. Тратить столько на дурацкое украшение, казалось жутко расточительным.

– Зря я зашла. Извините, мне пора.

Хильди стремительно развернулась к выходу и вдруг поражённо замерла: на бечёвке по-прежнему сверкал прекрасный стеклянный шар. Он переливался всеми оттенками неба и манил бирюзовыми глубинами воды и льда.

Глава 19

[Брунхильд Янсен]

Дэкс ждал её дома. Это она поняла, поднимаясь по лестнице, на которой витал запах варёной капусты. Хильди едва подавила в себе порыв зажать нос рукой. У своей двери она остановилась, не решаясь войти.

«Двадцать три пеннингара!»

В голове всё ещё звучали слова расторопной лавочницы. В тот момент Хильди резко развернулась, распахнула входную дверь и вырвалась из лавки в непогоду. Метель швырнула ей в лицо пригоршню колких снежинок.

«Дэкс, выходит, прав? Злая, злая насмешка судьбы! Шар на месте, я его не разбивала. Или это другой? Не-е-ет. Такой необычный, запоминающийся. На том же самом месте. За ту же цену… Бред, всё это какой-то бред. Но… Хватит! Прими уже, что ты повредилась умом, и успокойся! – наказывала она самой себе. – А как успокоиться? Как принять?! Ох, Торвальд…»

Хильди тяжело вздохнула и взялась за ручку двери.

– Наконец-то! – В голосе брата звучало облегчение. – Я приготовил ужин. Ты голодна?

На всякий случай Хильди встала ближе к выходу, оценивая обстановку. Поведение Дэкса казалось обыденным: приветствие-капуста-ужин. Словно и не было той странной ссоры после посещения целителя.

– Что, даже не поинтересуешься, где я была? – холодно спросила Хильди, не торопясь снимать плащ.

– Гуляла? – буднично предположил он и поставил на стол тарелку.

– Заходила в целительскую башню. Я не понимаю, что происходит, Дэкс. Почему ты… Ты такой… так… Я запуталась. И Мартин заходил, сказал мне совсем другое.

– Мартин сказал? И ты сразу поверила ему, да? Соседу, которого видела пару-тройку раз.

– Вообще-то мы с ним частенько сталкивались по утрам. Мартин, конечно, любитель поболтать, но причин для лжи у него нет. А вот в тебе я не уверена.

Гулко звякнул половник, небрежно брошенный Дэксом в кастрюлю.

– Ты что-то скрываешь! – воскликнула Хильди. – И не надо мне тут посудой греметь! Отвечай на вопросы, Дэкс! Что с целительской? Янсен в записях не числится. Но и дома меня не было. Мартину врать незачем. Так где я была всё это время? Где?!

– В целительской и была. – Он устало потёр переносицу. – Мартин сказал правду, а я просто не упоминал про этот факт, чтобы не беспокоить тебя. Здесь нет обмана. Но быть может, ты уже забыла, как закрываются двери перед варгами Янсенами? А? – Он повысил тон, а Хильди непроизвольно сделала шаг назад, к выходу, что не укрылось от Дэкса. Он поспешил исправиться и мягко произнёс: – Маленькая, думаешь, я бы стал так рисковать тобой? При оформлении я всего лишь назвал имя одной пташки.

– Пташки?

– Девушки из «Птицы». Я понимаю, тебе сейчас сложно. – Он не спеша приблизился. – Ты слаба, измотана болезнью. А я лишь хочу помочь. Ты позволишь?

Дэкс взялся за её плащ, но она невольно отпрянула в сторону.

«А в чём смысл? У меня же на руке метка, да и глаза… Какой прок от чужой фамилии?»

– Я не желаю тебе зла, маленькая. И утром… Я сожалею. – Он провёл руками по своим волосам, приглаживая пряди. – Извини за мою несдержанность, ладно?

Родной голос с тенью раскаяния мягко окутывал заботой.

– Мне всё равно не понятно, – хоть и тише, но ещё упрямо произнесла Хильди.

– Милая, давай отложим эту беседу. Ты сейчас неважно себя чувствуешь, верно?

«И не поспоришь».

– А ведь скоро собрание варгов, нам придётся стоять там и выслушивать сама знаешь что. Нужно быть сильными, Хильди.

– Нужно. Но как же всё запуталось, – тихо отозвалась она, чувствуя, как в комнате спа́ло напряжение.

– Я понимаю. И чтобы разобраться, нужны ясный ум и силы. Предлагаю начать с ужина. А то бледная вся. Так скоро в голодные обмороки начнёшь падать. – Дэкстер наполнил тарелку остатками капустной похлёбки. – Я очень хотел дождаться тебя и вместе поесть, но у меня смена в «Птице». Уже опаздываю.

Он спешно собрался, но, выходя за дверь, обернулся:

– Давай, Хильди. Пожалуйста, поешь.

– Угу… – Она бросила на похлёбку унылый взгляд.

– Зато полезно! – донеслось с лестничной клетки.

– Шапку надень. Метёт, – крикнула она ему вдогонку и повернула ключ в замке.

Содержимое тарелки Хильди быстро выплеснула в сливное отверстие. Если бы не метель, она бы и окно открыла проветрить. Хильди забралась в кровать и накрылась с головой пледом, лишь бы не чувствовать капустных ароматов, но казалось, что ими пропахли даже волосы. Она прикрыла глаза, но сон толком не шёл. В животе призывно урчало. Организм требовал мяса: ароматного, сочного, с блестящими прослойками жира, с алой кровью…

– Что? – Она полусонно тряхнула головой и с удивлением вытащила изо рта обслюнявленный уголок пледа. – Швахх!

– Хильди!

Оклик заставил встрепенуться.

– Ты дома? – прозвучал из-за двери голос сканды Близзард, сопровождаемый деликатным стуком.

– Руны священные, что случилось?! – Она подскочила и бросилась открывать. В голове лихорадочно вспыхивали предположения, одно хуже другого, ведь никогда ранее хозяйка особняка не позволяла себе столь поздних визитов к постояльцам.

На пороге стоял высокий широкоплечий мужчина в синем плаще, что обычно носят законники. Сканда Близзард за его спиной беспокойно перебирала пальцами концы пояса шерстяного платья.

– Брунхильд Янсен? – спросил незваный гость. Голос его прозвучал твёрдо и уверенно, а взгляд бегло скользнул поверх её плеча, оценивая обстановку в комнате. Внутри сразу всё скрутилось в один большой, пульсирующий нервный узел, по коже поползли неприятные мурашки.

– Это я, – отозвалась она робко.

В мыслях густо разливалось предчувствие беды и отдавалось в висках учащённым ритмом. Внезапно, на долю секунды, черты лица законника сменились чужими – острыми, тонкими. Кажется, даже мелькнули тонкие усы. В носу засвербило от запаха прелой соломы. А в следующий миг живот скрутило голодным спазмом, и Хильди тихо охнула.

– Сканд Ройс Чидл, управа Лэя, – представился мужчина. – Где вы были в ночь с четверга на пятницу?

– Э-э-э… Здесь. Что слу…

– Вы подтверждаете, что Дэкстер Янсен также был с вами?

– Дэкс, он… – Хильди совсем растерялась под тяжёлым, выжидающим взглядом представителя закона. – А что случилось?

– Ответьте на вопрос. Вы подтверждаете, что Дэкстер Янсен был здесь в ночь с четверга на пятницу?

– Д-да. Наверное.

– Наверное? Или точно? Вы не помните? Не уверены? Лжёте?

Законник забивал каждый вопрос, словно Мартин гвозди в ножку стола.

– Простите, я болела, – промямлила Хильди, стараясь слиться с дверным косяком и стать незаметной. Но, увы, магом она не была. – Лихорадка. Дэкс ухаживал за мной. Но я плохо помню, правда.

– Подтверждаю, – закивала сканда Близзард. – У девочки был сильнейший жар.

– Приму к сведению. Всего хорошего.

– Ох, Хильди, что же это делается-то? – запричитала сканда Близзард, как только внизу хлопнула входная дверь.

– А что делается? – Хильди продолжала хвататься за косяк, чтобы не упасть: коридор повело в сторону вместе с хозяйкой особняка.

– Совсем ты побледнела. Пойдём-ка ко мне. – Она подхватила её под руку. – Я тебя отваром напою. Ромашковым.

Не прошло и пяти минут, как фарфоровая чашка уютно согревала пальцы, подрагивающие от волнения.

– Сканд Чидл сказал, что это простая формальность. Пара вопросов для отчётности, – начала сплетничать сканда Близзард. – Не понимаю только, при чём тут мы. Это ведь не у нас, а возле птичьего притона кого-то облили дурманом, представляешь?

– Э-э-э. А разве завсегдатаи приходят в «Птицу» не за этим? Не за дым-дурманом и макиатами?

– Так то – другое. На сканда насильно дыму напускали, а следом поколотили и ограбили. И не в «Птице», а в ближайшей к ней подворотне. Да-да. Как по мне, так поделом. А нечего приличным людям возле того гадюшника ошиваться. Да ты угощайся. – Сканда Близзард придвинула Хильди тарелку с мясными пирожками.

Та благодарно кивнула и едва сдержала порыв наброситься на еду. Старалась есть аккуратно, как того требуют приличия, однако разговаривать с набитым ртом было ещё хуже, чем спешно вгрызаться в румяные бока пирожков. Поэтому Хильди молча жевала и вполуха слушала причитания хозяйки о неблагородных скандах и их пагубных привычках.

«Почему законник спрашивал про Дэкса? Это ведь не он сделал?»

Порой она ловила на себе задумчивые взгляды домовладелицы, будто и её мучал тот же вопрос, но вслух спрашивать мешали приличия. Тарелка стремительно опустела, Хильди вежливо распрощалась, ушла к себе и рухнула на кровать.

Обрывки снов пугали мрачными тенями, клыкастыми чудовищами, наглыми объятиями, в которых лицо Дэкса трепетало рябью осколков и сменялось чертами Торвальда. Проснулась она от того, что бирюзовая вода залила лёгкие, и наступила непроглядная тишина, холодящая мёртвой пустотой.

Сердце колотилось как безумное, мокрая от пота одежда неприятно прилипла к телу, так, что казалось, кошмар до сих пор держит Хильди в своём коконе, не желая отпускать.

За окном нехотя просыпалось утро, хмурилось и протяжно подвывало в щелях старой оконной рамы. Скрежетание ключа в замочной скважине заставило Хильди испуганно вздрогнуть.

– Уже проснулась? – спросил ввалившийся в комнату Дэкс. Кончики его волос заиндевели и сильно контрастировали с раскрасневшимися на морозе щеками. – А метель-то всё не унимается. Вот же! Отряхивался ведь внизу! Прости.

– Что? – недоумённо взглянула на него Хильди.

– Снега натащил. – Дэкс попытался спихнуть его ногой за дверь, но только размазал по полу. – Лужа теперь будет.

Хильди было плевать на лужу. Больше всего ей захотелось, чтобы всё было, как и раньше, чтобы можно было прижаться щекой к колючему свитеру Дэкса – спрятаться от кошмарного сна, от злой пурги и вообще от всех-всех проблем. Но сейчас это было невозможно. Она выросла, и проблемы тоже стали больше.

– Ты поужинала вчера? – Он бросил внимательный взгляд на чистую посуду.

– Да, – кивнула Хильди и не соврала. Страх отпустил, сердце успокоилось, и теперь ей стало немного стыдно, что она безжалостно избавилась от капустных трудов Дэкса, предпочтя им сочные мясные пирожки сканды Близзард. Запоздало кольнула мысль, что она даже не подумала выпросить пару штук для брата.

«Да и ладно».

Он наскоро умылся, привёл себя в порядок и намеревался лечь спать. Хильди попыталась встать, уступить ему место, но Дэкс ловко перехватил её и с усилием прижал к себе.

– Я жутко замёрз, – прошептал он ей в волосы. – Погреешь?

Она подавилась вдохом, но ни оттолкнуть, ни ответить не успела – в следующее мгновение брат мерно сопел, щекоча дыханием её шею.

Хильди кусала губы от неловкости. Отяжелевшая мужская рука покоилась на её талии, а в мысли то и дело лезли лихорадочные видения сканда ла Фрайна. Стоило прикрыть глаза, как над ней невесомо трепетал полупрозрачный балдахин огромной кровати, пробегали голубоватые искры волос Торвальда, а сам он лежал рядом, наблюдая за ней из-под чуть прикрытых век:

– Моя Брунхильд…

Она вздрогнула и окончательно проснулась. Никаких скандов в убогой комнатушке не было.

Хильди аккуратно отодвинулась от Дэкса, который тут же заворочался. Быстро подсунула ему под руку скомканный плед.

Чтобы избавиться от фальшивых воспоминаний, Хильди решила что-нибудь приготовить. Вилок капусты она задвинула подальше на полку и сосредоточилась на других скудных запасах. Чем дольше она созерцала «богатства», тем в большее количество блюд складывались ингредиенты. Подивившись своим обширным познаниям в кулинарии, Хильди принялась за дело.

* * *

– Точно?

– Точнее не бывает, – махнул рукой Дэкстер. – В «Птице» часто такое случается. Богатеи приходят развлечься, бедняки – разжиться. Кому-то везёт, кому-то не очень.

– Но почему сканд Чидл интересовался тобой? – Хильди выжидательно посмотрела на брата.

– Работа у него такая. «Синий плащ» проверяет всех сотрудников, только и всего.

– Не представляю, что он понял из моих ответов. Я ведь совершенно не знаю, что было в тот четверг, – грустно вздохнула она. – «Точнее, знаю, но знания мои фальшивы».

– В тот четверг у меня был выходной, я спал вот на этой кровати рядом с тобой. Всё как обычно. Да не забивай голову ерундой. Обед просто восхитительный. М-м-м, вкуснотища! – Дэкс подцепил вилкой оставшиеся в тарелке зёрна риса. – Я думал, что рис годится только для каши или похлёбки. Как ты его приготовила?

«Сперва надо обжарить репчатый лук…» – наставительно прозвучал в мыслях голос земляного элементаля.

– Маленькая, ты ведь не занимала молока у сканды Близзард?

Хильди вздрогнула.

– А? Н-нет. – Она мотнула головой, возвращаясь в реальность. – Молока в составе нет.

– Это хорошо. Не хватало нам лишних долгов.

– Дэкс, как только метель закончится, я начну поиски работы. На фабрику я уже заходила – обратно не примут. Пройдусь по лавкам на центральной улице, быть может, им кто-нибудь требуется.

– Не дума…

– Через неделю нужно оплачивать комнату. Ещё надо вернуть пеннингары Мартину. Сколько мы должны тому целителю, я даже спрашивать боюсь.

– К слову, он зайдёт послезавтра для повторного осмотра.

– Дэкс! Нет! – возмутилась Хильди и вскочила из-за стола. Встречаться снова с этим скандом крайне не хотелось. – Со мной всё в порядке!

– Не обсуждается, маленькая. Я забочусь о твоём здоровье. Со скандом Конелли я уже договорился.

– Договорился?! Дэкс, а меня ты спросил? Я же не дура, я понимаю, какие это расходы! – Хильди демонстративно развела руки в стороны, показывая объёмы грядущих долгов.

– Это моя забота.

– Да назаботился уже до «синих плащей»! Хватит, Дэкс! Я решительно против твоей работы в «Птице». Визит сканда Чидла тому подтверждение.

Дэкстер стремительно встал, в два шага оказался рядом с Хильди и взял её за плечи.

– Моя работа – полное дерьмо. Неблагородно и непристойно. Я знаю это, Хильди. – Он смотрел ей прямо в глаза. – Я сознательно хожу в «Птицу» каждую ночь, потому что хочу вытащить нас из нищеты и долгов. А их у нас действительно много. Даже если ты возьмёшь на фабрике три, пять, да хоть десять смен – это не решит проблему. Сейчас у нас есть лишь два варианта: я иду в «Птицу», или ты идёшь к сканду Вускессену.

– Дэкс! – Хильди нервно выдохнула, припомнив крайне непристойное предложение казначея.

– Наше положение действительно скверно.

– Тогда я не понимаю: зачем ты позвал целителя, который и себя-то вылечить не может? Ты видел его руку? И вообще, зачем нам множить долги?!

– В какой бы заднице я ни оказался, твоё здоровье для меня важнее всего.

Колкий свитер царапнул щёку, когда Дэкс прижал к себе Хильди и стал успокаивающе водить ладонями по её спине.

– Отмени визит этого шарлатана, – тихо, но твёрдо произнесла она. – Уверяю тебя, со мной всё в порядке.

Солгала. Порядка в вязкой каше обрывочных воспоминаний не было никакого.

Дэкстер промолчал, но Хильди почувствовала его напряжение. Объятия внезапно потеряли естественную лёгкость, а в воздухе повисла очередная недосказанность. Метель зло швырнула в окно пригоршню жёстких снежинок, протяжно взвыл в щелях ветер…

Почти весь день Хильди просидела на стуле, глядя через стекло на непогоду и пытаясь собрать воедино лоскутное одеяло прошлого.

«Я пошла на фабрику. Дэкс приходил. Мы поругались. Почему? Из-за чего?»

Брат от её вопросов лишь отмахивался, мол, ерунда какая-то, не помнит уже.

«Такая ерунда, что я, не глядя под ноги, побежала по подтаявшему льду озера?»

Следующее утро наконец порадовало солнцем и ясным небом. Хильди и Дэкс шагали по улицам Лэя.

– Холодно, – буркнул Дэкс и поёжился, сильнее натягивая шапку.

– А я будто из затхлой норы вылезла.

Хильди с удовольствием подставила лицо морозу, что приятно щипал щёки. А поймав недовольный взгляд брата, пожала плечами, но оправдываться не стала. Возле булочной она на прощание помахала рукой Дэкстеру и толкнула дверь. В носу тут же защекотало от душистого аромата свежей выпечки и ванили.

– Попробуйте булочки с маком! – оживилась пышногрудая лавочница и расплылась в широкой улыбке: – Только-только из печи!

– А мясного пирога нет? – спросила Хильди.

– Нет, но могу предложить кексы с повидлом или медовые плюшки. Ах, вот, ещё сухари в сахарной глазури. Всё самое…

Но Хильди не дослушала, выскочила из лавки и стала жадно хватать ртом свежий утренний воздух. Казалось, что даже слюна во рту превратилась в вязкую сладкую патоку, от которой ломило зубы и чесалась кожа. Хильди поспешила отойти подальше, на ходу зачерпнула снега, растёрла его по щекам. Запоздало она оглянулась по сторонам – к счастью, Дэкстера уже не было поблизости.

Обмануть его оказалось делом несложным. Хильди смотрела Дэксу в глаза, мило улыбалась, а с языка легко соскакивали лживые слова. Нет, работу она, конечно, искать собиралась, но позже. Не сегодня. Вместо этого Хильди твёрдо шагала вниз по улице, оставляя позади булочную, лавки и прочие места, где можно было получить работу. В груди тихо трепетала надежда.

Окраина города уныло взирала на мир покосившимися оконными рамами обветшалых домов. Крайняя постройка и вовсе могла похвастаться лишь тремя уцелевшими стенами, поваленным деревянным забором да застывшими на морозе портками, сиротливо покачивающимися на бельевой верёвке.

Старый тракт, ведущий к замку ла Фрайн, был заметён снегом настолько, что только верхушки кустарников давали некий ориентир, отделяющий дорогу от поля. Белоснежное покрывало дважды пересекала цепочка заячьих следов – вот и все признаки жизни в округе. Хильди обхватила себя за плечи, но упорно шла вперёд. Даже снег, постоянно набивавшийся в ботинки, перестал раздражать. Ведь каждый шаг приближал её к ответам.

Глава 20

[Брунхильд Янсен]

Кончиками пальцев Хильди провела по изгибающимся спинам левиафанов, оплетающих металлические стержни ворот. Чешуйки почти не прощупывались, сглаженные ветрами времён. Сердце противилось, отказывалось воспринимать ржавчину, осевшую на скалящихся мордах. Створка ворот прочно вросла в снег – не открыть. Да этого и не требовалось – чуть правее в ограде зияла прореха. Хильди протиснулась в неё, пробралась через сугробы и оказалась в том самом саду, где обычно прогуливалась после завтрака. Вернее, так полагали её бредовые воспоминания. Но, увы, покров снега вокруг по-прежнему оставался гладок, не было протоптанных Хильди тропинок, а некогда прекрасный, многоступенчатый фонтан лежал в центре сада грудой камней. Возвышающийся впереди замок ла Фрайн пугал мрачным безмолвием.

Разочарование горечью разливалось в душе: как же хотелось верить в сказку, ставшую правдой, а не в собственное безумие!

Хильди рухнула на колени под натиском суровой реальности. Дорожки слёз медленно поползли по щекам.

– Торвальд! – крикнула она, разрывая глухое безмолвие. – Сканд ла Фрайн!

Она звала снова и снова, глотая не унимающиеся слёзы. Хильди зло стукнула кулаками по снегу, вскочила на ноги и побежала в замок. Она едва не растянулась на крыльце, споткнувшись о шестую ступень. Лишнюю.

– Их ведь было пять. Я помню! – Она повторно пересчитала ступени, а потом одёрнула себя: – Дура! Ты не можешь помнить того, чего не было.

И тем не менее Хильди потянула на себя массивную входную дверь. С большим трудом удалось отворить примёрзшую створку настолько, чтобы можно было протиснуться внутрь. Зачем? Что она хотела найти внутри? Хильди и сама не смогла бы точно ответить на эти вопросы. Возможно, до конца убедиться в играх собственного разума, а возможно, наоборот, отыскать хоть малейший признак своего недавнего пребывания здесь. Но замок находился в запустении. Паутина щедро оплетала углы и лохмотьями свисала с огромной люстры. Диваны, кресла, даже тот стол, за которым они с Торвальдом завтракали, были покрыты посеревшими от пыли и старости, местами прогнившими тканями. Двери в спальню почему-то не было, а от кровати остался лишь остов с высокими деревянными стойками, к которым положено крепить балдахин.

– Эй! – позвала Хильди. – Есть здесь кто-нибудь?!

В банном помещении одиноко стояла чаша купели. Хильди на миг накрыло воспоминанием, как водный элементаль тыкал огненного в бок, наполняя комнату характерным шипением, – яркая живая картинка, наполненная звуками и запахами.

– Как мне могло всё это привидеться? Как?! – Она прижалась лбом к дверному косяку.

Хильди бродила по замку, безучастно отмечая, насколько расходится реальность с тем, что осело в её разуме. И в то же время насколько всё было похожим: расположение комнат, интерьер, даже портреты семьи ла Фрайн хоть и были потускневшими и выцветшими, но людей на них Хильди узнавала.

– Сканд Гульдер ла Фрайн, – произнесла она, глядя на мужское лицо с россыпью родинок на правой щеке и кручёными усами.

Рукавом плаща Хильди потёрла от пыли нижний край рамы и, придвинувшись ближе, смогла разобрать подпись: «сканд Гульдер Сарот Див ла Фрайн».

«Так и есть!»

Хильди прижала ладони к пылающим щекам. Кровь носилась по венам как сумасшедшая, отстукивая рваный ритм в висках.

«Как? Почему? Откуда я это знаю?» – роились в голове вопросы, разбиваясь о стену непонимания.

Она пробежала по коридору до портальных врат. Но и они остались такими же безжизненными и окутанными тишиной. Сломанными. Тогда Хильди сбежала вниз по ступеням и оказалась в подвале. Том самом, где оборвались её воспоминания о сказке. Скользя рукой по стене, Хильди обошла тёмную комнату по периметру, но магического зеркала не обнаружила. Здравая идея поискать на кухне свечи и осмотреть здесь каждый закуток растворилась в противном хрусте, раздавшемся под подошвой ботинка. Она присела и нащупала на полу осколки.

– Значит, зеркало всё же было!

Подхватив осколок покрупнее, она вернулась в гостиную. В гладкой зеркальной поверхности отражалось её сосредоточенное лицо.

– Торвальд, – позвала она. – Ты там? Ответь, прошу. Пожалуйста!

От нервного напряжения Хильди слишком сильно сжала осколок, порезавшись о кромку.

– Ай! Да чтоб тебя, Торвальд ла Фрайн!

В следующее мгновение стены будто вздрогнули, а гостиную оглушил неистовый штормовой ветер, сливающийся с диким звериным рёвом. Осколок в руке резко похолодел, а в глубине отражения пронеслась бирюзово-серая чешуя. Гибкий хвост глухо проскрежетал гребнем по зеркальной глади, оставляя глубокие борозды по ту сторону. И всё стихло. На неё снова смотрело собственное отражение: неестественно побледневшее лицо, испуганный взгляд, дрожащие губы.

Гостиная качнулась в сторону. Чтобы не упасть, Хильди ухватилась за край стола. Едва передвигая ноги, она добралась до дивана и грузно опустилась на посеревшую ткань. В воздух взвилась пыль, а очертания комнаты расплылись, погружая мир во мрак.

Очнулась Хильди, когда небо за окном стремительно темнело, приветствуя опускающийся на город вечер. Следующий час она потратила в тщетных попытках призвать левиафана: перебрала каждый осколок, найденный в подвале; звала, кричала; резала ладони, окропляя зеркало алыми каплями. Исступлённое отчаяние раз за разом напоминало ей об обмороке, и рёв зверя стал казаться бредом больного разума. И лишь узнанный портрет сканда Гульдера всё ещё не давал полностью уверовать в собственное безумие.

В особняк сканды Близзард она вернулась глубокой ночью. Уставшая, измученная, Хильди едва передвигала ноги, медленно преодолевая одну ступень за другой. Протяжный скрип разрезал сонную тишину дома, но сил переступить сразу через три скрипучие ступени не нашлось. Рядом хлопнула хозяйская дверь.

– Брунхильд? Это ты? – раздался из темноты шёпот сканды Близзард. А вслед за голосом показалась и сама хозяйка, одетая в белую ночную сорочку и меховые тапочки.

– Извините. Не хотела вас разбудить.

– Да я и не спала. Очередной приступ бессонницы. Может, чаю?

– Можно и чаю, – кивнула Хильди. Оставаться наедине с терзающими разум мыслями было страшно. Потому странное предложение стало спасением.

– А всё из-за полной луны.

– Что?

– Плащ сюда повесь. – Хозяйка махнула рукой в сторону разлапистой стойки-вешалки. – Говорят, что свет полной луны влияет на сон. Вот чистая правда. Я даже кровать передвинула дальше от окна и портьеры сменила на более плотные. Не помогает. До утра кручусь в постели, а потом встаю разбитая и злая. И так каждый раз в полнолуние. Так что не врут. Подтверждаю. А с руками что? – кивнула она на лоскутки тканей, которыми Хильди обмотала порезы.

– Да так…

– Что за беспечность? Ну-ка…

Хозяйка особняка усадила её за стол, принесла чистые повязки, лечебную мазь и аккуратно перебинтовала ладони. От такой тёплой заботы на глаза навернулись слёзы. Хильди всхлипнула.

– Эй, негоже сырость разводить. Лучше мясной рулет.

– Что?

– Есть, говорю, будешь? Мясной рулет у меня. Ещё и с грибами, и сыром.

В ответ кухню огласило призывное бурчание живота Хильди. Она смущённо ойкнула, а сканда Близзард понимающе улыбнулась и выставила на стол овальное блюдо.

Хильди показалось, что вкуснее этого рулета на свете нет ничего. Наплевав на приличия, она потянулась за добавкой.

– Ешь, ешь, девочка. Тебе сейчас нужно.

– Э-э-э, – недоумённо протянула Хильди.

– Ты меня не пойми неправильно. Знаю, что лезу не в своё дело… – Сканда Близзард пододвинула стул ближе и накрыла запястье Хильди своей ладонью. – Ты хорошая, добрая, трудолюбивая. Я это вижу. А Дэкстер твой… Не повезло тебе с ним.

– Вы о чём? – заметно напряглась Хильди, отложив вилку.

– Ох, не пара он тебе, не пара. Знаю, что и ты это понимаешь. Иначе бы не допустила к себе того целителя. Но, девочка моя, позволь дать тебе совет умудрённой опытом женщины. Дети – это и есть жизнь, суть бытия, радость, безмерное счастье. Неважно, как бы сложно ни было, каким бы неподходящим ни оказался отец… – Хозяйка многозначительно помолчала, поправляя ночной чепец. – Сканд Близзард был тем ещё паршивцем, однако подарил мне троих замечательных сыновей. Они живут в столице, и да, ни один из них не добился славы и непомерных богатств. Ну и что с того? Жить можно скромно, но в счастье. Каждый их приезд для меня – праздник, отрада жизни, пони-маешь?

Хильди кивнула, решив, что одинокой женщине просто захотелось поделиться своими историями. Однако упоминание Дэкса в столь неприглядном свете неприятно царапнуло. Сканда Близзард рассказывала о каждом из своих сыновей с гордостью и особой теплотой в голосе. Хильди заполняла паузы понимающими кивками или хмыканьем и уплетала один кусочек рулета за другим.

– Вот и я, когда была в тягости, постоянно хотела мяса. В те времена деньги у нас ещё водились, и Сван, мой муж, стал завсегдатаем мясной лавки в Третьем переулке. Хорошие были времена, да-а-а. А вот пары́ алкоголя я не переносила на дух! О, и ещё ездовых козлов. Запах влажной после дождя шерсти и кожи вожжей – брр-р. Я не могла пользоваться санями. Это было сущим испытанием. А ты? Есть что-то, что тебя раздражает?

Хильди тут же поморщилась:

– Сегодня я заходила в булочную. А там всё такое сладкое, липкое, что аж тошно. Но… Подождите. Нет-нет-нет, – замотала головой она, осознав, наконец, к чему клонила сканда Близзард. – Вы ошибаетесь на мой счёт.

– Не стоит отрицать, деточка моя. Я не желаю тебе зла. Наоборот, хочу наставить на верный путь. Губить дитя – это не выход.

– Да что вы такое говорите! – Хильди вскочила из-за стола. – Я не собираюсь никого губить!

– Успокойся, – ласково произнесла сканда Близзард. – Не переживай так. Тебе вредно.

– Да не вредно мне!

– Ох, Хильди. Зря ты так. Я же помочь пытаюсь. Вижу ведь, что ты сама не своя. Не улыбаешься совсем.

– А нечему улыбаться. В моей жизни всё просто ужасно.

– Ох, не такой я тебя помню, совсем не такой. – Сканда Близзард мягко взяла Хильди за руки. – Как бы ни было трудно, сколько бы ни было долгов, ты всё равно улыбалась, даже с Мартином умудрялась поболтать о пустяках. А теперь раскисла. Бледная вся, того и гляди в обморок упадёшь. Говорю, это всё из-за тягости.

– Да нет же! Вы ошибаетесь!

– Мне довелось услышать разговор Дэкстера и того целителя. Видят руны, это случайно вышло. Я как раз собиралась к Мартину. Он ведь рукастый парень, – стала оправдываться сканда Близзард. – А у меня гардина покоси…

– И что он сказал? – оборвала хозяйку Хильди. – Что сказал тот шарлатан?!

– Я дословно не повторю…

– Сканда Близзард! – умоляюще выкрикнула она.

Та поджала губы, потом тяжко вздохнула и произнесла:

– Чем быстрее вытравим плод, тем легче пройдёт выправление памяти.

– Что?!

У Хильди внутри разверзлась пропасть, кожа покрылась ледяными мурашками, а в голове набатом било:

«Выправить память. Вытравить плод. Выправить память. Вытравить плод».

– А потом ты на мои мясные пироги накинулась, и я вспомнила себя в молодости. Когда тоже была в тягости. Но я сразу не сказала, боялась лезть не в свою жизнь. Однако я даже спать теперь не могу, зная, что даже не попыталась тебя отговорить. Понимаю ваше положение. Ты ослаблена после долгой болезни, хочешь скорее восстановиться, да ещё и постоянная нехватка денег… Отсюда такое решение. Но, девочка моя, подумай хорошенько. – Сканда Близзард вцепилась в её руку. – Прошу тебя, не убивай дитя!

А Хильди покачнулась, уткнулась в грудь пожилой женщины и горько разрыдалась.

С рассветом Хильди вышла от сканды Близзард полная решимости. С хозяйкой они обсудили снижение оплаты и повитуху, которая присутствовала при рождении всех троих сыновей сканды Близзард. Старой Кремхильд шёл уже восьмой десяток, и она давно оставила свою деятельность. Однако хозяйка особняка уверяла, что представит Хильди своей племянницей и Кремхильд по былой дружбе посмотрит её бесплатно.

«Да, пусть посмотрит и уже наконец прояснит моё положение! Ну как я могу быть в тягости?! Торвальд, может, и не существует вовсе! А если и существует где-то, то мы ведь с ним ни разу дальше поцелуев не заходили! Или я опять что-то забыла? Шва-а-ахх!»

Хильди едва не зарычала.

«Пусть я не знаю, как объяснить исчезновение Торвальда и его запустелый замок. Но я – это я! Не больная, не сумасшедшая! Это старик во всём виноват! Выправить память! Вот же мерзавец! Шарлатан проклятый! Я вытряхну из Дэкса…»

– Дэкс?

Он сидел на полу, привалившись к двери их комнаты. Плащ разодран, на скуле налился бурым кровоподтёк, костяшки пальцев сбиты в кровь. Вся мысленная бравада в один момент улетучилась.

– Дэкс? – Хильди тронула его за плечо.

Он с трудом разлепил здоровый глаз:

– Красавчик, скажи, а?

– Ты что, подрался?

– А что, не видно?

– Говорила тебе, что надо искать другую работу. Сам виноват.

Он бросил на неё удивлённый взгляд.

– Что, даже не пожалеешь? – И вдруг зашёлся сиплым смехом, перешедшим в натужный кашель. – Дерьмово. Похоже, ребро сломано.

– Вот и позови своего ненаглядного целителя! – При мысли о старике она скривилась.

– Маленькая, глупая Хильди. Не целитель нам нужен, а деньги. Много-много денег. Но эту проблему мы скоро решим. Ты решишь. – Он тоскливо вздохнул. – Я надеялся, что до этого не дойдёт, но других вариантов не осталось. Так что мне пришлось…

– Если ты сейчас мне всё не объяснишь, я лично тебе сломаю ещё парочку рёбер.

– У-у-у, – протянул он. – Боюсь-боюсь.

Хильди повернула в замке ключ, толкнула дверь, и Дэкстер, потеряв опору за спиной, опрокинулся навзничь.

– Да чтоб тебя! – Она попыталась поднять его с пола.

– Всё в норме. – Он оттолкнулся пятками от пола и, со стоном проехавшись на спине, окончательно вполз внутрь. – Сейчас я немного полежу…

– Не смей спать! Дэкс! Эй!

Хильди замолкла, осознав, что слова её уходят в пустоту. А высказать хотелось так много! С самого начала и до сегодняшнего дня. Но Дэкс подтянул к себе колени и всхрапнул.

– Да ты! Ты просто…!

Хильди стукнула его кулаком в плечо, затем села на кровать и обхватила голову руками.

«Так, спокойно. Сначала пусть меня повитуха осмотрит, тогда и понятно станет, кто врёт: Дэкс, шарлатан или милейшая сканда Близзард. Последней вроде незачем, но вдруг не так расслышала, перепутала. Всё-таки возраст…»

Трудный день, бессонная ночь и обрушившиеся известия легли тяжким грузом на плечи, оторвав от реальности.

Проснулась Хильди от настойчивого стука в дверь. Едва она разлепила глаза, как Дэкстер навалился на неё всей тяжестью. Ладонью он зажал ей рот, призывая молчать. Она панически дёрнулась и глухо замычала.

– Открывай, Дэкс! – прогрохотал по ту сторону от двери чей-то бас.

– Уважаемый, – послышался голос сканды Близзард. – Так нет ведь никого.

– Откуда знаешь?

– На лестнице столкнулись, – соврала хозяйка. – Я из булочной возвращалась, а Дэкстер куда-то стремительно выбежал. Даже не поздоровался. Представляете? Что за манеры!

Неизвестный визитёр с силой пнул дверь, заставив пожилую женщину громко охнуть. Дэкстер отпустил Хильди, только когда удостоверился, что перебранка на лестнице стихла. Жестом приказав помалкивать, он, пригибаясь, добрался до окна и аккуратно выглянул из-за занавески. На улицы Лэя опускался вечер. Лишь спустя несколько напряжённых минут Дэкс тихо выдохнул:

– Ушёл.

– Кто это был? Что происходит? – Хильди не сводила с него колючего, вопрошающего взгляда. – Ты задолжал мне ответы. Много ответов.

Он провёл ладонью по волосам, потёр ушибленную скулу.

– Деньги. Всё дело в них. Большие расходы – большие долги. Целительская башня, маг, оплата комнаты. Одно потянуло другое и понеслось как снежный ком. Если бы не твоя болезнь…

– Ложь! – вскочила она. – И не надо сваливать на меня вину! Ты сговорился за моей спиной со стариком, скандом как-его-там… А впрочем, не важно. – Хильди сосредоточилась на главном. – Где Торвальд, Дэкс?

– Ты снова бредишь? – Он подошёл и опустил ладонь на её лоб. – Жара вроде нет.

– Прекрати! – отмахнулась она от его руки. – Где он? Ты знаешь? Отвечай!

– Хильди, послушай, я должен позвать цели…

– Только попробуй! – прорычала она и схватилась за ворот его плаща, который он так и не снял. – Не смей решать за меня что делать, кого звать, с кем быть! Ты не вправе!

– Я, и только я вправе! Я отвечаю за тебя, маленькая…

– Не маленькая! Я сама скоро стану матерью. И ты это знаешь! Так ведь?!

Их взгляды схлестнулись в немом поединке, щедро разливая вокруг гнев и ярость.

– Уже нет, – холодно произнёс Дэкстер. – Эту проблему я решил.

– Решил? – Хильди невольно прикрыла живот рукой. В сердце заползали мерзкие змеи страха. – Что… что ты сделал? Отвечай! Что ты сделал, мерзавец?!

– Сканд Конелли дал мне особый настой, я добавил его в похлёбку.

Возмущение и гнев тесно сплелись с радостью, что отравленную похлёбку она вылила. Вылила! Дэкс взял Хильди за подбородок и посмотрел прямо в глаза:

– Нам с тобой чужой выродок не нужен. Пройдёт время, сделаем своего. Двоих, троих. Сколько захочешь. Но позже.

– Дэкс?..

Новое воспоминание яркой вспышкой пронзило сознание, заставив согнуться пополам и задыхаться от эмоций:

«Он же целовал меня! Он мне не брат!»

Воспоминания хлынули снежной лавиной, обжигающим морозным потоком.

– А что, если нет?! – кричал Дэкстер в её мыслях. – Я законникам так сказал. А на деле – ты мне не сестра. Люблю тебя, маленькая…

– Вы думаете, у нас тут дураки одни работают? Угум-с? – перебил его чей-то жёсткий голос. Чей?! – Мы проводим тщательные проверки… Семью особенно. Брунхильд Янсен… Янсен…

– Вытравить плод, – сочувственно качала головой сканда Близзард. – Выправить память.

– Хильди! Хильди! – снова звал её Дэкс, тряся за плечо. – Тебе плохо?

Его помятое, но обеспокоенное лицо не вызывало ничего, кроме желания влепить ему пощёчину.

– Маг должен срочно осмотреть тебя! – заявил брат-небрат. – Заодно и проверить, избавились ли от…

Хильди в ярости замахнулась, но вместо хлёсткого удара раздался грохот – мощный порыв холодного ветра стремительно ворвался в комнату, снеся по пути оконную раму, и с силой швырнул Дэкса в дверь так, что она слетела с петель, вывалилась в коридор и с грохотом поехала вниз по ступеням вместе с ним.

Глава 21

[Брунхильд Янсен]

– Ох, руны священные, что же это делается? – донеслись вопли сканды Близзард из глубин особняка. – Ох, что же это…?

– Йотунова метель! – крикнул Мартин, сбегая по лестнице. – Опять взбесилась. Этот дом развалится до того, как зима закончится! – Он перегнулся через перила, заглядывая вниз: – Эй, Дэкс, дружище, ты живой?

Из пролёта ниже донёсся слабый стон.

– Это как же тебя так? Ничего себе с горочки прокатился! – Мартин присвистнул, на бегу кивнул Хильди и окинул взглядом комнату через пустой проём, в косяках которого ершисто торчали обледенелые щепки. – Ладно хоть стены на месте.

Дальнейшее слилось в бесконечную суету. Мартин вызвался заколотить оконную раму, носился туда-сюда с досками, стучал молотком. Сканда Близзард мельтешила на лестнице, там же сидел и Дэкс, прикрыв глаза. Хильди же не сводила взгляда со своих рук, ставших совершенно привычными – светлая кожа, привычные руны варгового знака, но никаких фигурно заплетённых морозных узоров.

«Показалось?»

– Ох, деточка, пойдём пока ко мне. – Сканда Близзард подхватила её под локоть и повела вниз. – Здесь ведь так холодно теперь.

Холода Хильди не ощущала, наоборот, странный жар расползался по телу. И то были не эмоции или болезнь. Нет. Совершенно что-то новое, непознанное. Оно щипало, обжигало, душило.

– Брунхильд? – обеспокоенно заглянула в её глаза сканда Близзард. – Деточка, что с то…

Резкий толчок жара внутри заставил охнуть, отшатнуться от хозяйки дома и стремглав броситься на улицу, судорожно и сипло вдыхая воздух, которого будто не было. Заходящее солнце разливалось по небу жёлто-багряными отсветами, им вторило огненное облако внутри, которое болезненно жалило и пульсировало в каждой клеточке тела, будто готовое взорваться.

– Снег! – воскликнул в мыслях чей-то смутно знакомый голос. – Быстрее!

Мужской, но не Дэкса, не Торвальда.

«Что?»

– Снег!

«Кто ты?»

Но пламя вновь полыхнуло, обращая мысли в золу. Хильди где стояла, там и повалилась лицом в ближайший сугроб, погрузив руки в снег. Он набился в рот, нос, но давал те крохи прохлады, что унимали бушующий пожар.

– Хильди! Хильди! – Кто-то настойчиво вытягивал её из спасительного сугроба, обхватив за талию.

– Кто ты?

– Так Мартин я. Эй, ты в порядке? – Мозолистая ладонь легла на её лоб. – Горишь вся.

Мартин помог дойти до гостиной сканды Близзард, где Хильди безвольно рухнула на диван. Кто-то приподнял её, подсунул под голову подушку и поднёс к губам стакан воды, которую она жадно выпила. Затем она прикрыла глаза и отрешилась от суеты вокруг. Жар продолжал щипать изнутри, но уже не так агрессивно.

«Да что со мной такое?!»

– Инициация.

Хильди распахнула глаза, но разглядела лишь силуэт сканды Близзард в глубине кухни.

«Инициация? – задалась она мысленным вопросом, с горечью осознавая, что бредит. Она даже усмехнулась: – Ну и что же это?»

– Пробуждение дара.

Хильди привстала на локте и заозиралась.

«Швахх! Да кто ты такой?!»

– Я Ори. Вспоминай! Теперь ты можешь поборо…

Дальше внутренний голос стал нести такую жуткую тарабарщину на непонятном языке, что Хильди окончательно уверовала: даже сойдя с ума, такого бы не выдумала. Значит, не такой уж он и внутренний, этот голос. К тому же будто всё-таки знакомый.

– Проклятье на тебе сильное, распадается медленно, но я стараюсь. Всё это время ему сопротивлялся. Но твоей магии очень мало. За печатями она.

Хильди нахмурилась, совершенно ничего не понимая.

– Ты должна вспомнить. Я Ори! Ну же!

Она сосредоточилась в попытке придать голосу хоть какой-то облик. В мыслях он стал медленно наполняться голубовато-синим оттенком, вырисовываться в чуть полноватую, полупрозрачную фигуру улыбчивого парня, неожиданно с хвостом вместо ног.

– Элементаль! Высший, водный! – негромко воскликнула она пересохшими губами, резко сев, отчего перед глазами вспыхнули чёрные точки.

– Умничка. Дальше. Откуда я?

– Из замка ла Фрайн.

– Верно, а что?..

– Ты мой наставник по магии! – перебила Хильди. – Магия! Академия!

В голове всё трещало, будто лопался коварный лёд озера Мутт. И сквозь эти бреши ярко лучились потерянные воспоминания, вспыхивали пёстрыми картинками, звуками, запахами. Хильди вновь рухнула на диван, придавленная гомоном адептов, спешащих на лекции. Она повернулась и взвыла в подушку, настолько нереальной казалась та, другая, жизнь, кусочек за кусочком возрождающаяся в памяти.

«Я училась в академии!»

– Да!

«Торвальд! Он настоящий! Всё это – настоящее!»

– Да.

«Где он? Где Торвальд, Ори?!»

Элементаль тягостно вздохнул.

«А где ты? – Она вновь принялась осматривать комнату, но ни намёка на магическую субстанцию так и не заметила. – Где ты?»

– Индиголит.

Нужное воспоминание как секирой ударило. Хильди задрала рукав и поскребла ногтем каплю, полыхающую ярко-синей искрой в окружении расплывшихся чёрных рун знака варгов. Она же видела её и раньше, правда тусклую, едва заметную, – решила, что испачкалась в чём-то, а потом и думать забыла. Но теперь всё встало на свои места.

«Это не просто кулон был, да? Торвальд специально подарил, чтобы… Чтобы ты был рядом? Ты что, следил за мной?! Покажись, Ори!»

– Не могу.

«Хватит меня мучить! Если ты был всё это время рядом, то почему не помог раньше? Я чуть с ума не сошла! Мне нужны ответы, Ори!.. Ори?»

Элементаль молчал. Хильди прислушивалась к себе, даже поднесла запястье к уху. Она звала единственное существо, которое связывало её с миром сказки и давало надежду. Но Ори не отзывался. Зато стремительно спадал внутренний жар – не жёг, не жалил, едва теплился в груди. Сквозь мучительно долгую тишину наконец пробилось тихое и лаконичное:

– Не хватает магии. Каналы закрыты.

«Швахх! Ладно, не выходи. Просто говори со мной!»

– Гаснет…

– Что? – всхлипнула Хильди, нервно сжала в ладонях угол подушки. – Что мне сделать? Не молчи!

– Не хватает…

Снова всё стихло, лишь звенела посуда в кухне и доносилось бормотание сканды Близзард.

«Ори? Нет, нет, нет! Не бросай меня!»

– Академия… Вернись… – прошелестело на грани слышимости и окончательно затихло.

Индиголит на запястье снова стал блёклым, практически слился с кожей. Хильди тяжело дышала, принимая истинную реальность. Эмоции горели в ней похлеще недавнего жара, окуная то в радость, то в боль. Неизвестно, сколько бы она так просидела, если бы не настойчивый стук в дверь. Сканда Близзард кинулась открывать, а Хильди поморщилась, поняв, что определённо не хочет сейчас видеть Дэкса. Однако уверенные гулкие шаги приближались, и ему они не принадлежали.

– Брунхильд Янсен?

Мужчина в синем плаще законника, вставший напротив неё, глядел равнодушно, а вот Хильди вскинула брови в удивлении. Она бы даже была готова списать его появление на очередной бред ослабленного сознания, шутки разума, но хорошо знакомый сиплый голос не давал на это шансов.

«Что ему от меня надо?!»

– Брунхильд Янсен, вы должны пройти со мной.

– Почему?

– Что ж это делается? – охнула позади него сканда Близзард. – У девочки жар, ей нельзя…

Она осеклась на полуслове, придавленная тяжёлым взглядом законника. Затем он снова развернулся к Хильди и бесцеремонно схватил за локоть, вынуждая подняться с дивана.

– Куда вы меня тащите?! Собрание варгов ещё только через несколько дней!

– Именем закона Грантланды, вы должны пройти со мной, – вновь просипел законник, выводя её из комнаты.

– На каком основании? Я не понимаю! Я ничего не сделала…

Уже возле выхода из особняка Хильди в отчаянии крикнула, обернувшись:

– Дэкс! Дэкс, помоги!

Хватка на локте из жёсткой и вовсе стала нестерпимо болезненной.

– Да отпустите же, мне больно!

– Разрешите ей хотя бы одеться! – с укоризной в голосе крикнула сканда Близзард, появившаяся на лестнице и держащая свой плащ с меховой оторочкой по воротнику.

Но мужчина ждать не стал, распахнул дверь, в лицо сразу ударил ночной морозный воздух. У крыльца стояли большие крытые сани, совершенно не похожие на простые служебные повозки, которыми обычно пользуются законники. Хильди задёргалась:

– Пустите, сканд Кристер! Не пойду! Дэкс!

– Да заткнись уже, цыпа, достала! – Он грубо пихнул её в сани, и Хильди неловко завалилась вперёд, врезалась лбом в лавку и взвизгнула от неожиданности, когда сзади её сально припечатала мужская ладонь. Хильди попыталась извернуться, неловко взмахнула рукой, и с её пальцев прямо в лицо сканду Кристеру посыпались снежинки. Вреда особого не причинили, лишь припорошили волосы, но он всё же отшатнулся.

– Да чтоб меня йотуны драли! – выдал сканд Кристер, выпучив глаза. – И давно это у тебя?

Но довольно быстро пришёл в себя от изумления, сам влез в сани следом и хлопнул дверцей. Первым делом он ухватил Хильди за руку и долго всматривался в знак варга.

– Я ничего не нарушила. Собрания не пропускала. Всегда отмечалась как положено. Я не…

– Да замолчи же ты уже. – Он уставился на Хильди с недоброй усмешкой. – Давай без болтовни и без фокусов, цыпа. Я просто доставлю тебя по назначению, а все претензии выскажешь по приезде. Я люблю тишину, поэтому закрой рот. А то хуже будет.

Сказано это было таким замогильным шёпотом, что Хильди передёрнула плечами и затолкала рвущиеся с языка вопросы куда подальше. За окошком протяжно взвыла метель, вынудив жуткого сопровождающего поднять воротник-стойку и плотнее запахнуть плащ. Хильди сидела в одном шерстяном платье, но внутреннее мягкое тепло грело лучше любого плаща.

Вскоре сани выехали на центральную площадь, которую обступали роскошные дома зажиточных горожан. Роскошные по меркам Лэя, конечно; не чета столичным, теперь Хильди было с чем сравнивать. Они обогнули по дуге портальные врата Лэя – старинные двери, одиноко стоящие посреди площади, запорошённые снегом. Ненужные и заброшенные. Слившиеся с городом так, что уже никто из местных не обращал на них внимания. Маги не спешили радовать захолустных зевак своим чудесным появлением из «ниоткуда».

Хильди покосилась на дверцу:

«Что, если выпрыгнуть? Вдруг врата сработают, и я окажусь…»

Сканд Кристер перекинул ногу на ногу, и все мысли сразу улетучились.

Проехав ещё немного по широкому тракту, они остановились возле террасы двухэтажного особняка, сложенного из серо-жёлтого кирпича. Внутри всё тоже было каким-то болезненно-жёлтым, как жухлая листва по осени – мелкие лютики на серых обоях, бледно-лимонный бархат диванов и кресел, чучелко канарейки в высокой позолоченной клетке, подвешенной цепью к потолку…

«Что это за дом? Зачем?..»

Из коридора раздались шаркающие шаги, а следом показался сухонький старичок.

– Доброй ночи, сканд Кристер, – почтительно склонился он.

Тот не удосужился ответить, лишь расстегнул свой плащ и небрежно бросил старику. Без лишних слов он вновь схватил Хильди под локоть и повёл вглубь дома. Встреченные по пути служанки, все как одна, вжимались в стены, уступая дорогу.

В кабинет неизвестного владельца дома Хильди входила напуганная до предела, однако, завидев в кресле за большим письменным столом невысокого мужчину с кручёными усами и бородкой-клинышком, не сдержала облегчённого выдоха.

– Сканд Вускессен? – спросила она. – Что всё это значит?

Ей казалось, что человек, занимающий должность в казначействе Лэя, ничего недостойного против её воли делать не станет, даже несмотря на предложение, о котором упоминал Дэкс. В душе шевельнулось робкая надежда, что всё это из-за ссуды на жильё.

«Сейчас он улыбнётся и скажет, что нашёл для нас подходящий вариант».

Но даже в мыслях это прозвучало чересчур наивно.

– Рад быть узнанным, Хильди. Можешь звать меня просто Эспен.

А вот такая фамильярность подтверждала неприятные опасения. Хильди вряд ли смогла бы с такой простотой звать служителя казначейства, который к тому же сканд, да ещё и вдвое старше, если не больше. Она не ответила. Вместо неё к Вускессену обратился Кристер:

– Эспен, ты не поверишь, но, кажется, наша проблема исчезла сама собой!

– О чём ты?

– О том, что девица только что швырнула в меня снегом.

– И? – Сканд Вускессен скривился. – Почему меня должны интересовать ваши зимние игрища?

– Магически швырнула магическим снегом, – медленно произнёс сканд Кристер и со значением посмотрел на собеседника.

Мужчины уставились друг на друга в безмолвном диалоге. А Хильди переводила взгляд с одного на другого, силясь понять, что здесь происходит. Наконец Вускессен расплылся в улыбке, кивнул и довольно потёр руки.

– Что ж, это всё меняет! Но раз так, значит, сразу перейдём к делу. – Он поднялся из-за стола и размашистым шагом направился к ней. – Не будем терять времени. Я и без того безмерно долго ждал.

– Ждали? – Она нервно сглотнула, попятились, но упёрлась в сканда Кристера, что стоял за спиной. Он тут же схватил её за руки. Хильди рванулась в сторону. – Отпустите!

– Не дёргайся, цыпа, – угрожающе произнёс сканд Кристер. – И всё пройдёт быстро.

Сердце в груди коротко сжалось, а потом бешено застучало, разнося страх по всему телу. Мурашки щипали кожу, а желание вырваться из железного захвата стало нестерпимым. Хильди выкрикнула срывающимся голосом:

– Не надо!

Сканд Вускессен уже подошёл слишком близко и криво ухмыльнулся в усы. Её обдало терпким мужским запахом с примесью хмеля.

– Не надо, я прошу вас! Вы же сканд!

– Закрой глаза, если боишься, – мерзкий шёпот Кристера коснулся уха.

В этот миг внутреннее тепло болезненно ущипнуло, вновь разгораясь. Мелькнула надежда, что лучше сгореть в нём дотла, чем терпеть хватку этих проходимцев. Она и правда крепко зажмурилась, стиснула зубы, ощущая прикосновение к шее. А потом на грудь опустилась прохладная тяжесть.

– Вот и молодец, теперь можешь присесть. – Даже из-под смежённых век Хильди уловила улыбку Эспена. Распахнув глаза, она заметила ещё и азартный блеск в его взгляде. – Ну надо же, как удивительно. – Он переводил взгляд то на её грудь, то на руку. – А знак варгов-то на месте. Нет, ты видел это?

– А то.

Державшийся сзади сканд Кристер перехватил Хильди поперёк талии и едва ли не донёс до кресла, к слову, тоже жёлтого, как и, похоже, вся мебель в этом доме. Хватка наконец разжалась, позволяя утонуть в мягкой обивке.

– Воды? Медового эля? – вежливо поинтересовался сканд Вускессен.

Хильди покачала головой, сбитая с толку:

– А?

– Что «а»? Чего ты там себе напридумывала? Думаешь, стал бы я просить Кристера посодействовать ради девки на ночь? Священные руны, ну и нравы у нынешней молодёжи!

Упомянутый Кристер осклабился, явно наслаждаясь её смятением. Эспен тоже усмехнулся:

– У меня вон служанок полно, знаешь ли. Любая согреет, стоит только приказать.

«Согреет», – повторила про себя Хильди и вдруг поняла, что её собственное тепло – то новое, поселившееся в ней сегодня, медленной струйкой утекает в железный ошейник, спускающийся на грудь.

Она подняла руки и коснулась пальцами металла, что кольцом обхватывал шею, будто чугунной оковой, а вниз от него свисали цепи, тяжело спадая на грудь. В звеньях этого громоздкого и уродливого колье даже огранённые каменья имелись, глубокого синего цвета.

«Как индиголит, что подарил Торвальд! Неужели и это сольётся с моей кожей?»

От мысли получить ещё одну магическую отметину у Хильди вырвался нервный смешок. Одно было неясно: если Торвальд как-то привязал к ней Ори для её же блага, то что нужно этим мерзавцам? Называть их скандами и относиться с почтением после такого неоднозначного приёма стало невозможным.

– Не трогай, цыпа, – предупредил, усевшись в соседнее кресло, Кристер. Он закинул ногу на ногу и отрешённо, поверх головы Хильди, уставился в окно.

Эспен же, напротив, суетился, бросал беглые взгляды то на ошейник, то на большие стеклянные часы, стоящие на столе, в которых медленно из одной чаши в другую пересыпались сверкающие розовые кристаллы.

– Долго же ты ко мне шла, Хильди, – покачал он головой, расхаживая взад-вперёд. – Я ведь давно приглашал. Могла бы жить в хорошем доме, не знать отказа в еде и нарядах. Что за упрямство?

– Это недостойно…

– Вздор! Полнейшая глупость! Ты же варг, так к чему жеманство? – Он смерил её скептическим взглядом. – Жить в халупе какой-то старухи – это, что ли, достойно, по-твоему?

Хильди молча кивнула.

– Вот дура, – донеслось из соседнего кресла.

– Кристер, полегче.

– Дура как она есть.

Поймав неодобрительный взгляд Эспена, Кристер поднялся:

– Может, дубликат тоже попробуем зарядить? Схожу принесу.

– Сначала – я, – отрезал Эспен. – К тому же артефакт не доработан, ты же знаешь последствия.

– Попробуем. Может, с этой, – он кивнул на Хильди, – получится, она же ненормальная. Нестандартная. Швахх его знает, а вдруг дело наконец выгорит. Это же такие возможности! Да вся столичная знать будет у нас в ногах ползать, умоляя прирастить им…

– Кристер! – предупредительно взмахнул рукой Эспен.

Тот выругался под нос и покинул кабинет. С его уходом даже дышать стало чуть легче, и Хильди осмелилась спросить:

– Сканд Вускессен, что происходит? Вы отпустите меня?

– Почему нет? – Он небрежно пожал плечами. – Закончим с импеллером и пожалуйста.

– Им-пе?..

«Сканд Брой из столичной управы допытывался у меня про им-пел-лер. Ох, священные руны…»

Она дёрнула рукой – хотела дотронуться до колье, но так и замерла в нерешительности.

– Давай начистоту. – Сканд Вускессен опёрся бедром на кромку стола и скрестил руки на груди. – Скажем так, у нас с тобой происходит сделка, где твоё мнение не учитывается, но будущее будет обеспечено.

– Не понимаю.

– Будешь жить в сытости и тепле. Могу даже выгодно пристроить замуж. Не за аристократа, конечно. Но ты вполне неплохо устроишься в жизни.

– А взамен?

– Я заберу твою магию.

Хильди нахмурилась и таки вцепилась в железку на шее:

– Это артефакт, да? Вы… вы…

– Выкачиваю магию, именно. Мы столько ждали, пока твой дар наконец проявит себя! Если бы этого не произошло, нам пришлось бы постараться самим его раскачать, но швахх знает, сколько времени это могло бы занять…

Тепло в груди и правда тянулось к колье, это чувствовалось всем нутром, и ощущения были не из приятных. Хильди, не успевшая ещё до конца принять и осознать заявление Ори, теперь точно уверилась: дар действительно проснулся.

– Но почему именно я?! С чего вы вообще взяли, что во мне есть магия?

– Не с чего, а с кого. Из-за Далии, конечно же.

«Далия? Он сказал – Далия?»

– Мейер? – Хильди взволнованно назвала фамилию матери.

– Она самая, знаешь ли.

Хильди аж привстала, но Эспен покачал головой, призывая не дёргаться.

– Далия была магом воды, – как ни в чём не бывало заявил он. – Логично, что и ты тоже.

– Далия… – прохрипела Хильди. Голос внезапно перестал подчиняться. – Она здесь?

– Ну что ты! Конечно, нет. Зачем мне бывшая любовница Гордона? – брезгливо скривился Эспен. – И потом я же сказал – была. Она уже лет двенадцать, наверное, как мертва, я точно не помню.

– Мертва? – прошептала Хильди, чувствуя болезненную горечь. – Как это случилось?

– Официальной причины не знаю, уж прости. Подцепила какую-то заразу в темнице, да и сгорела в считаные дни. С заблокированными магами такое часто бывает, организм сопротивляется, собственного хозяина не щадит.

– А почему она… в темнице?

Хильди казалось, что запас ужасных новостей должен был давно закончиться. Ведь её жизнь и так беспросветно безрадостна. Но каждое новое откровение сканда Вускессена словно забивало очередной раскалённый гвоздь в её сердце.

– Так Далия же за тобой кинулась вдогонку, как законники вас с Дэксом забрали, не помнишь, да? Всё объясняла, плакала, потом силой тебя отнять попыталась, но у законников же защитные артефакты – так что её заклинания не причинили никому вреда, кроме неё самой. Скрутили за нападение и бросили за решётку. А мне оно и на руку было – чтобы она не мешалась.

Сканд Вускессен замолчал, погрузившись в воспоминания, и Хильди тоже нечего было сказать. Она откинулась на спинку кресла и просто смотрела перед собой. В голове было пусто.

Через некоторое время Вускессен кинул взгляд на часы и, видимо, решил, что у него ещё имеется время на разговоры.

– Гордон ведь готовил тебя для себя. – Он усмехнулся и скрутил пальцами ус. – Но я внёс кое-какие коррективы в их план. Сдал его с потрохами управе. Был Гордон – и нет Гордона.

Хильди удивлённо вскинула брови:

– То есть из-за вас мы с Дэксом лишились всего?

– Ой, да не делай ты такие глаза. Ничего-то у тебя и не было.

– Но…

– Они с Далией зачали ребёнка только с одной целью – передать Гордону дар… Твой дар.

– Это неправда!

– Отчего же? Гордон был хоть и аристократом, но всё же обычным человеком, и его это категорически не устраивало. Впрочем, как и нас с Кристером. Мы мечтали стать магами. Взяли в дело Альрика – отменного артефактора, правда, некоторые считали, что он не в себе. А нам такой и нужен был! Всё же мы преступали закон. Переселение магии, знаешь ли… Это как переселение душ у йотунов. Их ритуалы и легли в основу… Впрочем, опустим технические моменты. По итогу мы тайно создали импеллер, но, увы, терпели неудачу за неудачей. Кристер хорошо делал свою часть работы, многих магов заманил к нам. Однако в процессе изъятия они все отчего-то теряли не только магию, но и жизнь.

У Хильди внутри всё вновь похолодело. Она судорожно вцепилась пальцами в хомут на шее.

– Не стоит! – взмахнул рукой Эспен. – Спокойнее, милая, всё хорошо. Спокойнее, не волнуйся. Ты ведь не дослушала, знаешь ли. После череды неудач Гордон и Альрик пришли к выводу, что нужно сделать ставку на родственные узы, чтоб магия легче передавалась. Когда Кристер привёл своего бастарда, мы наконец добились успеха. У нас с Гордоном такого ресурса, увы, не оказалось в рукаве. Тогда он выбрал Далию. Использовал её. А она, влюблённая дурёха, не смогла ему отказать.

– Зачем вы всё это мне рассказываете? Гордон Янсен не мой отец! Это ошибка!

– С чего ты взяла?

– Дэкс сказал! Я всю жизнь думала, что являюсь дочерью Гордона и Ниссы Янсен, а оказалось, что нет. Далия Мейер устроилась в дом Янсенов няней уже со мной на руках. А Дэкстер наврал законникам, чтобы одному не остаться.

– И испортил этим всю схему, мелкий поганец! – Лицо Эспена скривилось, а потом он и вовсе снова принялся нервно расхаживать по комнате. – Естественно, Гордону так удобнее было наблюдать за твоим развитием. И не мог же он признаться жене в связи с Далией, пусть и нужной только для дела. Я же собирался тебя себе забрать. В соответствии с легендой о том, что ты нянькина дочь, всем было бы на тебя плевать. Но нет! Этот паршивец трусливый ляпнул, и вот, вас увезли в приют к швахху на хвост. Да ещё и знак варга тебе законники дополнили блокировкой магии, чтобы наверняка. Сволочи, такой план испоганили. Пришлось спешно придумывать новый и перебираться подальше от столичных законников и поближе к тебе. – Он резко остановился и наклонился к лицу Хильди: – Знала бы ты, как я все эти годы ненавидел эту дыру!

Затем он завёл руки за её голову и снял жуткий ошейник.

– Ну вот и хорошо. Ты только посмотри, как теперь сияют камни!

Его лицо озарила довольная улыбка. А Хильди наконец выдохнула – жива!

«Нужно убраться подальше от этих ненормальных!»

Слепо верить Эспену Хильди не могла себе позволить. Она бросила на него взгляд из-под ресниц – тот с комфортом устроился в своём кресле за столом, надел на себя сияющее колье и перевернул часы, запуская отсчёт.

– Кристер, – крикнул он в сторону двери. – Ты где там? Я начинаю.

«Глупо рассказывать о своих делишках какой-то девчонке! А сканд глупым не кажется. Значит, что? В лучшем случае запрёт навсегда в этом доме! Буду как то чучело канарейки в гостиной – сидеть в клетке, даром что позолоченной! А то и вовсе… – Хильди нервно сглотнула, вспоминая лицо Кристера. – Такой не знает жалости. Был Гордон, нет Гордона – всё у них просто решается. Также можно сказать и про меня: была Хильди, не стало Хильди. Замучают до смерти. Нет, нужно бежать! В академию! Сканд ван Саттер поможет найти Торвальда! Торвальд разберётся с этими проходимцами и с моей магией. Сколько её осталось? Можно ли вернуть? Или она навсегда… Швахх! Ори! – Она провела пальцем по блёклой капле на запястье. – Ори, пожалуйста, надеюсь, ты ещё жив!»

– Щиплет, – поморщился Эспен и поёрзал в кресле. – Неприятно, но терпимо. Ничего, это того стоит.

Он снова болезненно скривился и бросил нетерпеливый взгляд на часы, однако кристаллы пересыпались медленно и даже не прошли срединную отметку.

– Вы же сказали, что важны родственные узы, – решилась нарушить тишину Хильди, в глубине души надеясь, что Эспену поплохеет настолько, что он не сможет броситься за ней следом, когда она будет убегать. – Гордон, может, и был мне отцом, хотя мне сложно принять всё это. То я дочь Гордона и Ниссы, то потом вдруг дочь Далии и неизвестного мужчины, то теперь снова дочь Гордона. Это сложно.

Эспен кивнул, соглашаясь. На его лбу выступила испарина, а лицо побледнело.

– Дэкс был обманут, но ребёнком соврал так, что попал в правду, – продолжила Хильди, украдкой бросая взгляды то на дверь, то на окно. – Жуткая путаница! Но как бы там ни было – вы-то здесь ни при чём, сканд Вускессен? Или я дочь ещё и вам?

– Вряд ли это возможно… физически. – Эспен закатил глаза, будто она сморозила несусветную глупость, а потом скривился и совсем не аристократично крякнул. Затем чуть отдышался и продолжил: – Не дочь. Но ведь и мы с Гордоном не чужи… кхе! – Он зашёлся в приступе кашля, схватился за кромку столешницы так, что побелели костяшки пальцев. – Я выдержу! Кхе… смогу… что за…? Кристер! – Кашель превратился в отчаянный, но сиплый крик: – Помоги мне! Кристер!

Глава 22

[Брунхильд Янсен]

Дверь распахнулась, впуская Кристера. Он тут же бросился к Эспену. Тот весь затрясся, словно в ознобе. Кристер порывался стащить с него артефакт, но Эспен отмахивался:

– Я выдержу, я выдержу…

По бледному лицу сканда Вускессена заструились морозные узоры, вспарывая кожу ледяными снежинками. Он заорал от боли, сам сдёрнул ошейник, отшвырнув в сторону. Но ледяная вязь не унималась, терзая его тело. Эспен одеревеневшими скрюченными пальцами рванул на груди рубашку, на светлой ткани которой уже проступали кровавые штрихи ран.

– Дрянь! – выпалил он, бросился к Хильди с такой яростью, что она с визгом слетела с кресла, отгородившись им от Эспена. Он не добежал – упал на ковёр и забился в агонии, пачкая алым лимонный ворс. – Кристер! – хрипел он. – Помоги!

– Так не должно быть. – Кристер стоял рядом, задумчиво потирал подбородок, но не предпринимал попыток приблизиться к катающемуся по полу Эспену. – Что за дерьмо морозное ты тут устроила, цыпа?! Где вода?

В этот миг в соседней комнате раздался звон стекла, и в считаные секунды из коридора в кабинет повалили клубы зеленоватого дыма, стремительно заполняя всё пространство. Кислый неестественный запах проник в ноздри. Хильди увидела, как Кристер прижал рукав к лицу, и поспешила сделать то же самое. А ещё присела – внизу клубы тумана были не такими плотными. Рядом издал натужный хрип сканд Вускессен и затих. Его глаза остекленели, покрывшись ледяной коркой, а на кончиках усов и бороды собрался иней. В кабинете что-то падало, бренчало. Хильди призвала на помощь всю свою решимость:

«Бежать!»

Она ринулась к окну: щёлкнула задвижка, со скрипом поддалась рама. Плотная дымка пришла в движение и потянулась вслед за Хильди, вывалившейся в сугроб. Теперь ею двигало лишь одно желание – убраться отсюда подальше.

– А ну стой, тварь, мы ещё не закончили! – прилетел в спину полный злобы окрик Кристера.

Плевать на холод, что пробирал сквозь платье, плевать на шум, доносящийся из кабинета. Она побежала через задний двор, глотая морозный воздух. По расчищенным дорожкам добралась до калитки и перелезла, опираясь на фигурную ковку ограды. Затрещала ткань подола, зацепившегося за железную пику. Плевать!

Сгустившаяся ночь уже успела плотно окутать город, вынуждая жителей зажигать лампадки в своих комнатах. Хильди тоже хотела домой, в замок ла Фрайн, в объятия Торвальда. Так, чтобы спрятаться в них от всего и всех. Она обхватила себя руками и бежала по пустынной улице. Шум, свистки законников и вся суматоха вокруг особняка сканда Вускессена оставалась позади, однако всё ещё доносилась до слуха. Как и приближающийся топот.

– Хильди!

Она вздрогнула, узнав знакомый голос, но остановиться попросту не смогла. Настолько сильно напугали её последние события.

– Не туда бежишь, маленькая.

Дэкс наконец догнал её.

– Отпусти! – задёргалась она, силясь вырвать руку.

Дэкстер перехватил брыкающуюся Хильди поперёк талии и утянул в тень ближайшей подворотни.

– Тсс! Не кричи. Я помочь хочу.

– Там! Там! Эспен… Он… Ты видел?! Откуда ты вообще здесь? Почему дал Кристеру меня увести?! – Вопросы сыпались из неё, перемежаясь с судорожными всхлипами.

– Успокойся. – Брат-небрат скинул в снег заплечную торбу и обнял Хильди, поглаживая по спине. – Всё нормально, всё хорошо. Ничего страшного. Многие женщины проходят через это.

– Через это?!

– Ну тише, тише. Если разобраться, то сканд Вускессен не так уж стар и довольно хорошо выглядит, согласись?

– Ты совсем идиот, что ли?

У Хильди перед глазами встало растрескавшееся обмороженное лицо, покрытое инеем… Тошнотворный ком не заставил себя ждать, собравшись у горла. Она снова громко всхлипнула.

– Ой да хватит уже! – не выдержал Дэкс. – Ну переспала ты со стариком! Что с того? Я не сержусь. Я всё понимаю. Так надо было.

– Д-дэкс? – То ли от изумления, то ли от холода Хильди аж заикаться начала. Она чуть отклонилась, пытаясь понять, что он без шуток сказал всё это.

– Зато теперь можно жизнь начать сначала! Ты и я! Вдвоём. Снимем новое жильё. В хорошем доме, где не дует из щелей. Что ни говори, а казначей оказался довольно щедр. Я с долгами рассчитался!

Он оторвал её от земли, явно намереваясь покружить на радостях, которые Хильди абсолютно не разделяла.

– Отпусти.

– Ты спасла нас, Хильди!

– Отпусти. Меня. Сейчас же! – И столько злобы было в её голосе, что Дэкс наконец услышал и даже отошёл на шаг. – Ты потому и не вышел, не помог мне, когда Кристер меня увёз, да?! Ты заранее знал, что он приедет… потому что сам об этом с ними договорился? Сколько? Сколько Эспен тебе заплатил?

– Девяносто пеннингаров. Девяносто, представляешь?

«Даже меньше, чем ежемесячный взнос в Сопротивлении», – промелькнула горькая мысль.

– За что, Дэкс?

– Ну, Хильди…

– За что?!

– За жизнь нашу! Новую!

Она неверяще покачала головой, выдохнула:

– Гнусная же ты сволочь…

Радостная улыбка сползла с его лица, но Хильди не дала ему и рта раскрыть – ударила кулаком в грудь, а затем ещё раз и ещё. Дэкстер болезненно охнул, скривился – видимо, она попала по и без того отбитым рёбрам.

– Ты же говорил, что будешь всегда заботиться, оберегать меня! – Слёзы снова бежали по щекам. – Говорил, что любишь! А сам продал? Когда же ты стал таким?!

Он пожал плечами, а затем снял с себя плащ и накинул ей на плечи.

– Пойдём. Нужно убраться отсюда подальше, пока нас не схватили.

Дэкс, закинув за плечо свою торбу, подтолкнул Хильди вперёд. Она с трудом передвигала ноги, молчала, погружённая в тягостные мысли.

«А ведь он даже не знает, что Эспену я нужна была совсем для другого».

Она прижала руки к груди, где совсем недолго жил странный, но такой важный огонёк.

«Академия. Ректор. Торвальд, – повторила она несколько раз про себя. – Торвальд всё исправит».

– Ты была права, не стоило мне связываться с «Птицей», – ёжась от холода, произнёс Дэкстер. – Знала бы ты, как затягивает пенни-бинг! Первый выигрыш вызывает ликование, восторг. Второй, третий… После пятого в душе селится твёрдая уверенность в своей удаче. Предвкушение пусть не богатой, но хотя бы нормальной жизни сладко нашёптывает: «Бросай кости! Ещё… ещё…» А потом вдруг раз! – и ты уже должен всем вокруг.

– Печально, – со стылым равнодушием в голосе отозвалась Хильди.

– Ещё печальнее, когда по твою душу приходят наёмники. Из тех, что вытрясают не только пеннингары, но и тело. Угрожают семье… тебе угрожают, понимаешь? Сканд Вускессен гораздо, гораздо лучший вариант в такой ситуа…

– Да заткнись ты.

Но Дэкс словно не слышал:

– Надежды разбиты, долги с каждым днём множатся… Нет, маленькая, это даже не печально. Это просто полный швахх! Пучина, в которой барахтаешься, но никак не можешь всплыть.

– Да что ты знаешь об этом?! – воскликнула Хильди, бросая на Дэкса гневный взгляд. – Пучина – это когда воды озера настолько холодны, что всё тело горит огнём! Когда тяжёлая одежда тянет вниз, а одеревеневшие пальцы не могут расстегнуть ни одной пуговицы! Когда последний вздох вылетает из тебя пузырьками, а свет солнца заслоняют льдины! Когда…

Дэкс неожиданно обнял её, не дав закончить. Прикоснулся щекой к щеке и тихо прошептал:

– Мы оба утонули, Хильди. И у каждого из нас своё собственное озеро Мутт.

Он вздохнул, отстранился и, передёрнув озябшими плечами, окинул взором улочку.

– Так дальше не пойдёт. Я сейчас. Подожди здесь, ладно? А потом мы свалим из этого паршивого городишки. – Он бережно погладил заплечный мешок, хитро улыбаясь. – Заживём, Хильди. Теперь заживём.

– Поедем в столицу? – с надеждой спросила она. Ради такого она бы немного потерпела его присутствие.

– Нет, конечно. На север. Переберёмся через границу, в Гардарику. Начнём всё заново.

– Но мне надо в Грантрок…

– Нет. Не надо. Хватит с нас магов. Мы уедем на север, – твёрдо заявил Дэкс, клацнув зубами от холода. – Подожди здесь, Хильди. Я раздобуду себе что-нибудь из одежды.

И он скрылся за забором, окружавшим ближайший дом… чужой дом.

«Он ещё и ворует».

Хильди потёрла виски.

«Когда он стал таким? Или всегда был…? Да какая теперь разница!»

Она резко развернулась и ринулась прочь, петляя по переулкам.

«Грантрок. Мне надо в Грантрок… Академия. Ректор. Торвальд… Но как добраться в столицу?»

В уме она перебирала всех своих знакомых. Отношения с Мэрит или Орнель так и не вышли на уровень, при котором можно было бы заявиться домой к одной из них. Адресов она не знала, да и вряд ли они смогли бы одолжить ей столько денег. Она в ужасе поняла, что все свои проблемы, неудачи или радости делила исключительно с братом. И именно он запрещал ей переводить знакомства в дружбу. Запрещал доверять людям. Всем, кроме него. А теперь… Теперь не осталось никого, кроме сканды Близзард или, на худой конец, Мартина.

«Хотя бы эту ночь переждать. Согреться…»

Но после того, что произошло с Эспеном, возвращаться домой было опасно. Оставался ещё Кристер. Весьма злой Кристер. И он знает, где она живёт.

Единственным местом, куда снова и снова возвращались её мысли, стал замок ла Фрайн. Пусть заброшенный и пустой. Но это стены и крыша. А также дурная слава, которая настолько срослась с замком, что никто не стал бы искать Хильди там. На месте Кристера она начала бы поиски с особняка сканды Близзард.

Хильди плотнее запахнула плащ Дэкса и свернула вправо. Метель снова разбушевалась, то подталкивая в спину, то сбивая, заставляя отступать в переулки, лишь бы стены домов прикрывали от пронизывающего ветра. Вскоре она вышла на знакомый широкий тракт, по которому обычно добиралась на работу. Но не успела она пройти и пары кварталов, как в ночную тишину вторгся топот копыт и скрип полозьев саней по тонкому слою свежего снега. Очередной порыв ветра неожиданно ударил сбоку и неестественной спиралью закружил вокруг неё хоровод снежинок.

«Магия?»

Закрученные снежинки свились жгутом и полетели низко вдоль дороги, свернув к одному из домов, порывом врезались в дверь и осыпались на крыльцо блестящими искрами.

Хильди подняла взгляд и не сдержала удивлённого возгласа. Сквозь тёмные окна проглядывали очертания нарядных украшений и стопки подарочных коробок, погрузившихся в тишину ночи. Доверившись знакам, она подбежала к двери и лихорадочно подёргала за ручку, но праздничная лавка была заперта.

«Глупо было надеяться».

Стукнув зубами от холода, она всё же подобралась к окну, но и рама не поддалась. Топот копыт был уже совсем близко.

«Нужно убраться отсюда подальше, пока нас не схватили», – пронёсся в мыслях голос Дэкса.

Оставив тщетные попытки попасть в лавку, Хильди пригнулась, сжалась между стеной и сугробом в надежде, что сани проедут мимо, а она останется незамеченной.

– Тпру-у-у! – гаркнул на всю улицу возница, заставив сгорбиться ещё сильнее, вжаться в снег.

Ездовые козлы ответили громким блеяньем. В одном из домов громыхнули ставни и кто-то, явно разбуженный, выкрикнул из окна ругательства. Хильди осторожно выглянула поверх снежного отвала и уставилась на большие сани, остановившиеся в паре домов от её укрытия. В них как раз открылась дверца, и на тракт спрыгнули трое мужчин. Извозчик в пушистой заячьей шапке и длинном тулупе тоже слез с козел.

– Где-то там! – Кристер степенно вышел наружу. В руке он что-то сжимал – не разглядеть толком. Но оно вдруг полыхнуло на ладони, будто свеча зажглась. А затем тоненькое пламя дёрнулось точно в направлении Хильди.

Она аж дышать перестала:

«Как? Как он узнал? Ещё какой-то артефакт?»

– Найти! Приволочь сюда девку!

– Да, сканд Кристер. Всё сделаем.

– Так чего вы ждёте?! – рявкнул он. – Напоминаю, эта дрянь нужна живьём.

Сердце стучало во всём теле, отбивая быстрый неровный ритм. Всё сильнее завывал ветер, зловеще нагнетая неизбежный конец.

«Ну вот и всё. Ну вот и всё», – в такт пульсу грохотали мысли.

– Здесь следы!

«Нет. Нет. Нет. Пожалуйста».

– Сюда!

Они приближались. Хильди поняла: минута-другая – и её обнаружат.

В отчаянии она схватила обледенелый ком снега, намереваясь отбиваться до последнего. Осознавала, что всё это глупо и тщетно. Она слабая, напуганная, замёрзшая. Что она может против стольких мужчин? Что?!

Голоса становились ближе.

«Я не сдамся… Не сдамся…»

Внезапная мысль была острой, но столь простой. Хильди резко выпрямилась и швырнула ледяную глыбу в окно. Сквозь звон разбитого стекла слышались крики:

– Вот она! Держи!

Но Хильди одним движением смахнула рукавом осколки с подоконника.

– Я не сдамся.

Неловко дёргая ногами, она забралась на подоконник, вывалилась внутрь прямиком на башню из подарочных коробок, подмяв их своим телом. На втором этаже испуганно заголосила разбуженная лавочница. Чья-то рука, протянувшаяся из окна, схватила её за ворот.

– Я не сдамся!

Хильди рванулась вперёд, туда, где видела в прошлый раз праздничный шар. Разлетелись пуговицы, позволяя выскользнуть из плаща, оставляя его в руках преследователя.

В потёмках налетела на один из прилавков, больно ударившись бедром об его угол, но успела заметить очертания сферы.

– Я не сдамся! Я верю!

Едва она коснулась пальцами пузатого стеклянного бока, как он отозвался бирюзовым всполохом. В тот же миг кто-то навалился сзади, до резкой боли в плече вывернул её протянутую руку. Уже падая, Хильди успела схватиться свободной рукой за бечёвку, на которой висел шар. Та натянулась струной, порезав ладонь, и лопнула. Хильди стукнулась сперва коленями, а следом и лбом о деревянные половицы, терпко пахнущие хвоей, и уже ничего не видела и не слышала. От боли в вывихнутом суставе перед глазами всё запестрело искрами и синими точками, слёзы жгли щёки, а из горла рвались болезненные вскрики.

Внезапно давление сверху ослабло.

– Управа! Управа! – вторгся в сознание истеричный визг лавочницы.

К крикам добавились грохот, звон разбившихся стёкол, отвязная мужицкая брань. Рядом с Хильди упал бездыханный мужчина, по заячьей шапке она признала в нём извозчика сканда Кристера. Отпрянув, она ушиблась плечом о ножку стола и на четвереньках заползла под него.

– Грабят! Убивают!

– Заходи сзади, Уно!

– Сканд Кристер, сюда, скорее!

– Швахх!

Выкрики слились в беспорядочную какофонию. Хильди пристально вглядывалась в мелькающие силуэты, пока не сосредоточилась на одном, статном, высоком и до боли знакомом. Сердце зашлось в бешеном ритме, отстукивая:

– Торвальд, Торвальд… Торвальд! – Хильди испуганно вскрикнула, когда один из нападавших замахнулся на него кинжалом.

Сканд ла Фрайн медленно отклонился от смертельного удара. Слишком медленно.

«НЕТ!»

Сталь встретилась с торсом, с металлическим скрежетом процарапала грудину вскользь, и на жёсткой чешуе, виднеющейся сквозь распоротую ткань рубашки, засеребрились отблески лунного света. В следующий миг раздался короткий рык, сопровождаемый мерзким хрустом костей и звоном упавшего кинжала. Нападавший кулём повалился на стопку хвойных венков.

Мимо светлым пятном пронёсся подол – это лавочница выскочила на улицу и заголосила на всю округу, призывая управу и соседей спасти её лавку от погрома.

Хильди вновь повернулась к Торвальду, но взглядом упёрлась в его сапоги, а в помещении уже воцарилась тишина. Он схватился за кромку стола и одним движением отшвырнул его в сторону, лишая Хильди убежища. Грохоту вторили вопли лавочницы:

– Гра-а-абят!

Торвальд поморщился, издал глухое рычание и с силой кинул в окно табурет, подвернувшийся под руки… Руки ли?

Хильди испуганно смотрела как трещат рукава его рубашки, являя стальную чешую, и та медленно расползается по коже Торвальда.

– Тор… – выдохнула она, когда тяжёлые лапы оковами сомкнулись на её многострадальных плечах. – …вальд.

Глава 23

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

– Управа! – Резкий визгливый окрик прошёлся ржавой сталью по стеклу, ввинчиваясь в зияющую пустоту его души.

Тёмные, почти непроглядные волны хаоса расступились, снова выплюнув его в горький аромат хвои и скрежещущий гомон голосов. Страх, боль, надежда, подобострастие и ненависть – все эти эмоции висели в тесном помещении, но ни одна из них не была его собственной. Он чувствовал усталость и злость, пришедшие вместе со столь грубым пробуждением. Истончившиеся нити чёрной магии ещё вились по его телу, но уже спадали одна за другой.

«Они были толще. Жёстче. Больнее… Раньше. Когда?»

Что-то толкнуло его в спину. Нет – кто-то: прелый запах заячьей шерсти, смешанный с потом, кислым хмелем и стойким желанием угодить, замешанным на жадности. Одним ударом он выбил дух из этого червя. Следующий не заставил себя ждать. Та же кислушка, та же алчность… И сталь. Зверь зарычал под хруст его сломанной шеи.

Визгливый женский крик приближался. Ох, как же ему захотелось оторвать голову этой смеси дешёвых отдушек. Он уже протянул руку, но что-то внутри шепнуло:

«Нельзя!»

Голося, женщина пронеслась мимо, но на движение сбоку он отреагировал – отправил ещё двоих за грани хаоса. В помещении наконец наступила долгожданная тишина, а сквозь прочие запахи донёсся нежный аромат дождя и ночной фиалки. Исходил он из-под стола, который тут же отлетел в сторону.

– Гра-а-абят! – кричали с улицы.

«Оторвать ей голову!»

Что-то попалось под руку и полетело на звук – в разбитое окно. Но не это было ему нужно. Он схватил с пола деву – другую, что тихо охнула, уткнулся в неё носом, вдыхая нежный, пьянящий запах. Пустые резервы внутри откликнулись, потянулись к источнику. Светлые, трепетные чувства девы были безумно манящими, такими, что он нетерпеливо провёл языком, поднимаясь по её шее к лицу, чувствуя и своё предвкушение, и её волнение, страх и дрожь.

«Нельзя!»

– Моя! – Зверь тряхнул головой, прогоняя навязчивый приказ.

– Весьма спорное утверждение. – Внутреннюю борьбу прервал сиплый голос вошедшего, от которого несло уверенностью, властью и злобой.

Дева в руках встрепенулась, окуталась пеленой страха и едва слышно прошептала:

– Торвальд.

– Отпусти девку, тварь, – нагло затребовал смертный червяк.

– Моя! – огрызнулся Зверь.

Червь выставил вперёд раскрытую ладонь, на которой заплясал подрагивающий огонёк.

– Я маг огня, – гордо произнёс он. – Один мой щелчок пальцев – и ты, тварь, станешь горсткой пепла. Так что не дёргайся, и разойдёмся по-хорошему. – Он криво ухмыльнулся и перевёл взгляд на деву: – Ох как много ты мне теперь должна… Где импеллер, цыпа?

Дева всхлипнула, испуганно вжалась в Зверя в отчаянной попытке укрыться.

– Лапы убери от чужой собственности, кому сказал! – продолжал гнуть своё то ли самонадеянный наглец, то ли законченный болван.

Зверь и правда отцепил её от себя, но тут же задвинул за спину и твёрдо обозначил:

– Моя дева.

– Нарываешься. Откуда только взялся, урод чешуйчатый? – Слишком ярко полыхнуло в руках червя пламя. – Ничего, я из твоей шкуры себе сапоги сделаю. Если она не облезет, конечно. А теперь – сдохни!

Жар с силой ударил в грудь и потёк вниз, на пол, обращая в золу человеческую одежду, и без того лохмотьями сползающую с быстро увеличившегося тела. Рядом вспыхнула гора коробок – её Зверь разметал одним ударом хвоста, попав ещё и по нарядной ели, что гордо стояла на пьедестале. Слишком мала для его второй ипостаси оказалась захламлённая барахлом комнатушка. Придавленная им, разломилась и рухнула деревянная лестница, ведущая на верхние этажи. Скрипуче застонали стены.

Жалкий червяк посылал огненные всполохи, размазывающиеся по стальной чешуе, не причиняя ущерба. С улицы доносились крики, полные ужаса:

– Дракон!

– Чудовище!

– Спасайся, кто может!!!

Зверь скользнул гребнем по деревянным подпоркам дома, разламывая их и обрушивая часть перекрытий. Назвавшийся магом теперь насквозь провонял страхом, пытаясь выскользнуть прочь, но выход завалило, а с другой стороны бушевало разожжённое им же пламя. Огненные языки жадно лизали праздничные ленты и хвойные венки. Весь домишко заволокло дымом и гарью.

«Осторожно! Не задави её!» – снова Зверь слышал изнутри приказы, тихие, но полные отчаянного желания спасти своё сокровище.

– Моё! – возразил он.

«Наша! Береги её! Ей нечем дышать!»

Зверь сложил гребень, прислушиваясь.

«Береги Брунхильд! Она хрупкая! Человек!»

Он повёл мордой из стороны в сторону, выискивая в хаосе обломков своё сокровище. Прикрывая голову руками, дева сжалась на полу, возле разломанной лестницы, и надсадно кашляла.

Зверь выпустил из пасти облако снежинок:

– Брун-хильд.

Затем осторожно заключил её в кольцо своего тела и метнулся прочь, давя мага, тщетно пытавшегося укрыться огненным щитом, погребая под собой разруху, напрочь снося одну из стен дома.

Уличный воздух приятно пах свежестью и морозом. В хвосте он нёс своё сокровище и, кажется, давно не был так счастлив и свободен. Издав громкий победный рёв, он заскользил по снежному насту туда, куда манило больше всего, – домой, в холодную пучину озера Мутт.

[Брунхильд Янсен]

Двухэтажный деревянный дом, на первом этаже которого располагалась праздничная лавка, за считаные минуты превратился в объятые огнём руины. Отсветы пламени выхватывали суетящихся людей. Но их крики становились всё тише и тише, оставаясь далеко позади.

– Торвальд!

Хильди ногтями вцепилась в чешую, не потому, что боялась на полном ходу выскользнуть из захвата. Нет, мощное гибкое тело стальными тисками обнимало её, едва позволяя дышать.

– Торвальд!

Страшно было из-за того, что сканд, которого она знала, в которого верила и бережно хранила в памяти, не отзывался. Вместо него по улицам Лэя скользило оно, то существо, что прежде так пугало её, выглядывая из глубин бирюзовых глаз Торвальда.

Левиафан.

Он вырвался на свободу. Он крушил, ломал, сеял хаос и… убивал.

«Кристер был ужасен и жесток, возможно, даже заслуживал смерти. Но такой…»

Хильди стиснула зубы, пытаясь прогнать из памяти хруст его костей, до сих пор стоявший в ушах.

Центральный тракт остался где-то в стороне. Левиафан свернул с него и теперь нёсся руны ведают куда, ломая заборы дворов и подминая попадающиеся на пути кустарники. Но когда впереди засеребрились в лунном свете ледяные торосы озера, все пережитые страхи померкли перед одним: только не туда!

– Торвальд! Не надо! – в отчаянии закричала Хильди. – Торва… Зверь!

Его чешуя серебрилась, как и льды озера, будто созданные из одного и того же. Вокруг тяжёлой короны шипов вились блестящие снежинки, а глаза горели бирюзовым пламенем.

– Только не в воду! – в отчаянии закричала Хильди.

Она тщетно дрыгала ногами, звала снова и снова, но озеро с каждой секундой приближалось. Хильди пронзительно завизжала, когда под мощным телом лопнул прибрежный лёд.

Левиафан вдруг стремительно уклонился вправо, будто кто-то резко дёрнул невидимые поводья, заставляя сменить направление. Рокот его недовольного рыка прошёлся вибрацией под ладонями Хильди.

Но всё же теперь зверь скользил вдоль берега по границе воды и суши. Он то и дело рычал, скалился, мотал головой, яростно бил концом хвоста по заснеженным деревьям, окаймляющим озеро, – переламывал стволы, словно тростинки. Лёд вокруг трещал и лопался, намокший подол платья облепил ноги, а в лицо хлестал ветер вперемешку с ледяной крошкой.

В тот раз, провалившись в холодную пучину озера, она встречалась лицом к лицу с левиафаном, но даже сквозь страх Хильди узнала в нём Торвальда. Сейчас же её сжимал в кольце огромный дикий зверь. Водный дракон. Левиафан.

Зверь то чуть углублялся в озеро, заставляя сердце Хильди падать в пятки, то с глухим рычанием вновь сворачивал на заснеженный берег.

«Будто он никак не может определиться, утопить меня или…»

– Хозяин борется, – внезапно раздалось в мыслях.

«Ори?! Священные руны, ты жив! Что мне делать?! Что происходит?»

– Хозяин не позволяет ему. Но он слаб сейчас. Йотунская ворожба слезает слишком медленно, как линялая чешуя, видишь?

«Нет», – честно ответила Хильди.

– Чёрные нити.

«Да не вижу я!»

– Ты тоже слабая, сканда Хильди. А скоро будешь ещё и мёртвая.

«Ори!»

– Отвлеки Зверя. Сбей с толку. Заставь остановиться. Иначе утащит. А Зверь – не маг, воздух под водой тебе не наколдует.

В очередной раз левиафан вильнул, уходя дальше от берега.

«Драный драккар! Как его отвлечь-то?»

Хильди тряслась в этой безумной гонке безвольной куклой, осознавая, что на кону её жизнь. Она не придумала ничего лучше, чем набрать побольше воздуха и выкрикнуть как можно громче:

– Остановись, Зверь ла Фрайн! Я уже твоя!

Левиафан недоуменно повернул голову.

– Хорошо! Продолжай! – поддержал Ори.

– Твоя! Слышишь? Только остановись! Прошу!

Наконец сбавляя ход, Зверь стал закручиваться спиралью, обнимая кольцами змееподобного тела, пока его морда не оказалась напротив её лица, прожигая мрачным пламенем заинтересованного взгляда, в котором едва теплились бирюзовые искры.

– Я твоя, зверь ла Фрайн, – твёрдо повторила Хильди, хотя внутри обмирала от ужаса. – Ваша. И твоя, и Торвальда.

Он недовольно тряхнул мордой, от чего вокруг тяжёлой короны шипов заплясали блестящие снежинки.

– И твоя, и его, – упрямо твердила она, несмотря на протест в виде короткого рыка.

– Только так.

Зверь продолжал тихо рычать.

– Я пойду с тобой в озеро. Но только если ты сможешь сделать сферу с воздухом для меня, как в прошлый раз, – медленно поясняла Хильди, искренне надеясь, что левиафан понимает хоть что-нибудь, и что Торвальд где-то там, в глубине исполинского тела, тоже отзовётся… Вернётся. – Ты можешь сделать сферу?

Зверь тяжело фыркнул, выдувая из ноздрей снег.

– Без воздуха я умру. Стану ничьей. Не буду больше твоей. Понимаешь?

Зверь пророкотал в ответ что-то длинное, но это было не просто рычание. Увы, Хильди не знала драконьего.

– Он злится. Не хочет отдавать своё сокровище! – пришёл на выручку Ори.

– Сокровище – это я? – Хильди нашла в себе силы улыбнуться. А потом робко протянула руку к хищной морде. Страх ещё сковывал движения, но уже не столь беспощадно. – Некому отдавать. Я и так ваша.

Зверь подался вперёд, упираясь носом в ладонь. Гладкий, холодный, чуть вибрирующий рычанием…

– Он чувствует твой страх. Ему не нравится, что ты боишься его.

– Конечно, я боюсь, ты ведь такой большой и грозный зверь, а я всего лишь маленький человечек. – Хильди осторожно погладила его. – Я боюсь утонуть и потерять вас навсегда. Боюсь никогда больше не увидеть Торвальда, не почувствовать его объятий и поцелуев. Боюсь и за тебя тоже. – Она решилась и обхватила серебристую морду двумя руками, гася недовольство левиафана. – Торвальд ведь нас толком и не познакомил. Но мы могли бы узнать друг друга получше, здесь, на берегу…

Она всё смелее и смелее водила ладонями по чешуе, даже умудрилась почесать под подбородком, словно то был не водный дракон, а домашний пёс. Но Зверю понравилось – он мягко заурчал и даже чуть закатил глаза. А Хильди всё говорила и говорила. Честно, правдиво. Как видела его в Торвальде и пугалась неизведанного. Почему боялась, что чувство-вала…

Бирюзовые омуты глаз разгорались всё ярче, прогоняя тьму. А левиафан громко вдыхал, раздувая ноздри. Словно не мог надышаться.

– Чудовище! – Истошный женский вопль огласил округу и резко разрушил с трудом установившуюся идиллию.

Хильди вздрогнула, а по змееподобному телу зверя прошла судорога, во взгляде полыхнули костры ярости, а из пасти вырвался утробный рёв, заставивший Хильди заткнуть уши ладонями. Её окатило колкими снежинками, кожу на лице защипало. Но самым ужасным был хруст расколовшегося льда. Перед тем как холодная пучина сомкнулась над головой, Хильди увидела на берегу женщину, пятившуюся от страха, да рассыпавшийся хворост у её ног.

«Торвальд!» – мысленно завопила Хильди.

Холод нещадно вцепился в неё, лишая остатков разума.

«ТОРВАЛЬД!»

Озеро Мутт поглотило её. Снова. Она уже погибала так. В этот же раз она знала – не будет ни воздушной сферы, ни Торвальда.

«Ты слабая, сканда Хильди. А скоро будешь ещё и мёртвая, – вспомнились слова Ори. – Мёртвая…»

Хильди опустила руки, перестав впиваться ногтями в гибкое тело зверя, и горько улыбнулась онемевшими от ледяной воды губами. Но в кромешной тьме прощальной улыбки не увидел бы никто.

«Вот и всё».

Внезапно её дёрнуло в сторону и закружило, хватка Зверя ослабла. Хильди почувствовала, как, спадая, скользит по телу гладкая чешуя. Ещё один виток – и она осталась одна в глубине озера, потерявшая ориентиры, скованная холодом и ужасом, уносимая куда-то силой инерции от распрямившегося хвоста левиафана. А в следующий миг она уткнулась головой в ледяной потолок. Хильди судорожно шарила по нему ладонями в поисках отверстия. Но его не было: ни разлома, ни проруби, ни трещинки. Воздух неумолимо заканчивался, мокрое платье тянуло вниз. Она исступлённо ударила кулаками по льду, уже готовая сделать инстинктивный вдох, когда перед глазами промелькнуло что-то небольшое и юркое. Хильди с трудом сфокусировала взгляд и увидела, что на уровне её лица в воде зависло диковинное существо, более всего походившее на морского конька из детской книги сказок.

«Это я! – колыхнулось полупрозрачное тельце с длинной мордочкой, объёмным пузиком и лазурными искрами на закрученном спиралью хвосте. – Ори».

Хильди дёрнулась от удивления и неожиданности, но вода погасила неловкое движение.

«Я постараюсь вывезти тебя, но и ты тоже должна постараться, – протараторил в голове его голос. – Повторяй: исфлак ком ог хёр».

«Вывезти?!»

Если бы лёгкие Хильди не горели огнём от нехватки воздуха, она бы возможно расхохоталась.

«Нет времени! Повторяй: исфлак…»

Не думая более ни о чём, Хильди мысленно закричала непонятные слова вслед за Ори. А когда произнесла последнее вслух, в груди полыхнуло, прижигая болью – вода хлынула в лёгкие вместе с роковым вдохом.

Дальнейшее она помнила и понимала плохо. Как послушная, но дряхлая собачонка, она хрипела, кашляла, захлёбывалась, но выполняла скупые команды:

«Флое флоат… Повторяй… Ещё раз! Сильнее!»

Лёд стонал и скрипел над головой, но не торопился раскалываться. Ори обвил хвостом запястье Хильди и упрямо тянул вперёд, ровно туда, где наметилась паутинка первых трещин.

«Ну же!» – кричал элементаль у неё в голове.

Она давно потеряла счёт времени – казалось, эта обжигающе холодная и трескучая пытка длилась целую вечность. Единственное, что грело, так это робкий огонёк, что вновь пробудился в груди, да близость Ори. Ори… который внезапно замер, а затем стал стремительно увеличиваться в размере. У Хильди уже не было сил удивляться. С тупым равнодушием приближающейся смерти она смотрела, как морской конёк размером с человека закружил вокруг неё, создавая водную воронку, и резко рванул вверх, к поверхности. Большая голова с шипастыми наростами врезалась в ледяную корку. Раз! Ещё! Трещины, которые до этого только наметились, поползли во все стороны, словно спасаясь бегством от ополоумевшего морского конька.

Ещё удар! Краем ускользающего сознания Хильди заметила, как смялся шипастый гребень, повисли свёрнутые набок наросты на голове Ори. Но его усилия не были напрасны – лёд наконец раскололся. А морской конёк, не теряя драгоценных мгновений, поднырнул под ослабевшее тело Хильди, подставляя спину, и потащил её к открывшемуся отверстию, к воздуху.

«И правда вывез…» – мелькнула и погасла мысль.

Сам по себе элементаль на ощупь был не теплее вод озера Мутт. Но то, что верный друг, пусть и не человек вовсе, не бросил, помогает, направляет, тянет изо всех сил, – согревало сердце.

Когда наконец лёд сменился снегом, под которым была мёрзлая земля, морской конёк отступил и растворился в водах, и лишь его тихий голос всё ещё продолжал звучать в мыслях.

Сошлись на том, что безопаснее и ближе сейчас добраться до замка ла Фрайн. Хильди перебирала окоченевшими ногами, зачерпывая ботинками снег, но упорно шагала вперёд и мечтала лишь об одном – рухнуть на кровать, укрыться, согреться и забыться. Но у ворот, украшенных коварными левиафанами, окольцовывающими стальные прутья, её уже поджидали:

– Ну здравствуй, мышка-трусишка.

Глава 24

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Зверем практически невозможно было управлять, чего уж говорить о том, чтобы перехватить контроль. Единственное, что удавалось, – изредка пробиваться в сознание и просить. Просить за Брунхильд, снова и снова вдалбливать в могучую шипастую голову мысли о хрупкости человеческой жизни. А слышать отчаянную мольбу прекрасной девы, когда Зверь окончательно взбесился из-за истошных воплей дородной горожанки, невесть откуда взявшейся на берегу, и кинулся в озеро, было просто невыносимо.

«Остановись! Ты убьёшь её, мою Брунхильд!»

Зверь зарычал, и Торвальд поспешно исправился:

«Нашу. Нашу Брунхильд!»

Но Зверь больше не внимал его беззвучным крикам. Начавшееся было устанавливаться взаимное понимание треснуло и разлетелось морозной крошкой, когда длинное туловище пробило кромку льда и утянуло Брунхильд под воду. Торвальд бился внутри, словно в клетке, снова и снова бросая всю силу своей воли на приступ хаоса, проглотившего сознание Зверя. Драгоценные секунды утекали. Он не видел, но знал, что ещё немного – и дева начнёт задыхаться, не выдержит, хлебнёт ледяной воды. И всё, конец!

Он потерял контроль над Зверем. Но другое существо ещё оставалось подвластно ему. Собрав крохи магии, он направил их к Брунхильд:

«Спаси её, Ори!»

Этот лёгкий магический импульс на краткий миг развеял хаос, дал ту искру, что вновь связала два сознания. И Торвальд разжал кольца хвоста, одновременно подталкивая Брунхильд к поверхности и отчаянно надеясь, что ещё не слишком поздно.

В следующий миг он рванул прочь, уводя Зверя в глубины озера Мутт. Ведь хаос снова сгущался. Йотунское колдовство разрушало внутренние связи, как мерзкая гнилостная хворь. В прошлый раз было то же самое, с одной лишь разницей – истерзанный Торвальд был на век заточён в склянку. И этого времени хватило, чтобы восстановиться, дремля в хаосе бытия. Теперь же он слишком рано был разбужен и страдал от воздействия йотунских нитей, будто Ашилл и сейчас возвышался над ним и отнимал эмоции, чувства, жизнь…

«Не подведи, Ори!»

С элементалем шансы Брунхильд на спасение значительно возрастали. Торвальд вознёс беззвучную хвалу провидению, что не позволило ему оставить без внимания насмешки одарённых одногруппников над Брунхильд. После того, как она вернулась из академии вся мокрая, он, недолго думая, привязал элементаля к каменной капле индиголита и подарил Брунхильд, словно изящное украшение, безделушку. Конечно, это не могло пробудить дар, запечатанный знаком варгов, но давало хоть какую-то защиту. Такая незначительная мелочь, небольшой знак внимания, – а теперь от этого зависела жизнь Брунхильд. Когда-то он и сам получил подобный дар от Лагерты. Только вместо элементаля она привязала к капле янтаря часть своей души. Ох, как Торвальд тогда злился. В отличие от Лисы, он знал, что такая магия чревата дальнейшим расщеплением – откололся один кусок души, может посыпаться и всё остальное. Но дело уже было сделано.

Уплывая, Торвальд постарался вдохнуть в Ори ещё больше магии. Родственные стихии так и работали – взаимная подпитка от одного к другому. Так должно было работать и с Брунхильд, будь она изначально сильным, развитым магом.

«Проклятый знак варгов, да ещё и с блокировкой магии! Всё могло бы сложиться иначе! А теперь…»

– Еда! Добыча!

«Что?»

Торвальд не сразу понял, что к чему. Но его зубы уже вонзились в чью-то трепещущую плоть. Ярко разлился на языке вкус крови, а желудок нетерпеливо заурчал от предвкушения.

[Брунхильд Янсен]

Хильди часто проходила мимо портальных врат на главной площади Лэя, но никогда не видела, чтобы кто-то ими пользовался, как и представить себе не могла, что она когда-нибудь пройдёт сквозь них. Магов в Лэе не водилось – так считали горожане.

Но теперь многое изменилось. Вспомнить того же Кристера. Сколько раз Хильди сталкивались с ним на собраниях варгов! Маг огня, кто бы мог подумать. И кто знает, сколько здесь таких ещё, которые не выставляют свою суть напоказ. Вот и теперь она во все глаза смотрела на Олафа, который активировал портальные врата. Олаф! Здоровяк, бездарь и слабак! То, кого притесняли маги в академии Асбьёрна, кто активно принимал участие в Сопротивлении…

– Но как?! – не выдержала Хильди.

– Что? – Он повёл плечами.

От этого незначительного движения плащ на его широкой спине угрожающе натянулся. Дорогая плотная ткань с лоснящимся ворсом на изнанке капюшона, отливающая шелковистым блеском в свете редких уличных фонарей, как раз не удивляла. Ведь все «пустышки» и «почти пустышки», принятые в академию по новому закону, были выходцами из богатых семей. Но магия? Её-то как раз быть не должно.

Хильди озвучила свои подозрения:

– Одежду на мне высушил, теперь вот врата… Как так?!

– Артефакты, я же говорил, – небрежно ответил Олаф, продолжая водить руками по резным створкам. Руками, в которых никаких артефактов не было. – Думаешь, полез бы я в эту, уж извини, дыру без защиты? Ректор в курсе, не переживай. Да ты и сама, помнится, водолея ловко активировала, так чему удивляешься?

«Может, он и прав».

– Странный он, – прозвучал в уме голос Ори, а запястье кольнуло морозом. – Но в одном прав, нам надо в академию. Ректору можно доверять.

Хильди устало вздохнула, слишком уж была измучена за прошедшие сутки и теперь едва на ногах держалась. Когда портал вспыхнул синими искрами водной магии, она позволила Олафу подхватить себя под локоть и увлечь в открывшийся проём.

Один шаг – и маленький Лэй остался далеко позади. Хильди и Олафа теперь окружали аккуратные, ухоженные дома с террасами и каменными изваяниями на парапетах. За высокими окнами первых этажей располагались торговые лавки главной площади Грантрока, вычищенной от снега. Фонарные столбы стояли так часто, что не осталось ни одного тёмного пятна, где мог бы притаиться какой-нибудь воришка.

«Вроде Дэкса», – пробежала мрачная мысль и растворилась в вялом потоке уставшего сознания.

– Идём. – Олаф так и держал Хильди под руку. – С Центральной до академии ещё доехать надо. А я уже спать хочу как…

Он деликатно кашлянул в кулак, очевидно сдержав нелестное сравнение.

– А… Я думала мы сразу в академию. Там же тоже врата есть.

– В целях безопасности на них накладывают запрет ночных перемещений. Только по спецзапросу. Да и магии надо много. У меня таких сил нет.

– Темнит, как пить дать темнит, – прошелестел Ори. – Что-то с ним не то.

Олаф дурашливо развёл руками:

– Уж извините. Придётся обычным способом.

За ближайшим домом обнаружились ожидающие сани. Звонкая монета перекочевала из руки Олафа к вознице. Тот демонстративно зевнул и тут же был облагодетельствован ещё парочкой монет. Вот тогда-то и зашевелился.

В санях пахло дублёной кожей и отчего-то мёдом. То ли извозчик любил потягивать его для сугрева, то ли предыдущий пассажир расплескал напиток под мерный скрип полозьев и топот копыт. Всё это навевало на Хильди дремоту. А через какое-то время монотонной тряски она и вовсе не заметила, как склонилась к сидящему рядом Олафу, прижалась щекой к его плечу и опустила веки.

* * *

– Что за…? – едва слышно прошептала Хильди, разглядывая выкрашенные белой краской узенькие доски потолка.

Она часто заморгала и привстала на локте, обозревая неизвестную комнату. И выдохнула, наткнувшись взглядом сперва на оголённое округлое бедро, сползшее на пол одеяло, а затем и светлые, спадающие водопадом вниз с кровати волосы.

– Бригитт?

Та дёрнула плечом и повернулась на другой бок, выставляя напоказ некрасиво сбившуюся сорочку. Бригитт казалась своим двойником, ведь эта растрёпа перед глазами Хильди так не вязалась со всегда аккуратной и манерной девушкой, собиравшей волосы в идеально уложенную высокую причёску.

Хильди села в постели и, повернувшись, обнаружила в помещении ещё две кровати. Самая дальняя в углу пустовала, а на той, что поближе, лежала Юханна с книгой в руках. Но смотрела она на Хильди с хитрым прищуром.

– Вот и у нас были такие же ошарашенные лица, когда Олаф притащил нам твою сонную тушку, – звонко сказала она, не боясь разбудить Бригитт. – Неужели свидание с ним вышло настолько скучным?

– Какое свидание? – нахмурилась Хильди.

Юханна пожала плечами:

– Видимо, одно из самых паршивых. Олаф явился посреди ночи, раздражённый, я бы даже сказала – злой. Никогда его таким не видела! Сгрузил тебя на кровать и ушёл, толком ничего не объяснив. Так что это было?

– Я просто устала. Видимо, заснула в карете. Не помню.

– Какая поразительная беспечность! – недовольно фыркнула проснувшаяся Бригитт, подтягивая сползшее одеяло. – То ты ходишь на занятия, то прогуливаешь, то в санях засыпаешь с мужчиной… Это в каком таком пансионе ты прежде училась, где обучали подобным вольностям?

«В сиротском доме».

– Не слушай её, – подбодрил голос Ори. – Вчера у тебя был тяжёлый день. Но и теперь забот немало. Не трать нервы на пустое.

– Олаф буркнул, уходя, что ректор, мол, определил тебя в нашу комнату, и теперь ты будешь жить с нами, – не унимались любопытная Бригитт. – Это правда?

– Хотела бы я и сама знать. Зайду к ректору и всё проясню.

Бригитт принялась и дальше возмущаться, но Хильди решила последовать совету Ори. Нервы ей точно ещё пригодятся. Правда, покончив с утренним туалетом, пришлось отложить визит к ректору, чей кабинет оказался заперт. За неимением других вариантов Хильди влилась в рутину жизни в академии. Сначала она позавтракала в общей трапезной вместе Юханной и Бригитт, а затем поспешила с ними же на занятия. Магистры хоть и бросали на Хильди хмурые взгляды, но прилюдно за прогулы не порицали.

«Вероятно, это тоже заслуга сканда ван Саттера. Скорее бы уже с ним встретиться и во всём разобраться!»

Единственное, что смущало, так это задумчивые взгляды Олафа.

– Что-то не так? – не выдержав, повернулась к нему Хильди, пока магистр Гилли собирал костяной фибулой свою бороду, ведь та так и норовила нырнуть в купель, которая была непременным атрибутом практического занятия.

Олаф покачал головой и сделал вид, что разминает руки перед тренировкой магических пассов. Хильди припомнила, как ловко вчера он активировал портальные врата. С артефактами или без, но этот парень явно не нуждался в правильной постановке пальцев. Однако продолжал выполнять сбивчивые движения, почёсывать в затылке и с туповатым видом кивать на замечания магистра. Хотя она и сама была не лучше. Даже не пыталась призвать магию и сделать что-то правильно. Перед внутренним взором постоянно возникало покрытое инеем мёртвое лицо сканда Вускессена.

Теперь, когда напряжение чуть спало, а пережитое прошлым днём не сбивало сердце с ритма, Хильди могла всё обдумать. Но сколько бы она ни прокручивала в уме события в доме Вускессена, снова и снова приходила к выводу, что Эспена умертвила её пробудившаяся магия. Неправильная магия.

«Ведь Далия, моя мама, была магом воды, так он сказал!»

А морозные узоры, разрезавшие кожу и плоть Вускессена, к магии воды относились лишь косвенно. Ори же отмалчивался, когда Хильди пыталась заговорить с ним об этой странности.

После водной практики адепты перешли на общее занятие с группой земельного факультета. И снова Хильди оказалась под прицелом непонятных взглядов. С одной стороны на неё косился Олаф. С другой – Йорген. С Олафом поговорить начистоту не удалось, поэтому Хильди решила попытать счастья с Йоргеном. Может, хоть он объяснит, какого швахха хмурится в её сторону. Еле дождавшись окончания занятия, Хильди поспешила к тайному предводителю Сопротивления.

– Йорген, привет! – улыбнулась она. – Как твои де…

– Никак! – грубо буркнул он и прошёл мимо, демонстративно задев плечом.

Хильди оторопела. Йорген, всегда вежливый и любезный Йорген, толкнул её?

«Да что вообще происходит?!»

Ещё пару недель назад Хильди бы просто отступилась. Нет, плакать, конечно, не стала бы, в сиротском приюте её и не так задевали. Но уж совершенно точно она не стала бы догонять обидчика и, приперев к стенке, выяснять отношения. А вот нынешняя Хильди стала. Придя в себя от неожиданности, она бросилась за Йоргеном и догнала его на середине коридора, у высокого стрельчатого окна.

– Эй! На два слова! – нагло заявила Хильди и, подхватив Йоргена под локоть, затащила в небольшой альков у окна. – Это как вообще понимать?

– У меня тот же вопрос, – заявил Йорген и стряхнул её руку. – Чего прилипла, как цверг к само-цвету?

Брови Хильди взметнулись вверх от удивления, но она и слова не успела вставить, как Йорген гневно зашипел:

– Не притворяйся, будто не понимаешь, в какой скандал меня втянула! Отец еле замял, чтобы в газеты не просочилось. А дома мне такую взбучку устроил! Как какого-то простолюдина… – Он осёкся, сжав челюсти так, что обозначились желваки.

Хильди по-прежнему пребывала в растерянности:

– Да о чем, йотун тебя подери, ты толкуешь? Я и правда не понимаю.

– Не понимает она. Что же, давай посчитаем. – Он принялся загибать пальцы. – Вынудила бюст украсть из ректорского кабинета – это раз! В дом к варгам меня затащила – два. Эмблему нашего рода с фамильных саней украла – три. А уж визит скользкого Броя из управы тянет на все десять!

– Броя? – растерянно повторила Хильди, сбитая с толку напором Йоргена. Воспоминание о суровом нахрапистом сканде из управы с острыми тонкими усами вынудило её непроизвольно передёрнуть плечами. – А что он от тебя-то хотел?

– Вот и я о том! – взвился Йорген, а затем его палец больно и абсолютно невежливо уткнулся ей в грудь, чуть ниже ключиц. – Знать тебя больше не желаю! И никаких дел общих у нас больше нет! И из Сопротивления ты ис…

– Ай-ай-ай, юный сканд! Это что же вы себе такое позволяете? – раздался возмущённый голос, и Йорген отдёрнул руку.

Над его плечом возвышался магистр Штейн и неодобрительно качал головой.

– Всё в порядке, магистр, – смутилась Хильди, но получила в ответ его сочувственный взгляд.

– Вам не стоит потворствовать наглецам, сканда ла Фрайн, – назидательно произнёс сканд Штейн. – Уверяю вас, стоит лишь раз дать отпор, и больше никто не посмеет вас задирать.

– Но я не… – Хильди закусила губу, отчаянно пытаясь придумать, как отвести удар от Йоргена, который, судя по всему, и так уже пострадал по её вине.

– Что, сканд Грир, у вас лекции разве уже закончились? Или так уж много свободного времени, чтобы зажимать благородных дев по углам, м? – Магистр не дал Йоргену опомниться. – В таком случае подготовьте к следующему занятию по травоведению доклад… – Он на миг задумался и вдруг громко щёлкнул пальцами: – …доклад на тему перекрёстного опыления астрагала надутого…

А дальше он завернул такую непроизносимую тарабарщину, что Хильди стало в три раза сильнее жаль по сути ни в чём не повинного Йоргена. А тот в свою очередь окатил её презрительным взглядом, развернулся и слился с потоком адептов.

– Это я удачно вас нагнал, моя дорогая сканда ла Фрайн, – подмигнул магистр в своей обычной манере. – Понабрали всяких… Титул есть, а манеры как у лугового хрена. Но я вот что вам скажу. В отличие от этих неумех, я вижу, что у вас-то как раз есть склонность к моему предмету. Даже жалко, что ректор определил вас на факультет воды, а не ко мне.

Впервые в стенах академии Хильди получила похвалу, да ещё с такой неожиданной стороны. Что уж скрывать, это оказалось приятным. И она тепло улыбнулась магистру Штейну. В ответ на его щеках тоже обозначились ямочки, а губы тронула открытая улыбка. Так за непринуждённой беседой о факультетах и травах они добрались до центральной лестницы академии. В общем-то говорил в основном сканд Штейн, у Хильди же на уме крутились совсем другие мысли и переживания, но она тактично сдерживала порыв поскорее отделаться от жизнерадостного и любящего разглагольствовать магистра. Наконец, вежливо распрощавшись, Хильди взбежала по ступеням. В гремящей цепями приёмной она быстро разобралась с каменной книгой-артефактом, сообщив своё имя. В этот раз ректор оказался на месте и принял её.

– Хвала священным рунам, я вас застала! – с порога воскликнула она, поправ все нормы этикета. – Вы даже не представляете, сколько всего произошло! Вы должны меня немедленно выслушать и сделать что-нибудь…

– Тише, тише, сканда ла Фрайн. – Ректор ван Саттер вышел из-за своего стола с невесть откуда взявшимся стаканом студёного ягодного отвара в руке, который Хильди приняла и выпила залпом.

– Я места себе не находила! – продолжила она, облизнув губы. – Лекции ещё эти. Ну какие, скажите, лекции, когда мою магию то будили, то отнимали, а меня то похищали, то топили…

Хильди почувствовала мягкое давление на плечи и послушно опустилась на стул. Но говорить не перестала. Сбивчиво и суетливо она вываливала на ректора все свои горести и тревоги, пока не дошла до одичавшего Торвальда, утратившего человеческий облик и, кажется, разум тоже.

– Прошу вас, помогите мне вернуться в замок ла Фрайн и совладать с обезумевшим зверем! – завершила она свой рассказ и выдохнула, с надеждой уставившись на ректора.

– Вот, значит, как… – Сканд ван Саттер забарабанил пальцами по столешнице, а затем встал и, задумавшись, уставился в окно кабинета. – Я и подумать не мог, что всё настолько… Когда вы в очередной раз пропали из академии, я невзначай ещё раз проверил по старым связям, не попали ли вы в беду. А не обнаружив вас нигде в столице, предположил, что вы вернулись в замок ла Фрайн и ваш… э-э-э… родственник по какой-то причине удерживает вас взаперти. Вот я и отправил адепта Олафа Линдхольма.

Хильди вскинулась от негодования.

– Удерживает?! Зачем бы Тор… сканду ла Фрайну так поступать со мной? Он ведь сам определил меня в академию и настоял на учёбе.

– Это так, адептка, но… – Ректор вздохнул и вернулся обратно в своё кресло. – Давайте начистоту, Брунхильд. Сканд ла Фрайн – сильный ледяной маг, но и я не зря занимаю должность ректора. Сразу же после его обращения я навёл справки и выяснил, что он собой представляет. Левиафан, сканда! Вы хоть понимаете, что это значит?

– Что он умеет превращаться в огромного злобного змея и плавать под водой? – неуверенно предположила Хильди.

– И это тоже, – кивнул ван Саттер. – Но ещё в нём сильна власть хаоса, а значит, инстинкты могут выйти из-под контроля. Зверь может одержать верх над человеческим сознанием. Инстинкты хищника и собственнические замашки. Особенно в отношении дев, которые состоят с ним в… э-э-э… родственных связях.

Хильди от такого намёка вспыхнула, хотя и знала, что дальше обжигающих поцелуев у них с Торвальдом дело не заходило.

«Не заходило ведь?» – спросила она сама у себя.

Но мысли уже бежали в сторону предположений сканды Близзард о беременности, да и Дэкс вместе с лекарем-шарлатаном, пытавшиеся вытравить плод и подправить ей память, вынуждали терзаться в сомнениях.

– Спроси, почему он отправил за тобой бездарного первокурсника, – вклинился в поток размышлений голос Ори. – Не нравится он мне, этот Олаф, ох, не нравится.

Хильди с облегчением сменила тему, передав вопрос ректору. А тот лишь плечами пожал:

– Он стал единственным, кто согласился. Я же не могу навязывать свои личные просьбы адептам и магистрам – это не входит в обязанности ни тех, ни других. А уж на фоне противостояния истинных магов и… слабых магов – тех, кто согласно новому закону, поступил в этом году в академию…

Ори не дал Хильди дослушать:

– Спроси, давал ли он Олафу артефакт для перехода через портальные врата.

– И кстати, – тем временем продолжал сканд ван Саттер, – раз уж мы заговорили о магии, давайте ещё раз проверим ваш уровень.

Он взял с полки стеллажа деревянный сундук с измерительной шкалой на крышке. А у Хильди из головы вылетели все мысли кроме одной:

«Что он покажет?»

Она сунула руку в артефакт. Кристаллы в шкале вспыхнули и резко взметнулись вверх, а потом так же стремительно вернулись на нулевую отметку. Мелкие сверкающие частички словно взбесились: то гасли, то вспыхивали неровным блеском.

Хильди перевела недоуменный взгляд на ректора:

– И что это значит? – И добавила с затаённой надеждой: – Есть ведь магия во мне, да?

– Это не магия, Брунхильд… – Сканд ван Саттер нахмурился. – Это хаос.

Глава 25

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Эти мелкие, мерзкие людишки в синих плащах сновали по берегу, вынюхивая и выискивая. Запускали волны магии, что пронзали глубины озера Мутт. Но что они могли найти? Ничего.

– Я есть хаос, – щерился Зверь, готовый вот-вот ударить хвостом и закружить в водовороте беспорядка человеческие фигурки, прибрежный перелесок, жавшиеся друг к другу лачуги…

Контроль был утерян, и лишь тонкие, хрупкие нити связи ещё тянулись от одного сознания к другому. Они то блестели, словно леска рыбака, то обрывались, и тогда Зверь устремлялся из глубин к берегу, желал вернуть утерянное сокровище. Торвальду стало чуть легче, когда аромат ночных фиалок растворился в воздухе. Он понимал, что Брунхильд совершила магический переход и в Лэе её больше нет. Понимал, что это правильно – так безопаснее для неё. Но ярость Зверя временами затмевала разум. Стоило лишь на миг поддаться, как в следующее озарение Торвальд обнаруживал себя близко к берегу. Вот и сейчас он едва успел сменить направление и отдать на волю левиафана заброшенные доки. Первыми слетели с петель добротные дубовые ворота, а вместе с ними и табличка: «Частная территория. Посторонним вход запрещён. Продаётся».

Зверь крушил стены в щепки, а Торвальд вспоминал, как следил за Брунхильд вплоть до этих ворот, как подал ей локоть и свой плащ, как проводил до дома и с упоением впервые поцеловал…

[Сканд Кольгрим Золотой Шлем, магистр боевой рунологии]

…Чёрное марево висело в холле академии, и даже сотни магических лампад, как и стены, статуи, барельефы из белого мрамора не могли развеять неестественную тьму. И то была ночь среди ночи, простирающая свои мерзкие щупальца, тянущаяся ко всему живому. К нам, магам и защитникам Грантрока. В ушах моих стоял шум, сравнимый с писком сонмов насекомых-кровопийц. Но сегодня кровопийцами были не они, а швахховы йотуны, что ворвались в наш дом, в наш оплот, в нашу академию. Целью этих подлых тварей было наше наследие – магия, что теплилась в сердцах юных адептов.

С тех пор как Асбьёрн открыл академию, мы, маги, несомненно, стали мощнее. И дети наши однажды превзойдут нас по умениям, уже теперь впитывая учения, развиваясь и осознавая возможности стихийной магии. Баланс сил менялся. И какому йотуну это понравилось бы? Мы понимали, что однажды битва случится, но не думали, что столь скоро и внезапно. Мы оказались не готовы.

Я отполз в сторону упавшей и расколовшейся колонны, прикрывая нос и рот рукавом, тщетно стараясь разогнать мрак невидимыми взгляду рисунками рун. И когда я уже решил, что время моё сочтено, внезапно вспышка льдистого инея пронеслась мимо, сопровождаемая мощным звериным рёвом, впилась в раскинувшего руки йотуна, что стоял в центре холла и шептал чёрные слова заклятий. Вмиг йотун воссиял светом белее звёзд, покрылся хрусткой коркой льда и осыпался снегом на мраморный пол. Тьма опала вместе с хозяином, словно белёсый пепел. А я испытал невероятную радость:

– Поживу ещё.

Я приподнялся на колени и высунулся из укрытия, одновременно выплетая пальцами рунический аркан, чтобы забросить его во врагов, коих оставалось ещё немало в стенах академии. Но увидел я сцену, что запала мне в душу ядовитой иглой: у дальней стены холла распростёрлось женское тело в мантии магистрессы насыщенного бордового цвета, так резко контрастирующего с чёрными одеждами йотунов. Лагерта дел Сабо, не так давно приехавшая из академии магических искусств Гардарики, лежала на спине, неестественно подогнув одну ногу. Её яркие рыжие локоны разметались по грязному полу, окружив голову иллюзией пламени. Моим первым порывом было кинуться на помощь, подхватить изломанную женскую фигурку на руки и попытаться отступить под прикрытие левиафанов, что сражались на нашей стороне. Но затем глаза разглядели в клубящейся пыли и мраке то, от чего мои ноги одеревенели.

Я замер, наблюдая, как над телом раненой склонился тощий старик-йотун. Он что-то торопливо говорил, нежно сжимал её руку в своей, а второй водил над грудью и рёбрами, словно осматривая или пытаясь залечить повреждения. Брови его были сведены, и на лице отражалось… отчаяние?! Лагерта же молча следила за йотуном угасающим взором и, клянусь руной правды Тейваз, улыбалась.

Она! Та, что клялась защищать академию, как собственный дом, улыбалась нашему врагу перед смертью!

Ярость вскипела в моих венах! Предательница! Лгунья! Мы с ректором Асбьёрном гадали: каким же таинственным образом йотуны смогли проникнуть на хорошо защищённую территорию академии? Что за мерзкий чудовищный ритуал они провели, дабы превозмочь защитную силу рун, многократно помноженную на ресурсы стихийных магов? Простая мысль о подлом предательстве, об ударе в спину даже не приходила нам в голову…

Йотунша проклятая! Как же мы не распознали её чёрное колдовство, прикрытое пламенными заклинаниями?

Острая боль впилась в лодыжку, но я сдержал крик и рубанул заготовленным арканом по чёрному щупальцу мерзкой чужеродной магии, воняющей гнилью. А обернувшись на её источник, увидел очередного врага. Вернее, его часть. Наполовину обугленный йотун лежал на полу и на последнем издыхании, выставив вперёд уцелевшую руку, посылал магические импульсы в мою сторону. Даже умирая и сверкая глазами от боли и ярости, он хотел утащить с собой как можно больше магов. Я не позволил ему такой роскоши – руническое плетение сорвалось с моих пальцев и, словно острое лезвие, отделило его голову от плеч. Йотун издох мгновенно, а вот боль в моей ноге не унималась. Но ещё больнее стало моему сердцу, когда я увидел, кто опалил того йотуна. Асбьёрн – наш первый ректор, основатель академии и мой хороший друг. Он сидел возле стены в окружении расплавленных тел йотунов и невидящим взором смотрел на исход своей последней битвы. Из груди его торчали острые чёрные оперения стрел, будто он вдруг стал игольницей для умелой вышивальщицы.

Не успел я сказать последнее слово Асбьёрну, как новый звериный рёв прокатился по академии, эхом отскакивая от мраморных стен. Казалось, даже пол подо мной вздрогнул, проникаясь болезненной скорбью. Хотел бы я поддержать её собственным криком отчаяния и горечью потери, но при виде того, как нежно один из левиафанов обнимает своим хвостом эту предательницу Лагерту, во мне вскипела ярость. Я пытался было докричаться до зверя, подать знак, объяснить, кто на самом деле перед ним, но хаос его души от боли потери уже вырвался из-под контроля. Он сметал всё на своём пути: крушил мраморные статуи, давил йотунов, даже меня отбросил в сторону ударом своего хвоста, не разбирая уже, где друг, а где враг. Никогда в жизни мне не доводилось видеть такого синего пламени в глазах живого существа, что, казалось, я сам индевел изнутри и кровь моя вот-вот бы застыла.

В академии воцарился истинный кошмар. Пепел мешался со снегом, стихийная магия с йотунской ворожбой, жизнь со смертью… В тот момент я думал лишь о том, что мироздание ошиблось, выпустив в наш мир левиафанов. Даже проклятые йотуны были понятнее, из крови, плоти и магии. Но не мертвенный хаос, что вырывался из-под контроля ледяной чешуи, словно из небытия. То была поистине Чёрная Ночь.

[Брунхильд Янсен]

Ифф ван Саттер захлопнул старинную книгу – летописные труды магистра Кольгрима Золотого Шлема, пережившего ужасную Чёрную ночь.

– Вот так всё и было, сканда Брунхильд. Хаос – это безумие и разрушение. Как бы мне ни претило столь близкое соседство с носителем подобной силы, я не мог отказать ему и принял вас в академию в середине учебного года в обход некоторых правил.

– Только из-за того, что он левиафан?

Ректор едва заметно кивнул.

– Разозлись сканд ла Фрайн, всё могло бы обернуться большой катастрофой. Вы же слышали. – Он постучал пальцами по обложке книги. – Хаос опасен, нестабилен…

– Тут не поспоришь, – вздохнул в мыслях Ори.

– …и бесконтролен. Я, конечно, пытался намекнуть сканду ла Фрайну на факультет земли, где вам несомненно было бы легче обучаться. Но нет. И знак варга вместе с цветом глаз я хотел иначе скрыть, без привязки к академии. Мог ведь. Но он и в этом заупрямился. А дёргать такого зверя за усы… Собственник шваххо… кхе-кхе. Прошу меня простить, сканда Брунхильд. Но вся эта ситуация мне крайне не нравится.

– Я понимаю…

– Боюсь, дорогая, что все же не до конца понимаете… – Ректор покачал головой и тут же пригладил седые пряди ладонью. – Иначе бы вы так рьяно не просили меня помочь. Для вашего же блага, откажитесь от подобных идей.

У Хильди внутри всё сжалось:

«Не станет помогать? О, священные руны…»

– Я думаю, самым разумным для вас сейчас будет оставить ситуацию с левиафаном. В любом случае, сканд ла Фрайн – взрослый мужчина, это его сущность и суть. Справится – хорошо, а нет – так в озере Мутт ему самое место.

– Сканд ван Саттер! – вскочила Хильди. – Не говорите так!

– Брунхильд, послушайте… – Ректор тоже встал и направился к ней. – Это озеро испокон веков принадлежало роду ла Фрайн. Их замок стоит на его берегу на окраине Лэя. Это его дом. Лучшее место для него там, а не здесь.

– Да вы просто боитесь, что он разнесёт здесь пол-академии, как и сто лет назад! – насупилась Хильди. – Но он не станет. Я не знаю, что с ним произошло, где он пропадал столько времени, но поверьте…

– Будем объективны, в Чёрной ночи участвовал не Торвальд, а, очевидно, его предок. Хоть левиафаны и живут дольше людей, они отнюдь не бессмертны и не обладают секретом вечной молодости. Однако это не уменьшает опасности. Мой долг оберегать академию. Ваш долг – учиться. Я искренне надеюсь, что искра хаоса, которую он в вас подселил, со временем погаснет. Так будет лучше для всех.

– Не для меня.

– Для всех, Брунхильд. Я выделил вам место в спальном корпусе, спрятал знак варга, заметьте – без привязки, изменил цвет глаз. А что касается левиафана… я хочу быть уверен, что вы выкинете его из головы. И чтобы у вас не возникало неуместных желаний… – Ректор выполнил в воздухе замысловатый жест. – Я временно заблокировал вам возможность настраивать портальные врата на проход в Лэй.

– Что?! Я пленница в академии?

– Нет, конечно, нет! Только в Лэй, и это временная мера. – Он примиряюще поднял руки перед собой.

Хильди грустно усмехнулась:

– А толку-то. Я всё равно ни в порталах, ни в настройках ничего не смыслю. Да и магия у меня – не магия, а непонятно что. Искра хаоса.

– Я не могу знать, чему сканд ла Фрайн успел вас обучить. Поэтому пусть будет для предосторожности. А вам, Брунхильд, действительно лучше сосредоточиться на учёбе. Если желаете, я всё ещё могу облегчить ваше обучение и поменять факультет…

Хильди хотела было ответить решительным отказом. Но тут ей в голову пришла странная мысль… Или идея была не её, а Ори?

– Сканд ван Саттер, прежде чем принять такое важное решение, могу я ещё раз посетить зимний сад академии?

Ректор явно не это ожидал услышать. И Хильди, запинаясь, бросилась сыпать нелепыми аргументами:

– Хочу попробовать уловить связь с растениями, проникнуться атмосферой. Понять, насколько это мне близко… Смогу ли я…

Но ректор, видимо, придерживался позиции «чем бы дитя не тешилось, лишь бы выкинуло из головы обезумевших левиафанов».

– Конечно, – кивнул он, недолго раздумывая и как будто бы даже с облегчением. – Артефакт откроет вам короткий путь.

Распрощавшись и старательно пряча истинное чувство горечи и разочарования, Хильди выскочила в приёмную, положила ладонь на каменную книгу и громко возвестила:

– Брунхильд ла Фрайн, в зимний сад.

А про себя от души пожелала встречу с лисьей йотуншей. Ещё в кабинете ректора, когда тот читал ей выдержку из книги, она зацепилась за знакомое имя.

Лагерта.

Автор летописи считал её предательницей. Той, что клялась в верности защитникам академии, но на самом деле переметнулась к йотунам. А может, и вовсе была одной из них с самого начала. Так Лагерта и вошла в историю. Такой её считали все. Но не Ори, который разразился отвязной руганью на этом отрывке текста. И, очевидно, не Торвальд. Ведь это он бережно хранил в своём кабинете газету, со страниц которой улыбалась рыжая магистресса. Лагерта дел Сабо. Да и Вэй, огненный элементаль замка, говорил про какую-то «лису» едва ли не с благоговейным придыханием. А в тайных коридорах академии с давних пор бродит лисья йотунша, проклятая ведьма, безумный осколок души, привязанный к академии чёрными нитями древней магии, и запугивает всех до полусмерти.

Хильди решительно шагнула в проход, открывшийся в стене.

«Ну не может всё это быть просто совпадением!»

– Не может, – согласно отозвался Ори.

Хильди представила, как голубой морской конёк кивает своей крошечной резной головкой, и ухмыльнулась.

– А что ты думаешь про…

Не успела она задать новый вопрос элементалю, как ощутила резкий толчок в спину, поперхнулась словами и едва не упала вперёд.

– Куда-то собралась, мышка-трусишка? – раздался сзади знакомый голос.

– Врежь ему! – в панике завопил Ори.

Хильди, ошалев от неожиданности, взмахнула рукой. Грудь опалило жаром, пальцы обожгло холодом, глаза резанула вспышка, сопровождаемая болезненным мужским вскриком.

Глава 26

[Дэкстер Янсен]

– Да драный же ты драккар! – выругался Дэкс сквозь зубы, провожая взглядом голубую вспышку портальных врат на центральной площади Лэя. – Не надо было оставлять её одну.

В мерцающем сиянии только что скрылась его Хильди под руку с высоким белобрысым здоровяком, определённо магом. И они явно были знакомы, ведь Хильди шла добровольно. А перенеслись они прямо в Грантрок. О чём свидетельствовала щедро подсвеченная фонарями приветственная табличка по ту сторону врат.

Потом деревянные створки закрылись, оставляя Дэкстера в Лэе наедине со своим удивлением. Впервые он видел, как работали старые двери и впервые осознал, что Хильди действительно может выжить и без него. Последнее было крайне неприятно. Он ведь столько сделал для неё, поднял на ноги, заботился! Ограждал от людей, от всего и от всех.

«А она… Друзей завела. Любовников. Магов…»

Пришлось Дэксу вернуться домой, в особняк сканды Близзард. Та меховая накидка, которую он стащил в каком-то подвернувшемся домишке, хоть и отменно грела, но выглядела такой ободранной и засалившейся, что Дэксу не терпелось скинуть её поскорее и переодеться во что-то своё.

– Ещё вшей подцеплю! – бормотал он себе под нос, поднимаясь по ступеням на свой этаж. – Или чесотку какую-нибудь.

Да и мешок с драгоценным колье, которое он ловко стащил, когда началась заварушка в доме Вускессена, так оттягивал плечи, будто он тащил на себе целого ездового козла, а не бабские побрякушки. Только надёжно прикрыв дверь комнаты, скинув накидку на пол и вытряхнув добычу на кровать, он понял, что сплоховал. Никакое это было не колье. Скорее походило на магический артефакт. Дэкс нахмурился:

– Что же там всё-таки произошло?

Когда вечером Кристер явился за Хильди, Дэкс понял, что время пришло. Расплачиваться таким образом с долгами – это был крайний вариант. Да, он обсуждался, и цена была назначена. Но стоило только представить, как шваххов казначей лапает его Хильди, на душе становилось мерзко, а руки начинали трястись в бессильной злобе. Однако сила долга была выше, как и желание жить. Поэтому Дэкс отправился вслед за санями Кристера. Только он, запыхавшийся, подоспел к дому, как оттуда донеслись болезненные вопли Вускессена и женский визг. Предполагаемые утехи явно шли как-то не так.

А потому, поддавшись порыву защитить Хильди от неведомой угрозы, Дэкс швырнул в окно дома склянку с едким дымом. Обычно достаточно было приоткрыть крышку, и, напитавшись свежим воздухом, смесь начинала обильно чадить, а подкарауленная жертва вдыхала пары́, заходилась в удушающем кашле и оседала на землю. А дальше дело техники – обшарить несчастного и опустошить все его карманы. Хотя какие они несчастные! Дэкс выбирал только напыщенных аристократических кабанов, припозднившихся богатеев – заранее примечал их в «Птице». И схема бы отлично работала и дальше, если бы у Дэкса было больше удачи. А так всё награбленное шло на кон и растворялось за считаные часы за игральным столом.

Реакция целой склянки смеси не заставила себя ждать, и, когда дом заволокло едким маревом, Дэкс, обмотав лицо платком, забрался внутрь через окно. Оказалось, он всё же перепутал комнаты. Пробрался в соседнюю и обнаружил суетящегося Кристера, пытавшегося разогнать пары магией. Огонь на его пальцах искрился, и, право слово, зрелище было завораживающим. Никогда прежде Дэкс не видел мага огня в действии. Но любоваться было не время, к тому же, если бы Кристер заметил его, то непременно испепелил бы на месте. А потому Дэкс, углядев сквозь дым, как Хильди помчалась прочь от дома, и сам ринулся следом, прихватив по пути то, что «плохо» лежало.

Ещё раз прокрутив эти события в уме, Дэкс так ничего и не понял, а потому просто-напросто лёг спать, полагая что завтра во всём разберётся. Но следующий день только приумножил вопросы.

В маленьком настенном зеркальце отражалась его помятая физиономия с красноватым отпечатком граней артефакта.

«Ладно, сперва продам эту штуковину. Закрою долг в «Птице». А потом на оставшиеся от продажи пеннингары сяду в междугородние сани и отправлюсь в Грантрок за Хильди».

Он зевнул и растёр кожу пальцами.

«А если не хватит? Всё же целая столица… Сперва стоит раздобыть ещё деньжат, да. Сыграю разочек. Хуже-то не будет».

Непонятный артефакт он сперва пихнул под кровать. Затем, смерив шагами комнату, Дэкс опять схватился за мешок и перепрятал его за магопечку. Но тут же недоверчиво покосился на выглядывающего огненного элементаля-ящерку.

«А если спалит ко всем шваххам?..»

Дэкс провёл руками по волосам, заправляя непослушную прядь, сверху натянул шапку, чуть ли не на глаза.

«Нет, лучше сразу с собой взять».

И, подхватив мешок, вышел снова на улицу. Чем дальше шёл, тем сильнее понимал, что Лэй сегодня не узнать. Улицы наводнили швахховы законники! Их казённые синие плащи с одинаковыми фибулами-значками мелькали то тут, то там. А украденный у Вускессена артефакт только сильнее жёг спину.

– Вот же дрянь!

Дэкстер неоднократно порывался скинуть его в ближайшей подворотне, но желание выручить пеннингары всё же пересиливало. Однако все скупщики, которых он знал, словно растворились. Не иначе как наплыва законников испугались. Горожане на каждом углу шептались о каком-то монстре, что устроил то ли поджог, то ли погром в доме лавочницы. Но Дэксу до этого дела не было. Шныряющие по улицам законники его беспокоили куда больше и вынуждали то и дело менять направление, скрываясь по переулкам. Далеко за полдень он наконец добрался до здания, покрытого красно-розовой штукатуркой.

В такое время в «Птице» было непривычно тихо. Кивнув охраннику, что выглянул на стук в дверь, Дэкс нырнул в первый же пустой зал и рухнул без сил на продавленный диван у стенки. В дверной проём на шум заглянула Фригг – миловидная румяная блондинка, что обычно встречала гостей заведения.

– А, это ты… – И на лице её отобразилось пренебрежение напополам с облегчением.

– Ага, я, пораньше пришёл, – ответил Дэкс, утирая со лба пот. – А принесёшь мне попить, милашка?

– Уже побежала, – фыркнула она. – Сам дойдёшь до кухарки, ноги вроде здоровые, санями не переехало.

– Когда ты хлопаешь глазами и держишь свой хорошенький ротик закрытым, Фригг, мне определенно нравится больше, – не остался он в долгу. – Никого из наших нет ещё?

– Да вообще никого не осталось. Все разбежались – кто на законников из столичной управы поглазеть, кто в суматохе пощипать горожан. А девочки отсыпаются перед вечерней встречей гостей.

– А ты чего ж не отдыхаешь?

Фригг скривилась, словно кислого вина хлебнула.

– Ну а вдруг всё же кто-то к нам заглянет? Ты же вот пришёл. Да к тому же меня хозяйка приставила к этому мерзкому старикашке, сканду Конелли. Если ему вдруг что-то понадобится… – Она скривилась и принялась ворчать: – Опять приехал в Лэй, словно ему тут лавандовым мёдом намазано. И чего б не снять комнату в таверне, как все делают? Нет же, постоянно в «Птице» ошивается, а хозяйка и рада ему во всём угождать. Фу!

Дэкс заинтересованно сел на диване ровнее.

– О, так сканд Конелли здесь? Это я удачно зашёл.

– У тебя-то к нему что за дело? – Фригг смерила его подозрительным взглядом. Она быстро осмотрелась по сторонам и, понизив голос, дала совет: – С этим типом нужно быть осторожнее. Мне кажется, он маг.

«Тебе не кажется, малышка Фригг».

– …вовек не расплатишься. А ходить в должниках у… у такого, как он, – да лучше сразу сдохнуть.

«Ну я бы не торопился с такими выводами».

Дэкс мог бы ей рассказать, что как раз со скандом Конелли у него лучше всего получалось вести дела. Тот не был слишком требователен, за особое «лечение» Хильди взял ответными мелкими услугами, а не пеннингарами. Более того, это сканд Конелли продал ему почти задаром ту магическую склянку с едким дымом и специальные капли, чтобы на время скрывать фиолетовый цвет глаз, по которому каждый встречный видел, что Дэкс – варг. Очень удобная штука! А ещё он всегда был любезен и проявлял участие: интересовался его успехами, планами, здоровьем Хильди. Так что называть его мерзким старикашкой, как это сделала Фригг, Дэкс бы точно не стал. Зато теперь так удачно представилась возможность выпросить ещё одну дымовую склянку, тем более есть что предложить взамен. Он похлопал ладонью по мешку с артефактом.

«Уж Конелли-то разберётся, что это за шваххова штуковина».

Почему тот по приезде в Лэй предпочитал снимать комнаты в «Птице», Дэкс как раз понимал, в отличие от пустоголовой Фригг. Уж где, как не здесь, можно спокойно заниматься своими делами, не опасаясь законников. В «Птицу» синие плащи давно не заглядывали, хозяйка об этом основательно заботилась, регулярно отстёгивая значительные суммы. А расходы за заботу взыскивала вот с таких вот, как Конелли, у которых тёмных дел было столь же много, сколь и золотых пеннингаров.

Дэкс постучал условным стуком в дверь, и та сама приоткрылась, издав громкий щелчок. В нос сразу ударил спёртый воздух вперемешку со старческим запахом, вынуждая поморщиться.

– Сканд Конелли? – позвал Дэкс, проходя в комнату.

К слову, она не выглядела обжитой. Личных вещей старика практически не было, не считая каких-то бумаг на столе. Дэкс подошёл ближе, украдкой взглянул на них и хмыкнул, обнаружив на листках карту. В топографии он совершенно ничего не смыслил и, если б не надписи, не догадался бы, что перед ним раскинулся целый Лэй. Самым верхним оказался листок с центральным трактом, по которому много раз он провожал Хильди на работу. А один из домов-квадратиков был обведён красными чернилами, два раза подчёркнут и помечен знаком вопроса.

Чуть нагнувшись и прищурившись, Дэкс разобрал мелкие рукописные каракули: «Всё для праздника».

«Так про эту лавку все только и говорят! Что именно там монстр…»

– Что-то интересное нашёл?

Дэкстер вздрогнул и обернулся. Старик Конелли стоял в дверях банной комнаты и изучал его цепким неприятным взглядом. На нём был шёлковый чёрный халат, расписанный золотыми нитями, складывающимися в узоры звёзд. Из-под халата торчали мосластые колени, одна рука по-прежнему висела на перевязи, а из-под повязки на кисть сползали шрамы – голубовато белые, ветвистые, будто морозные узоры.

«Он упоминал, что сломал руку, поскользнувшись на улице Лэя. Но странный перелом какой-то. Столько дней уже прошло, а маг до сих пор себя не исцелил. Да словно наоборот, ему только хуже стало…»

Осознав, что молчание затянулось, Дэкс поспешил ответить на заданный ему вопрос:

– И вам доброго дня. И да, нашёл.

Он снял с плеча мешок и вытащил оттуда железное колье с синими камнями.

– Я похож на скупщика? – саркастично скривился сканд Конелли.

– Да нет же! Это не простая побрякушка. – Дэкс подошёл к нему, протягивая колье. – Тут искры. Вот, вот, пробежала! Видели?

С морщинистого лица Конелли исчезло недоверие, и он перехватил колье, внимательно всматриваясь и принюхиваясь. Потом вдруг и вовсе лизнул один из синих камней и как-то странно ухмыльнулся.

«Швахх их разберёт, этих магов».

Впрочем, после нескольких пассов руками над колье сканд Конелли равнодушно протянул его обратно.

– Я вижу, что это самодельный, грубо сработанный артефакт, мальчик мой. Возможно, он и полезен для кого-то, но на мою магию не отзывается. А может, и вовсе сломан.

«Но мне-то эта штука точно без надобности! И если ты ею не заинтересуешься, то и поторговаться дальше не выйдет. Так что давай, старик, не выделывайся и соглашайся».

Дэкс сделал полшага назад, не принимая колье обратно, и выдал своё самое задумчиво-глуповатое выражение лица.

– Но что же мне тогда с ним делать, уважаемый сканд? Мне больше не с кем посоветоваться, ведь у меня больше нет знакомых, кто обладал бы магическим даром. Может, вы могли бы показать артефакт кому-то… ну… из ваших?

Сканд Конелли глумливо осклабился и небрежно кинул колье на стол, прямо поверх карты Лэя.

– Что ж в управу не снесёшь? Или краденая вещица?

– Ну что вы, сканд Конелли! – Дэкс возмущённо надул щёки. – Разве я похож на мелкого воришку?! Как вы могли подумать!

– Ну да, ну да… – Старик сверкнул глазами и поковылял к креслу, огибая стол и усаживаясь поудобнее. – Так где ты, говоришь, раздобыл сей таинственный предмет?

– Ну я… был в гостях у старого знакомого, Эспена. И он как-то раз обмолвился, что не знает, как использовать это ожерелье.

– А твоя милая сестрица… Хильди, кажется, да? – Сканд Конелли хитро прищурился. – Она тоже была в гостях у того знакомого?

– Да, но как?..

– О, не обращай внимания, просто небольшой магический трюк. Так продолжай же. Ты был в гостях и?..

– На самом деле даже хорошо, что вы упомянули мою сестру, сканд Конелли. – Дэкс вздохнул как можно печальнее и тоскливее. – Проблема в том, что она окончательно вспомнила всё, что мы так старались стереть из её памяти.

Он уставился на сканда Конелли, многозначительно подняв брови.

«Ну же, старикан, ты ведь понимаешь намёки? Твоя шваххова магия плохо сработала в прошлый раз. Значит, ты просто не имеешь права отказать мне в новой просьбе!»

На невозмутимом лице сканда Конелли, впрочем, ни единая морщина не выражала ни неловкости, ни раскаяния, так что Дэкс продолжил вдохновенно врать:

– Так вот, Хильди упёрлась, как необъезженный козёл, что ей позарез нужно обратно в столичную академию, чтобы повидать своего сканда. Невдомёк ей, дурочке, что он давно и думать про неё забыл, у него ж наверняка очередь из таких вот наивных стоит.

– Несомненно забыл, – поддакнул сканд Конелли, с живым интересом внимая рассказу Дэкса. – Я в этом просто уверен.

– Точно! Вот сестра и пошла к этому нашему… э-э-э… знакомому. К Эспену. Хотела просить его помочь ей добраться до столицы в обмен на… э-э-э… некоторые услуги.

– О, так Хильди снова в академии Грантрока? – Сканд Конелли хищно подался вперёд.

– Похоже на то, – снова удручённо вздохнул Дэкстер. – Я не успел её перехватить, она ушла через портальные врата на центральной площади Лэя. А из академии мне её никак не достать, меня и на порог не пустят, сами знаете. Так что я подумал, что вы могли бы забрать себе этот уникальный артефакт и снова подсобить с сестрой – как в прошлый раз, её вытянуть через зеркало, а потом подчистить память. Клянусь, после этого мы уедем, и я ни разу больше вас не побеспокою!

– Сестру не успел перехватить, а непонятную безделушку с каменьями успел, – осуждающе цокнул сканд Конелли. – Неправильные у тебя приоритеты, мальчик мой. Ну да ладно. Я всё равно тебе помогу, хоть и не совсем так, как ты просишь…

Старик щёлкнул пальцами здоровой руки, и Дэкс почувствовал, как его тело наливается тяжестью и как будто деревенеет. Он дёрнулся и осознал, что больше не может пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Что происходит? Что вы делаете?

– …но не за непонятный, наверняка бесполезный артефакт, – продолжил сканд Конелли, словно не слыша Дэкса. – А просто по доброте душевной. Иди за мной.

Он поманил Дэкса и, встав с кресла, неровной шаркающей походкой направился в соседнюю комнату. Дэкс, как послушная кукла, зашагал следом, хотя по-прежнему не чувствовал конечностей и не мог ими управлять.

За дверью оказалась спальня. Над роскошным широким ложем, усыпанным лепестками роз, на резных деревянных столбиках нависал розовый балдахин. А стена слева от двери была, наоборот, затянута чёрным бархатом, на фоне которого особенно зловеще выделялся массивный деревянный предмет в форме руны Гебо, но размером с человека – две доски скрещивались на уровне пояса и расходились крестом внизу и вверху.

«Гебо-кросс! Для грубых утех…»

У Дэкса дыхание перехватило от ужаса происходящего, но он ровным счётом ничего не мог поделать.

– Что вы хотите?.. Зачем меня?.. – просипел он в истерике, но его снова проигнорировали.

– Не думал, что эти игрушки мне ещё понадобятся, в моём-то возрасте, но что ж… Подойди ближе к этому хитроумному приспособлению и подними руки над головой, – приказал сканд Конелли, и Дэкс всё выполнил, хоть и пытался изо всех сил снова вернуть контроль над собственным телом.

Он почувствовал, как стягиваются на запястьях и щиколотках мягкие кожаные ремни. И он был бы даже не против, если бы вместо сканда Конелли его привязывала кудрявая смуглянка Кэйа или хоть та же Фригг.

«Но не этот же мерзкий старикашка!»

По лбу и вискам текли капли пота от натуги, но ни руки, ни ноги не слушались. Будто он перестал принадлежать себе. И это было страшно.

– Проклятый левиафан наделал тут шуму. Даже столичные законники съехались, что, конечно, усложняет задачу…

– Какой ещё левиафан, Конелли? О чём вы вообще? – в голосе Дэкстера плескались отчаяние и паника. – Они давно все выродились.

«Старик выжил из ума!»

– …но ничего. У меня появилась идея, как выманить его из пучины озера Мутт и приструнить. Рыба безмозглая – она и есть рыба, – презрительно скривился сканд Конелли, бормоча себе под нос и по-прежнему не обращая внимания на Дэкстера. – Вот и устроим подлёдную рыбалку, хе-хе. А в качестве наживки будет наш милый мышонок Хильди.

– Наживки?! – вскрикнул Дэкс, уже плохо соображая от накатившего ужаса. – Вы что, хотите насадить её на крючок, как червяка?!

– Хватит нести чушь! Лучше спи! – сканд Конелли бросил недовольный взгляд на Дэкса и снова щёлкнул пальцами, после чего тот обмяк на ремнях, а веки налились тяжестью. – Ты погостишь у меня, глупый мальчик, а Хильди мы тем временем отправим записку. Ты будешь приманкой для неё, а она – для него. Пойду схожу за ней.

Вопреки сказанному он откинул балдахин и улёгся на кровать.

– Шваххово немощное тело… И девка бестолковая, скачет туда-сюда, как хеймова лопендра в брачный период. Эти порталы меня скоро доконают. Каждый переход – и столько сил, чтобы скрыть магию… Да, лучше отправлю только душу.

Бубня под нос какой-то бред про левиафанов, хаос, голод, незаживающую руку и дряхлую старость, он повернулся на бок, подтянул одеяло до подбородка, а ладонь здоровой руки подложил под щёку. Под это бормотание и у Дэкса слипались глаза. Он уже почти заснул, когда сквозь ресницы прикрытых век заметил чёрную тень, что отделилась от старика, проползла неровной дымчатой кляксой по полу и скрылась с линии обзора. Повернуть голову Дэкс по-прежнему не мог, да и не хотел. Тягучая дрёма окончательно завладела его сознанием, утягивая в мир грёз, туда, где Дэкс был уважаемым скандом, владельцем огромного особняка со множеством слуг, а любимая жена ждала его в спальне. Почему там стояла огромная крестовина, а Хильди игриво пробегалась по ней пальчиками и призывно улыбалась, Дэкс не задумывался. В тот момент он просто был счастлив.

Глава 27

[Брунхильд Янсен]

Светлые мысли пришли мгновением позже, но на щеке Олафа уже наливалась кровью царапина, а позади, прямо возле его уха, из стены торчала остроконечная снежинка размером с ладонь.

– Ну ни швахха себе, радушный приём, – присвистнул Олаф.

Одной рукой он потёр щёку, а взгляд скосил на снежинку, которая стремительно таяла и уже через миг упала на земляной пол тяжёлой каплей.

– Напугал, – буркнула Хильди в оправдание.

– Добей! – надрывался Ори. – Нечист он! Опасен! Я чувствую.

Хильди и сама видела, что Олаф хоть и казался детиной-простачком, но словно за маской напускного фырканья и шумных возмущений царапиной на неё смотрел кто-то иной. Не такой, конечно, как Торвальд, сквозь бирюзу взгляда которого ощущался истинный хищник, зверь. Олаф же был скорее цепким и оценивающим, как сканд Брой из управы, только каким-то неправильным… Не могла она подобрать нужного слова.

«Так, Ори, хватит подначивать. Это всего лишь Олаф. Да и не поняла я, как так вышло… снежинка эта. Второй раз не повторю», – мысленно ответила она взбудораженному элементалю. – Успокойся.

– Да я спокоен, как драккар в штиль, – выдохнул Олаф, но в его голосе звучал сарказм. – Штаны вот только поменять надо бы.

«Ох, опять что-то ляпнула вслух. На нервах, не иначе».

Хильди развернулась и зашагала вперёд по коридору – мрачному и тёмному, как и в прошлый раз, когда они бродили тут с Ингваром.

– Не поворачивайся к нему спиной! – не унимался Ори.

Хильди оглянулась через плечо, но Олафа интересовала не она, а земляные стены коридора, затянутые паутиной и пылью.

Хотя Ингвар и уверял в тот раз, что обычно с коридорами всё в порядке и они совсем не страшные, а магические сбои случаются крайне редко, похоже теперь снова настал тот самый случай. Или же каменный артефакт услышал её немую мольбу и направил прямиком к лисьей йотунше. Однако Олаф, чьи шаги раздавались за спиной, был теперь совершенно некстати. И это раздражало. Йотунша – единственная надежда хоть что-то узнать про Торвальда, а с ненужным свидетелем…

«Объявится ли она?»

– Так куда тебя ректор отправил? – спросил Олаф, так и не дождавшись от Хильди каких-либо разъяснений.

– В зимний сад иду.

– О, это прекрасно. Но меня дорога смущает. Ты чувствуешь?

– Что?

– Не знаю. Что-то. Что-то не то.

– Если ты такой чувствительный, то не стоило вбегать за мной в коридор! – огрызнулась Хильди. – Зачем? Позже поговорить не мог?

– Да хотел тебе кое-что передать… – Олаф скользнул рукой во внутренний карман плаща.

– Осторожно! – завопил Ори. – Щит наизготовку, боевая стойка, Исаз на пальцы!

«Чего?!»

– Руну! Руну Исаз!

Хильди, совершенно сбитая с толку, осталась неподвижно стоять, глядя, как Олаф копошится в кармане. Паника Ори передалась и ей, но ничего из его советов она применить не могла, не умела. Казалось, что время почти застыло, превратилось в желе. И Олаф сейчас достанет…

«Что он достанет? Что у него там?» – билась единственная мысль, заглушая вопли Ори.

И когда из-под плаща показалась рука, мир вокруг разразился таким диким, сумасшедшим хохотом, что Хильди шарахнулась, плюхнулась на пол и зажала уши. Олаф же вскинул свободную руку, выкрутил кисть гораздо мудрёнее, чем учил их магистр Гилли на практических занятиях, и ударил водной стихией куда-то позади Хильди. Её окатило брызгами, а в следующий миг пронзило диким страхом. Таким, что дыхание перехватило, а волосы дыбом встали. Лицо Олафа тоже исказилось гримасой ужаса, глаза закатились, и здоровяк с высоты своего роста грохнулся навзничь, вздымая пыль с земляного пола.

Раскатистый хохот перешёл в мерзкое ехидное хихиканье. Хильди сжалась на полу, не решаясь обернуться на звук, но этого и не потребовалось: мимо неё что-то прошуршало, словно позёмка закрутила опавшие листья, а затем в поле зрения вплыла полупрозрачная женская фигура. Сходство с рисунком из древней газеты определённо было.

– Теперь твой черёд, проклятая йотунша! – заявила призрачная рыжеволосая девушка драматически низким голосом и стала медленно поднимать руку. – Трепещи!

– Не надо! – пискнула Хильди, вжимаясь в стену. – Я трепещу, честное слово, но я не йотунша. Клянусь руной правды Тейваз.

– Трепещешь? Точно? – радостно встрепенулось привидение и улыбнулось. А затем оно словно вспомнило о грозном образе и взвыло: – Не йотунша?!

– Точно-точно, – закивала Хильди с колотящимся сердцем, – по обоим пунктам. На самом деле, уважаемая сканда Лагерта, я как раз искала вас.

– Меня? – озадачилась Лагерта, а затем кивнула на Олафа. – А он?

– Он случайно следом увязался. Но он тоже трепещет, даже не сомневайтесь на этот счёт. – Она бросила беглый взгляд на бессознательного Олафа, отмечая, как вздымается его грудь.

«Дышит, и ладно».

– Не сомневаться?.. – тем временем протянула Лагерта, и Хильди еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.

«Драный драккар, да чего ж она повторяет-то всё за мной?!» – мелькнула раздраженная мысль.

– А как ты хотела… – раздался в голове грустный голос Ори. – Если б твою душу расщепило, а потом оставшийся осколок на сотню лет привязало к затхлым туннелям, ты бы ещё и не так сходила с ума… Бедная наша Лиса!

Его голос сочился искренней нежностью и такой пронзительной печалью, что у Хильди у самой слёзы на глаза навернулись. Откашлявшись, она снова обратилась к призраку:

– На самом деле я надеялась, что вы сможете мне помочь. Или хотя бы подсказать верное решение…

– Решение?

– Да, Торвальд попал в беду, и я не знаю, как ему помочь. Вы же помните Торвальда? Сканда ла Фрайн?

– Фра-айн? Ох, мой Вальд… – Лагерта закрыла глаза, а затем внезапно вскинула руки, словно обнимала партнёра по танцу, и закружилась по коридору. При этом её фигура периодически погружалась в земляные стены, которые не были преградой для при-зрака.

– Он потерял контроль! – выкрикнула Хильди, пытаясь привлечь к себе внимание. – Зверь… Левиафан! Он теперь в озере Мутт, в Лэе.

Лагерта вынырнула из стены прямо возле Хильди, обдав неприятной прохладой, наплыла на Олафа и села на него, словно на лавку. Если «села» вообще можно сказать про призрака. Она сцепила ладони в замок, чуть откинулась назад и мечтательно протянула:

– До-о-ома-а-а.

– Ну, не совсем. Замок-то на берегу, а Торвальд на глубине. Да и не Торвальд уже. Зверь. Контроль потерян, а ректор сказал, что это хаос…

– Хаос?! – взвизгнула Лагерта так, что мерзко резануло по ушам, вынуждая непроизвольно передёрнуть плечами. – Вы ничего не знаете о хаосе! А я знаю! Мой хаос, мой, мой, мой…

«Швахх! Как же с ней сложно».

– У меня его много было! Ва-а-альд мне дал! Его снег и мой огонь, м-м-м, чудесное сочетание! – Она словно в ностальгии закатила глаза. – Убойное. Столько йотунов положило… Ты точно не йотунша?

Хильди покачала головой:

– Нет, я вроде бы маг воды со спящим даром…

– Брехня козлиная! – резко и хрипло каркнула Лагерта, вскочила с Олафа и приблизилась к Хильди настолько, что, казалось, ещё миг, и их носы соприкоснутся. Хильди попыталась вжаться в стену, но не могла шелохнуться, зачарованная пустыми глазницами, которые и без зрачков словно в самую душу заглядывали.

– Он и тебе его дал, – обдало Хильди холодом призрачного дыхания, отчего вся кожа покрылась мурашками. – А ты, клуша, потеряла… О! Ори! И ты здесь. А Вэй? Где Вэй? Вэ-э-эй?

– Скажи, что Вэй в замке. Что он уже запалил ворох чуть влажных поленьев, – Ори принялся раздавать советы. – Лиса любила, когда они громко трещали в камине. Нужно освежить ей память, вернуть в то время. Ещё скажи, что…

Страх, казалось, совсем утих, уступая место раздражению. Одно дело найти у Торвальда газету с изображением неизвестной рыжей девицы, другое – выслушивать про то, как Торвальд и Лагерта проводили время у растопленного камина, лёжа на козьих шкурах, потягивая медовый эль…

Внезапно грудь пронзило резкой болью и одновременно окатило смертельным холодом, словно Хильди проткнули ледяным клинком! Она вскрикнула и, переведя взгляд вниз, увидела, как рука Лагерты по запястье вошла ей в грудь и медленно продолжает погружаться глубже. Хильди забилась в попытках разорвать ужасное болезненное прикосновение, но ничего не могла сделать – пальцы просто проходили сквозь призрака, а ноги вмёрзли в земляной пол, не сдвинуть.

«Словно бабочка, насаженная на булавку…» – промелькнуло в сумятице боли и ужаса.

Она снова вскинула глаза на Лагерту – та чуть наклонила голову, наблюдая, как Хильди корчится, и прошептала:

– Сейчас я покажу тебе… решение.

[Лагерта дел Сабо]

Вспышка.

…в ушах стоит мерзкий звон, хочется сжать виски и тряхнуть головой. Но рукой не пошевелить, как я ни пытаюсь. Кажется, это конец. Во рту разливается железный солоноватый привкус крови. Её так много, что приходится глотать, лишь бы не захлебнуться. Сквозь боль чувствую на щеке чьё-то нежное прикосновение. Чужие пальцы аккуратно сжимают мой подбородок и поворачивают голову набок, у меня наконец появляется возможность выплюнуть кровь. «Вальд, любимый» хочется мне сказать, но из приоткрытого рта не вырывается ни слова, только надсадный хрип. Но это он, точно мой Вальд! Кто ещё будет так нежно гладить меня по щеке в самый разгар битвы.

Зрение немного проясняется… и я снова хриплю, дёргаюсь в агонии, всё тело прошивает резкая боль. Ведь это не Вальд прикасается ко мне, не он мягко подталкивает меня, поворачивая на бок. Проклятый йотун! И кто?! Сам Ашилл Конелли, чьё логово мы не так давно нашли и разорили, но ему удалось скрыться.

– Тише, тише, милая Лагерта, – бормочет он и водит рукой над моим животом. Боль отступает, сменяясь оцепенением, и мне бы радоваться, благодарить. Но я вижу, как с его пальцев, словно мерзкая паутина, сползают чёрные нити йотунской магии. Он опутывает меня ими, заворачивает в кокон, латает дыры в магической броне, искусственно замещая мою огненно-морозную сущность своим чёрным зловонием.

Я выгибаюсь дугой в омерзении, пытаюсь сбросить йотунские путы, но у меня ничего не выходит. Силы не равны.

– Ну что ты, красавица, не бойся, я не причиню тебе вреда, – усмехается Ашилл. – Впрочем, тут и не навредить больше, чем уже есть. Наоборот, подлатаю немного, ведь ты нужна мне совсем для иного.

Я вновь хриплю в отчаянной попытке то ли позвать на помощь, то ли обрушить на Ашилла все мыслимые предсмертные проклятия. Конечно, мне известно, что я его не интересую, ведь я не левиафан. Но знание это лишь ранит меня сильнее, ледяными когтями ужаса раздирая изнутри то, что ещё осталось целым снаружи. Ужаса за Вальда. За моего Вальда, левиафана, который смог приручить мой внутренний огонь.

Если йотун с моей помощью подберётся к Вальду, с ним будет всё кончено. Этот мерзкий старый паук и моего любимого затащит в свою паутину. Освежует, выпотрошит, высосет всё светлое из его души, как из других левиафанов до него…

Вспышка.

Вот оно, тайное логово Ашилла! Мы наконец обнаружили его, но на душе противоречиво, горько-радостно. Радостно от того, как, нагрянув с командой отважных воинов, мы разнесли там всё, камня на камне не оставили. Горько же – от кошмара, что прежде обнаружили внутри. Вальд выл в муках, увидев в комнате проклятого йотуна склянки с клубящимся внутри хаосом – тем, что осталось от левиафанов из его народа: его знакомых, его друзей, его братьев.

Ашилл нашёл способ продлевать свою жизнь – но для этого ему требовался хаос. Первозданная материя, чуждая стихийным магам и самим йотунам. Материя, что в избытке плескалась в левиафанах, составляя их суть. И он отлавливал их по одному, заманивая, подкарауливая по одиночке и в уязвимые моменты. А затем годами мучил, вытягивая все яркие эмоции и чувства. Неважно: светлые ли, тёмные ли… и любовь, и ненависть одинаково питали ненасытного йотуна, лишь бы были глубокими, сильными, настоящими.

Тех, кто ещё не успел погибнуть, но был выпотрошен эмоционально, Ашилл упрятал, подавив их волю, в эти сосуды с хаосом. Священные руны, меня тошнит от одного только взгляда на полки стеллажей. В тот самый момент, когда я осознаю, на что именно смотрю. Банки, банки… Он заточил в них полумёртвых левиафанов, словно это заготовки на зиму! Лакомство для гурманов, для особых ценителей. Вальд мечется от стеллажа к стеллажу, пытаясь помочь хоть кому-то, но или мы пришли слишком поздно, или не владели нужными знаниями. Угасающие сознания левиафанов не реагируют ни на что.

Сколько их там? Теперь понятно, почему в последние годы ползли слухи, что левиафаны вырождаются. Они не вырождаются, нет. На них швахх знает сколько времени ведут охоту, истребляют с единственной целью – продлить проклятую йотунскую жизнь. Такая судьба ждёт и моего любимого, если Ашиллу удастся осуществить свой план и с моей невольной помощью подобраться к Вальду.

Вспышка.

– Ох, Вальд, тебе уже хватит, – шепчу я ему на ухо, одновременно забирая кружку с элем.

Конечно, я понимаю, какую боль он запивает, но так его братьям не помочь. Позже мы найдём способ вернуть их. Может, завтра, может, через неделю или через год. Мы не сдадимся. И мерзкую тварь тоже найдём. Проклятый йотун Конелли отличается от всех прочих. Он сильнее, изворотливее и, что хуже всего, долговечнее.

Вспышка.

Мне всего двенадцать, огонь моей магии только-только набирает силу, а я уже знаю, кем стану. Охотником, как и мой отец. Снова и снова я тайно пробираюсь в его кабинет и читаю запрещённые мамой книги одну за другой. Вот и теперь я, сбежав с урока музицирования, устраиваюсь под рабочим столом отца. Мама не разрешает мне входить сюда, а папа… Он уже никогда ничего не скажет. Вместо него со мной говорят его книги.

Я перебираю пальцами пожелтевшие страницы гардариканского учебника по охоте на йотунов. Старого учебника, изданного ещё в прошлом веке, когда проклятых тварей было много, а битвы с ними кипели повсеместно. Мне так нравится находить на полях страниц заметки отца, сделанные его убористым почерком. Они словно послания для меня. Послания из прошлого.

– Я продолжу твоё дело, отец, – шепчу я, переворачивая очередную страницу. – Йотунов осталось немного, но зло должно быть уничтожено до конца, раздавлено, вырвано с корнем.

Снова перелистываю. Натыкаюсь взглядом на портрет старика. С виду обычного, коих полно в кварталах Гардарики. Без лоска, присущего аристократам, без самоуверенности, которая свойственна магам. Самый обычный человек, он мог быть, к примеру, ткачом или библиотекарем… Но нет. Он – йотун. Ашилл Фритьеф Хёкса Конелли.

Вспышка.

Топот множества ног заставляет доски пола вибрировать. Уверена, что они ещё и надсадно скрипят. Но звука этого не слышно за рёвом волынок и гудением луров. Смех и веселье затягивают меня, а я тащу за собой Вальда. Поначалу он не поддаётся всеобщему настрою. Но я не сдаюсь. Хочу сделать всё, чтобы приглушить его печаль. Хватаю за ладонь, крепко сжимаю, и вот мы уже в центре круга. Я вращаюсь, приподнявшись на цыпочках, мои распущенные волосы летят по кругу, задевают его лицо.

Ну давай же! Размораживайся ты, ледышка!

Я повторяю поворот, но в другую сторону. Вальд резко отклоняется, уходя от повторной атаки кудрей, хватает меня одной рукой за талию, другой ловит мою ладонь.

Наконец-то.

Мы кружимся под ритм луров, вокруг сливается хоровод из лиц, знакомых и чужих. Мы расходимся с Вальдом по кругу для тройного притопа, пол дрожит сильнее, смех вокруг становится громче, музыка бьёт по ушам. Мы сходимся вновь, объятия становятся теснее, крепче. Его морозный взгляд обжигает, и мне это безумно нравится. Я улыбаюсь. Танец снова вынуждает нас разойтись, а возвращаясь в исходную позицию, я не сдерживаю инерцию, с силой вжимаюсь в Вальда так, что между нами не протиснется и волосок.

О, по ярко вспыхнувшей бирюзе его взгляда я вижу, что ему это нравится не меньше, чем мне. Лукаво улыбаюсь.

– Хитрая Лиса, – шепчет он мне в волосы, но я слышу даже сквозь гвалт, смех, волынки и луры. – Моя.

Новые аккорды – время разойтись, отбить сапогами свои партии. Но Вальд не отпускает меня, обняв за талию, прижимая к себе. Вторую его ладонь я ощущаю в своих волосах – держит крепче, обнимает жарче. Огонь моей магии бунтует в груди… Или то другой огонь?

Наши губы жадно соприкасаются, мои горячие и его прохладные. Сердце заходится бешеным стуком, внутри всё поёт, а по ногам пробегают искры дрожи и предвкушения. Но я не падаю. Хоровод пирующих взрывается радостными воплями, свистом и улюлюканьем, но тут же растворяется. Нет никого, кроме нас. Я, мой Вальд и звериный бирюзовый огонь в его глазах. Я прикрываю веки, чувствуя, как его язык проникает в мой рот. Подаюсь навстречу, позволяя поцелую превратиться в неистовое пламя. Впиваюсь ногтями в его плечи, заявляя – не отпущу.

Вспышка.

[Брунхильд Янсен]

Лагерта резко выдернула призрачную руку из Хильди, но холод и не думал униматься, болезненно разливаясь по всему телу, вынуждая мелко трястись и стучать зубами.

– Зачем ты сделала это? – зло прохрипела Хильди.

Видеть чужие воспоминания, а тем более такие воспоминания, было выше её сил. Но Лагерта, казалось, её не слышала. Стояла поодаль, водя пальцами по призрачным губам. Улыбалась. Она будто всё ещё пребывала в том далёком дне, в той шумной таверне, где резво гудели волынки и пахло элем, апельсинами и копчёными утками. Словно Торвальд был рядом с ней, кружил её в незамысловатых деревенских танцах… прижимался к ней губами.

– Не то хотела показать… – отозвался призрак. – Но это даже приятнее.

В миг, когда Лагерта открыла свои воспоминания, Хильди не была сторонним наблюдателем. Их сознания слились, и обе стали Лисой, видели её глазами, чувствовали радость от успешной облавы на йотунское логово. Обе праздновали вместе с отрядом, водили дикий хоровод в таверне, отринув все приличия. И ощущали бесконечную нежность к Торвальду; гордость и восхищение им…

Эмоции обрушились на Хильди потоком беснующегося пламени, замешанного со снежной лавиной. А вместе тем накатило и осознание – это и есть хаос. Он слился с родной, огненной магией Лагерты и принёс с собой северный иней. Весь этот бурлящий котёл чувств ощущался невероятно ярко, но угас в одночасье, когда чёрные нити тьмы опутали раненую Лагерту.

«Шарлатан Конелли, которого приводил Дэкс! – охнула Хильди, наконец отделив свои мысли от чужого прошлого и опознав старика. – Вытравить плод, выправить память!»

Она невольно схватилась ладонями за живот, но тут же опустила руки.

«Но не было никакой беременности. Сканда Близзард ошиблась. Это хаос левиафана плескался во мне, менял меня, будил мою магию. А Конелли…»

Хильди припомнила, как старик водил над ней руками.

«Чувствовала ведь слабость после этого, твердила Дэксу, что целитель – шарлатан. А он и не шарлатан вовсе. Он же…»

– Йотун проклятый! – вслух рявкнула она, клацнув зубами от холода.

– Где?! – подскочила Лагерта, резко выныривая из романтических грёз.

Она, подвывая, беспорядочно заметалась по коридору, врезаясь в стены и наполовину в них погружаясь:

– Йотун! Йотун! Проклятый йотун…

Пол задрожал, с потолка посыпалась земля. На плечо Хильди упал серый паук с длинными тонкими лапками. Она взвизгнула, Лагерта оглушительно взвыла, взмахнула руками, и Хильди вжало лопатками в стену, но лишь на миг. За спиной открылся проход, и она повалилась назад, потеряв опору.

Тайные коридоры выбросили её на пол вонючей отсыревшей комнатушки без окон и дверей. Посреди стоял большой железный стол, а в дальнем углу стеллаж с какими-то банками, покрытыми вековой пылью. Откашлявшись, Хильди обхватила себя руками, растирая плечи. А поднимаясь, ухватилась за кромку стола. Пальцы попали в шероховатые борозды, в которых угадывались следы чьих-то когтей.

Хильди брезгливо отдёрнула руку и подошла к стеллажу, всматриваясь в склянки. Уж больно живой казалась клубящаяся в них мгла, как в том шаре, что она разбила в таверне.

«Ой! В лавке подарков же! А не в таверне… Или в таверне?»

Она потёрла виски, пытаясь высвободиться из плена вновь нахлынувших чужих воспоминаний. Но те слились воедино: лавка-таверна, таверна-лавка.

– Сто восемь лет прошло, – прошелестел Ори. – Многое поменялось.

– То есть я разбила шар в лавке, где век назад Торвальд отплясывал с Лагертой… Что за драккарово совпадение?

– Не совпадение. Она отдала часть себя, сделала оберег. Привязала… Та таверна – дорогое для неё воспоминание. Вот хозяин и переместился.

– Не понимаю.

– Шар. Привязка к таверне. Хозяин ведь должен был остаться среди них, – Хильди не по своей воле снова взглянула на банки, толпящиеся на полках. – Здесь йотунское логово. Уходи отсюда, сканда Хильди. Он может вернуться в любую минуту.

– Как?! Двери-то нет! – Она в панике заозиралась, тёмные стены то и дело шли рябью, замещая реальность на воспоминания Лагерты – стеллажи становились больше, шире, а потом снова сужались до одного единственного, что был в этой комнате в настоящем.

Ори что-то ответил, но Хильди не разобрала из-за треска под ногами. Пол дрогнул – магические коридоры опять пришли в движение. Второпях она осторожно сгребла три банки с ближайшей полки, и, уже проваливаясь в неизвестность, сунула их в сумку к учебникам. Прижав заметно потяжелевший баул к себе, она упала спиной в сочный, мягкий клевер зимнего сада академии.

Где-то за деревьями раздавался голос магистра Штейна, рассказывающего о свойствах пеперомии сморщенной очередной группе адептов. Хильди выдохнула с облегчением, осознав, что коридоры выбросили её в отдалённый уголок сада, там, откуда она сможет незаметно и без лишних вопросов выбраться, чтобы вернуться в свою комнату в общежитии. Сейчас ей определенно нужна была тишина и спокойствие, чтобы обдумать всю ту информацию, которой – умышленно или случайно – поделилась Лагерта. А ещё чтобы снова пройтись по плану, который родился в её голове, – плану, как помочь Торвальду.

– Зачем ты забрала склянки? – прозвучал в мыслях взволнованный голос Ори. – Йотун теперь поймёт, что ты знаешь, что ты была в его…

– И пусть знает! Как только Торвальд одолеет хаос своей звериной сути, придёт в себя, он не остановится, пока с… – Она замолкла, припоминая имя. – …с Ашиллом Фритьеф Хёкса Конелли не будет покончено!

Хильди, пригибаясь и скрываясь за рядами цветущих рододендронов и душистыми кустами саган-дайля, добралась до двери, украдкой выскользнула из зимнего сада и едва не столкнулась с широкой спиной Олафа. Видимо, тот тоже только что вышел.

Олаф резко развернулся и вид имел весьма потрёпанный: плащ в пыли, на волосах паутина, а поперёк щеки налеплен зелёный лист придорожника.

– Штейн удружил, – хмуро пояснил Олаф, проследив за взглядом Хильди. – Мол, призван заживлять ссадины. По мне, так всё это – борода козлиная. И так заживёт.

Олаф сдёрнул с кожи лист, смял его в пальцах и щелчком отбросил в сторону. Царапина, оставленная магической снежинкой, больше не кровоточила.

– А ты чего долго так? Я уж переживать стал, что ты… что лисья йотунша тебе…

– Она не йотунша! – вскинулась Хильди.

– Ага, конечно, – буркнул Олаф, потирая затылок. – Потому и приложила меня со всей дури об пол. Ладно, я вообще не собирался за тобой в коридоры соваться, себе дороже там лишний раз бродить! Но ты так огрела меня по лицу, что все мысли из головы выбило. Вот!

Он вновь, как тогда в коридоре, скользнул рукой во внутренний карман плаща и вытащил безобидный конверт, а затем протянул его Хильди.

– Держи. Тебе записку просили передать.

Глава 28

[Брунхильд Янсен]

Двери зимнего сада распахнулись, выпуская поток адептов и сладкий аромат цветов. А вслед за учениками вышел и сканд Штейн.

– О, Брунхильд, рад видеть в добром здравии. А то адепт Линдхольм уж очень волновался о вас. Где придорожник, кстати? – повернулся он к Олафу.

– Мне уже лучше, – буркнул тот. – Ещё раз спасибо за заботу.

– Ох, зря сняли так скоро. Нужно было ещё хотя бы несколько часов…

Хильди слышала их разговор, но в суть не вникала, ведь руки жгло полученное послание, в котором говорилось:

«Если тебе дорог брат, жду в «Птице» сегодня же. Если нет – ждать тебя будет Дэкстер. Или то, что от него останется. Решать тебе. И никаких законников».

– Да, Брунхильд?

– А? – Она перевела недоуменный взгляд на улыбающегося сканда Штейна.

– Я говорю, что лицо у вас уж больно озадаченное. Я бы даже сказал – хмурое. Если что, вы ведь помните, что надоедливым кавалерам я всегда могу задать парочку дополнительных тем для докладов.

Он снова расплылся в улыбке и взглядом указал на Олафа, ещё и бровями подвигал. Хильди потребовалась пара секунд, чтобы понять намёк – в прошлый раз этот жизнерадостный магистр с лёгкой руки нагрузил Йоргена какой-то сложной темой, которую Хильди и выговорить бы не смогла с первого раза. Но теперь всё это казалось таким неуместным, особенно улыбка и ямочки на щеках сканда Штейна.

«В Лэй! Попасть в Лэй! Сегодня же! – стучало в голове. – Теперь не только из-за Торвальда, но и из-за Дэкса. Но как?..»

– Мне нужно… нужна помощь! – внезапно решилась Хильди. – Мне необходимо в Лэй. Срочно!

Олаф удивлённо поднял брови, впрочем, и сканд Штейн воззрился на неё в недоумении.

– Я, право, не совсем понимаю суть просьбы, милая сканда Брунхильд. Если вам нужно в Лэй, то в чём же проблема? В академии есть портальные врата. О! – Магистр просиял. – Или же вы хотите, чтобы я отпросил вас с занятий?

– Нет, – вздохнула Хильди и протянула Штейну записку. – Дело неотложное, а ректор ван Саттер… он вряд ли станет…

Она замолчала, придавленная стойким ощущением, что ректор ей попросту не поверит:

«Решит, что я всё придумала, лишь бы вернуться в Лэй. Или опять скажет, что взрослые мужчины сами должны решать свои проблемы. Но Дэкс… Нет, не могу я отвернуться от него в такой час, пусть он хоть трижды паршивый брат, и всё же – брат».

Олаф тем временем беззастенчиво заглянул магистру Штейну через плечо:

– Что там? Оу, а кто такой Дэкстер?

– Мой брат. И он в беде, – раздражённо бросила Хильди, пожалев, что не дождалась ухода Олафа, прежде чем просить о помощи магистра.

– В таком случае не будем терять времени. Брунхильд, ступайте, оденьтесь потеплее. Я подожду вас у врат. – Он скорым шагом двинулся по коридору в направлении главного холла академии, туда, где располагались портальные врата. Попутно он принялся раздавать указания:

– Адепт Линдхольм, ступайте к сканду ван Саттеру и известите его о происшествии…

– Я видел, как ректор отбыл куда-то через врата, – перебил Олаф.

«Когда успел-то? Ты же сразу за мной в тайные коридоры вбежал, а я только от ректора вышла».

– Точно, врёт здоровяк, – вторил её мыслям Ори.

– Я лучше с вами пойду. Может, помогу чем.

– Не надо! – воскликнула Хильди, пытаясь выдумать какую-нибудь причину, чтобы от него отделаться.

Сканд Штейн сказал ему что-то про других магистров, но Хильди уже не слышала. Она отделилась от них у лестницы и побежала в комнату Бригитт и Юханны. Плащ, что отдал ей вчера Дэкс, одиноко висел в пустом шкафу.

Одевалась Хильди на бегу и уже через пару минут была у врат. Помимо магистра Штейна здесь по-прежнему маячил Олаф, к слову, на обоих уже были шерстяные длинные накидки.

«Вот же привязался!»

В итоге Олаф так и прошёл сквозь врата вместе с Хильди и Штейном.

На центральной площади Лэя оказалось пустынно. Не видно было даже горластых торговцев, которые обычно зазывали народ к своим лоткам.

– Вот что, адепт Линдхольм, – помедлил сканд Штейн. – Раз уж вы с нами пошли, то для вас есть дело. Отправляйтесь-ка вы в городскую управу и объясните ситуацию местным законникам.

– Нет, магистр Штейн, нельзя! – попыталась протестовать Хильди. – Вы же видели записку. Если нагрянут законники, то Дэкстеру точно не поздоровится!

– Дорогая сканда Брунхильд, я, по-вашему, похож на боевого мага? – возразил Штейн, скептически подняв брови. – Полагаете, я ворвусь в это ваше, как вы выразились, «гнездо порока и разврата», разбрасывая вокруг боевые заклятия, и повергну всех злодеев по щелчку пальцев?

– Я не знаю… не думала… – растерялась Хильди. – Но вы же магистр!

– Магистр… – кивнул тот, а затем припечатал: – Травоведения! У меня, конечно, есть пара козырей в рукаве, но с бандитами я расправляться не нанимался, увольте! Пусть этим законники занимаются, а я лишь помогу эффектом неожиданности. Так что ступайте, адепт Линдхольм, ступайте.

– Нет, – упёрся Олаф, – Я бы мог…

– Адепт Линдхольм! Хотите помочь – приведите помощь, – прикрикнул на него магистр Штейн. – В управу – живо!

На этот раз Олафу пришлось согласиться. Уходил он с явной неохотой и постоянно оглядываясь, а когда наконец повернул за угол дома, сканд Штейн вздохнул с облегчением. Фамильярно подхватив Хильди под руку, он произнёс:

– Ну наконец-то удалось от него избавиться. Глупый мальчишка! Первокурсник, слабосилок, а всё туда же… «Может, помогу чем»! – Магистр Штейн покачал головой и потянул Хильди вперёд. – Ведите же, сканда, куда нам?

– Так вы… специально, да? Просто отослали Олафа?

– Ну конечно, дорогая Брунхильд. Чем он может мне помочь? Только под ногами мешаться будет, ещё и за ним присматривать… А в управе он надолго застрянет, это уж дело верное. У законников такая бюрократия, пока сто бумажек заполнят, пока своих ездовых козлов оседлают… мы уже всё успеем с вашим братом порешать. И потом… – Магистр Штейн понизил голос и склонился к Хильди. – Я вообще не могу понять, какое ему дело до вашей ситуации. Вы не находите это странным? Или, может, парень в вас влюблен?

– Что? Олаф? В меня?! – Хильди даже отшатнулась от неуместности предположения, но сканд Штейн крепко держал её за локоть и не отпустил.

– А что такого? Вы красивая, интересная, неглупая. Потому и поклонников хоть отбавляй.

– Да нет у меня никаких поклонников, – насупилась Хильди.

– Ну как же. Ингвар украл для вас лилию из кабинета магистра Гилли, Йорген будет готовить доклад на сложные темы, а Олаф собирался вломиться в притон. И всё ради вас. Ох, молодость… – тихо рассмеялся магистр. – Я в своё время и не такое вытворял, лишь бы дева в мою сторону посмотрела.

– В своё время? Да он ненамного тебя старше, – мысленно возмутился Ори в её голове. – А ворчит и сплетни собирает как дремучий дед!

«Да пусть хоть как ездовой козёл, лишь бы помог Дэкса вытащить из беды!» – мысленно возразила ему Хильди и расцвела улыбкой, превратившись в благодарную слушательницу россказней магистра Штейна.

Он и вправду оказался тем ещё сердцеедом, во всяком случае, по его же словам. Подобные душеизлияния не особенно нравились Хильди, более того, нестерпимо хотелось убрать руку со сгиба его локтя и перейти к обсуждению насущных вопросов:

«Что будем делать? Каков наш план?»

Однако Хильди пришлось признать, что обсуждать стратегию, когда на каждом углу Лэя мелькают синие плащи, рыщут, разнюхивают, было опасно. Опасно для Дэкса.

– Я и не знала, что в нашем Лэе имеется столько законников, – шепнула она сканду Штейну.

– Так это столичные. Видите одинаковые фибулы на плащах? – так же тихо ответил он и тут же, нарочито повысив голос, принялся рассказывать о какой-то сканде, что пленила его сердце в год шестирогой коровы.

Так, за светским разговором, они и дошли до «Птицы».

– Это здесь, – кивком указала Хильди на яркое здание. – Просто в дверь зайдём или что?

– Ну, я уже не молод для нахрапистых вторжений через окна, дорогая Брунхильд.

Она смерила его серьёзным взглядом:

– Не до шуток сейчас, сканд Штейн.

– Да где уж там. Хотя адепт Линдхольм, я уверен, как раз в окно бы и полез. На разведку. Ну а мы сделаем всё тоньше – притворимся, что пришли снять апартаменты на пару часов.

– Э-эм?

– Нередкая практика, знаете ли. Вы привлекательны, я ещё более привлекателен. Так зачем же, как говорится, время терять?

Хильди заметно напряглась.

– О, не беспокойтесь, это всего лишь логичный повод. Уверяю вас, сканда ла Фрайн, на вашу честь я не посягаю. Но если есть какие-то другие предложения, то готов выслушать.

Других идей у неё не было, так что она кивнула и уверенным шагом, крепко сжимая локоть сканда Штейна, вошла под крышу «порока и разврата».

Холл был укутан приятным полумраком, что приглушал пёстрые обои на стенах. По углам исходили ароматным дымком чаши-курильницы, установленные на изящных медных треногах. А между ними стояли небольшие диванчики, обитые изумрудным бархатом.

– Добро пожаловать в «Сладкую трель птицы»! – медовым голоском проворковала девица, вышедшая им навстречу. – Меня зовут Фригг, буду рада помочь вам. Пенни-бинг? Апартаменты?

Она принялась перечислять услуги, которыми могло похвастаться заведение, а Хильди только и делала, что краснела и пялилась в слишком открытое декольте Фригг, нарочито подчёркнутое золотистым платьем с запа́хом. Сканд Штейн же напротив, ничуть не смутился: разулыбался, наговорил комплиментов и обозначил цель визита.

– Вам показать комнаты на верхнем этаже, или предпочитаете особые помещения? С необычными… – Фригг выразительно подвигала бровями. – …с особыми экспонатами.

Хильди не поняла толком, о чём речь, но предательский жар уже вовсю полз по щекам.

– Дайте-ка подумать, – продолжил тем временем сканд Штейн. – Мой знакомый, Дэкстер, рекомендовал это место…

– А-а-а, Дэкс? Знаю его, – расплылась в улыбке Фригг. – Он как раз сегодня забежал в гости, хоть и не его дежурство.

– Правда? Вот так совпадение. Можете его пригласить? Буду рад повидаться со старинным приятелем!

– Ох… – Фригг заметно погрустнела. – Я не могу отлучаться, мне следует встречать гостей, но… Кажется, Дэкс к сканду Конелли зашёл. Это как раз на этаже с апартаментами, последняя комната по коридору. Вы точно не разминётесь.

И она махнула рукой куда-то вдоль стен с бешеной растительной окраской.

«Конелли? О, священные руны! Дэкс, сколько раз говорила тебе, чтобы не связывался с ним! Что нам теперь делать? Что делать?! Это же проклятый йотун! Позвать законников! Нет, нельзя их звать!..»

Пока Хильди спешно пыталась придумать хоть что-нибудь, сканд Штейн уже получил из рук Фригг ключ и двинулся по коридору как раз в нужном направлении.

На деревянном кругляше ключа значилась цифра «16», а ниже приписана руна «йер», то же самое было и на соответствующей двери, но сканд Штейн и не думал замедляться. Фригг осталась в холле, а потому они беспрепятственно проследовали мимо выделенных им апартаментов.

Пока шли по коридору, Хильди пыталась сбивчиво пояснить про йотуна, но сканд Штейн сохранял невозмутимость, хотя задорные ямочки и ушли с его лица.

«Ори, ты здесь? Кажется, он мне не верит…»

– Я и сам бы не поверил. Йотун! Устроил логово под носом у законников, в сердце академии Асбьёрна! Это просто уму непостижимо, тем более в наши дни…

Хильди прикусила губу, мысленно признавая правоту водного элементаля, а тот ворчливо добавил:

– Надо было заранее об этом поговорить. Рассказать про коридоры в академии, про Лагерту. Разложить по полочкам! А теперь уж как пойдёт…

Они как раз дошли до самой последней комнаты: «21». Рядом с цифрами на двери была прибита руна «гебо». А ниже, на круглой ручке, болталась дощечка: «Не беспокоить!». Из комнаты доносился тоскливый заунывный напев. Пение никогда особо не давалось Дэксу, хотя на тальхарпе он играл хорошо, ещё с детства. Вот и теперь он переврал слова какой-то кабацкой песенки, но упорно тянул на знакомый мотив:

…вместо девы старикашка, вместо глаз седые пни,

Вместо ласковых объятий сыромятные ремни…

Но Хильди было плевать на вокальные данные брата. В одно мгновение она успела и порадоваться тому, что Дэкс жив, даже вполне доволен жизнью, и вскипеть от негодования.

– Вот паршивец! Обманул, значит! – не сдержалась она. – Вы только послушайте, магистр Штейн, он там песенки горланит!

Она потянулась было к ручке двери, но сканд Штейн придержал её за локоть:

– Не спешите, милая Брунхильд, жив-здоров ваш братец, как видно. Точнее, слышно. Давай дослушаем! Складно ведь поёт, за душу аж берет, хоть и в ноты не попадает!

И Хильди пришлось замереть, прислушиваясь к завываниям Дэкстера:

– …закурить бы и забыться, только жжёт, болит в груди.

Оборвали крылья птице, ждёт погост лишь впереди…

Наконец, Дэкс замолчал, и сканд Штейн решительно вставил ключ в скважину. Замок еле слышно щёлкнул, и Хильди первой ворвалась в апартаменты.

– Если тебе дорог брат, жду в «Птице»… – на ходу передразнила Хильди слова из записки. – Нет! Ну каков наглец! Да я…

Открывшееся зрелище вынудило её осечься и захлопнуть рот. Возмущение тут же сменилось тревогой:

– Дэкс?! Швахх, да что же это?

Хильди подбежала к нему, распростёртому на огромной, в человеческий рост, деревянной руне «гебо», стоящей у стены. Она потянулась к кожаному ремешку, обвивающему его запястье, и вздрогнула, заметив, что Дэкс в комнате не один. На ложе, устланном белым шёлком и бордовыми лепестками роз, лежал старик. Жуткий, сухонький, морщинистый сканд Конелли. Йотун.

«Ашилл Фритьеф Хёкса Конелли», – голосом Лагерты прошелестело в мыслях.

– Ты всё-таки пришла… – совсем тоскливо выдохнул Дэкс. Светлые пряди его волос упали на глаза, но в них всё равно виднелась обречённость. – Не надо было.

– Не надо было тебе с йотуном связываться, – на грани слышимости прошептала она ему и оглянулась на сканда Штейна.

– С каким ещё йотуном? – удивился Дэкс. – Что ты несёшь?

– С этим, – кивнула Хильди на лежащего в постели старика: – Никакой он не маг и не лекарь. Йотун!

Она дёрнула за ремешок, освобождая одну руку Дэкса, и та тут же обвисла безвольной плетью.

«Сколько он уже так стоит? Что даже руки затекли…»

– Ничего, ничего, – зашептала Хильди, подперев плечом Дэкса, который словно остолбенел от её слов, и принялась за второй ремень. – Сейчас мы тихонечко уйдём. Со мной сканд Штейн, он-то как раз настоящий маг, да ещё и магистр академии, он разберётся с этим…

– Маленькая, – грустно усмехнулся Дэкс. – Какая же ты всё-таки дура!

[Дэкстер Янсен]

Хильди шептала что-то ободряющее, даже сумела освободить одну руку, которую Дэкс уже не чувствовал. Но сам он смотрел поверх глупой головушки Хильди, прямо в глаза мага. Внешне теперь он был молод, высок и здоров, но вот тьма в его взгляде… То был взгляд властелина мира, надменный и самоуверенный, для которого все прочие – жалкие блохи в шерсти ездовых козлов. Конелли всегда так смотрел, будь он стариком или вот этим вот…

«Магистром, она сказала?»

– Маленькая, какая же ты всё-таки дура.

Хильди замерла.

– Что? – Она качнула головой, видимо, призывая самообладание. – Позже будем ругаться, сначала выберемся отсюда, пока этот не очнулся.

– Так он уже.

Хильди вздрогнула, бросая непонимающий взгляд на кровать.

– Он стоит за твоей спиной, – подсказал Дэкстер.

Хильди резко обернулась. А сканд Штейн расплылся в улыбке, изобразил шутливый поклон:

– К вашим услугам, сканда ла Фрайн. Или вы к моим.

Он щёлкнул пальцами, и дверь громко хлопнула, отрезая комнату от коридора.

Дэкстер не видел лица Хильди, но был уверен, что сейчас её карие глаза стали размером с золотые пеннингары. Впрочем, он и сам не сразу признал сканда Конелли в молодом магистре. Дэкс сталкивался с ним и раньше, но наивно полагал, что он лишь прихвостень мага. Но ту тень, что вылезла из старика, он заметил даже сквозь тяжелеющие веки. А очнувшись от навязанной магией дрёмы, понял, что старик хоть и находился в комнате, но в то же время будто отсутствовал. Нельзя же столь мирно посапывать, когда над ухом так орут! А уж Дэкс и кричал, и звал на помощь. Однако никто не откликнулся – шумопоглощение в «Птице» было сделано на совесть. Уж на это хозяйка заведения никогда не скупилась! Тогда он принялся за песни: и похабные, и не очень, – просто чтобы заполнить эту омертвевшую тишину, что окутала апартаменты. Изредка, правда, доносились какие-то приглушённые звуки с верхнего этажа, но толку-то с них!

Дэкс был бы и рад, чтобы та же Фригг пришла и наорала на него, что он мешает другим постояльцам. Но та не появлялась. Зато вместо неё в комнату вдруг вбежала Хильди, вся раскрасневшаяся от злости и явно готовая поругаться, но тут же сникла, увидя его. А чего она не заметила, так это гаденькую ухмылку вошедшего следом мага, тьму в его взгляде, живую тень, сливающуюся с лицом.

– Я не понимаю! – пискнула Хильди и невольно отступила назад, уперевшись спиной в грудь Дэкстера.

Он вдохнул аромат её волос, знакомый и родной. Сколько раз он вот так принюхивался к ней, перебирая пряди, пока она спала и неосознанно жалась к нему холодными зимними ночами. Это были трудные, тяжёлые ночи. Порой ему казалось, что утро не настанет и они околеют, так и не дождавшись рассвета. Замерзнуть насмерть во сне тогда казалось ему самым страшным. Теперь же не было ни обветшалой выстуженной комнаты в доме сканды Близзард, ни тревожного сна, а был лишь проклятый маг, что уготовил для них куда худшее будущее.

«Не маг. Йотун, она сказала. Как вообще такое может быть? Их же давно истребили! Или нет?»

Однако, вопреки неверию и непринятию, сканд Конелли, или теперь уже сканд Штейн, передёрнулся чёрной дымкой. Даже Дэкс – хотя магом он отродясь не был – явственно видел, как колышется внутри него чёрная суть, не скрываясь более; он чувствовал дрожь Хильди, прижавшейся к нему спиной, будто он, всё ещё немощный, тем более привязанный за одну руку к крестовине, может её защитить.

«Маленькая, лучше бы ты за мной встала, а не перед. Глупая».

Тень Конелли продолжала плескаться в Штейне, она заволокла его глаза, просочилась сквозь кожу нитями, что упали на пол и тонкими извивающимися червями поползли к Хильди. У той аж зубы клацнули от страха. Замершая до того испуганным кроликом, она вдруг дёрнула лямку адептской сумки. Такими же судорожными движениями выудила оттуда какую-то склянку. Дэкс не успел разглядеть, что там было. Но лицо Конелли в тот миг взволновалось такой чернильной тьмой, что аж в носу засвербело от мерзкого запаха заплесневевших грибов и вони давно сдохшей кошки.

– Ах ты маленькая дрянь! Не смей! – прошипел Конелли, втягивая в себя разлитую тьму.

Дэкс вытянул шею, силясь заглянуть через плечо Хильди и понять, что же там такое – в банке. Но не успел.

Звон тысячи осколков и хруст льда заполнили комнату. А потом уши заложило от оглушительного рёва. У Дэкса аж ноги подкосились, и он рухнул бы вперёд, на Хильди, если б не ремень, всё ещё стягивающий его запястье.

Глава 29

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Языком Торвальд провёл по зубам, выталкивая застрявший меж них рыбий хребет. Он только что поел, но голод терзал его всё сильнее. И никакая живность со дна озера, вялая и неповоротливая в это время года, не могла его утолить. Он хотел и мясо, и магию, и деву. Но позволял Зверю лишь первое и лишь в холодной пучине. Но с каждым разом сдерживать инстинкты становилось тяжелее. И Торвальд знал, что скоро и вовсе растеряет в хаосе те крохи разума и воли, что ещё теплились в исполинском змееподобном теле.

И тогда Зверь сметёт половину Лэя, но найдёт Брунхильд.

«Зря. Зря ты вернулась. Мы тебя чуем…»

А когда Брунхильд, слабый, заблокированный маг, не сможет восполнить их магические резервы, Зверь уничтожит её и оставшуюся часть Лэя. Может, и больше. Будет крушить всё, пока маги Грантрока не объединятся и не убьют его, последнего левиафана…

Безнадёжные мысли неожиданно оборвал грозный рёв, что волной прокатился над поверхностью льда, проникая внутрь, заставляя воду взволноваться до самых глубин.

Зверь в тот же миг замер, забыв, куда плыл, и недоуменно прорычал:

– Ойвинд ла Фрайн?

[Брунхильд Янсен]

Хильди и сама не знала, на что надеялась, когда достала из сумки одну из склянок, что забрала в тайной каморке йотуна. Это было интуитивное решение, в котором она лишь укрепилась, взглянув на перекосившуюся рожу магистра Штейна. Хотя теперь называть его магистром у неё бы язык не повернулся.

Йотун зашипел и втянул в себя свои мерзкие чёрные нити. А может, просто решил, что играм конец.

– Ах ты маленькая дрянь! И когда успела-то?! – Он шагнул вперёд, протягивая руку. – Ну-ка давай сю…

Закончить он не успел, потому что Хильди шарахнулась в сторону, готовая на что угодно, лишь бы лже-магистр до неё не дотронулся. Склянка вылетела из рук и с неестественно громким звоном разбилась об дощатый пол. Как тогда в лавке с подарками, из неё вылетел дымок, что ледяной позёмкой прошёлся по полу, а затем раздался такой рёв, что Хильди рухнула на колени, зажмуриваясь и зажимая уши ладонями. Стены затряслись, и казалось, что всё здание, в котором располагалась «Птица», сейчас сложится пополам.

«Ещё один левиафан?» – пронеслось в мыслях.

Когда Хильди решилась открыть глаза, первым, на что упал её взгляд, был массивный чешуйчатый… хвост? Длинное тело уходило вперёд, обвивая кольцом замешкавшегося йотуна. Этот Зверь был в разы меньше Торвальда и, кажется, совершенно не понимал, что происходит. Плоть левиафана была испещрена странными тёмными пятнами нездорового вида, которые, словно язвы, разъедали потускневший лазурит чешуи. Огромная шипастая голова с неторопливым недоумением приподнялась и обвела мутным взором апартаменты, которые словно съёжились от размера нового постояльца.

– Да чтоб тебя, огрызок недобитый! – процедил йотун и встряхнул руками, складывая пальцы в замысловатом жесте. И вновь от него потянулись чёрные нити паутины, оплетая не до конца пробудившегося зверя, повисая на шипастом гребне, вгрызаясь прямо в тело.

– Хильди, скорее! Остальные склянки! – ворвался в мысли крик Ори. – Пробуди остальных! Нужно помешать мерзкому отродью… Давай же!

Хильди уже и сама видела, что хоть йотун и отвлёкся на левиафана, надолго тот его не задержит. Зверь был слаб и дезориентирован. Он рычал и вздрагивал всем телом, но не мог толком сопротивляться чёрному колдовству. Не вставая с четверенек, Хильди подползла к своей сумке, что отлетела в ноги Дэксу, и лихорадочно стала выкидывать оттуда свитки, лишь бы добраться до ещё двух склянок на дне.

– Что это за драный драккар?! – донёсся до неё панический шёпот Дэкстера. – Хильди, это из той банки, что ты грохнула? Кто? И как?!

Он захлебнулся собственными словами и замолчал, во все глаза уставившись на неё, поднявшуюся на ноги.

– Скорее драный левиафан, Дэкс, – ответила она без тени улыбки. – И кто он, я без понятия, не успела познакомиться, но нам очень нужна помощь ещё парочки его приятелей!

С этими словами она резко швырнула подальше на пол оставшиеся две склянки, но в этот раз не заткнула уши, а кинулась отвязывать вторую руку Дэкса. Снова по апартаментам разнёсся звон множества осколков, словно треснул лёд на озере Мутт. Сизая позёмка протянула холодом по ногам. Йотун взвыл, но его вопль перекрыл оглушающий рёв, а затем и треск дерева. Ещё одного зверя комната не вместила, и мощный удар хвоста просто снёс дальнюю стену.

– Твою ж мать! – одновременно с левиафанами завопил Дэкс и задёргался, только мешая освобождению.

Хильди успела развязать лишь один из странных узлов, а второй и не пришлось – Дэкс напряг все силы и рванулся так, что ремень лопнул в том месте, где был прибит к крестовине. По инерции рукой и плечом он толкнул Хильди, и та свалилась на колени. Но ноги Дэкса, всё ещё связанные с нижней частью «гебо», не позволили ему сделать шаг вперёд. Он рухнул лицом в пол. И вовремя!

По тому месту, где он только что стоял, ударил чешуйчатый хвост, разбивая в щепки верхнюю часть крестовины.

– Твою ж мать, твою ж мать, твою ж мать… – Дэкс извернулся и судорожно распутывал ремни с ног.

Хильди сжалась в комок между кроватью и тумбочкой и смотрела на разворачивающийся хаос, не в силах пошевелиться. Два левиафана крушили всё, что попадалось на пути: мебель, окна, двери, стены… Дом стонал, содрогаясь. Вторил ему хор женских визгов, зарождающийся в глубине здания и продолжающийся на улице. Утробный рёв смешивался с йотунскими проклятиями, и, кажется, Хильди могла расслышать даже звук лопающихся нитей. Чёрных нитей.

Дэкс, не переставая сыпать ругательствами, наконец освободился и ногами вперёд вполз под кровать. Затем вновь высунулся и ухватил Хильди за щиколотку, утягивая в укрытие.

Обзор отсюда был хуже, а ощущения безопасности не прибавилось. Погром продолжался. Мелькали бирюзовые отливы чешуи, летели пыль, щепки, доски. Стена с окном в соседней комнате проломилась под ударом одного из левиафанов и выпала на улицу. Зверь соскользнул туда же, успев вонзить шипы хвоста в бедро сканда Штейна и утянуть его за собой. Второй левиафан ринулся следом, его чешуя напоследок проскрежетала об пол рядом с кроватью, а в следующий миг перед Хильди и Дэксом упало безжизненное стариково тело. Его веки были по-прежнему прикрыты, а на лице запечатлелось всё то же умиротворение, с которым он спал на кровати. Однако распоротые горло и живот, чёрная кровь, что рваными толчками выливалась на пол, ясно говорили, что старик уже не жилец.

Хильди замутило. Дэкс сильнее стиснул её руку. Однообразные ругательства, скрывавшиеся с его губ, превратились в монотонный бубнёж. Сверху, с кровати, неторопливо, словно алые хлопья снега, сыпались лепестки роз, укрывая истинное обличие йотуна, провожая в последний путь.

Струйка тёмно-бурой, практически проклятой крови поползла под кровать, и Хильди попятилась, словно от ядовитой змеи. Они с Дэксом выбрались с другой стороны кровати и тут же попали в кольцо третьего левиафана. Но хватка была мимолётной, словно судорога. Хильди вжало в Дэкса так, что вышибло воздух из лёгких, и едва не треснули рёбра. А затем так же неожиданно хватка ослабла.

Дэкстер тут же откатился в сторону:

– Идём! – шепнул он, на четвереньках отползая к двери. – Хильди, ну же! Валим отсюда!

– Что с ним такое? – Она приложила руку к чешуйчатому телу, что вздымалось и опадало в такт тяжёлому рваному дыханию.

– Из ума выжила?! – шёпотом рявкнул Дэкс. – Не трогай это!

– Он – не это, а левиафан! Он живой! Он разумный! И наверняка поумнее некоторых, – огрызнулась Хильди, не оборачиваясь. – И ему больно. Ори, чем можно помочь?

– Ну точно, чокнулась, – простонал за спиной Дэкс. – Я Дэкстер, маленькая. И нам пора отсю…

– Да заткнись уже! – взвилась Хильди. – Это из-за тебя всё! И я не с тобой вообще разговариваю. Ори, ну?

– Уже ничего не исправить, сканда Хильди, – прошелестел в голове печальный голос водного элементаля. – Этот Зверь умирает, слишком долго он пробыл во мраке хаоса и беспамятства, слишком много сил отнял у него йотун.

– Может, оттащить его к озеру Мутт? – Хильди прижала обе ладони к дрожащему телу в отчаянном желании сделать хоть что-то. – Может, Торвальд сможет всё исправить?!

– Сканд ла Фрайн силён, но не всемогущ. И сейчас он и сам далеко не в лучшей форме. Да и у тебя не хватит сил, чтобы… Сил? Ох, ну точно же!

Хильди окатила волна чужого воодушевления, и даже капля индиголита на её коже несколько раз возбуждённо мигнула.

– Ты что-то придумал?

– Артефакт! Вон тот, в виде ожерелья! – голос Ори пульсировал, словно маленький морской конёк где-то внутри неё подпрыгивал от нетерпения.

Волна чужой воли породила нестерпимое желание повернуться вправо. Там среди обломков стола из-под смятых бумаг действительно виднелась одна из подвесок импеллера сканда Вускессена.

Хильди перевела взгляд на Дэкса, который что-то шептал ей, махал рукой в сторону дыры в стене, где раньше располагалась дверь. Но бросилась она не к нему, а к обломкам стола.

«Так вот, что было в его торбе! Вор! Ладно, не время для разборок».

Хильди осторожно потянула за звенья цепочки, придерживая разломанную столешницу, но тут Дэкс обхватил её сзади. От резкого движения артефакт звякнул и выпустил сноп мелких искр.

– Ой!

– Какого швахха ты творишь?! – заорал на Хильди Дэкс. – Нужно убираться отсюда…

– Да отпусти ты меня!

Она развернулась и с силой двинула Дэксу локтем под рёбра, а затем быстро выудила импеллер и подбежала к Зверю.

– Ори, что нужно делать?

– Мы уже ничем не можем помочь этому левиафану, но он… он может помочь нам! Надевай на него артефакт!

– Что?! – Хильди замерла. – Ты предлагаешь не подлечить его, а наоборот?! Забрать у умирающего последние силы?

– Для левиафана это капля в море, а для тебя нет! Тебе нужна искра, ледяная искра хаоса, чтобы зажечь внутреннюю магию и раскрыть наконец резерв!

Хильди покачала головой.

– Нет, Ори, я так не могу. Это… это неправильно. Это дурно. Словно я уподоблюсь сканду Вускессену, Кристеру и всей их мерзкой компании.

– Вускессену? – вскинулся немного пришедший в себя Дэкс. – А он-то как связан с этими тварями чешуйчатыми? Ох, только не говори, что и он тоже йотун…

Но она не слушала бормотание Дэкстера, потому что в мыслях тонким журчащим ручейком настойчиво звенел голос элементаля:

– Йотун уже дважды пленял сканда ла Фрайна, Хильди. И теперь ему никто не придёт на помощь. Лагерта мертва. Левиафанов, сохранивших рассудок, больше нет. Никого больше нет… кроме тебя.

– Никого больше нет, ты прав, Ори, – прошептала она и, закусив губу, решительно расстегнула импеллер и пристроила на мощную шею сразу под шипами гребня. – Надеюсь, это сработает! Что дальше?

– Дальше надо сваливать! – Дэкс гневно взирал на Хильди, но подойти ближе к Зверю не решался. – Ты что творишь, ненормальная? Хильди, твою ж через драккар…

Но не Дэкс занимал её мысли, а левиафан, который стремительно бледнел. Будто все его бирюзовые искры устремились к артефакту, оставляя после себя безжизненную серо-блёклую чешую.

У Хильди сжалось сердце.

– Нет, не могу. – Она протянула руку к импеллеру.

– Оставь, не трогай, – предостерёг голос Ори.

– Да не могу я! Это убивает его!

– Он и так…

– Хватит! – Оборвав внутреннего советчика, она стянула артефакт с левиафана. – Ты сказал, нужна только искра. Здесь она есть. – Хильди чуть тряхнула уродливым ожерельем, а затем свободной рукой мягко провела по чешуе левиафана. – Если он и погибнет, то не из-за меня.

Ори вздохнул в её мыслях, вероятно даже головой покачал:

– Надевай на себя, и будем надеяться, что сработает.

Холодное и тяжёлое колье щипнуло кожу морозом. На заднем фоне ругался Дэкс, ворчал Ори, всё медленнее раздувались от дыхания бока зверя под ладонью, где-то совсем вдали стенали девицы, вторил им визг свистков законников… Но Хильди не чувствовала в себе никаких изменений. Она так старательно прислушивалась к ощущениям внутри, так ждала чего-то нового, яркого, необычного… что отсутствие результата подкосило её. Свинцовая усталость навалилась на плечи, голова закружилась от горького разочарования, и Хильди пошатнулась.

«Ничего не вышло…»

Дэкс подскочил и обхватил за талию.

– Маленькая, да ты чего? Плачешь? Из-за этой змеюки гигантской, что ли? Да плюнь и разотри!

В коридоре, точнее в том, что от него осталось, послышался топот ног и резкие отрывистые крики. Дэкс занервничал ещё сильнее:

– Хильди, да очнись же ты! Надо пошевеливаться, давай же, маленькая!

Он закинул её руку себе на плечо и поволок в сторону дверного проёма, но по дороге передумал, развернулся и стал пробираться через пролом в стене в соседнюю комнату. Топот усилился, и через несколько мгновений в бывших апартаментах сканда Конелли стало людно, а Дэкс замер, отступив под прикрытие полуразрушенной стены.

Первым вбежал невысокий крепкий законник. Его синий плащ изрядно запылился, а на месте стандартной служебной фибулы зияла дыра в ткани. Следом за ним второй законник за локоть втащил зарёванную Фригг:

– Эти апартаменты? Ты уверена? – рявкнул он, и Фригг мелко-мелко закивала, затараторила, глотая слова:

– Да, точно, они… отсюда… и старикан Конелли с Дэксом… а потом как тряхнуло, и Марну придавило вместе со скандом, который как раз на ней… И она так кричала… и столько крови…

Затем её взгляд наконец сфокусировался на огромном чешуйчатом теле. Фригг замерла, а затем завизжала, как резаная.

– Что это за тварь йотунова?! Чудовище! Монстр!

Её вопли оборвались звонкой пощёчиной, превратившись во всхлипы. А Хильди переглянулась с Дэксом и наконец отмерла. Объясняться с законниками ни у одного из них не было ни малейшего желания. Так что шаг за шагом они крались к выходу из соседних апартаментов, стараясь не шуметь, пока законники осматривались в разгромленной комнате сканда Конелли. Но выйти не удалось – деревянная ручка повернулась, и в дверь шагнул недавний знакомец Хильди по столичной управе, а потом и темнице – сам дознаватель, сканд Брой собственной долговязой персоной.

– Брунхильд Янсен, какая встреча! – протянул сканд Брой, входя в разгромленные апартаменты, будто и не удивившись.

– И ещё век бы не виделись! – процедила Хильди, отстраняясь от Дэкса.

– А вы, молодой человек, вероятно, Дэкстер Янсен, угум-с, – добавил Брой, не обратив на обидный выпад никакого внимания. А затем крикнул в сторону дыры в стене: – Хьярти, Снорри, что там у вас?

– Труп. Мужчина. Лет шестьдесят-семьдесят. Рваные раны горла и живота, – отозвался один из законников.

– И зверюга, – выкрикнул второй. – Пока не труп, но близко к тому.

– Снорри, зверя – в оковы. Организуй повозку, – принялся распоряжаться сканд Брой, при этом не сводя взгляда с Хильди и Дэкса.

Снорри пнул левиафана мыском сапога:

– Козлов семь, не меньше, придётся впрячь. Такая туша… Половину города разгромил.

– Т-т-там ещё, – пискнула Фригг. – Ещё были… Ч-ч-чудовища…

– Чудовище было только одно, – Хильди пронзила Фригг злым взглядом. – Проклятый йотун, что удрал отсюда.

– Со сказочками вашими, Брунхильд, мы будем в управе разбираться, – припечатал сканд Брой и медленно направился к ней с Дэксом, держа одну руку за спиной, будто наготове к чему-то.

Хильди явственно ощущала, как сильно напряжён Дэкстер. Ладонью он до боли стискивал её запястье и не дышал, а скорее пыхтел.

Тяжело вздыхал и Ори:

– Всё зря. Ничего не успели. Никого не спасли.

Сканд Брой уже прошёл половину комнаты: цепкий взгляд, застывшее на его лице ожидание какой-то встречной подлости, даже тонкие усы и те воинственно топорщились над губой…

– Управа – это надолго, – сокрушался Ори. – Пока оформят, пока допросят…

– Без глупостей, угум-с? – скомандовал сканд Брой. – Дэкстер Янсен, отойдите к стене и повернитесь к ней лицом. Живо!

Законник так рявкнул, что Хильди вздрогнула. Дэкс же нехотя разжал ладонь, бросил тоскливый взгляд в зияющий проём, где простирались снежные сугробы, а чуть поодаль блестела на солнце ледяная гладь озера Мутт. И казалось, не было там ни йотунов, ни левиафанов, ни верещащих девиц. Все куда-то подевались, оставив лишь безмятежность и снег.

«Торвальд где-то там…»

– И мы ничего не сможем сделать, – подхватил Ори. – Всё кончено.

«Но если Тор…»

– Маги переловят левиафанов.

«Возможно, и к лучшему. Разберутся во всём!»

– Левиафаны голодны и опасны. Не понимают, что происходит. Их убьют. Всех. А йотун так и будет менять тела, словно износившиеся сапоги…

– Я сказал, снимай шваххов артефакт!

Окрик сканда Броя вернул Хильди из мысленного диалога в полуразрушенные апартаменты.

Один из законников уже выкручивал руки Дэксу, успевшему отойти к уцелевший стене. К Хильди же пока никто приближаться не осмеливался.

«Из-за импеллера?»

Она печально вздохнула.

«Он не сработал».

– Всё зря… – поддакивал Ори.

«Я никчёмный маг. Пустышка».

– Снимай артефакт, кому сказано!

Хильди, как и до того Дэкс, покосилась на улицу через проём.

– Даже и не думай улизнуть, Янсен. Именем закона Грантланды вы оба обвиняетесь в измене. – Он шагнул вперёд, стукнув каблуком, словно загоняя гвоздь в гроб. – Именем закона Грантланды вы обвиняетесь в краже и присвоении особо опасного артефакта. – Ещё два чеканных шага.

– Это неправда! – возмутилась Хильди. – Всё было совсем не так! Это всё сканд Вускессен! А мы лишь…

– Именем зако…

– Сканд Брой, да послушайте же вы меня!

– Слушать кого? Варгов?!

Это слово обожгло, словно пощёчина.

– Не смейте! – выкрикнула Хильди.

Мелькнула серебристая искорка. Выпущенная случайно снежинка блеснула бирюзовым всполохом, ловя солнечный луч, погрузилась в синий плащ сканда Броя, дырявя и ткань, и плоть над ключицей, и вылетела из спины, вонзившись в уцелевший дверной косяк. И тут же, как в тайных коридорах с Олафом, стекла на пол каплей воды. Следом упал и сканд Брой, а по шее и лицу его поползли морозные узоры, а усы заиндевели острыми колышками.

Хильди охнула, прижав ладони ко рту. Фригг с визгом бросилась бежать прочь по коридору.

– Брой? Ты живой? – К нему кинулся Хьярти. – Снорри, мчи за целителем!

– Да быть того не может! – прохрипел сканд Брой.

– А? – Хьярти наклонился к лицу упавшего.

– У неё же в знак варга добавлен блок на магию. Так не должно…

Коротко рыкнул левиафан, заглушая голос сканда Броя. Извернувшись, Зверь рывком вбросил себя в комнату, подмяв замешкавшего Снорри. И тем самым отделяя законников от Дэкса и Хильди. Она увидела, как на мгновение вспыхнул бирюзой его осмысленный взгляд, но тут же потух, затягиваясь мутной безжизненной плёнкой. Чешуйчатые бока опали вместе с последним выдохом и замерли.

Хильди что-то дёрнуло. Краткий миг полёта, и через секунду она уткнулась лицом в сугроб. Сзади раздался пронзительный визг свистка.

– Вставай, маленькая! Это наш последний шанс! – Дэкс тут же обхватил её за талию и потащил куда-то к подворотне. – Я знаю один проход. Шевели ногами!

Руку жгло. Хильди на ходу стряхнула налипший снег и задрала рукав плаща, пытаясь понять, в чём дело. Боль нарастала, а вместе с тем знак варга менялся, покрываясь странной ледяной коркой. Будто магические чернила, которыми была написана фраза, отторгались, выходили из-под кожи и выступали на поверхности обледенелыми тёмными каплями. Но Хильди не могла как следует рассмотреть, потому что глаза защипало, словно их луковицей натёрли.

– Больно… – всхлипнула она и, уже не разбирая дороги, споткнулась.

Дэкс стиснул её талию крепче, поддерживая и заставляя бежать. Сквозь пелену слёз Хильди видела, что они миновали хозяйственные пристройки «Птицы», за одной из которых юркнули в дыру в заборе. Заброшенные дворы, в которых они оказались, выглядели незнакомо. Без Дэкса она непременно бы здесь потерялась, тем более что в таком состоянии ей было не до разглядывания окраины Лэя.

– Руны священные! Как же больно! – взвыла Хильди.

Дэкс свернул за покосившийся сарай и усадил её на лежащую на боку бочку, припорошённую снегом.

– Дай посмотрю. Ты ранена? Зверь задел?.. О! Что это за дерьмо?

Он провёл пальцем по её руке. Тёмные льдинки от его прикосновения стали крошиться и спадать вниз, оставляя после себя чистую розовую кожу.

– Как ты это сделала?! – с неподдельным удивлением воззрился он на Хильди. – И твои глаза, Хильди! Они больше не фиолетовые!

– Не знаю. Оно само…

– Дай-ка мне. – Он ловко стащил с неё импеллер. – Я тоже хочу. Как это работает?

У Хильди перед глазами тут же встало заиндевевшее лицо сканда Вускессена. А затем оно сменилось острыми чертами сканда Броя, на лице которого тоже расползлись жуткие морозные узоры. Хильди с ужасом воскликнула:

– Нет, не надо! Людям нельзя. Не магам…

Но Дэкс уже защёлкнул на шее застёжку.

Глава 30

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Зверь почувствовал их сразу же. Родичи. Свои. Левиафаны. Он метнулся к поверхности озера Мутт, сгоряча обрывая те связующие их разумы нити, которые Торвальд так долго протягивал между ними, пытаясь вернуть себе контроль над Зверем. Впрочем, в иной ситуации Торвальд и сам бы помчался сломя голову туда, где почуял собрата. Ведь их осталось так мало… а может уже и вовсе никого, кроме него, нет в живых. Во всяком случае, так он считал раньше. Пока воздух над захолустным Лэем не разорвало рёвом левиафана.

Сначала это был крик отчаяния и боли, затем ярости и жгучей ненависти. Торвальд содрогнулся всем телом от силы хаоса, что разошлась вокруг, словно рябь на воде от брошенного в озеро камня. Зверь замер у кромки берега и стал жадно прислушиваться. Как Торвальд ни пытался направить его вперёд, навстречу родичам, у него не выходило. Слишком сильны были нечеловеческие повадки. Зверь шумно втянул ноздрями воздух, расщепляя и изучая новые запахи. А потом взревел, широко раскрыв пасть, обнажив блестящие клыки, встопорщив костистый гребень. И на его зов откликнулись.

Их было двое. Ойвинд ла Фрайн, дальний родственник по материнской линии, и ещё один, незнакомый левиафан, гораздо меньшего размера, чем он сам. Движения их тел были дёргаными и неуверенными, словно они так долго не шевелились, что позабыли и как это делать, и свои габариты. Торвальд прекрасно понимал, что это означает…

«Проклятый Ашилл! Но как им удалось выбраться?..»

Левиафаны двигались по тракту Лэя в сторону озера, нервными взмахами мощных хвостов снося террасы, крыльца и стены домов, что мешались на пути. А за ними шлейфом тянулся сизый дым. Бирюзовые блики искрились на их чешуе и время от времени с воротниковых шипов срывались шальные искры, поджигавшие домишки ледяными кострами хаоса.

«Швахх, да они же не контролируют себя!» – ужаснулся Торвальд, осознав происходящее.

Зверь снова заревел, затрубил, призывая сородичей. Да, сейчас Торвальд не смог бы помочь им осознать себя, взять контроль над звериными инстинктами. Он и себе-то помочь не мог. Но главное не это. Левиафанов нужно было укрыть в глубинах озера Мутт, тёмных и безмятежных, словно материнская утроба. Там, в толще воды, они обретут умиротворение и успокоятся. Ну и заодно не пришибут никого из горожан.

Кстати, о людях… Торвальд наконец заметил мчащуюся перед левиафанами тёмную фигурку, что время от времени останавливалась и пыталась сдержать натиск взбешённых чудовищ, делая замысловатые пассы руками.

«Ну куда ты лезешь, глупец?!» – мысленно простонал он.

Конечно, человеческий маг смог бы справиться с левиафанами. Но не в одиночку и не на бегу же? Да и потом, маги такого уровня силы вряд ли проживают в захудалом Лэе. Но, судя по всему, это был не его собственный выбор. С нарастающим удивлением Торвальд наблюдал, как его сородичи… да, совершенно точно, они теснят человека в сторону озера Мутт, загоняют, словно дичь. И магия… его магия… теперь, когда они подобрались ближе, Торвальд отчётливо ощутил донёсшийся до него запах болотной гнили.

«Йотун!»

Зверь свирепо взревел и так хлестнул по воде длинным хвостом, что поднял волну. Да, теперь Торвальд ясно видел, что не мага загоняли обезумевшие левиафаны, а йотуна. Руками тот уверенно выбрасывал проклятые заклинания, заматывая чёрной паутиной одного из Зверей, не Ойвинда, а того, что помельче… совсем ещё юного, не успевшего войти в полную мощь.

Это осознание вызвало в двойственной душе Торвальда такую бурю негодования, что, не думая больше, Зверь стремительно ушёл под воду. Несколько размашистых и мощных движений, сокрушительный удар головой снизу об лёд – и вот он уже на берегу. Под его весом ломались ветки, будки, заборы прибрежных домишек, но он и не замечал этого. Смотрел лишь вперёд, на йотуна, лицо которого казалось незнакомым.

«Неужели кроме Ашилла остались и другие?! Кто он? Его родственник? Ученик?» – В совпадения Торвальд не верил.

Но времени на размышления не было. Ойвинд уже бросился на йотуна. Слишком прямолинейно, слишком яростно, напролом. Но с йотунами так нельзя. Новый враг по силе не уступал самому Ашиллу. Хлёсткий удар чёрной магией, а затем ещё и ещё. И вот Ойвинд, тяжело дыша, рухнул на грязный снег, а йотун, не мешкая ни секунды, подбежал и вскочил ему на загривок. Он прижал ладони к угасающей чешуе, склонил голову и зашептал что-то себе под нос. Торвальд мчался, понимая, что только он может успеть спасти сородича. Но он не успевал.

Когда до Ойвинда и человеческой фигуры на его шее осталось совсем немного, йотун поднял голову. Насмешка промелькнула в его напряжённом взгляде, и он выбросил руку в угрожающем жесте навстречу Торвальду. Тот уклонился в сторону, разнося в щепки какой-то сарай. Тёмный всполох пролетел мимо, но в следующий миг, не давая передышки, йотун нанёс новый удар. Мерзкая зловонная паутина сорвалась с его пальцев, и обманчиво тонкие магические нити оплели Зверя, забрались под чешуйки, болезненно раня кожу. Он дёрнулся и рухнул, вздымая вокруг себя снежную воронку. Йотун же вновь приник ладонями к замершему телу поверженного Ойвинда. Тот ещё дышал, хоть и глаза его закатились, а снег под ним стремительно алел от многочисленных порезов. Торвальд заметил, что на лбу йотуна от напряжения выступил пот, а руки покрылись инеем.

«Если эта тварь заберёт из Ойвинда весь хаос до последней крупицы… Нельзя. Нужно остановить…»

Зверь, превозмогая режущую боль, рвался из стороны в сторону, беспорядочно обрывая путы. Чуть поодаль хрипел, но не двигался юный левиафан. Со стороны Лэя доносились визгливые звуки свистков и такие же визгливые крики жителей, которые в панике стремились убраться подальше.

Торвальд тщетно пытался пробиться в сознание и взять контроль над своей второй ипостасью. Он отдавал короткие команды, направлял, но Зверь словно обезумел от ненависти и боли. А ещё им обоим швахх как не хватало магии. Пустые резервы, беспорядок в сознании, опаляющая ярость – не тот набор, с которым можно идти против йотуна, только что напитавшегося силами хаоса. Мерзкое отродье словно подслушало его мысли и предвкушающе улыбнулось.

«Да кто ты такой, драккар тебя задери?! Ученик бы не смог одолеть трех левиафанов, пусть и потерявших контроль!»

– Привет, Вальд, – в тот же миг произнёс незнакомец с такой ужасающе знакомой интонацией, не отрываясь от того, чем был занят. – Давно не виделись. Ты по мне скучал?

[Брунхильд Янсен]

– Ты дурак, что ли?! – Хильди рывком сняла с Дэкса артефакт и швырнула его в ближайший сугроб. – Он опасен для людей… Не магов.

– А ты?..

– А я вот! – вздохнула Хильди и демонстративно повела рукой, вздымая у ног Дэкса крошечный снежный вихрь.

– Да чтоб тебя, Хильди! – он отпрыгнул и ошеломлённо уставился на неё.

Хильди же вновь опустилась на бочку, будто её разом покинули силы. Даже веки, казалось бы, потяжелели. А в груди, наоборот, разрасталось тепло – тот самый жар.

«Магия… Импеллер сработал!»

– Маленькая, что они с тобой сделали?!

– Кто именно – они? Мои родители, которые решили завести магически одарённого ребёнка, словно козу на убой? Или швахховы законники, которые решили заблокировать мне дар?

– Так это правда… – Дэкс потёр виски пальцами, всё ещё пытаясь осознать новости. – Значит, кто-то из твоих родителей был магом? Няня Далия? То есть твоя мама, да?

– Да уж не папаша наш, это точно, – простонала она и сонно зевнула.

Дэкс смешался.

– Хильди, я… Я же объяснял тебе, что на самом деле мы… Ну, мы не родные на самом деле. Я соврал тогда, в детстве, законникам. Помнишь?

Она еле удержалась, чтобы не закатить глаза.

«Дэкс, Дэкс… По-прежнему думаешь, что мы никто друг другу, не брат и сестра. А мы ведь все же сводные, по отцу. Сам себя перемудрил!»

– Эта болезнь-неболезнь всё поставила с ног на голову, – продолжал тем временем Дэкстер.

Он притопывал на месте от холода, то и дело запахивая плотнее куцый тёмно-зелёный плащ с оторочкой из лисьего меха, явно женский и явно с чужого плеча.

«И когда успел-то?»

Но мысли были такими вялыми, что думать про очередную кражу не хотелось и вовсе.

– Ох, маленькая, я уже и сам не понимаю, где правда, а где ложь. Что ты себе выдумала, а что было на самом деле.

Хильди вяло привалилась головой к сараю за спиной:

– Всё было, Дэкс, не сомневайся. – Она снова зевнула, лениво отмахнувшись от какого-то внутреннего неразборчивого брюзжания.

– Да хоть бы и так! – Дэкстер внезапно разозлился, шагнул к ней и вдруг стукнул ладонью по стене. Скрип досок тут же болезненно отозвался в голове, вынуждая Хильди непроизвольно скривиться. – Плевать мне, что там у тебя было и с кем! Важно только то, что будет. Давай, как мы и мечтали, уедем в Гардарику.

Он хотел было схватить её за руку, но в последний момент так и не решился коснуться. То ли боялся причинить новую боль, то ли за себя опасался – Хильди уже не понимала его. Да и плевать ей было. Хотелось перенестись в замок ла Фрайн, забраться в кровать, накрыться одеялом и забыть про Дэкса, про боль, про Торвальда…

Настойчивое бормотание изнутри словно что-то пыталось сказать, но эта монотонность лишь нагоняла уныние и сон.

– Ты и я в Гардарике! – воскликнул Дэкс, чем вернул её в реальность, вынуждая встрепенуться и сбросить внезапно накатившую сонливость. – Только представь! Вот прямо сейчас встанем и…

– Прости, Дэкс, но я не могу бросить его. Торвальда.

Во взгляде Дэкса полыхнула ярость. Но Хильди не остановилась:

– Я люблю его, понимаешь? И к тому же ему нужна моя помощь, особенно сейчас, когда он заперт в теле левиафана.

Она протёрла глаза, пощипала себя за щеки, окончательно приходя в чувство.

– Любишь это… животное? – Дэкс брезгливо скривился. – А меня – нет, получается? Зачем же ты тогда рванула в Лэй из своей столичной академии по щелчку пальцев старикашки Конелли? Верно, и я что-то да значу для тебя, а?

– Конечно, значишь, хоть ты и идиот, – ухмыльнулась Хильди. – Но ничего. Я слышала, что с братьями такое часто бывает.

Дэкстер аж застонал от досады, заламывая руки.

– Маленькая, да не брат я тебе. Я всё выдумал!

– Выдумал, – кивнула она. – Да вот только в правду попал. Я действительно дочь Далии, твоей няни, и мы поселились в особняке Янсенов, когда я была совсем маленькой. Да вот только всё это не просто совпадение. Не банальное стечение обстоятельств. Ребёнка-то Далии заделал не кто иной, как Гордон Янсен собственной персоной. Так что мы с тобой сводные, Дэкс, по отцу.

– Так слуги не зря сплетничали?

Хильди не ответила, нервно вслушиваясь в шум, доносящийся из-за забора, с улицы.

– Сюда не сунутся. Пока что, – успокоил её Дэкс, но тут же вернулся к разговору: – А ты откуда всё это знаешь? Что Далия действительно была любовницей моего отца?

– Вот тут я не уверена. Всё-таки слово «любовница» предполагает какую-никакую любовь, а у них была чистой воды сделка по племенному разведению магически одарённых детей, во всяком случае со стороны Гордона. А узнала… так сканд Вускессен любезно просветил. Как раз перед своей преждевременной кончиной.

– А с ним-то что произошло? Ты так и не объяснила. Скорее всего Вускессен просто налил тебе ёлеброда в уши. А ты и поверила.

– Ну как знаешь, Дэкс. Убеждать тебя я не стану, умолять мне поверить тоже. – Хильди поднялась с бочки, понимая, что ещё немного – и усталость свалит её с ног прямо здесь. – Дело твоё. Но я буду следовать своей правде.

Пошатнувшись, она упрямо зашагала обратным путём, но Дэкс легко опередил её и преградил дорогу:

– Сюда – только в лапы к законникам.

– Так веди к законникам в хвост. Столько времени на пустую болтовню потеряли.

Дэкс смерил её разочарованным взглядом, но всё же развернулся и двинулся вдоль сарая, продолжая бурчать.

– Сколько времени? – буркнул он. – Тебе же дурно было… Какая же ты теперь стала… Злая.

Хильди хмыкнула.

– Упрямая, непослушная. И злая.

– С таким-то братом – немудрено, – вдруг ожил элементаль в её мыслях. Да так чётко и ясно, что она не сдержалась:

– Ори!

– Ну наконец-то, – воспрял духом тот. – Услышала меня!

А Дэкс в этот момент резко развернулся к Хильди:

– Драный драккар, опять у тебя начинается припадок? Что за Ори? С кем ты все время говоришь? Умом повредилась?

– Хильди, я понимаю, ты неимоверно устала, – затараторил тем временем элементаль. – Знак варга исторгся, блок снят, магия закрепилась. Воздействие хаоса поначалу всегда такое – требует здорового крепкого сна, чтобы правильно укорениться… Не мне тебе объяснять и уж точно не сейчас. Но нужно спешить к Торвальду. Ты чувствуешь?

– Нет, – ответила она вслух.

– Ладно, – вздохнул Дэкс, – позже с этим разберёмся. У твоих столичных дружков случайно нельзя залечь? Переждать, пока шумиха уляжется, тут теперь законников, наверное, больше, чем в самом Грантроке…

– Дэкс, замолчи! Сбиваешь.

Хильди тем временем пыталась следовать напутствиям, Ори, но не могла уловить ни всплесков хаоса, ни гнилостного следа магии йотуна. Но элементаль так уверенно рассказывал об этом, что тревога за Торвальда стала невыносимой. Когда Дэкс вывел её в какой-то очередной грязный проулок, слева показался знакомый тракт. Сколько раз она ходила по нему на работу и обратно – вот только теперь по земле стелился дым, а несколько домов были обрушены, словно по городу пронёсся смерч… или парочка разъярённых левиафанов.

Хильди рванула туда, теперь она точно понимала, в какой стороне озеро Мутт. И как будто бы даже почувствовала, как внутри натянулась невидимая струна, что направляла всё её существо к Торвальду. Дэкс что-то кричал вслед, пытался догнать. Но будто сам снег ровно укладывался ей под ноги, а порывы метели подталкивали в спину, едва ли не окрыляя.

«Магия? Моя магия? Но я же ничего не делала…»

– Эмоции порой лучше всяких заклинаний, – пояснил Ори. – Тем более это самые простейшие из воздействий.

Сзади послышался шлепок и гневные ругательства – брат явно упал. Но Хильди даже не оглянулась.

«С ним всё будет хорошо, а вот Торвальд…»

Тракт вильнул влево, открывая ужасающую картину: в месиве из снега, крови и обломков ближайших построек лежал левиафан, опутанный чёрной паутиной, словно неводом. Нити эти были такими тёмными, что казалось, даже лучи солнца растворяются в них и угасают. Никогда прежде Хильди не доводилось видеть подобное. Зверь издавал бессвязное мычание, в котором угадывалась боль. Шевелиться он даже не пытался.

Второй левиафан, крупнее этого, лежал чуть дальше. Тоже без движения, даже, кажется, не дышал. За шею его крепко держал сканд Штейн – этот всегда улыбчивый магистр травоведения. Но и от него мало что осталось в том виде, в котором Хильди знала его. Йотун стал заметно крупнее и выше, его удлинившиеся руки торчали из коротких рукавов, штанины разошлись по швам, оголяя крепкие, увитые чёрными венами бёдра.

«Проклятый мерзкий йотун!»

Хильди изнутри опалило такой жгучей яростью, что закололо кончики пальцев и вниз посыпались снежинки. Злость была хоть и сильной, но какой-то отдалённой, будто не её.

«Ори? Лагерта?»

Внутри нарастал жар, словно кто-то подкинул в костёр сухих щепок. Хильди закашлялась, прижала руку к груди, но холод, рвущийся с пальцев, не принёс облегчения. Ярость же переросла в остервенелое бешенство, и Хильди с криком вскинула руку:

– Турисаз! Турисаз! Гоа тиль хельвете!

Незнакомые слова исторгались из неё вместе с потоком острых смертоносных снежинок.

– Фламме ав лэин ловендл аске…

Первая вошла в плечо Штейна, и он резко отпрянул в сторону.

– Фрисе! Фрисе, ульвахале…

Две вонзились в его бедро и голень. Остальные звонко ударились о чешую левиафана, но тот не отреагировал. Йотун же выкручивал пальцы в замысловатых пассах, взращивая тьму вокруг себя, что поглощала и свет, и снег. Но Хильди не унималась. Кричала всё непонятное, что потоком шло изнутри, горела в пламени собственного магического костра и не могла остановиться. Снежинки летели вперёд, но попадали куда придётся: и в левиафана, лежащего неподвижно, и в обрушенный дом за ним, и в черноту йотуна.

Магический невод, что накрывал левиафана, за которым стояла Хильди, с шипением лопнул в нескольких местах. Зверь коротко рыкнул и стукнул хвостом, обрывая ещё одну проклятую нить, а потом и следующую. Второй левиафан так и остался лежать. А вот большая груда обломков рядом с ним пришла в движение. Оттуда тоже раздавалось шипение лопающихся нитей. И только сейчас Хильди осознала, что под завалом скрывался ещё один левиафан.

Мигнул бирюзой такой родной взгляд, блеснула на солнце такая знакомая корона из шипов. Хильди видела в жизни всего четырёх левиафанов, один навсегда остался в «Птице», остальные были здесь. Но все они были разными, и все кроме одного – безликими для неё.

– Торвальд! – воскликнула она, сбившись и с заклинания, и с дыхания.

Тут же в неё полетело йотунское колдовство. Время будто остановилось, замедленно демонстрируя тьму, что приближалась щупальцами осьминога, готовая поглотить её навсегда. Серебристые мелкие снежинки, кружась и блестя, расступались, освобождая путь чёрному потоку. А Хильди не могла вспомнить ни одного правильного слова, которые несколько мгновений назад с лёгкостью слетали с языка. Да и казалось, что она даже не успеет и раскрыть рта. Внутри Ори испуганно верещал, но его советы слились в монотонный писк.

А затем последовал удар.

Сбоку. Совсем не тот, которого она ждала.

Хильди отлетела в стену дома, тьма же пронеслась мимо её лица, опаляя смрадным гнилостным зловонием, и впилась в серебристо-бирюзовую чешую, разбиваясь прогорклым дымком.

Глаза заслезились – это боль не заставила себя ждать, охватила спину и разлилась по затылку. Но то была боль от ушиба, а не от йотунского проклятия.

Рядом глухо рыкнул левиафан. А кончик его блестящего бирюзоватого хвоста сполз с талии Хильди, отпуская. Знакомый взгляд прошёлся по её хрупкой фигурке.

– Тор… вальд… – простонала она, падая коленями в снег, а когда смогла поднять голову, зверя рядом уже не было. Он стремительно двигался к йотуну, окружённому коконом тьмы. Не снижая скорости, на полном ходу он свернул израненное, сочащееся кровью тело кольцами, а затем, словно распрямившаяся пружина, метнул себя на противника.

Перед глазами стояла мутная пелена слёз, но Хильди видела, как Торвальд обвил йотуна кольцами своего тела. Отблески бирюзы быстро тускнели, терялись в чёрном облаке йотунской магии.

– Торвальд!

Но он скрылся подо льдом озера Мутт, забирая с собой йотуна. И только яростный рёв ещё гудел над поверхностью, закладывая уши. Другой левиафан, тот, что поменьше, смог наконец разорвать на себе последние чёрные нити, подхватил рёв Торвальда и тоже нырнул следом.

Страх за Торвальда стал невыносимым. Именно он дал сил и смелости подняться на ноги и доковылять до оставшегося лежать левиафана.

– Вставай! – Она схватилась за корону его костяных наростов и попыталась встряхнуть, но не смогла даже пошевелить массивную тушу. – Давай! Ты нужен им.

Из ноздрей левиафана вместе с тяжёлым выдохом вырвалось облачко снежинок. Но он даже глаз не открыл.

– Помоги же. Ты ведь зверь! Сильный и могучий…

Её увещевания резко оборвал свист законников. Из-за угла мелькнули синие плащи и снова спрятались. В воздухе запахло чем-то странным, необычным. В груди стало тесно.

– Магия воздуха! – воскликнул Ори, да так громко, что голос резанул по мозгам.

– Да тише ты.

– Слышишь меня? Слава рунам, я уж думал всё, слила весь резерв.

– Чего?

– Сканда Хильди, нужно уходить. Законники не будут разбираться…

Дальше она слушать не стала – рванула к озеру, лёд которого превратился в осколки, тянущиеся широкой полосой вглубь от самого берега.

– Направо! Направо! – взывал Ори. – Можно спрятаться в…

– Хоть бы они его утопили! – Хильди неслась вперёд.

– Сомнительно. Йотунская магия… Да направо же!

– Нет. Нет, Ори. Готовься.

Глава 31

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Счёт шёл на минуты. Торвальд знал это, и Зверь это знал. Они всё понимали. Неистовая ярость пополам с отчаянием разливалась в расщеплённой надвое душе, заставляла сжимать кольца вокруг проклятого йотуна. Но он, напитавшийся хаосом Ойвинда, стал чудовищно силён даже не в своём теле. А может, именно это и сыграло ему на руку. Новый сосуд – молодой и крепкий. Эта тварь даже сумела воззвать к исконному йотунскому умению. Когда на нём затрещала одежда, а конечности удлинились, Зверь рванулся изо всех сил, хоть силы эти уже стали по определению не равны. Раненый бесконтрольный левиафан с опустошёнными резервами против йотуна в активной боевой форме с укреплённым телом, в полтора раза превышающим размеры обычного человека. Последний раз Торвальд видел такое около сотни лет назад, во время Чёрной Ночи – битвы, что оставила академию в Грантроке без основателя, первого ректора Асбьёрна, а самого Торвальда – без Лагерты, его любимой, его огненной лисицы. Он догадывался, что именно её янтарный оберег перенёс его вместе с шаром в Лэй, скрыл от Ашилла. Но это стоило Лисе души. Отделив одну её часть, она не удержала остальные. Возможно, если бы у них было больше времени… Но теперь остаток её души блуждает в коридорах академии, а у Торвальда появился крошечный шанс отомстить, завершить общее дело и спасти сородичей. Но он снова упустил его. Снова проиграл.

Минуты шли, вода бурлила вокруг, магия густо сплеталась с телесным напряжением. Молодой левиафан попался в магическую сеть, но успел отхватить йотуну ногу. Вот и все их жалкие достижения на двоих. Торвальд держал Ашилла в тисках своих колец, но не мог раздавить его, как бы ни пытался, – тот, напитанный тьмой, хаосом и проклятой магией, был прочнее самого твёрдого камня. Ашилл сперва пытался дотянуться до шеи Торвальда, но Зверь выпятил шипы, не позволяя случиться непоправимому. А потом Ашилл и вовсе замер, сосредоточившись на крепости своего тела и удержании сети со вторым левиафаном. Он позволил времени решить исход этой битвы. И сейчас оно было на стороне тьмы. Ашилл просто выжидал, когда у Зверя иссякнут последние силы. И Зверь, и Торвальд – оба знали, что скоро так и случится.

[Брунхильд Янсен]

Тёмная вода волновалась, на поверхности покачивались осколки льдин, да так рьяно, будто внутри всё кипело. На ходу Хильди стянула с себя плащ, памятуя о том, как быстро эти вещи вбирают в себя влагу и становятся неподъёмными.

А затем она неловко прыгнула в воду, сперва упав плашмя на живот, и только потом стала погружаться вниз. Рядом вспыхнул синими переливами Ори, превращаясь в морского конька. Сперва в кроху, не больше указательного пальца, но через миг он увеличился до размера высшего элементаля. Не теряя драгоценных мгновений, Хильди ухватилась за его шею, оседлала и с силой сжала ребристые бока пятками. Холода она не ощущала. Совсем.

Ори быстро определил, где хозяин. Водный элементаль, оказавшись в своей стихии, ловко лавировал по глубинным течениям и тонко чувствовал момент, когда Хильди требовалось сделать вдох, – поднимался к поверхности.

Вскоре они увидели бирюзовые всполохи, которые, словно грозовые разряды, сверкали на глубине. Рёв левиафанов вибрациями проникал под кожу. Разглядеть толком, где кто, сперва не выходило.

«Ближе, Ори, ближе!»

Но вместо этого элементаль поднялся к поверхности, и Хильди набрала в лёгкие побольше воздуха.

Они быстро достигли страшного облака, в котором клубились тьма, чешуя, бирюзовые искры, голубоватые отсветы, кровь и гниль. Ворвавшись внутрь этого хаоса, Хильди наконец различила Торвальда, что по-прежнему обвивал и давил йотуна кольцами своего тела. Второй левиафан снова попался в невод из чёрной магии, но не жалея себя бился, раздирая собственную плоть, рвался к йотуну, клацая мощными челюстями, меж зубов которых застряла откушенная йотунская ступня. Однако даже раненому, Штейну доставало сил удерживать невод на расстоянии. Отсутствие воздуха же действительно не причиняло йотуну вреда – как и говорил Ори.

Торвальд пытался извернуться и отгрызть йотуну голову. Но тот одной рукой держал его за нарост костяного воротника и явно пытался добраться до шеи, второй – не давал раздавить себя, высвобождая всё больше чёрной магической паутины, которая расползалась по чешуе, словно живая. Зверю же магии явно не хватало, и он действовал одной лишь силой.

Хильди сжала Ори ногами, направила правее. Он не упрямился, хоть и тяжело переносил близость гнилой магии. Она чувствовала это. Но должна была помочь. Положить этому конец. Пусть и не успеет сделать новый вздох, пусть и отдаст всю магию, что успела возродиться в ней.

«Я должна!»

Ори подплыл так близко, как смог, но задёргался, будто в судорогах. Его яркий окрас на глазах тускнел, магия йотуна, противная самой природе, действовала на элементаля как яд. И Хильди соскользнула с него, шлёпая ладонью по боку, отталкиваясь всем телом и отправляя подальше.

Она толком не умела плавать, но отринула страх. Неловко дёрнула ногами и руками. Водные потоки едва не утащили её прочь, но она успела ухватиться за ершистый гребень Торвальда. Чуть соскользнув ниже, она прижалась к нему всем телом:

«Забирай, слышишь?»

Она не знала, как правильно и как надо. Просто открылась душой им обоим – и Торвальду, и Зверю.

«Забирай магию. Бери всё».

– Брунхильд…

«Забирай!»

Огонь в её груди остывал, смешиваясь с морозом. Но Хильди не жалко было отдавать ни его, ни всю себя. Её поддерживала надежда, что это поможет.

Воздух заканчивался, грудь разрывало от боли, нестерпимо хотелось сделать вдох.

– Моя Брунхильд… – мягко и нежно прозвучал в мыслях голос Торвальда. И хоть звуков под водой было не слышно, ей все же показалось, что где-то вдали мерзко хрустнули кости и йотун в последний раз завопил.

Хильди падала во мрак, безвольной, поломанной куклой опускалась на дно озера Мутт, в его мёртвую тишину и покой, чтобы забыться вечным сном. Боль и бесконечная усталость наполняли каждую клеточку её тела, но она ни на мгновение не пожалела о сделанном выборе. Последним, что она успела заметить перед тем, как погрузиться в небытие, была бирюзовая вспышка.

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Мышцы свело от напряжения. Хотелось взреветь от отчаяния и сожаления – но жалел Торвальд не себя, а упущенные возможности и разбитые надежды. В разлившейся вокруг смертельной темноте, что была чернее самых глубоких вод озера Мутт, он увидел смутные расплывчатые лица Асбьёрна и Лагерты – разочарованные, смотрящие с укоризной…

Не оправдал надежд. Не завершил начатое. Не отомстил. Всё зря.

Внезапно в мерзкую тьму вторгся голубоватый всполох, а тонкий аромат ночных фиалок и весеннего дождя так неожиданно и неуместно разбавил мерзкую гниль. Не успел Торвальд удивиться, как его схватили за костяной нарост, а потом к чешуе трепетно прижалась… она.

«Забирай, слышишь?»

Инстинкты Зверя возобладали над разумом, магические каналы жадно распахнулись, поглощая тот хрупкий огонёк хаоса, щедро приправленный эманациями родной водной стихии, что теплился в девичьей груди.

«Забирай магию. Бери всё».

– Брунхильд…

«Забирай!»

– Хватит! – мысленно воззвал он к Зверю, ощущая, что впитал уже всю её магию, а теперь забирал и жизнь. – Мы убьём её! Хватит! Остановись!

Зверь тряхнул головой, удержавшись от последних глотков, и прикрыл магические каналы, одновременно с тем опуская внутренние барьеры и наконец позволяя Торвальду слиться сознаниями. Ненависть, ярость, отчаяние, надежда и даже страх обрушились на Торвальда с новой силой. Так же и его чувства в полной мере стали доступны Зверю. Они оба снова стали единым, примиряясь друг с другом. Осознавая себя полностью, как и то, что резерв увеличился лишь на четверть, но это было гораздо лучше, чем ничего. И гораздо больше, чем он брал от Брунхильд раньше.

У них появился новый шанс.

Ашилл тоже всполошился. Уловив движение головы Зверя, он изловчился и дотянулся ладонью до чешуйчатой шеи, вонзая нити магии, как прежде в Ойвинда. Торвальд не стал тратить время на освобождение и прочие телодвижения. Он лишь туже затянул кольца вокруг Ашилла, в этот раз помогая себе магией. Хоть йотун и начал высасывать из него хаос, но Торвальд знал, что процесс этот занимает достаточно времени. Не быстрее, чем сжимаются мышцы его собственного змееподобного тела, усиленные обновлёнными резервами.

Сперва треснули йотунские рёбра. Давление не спадало, и кости разламывались, протыкая отравленные тьмой лёгкие. Ашилл заорал от боли, позабыв, видимо, что он под водой, и она тут же хлынула в его глотку. В агонии Ашилл выпустил всю оставшуюся тьму в Торвальда, распылил вокруг себя чернильное зловонное облако, пытаясь задеть, навредить, разрушить… Но внутренний хаос, такой свежий, обновлённый, с тонким фиалковым ароматом, развеял подступающую гниль. А в следующий миг на шее йотуна сомкнулись челюсти молодого левиафана, вырвавшегося наконец из невода. Он с неистовством разрывал ещё трепещущую плоть в уродливые клочья, и Торвальд тоже вонзил острые зубы… На вкус йотун оказался ещё более омерзительным, чем на запах.

– Хозяин! – В мысли вторгся вскрик Ори. – Сканда Хильди!

Торвальд повернулся вокруг себя и, оставляя тело йотуна на растерзание молодому сородичу, ринулся вниз – куда неторопливо погружалась беззащитная тонкая девичья фигурка. Зверь подхватил её, обвивая кольцом в нежных объятиях, словно боясь сломать. Вокруг уже выстраивались поверхности магической сферы, отделяя воды озера от воздушного пузыря. Защитная сфера полыхнула бирюзовыми разрядами.

«Наша!» – утробно ворчал Зверь.

«Пострадала! Домой!» – вторил ему в мыслях Торвальд.

Он поплыл в сторону замка ла Фрайн, куда прежде вход ему был заказан – не в бесконтрольной звериной ипостаси. Но теперь всё было в порядке – управление сознанием установилось и закрепилось. Брунхильд выгнулась и закашлялась, выплёвывая воду, попавшую в лёгкие. Хоть она и успела наглотаться, но мага воды не так-то просто утопить, лишь её неопытность могла стать проблемой.

– Торвальд… – простонала она, проводя руками по чешуе.

Он мягко развернул её, заставив откинуться спиной на одно из колец. Грудь Брунхильд по-прежнему тяжело вздымалась, она никак не могла отдышаться.

– Что ты?..

– Смотри…

Она прищурилась, вглядываясь в мутную пелену воды за пределами воздушного пузыря.

– Торвальд, куда мы… – вновь позвала она, не понимая, но вдруг подавилась вздохом и на миг зажмурилась от яркой вспышки.

Защитная сфера воздушного пузыря полыхнула бирюзовыми разрядами, затрещала и словно прошла сквозь тонкую магическую грань, сплетаясь с ней морозными узорами. Брунхильд то удивлённо оглядывалась назад, то всматривалась вверх, на иллюзорное небо, где ярко горел жёлтый солнечный диск.

Торвальд снял защитный кокон и осторожно опустил свою драгоценную ношу. Её ноги тут же утонули в пушистом сугробе.

– Я не понимаю… Мы же не поднимались к поверхности. Это замок? Внутри озера? Как?! – сыпала вопросами Брунхильд, глядя на очертания угловатых крыш и шпилей, выделяющихся на фоне ясного неба. – Или мы переместились? Куда?

Торвальд за её спиной усмехнулся, возвращая себе человеческий облик:

– С возвращением домой, сканда ла Фрайн.

Во взгляде Брунхильд промелькнул ужас, но, как оказалось, испугалась она за него. Очевидно, вид у него был как у побитой собаки.

«Это всё ерунда, пройдёт».

Торвальд не дал Брунхильд прикоснуться к своей израненной шее, перехватил её ладонь и поднёс к губам, запечатлевая поцелуй. Внутри он ликовал: враг повержен, его дева с ним, контроль в норме, хаос стабилен, замок в нескольких шагах… почти всё, что ему нужно. Почти.

Он подхватил Брунхильд на руки и зашагал вперёд. Ворота сами собой распахнулись, словно приветствуя хозяина, и Брунхильд оставалось лишь вертеть головой по сторонам в невольном изумлении:

– Ни следа запустения! Как же так? Я ведь совсем недавно была здесь и… – Она ткнула пальцем в направлении каменной чаши фонтана: – Она целая! А была разбита! Я точно это помню. И никакого мусора… Никаких ржавых остовов оград… О! А это же…?

На ступенях перед входом в замок их уже ждали.

Элементали встречали хозяина. Земляной Шен и огненный Вэй сдержанно зависли на середине лестницы. А воздушная Ама заламывала руки от нетерпения и переполнявших её эмоций:

– Хозяин ла Фрайн! Сканда Брунхильд! Наконец-то!

Рядом с ней материализовался маленький морской конёк. Он начал стремительно увеличиваться в размерах, и одновременно менялся его облик – из конька в привычного полупрозрачного парня с призрачным хвостом на месте нижней половины туловища, оканчивающегося смешным завитком.

Торвальд на мгновение прижал Брунхильд к себе, жалея о невозможности задержаться, а затем поставил на ноги. Немного подтолкнул вперёд, к элементалям.

– Позаботьтесь о своей хозяйке!

– Стой! – Брунхильд развернулась и схватила его за запястье. – Ты снова уходишь! Не бросай меня… опять!

Её губы задрожали, и Торвальд не выдержал, снова прижал к себе, вдыхая аромат ночной фиалки – его любимый аромат до скончания времён.

– Ничего не бойся! – прошептал он ей в волосы. – Всё закончилось, Ашилл мёртв! Окончательно мёртв! Но мне нужно позаботиться о сородичах… Тот малыш левиафан…

– Малыш?

– Подросток, – исправился Торвальд, – по нашим меркам. Он сражался как берсерк и сильно пострадал, хоть пока и не осознаёт этого. И ещё Ойвинд, что лежит на берегу… Мне остаётся только надеяться, что он не испустил дух. Я вернусь, ты не успеешь и оглянуться…

– Ты и в прошлый раз так говорил! А потом я осталась одна, словно пленница, запертая в роскошной тюрьме.

– Ты больше никогда не будешь здесь пленницей, моя Брунхильд…

Торвальд не удержался и усмехнулся. Она ещё не осознала, что всё изменилось. Что она сама изменилась. Но тем не менее Брунхильд отстранилась, окинула его гневным взглядом и даже ногой топнула:

– Не смей смеяться надо мной, Торвальд Сарот Див ла Фрайн! Или я…

Во все стороны от Брунхильд посыпались крошечные снежинки. Ветер взвыл, взвихряя их, и хлестнул Торвальда по лицу. Словно пощёчину отвесил, но и одновременно как будто ласково погладил, извиняясь за несдержанность.

– Эй, поаккуратнее! – снова улыбнулся Торвальд, даже не пытаясь поставить щит. – Ты больше никогда не будешь здесь пленницей, потому что ты теперь полноправная хозяйка замка ла Фрайн.

Он склонился к её лицу:

– Я вернусь, в этот раз точно. Обещаю.

Торвальд мягко прикоснулся к её губам своими, прощаясь. Но разъярившаяся дева приоткрыла рот и подалась вперёд.

В глубине души довольно заурчал Зверь. И Торвальд в этот раз не стал его томить или усмирять, не сдерживая более контроль над поцелуем, ставшим до неприличия томным и глубоким. Ладонями опустился чуть ниже и с упоением сжал девичьи ягодицы, срывая стон с губ Брунхильд. Она вонзила ногти в его плечи, цепляясь так неистово, словно ноги уже не держали её. Но Торвальд ни за что не дал бы ей упасть. Держал крепко, вжимал в себя, напористо целовал и с сожалением думал, что придётся оставить её сейчас, в такой особенный момент.

«Послать бы всё к шваххам, утащить её в спальню прямо сейчас и завершить этот проклятый век яркой точкой удовольствия».

Однако Брунхильд вдруг и правда обмякла в его руках. Начала сползать вниз. Торвальд легко подхватил её и вгляделся в безмятежно прикрытые веки:

– Да линялая ж чешуя, опять?! Не дева, а спящая красавица. С такими медленными темпами приращивания хаоса и сонными откатами мы состаримся прежде, чем войдём в спальню как настоящая пара.

– Может, пока и к лучшему, – подал голос Ори. – Сканда Хильди многое пережила за эти дни…

– Вот об этом ты мне сейчас и расскажешь во всех подробностях. Ама, отнеси Брунхильд в кровать. Вэй, позаботься о тепле в комнате. Шен, на тебе восстанавливающие отвары, – раздал Торвальд указания и развернулся к воротам. – Ори, за мной! Докладывай.

Эпилог 1. Неделю спустя

[Дэкстер Янсен]

Когда драккар отошёл от берега Гратланды, мерзкие портовые запахи наконец сменились свежим морским бризом. Ветер пах свободой, но в то же время и горчил – несбывшимися надеждами и разбитыми мечтами о счастье с любимой. Но всё равно Дэкстер никак не мог надышаться. Втягивал солоноватый воздух полной грудью и не верил, что наконец всё закончилось. А может, наоборот, только начиналось, тут как посмотреть. Он никогда не был пессимистом, так что и теперь, несмотря на постоянную ноющую боль в груди, старался не унывать, не опускать руки.

До его плеча кто-то дотронулся:

– Извините, сканд…

Дэкстер по привычке резко развернулся и сжал кулаки.

– Что? – рявкнул он, и девушка, которая к нему обращалась, отпрянула, напуганная напряжённым выражением его лица.

– П-прошу прощения… Я не хотела вас отвлекать… – испуганно прошептала она и отвернулась, отступая.

– Это я прошу прощения за несдержанность, – выдохнул Дэкстер ей в спину, тоскливо отмечая толстую русую косу.

«Как у Хильди…»

Кажется, он уже видел эту девушку раньше в толпе простого люда, что разместились на своих котомках прямо на палубе, но внимательно не присматривался.

– Задумался и не ожидал, что кто-то меня окликнет. Что вы хотели, милая сканда?

Девица оглянулась через плечо, и он открыто и светло улыбнулся ей, пытаясь исправить первое впечатление. Это всегда срабатывало с девчонками, вот и сейчас подействовало. Незнакомка остановилась и вновь повернулась к нему лицом.

– Простите ещё раз за беспокойство. Просто я случайно услышала, что вы скальд, и… – произнесла она, изучая его внимательным взглядом серьёзных серых глаз.

– Это верно, – ободряюще кивнул ей Дэкстер и махнул рукой в сторону лежащей у борта торбы, из которой торчала часть корпуса тальхарпы со струнами и смычок.

Незнакомка бросила взгляд на музыкальный инструмент и продолжила более уверенно:

– Дело в том, что мы с сестрой плывём в Гардарику на свадьбу… одной нашей знакомой. Она давно покинула Грантланду, и хотя торжество, без всяких сомнений, будет роскошным, мы внезапно подумали, что её очень обрадует музыка из родных мест. Если вы планируете задержаться в столице, то, может быть, смогли бы…

Дэкстер замер, обдумывая предложение. У него пока не было чётких планов насчёт того, чем заняться по приезде в столицу Гардарики – главное, что ему требовалось, это замести следы, скрыться от местных законников вроде дотошного Броя и начать новую жизнь. Так что предложение было весьма кстати, хоть он и не собирался долго продолжать притворяться скальдом. Это было удобно в качестве временного амплуа, но он не настолько хорошо играл и пел, чтобы зарабатывать этим.

– Мы заплатим, конечно же, – тихо добавила девушка, неверно истолковав его заминку.

– Конечно, я с удовольствием сыграю для вашей знакомой, – кивнул наконец Дэкстер, принимая решение. – Где вас найти? И когда я понадоблюсь?

Обсуждая с Эи́дис, как звали новую русоволосую знакомую, детали, Дэкстер не услышал, как его окликнули, пока по плечу не хлопнула тяжёлая мужская рука.

– Эй, Ульвар! Ты оглох, что ли? Или красотка тебе липового мёда в уши налила? – Подошедший к нему бородатый матрос хмурился, похоже, был недоволен, что пришлось пробираться через плотно сидящих на палубе людей. – Капитан зовёт, пора отрабатывать, как договаривались.

Дэкстер кивнул и наскоро распрощался с Эидис, заодно отвесив себе мысленную оплеуху:

«Ульвар! Меня теперь зовут Ульвар! Что за дурацкое имя я себе выбрал, что никак не могу привыкнуть на него откликаться!»

После того, как Хильди в очередной раз развернулась к нему спиной и ушла тогда, в Лэе, Дэкстер, кипя от злости, забрал все свои сбережения и трясся несколько дней в пассажирских санях почтового каравана, впрочем, так вышло намного дешевле, что примирило его с промедлением. В любом случае, пеннингары, полученные от сканда Вускессена, оказались весьма кстати.

Капли для изменения цвета глаз Дэкстер сначала хотел с омерзением выбросить… они же йотунские! Но сдержался. И теперь они пришлись весьма кстати. В порту он первым делом прикупил себе перчатки, чтобы скрыть знак варга, а следом простенькую тальхарпу, благо играть на ней его обучили ещё в детстве. Гордон Янсен придавал большое значение образованию единственного сына, так что и учитель музыки к нему был приставлен с ранних лет. Теперь же Дэкстер решил, что проще всего будет выдать себя за странствующего скальда. Такие певцы и сказители часто путешествовали из города в город, из страны в страну, вызывая мало вопросов у окружающих.

С капитаном драккара, который направлялся в Гардарику, Дэкстеру повезло сговориться на полцены – он пообещал в пути развлекать тех пассажиров, что побогаче, – такие размещались в невысокой надстройке на корме. Внутри не было никакого разделения на клети, по периметру помещения просто стояли лавки, но это было всё же лучше, чем дневать и ночевать на палубе, открытой морским ветрам и солёным брызгам. Судя по тому, что капитан послал за ним, вскорости должны были разносить обед – такое полагалось только избранным, остальные довольствовались теми припасами, что взяли с собой в дорогу сами, – а Дэкстер, точнее Ульвар, должен был сделать трапезу приятнее, сопровождая её музыкой.

Расположившись в углу полутёмного помещения, Дэкстер стал тихо водить смычком по струнам тальхарпы, раздумывая над тем, что именно спеть. Репертуар его был невелик, а после разговора с Эидис, так напомнившей ему Хильди, грудь снова сдавила привычная тоска. Так что в памяти сами собой всплыли строчки, которые он начал сочинять ещё в логове йотуна, пытаясь хоть немного отвлечься от ужаса, в который тогда вляпался. И Дэкстер затянул:

– Раздавай, кручина, кости, жизнь моя горит в огне,

Руна На́утиз к печали: чёрный йотун выпал мне.

Наливай мне мёду, крошка, а себе плесни вина.

О моих мечтах про счастье пей за упокой до дна.

Закушу я знаком варга и спрошу с себя сполна.

Руна Эйваз не поможет, нет ей дела до лгуна.

Закурить бы и забыться, только жжёт, болит в груди,

Оборвали крылья в «Птице», ждёт погост лишь впереди.

Вместо девы старый йотун, вместо глаз седые пни,

Вместо ласковых объятий сыромятные ремни.

Не стучи, закрыты двери, не окончится кошмар.

Твари льда, левиафаны, раскачали мой драккар.

Наливай ещё раз, крошка, не гневи свою судьбу.

Я же лягу утром ранним в свежесрубленном гробу…

– Эй, скальд! – окликнул Дэкстера мужской голос, вырывая из мрачных мыслей. – Не сочти за неуважение. Песнь, конечно, душевная, но уж больно грустная. У меня аж вино скисло!

Вокруг раздались одобрительные смешки.

– И то верно, уважаемый, – пробасил другой сканд, усмехаясь в пышную бороду. – Давай теперь что-нибудь позадорнее, повеселее. А то, пока доедем до Гардарики, руки тут все на себя наложим!

Дэкстер согласно кивнул и следом тут же заиграл незатейливый быстрый мотив, который сразу настроил людей на весёлый лад. Многие стали притопывать в такт и одобрительно кивать. Больше вопросов к Дэкстеру не возникало, и когда трапеза кончилась, он улучил момент и незаметно выскользнул на палубу.

За его спиной раздавались взрывы смеха и гудение довольных, сытых голосов, да и снаружи мир был полон привычных звуков: волны бились о борт, скрипели снасти, матросы зычно перебрасывались фразами. Те пассажиры, которые по-простому разместились на палубе, тоже не печалились по этому поводу. Жизнь продолжалась. И Дэкстер наконец почувствовал, что когти, сжимавшие его сердце последние недели, начинают исчезать, растворяться, рассыпаться в прах, который подхватывает солёный морской ветер и уносит за горизонт.

Эпилог 2. Месяц спустя

[Брунхильд Янсен]

Несколько золотых пеннингаров, на которые в былые времена они с Дэксом могли бы без забот прожить пару месяцев, исчезли в морщинистой ладони переплётчика.

– Буду рад видеть вас снова, – расплылся он в довольной улыбке.

Хильди в ответ пробормотала что-то вежливое и вышла на улицу, прижав к груди стопку тонких, совершенно одинаковых книг. От мягких обложек исходил аромат свежевыделанной кожи. На тёмно-коричневой поверхности аккуратным оттиском значилось название: «Подлинная история Лагерты дел Сабо».

Помочь Торвальду с законниками и левиафанами Хильди особо ничем не могла, но и сидеть без дела тоже было невозможно. Окончательно прояснить отношения с Дэксом тоже не вышло – его следы потерялись в порту Грантланды. Торвальд считал, что оно и к лучшему, но у Хильди щемило в груди за брата, однажды свернувшего на неверную дорожку лжи и воровства.

Торвальд целыми днями пропадал то в Грантроке, то в Лэе, то в дальней части замка, где приходили в себя его сородичи. Хильди туда не допускали. Всё же бесконтрольная мощь левиафанов, одичавших после долгого заточения, представляла опасность для человека, пусть и мага хаоса. Тем более мага-новичка, при любом всплеске силы сползающего в крепкий и продолжительный сон.

– Зато нашлись мои пропавшие дни, – бурчала Хильди, вспоминая, как она путалась в расписании занятий в академии.

Возвращаться в академию она тоже не спешила. Слишком нестабильным был огонёк в её груди. Навредить кому-то по неосторожности не хотелось. Так что её учителями пока оставались Ори и книги замка ла Фрайн. В какой-то момент Хильди вдруг поняла, что одной книги в библиотеке Торвальда определённо недостаёт.

История Лагерты выплёскивалась на бумагу неровно и коряво, всё же Хильди не была сильна в сочинительстве. Однако высшие элементали понимали в этом искусстве куда больше. Ама помогла с правками, а Вэй заполнял недостающие фрагменты сюжета, предаваясь собственным воспоминаниям об огненной Лисе. И если раньше Вэй сторонился Хильди, то теперь совместное и такое благородное дело сблизило их. В порыве обелить Лагерту, несправедливо оставшуюся в истории предательницей и йотуншей, Торвальд поддержал Хильди лишь кивком головы и золотыми пеннингарами, но сам так ни разу и не прочитал исписанные мелким почерком листочки. Не смог. Боль, отражавшаяся в бирюзовых омутах его глаз, была ещё слишком сильна. И Хильди не могла его винить.

Книга получилась тонкой, даже и сотни листков не набралось. И, конечно, она понимала, что не в силах изменить уже написанное, распространённое ещё век назад по книжным лавкам и библиотекам, но добавить своё – почему нет?

«А если я слишком поспешила? Может, стоило оформить всё как-то иначе? Собрать больше сведений о её жизни, расширить главы, проработать более детально. В Гардарику съездить, найти её дом или родственников… Хотя больше века уже прошло…»

Недовольное блеяние ездового козла выдернуло Хильди из мыслей, и она поспешила спрятать новенькие экземпляры хроники в сумку-баул. И как раз вовремя – из-под копыт и колёс повозки полетели брызги грязи, в которую стремительно превращался тающий под весенним солнцем снег.

Хильди зашагала по Рю Грантрока и вскоре оказалась у дверей центрального архива. От массивных дверей фонило магией, теперь она чётко различала это. Но многочисленные заклинания были связаны с защитой драгоценных рукописей – от пыли, от воды, от огня, от времени, от воровства. Вынести из архива хоть что-то было практически невозможно. Нет, Торвальд, вероятно, справился бы с лёгкостью, с его-то опытом и необъятным резервом, но определенно, такая недоучка, как Хильди, не справится. Впрочем, она и не собиралась ничего забирать из архива, наоборот, рассчитывала пополнить его фонд.

Спустя несколько часов Хильди вышла из полумрака очередного хранилища с трещавшей от новых знаний головой и изрядно полегчавшей сумкой. Чтобы не привлекать внимания к своей персоне, Хильди запросила в архиве информацию про таких же магов, как она – поздно раскрывших в себе магию по различным причинам, а также про тех, кто смог сочетать в себе врождённую склонность к одной из стихий и приобретённую искру хаоса. Известных примеров было немного, но Хильди всё равно с интересом проштудировала исторические хроники, будучи уверенной, что информация никогда не будет лишней. В перерывах она улучала моменты, когда архивариусы отвлекались, и подкладывала в стопки манускриптов и свои рукописи. Рано или поздно их найдут, а информацию изучат и обнародуют. А пока…

– Кого я вижу? Сканда ла Фрайн собственной персоной! – раздался из-за её спины смутно знакомый голос.

Хильди обернулась и неожиданно расплылась в улыбке, с трудом сдержав в себе совершенно неуместный порыв подбежать к одногруппнику.

– Гвар!

«Кто бы мне сказал пару недель назад, что я так обрадуюсь этому белобрысому зануде?!»

– Что ты здесь делаешь? Ищешь что-то для учёбы? А кто-то ещё из наших здесь? Олаф? Бригитт? Юханна?

Хильди завертела головой, в надежде увидеть и других знакомых. Но Ингвар лишь ухмыльнулся и ошарашил:

– Вообще-то я больше не учусь в академии Асбьёрна.

– Что? Но ведь твой отец… – Хильди осеклась и опустила взгляд. Как же некрасиво с её стороны упоминать об этом, зная о сложных отношениях в семье альвов.

– Моему отцу пришлось утереться, – хмыкнул Ингвар, пропустив меж пальцев свою светлую косицу. – Против решения конунга отменить закон об обучении «пустышек» магии он возражать не смог.

– Отменить? – Хильди несказанно изумилась. – Как же это – отменить?

– Священные руны, Хильди, ты что, проспала последние недели? Или в какой дыре ты была всё это время, если не в курсе таких громких новостей?

Теперь настала очередь Хильди ухмыляться:

– Ну да, ты практически угадал. Так если ты больше не учишься… значит, ты теперь здесь? – догадалась она.

– Верно. Отец махнул рукой на свои нездоровые амбиции, договорился с кем надо, и меня приняли младшим помощником архивариуса. – Ингвар гордо подбоченился, как будто в связях его отца была и его заслуга. – Идём, покажу тебе свой кабинет и заодно расскажу, что знаю.

Табличка на двери, к которой они подошли спустя несколько минут, гласила «Почтенный архивариус Хролфр Хальфсен».

– Свой кабинет, говоришь? – Хильди бросила насмешливый взгляд на бывшего однокурсника, но тот не смутился.

– Станет таким однажды. А пока проходи, угощу тебя ягодным взваром, пока наставника нет.

Кабинет больше напоминал узкую кладовку, в которую складывали всё, что не влезло в основные залы. Протискиваясь между стопок книг, стоящих прямо на полу и упирающихся в потолок, Хильди думала о том, что в целом неплохо иметь приятеля в центральном архиве.

«Может, он поможет с моим планом по восстановлению справедливости для Лагерты?»

– Итак, с чего бы начать… – Ингвар задумчиво почесал подбородок, когда они откопали под грудой манускриптов у окна небольшой столик и смогли за ним устроиться. – Вероятно, с того, что наш недотёпа и здоровяк Олаф на самом деле оказался Рагнаром Олафсеном.

Хильди пожала плечами, не понимая, к чему он клонит. Мало ли какие полные имена у аристократов. И не такое бывает.

– Олафсеном, – повторил Ингвар, красноречиво шевеля белёсыми бровями, будто она должна была сразу догадаться. А потом, не дождавшись реакции, с разочарованным вздохом пояснил: – Большим индюком из столичной управы Грантланды. Именно после его отчёта по итогам тайной проверки внедрения закона об обучении конунг и решил его отменить.

– Ничего не поняла, – тряхнула головой Хильди.

– Да ни швахха Олаф не пустышка! – не выдержал Ингвар. – Маг самый настоящий и весьма сильный. Ему поручили проследить изнутри за тем, как мы, неодарённые, справляемся. И как нас принимают остальные маги.

– И мы всё провалили, – поняла Хильди.

– Именно! Ты даже не представляешь, как негодовал Йорген. Его даже в управу вызывали на допрос за создание нелегальной организации.

Ингвар, преисполненный злорадства, широко улыбнулся.

– Бедняга, – протянула с наигранным сочувствием Хильди.

Даже чуть не обмолвилась, что это уже не первая поездка Йоргена в управу. В тот раз сканд Брой допрашивал Йоргена из-за неё, вернее, из-за того, что он околачивался возле заброшенного особняка Янсенов. При воспоминании о законнике с тонкими усами Хильди передёрнуло, ведь она его едва не заморозила, как Вускессена.

«Эспен был сам во всём виноват. Но сканд Брой просто делал свою работу, и на его месте…»

Она качнула головой, прогоняя ненужные мысли.

«Всё с ним нормально. Торвальд со всем разобрался. Сканд Брой жив, получил свой импеллер и уничтожил его. Всё надеется, что маги перестанут исчезать бесследно, аристократы не смогут покупать себе магию и Грантрок заживёт прежней, спокойной жизнью. А что шрамы от морозных узоров у Броя останутся – так ничего страшного, я же вон всю жизнь со знаком варга жила, и ничего, справилась как-то… Как говорит ректор ван Саттер, взрослые мужчины могут сами о себе позаботиться».

Хильди улыбнулась Ингвару, возвращаясь к разговору:

– Ну а что, не только ж ему тайные проверки устраивать! Как вспомню, что он нас отправил в кабинет магистра Гилли украсть артефакт, заведомо зная, что мы попадёмся…

– А потом наказание в теплицах и лисья йотунша в коридоре! Брр-р!

Он брезгливо передёрнул плечами, а с Хильди тут же слетел весь задорный настрой, уступая место грусти за несправедливость к Лагерте.

«Когда-нибудь мы изменим это».

– В общем, Сопротивление разогнали! – Ингвар не заметил перемены её настроения. – Почти всех пустышек отчислили. Конечно, сначала проверили измерителем магии. У меня как был ноль, так и остался. Так что вот, – он обвёл руками пространство вокруг. – Я теперь здесь. Повезло лишь тем, у кого были зачатки дара и они показали хороший прирост относительно тех результатов, с которыми адепты изначально поступали в академию. Таких оказалось всего шестеро из двадцати семи, представляешь? О!

– Что?

– Может, и семеро, тебя ж не проверяли. Ну это если ты надумаешь вдруг вернуться к учёбе, – произнёс Ингвар с таким сарказмом, будто точно знал, что кому-кому, а Хильди уж наверняка этого не захочется.

Но он был не прав. Теперь, когда её дар теплился в груди приятным огоньком, обучение было просто необходимым. И она не сдержалась. Легонько повела ладонью, засыпая стол снежинками.

Ингвар аж подскочил от неожиданности, да так, что ударился макушкой о полку, с которой на него посыпались пыльные свитки.

– Драный драккар!

Хильди звонко рассмеялась. А когда эмоции чуть утихли, пояснила:

– Мой… эм… жених уже договорился с ректором ван Саттером, что когда моя магия стабилизируется, я вернусь на водный факультет. Вода, снег, лёд – стихия-то одна. Но это случится ещё не скоро. Может, в будущем году. Так значит… – Хильди замялась. – …Бригитт и Юханну тоже отчислили? И что, они спокойно разъехались по домам?

Тут уж пришла очередь Ингвара пожимать плечами.

– Ну наверное. В число шести счастливчиков они точно не вошли, так что, вероятно, уехали, да. Если честно, я не интересовался, мы не то чтобы близко общались. Может, Йорген в курсе?

– Вот уж у кого я точно не буду ничего узнавать, так это у Йоргена! – Хильди передёрнула плечами. – Я к нему в принципе приближаться не собираюсь. Ведь зная его… м-м-м… неугомонный нрав, не удивлюсь, если он снова организует очередную секту и станет туда добровольно-принудительно адептов сгонять, ещё и за деньги! Нет уж, я просто хочу спокойно доучиться и больше не бояться лишний раз отморозить руку собеседника при пожатии.

– Оу, а такое случалось? – искренне заинтересовался Ингвар.

– Ну не то чтобы руку… – пробормотала Хильди, а перед глазами у неё снова возник образ сканда Броя с обледеневшими усами.

– Теперь стало ещё интереснее! – И бывший однокурсник внезапно подмигнул, очевидно представив себе какую-то другую отмороженную часть тела.

– Фу, Гвар, и не стыдно тебе! – ухмыльнулась Хильди и решительно встала. – Спасибо за угощение, но мне пора. Я была рада тебя встретить, правда, и надеюсь, что ещё увидимся! А ещё я рада, что ты наконец обрёл своё место. То место, где ты сам хочешь быть, а не кто-то другой решил за тебя.

Ингвар тоже встал и, протиснувшись между стопок книг, открыл дверь своего кабинета.

– А ты, Хильди? Ты обрела своё место? – нерешительно спросил он на прощание.

Она улыбнулась и кивнула:

– Я обрела намного больше, чем смела надеяться!

Эпилог 3. Два месяца спустя

[Брунхильд Янсен]

До сих пор Хильди не могла привыкнуть к «подводному миру без воды» – так бесхитростно она его называла. Не укладывались в голове и те магические силы хаоса, которыми был сотворён для рода ла Фрайн этот скрытый ото всех замок – копия наземного.

– Какая же мощь! – пробормотала она, глядя на иллюзорное солнце, на зеленеющие макушки елей, что росли у восточной стены замка. А там, за ними, виднелись расплывчатые очертания Лэя.

Но всё это было лишь хаосом – необычной магией, способной разрушать и созидать, смешивать несочетаемое…

– У нас всё готово! – вырвал её из мыслей оживлённый возглас Хагана. – Идём быстрее!

Молодой левиафан вошёл в тот возраст, когда голос уже окрасился низкими тонами, а юношеская непосредственность из него ещё не ушла. Однако его лицо и тело уже украшали вечные шрамы – тонкие, ещё розоватые, но уже значительно поблёкшие, повторяющие клетчатый узор проклятой йотунской сети. Он носил их с гордостью, приговаривая, что будет рассказывать историю своей битвы внукам. И Хильди с усмешкой опасалась, что к тому времени легенда эта вдоволь обрастёт новыми лихими подробностями.

Хаган в нетерпении подхватил её под локоть и повёл коридорами в особое помещение. Торвальд готовил его почти два месяца. В закрытой части левого крыла замка, как можно дальше от жилых комнат. Он укреплял магией стены и швахх знает сколько сил у него на это ушло. Там же приходил в себя и Хаган. Молодой организм быстро справился с телесными повреждениями. С контролем дела шли сложнее, но и это в итоге удалось. Торвальд оказался хорошим наставником, хоть и, скрипя зубами, признавал, что знания эти получил от Ашилла в те далёкие времена, когда тот умело скрывал свою чёрную суть и нагло пользовался слабостью левиафанов.

В укреплённом помещении не было ничего, кроме небольшого постамента со склянкой, в которой клубился бирюзовый туман. Торвальд расхаживал взад-вперёд, явно нервничая, а Ойвинд замер у стены, оперевшись на неё плечом. В отличие от Хагана восстановление физическое далось ему с трудом. Он до сих пор подволакивал ногу при ходьбе и говорил шёпотом из-за повреждения голосовых связок. На вид ему было лет пятьдесят, и, как и в зверином обличии, Ойвинд хорошо раздобрел в боках.

– Ну что, пора? – улыбнулась Хильди и направилась прямиком к сосуду, который они выбрали для первого пробуждения. – Давайте уже…

– Стой, Брунхильд! – прервал её Торвальд. – Лучше давай ещё раз обсудим порядок действий.

– Мы ведь уже много раз всё проговаривали, да и нет сложности в том, чтобы разбить склянку, – мягко возразила она.

– Да, да, я понимаю… – Торвальд замер у сосуда, вглядываясь внутрь. Всегда собранный и хладнокровный, сейчас он был сам на себя не похож. – Извини, что вношу суету, но у меня просто до сих пор не укладывается в голове, что всё настолько просто. Я готов допустить, что всё сработало со мной, потому что мы пара…

– Дважды, – хмыкнула Хильди.

– Да, дважды, – покладисто кивнул Торвальд. – Но остальные сородичи – Хаган и Ойвинд? Как возможно то, что ты смогла разбудить их от мучительного беспамятства, просто расколотив стекло?! Когда мы с Лагертой впервые нашли его логово и обнаружили там запечатанных левиафанов, то неделями бились над этой загадкой.

– Я слышу это уже в сотый раз. Всё будет хорошо.

– Пробовали различные способы, обращались к мудрецам, и никто не смог понять, как извлечь левиафана, не причинив ему вреда. Но просто шарахнуть об пол…

– Торвальд…

– Это противоречит всем известным мне законам магии хаоса.

Ойвинд отодвинулся от стены и, неловко переваливаясь, тоже подошёл ближе к сосуду.

– Может, в том и дело, брат, что мудрецы слишком много мудрили? Брунхильд же ничего не знала – ни о законах, ни о хаосе. Просто поступила интуитивно, это и оказалось истиной.

Торвальд покачал головой, но не стал возражать, и Ойвинд продолжил:

– Как бы там ни было, нам с Хаганом повезло. И я не сомневаюсь, что и с остальными сородичами всё сработает. Давайте не будем более медлить.

Хильди бросила взгляд на Торвальда и, получив подтверждающий кивок, вновь шагнула к постаменту. Не раздумывая, она взяла сосуд обеими руками и со всей силы швырнула его об стену, чуть дальше того места, где прежде стоял Ойвинд. Затаив дыхание, все четверо смотрели, как над осколками взметнулся туман, и в следующее же мгновение пространство разорвал рёв ярости и боли, а на поверхность пола словно из ниоткуда грузно вывалилось дрожащее тело левиафана и тут же свернулось кольцами, словно в попытке укрыться от врага.

– Так я и думал, – благоговейно прошептал Ойвинд. – Всё получилось. И смотрите, это же… не он, а она? Ну здравствуй, малышка! Не бойся, теперь с тобой всё будет хорошо. Со всеми вами!

[Торвальд Сарот Див ла Фрайн]

Торвальд стоял на террасе замка ла Фрайн, наблюдая за тем, как мягкий лунный свет касается озера Мутт, а под толщей воды угадывались очертания трёх плывущих левиафанов: Хагана, Ойвинда и Микаэллы.

«Мы сделали это. Всё получилось. Мика быстро восстанавливается. Смогут и остальные запертые в склянках сородичи. Медленно, но верно мы пробудим всех. Теперь уже наверняка».

Внутреннее напряжение, которое Торвальд носил в себе с тех пор, как окончательно одержал победу над йотуном, наконец начало ослабевать. Оно отступало, оставляя за собой место для иных чувств. Брунхильд стояла рядом, едва касаясь пальцами его руки, словно боясь нарушить этот хрупкий мир, который они сумели выстроить из пепла разрушений и потерь.

Торвальд чуть повернул голову, чтобы увидеть её профиль. Хильди смотрела перед собой, но её мысли явно витали где-то далеко.

– О чем задумалась? – мягко спросил он, чувствуя, как между ними пульсирует нечто невыразимо важное. Не страх, не боль, а что-то другое – почти неуловимое. Хильди вздохнула и слегка улыбнулась.

– Иногда кажется, что все те ужасы были лишь дурным сном, – тихо призналась она, продолжая смотреть на ледяное озеро. – Но потом я вспоминаю, что это не так.

Брунхильд повернулась к нему лицом, её глаза сверкали в свете луны, и он не смог сдержать улыбки, глядя на неё. Торвальд так и не смог выяснить, кто и когда дополнил знак варга у Брунхильд блокировкой магии. Вероятно, это произошло в самом детстве, сразу после казни её отца. Кто-то из законников, ведущих дело в те времена, подозревал, что появление у неодарённого Гордона Янсена незаконнорождённой дочери от мага воды Далии Мейер не было случайностью, и таким образом пытался внести путаницу в планы тех, кто стоял за организацией подпольного рынка торговли магией. Ведь импеллер тогда так и не был найден.

– Да, это наша жизнь. Теперь действительно наша. Не испоганенная планами Ашилла и ему подобных.

Он обнял её за талию, прижимая ближе. Губы Хильди дрогнули, и она осторожно положила руку на его грудь. Торвальд в ответ ласково провёл рукой по её волосам, убирая непослушную прядь за ухо, вспомнив, какой небывалый прилив радости испытал, когда увидел на Брунхильд блокировку. Если бы его дева оказалась неодарённой, как он и предполагал вначале, им со Зверем пришлось бы нелегко. Справились бы, конечно. Но все же совместимость левиафана с обычным человеком была хоть и возможна, но гораздо хуже, чем с магом. Но ему повезло… в который раз за его долгую жизнь.

– Моя Брунхильд, я всегда буду рядом. – Его голос был полон спокойствия, которое он обретал лишь рядом с ней.

Некоторое время они молчали, впитывая удовольствие от того, как прохладный ночной ветер касается их лиц, но внутри у обоих пылал огонь страсти, нежности и искренности, который разгорался с каждым днём всё ярче. Торвальд почувствовал, как её пальцы начинают шаловливо вышагивать по его груди, и тихо рассмеялся.

– Хильди… – Его голос стал хриплым, когда она обхватила его шею, притягивая к себе ближе. – Ты всегда знаешь, как нарушить тишину.

Она подняла голову, смело встречая его взгляд.

– Прежде ты не жаловался!

Он не ответил, просто наклонился и поцеловал её. Поцелуй был мягким, но глубоким и полным страсти. Её руки обвили его плечи, а Торвальд осторожно поднял её на руки, увлекая в глубь замка, где они могли укрыться от всего мира. Ночь поглощала их целиком, оставляя лишь тени и слабые отблески света, проникающие через высокие окна замка. Стены замка ла Фрайн были свидетелями многих историй, но эта, казалось, была готова стать началом чего-то нового.

Content

Дарья Урбанская, Валерия Шаталова
Год левиафана

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог 1. Неделю спустя

Эпилог 2. Месяц спустя

Эпилог 3. Два месяца спустя