Паладин. Свет и Скверна III

Глава 1

Стояла пасмурная погода. Небо заволокли тяжёлые, свинцовые тучи. Ветер трепал траву и кроны деревьев, срывая листья. Накрапывал мелкий, неприятный дождь, вдалеке гремел гром.

Все жители поместья, как гражданский персонал, так и бойцы рода, собрались в одном месте. На кладбище небольшой деревни, которая насчитывала пару десятков домов, не более. Её жители также пришли проститься с тем, кто родился здесь, вырос и поступил на службу роду Потёмкиных. Отправить в последний путь молодого парня, улыбка которого не гасла ни на тяжёлых тренировках, ни в бою. Самого младшего из Егерей рода, что был для одних пусть и не родным, но сыном, а для других — хорошим другом.

Образовавшуюся тишину, в течении которой слышалось лишь чтение молитвы представителем духовенства местной религии, разрывал женский плач. Пожилая женщина в чёрных одеяниях, чей сын лежал в открытом гробу перед нами, не сдерживала слёз. Лицо стоявшего рядом с ней старика, державшего безутешную мать Горюнова Володи за плечо, замерло ледяной маской.

Любава взяла меня и Свету за ладони, вздохнула и мы продолжили слушать молитву священника. Религия этого мира была мне чуждой, другой. Российская Империя исповедовала так называемое христианство, бог которого был мне незнаком. Я не слышал о нём, не видел и не сражался с ним, если уж на то пошло. Но эти люди в него верили и кто я такой, чтобы не позволить совершить все подобающие обряды? Пусть молитвы этого попа в рясе и казались мне несвязным набором слов. Как и казался чуждым запах благовоний, что исходили из золотого кадила в его руке.

Молитва его оборвалась словом «Аминь», которое в разнобой подхватили люди. Старый священник закрыл небольшую книгу, страницы которой не промокли от дождя из-за количества пятен воска на них. Он повернулся ко мне, Свете и Любаве, стоявший чуть впереди остальных, вместе с матерью и дедом Володи.

— Желаете что-то сказать, ваша светлость? — голос этого обманчиво слабого старика, под рясой которого не выпирало брюшко, а сквозь ткань виднелись мышцы, звучал густым басом.

Я кивнул и подошёл к гробу, где лежал облачённый в свежую форму Егерей молодой белокурый юноша. Глаза его закрыты, кожа чиста от грязи, а следы пуль и страшные ожоги скрывала одежда. Ему не повезло первым нарваться на Мастера. Но пусть Володя был неодарён, пусть только-только начал свой путь и к схватке с таким противником оказался совсем не готов, он не дрогнул. Задержал врага, выиграл время для Сан-Саныча и Трофимова, и погиб только тогда, когда явились Фёдор с Емельяном. Жалких секунд не хватило, чтобы парень выжил. Бессмысленная потеря, глупая и неоправданная.

— Я не люблю говорить прощальные речи, а потому постараюсь быть кратким, — заговорил я, обернувшись к людям. Голос мой звучал глухо, а бойцы за спинами Любавы и Светы расправили плечи, приподняли подбородки. — Владимир был достойным мужем. Храбрым, волевым, готовым сражаться за то, во что верил и почитал. Достойные качества для воина, которые встречаются редко. Смерть и жизнь идут рука в об руку, но память о тех, кто повстречался на пути наших судеб всегда будет с нами. Марья Петровна, Борис Фёдорович, — обратился я к матери и деду погибшего мальчишки, а затем склонил голову. — Простите, что я не уберёг вашего сына и внука. Не сделал всё, чтобы предотвратить подобное. И пусть я отомстил за его смерть, жизнь ему это не вернёт. Как и не утешит ваши сердца и души. Говорить о том, что род позаботиться о вас и вы не будете забыты, я не стану, не то время для таких речей. Просто знайте, что если бы не Владимир, то погибших было бы гораздо больше. Ваш сын и внук пожертвовал собою, но спас остальных. И этот подвиг навсегда войдёт в историю рода Потёмкиных. Таково моё слово, как главы рода и князя.

Вернувшись к сёстрам, краем сознания отметил, что дух бойцов после моих слов вырос. Гибель Владимира немного их подкосила, что немудрено, но сейчас в их глазах горел огонь. Фёдор сжимал кулаки и я более чем уверен, что командир Егерей не прочь был бы взять штурмом поместье Нарышкиных ещё раз. Емельян не выражал никаких эмоций, они с юношей были мало знакомы, но эманации льда вокруг него появились. Капли дождя вокруг Мастера превращались в снежинки. Он был вторым командиром в сопровождении, а потому, вероятно, чувствовал вину.

Света и Любава подошли к гробу, чтобы попрощаться, а после — уступили место остальным. Каждый из бойцов сказал хотя бы несколько слов, в том числе и местные жители. Когда же с этим было покончено, священник при небольшой церкви в этой деревни отдал распоряжение закапывать. Двое рослых могильщиков, чьи лица испещряли морщины, а взгляд выражал безразличие к смерти, принялись за работу. Гроб опустили вниз, в небесах ударил гром, а Марья Петровна не выдержала и осела на колени.

Сёстры стали её успокаивать, помогая старику, и если Света старалась подбирать слова подходящие к моменту, то Любава произнесла то, что не понял никто, кроме меня:

— Не переживайте, тётя Марья, — гладила она по плечу женщину. — Володя ушёл туда, где найдёт покой. В обитель вечного Света. Высшая честь, которой достойны только чистые души.

Священник на подобные слова крякнул и посмотрел на мою сестру широко распахнутыми глазами. То, что он одарён я заметил ещё когда только увидел его, как и определил дар слабого ментата. И всполохи именно этой энергии вокруг Любавы он не мог не опознать.

Маленький Оракул ни разу не ошиблась. Похороны, что сейчас проводились, были вторыми по счёту. Лично для меня. Ещё до погребения Володи в землю, я сам отпустил его душу. Пусть для подобного мне пришлось изрядно напрячься, воззвать к Свету в полной мере, но он откликнулся на просьбу старого капеллана. Врата обители Света, куда вела дорога всех погибающих Паладинов, распахнулись перед душой парня. И если Бездна хотела прибрать его к своим рукам, то ни черта у неё не получилось.

«Командор, Тиосий, Мариус… Позаботьтесь об этом мальчишке и не позволяйте Лендуру с Орданом слишком много наливать ему эля в Зале Вечной Славы.»

Самый ответственный момент дня прошёл и я вернулся в поместье. Оставаться для застолья, чтобы помянуть погибшего не стал, а вот Света и Любава с бойцами приняли приглашение. До дома меня довёзли Шипер с Емельяном, которые также посчитали, что они будут лишними. Дела вроде той же тренировки я отменил, хотя в прошлом бы посчитал, что как раз её и нужно было бы провести. Помогло бы разгрузить бойцов, но всё же уступил. Но эта поблажка касалась только Егерей, а не меня. Дождь разошёлся во всю, лило, как из ведра. Я забрал у хмурого завхоза последний комплект кожаных доспехов с металлическими вставками на груди и плечах. Зачарований на них нет никаких, материал оставлял желать лучшего, но отказывать себе в них не стал. Забрал из комнаты трофейный лабрис и лёгким бегом, расплескивая жидкую грязь под ногами, двинулся в сторону Зоны. Проливной дождь мне не мешал, аура Скверны, объявшая моё тело покровом, испаряла любую влагу. Разумеется, Шипер и Симонов хотели пойти со мной, когда узнали о небольшом выходе и тренировке, но приказом остались в поместье. Кто-то же должен его охранять помимо небольшой дежурной группы.

Первых тварей я встретил прямо на границе, уничтожив стаю шакалоподбных псов меньше, чем за минуту. Требуха их мне не нужна, хотя и стоила денег, а вот энергия необходима. А раз уж Скверна неприхотлива, то набросилась на своих жертв по первому моему желанию. По сравнению с теми объёмами, что мне доставались в Сибири, это были жалкие крохи, но и им найдётся применение.

Время, которое неумолимо бежало на стрелках часов, я не считал. Продвигался вглубь, уничтожая на своём пути всё и вся. Дождь был и в Зоне, хоть и другой. Более крупные, тяжёлые капли. А помимо него холодный шквальный ветер, доносящийся с далёких гор.

Лишь когда вторые уровни печатей Дыхания Ургболга и Покрова Сизифа заполнились энергией под завязку, я остановился и огляделся. Сплошной лес, гуще, чем на границе. Сквозь шум дождя прорывался рёв сражающихся за территории и выживание тварей. Всюду, куда не брось взгляд, вокруг валялись рассечённые и сожжёные до костей туши нечисти. Как мелкие, вроде тех же барсуков переростков, когти которых разрезали крепкую, пропитанную энергией древесину, как бумагу. И крупные, принадлежавшие быкоподобным созданиям, владеющим на достойной уровне магией земли. Именно из-за их атак я сейчас с ног до головы был покрыт потрохами и кровью, вперемешку с комьями грязи и листьев.

Регенерация и печать Света работали на своих пределах, латая глубокие раны. Кожаную броню теперь выбрасывать, она банально не пережила когтей и клыков местной фауны, а рубаха на мне превратилась в клочья. Я повёл плечом и поморщился, двумя пальцами вытащил крупный обломок металлического наплечника. Лучевая кость с хрустом встала на место, края ужасной рваной раны зарастали, но уже не с такой скоростью, как в начале тренировки. Твари были не сказать, чтобы сильные, хотя пара экземпляров попадались, но их было много. И чем дальше в центр, тем больше их становилось. Как рос и фон Зоны. В этой части леса он был настолько плотным, что дрожал сам воздух, а капли дождя то замедляли своё падение, то двигались гораздо быстрее.

В поместье я вернулся ближе к вечеру. Погода немного нормализовалась, солнце ещё не ушло за горизонт, а домочадцы и бойцы возвратились с поминок. В комнате младшей и кабинете старшей сестёр горел свет, Фёдор под навесом казармы и пил чай в компании внука, Шипера и Емельяна, а остальные находились в расположении. Моё появление не осталось незамеченным, но каждый отреагировал по-разному. Есенеев покачал головой, а Симонов приподнял кружку горячего напитка и ухмыльнулся.

Подходить к ним не стал, сразу же отправился к кузнице. Там же скинул разорванные доспехи, части которых теперь только на переплавку, если говорить о металле, а порванную кожу только выкинуть. Ну, или на заплатки или ещё куда, потом решу. Лабрисом тоже стоило заняться. Сталь, из которого были выкованы его лезвия довольно хороша, Скверну она выдерживала, пусть и со скрипом и под моим контролем. Но заточить необходимо, а то шкура у тварей была очень уж крепкой. Особенно у той черепахи, что в единственном виде повстречалась мне. Земноводное создание Зоны слишком уж быстро передвигалась для своих небольших размеров, а панцирь её был укреплён насыщенным энергией камнем.

Рядом с входной дверью находилась бадья, что сейчас была наполнена водой почти до краев благодаря прошедшую дождю. Там и я обмылся, привёл себя в хоть какой-то порядок, а затем очистил оружие от потрохов с кровью и грязью. Точильный камень кузни Инхееров довольно прихотлив и им нужно уметь пользоваться, но зато по части заточки он на голову превосходил всё то, что попадалось мне на просторах интернета. Плетения остроты, прочности и эфирного лезвия на лабрисе он не разрушал и никак им не вредил. Будь иначе, то пришлось бы повторно накладывать.

Монотонная и умиротворяющая работа, тем не менее требовала внимательности и самоотдачи. Но меня прервали, когда на пороге появилась та, кого я уж точно не ожидал.

— Мне всегда нравилось наблюдать, как мужчина работает, — с улыбкой произнесла Дарья, внимательно меня разглядывая. А посмотреть было на что. Как на раны, что ещё заживали, так и на то, что я был в одних трусах и сидел на табурете, приделанном к точильному камню. — И судя по твоему внешнему виду, ты либо знал, что я приеду и очень рад меня видеть, либо я не вовремя. Хотя… Нет, я всегда вовремя.

— Руду привезла? — повёл я плечом, не поднимаясь и не отвлекаясь от работы. В сторону Хозяйки Горы полетели искры, но она не отошла, а наоборот перешагнула порог и стала рассматривать кузню.

— Привезла, Виктор, привезла, — голос её доносился из-за спины. Примерно оттуда, где был горн. — И даже решила сама приехать, как видишь. Посмотреть, как ты тут живёшь.

— Я тронут оказанной честью.

— Серьезно? — недоверчиво хмыкнула она.

— Конечно, нет, — невозмутимо ответил я, посмотрел на заточку одной из сторон лабриса и остался доволен, взявшись за другую. — И я не поверю, что ты приехала просто так, чтобы «посмотреть». В чём дело, Дарья?

Женщина не ответила, запах её духов стал сильнее и ближе, а затем на мои холодные плечи легли тёплые, мягкие ладони.

— Её императорское величество осталось довольно нашим соглашением, а раз так… — её горячее дыхание обожгло моё ухо. — Мне нужно что-то подать ей на стол, вот и приехала. Познакомиться с твоими сёстрами, себя показать, на поместье твоё посмотреть. Не ищи в моих действиях третье дно, князь. Мы же с тобой не враги.

Я остановился, точильный камень перестал скрипеть и вращаться, а брови мои нахмурились. Но ненадолго. Кивнув, что услышал её, вновь вернулся к работе, от которой на каменный пол в разные стороны летели искры. Правильный ход она сделала, хотя и могла предупредить о своём приезде, а не заявляться вот так. Впрочем, плевать, главное, что задачу свою она исполняет как нужно и руду привезла. Кстати о ней…

— Что там, заряженное железо или олово с медью? Или ты решила поразить меня в самое сердце и привезла самородное золото с драгоценными камнями?

— Какой ты… чёрствый, князь! — вздохнула женщина, слегка сжала мои плечи до ощутимой боли, с её-то силой, и отпустила их. — Мог бы хоть сделать вид, что действительно мне рад! От-но-ше-ния, — по слогам произнесла она. — Строятся именно так!

— Ты меня ещё поучи тут, — фыркнул я. — Так что?

Выйдя из-за моей спины, Дарья недовольно сложила руки на груди и прислонилась к столу, где в идеальном порядке лежали инструменты, различная ткань с кусками кожи и початая кольчуга, которую я так и не закончил. Плетение восемь в одно, с добавлением раствора из Зариийского Креспостоя, банка которого нашлась в кузне. Получится хорошая кольчуга, Емельяну отдам, а то тот удар Мастера его чуть на тот свет не отправил. Но пусть на моём рабочем месте было очень чисто, Хозяйка Медной Горы все же испачкала в саже своё очередное зелёное платье, но значения этому не предала.

— Железо, — был её ответ, а голос сочился обидой, хоть и наигранной. — Олово и медь будут послезавтра, а золото и камни тебе придётся подождать. Они на складах в Красноярске, поставка будет позже. И раз ты вспомнил о них, то может поделишься, для чего тебе одиннадцать килограмм рубинов, сапфиров и цитринов?

— Благородные металлы лучше всего удерживают общий каркас зачарований. Думаю, зачем в таком случае нужны драгоценные камни пояснять не нужно?

Брови женщины слегка дёрнулись вверх в удивлении, после чего она недоверчиво спросила:

— Ты не только кузнец, но ещё и зачарователь? Откуда столько талантов в твоём возрасте даже знать не хочу, как и то, зачем ты это скрывал. Выдавал себя за идиота, кутил и прожигал жизнь, раз такой кладезь!

— На пороге смерти человек способен пересмотреть свою жизнь в полной мере, — стандартный ответ на подобный вопрос, который работал до сих пор. — Стоп… Одиннадцать? Было десять.

— Один килограмм сапфиров я добавила от себя, — отмахнулась она, как от какой-то мелочи. Которая, на минуточку, стоила очень много денег. Отчасти мой поход с Кутузовым был даже в плюс. Екатерина не стала мелочиться и счёт Светы пополнился приятной глазу суммой, которая даже при текущих расходах всё равно оставалась с шестью нулями. — Считай, что это подарок, в знак нашего сотрудничества.

Стоило ей договорить, а мне кивнуть в знак благодарности, как на пороге кузницы оказался маленький ураган. Одетая в синее платье Любава, нацепившая на ноги резиновые сапоги до колен, была отчего-то крайне возбуждённой.

— Брат, Света сказала, что к нам Хозяйка Медной Горы едет, представляешь⁈ Сама герцогиня Демидова, Витя! Офиг… — тут-то она и заметила мою гостью, что с широкой улыбкой помахала замершему в дверях маленькому созданию. — Твою мать… — сдавленно просипела ошарашенная Любава и убежала, вопя во всё горло: — Света! СВЕТА!!!

— А весело тут у тебя, — посмеялась Дарья, довольная произведённым эффектом. — Живенько и бодренько!

— Не то слово, — повёл я плечом, поставил заточенный лабрис на стойку и повернулся в ней. — Чай будешь, или к себе поедешь?

— Лучше кофе, — улыбнулась она, вновь меня рассматривая. — Или у тебя найдётся ещё одна бутылка того замечательного вина?

— Губу-то не раскатывай, — хмыкнул я. — А вот кофе тебе найдём, как и пряники.

— Ох, — картинно вздохнула Дарья, приложив ладонь к груди. — Надеюсь, хотя бы эти пряники не будут столь черствы, как ты, князь. Что ж, веди! Будет любопытно взглянуть на твой дом изнутри!

Глава 2

— Какое знакомое оформление и стиль, — с лёгкой улыбкой Хозяйка Медной Горы рассматривала интерьер отремонтированной столовой. — Баронский род Лизовских, верно, Светлана Константиновна?

Сестра смутилась, орудуя в салате перед собой серебряной вилкой, что была мною выкована не так давно. Любава во всю налегала на бифштекс, не переставая жевала и во все глаза пялилась на нашу гостью. А я пусть и прислушивался к их разговору, но предпочтение отдавал утке в яблочно-медовом соусе по рецепту Осокина. Уж очень мне понравилось, как это блюдо приготовила его жена, а наш повар смогла повторить. Немного иначе, конечно, получилось, но все равно вкусно.

— Всё верно, Дарья Александровна. Бригады Лизовских отремонтировали не только это помещение, но и другие.

— Хороший вкус, — покивала женщина, а затем переключила своё внимание на младшую. — Любава Константиновна, не подадите мне тот замечательный сметанный соус?

— Конечно! — широко улыбнулась девочка, передала плошку и посоветовала: — Вы не стесняйтесь, накладывайте больше!

— Любава! — шикнула на неё старшая.

— Ничего-ничего, Светлана Константиновна, — посмеялась в ладошку Дарья и с благодарным кивком приняла желаемое. — Благодарю вас, юная леди.

С интересной, однако, стороны открылась эта женщина. Её появление за ужином привнесло атмосферу… домашнего уюта? Что-то вроде того. Дарья смогла найти точки соприкосновения с каждой из моих сестёр, познакомилась с ними и сразу же расположила к себе. Фальши за ней я не чувствовал, говорила она искренне, да и вела себя соответствующе. Те же её слова про интерьер были не единственными, до этого она успела похвалить платье Любавы, заметить шелковистость волос Светы. Мне же достался сдержанный комплимент по поводу костюма и улыбка, на которую я не купился. Разумеется, кофе был лишь предлог и Дарья не отказалась от полноценного ужина, разделив с нами хлеб. Пожилые служанки при ней ходили, словно вышколенные, дабы не посрамить род, а повариха не наведывалась в зал, дабы узнать чего желают господа. За неё это делали другие, что опять же не осталось мною незамеченным.

— Скоро начало учебного года, Любава Константиновна, — завела она другую тему. — Вы уже подготовились к нему? Школа, неотъемлемая часть жизни и без неё никуда…

— Я придерживаюсь того же мнения! — поддакнула Света, довольная тем, что хоть кто-то разделяет её точку зрения.

Любава скуксилась, но не надолго, ведь герцогиня не закончила.

— Но как же я её не любила, когда училась, — вздохнула та, вызвав у девочки улыбку. — А вот университет, пусть мне и пришлось с ним расстаться на какое-то время, мне пришёлся по душе.

— Расскажите! — заёрзала Любава в нетерпении.

— Хм, как сейчас помню свой первый день поступления, — улыбнулась воспоминаниям женщина, отложила столовые приборы и взяла стакан воды. — Московская Имперская Академия имени князя Разумовского. Август, солнечный день, идеальная погода… Поступала я на факультет боевой магии, сдала вступительные одной из лучших, если говорить про баллы. Классный час, как это принято называть ещё со школы, провели на арене при университете. Фёдор Геннадьевич Гнишевский, старый Мастер, решил, что новым ученикам незачем просиживать штаны в лекторной, а лучше провести знакомство на песке арены. Вот там-то я и поняла, что попала, куда нужно…

— Вы победили? — затаила дыхание Любава, да и Света тоже слушала внимательно, отложив столовые приборы. Один только я выбирал, что лучше — рулет с рыбой и зеленью или фаршированный перец.

Дарья выдержала паузу, посмотрела в глаза каждой из сёстер и со смехом ответила:

— Проиграла! Виконтесса Зарийская отделала меня тогда знатно! Конечно, без синяков она не ушла, а вот целителям пришлось помогать именно мне! На втором курсе я отыгралась, бросила ей вызов, которые на моём факультете приносили баллы за победы и даже поражения, но тот день я запомнила на всю жизнь! Да… Университет прекрасен, Любава Константиновна, а уж сколько туда поступает благородных сыновей из разных родов, включая иностранные… — подмигнула она залившейся красной Свете. — Даже не сосчитать!

— Пфф, да кому нужны эти благородные павлины, — отмахнулась Любава, вызвав у старшей сдержанный стон, а у Дарьи — улыбку. — А вот магия, это да, это надо! Я вот всё жду, когда брат захочет меня тренировать, а он ни в какую!

— Даже так? — протянула женщина и бросила на меня косой взгляд. — А что, оно того стоит?

— Вы нашего Емельяна видели? — с улыбкой спросила девочка и сама ответила: — Он Мастер! Сильный одарённый! Но уже все уши мне прожужжал, пока мы с ним в морской бой играли, как Витя его загонял! А ещё показал ледяные фигурки, которые раньше делать не мог, а теперь они у него даже шевелиться могут!

Надо бы Симонову увеличить нагрузку. А то, как погляжу, у него сил хватает, чтобы языком болтать о том, что не нужно.

— Значит, твой брат не только кузнец и зачарователь, но ещё и хороший учитель?

— Насчёт хорошего не знаю, — пожала плечами девочка, а я как-то стал центром всеобщего женского внимания за столом. — Но наша гвардия стала сильнее. Фёдор Петрович так вообще словно помолодел и непонятно, это заслуга брата, или Шанталь.

— Может и мне стоит в таком случае взять пару уроков? — улыбнулась Дарья, внимательно рассматривая моё невозмутимое лицо. — Что скажите, Виктор Константинович?

— Нет.

Мой ответ вызвал… разную реакцию. Света тяжело вздохнула и покачала головой, Любава хмыкнула, а Дарья засмеялась.

— Объясните, почему?

— Потому что это нецелесообразно, — пожал я плечами, раздумывая, уступить ли греху чревоугодия или хватит. Но ладно, этот манящий кусок мяса лишним не будет. — Мастера проще переучить, чем Магистра. Энергетические каналы полностью сформировались, дальнейший их рост до ранга Архимага протекает в их стимуляции, сборе и хранении количества энергии, помноженного на качество. Впрочем, с Мастером примерно то же самое, но там проще. С контролем у вас, Дарья, всё в порядке. Наш бой у графа Валевского тому доказательство, — дёрнулась щека женщины. — А потому — это пустая трата времени.

— Что ж, буду считать, что это комплимент, пусть и в завуалированной форме, — улыбнулась она. — Благодарю за ответ, ваша светлость.

Я кивнул и вновь переключился на блюда, которыми нас сегодня порадовала Тамара Геннадьевна. Пусть сёстры, скорее всего, расценили наш с Дарьей разговор просто за беседу, но на деле это не совсем так. Хозяйка Горы решила сделать ещё один шаг, дабы быть поближе, но получила отворот-поворот. Наше с ней сотрудничество пока меня устраивало, но позволять ей находится рядом с собой больше положено я не собирался. Точно не сейчас. Пусть сначала покажет себя, как нужно и где нужно.

Про доверие не говорю, до него ещё очень нескоро, если это вообще когда-нибудь случиться, но баллов в моих глазах она пока слишком мало заработала. Тем более, что мои тренировки с личным составом… могли бы вызвать определённые вопросы. Это для обычных неодарённых бойцов и их необделённых магией коллег наши занятия выглядят так, как и положено. Но тот же Емельян нет-нет, но косится и иногда интересуется, откуда в моей голове столько знаний по магии, что даже, казалось бы, достигший пределов Мастер стал прогрессировать. Про Алексея, который сейчас пашет за двоих, а то и за троих, и говорить нечего. Внук Фёдора чуть ли не подыхает на тренировках, выжимая из себя все соки, а его результаты радуют, как деда, так и меня. И уж каково будет удивление бойцов, когда парень получит первые печати и станет в разы сильнее!

Как и ожидалось, Дарья не уехала после ужина. И после наступления темноты, когда выгрузку привезённой ею руды уже произвели, всё записали и отнести на склад, тоже осталась. Следовало бы поблагодарить Многомерную Вселенную, что она переродила старого капеллана в теле юноши, у которого были родственники. Именно благодаря сёстрам я смог улизнуть, дабы не слушать разговоры, сплетни и прочее в подобном духе, что так любят обсуждать женщины. Разумеется, на ночь герцогиня не останется, ибо это моветон не только по правилам аристократов моего мира, но и этого. Да и я бы не позволил, пусть к себе домой едет и там спит.

Конечно же отпускать просто так меня из своих сетей, которыми она, похоже полностью оплела моих сестёр, Дарья не пожелала. Постаралась завлечь меня в беседу в гостиной, но я воин бывалый и знал, что такое тактическое отступление с оккупированных врагом территорий. И надо бы потом поставить Любаве несколько килограмм пломбирного мороженного. Маленький ангел правильно поняла ситуацию, взяла атаку на себя и переключила внимание герцогини, которая просто не могла отказать её милой, детской улыбке.

— Вольно, бойцы, — зашёл я в казарму, отчего парни повыскакивали со своих мест, где в данный момент чистили оружие. — Симонов, ты пришёл в себя?

— Да, глава! — ухмыльнулся Мастер, на коленях которого лежал один из его мечей, а в руках была тряпочка. Запах масла гвоздики смешивался с оружейным и весьма ощутимо витал в помещении. — Михалыч меня на ноги поставил!

— Вот и хорошо, — кивнул я, осмотрел людей и переключил внимание на Фёдора. — Есенеев, принеси мне тоже какую-нибудь винтовку.

Взгляды бойцов, собравшиеся на мне, выражали полное удивление. А вот старый волк отчётливо хмыкнул, притащил из ближайшего кубрика две табуретки и вручил мне желаемое. Про маслёнку и тряпки тоже не забыл.

— Ну и что вы так вылупились? — нахмурился я. — Оружие само себя не почистит!

— Помощь нужна, глава? — конечно же Фёдор знал, что с местным оружием у меня немного напряг. Огнестрел этого мира был разносторонен, обширен и имел множество видов. Но этот образец был мне знаком и не удивлюсь, что именно из-за этого Есенеев его и притащил.

— Сам справлюсь, — отмахнулся я, принявшись за дело, а заодно и уловив дельную мысль.

В прошлый мой опыт с зачарованием патронов, пришлось напитать их Скверной. Результат оказался неоднозначен и удивил, но на тот момент с силой Врага у меня были определённые сложности. Сейчас же она пусть и была всё такой же занозой, от которой я бы с удовольствием избавился, но и полезной.

Затвор в моей руке был очищен от грязи, ткань пропиталась маслом, а гладкий металл слабо поблёскивал от света потолочных ламп. С него я и решил начать, нанося первый контур зачарования на прочность, но с упором защиты от Скверну. Если таким образом получится повысить сопротивление металла к этой силе, своего рода экранировать её, то вопрос с пулями будет стоять уже не столь остро. Проблема-то как раз была в чём? Энергия в пуле не удерживалась, высокое рассеивание, а Скверна к тому же разрушала само оружие. Ускоряла его износ и побочным эффектом оставляла отпечаток, который для человека будет весьма губителен.

С лабрисом и дубиной было проще. Металл топора тоже изнашивался, но какую-то концентрацию силы Врага удерживал, как и древесина. Но мне приходилось держать сильный контроль, отчего падала эффективность. Если же говорить про огнестрел, то с ним ещё хуже, но его хотя бы не так жалко. Заказать ещё винтовок проблемы не составит, но даст понять — нужно ли заморачиваться и переделывать конструкцию оружия, дабы оно могло работать с зачарованными боеприпасами.

Итоге оказался… неоднозначен. Затвор в моей руке проржавел, стал осыпаться металлическими хлопьями и знатно удивил бойцов. Особенно командира гвардии, но вопросов никто не задавал, а я забрал остатки винтовки и быстрым шагом пошёл в кузню.

Часть заряженного железа, пронумерованные и опломбированные ящики которого привезла Дарья, находилась здесь и приказ разгрузившие машины бойцы исполнили, что очень хорошо. Не придётся идти на склад.

Стоило бросить в угли горна один из последних десяти оставшихся огне-камней, что служили Инхеерам розжигом, я не стал ждать и уселся за стол. Нужно подождать, пока всё разгорится, подойдёт нужная температура, а пока принялся за полный разбор оружия. Затворную раму заменить в случае успеха несложно, но до этого нужно убедиться, что идея не прогорит. Несколько альбомов для чернения у меня имелись и я занялся написанием исходных формул, служащих основой первых двух законов зачарования. Когда угли подошли, принялся за работу.

Первым делом воск Азиманских Пчёл, хранящийся в одном из каменных ящиков в углу помещения, с постоянно поддерживаемой температурой. Руны на них сохранились, но требовали подзарядки, что я и сделал первым делом, когда только проводил инвентаризацию кузни. Вслед за воском взял раствор из кислоты Горебрюха, а также вытяжку из Хворостоя и яда Василиска. Небольшие флакончики являлись тем, что в этом мире не найти, а аналоги мне неизвестны, но много и не нужно. Лишь несколько капель, чтобы расплавленный воск после принятия формы потом вновь не расплавился. Растопить его и так целая дилемма, жаростойкость хорошая, но у меня получилось. Рук не хватало, но печати Усиления и Дыхания Ургболга выручили. Форму я залил, часть, где находился механизм спуска, а точнее его корпус, внутрь поместил.

Я настолько увлёкся своей работой, механически выполняя то плавку руды, то постарался максимально быстро остудить получившуюся в каменном сосуде форму, что потерял ход времени. В кузне горел свет, за окнам царила кромешная тьма, если не считать фонарей внутренней территории поместья, стен и ворот. Часы заблаговременно снял и сейчас они лежали на столе, я лишь мимоходом мазнул по ним взглядом и увидел, что уже три часа ночи. Да… За работой время летит очень быстро. Вот только что-то не было слышно звука уезжающих машин Дарьи, либо же я не предал этому значения, а женщина не посчитала нужным попрощаться. В целом — плевать.

Как бы-то ни было, половины результата я добился. Деталь готова, отливала более тёмным цветом и была немного тяжелее. Но это нормально, стоит учитывать примеси, из которого изготовлен изначальный образчик.

— Не идеально, но сойдёт, — нахмурился я, повел затёкшим плечом и рассматривал лежавший на столе предмет. Вязь держалась, коэффициент рассеивания был на высшей планки минимального порога. Вылезла вторая проблема, а именно: — Слишком малая площадь покрытия. Придётся делать переход вдоль дула, затворной рамы и крышки стволовой коробки. Сократить? Нет… упадёт общая эффективность… Уплотнить контур тоже нельзя, металл банально не выдержит.

Как вариант — дублирование вязи в каждом конкретном элементе. Установить между ними промежуточную связь, затем нанести отдельное зачарование и перераспределить общий каркас. В таком случае, если оружие пострадает, но всё же сможет исполнять свои функции, зачарование работать не перестанет. В ином же, полностью разрушиться вся структура и это при лучшем раскладе. В худшем — произойдёт выброс вложенной энергии и владельцу оторвёт руки.

Осложняло ещё то, что бумага являлась худшим средством переноса для незаряженной и неготовой формы. Воск, конечно, принял нужную форму и перенёс орнамент вязи, но криво и косо. Пришлось дополнять, а то очередная нагрузка на металл.

— Был бы у меня стихийный резец гномов, — прошептал я, скривившись.

Одно понятно точно — создать зачарованный огнестрел, точнее его подобие, я могу. Со скрипом, сложностями, потерей большей долей энергии и не особо эффективный, но могу. Скверна, конечно, всё также разрушает саму основу, но эта деталь винтовки выдерживает её эманации в разы лучше. На уровне лабриса, даже чуть лучше. Конкретно сколько в таком случае прослужит оружие сложно сказать, надо иметь готовый образец, проводить испытания и ещё найти человека, который выдержит подобное. Фёдор сразу минус, старый волк видел, что случилось с прошлой винтовкой и его реакцию я помню. Емельян и Шипер… как вариант, но есть идея получше. Алексей, которого я потихоньку готовлю к стезе Паладина. С печатью Света он вполне сможет обращаться с таким оружием, если оно заряжено патронами с напиткой Скверны. Но один человек? Это бред. Мне нужна массовость, чтобы усилить гвардию, а не единичных бойцов. Значит, Скверна в минус, как самый рабочий, но опасный и не подходящий вариант. Остаётся Свет, либо же…

Я резко встал из-за стола, вылетел из кузни и быстрым шагом направился к казармам. Свет в окнах ещё горел и вряд ли нужный мне человек спал. Вот только планы кардинально изменились, стоило мне заметить на крыльце Свету и Дарью, одетую каким-то боком в один из халатов старшей сестры. Они о чём-то мило беседовали и пили чай, а моё появление вызвало у них некое удивление. Но оно и понятно. Лицо у меня частично испачкано в саже, как и расстёгнутая на две пуговицы бывшая белая рубашка, а руки с закатанными рукавами в каплях застывшего воска и мелких ожогах от него же.

— Брат? Виктор Константинович? — хором заговорили они, а Дарья от моего взгляда как-то напряглась.

— Идём, — хватил я её за руку и та чудом не разлила горячий напиток. — Поможешь.

— Эм… ладно, — криво улыбнулась она. — А в чём?

— Вот и узнаешь, — вырвал я у неё чашку и передал ошарашенной сестре. А пока та не открыла рта, чтобы вновь что-то спросить, сурово произнёс: — Никаких вопросов, всё потом! Есенеев! — крикнул я, а буквально через пару секунд в открытом окне казармы показалась голова командира Егерей с шапочкой для сна. — Тащи в кузню ящик патрон! МИГОМ!

— Виктор, может уже объяснишь, что происходит⁈ — зашипела на меня Дарья, но руку не выдёргивала.

— Ты хотела учиться? — оскалился я, отчего она вздрогнула и сглотнула. — Вот сейчас и будет твой первый урок!

Глава 3

Мощный грохот от выстрела двух десятков винтовок слился воедино. Большую часть выставленных мишеней на полигоне разорвало, а покрытое краской дерево разлетелось во все стороны щепками и целыми кусками. Запах пороховых газов смешивался с свежим ароматом хвои и мокрой травы, до конца не высохшей после вчерашнего дождя.

— Перезаряжай! — зычно скомандовал Есенеев, пока другие бойцы меняли мишени. — Товсь! Огонь!!!

Вновь слитый залп, грохотом своим перепугавший до усрачки всех окрестных птиц. Эффект был тот же самый — мишени разрывало, а воздух вокруг них дрожал и шёл волнами от энергии эфира. Принявший тёмно-коричневый, землистый цвет, он был виден глазу любого мага, столь высока была его концентрация.

— Красота… — довольно выдохнул бледный Емельян, с усталой улыбкой наблюдая за следующим залпом, но на этот раз цели бойцов не просто разорвало, а ещё и заморозило. Дерево стремительно покрылось коркой льда, разрушилось и превратилось в очень опасную, как для мага, так и обычного человека, шрапнель. — Откуда у вас такие знания, глава, я даже спрашивать не буду… Но жалею, что вас не было с нами в армии лет пять назад, когда обострился конфликт с Китаем. Такие боеприпасы спасли бы много жизней, а ещё больше бы отняли.

— В искусстве убивать себе подобных человечество всегда умело достичь лучшей эффективности, — невозмутимо заметил я, встряхнув трясущиеся руки. — Лучше бы с таким рвением оно сражалось с тварями.

— Против чудовищ Зоны эти боеприпасы тоже очень хорошо пойдут, — пожал плечами Мастер и скривился. Тремор у него был даже похлеще, чем у меня, но мне помогали печати, а вот у Емельяна их не было. — Батальон с таким вооружением вполне может выйти на того же Скрытня или Шестиглава. Потери, конечно, будут, но если добавить прикрытие Егерей…

Бойцы тем временем вовсю отстреливали обоймы, превратив испытание небольшого объёма зачарованных пуль в некое развлечение. Есенеев их контролировал, но тоже не удержался и принялся палить из своей винтовки. Широкая улыбка старого волка не сходила с лица, а магазины менялись один за другим. С начинкой льда, затем с землёй, а следом и очень-очень мало, но Светом. И конкретно вот патрон с энергией Света эффект был таким, что в первый раз все бойцы попадали на землю. Трофимов первым их испробовал и его мишень не просто разорвало на куски, её с грохотом испепелило! А мощь вырвавшейся энергии ослепила не хуже моей Вспышки Света! От мишени в тот момент не осталось ничего, кроме небольшого кратера!

Основная же масса патронов была заряжена льдом и землёй. В большинстве своём вторым вариантов, по одной простой причине — у Дарьи больше энергии, как Магистра, чем у Емельяна, как у Мастера. Всю ночь, вплоть до утра, мы втроём занимались тем, что зачаровывали пули. Точнее, эта парочка занималась подобным, а я корректировал процесс, вёл их за руку и выписывал вязь. Их задача была отчасти проста, но и являлась очень сложной. Требовалась высокая концентрация для того, чтобы запитать контуры зачарования нужным количеством энергии и не привести к детонации патрона. Пару раз эксцессы случались, но никого не ранило.

Не сказать, что Хозяйка Горы осталась довольна таким видом тренировки и заявила мне, что смертельно устала, но это отнюдь была неудовлетворительная усталость, от которой хочется растекаться в неге, а ломящая всё тело и каналы. Но даже такое состояние не мешало Дарье шутливо заявить, что уж на такую первую с ней нашу, возможную, ночь, она явно не рассчитывала. Тем более — втроём.

Вот только все её наигранные пикировки мигом испарились, когда она увидела результат своих трудов, потребовала от меня в дальнейшем сотрудничества по производству подобных боеприпасов, а затем поехала домой отдыхать. Разумеется, на её «требование» я дал категоричный и чёткий ответ: «Пока производство не встанет на поток, губу не раскатывай.»

В целом — результатом я доволен. По минимальной планке, но доволен. Начало положено, я разобрался, как правильно зачаровать патроны не только стихией, но и Светом, пусть с ним и сложности. Рассеивание всё также высоко, но мне удалось стабилизировать его хотя бы отчасти. Единственная проблема в том, что цена в таком случае неоправданно высока.

Есенеев, который также всю ночь не спал и носился то на склад, то ко мне в кузню, пусть и не показывал усталости, но тоже вымотался. Конкретно тем, что притащил на моё рабочее место старенький, но рабочий станок для патронов. С ним мне удалось изготовить, почти с нуля, под советами и руководством Фёдора, три полных рожка. Заряженное железо для этого подходило, добавление примесей из остатков в кузне Инхееров, а также часть алхимии оттуда же. Разумеется, первые опытные образцы ушли на переплавку, но мой опыт позволил нивелировать затраты времени и качества, хоть и не слишком сильно. Дарья и Емельян в этом случае отделались как раз-таки просто зарядкой уже нанесённого зачарования на обычных патронах.

— Фёдор! Хорош! Переходите ко второму этапу! — перекричал я выстрелы, от которых закладывало уши.

Белозубая улыбка командира Егерей чуть ли не заблестела в лучах солнца, он кивнул и стал делать перестановку бойцов. Из всей двадцатки остались лишь Сан-Саныч, Алексей и Шипер. И если первые двое были в предвкушении, ласково поглаживали оружие в своих руках и готовились, то вот Гриша взирал на винтовку в своих руках, как на несуразное нечто. Нет, в целом она ничем не отличалась от обычного образца, а именно «Стрелец» седьмой модели, принятой на вооружении в армии из-за своей простоты и надёжности, но маг не мог не заметить изменения. Начиная от деревянного приклада, обрамлённого металлическим каркасом, вдоль всей стволовой коробки и дула тянулась руническая вязь. Спусковую часть она также затрагивала, но минимально.

Я решил пойти от обратного. Раз стихийная магия не столь разрушительна в плане зачарования, то и простота её выше. Не нужно создавать две, а то и три, поверхностной вязи, дабы экранировать энергию, что может навредить оружию и привести его, как к износу, так и поломке. Руны гномов в этом плане дополнили картину, о которых я вспомнил во время поиска решения. Точнее, вспомнил я артефакт Краснова, но сути это не меняло. По части техно-магических устройств гордым жителям глубинных гор не было равных. И именно их руны позволили мне дополнить то, на что пока не удалось додуматься просто зачарованием.

Плюсы в этом методе были следующие. Надёжность — такое оружие почти в три раза легче переносит использование зачарованных боеприпасов. Простота — если вязь нарушиться, то руны не утратят своих свойств и их проще нанести. Вариативность — рунические цепочки разнообразны, их можно менять, как угодно, добиваясь лучшего результата. Главное, чтобы не было нарушения основополагающих рун. Самый простой пример: руны воды и огня приведут к конфликту, как жизнь и смерть.

Минусы, тем не менее, тоже были. Каждое такое оружие уникально и над каждым из них мне пришлось работать лично. То есть, массовость сразу же откидываем в сторону. Либо же мне нужно обучить по меньшей мере тридцать-сорок человек, каждый из которых будет выполнять лишь отведённую ему функцию, дабы упростить производство. Помимо этого, руны требовали, в отличии от обычного зачарования, подзарядки. Инкрустация накопителями в виде драгоценных камней могла бы решить эту проблему, но это… нецелесообразно по куче причин, стоимость камней среди которых даже не на первом месте. Отчасти это решалось тем, что маг сам мог это сделать, если я научу, как именно. Но опять же, в таком случае пропадает стандартизация, резко переходящая в индивидуальность.

В данный момент мне удалось добиться трёхчасового сохранения энергии, которую впитывали руны. Поэтому-то у меня руки и тряслись, а печати работали с перебоями. Слишком муторная, кропотливая и не самая лёгкая работа. Большая потеря времени, а вот результат маловат. Если бы удалось добиться хотя бы недели или больше, то оно отчасти бы того стоило, но всё равно не то.

Тройка испытателей заняли позиции для стрельбы, под команды Фёдора приготовились. Рычажки предохранителей ушли вверх. Отвечающие за активацию рун контуры зачарования вспыхнули. Энергия волной перетекла от затворной рамы вдоль приклада и дула, что привело в оживление остальных зрителей. Да, красиво выглядят все эти переливы энергии цвета лазури.

Стоявший рядом со мной Емельян особого удивления не показал, он уже видел, как работала вся эта система ещё в кузне. А потому, заметив столь насыщенный цвет рун, которые стали слабо мигать, с неким беспокойством выдал:

— Херанет.

— Не должно, — покачал я головой, внимательно отслеживая течение энергии и понимая, где конкретно допустил ошибку. — Двух рун Сеа-хар мало, нужно три, а то и четыре.

— Это те, похожие на перевёрнутую вверх ногами букву «М» рядом с предохранителем? — задумался маг. — Насколько помню, когда вы, глава, тогда этой писаниной занимались, говорили, что хватит и двух.

— Как видишь, даже я могу ошибаться, — Фёдор тоже понял, что что-то пошло не так, но получив мой кивок, расслабился. — Взрыва не произойдёт, эфир не выйдет из-под контроля, но рунной цепочке скорее всего…

Договорить я не успел. Испытатели произвели выстрел, а дальше случилось то, что и следовало ожидать. Мишени не просто разнесло на куски, их размолотило вырвавшимися из-под земли длинными каменными кольями в рост взрослого мужчины, которые на этом не остановились. Словно сама земля ощерилась шипами в три широких линии, начавшихся от поражённых целей и тянувшихся вплоть до ближайших деревьев. Берёзы, а это были именно они, не выдержали такого надругательства, перемалываясь в труху под мощный скрежет и треск.

Руны на винтовках ошарашенных стрелков замерцали и потухли. Из дула валил густой дым, внутри которого появлялись тёмно-коричневые искорки эфира земли, а энергетический фон стал ещё плотнее.

Ещё одна берёза, самая здоровая, свалилась на землю с грохотом, а затем воцарилась тишина. Почти все бойцы, включая стрелков и Фёдора, медленно повернули ко мне головы. Эмоции на лицах были самые разные, но безграничное удивление преобладало.

— Что ж, — покивал я, оставшись в целом довольным, но работы ещё предстоит уйма. — Можно считать, что первое испытание прошли, пусть и со скрипом.

— Уже представляю, как удивятся недруги рода, — хмыкнул Мастер. — Смертельно удивятся!

— Слишком рано расслабляешься, Емельян, — невозмутимо ответил я на это, а затем слегка приподнял уголки губ в улыбке. — Стрелковое оружие и патроны под него, не единственное, что нам предстоит.

— Гхм… Позвольте полюбопытствовать, глава, — почуял он неладное. — Вы что-то ещё задумали?

— Завтра в Екатеринбург должны доставить танк от Кутузова, а вместе с ним и небольшую партия снарядов под него.

Емельян сначала не понял, к чему я это, но догадка, судя по всему, пришла довольно быстро. Он выпучил на меня глаза и хрипло выдавил:

— Мать моя женщина… Да если получится… да если… Глава, я обязан участвовать!

— И будешь, — кивнул я, а улыбка моя стала чуть шире. — Не мне же спину надрывать и снаряды энергией напитывать. Стар я для этого, а раз уж ты Мастер, то и флаг тебе в руки.

Если мою фразу про старость Симонов и услышал, то значение ей не предал. Бывший майор, похоже, уже где-то там, в своих мечтах, разъезжал на танке и палил во вражин зачарованными снарядами, хохоча от их убойной мощи. И я не мог его за это винить, ведь сам думал об этом же, а ещё о том, что одного танка мне мало. И трёх тоже. Моя старая душа капеллана, привыкшего сражаться с врагом в полной готовности и вооружённым с ног до головы, требовала не меньше десяти.

— Надо бы узнать, что там в Российской Империи творится. Может получится ещё раз Хабаровск спасти или ещё какой город…

* * *

Французское Королевство, южное графство Жеводан…

В ночном баре, куда обычный посетитель из рядовых работников заводов, землепашцев или иных людей, кто предпочитал честный труд, никогда бы не зашёл по собственной воле, царила вполне себе стандартная для этого места атмосфера. Дешевое вино, кислый запах которого смешивался с витающей вонью пота и табака, лилось рекой. Широкоплечий бармен с квадратной челюстью и стальным взглядом, под барной стойкой которого всегда лежало заряженное двуствольное ружьё, подавал напитки. Контингент сего заведения был не столь обширен конкретно в этом графстве, но всё же наличествовал. А именно — всякого рода бандиты, наёмники и редкие киллеры, но последние предпочитали уедённое место в тёмных углах, где и вели свои дела. Официантки в передниках подавали закуски и алкоголь, стреляя глазками и хихикая, когда кто-то щипал их за задницу. За работу владелец платил им не очень-то и много, а потому мало кто из этих не первой свежести дам отказывался от лишней подработки после своей смены.

Жандармы сюда не захаживали, всё же район пусть и не самый бедный, но власти города давно смирились с тем, что преступность вывести невозможно. Её можно возглавить, чем местным мэр не пренебрегал, а если кто-то из служителей порядка и захаживал, то дело обычно вполне просто решалось банальной взяткой, а в крайнем случае — перестрелкой.

Но пусть в данный момент и царила вполне привычная атмосфера, кое-что выбивалось из общего стандарта. А именно — напившийся до состояния заплетающегося языка один из наёмников, который уже пятый раз проставлял выпивку всем посетителям бара. А ещё стал целью пары воров, которые поняли, что у этого идиота слишком широкие карманы, но ожидавшие, когда тот покинет сие заведение. Субъект их интереса тем временем завёл свою шарманку, которую горланил не переставая уже битый час, но за ту выручку, что он обеспечивал бару, подобное прощалось.

— А они меня… Ик! Не взяли! Не взяли! — надрывался молодой блондин с трёхдневной щетиной. Униформа без опознавательных знаков, но явно военного образца, на нём измялась и запачкалась в крошках и пиве, но мужчину это нисколько не заботило. — Такой заказ! Ик! Прилететь к русским и убить выжившую шлюху Де… Де… Луиз… — запнулся он, громко рыгнул, а затем продолжил: — И других тоже! Такой заказ! А меня… Ик! Не взяли! Мрази…

О чём вёл речь этот наёмник всем было откровенно все равно. Развязался ли у него язык и он слил лишнюю информацию, или просто напился и начал нести бред, никого не волновало.

— Вам обновить? — с широкой улыбкой чуть пожелтевших зубов, обратилась к одному из клиентов дородная официантка. Передник её был весь испачкан в жире и пятнах, а сальные волосы поблёскивали даже в приглушённом свете. — Тот мужчина заплатил, — указала она большим пальцем через плечо на обнимающего барную стойку наёмника.

— Нет, — покачал головой восседающий за одиноким столиком мужчина. Тёмный плащ скрывал его фигуру полностью, а капюшон лицо.

Вмиг потеряв интерес к клиенту, женщина огорчённо фыркнула и уплыла меж столов. Горлопан всё продолжал рвать глотку, а мужчина в плаще впервые перестал походить на предмет интерьера и прислушался. В особенности к конкретной части ора жаловавшего наёмника, пусть он и не мог полностью выговорить озвученную фамилию. Но даже так, этого хватило, чтобы всё понять и догадаться, если знать — о ком речь.

Лишь через два часа наёмник успокоился, напился до состояния нестояния и, едва переставляя ноги, покинул бар. Ночные улицы города Сент-Этьен в этом районе практически не освещались фонарями. Мутные личности и бедняки встречались тут довольно часто. По разбитым дорогам транспорт разъезжал лишь в дневное время, улочки и закутки практически не убирались коммунальными службами, отчего ветер раскидывал по тротуару и асфальту различный мусор.

Бурча себе под нос, пьяный наёмник шагал в одном ему известном направлении, напрочь не замечая, что парочка воров пристроилась за ним и ждёт подходящего момента. Но вот мужчина остановился, выпитый алкоголь не самого лучшего качества дал знать и того вырвало прямо на тротуар. Впрочем, грязнее от этого он не стал.

Облокотившись на обшарпанную стену магазина, а точнее того, чем раньше было это здание с выбитыми стёклами и пыльными полками, наёмник что-то почувствовал. Пусть его инстинкты из-за алкоголя были приглушены, но даже в таком состоянии он смог вытащить пистолет и навести его на… незнакомца в плаще. Двое воров таинственным образом исчезли с тротуара и лишь незаметная из-за отсутствия хорошего освещения дорожка крови тянулась из ближайшего переулка.

— Т-ты кто?.. Ик! Чё надо⁈— сразу же набычился наёмник, то ли градус в крови предал ему храбрости, то ли пистолет в руке.

— Узнать, кто нанял твой отряд и в какое конкретно место большой России он отправился, — сухо проговорил незнакомец.

— Чё⁈ — икнул мужчина и кое-как снял оружие с предохранителя. — А больше ничё не хочешь, мразота⁈

Выстрел прозвучал оглушительно в образовавшейся тишине. Промахнуться с такого расстояния было невозможно, но только наёмник улыбнулся и уже думал, что сейчас к его ногам упадёт мёртвое тело… как вдруг его молниеносно схватили за горло и впечатали в стену. От силы удара мужчина выронил пистолет, захрипел и вновь не сдержал желудок. Его вырвало прямо под ноги незнакомца, который никоем образом не показал, что вообще хоть как-то ранен!

— Ты-ты-ты… — в ужасе начал заикаться вмиг протрезвевший наёмник. Его широко распахнутые глаза прикипели к рукаву белоснежного пиджака и оголившейся коже на запястье незнакомца, чья крепкая хватка легко держала тело мужчины на весу. Точнее, он смотрел на татуировку католического креста на фоне распахнутой волчьей пасти, вокруг которой были нанесены письмена на латыни. — З-зверь Ж-жеводана… Н-не у-убивай… Я-я всё скажу!

— Конечно, скажешь.

Через двадцать минут в тёмном переулке, к двум телам воров с перерезанной глоткой, добавилось ещё одно. Но в отличии от любителей лёгкой наживы из чужих карманах, бывший наёмник так просто не отделался. И тем, кто найдёт его по утру, точно потребуется сеанс психотерапевта, ведь пьяного беднягу словно задрал медведь. А сам виновник подобной расправы медленным шагом удалялся подальше от места преступления, вытирая руки от крови белоснежным платком. И только удовлетворившись хоть какой-то их чистотой, он достал из кармана мобильный телефон и сделал звонок:

— Это я… Да, я тоже рад тебя слышать, брат. Нет, помощь не требуется, — сухо заговорил он со своим собеседником. — Кажется, я нашёл её… Нет, информацию не проверял, но её источник точно не врал. Российская Империи, род Потёмкиных, она у них и сейчас в опасности. Революционеры послали Чёрные Знамёна.

На том конце провода затихли, а затем раздался едва различимый хриплый голос, будто принадлежавший старику:

— Раз носитель крови Де Лузиньян жив, то наша клятва не забыта. Я соберу стаю, брат. Пусть нас осталось мало, но мы обязаны найти последнего потомка.

— Во имя очищения наших душ… — ответил на это мужчина.

— Во имя очищения наших душ, — со вздохом вторил ему собеседник. — Отправляйся за теми, кто хочет её смерти, мы нагоним тебя позже. Пора показать нашим врагам, что Орден Святого Христофора не канул в лету. Хорошей охоты, брат.

Связь оборвалась, мужчина убрал телефон в карман и посмотрел на татуировку, что была его нерушимой клятвой. В темноте капюшона вспыхнули кроваво-красные глаза, принадлежавшие отнюдь не человеку,а зверю. И сейчас он впервые за годы после убийства прежнего короля Франции и всех смертей, что последовали за этим, взял след.

Охота началась и пусть все враги, что желают гибели последней из рода Де Лузиньян молят своих богов, ведь те им не помогут…

Глава 4

Тяжёлый день подошёл к концу и я впервые за трое суток улёгся на свой топчан с чувством всех выполненных задач. Сложнее всего оказалось с танком Кутузова, на который подчинённые генерала оформили все документы и тот передали в дар роду Потёмкиных. Вот только, как оказалось, есть нюанс. Тяжёлый танк «Буря-063» был экспериментальной разработкой Российской Империей, имея повышенный по сравнению с подобной техникой тоннаж, из-за многочисленных защит и дублирующих систем, а у моего рода не было подготовленных под него всех документов, заверенных в императорской канцелярии. Проверяющие, увидев что за груз был доставлен бортом на военный аэропорт, мягко говоря, затруднялись принять верное решение в этом вопросе. Как бы приказ генерала есть, всё на руках, но и по закону они не могли отдать мне танк.

Пришлось мотаться в кабинет жирдяя, работающего на наших врагов, но Тимошкина не оказалось на месте, а вот его помощник был. И если Тимошкин давал какие-то распоряжения насчёт моего рода, то в конкретно этом случае ничего не было. В общем, документы я получил, танк забрал, а затем мы с бойцами его исследовали. Фёдор и Емельян облазили всё вдоль и поперёк, искали маячки и жучки, проверяли броню, работу систем и всё в таком духе. Я также проверил технику на наличие отслеживающих энергетических маяков, но всё чисто, за что Кутузову честь и хвала. Не подвёл Александр доверия, хотя сомнения отчасти были.

Ангар под танк находился практически у выезда с территории поместья и совмещал в себе ещё складское помещение, из которого в будущем я раздумывал сделать мастерскую. Автопарк у рода имелся, если говорить о пикапах и одной машине представительского класса, купленного Светой и на которой мы ездили к Валевскому. Но этого мало, очень мало.

Наверное, больше всех подарку роду радовался именно Симонов. Армия помотала бывшего майора и простолюдина в одном лице достаточно сильно, а потому он знал, как управлять танком, как заряжать и в его системах разобрался довольно быстро. Ездить машина сможет, стрелять тоже, но была проблема… у рода нет других танкистов. Емельян в одиночку всё сделать не сможет, а обучить хотя бы азам профессии займёт время. Впрочем, оно было, как и желающие. Трёх человек себе отобрал Симонов, хотя по его словам могло бы хватить и двух, если он выступит за командира. Как я понял, стандартная команда для подобной техники состоит из наводчика, механика-водителя и как раз того, кто будет раздавать приказы и направлять машину. Четвёртый же идёт за заряжающего, но, по тем же словам Емельяна, этот человек нужен в отдельных случаях, при использовании сложных боеприпасов, так как подача снарядов автоматизирована.

Помимо изучения танка, я также утащил в свою кузню один из снарядов. Здоровый, весящий два с половиной десятка килограмм, калибра 125 мм. Эта дура лишь немногим уступала тому же осадному снаряду для техно-магических машин гномов, а его разрушительный потенциал я оценил. Ниже среднего, конечно, но и никакой энергетический напитки или зачарований на нём не было, а потому — результат очень хорош. Много их Кутузов выделить не смог, пять десятков всего лишь, но зато их вполне можно заказать ещё, пусть цена и кусалась. С некоторым сожалением я должен быть признать, что сам их изготовить не смогу. Вернее, смогу, но не в этом кузне и если разберусь в алхимической составляющей внутренней начинки. Тут нужны совсем иные инструменты, множество различных верстаков под каждый компонент, а также иное помещение. Экранированное от внешнего мира артефактами, гораздо больших размеров и ещё со специальным полигоном, где можно провести испытания. Сложная задача, но отнюдь не невозможная.

Но вот что я мог, так это с трудом, бранным словом и молитвами Свету разобрать один из них, коротко изучить за отведённое время, а затем попробовать зачаровать. Итог оказался даже лучше, чем с патронами, всё же снаряд больше в размерах, а металл, из которого тот был сделан, весьма неплох. Хуже, чем тоже заряженное железо, которое превращают в сталь с примесями, но он вполне подходил для экспериментов. Вот только насколько это затянется даже предполагать не буду, но времени для полного изучения понадобиться много!

Уже лежа на циновке, смотрел в потолок и прогонял по каналам энергию, как делал постоянно. Успехи на поприще зачарований патронов и стрелкового оружия это хорошо. Танк, усиливший оборонный и наступательный потенциал рода, тоже хорошо. Но кое-что всё же было ложкой дёгтя, а именно — возможный риск, который принесёт Дарья. Её участие в моих экспериментах было минимальным, если судить лишь по зарядке патронов, но она явно не глупа. Её твёрдое намерение в будущем также получить часть зачарованного боезапаса тому подтверждение.

Но была и обратная сторона, которая расставит всё по местам. А именно — что конкретно она сольёт Екатерине. Императрица держит руку на пульсе и следит за мной в частности и за родом в общем. Сама идея зачарования патронов не нова, тот же Есенеев говорил, что кто-то уже это делает. Но у тех людей результат не столь хорош, раз их разработка не ушла на широкий рынок, либо её специально ограничивают. Вряд ли император хочет терять контроль над своей империей, благородными родами и иными людьми в ней проживающих. Продажа определённому кругу лиц вполне подойдёт и ограничит рынок, но в целом, на это плевать.

Единственное, что вытекает из этой картины, так это просьба/приказ/совет императрицы, выполняющей волю своего мужа, который может также и ограничить меня. Во всяком случае — попытаться. Если так, то львиную часть дохода от своей задумки Потёмкины могут потерять, всё же я раздумывал заняться продажей и зачарованных патрон тоже. С бумагами на разрешение уже занималась Света, как и штудировала своды законов. И я больше чем уверен, если нас захотят ограничить, то именно на разрешениях мы и застопоримся. Со стрелковым оружием, хотя в массовое производство его даже нет мыслей запускать, будет ещё хуже.

Единственный выход — Кутузов и армия в его лице. Почему нет? Договорённость с генералом получить вполне возможно, нужные каналы у него есть, но вот успех данной темы пока сложно просчитать. В любом случае, пока я не добьюсь лучших результатов и не вооружу своих людей, то ни о какой продаже не идёт и речи. Но уже сейчас Емельян в шутку обмолвился, что глава рода не только князь, но ещё и будущий оружейный барон.

Задумка получается мощной, но на меньшее я и не рассчитывал. Холодное оружие, доспехи, артефакты. Теперь ещё стрелковое и зачарованные боеприпасы. Слишком большой кусок пирога, как бы пасть не разорвать в попытке проглотить, не забывая ещё и о конкурентах. А то, что такие есть я не сомневался ни на миг. Род слаб, ниша продажи всего перечисленного уже поделена, как например теми же Долгоруковыми. Но с этим родом, если всё сложится, связи я налажу, как смогу и сделать их торговыми партнёрами.

Иван пока что не звонил и не выходил на связь другими способами, но вряд ли он забыл наш с ним разговор касательно его деда. Хороший предлог для постройки фундамента отношений, если всё же они рискнут и я спасу старику жизнь. Но всё это дела будущего, а пока стоит сосредоточиться на усилении рода, расширении земель, постройке близлежащих жилых и производственных зданий. Людей на наших землях живёт немного, пара деревень, а этого очень мало. Требуется больше, как обычных чернорабочих, так и будущих специалистов и Егерей. Уже сейчас составлены три проекта, один из которых — жилой район, а два других — небольшой заводик по переплавке руды и кузнечный цех с мастерской.

Наукой фортификации я владел, наблюдая за стройкой крепостей Ордена, когда работали Архитекторы и за свою жизнь многое успел вызнать, а потому работы предстояло непочатый край. Если Дарья всё же не предаст моего хоть и мелкого, но оказанное доверия, то её участие понадобиться. Во всяком случае стены она возведёт, а следом займутся бригады строителей.

— И на всё это нужно много денег, — поморщился я, закинув руки за голову. — Тех, что сейчас есть на счетах, не хватит. На одно только оборудование для кузнечного цеха уйдут миллионы, не говоря уже про строительство жилого района. Дома для семей бойцов, рабочих и тех, кто решит поселиться полбеды, но ведь понадобятся школы, детские сады, больницы… Не стоит забывать и про поместье…

Да, работы предстоит много, но если для Светы, когда я озвучил ей планы, всё казалось каким-то недостижимым, то я думал по-другому. Девушка банально не сталкивалась с задачами, когда действительно практически невозможно справиться, а строительство и набор людей это так… пшик. Чтобы ей было легче, я раздробил задачи на подзадачи и большую часть прошедших суток объяснял ей, как и что проще сделать в первую очередь. По-хорошему требуется нанять помощников для сестры, но на ранних этапах пока можно справиться и самим.

Сон накатывал волнами, уставшие тело и разум требовали отдыха. Я прикрыл глаза, задышал ровно и вот-вот собирался отключиться, как сразу же подскочил. Инстинкты вопили благим матом, что что-то не так. Опасность, не здесь и сейчас, но очень близко.

И словно услышав мои мысли, Вселенная сразу же подала знак, что это не ложная тревога. За окном раздался мощный взрыв, пламя ударило потоком в небо, а стёкла задрожали от волны мощной магии!

Мастер… Нет, возможно, Магистр!

Я выбежал из комнаты в одних штанах, пронёсся по коридору и, увидев выскочившую из кабинета Свету.

— Брат, что случилось⁈ Что за взрыв⁈

Отвечать на вопросы времени не было и я командирским тоном прокричал:

— Любаву и гражданских в подвал! Живо!

Сестра сбледнула и шустро ринулась к комнате младшей, а я выбежал на улицу. Бойцы покидали казармы, облачаясь прямо на ходу, Есенеев орал во всё горло, отдавая приказы. Емельян выпрыгнул прямо из окна с мечами на перевес и бронежилетом на голое тело, а Шипер и Алексей выбежали вслед за бойцами. На случай возникновения подобных ситуаций и возможного нападения мы со старым волком уже согласовали все методы действий, а потому он сразу же принялся командовать, делить группы бойцов и рассылать их в нужном направлении. В основном четыре группы, где у каждой был командир в лице более сильного одарённого.

— Судя по взрыву, это точно Мастер, но, возможно, слабенький Магистр, — поморщился Фёдор, стоило мне забрать лабрис из кузни и примчаться к остальным.

— Если что, я возьму его на себя, а ты прикроешь, — сухо ответил я на это и заметил, как часть бойцов рассредоточивались по поместью.

Шипер остаётся здесь и будет держать на случай проникновения оборону. Фёдор и Алексей идут со мной, чтобы встретить возможного противника не на нашей территории, а вот Емельян…

Рык в ангаре зазвучал с такой мощью, будто какой-то идиот решил залезть в нору Загрибарского Криволапа и тем самым разбудил его. С выхлопом газов из труб на серого цвета корпусе, из ангара выехала многотонный тяжеловес, чью пушку угрожающе осветили фонари. Из распахнутого люка торчала голова Трофимова, что сейчас улыбался во все тридцать два, а за водителя сидел Емельян.

— Связь с ним есть, надеюсь? — невозмутимо спросил я у Есенеева, на что тот кивнул. — Это хорошо, а то не хотелось бы, чтобы Емельян пальнул куда-то не туда.

Из бараков продолжали выбегать работники поместья, в числе которых была и Шанталь. Французская аристократка посчитала, что занимать одну из комнат особняка всё же не совсем правильно, пусть она и гостья, а потому ей выделили жилье, где обитал гражданский персонал. Впрочем, я склонялся к тому, что тут не обошлось без желания быть поближе к Фёдору, с которым у неё наклёвывались более близкие отношения. И пусть Шанталь была довольно опытным, сильным магом, в состав Егерей рода я отказался её брать. Нечего ей делать на поле боя, где она может помешать и также отвлекать Есенеева. Пусть лучше позаботиться о тех, кто будет в убежище, больше пользы принесёт.

Она как раз пробегала мимо меня и Фёдора, задержавшись и обняв старого вояку на глазах у бойцов, отчего тот чуть-чуть смутился, а помимо что-то прошептала ему на ухо на французском. Возможно, пожелала удачи, а может и сказала, чтобы тот не подох, но не моё это дело.

Вот только стоило ей отпустить командира Егерей, как вдруг она вздрогнула и побледнела, а я нахмурил брови. Сквозь доносящиеся выстрелы и взрывы в лесу, прозвучал мощный волчий вой, который точно не мог принадлежать обычному санитару леса и который был мне прекрасно знаком.

— Comment est-ce possible…(Как это возможно…), — потрясённо прошептала Шанталь, а затем посмотрела на меня и затараторила: — C’est la bête du Gévaudan! Vous devez l’aider, Monsieur!(Это зверь Жеводана! Вы должны помочь ему, ваша светлость!)

То, что она сказала я не понял, а Фёдор был слишком занят, чтобы перевести, но одно мне было известно точно — среди врагов присутствует тот, кто точно до рассвета не доживёт. Не тогда, когда его лично прикончит капеллан Ордена Паладинов.

Имение Потемкиных

Урал

Российская Империя

Продвигаясь сквозь лес, интернациональный наёмный отряд «Чёрные Знамена» сохранял бдительность. Задача была довольна проста — устранение каким-то образом выжившего последнего члена рода Де Лузиньян, а также всех тех, кто будет обнаружен в поместье. Заказчик довольно чётко потребовал убийства женщины, а вот второстепенные цели шли по степени важности. Глава рода, молодой князь Потёмкин, также считался целью с высшим приоритетом.

Основная база «Чёрных Знамен» находилась как-раз во Французском Королевстве, а потому политическая обстановка и внутренняя кухня была командиру в какой-то мере известна. Как и то, что нанимателем были бывшие революционеры, посадившие на трон своего монарха и теперь властвующие от его имени, как им хочется. То, что они хотели оборвать все хвосты и уничтожить последнего выжившего врага в целом понятно, даже объяснимо, но вырезать и другой род, даже не как свидетелей, которых и так не оставят, а тоже как цель? Интересно, однако… Да и те русские, что временно дали укрытие отряду, позаботились о доставке и поспособствовали с данными, наводило на определённые мысли. Похоже, кто-то захотел руками французов решить собственные интересы. Нашёл повод и поделился информацией, взамен на услугу. Ничего, в целом, необычного в среде благородных, любящих загребать жар чужими руками.

В любом случае, командир отряда об этом лишний раз не думал. Ему платят не за это, а уж суммой заказчик не обидел ни в коем разе. Её хватит на безбедную пенсию для самого командира, его семьи, внуков и правнуков. И это только его доля в двадцать пять процентов. Хотя на меньшее он и не согласился бы, не с его рангом Мастера огненной стихии!

Тридцать опытных человек из самых разных стран, но в большинстве своём французы, прошли не одну военную кампанию и побывали во множестве горячих точках по всему миру. Убийства, массовые зачистки, ликвидация одиночных целей, устранение неугодных политиков… Чёрные Знамёна занимались всем понемногу и были полностью экипированные по последнему слову современной науки и техники. На своих людях командир отряда никогда не экономил, покупал и заказывал самое лучшее, ведь от этого зависела выживаемость отряда и эффективность выполнения задачи. И не будь операция с повышенной секретностью и скрытностью, то командир бы точно не отказался от военной техники, а ещё лучше — вертушек, чтобы накрыть поместье.

Как бы-то ни было, но операция должна была пройти легко и без проблем. Вот только всё пошло не так ровно с того момента, как они отдалились от точки прибытия и практически подступили к поместью незамеченными. Один из сенсоров отряда в ранге Ветерана, резко остановился и вскинул руку:

— Чувствую движение на восемь часов!

Отряд сработал чётко, без лишних разговоров заняв оборону. Приборы ночного видения позволяли пусть и не идеально, но видеть в темноте, а артефакты различных барьеров работали ещё с начала операции.

Секунды тянулись слишком долго, но никого не было. Никакого движения среди деревьев или высоких кустарников. Ни шороха в тихом лесу, кроме стрёкота насекомых и угуканья совы, что сидела на дереве неподалёку. Лес жил своей жизнью, но никакой опасности для людей не представлял, а Зона с её тварями далеко.

— Бирсон?

— Ушёл, — отрапортовал боец, расслабляясь. — Это было что-то быстрое, командир. Может, олень…

— Это ты олень, — хмыкнул один единственный осман в их отряд, вооружённый пулемётом. — Не можешь отличить человека от…

Договорить он не успел. С высокого дуба мелькнула тень и ворвалась в ряды отряда столь стремительно, что даже бывалые бойцы и одарённые не смогли за ней уследить. Кровь из обезглавленной шеи османа брызнула во все стороны, а его голова свалилась на землю. Но атаковавший на этом не остановился. Молниеносно он принялся вырезать наёмников одного за другим, словно лиса, оказавшаяся в курятнике. Двух ближайших бойцов он выпотрошил, будто тряску, не взирая на артефакты защиты и броню!

— Огонь!!! — зычно заорал командир, понявший, что у них проблемы. Во всяком случае, благодаря устройству ночного видения он очень хорошо рассмотрел острые когти на руках фигуры в плаще, которыми тот убивал одного наёмника за другим. — Уничтожить!!!

Разразилась стрельба, полыхнула магия. Благодаря всё тем же артефактам даже попадания по своим не должны были сразу же убить, а помощь пострадавшим окажут позже. Вот только нападавшему было всё равно на сопротивление наёмников. В него полетел тяжёлый калибр Амерских винтовок, а итальянец-сенсор разрядил в упор весь магазин помпового дробовика! Лоскуты тёмного плаща исрещряли прорехи, язычки огня и молний, были заморожены криомантом, но особо успеха атака не принесла!

Незнакомец вырвал дробовик из рук итальянца и с лёгкостью раздавил его в ладони. Неуловимым глазу движением он пробил свободной рукой-лапой грудь наёмника и приподнял того над землёй, словно пушинку!

Подул сильный ветер, остатки плаща слетели с фигуры незнакомца. И стоило командиру наёмников рассмотреть того, кто на них напал, как он понял — у них не просто проблемы, а полная жопа. Ростом этот человек хоть и не особо выделялся среди великанов, но до отметки в метр-девяносто вполне дотягивал. Его длинные чёрные волосы с седыми прядями, убранные в хвост, развевались на ветру. Острые скулы, словно у какого-то хищника. Заострённый подбородок, вдоль левой щеки и до глаза тянулись три кривых полосы шрамов. Широкие, мускулистые плечи, которые не скрывал облегающий белоснежный, ныне окровавленный, костюм. Оголённую мощную грудь усеивали шрамы, которые были и на других видимых участках кожи почти везде. Нанесённые, как от когтей различных ужасающих тварей, так и магических ожогов со сталью.

Встреть кто-нибудь этого человека на улице, то вполне мог бы решить, что это довольно сильный одарённый. Возможно, аристократ или Егерь. Но они бы ошиблись, ведь тот, кто прямо сейчас вырвал сердце итальянца-сенсора и с лёгкостью раздавил, не был ни тем, ни другим. Бордовая аура, струящаяся из его тела несла в себе эманации зверя и внушала первобытный ужас, глаза горели кроваво-красным светом и изменились на волчьи, а зубы приобретали форму клыков.

За свою карьеру наёмника и будучи жителем Франции, командиру отряда доводилось слышать историю о тех, кто когда-то стоял у истока трона Французской Короны. Защитники и воины на службе монарха, заслужившие репутацию кровью, как своей так и врагов. Звери в обличии людей, про которых ходило множество мифов и сказок.

Мощное заклинание уровня Мастера сорвалось с рук командира и ударило в полную силу. Раздался оглушающий грохот, словно взорвалась бомба, что недалеко от правды. Близлежащие деревья разметало, остальные вмиг вспыхнули в огне, а сама земля начала гореть! Стоявшим рядом с противником наёмникам если и повезло, то не сильно. Их потеря ударит по отряду, но она восполнима, если тварь всё же удалось уничтожить! В эпицентр взрыва полетели и другие заклинания, добавляя ещё больше хаоса и разрушений, а энергетический фон резко подскочил!

Но если наёмники и думали, что убили неожиданного врага, то ошибались. Громкий волчий вой, прозвучавший прямо из точки взрыва, вмиг развеял иллюзию победы. А затем потрёпанные, но готовые к дальнейшему бою люди увидели, как из буйства стихий выходит настоящее чудовище. Его можно было бы описать, как смесь гигантского прямоходящего волка с красным мехом и пантеры размером с лошадь. Масляно-черная шкура зверя была твердой, но в то же время бесформенной и таяла, словно туман.

— La Bête du Gévaudan… — в ужасе прошептал и перекрестился замкомандира отряда, будучи искренне верующим человеком.

Когти монструозного оборотня вспыхнули красным светом, а глаза — мощью и жаждой крови. И смотрел он прямо на командира отряда, жить которому осталось считанные секунды…

Глава 5

Не слишком сильно отдаляясь от своих бойцов, чтобы в случае чего прикрыть их и встретить врага первым, я приближался к полю боя. Звуки выстрелов и взрыва заклинаний становились сильнее, изредка их сопровождал звериный рёв, после которого в лесу разносились вопли боли. Позади тарахтел набравший скорость танк, Емельян виртуозно управлял машиной, валил деревья, мял траву под гусеницами, и объезжал особо неудобные участки местности.

— Чертовщина какая-то, — недоуменно сказал Фёдор, когда мы достигли точки столкновения и увидели, что тут творилось. — Эта тварь точно не из Зоны, глава! Я про таких даже не слышал!

Конечно, не слышал. Оборотни среди существ Зоны были, но дикие и похожие больше на облезлых худых псов, тупых и движимых одними инстинктами, а вот здесь и сейчас развлекался отнюдь не представитель этих подвидов. Но и чистокровным его не назовёшь, уж я-то знаю, как те выглядят. Метис? Проклятый? Или мутант? Вариантов довольно-таки много, но этот оборотень довольно сильно отличается от своей родни. Правда сути это не меняет, всё равно он оставался опасной тварью и его нужно уничтожить. Во имя Света.

— Емельян, — взял у Есенеева рацию, наблюдая за тем, как оборотень разорвал на куски сразу двух людей. То, что эта враг сомнений не было, друг не стал бы подкрадываться ночью с оружием. — Пальни в ту сторону. Постарайся попасть в Мастера или тварь.

— Принято, глава! — с радостью ответил мне Симонов.

Бойцы мигом рассредоточились и заняли оборону, пока нас не заметили — что вряд ли, оборотень уже должен был распознать — а затем раздался мощный грохот! Танковый снаряд вылетел из пушки подобно раскату грома и попал точно между псом и полыхающих, будто огненный элементаль, Мастером.

Рвануло хорошо. Даже очень! Скулёж оборотня был слышен особенно отчётливо в образовавшемся взрыве, а Мастер хоть и пожил чуть-чуть подольше, но не слишком. Артефакты на нём точно были, что-то из разряда барьеров, вот только не помогли они. Половина верхнего тела, покрытая грязью и кровью, по дуге отлетела к нам. Труп свалился прямо возле танка, горячие кишки вывалились наружу. Изначально я думал взять языка и узнать, кто послал этих людей, но отбросил эту мысль. Вряд ли мне бы повезло, как с прошлым обладателем лабриса и тупыми наёмниками. В отличии от тех людей, эти действовали не в пример грамотно и сразу же оценили угрозу с нашей стороны.

Завязался бой. Есенеев командовал и среди врагов появились новые раненные, а наши держались рядом с танком и его бронёй. Емельян выдал ещё два залпа, перепахивая землю и устраивая натуральный хаос. В темноте леса мелькнула кривая молния и ударила по его броне, но тщетно. Экспериментальный образец этой техники как-таки был рассчитан на противостояние с одарёнными и тварями Зоны, со способностями к магии. Прямо перед молнией возник фронтальный полущит-полусфера серого цвета, поглотил атаку и рассеял её полностью.

Убедившись, что с моими людьми всё будет хорошо и они справятся, я перехватил лабрис и ринулся в ближний бой. Рывки Света сменялись один за другим и первой целью являлся закованный в каменную броню великан. Стандартная магия геомантов, ушедших в глухую оборону и огрызающихся, чтобы выжить и измотать противника. Ранее он сражался с оборотнем, но тот в очередной раз доказал, что вполне обладает разумом, а потому переключился на более удобную и незащищённую цель. Ну а мне на эту скорлупу было плевать.

Древко и лезвия лабриса загорелись огнём Скверны, я вышел из Рывка Света и оказался слева от геоманта. Слепая зона, но он, похоже, что-то почувствовал и попытался широко отмахнуться каменным кулаком, будто кувалдой. Я пригнулся, над головой просвистел воздух, а затем поднырнул поближе и взмахнул оружием. Камень, даже заряженный энергией, не смог справиться с силой Врага и раскрошился, а вслед за ним последовал громкий крик боли. Левая нога мага, точно ранга Ветеран, отлетела, оставляя после себя торчащую кость, крошево камней и текучую кровь. Рана касательная, артерию я не задел, но прыгать этот голем точно уже не сможет.

Но и подыхать он просто так не собирался. Я ушёл Рывком Света вверх, а на том месте, где ранее находился, из земли вырвались десятки каменных пик. Копьё Света прямо в голову, геомант покачнулся, потерял равновесие ещё больше — всё же он успел вернуть форму ноге, чуть она и была теперь пустотелая.

Я уже собирался добить ублюдка, но тут из огня вылетел оборотень. Вблизи он ещё сильнее выделялся среди своих соплеменников. Не настолько вытянутая морда, будто и не собачья, а больше принадлежавшая гибриду волка и большой кошке. Бугрящиеся мускулы, покрытые шрамами практически везде, опалённая бордовая шерсть. Шкура его расплывалась, словно метаморфозы превращения до сих пор происходили и не могли закончиться. Извернувшись в полёте, он своей тушей разбил подранку только-только восстановленную ногу, приземлился на все четыре лапы и… взял того в захват! Не стал рвать когтями и клыками камень, а схватил врага так, чтобы я смог ударить.

Времени думать не было, я ушёл в очередной Рывок Света и приземлился прямо на голову голема. С громким скрежетом лабрис вошёл точно в центр черепа, пробил броню и сквозь сколы камня потекли ручейки крови. Голем трепыхнулся и стал оседать. Оборотень оттолкнул его от себя, сделал два шага назад и замер, стоило мне оказаться возле него.

— Дай мне хотя бы одну причину не прикончить тебя сейчас, отродье Тьмы, — на всеобщем произнёс я, держа лабрис у его шеи, а глаза мои полыхали Светом.

То, что он помог мне, а не ударил в спину, хотя должен был уже понять, кто я такой, было… странным. Существа ночи не зря боялись Паладинов до ужаса, мы с ними не церемонились. Никаких диалогов, договорённостей, пощады и мира. Только смерть, огонь и Свет. И я ни за что не поверю, что этот оборотень решил вдруг помочь просто так. Не Паладину. И уж точно не старому капеллану Ордена, который за свою жизнь подобную нечисть вырезал целыми стаями.

Сражение потихоньку заканчивалось, очаги сопротивления устранялись один за другим. Мои Егеря при поддержке танка и Фёдора выбили почти всех, а парочке недобитков всё же сохранили жизнь. Вон, Трофимов тащит вопящего во всё горло какого-то смуглого мужика без двух ног.

— Я не знаю, что вы сказали сейчас, господин, но я вам не враг, — прорычал оборотень окровавленной пастью, поднял лапы, будто сдавался и смотрел прямо мне в глаза. Причём говорил он на русском, пусть и с акцентом. — Я — рыцарь Ордена Святого Христофора, Кристиан де Кассегрен. Верноподданный истинного короля Франции, давший клятву крови роду Де Лузиньян!

Я нахмурился, а картинка в голове сложилась. Значит, приходили не за мной, а за Шанталь. Революционеры выяснили, что она выжила? Оно и не удивительно. Женщина мелькала рядом со мной в Хабаровске, на военной базе и городе. Затем и здесь, в Екатеринбурге. Если так подумать, то разведка французов сработала с опозданием. А я не поверю, что такой нет в Российской Империи, как и нет агентов других государств. Меня и остальных в поместье в любом случае попытались бы устранить, за ненадобностью свидетелей, в этом тоже сомнений никаких. Вот только операцию решили провести тихо, а не с размахом, что сыграло на руку. Не врагу, конечно же, а мне. Ещё и этот оборотень… Выходит, те слова Шанталь были не из-за страха, ведь она точно поняла — кто это выл, когда убегала в убежище. Женщина знает этого пса.

— Обращайся обратно, — убрал я лабрис от его шеи, но не терял бдительность. — И без шуток, пёс. Одно резкое движение и я сделаю из тебя набитое соломой чучело.

Оборотень прищурился, но спорить или как-то показывать недовольно не стал. Обращение его тоже выбивалось из того, что я знал о его виде. Не было мерзких взгляду метаморфоз, мышцы не разрывались, кожа не слезала лоскутами вместе с кровью, а кости не трещали. А вот фон энергии заметно вырос, уплотнился вокруг него и истаял, после чего передо мной предстал вполне себе обычный человек. Второстепенных признаков оборотней в нём тоже не наблюдалось вроде повышенной волосатости, немного заострённых ушей или деформации челюстей. Обычный мужик в шрамах, возраста между тридцатью и сорока, тёмные длинные волосы с сединой, красные глаза. Черты лица, конечно, придавали ему хищный вид, но в моём прошлом и не такие люди встречались. Заключительным же было то, что он не знал всеобщий. И точно не врал, его эмоциональный фон для меня открытая книга, как и душа… а вот тут странно. Душа у него человеческая, но в неё словно вшили разные звериные сущности. Как минимум волчью я определил, а две других пока под вопросом.

Чем-то это похоже на ту телепортирующийся тварь, на которую Кутузов устроил охоту. Работа химерологов? Не сильно похоже, тут результат не в пример качественен и стабилен. Скорее магическое сращивание сути, а это уже прерогатива магов совсем иной специальности. Некромантия, Друидизм, Тёмное Целительство. Вариантов довольно много, но этот тип больше человек, чем оборотень. И это только что спасло ему жизнь, будь иначе и я бы даже разговаривать не стал, прикончил бы на месте.

Под моим присмотром абсолютно голый оборотень молча проследовал к остальным пленным, а дула автоматов и пушка танка как бы намекали, что дёргаться не стоит. Тем более, когда Емельян взял на прицел именно пса и выстрелит в упор.

С нашей стороны парочка раненных всё же нашлась, но зацепило краем. Парни сработали если не идеально, то близко к этому. Столкновение с прошлым Мастером и наёмниками кое-чему их всё же научило, а наши тренировки давали свои плоды. Зачарованные припасы, пусть их и было мало, тоже внесли свою лепту. Скорее даже они и кардинально повлияли на бой, разрушая щиты врага в дребезги.

— Фёдор, этих допросить, — кивнул я на стонущие тела разной степени потрёпанности. — Вряд ли они расскажут много, но мало ли.

— Будет сделано, глава, — оскалился старый волк, щёку которого украшал кровоточащий порез. — А с этим что?

И мы все уставились на покрытого сажей, кровью и грязью голого мужика, который своего внешнего вида и состояния вовсе не смущался. Стоял он ровно, гордо, но держался так, будто готов к бою.

— А вот тут сложнее, — поморщился я. — Свяжись с Шипером и скажи, чтобы привёл сюда Шанталь.

— Зачем? — напрягся Есенеев, его автомат с заряженным магией льда пулями дёрнулся в сторону оборотня.

— Похоже, что этот за нас, но пока у меня есть сомнения, — отдёргивать я его не стал, не будь у меня желания разобраться в ситуации, то сам бы отрубил голову этому существу. — Если Шанталь узнает его, то поговорим. А если нет, то…

Емельян будто этого и ждал, ствол танка чуть опустился и теперь смотрел прямо в грудь оборотня, отчего тот криво ухмыльнулся.

— Я не враг вам, господин Потёмкин, — мою фамилию он произнёс с трудом, а чтобы не было никаких сомнений в его желании сотрудничать, встал на колени и убрал руки за голову. — Прошу вас, дайте мне говорить с дочерью Де Лузиньян…

То, что он говорит на русском, даже с акцентом, ничуть не удивило Фёдора. И не убавило его настороженности. Да и бойцы мои нет-нет, но косились в сторону пленного, чтобы в любой момент начать действовать.

Пока мы ждали прихода Шипера и женщины, я успел понаблюдать за допросом. Чтобы наёмники, а это были именно они, опять, продержались чуть подольше, им оказали первую помощь. В танке имелась аптечка на такой случай и у некоторых бойцов она тоже была. Раны самым говорливым перевязали в первую очередь, пусть таких и нашлось всего два человека. Остальные хранили молчание, стонали и истекали кровью, но держали рот на замке. Что ж, разговор с этими людьми был прост — пуля в лоб. А вот развязавшиеся языки пощадили, но и многого они, как и ожидалось, не знали.

Отряд «Чёрные Знамена», интернациональный отряд, действуют по всему миру. Главная база в южном графстве Жеводан. Наняли их через посредника, но никаких сомнений, что это сделали бывшие революционеры, которые теперь всем заправляют во Французском Королевстве. Причём это не мои домыслы, а именно слова пленных. Каждый из них был твёрдо уверен, кто заказчик, но без конкретики на определённый род. Меня, моих родных и всех жителей поместья также собирались устранить, но это понятно.

Но кое-что интересное всё же было, а именно — сотрудничество русских. Наёмников по прибытию встретили, снабдили информацией о силах моего рода, а также дали укрытие на случай отступления. Фамилии не назывались, но командир наёмников идиотом не был, такие на подобной работе долго не живут, а потому кое-что знал. Как например то, что информацию предоставили именно эти русские, а французы банально должны были обрубить свой хвост и прикончить мой род. Знал и то, что это точно не столичные аристократы, а кто-то из местных.

— Миходины? — Фёдор сразу же определил, кто мог за этим стоять. — Это в их стиле, решать проблемы чужими руками.

— Вероятнее всего, — задумчиво покивал я. — Но, как ты сказал однажды, домыслы к делу не пришьешь. С Нарышкиным нам повезло, там слишком тупой и много знающий исполнитель попался, проблем не возникло. Но Миходины действуют более грамотно, для объявления войны причин не давали и сейчас не дают.

— Причину для войны найти вполне можно, вам ли не знать, глава. Но если она будет шаткой, то те же Пожарские нас не поддержат, — скривился Есенеев. — А граф это не слабый барон, каким был Нарышкин. У Миходиных гвардии в раз десять больше, чем у нас. Техника, связи, одарённые… В одиночку будет очень сложно.

— В данный момент об этом нет смысла думать, — слишком мало информации, чтобы точно быть уверенным, кто стоит за всем этим дерьмом. Возможно, это и не Миходины, но чует моя старая душа капеллана, что это именно они. — Обсудим это позже.

Пикап, в кузове которого тряслись пара вооружённых бойцов, а за рулём сидел Шипер, остановился неподалёку. Пассажирская дверь распахнулась. Одетая в форму Егерей Шанталь вылетела наружу и с беспокойством на лице побежала к нам. Точнее перепачканному после боя Фёдору, но это не помешало женщине обнять его и начать что-то тараторить на своём родном языке. Старый волк улыбнулся и обнял её в ответ, но долго их идиллия не продлилась.

— Госпожа! — закричал на русском оборотень и резко поднялся с колен.

Бойцы отреагировали стремительно. Два десятков автоматов взяли его на прицел. Пятёрка мечей, левитирующий силой Шипера оказались у его шеи, сердца, спины и яиц. Ствол танка задрожал и я точно знал, что Емельян готов пальнуть. Моя левая рука также вспыхнула Светом, чтобы в любую секунду запустить Копьё.

— Christian! — незаказанно удивилась женщина, а затем схватила меня за правую руку и принялась чуть ли не умолять. — Monsieur, ne le tuez pas! Il n’est pas dangereux! C’est un ami!

— Фёдор? — бросил я взгляд на нахмурившегося командира Егерей.

— Говорит, что он друг и что, но не опасен.

Спорное утверждение, но эти двое друг друга точно узнали. Во всяком случае, имя этот пса звучало из уст Шанталь точно также, а значит они не чужие.

— Откуда она его знает? — начал я допрос, а Шанталь умоляющим взглядом посмотрела на Фёдора. Вот только пусть между ними и были какие-то отношения, он разделял верность и чувства.

Похоже, что-то такое прозвучало в голосе Есенеева, когда он перевёл, отчего женщина вздрогнула и испугалась. Не за себя, ей-то ничего не грозило, а вот судьба оборотня зависела от меня. И держу пари он тоже понимал, что не уйдёт, если начнётся бой. Не от меня уж точно.

По рассказу Шанталь выходило, что этот Кристиан был выходцем из рода опальных аристократов. Ещё до убийства прошлого короля его род где-то согрешил, тут женщина не уточняла, и отправился под нож. Уничтожили всех представителей, кроме двух младенцев. Самого Кристиана и его брата. Род пустили по ветру, из какой-то там книги вычеркнули, а младенцы исчезли. Их не убили, но и не пощадили, как таковой, а отдали в так называемый Орден Святого Христофора. Полумифическая организация, которая оберегала корону Франции, защищала людей и выполняла функцию стражей королевства. Род Де Лузиньян был своего рода куратором этого Ордена, держал их клятву помимо монарха и направлял.

Как раз-таки это было одной из причин, почему родню Шанталь вырезали в первую очередь, а не только за связи с Российской Империей. О том, что в рядах этого Ордена состоят не совсем люди она тоже знала, называя того же Кристиана — Жеводанским Зверем. Позывной? Или кличка? Плевать, в целом. Но особого много она всё же не поведала, только куски какой-то информации, которую слышала от отца и не более того. Похоже, юную дочь рода банально держали подальше от секретов. Но раз она не могла мне всё рассказать, то был тот, кто мог.

— Ну а ты, что скажешь? — невозмутимо спросил я у оборотня, когда Шанталь затихла и опустила глаза в землю, ожидая моего вердикта.

— То, что госпожа не совсем права, господин, — спокойно ответил он, никак ранее не встревая в рассказ той, кого искал. — Орден жив, пусть нас и осталось очень мало. Многие рыцари погибли во время революции, но были и те, кто выжил, помимо меня.

— Значит, придут и остальные, — понял я его намёк, кивнул и отпустил рукоять лабриса, позволив тому упасть на землю.

Ушёл в Рывок Света и оказался напротив оборотня. Шанталь в панике закричала, а пёс попытался разорвать дистанцию, но куда там. Пусть он и быстр, но прошедший бой дался ему не легко. Три стремительных удара по ключевым точкам он пропустил, болезненно выдохнул, потерял сознание и свалился прямо мне под ноги. Будь он просто сильным одарённым, то мог и выдержать, но для сущностей зверей в нём Касание Света было очень… неприятным.

— Есенеев, в цепи его, — невозмутимо отдал я приказ. — И готовься, скоро к нам пожалуют ещё гости.

— Вы хотите убить их, глава? — если Фёдор и не желал зла тем, кто хотел защитить Шанталь, то с приказами спорить не собирался.

— Для начала — подумать, а затем поговорить, — размял я пальцы. Кожа оборотня, даже в образе человека, была прочной. — А этот, — кивок в сторону бессознательного тела. — Станет гарантом, что гости не будут делать глупостей.

Глава 6

В камере, одну из десятка которых предки рода Потёмких разместили в подвале здания на территории поместья, тускло горел свет одной единственной лампы с пыльным плафоном. Запах сырости витал в воздухе, температура здесь даже с учётом того, что снаружи вполне тепло, была около пяти градусов.

— Давай начнём сначала, — сделал я глоток чая и побарабанил по кружке пальцами. — Основная специфика твоего Ордена заключается в защите короля Франции, самых доверенных лиц и близких к трону родов.

Оборотень погремел цепями, звенья которых даже ему было бы тяжело разобрать. Нет, магии в них не было, но и этого хватало, если те не оставляли и сантиметра свободного пространства. Избавиться от них Кристиан мог бы попытаться, но тогда сработает сигнализирующий артефакт и далеко он не убежит при всём желании. Впрочем, мужчина и не пытался. Сидел смирно, сотрудничал, но и всего не говорил. Своё заключение в темнице он прекрасно понимал, как и то, что доверия ему нет. Шанталь, конечно, очень просила за него и уверяла меня, что он не опасен. Во всяком случае — для неё и жителей поместья. Вот только прямо сейчас освободить его, без допроса, было бы верхом глупости. По многим причинам, как та, что он оборотень, хоть и другой, а значит в априори опасен. А также то, что он свалился, как снег на голову.

— Всё верно, господин, — вздохнул Кристиан, попытался пошевелиться, но цепи не позволили. — Я вам не враг…

— Возможно, — пожал я плечами и перешёл на всеобщий. — Либо ты идеально влился в общество этого мира, узнал меня и теперь боишься, что я отправлю твою душу в Бездну.

— Что бы вы не сказали, мне незнаком этот язык, господин Потёмкин, — покачал он головой насколько смог.

— Расскажи мне ещё раз, — вновь вернулся я к русскому. — Как именно члены твоего Ордена становятся оборотнями?

— Как я уже говорил — мы не используем это слово, — поморщился мужик. — Оно принадлежит тварям, что выходят из аномалий мира и вредят людям. Прошу вас, зовите нас просто… проклятыми.

— Проклятие к твоему обращению никак не относится, — фыркнул я, глотнул травяной чай и продолжил: — Мутация — да. Химерология, тоже да. Изменение сути души и тела путём Тёмного Целительства или Некромантии в случае работы с трупами, возможно, но не причисляй ритуалистику или малефицизм к своему случаю. Ты плод соединения души человека с сущностью тварей, которых порицаешь.

Он замер. Его глаза медленно расширились в удивлении, а с сухих губ сорвалось:

— Вы видите?

— Больше, чем ты думаешь, — коротко кивнул я. — Что бы у тебя не было иллюзий, то поясню — ты жив только благодаря мольбам Шанталь и моему интересу. Будь ты обычной нечистью, способной превращаться из человека в чудовище, то сейчас бы не в цепях сидел, а удобрял близлежащий лес. Мне же интересно, что сподвигло человека, а точнее целый Орден, пойти на такое. Расскажешь, Кристиан?

— Это не в моей власти, — тяжело выдохнул он, пытаясь найти грань того, что может поведать, дабы заслужить хотя бы грамм доверия, и раскрытием важных тайн. — Лучше тогда убейте меня, господин. Я не могу выдать секретов Ордена.

— Либо же можешь, но с разрешения того, кто руководить вами в данный момент, — понял я его недомолвку, задумавшись. — Он ведь прибудет вместе с остальными?

— Да, и они вам тоже не враги, господин, — поспешил он сразу же защитить своих братьев. Иллюзий насчёт того, что в случае битвы многие из них погибнут он не питал. Силу мою оборотень видел, оценил и пришёл к выводу, что прикончить его стаю мне будет также легко, как дышать. — Мы слишком долго искали последнего члена рода Де Лузиньян. Годы, после того, как стало известно, что она может быть жива. Мы дали клятву и обязаны её сдержать. Защитить того, чьи предки всеми силами оберегали трон истинного короля Франции. Вы спасли Шанталь, дали ей укрытие и уберегли. Орден перед вам в долгу, господин. Я… Лично перед вами в долгу.

— Достойно, — покивал я, пропустив мимо ушей его слова о долге. Легко ими разбрасываться, когда твоя жизнь висит на волоске. — Местоположение моего поместья им должно быть уже известно. Твой запах они тоже определят, как и не пропустят энергетический фон после битвы, который до конца не рассеялся. По твоим словам, в Российскую Империю ты прибыл два дня назад, вслед за наёмниками. Значит, их стоит ждать со дня на день, как бы не сегодня.

Мой допрос длился уже порядка трёх часов. Я вытащил из оборотня если не всё — секреты или какую-то слишком уж тайную информацию он не выдал — то многое. Специфику Орден Святого Христофора, их примерную структуру, взаимоотношения внутри Ордена и что вообще он из себя представляет. Я бы скорее сравнил их с Братством, чем именно с Орденом, хотя бывший король Франции и жаловал им титулы рыцарей. Не официально, конечно же, но таковое было. Сколько на данный момент живых членов этого Ордена — неизвестно, оборотень это не сказал, но не думаю, что больше действующей гвардии моего рода. Раз их знатно потрепало во время революции и они залегли на дно, то и народа должно быть мало. Больше людей — больше вероятность раскрыться. Шанталь вообще считала, что они все погибли, раз никто не пришёл её спасать. Оказалось — банально не там искали. Оборотни прочесали почти всю Османскую Империю и Польшу за эти годы, но упустили Китай и лабораторию химерологов. Где конкретно оборвалась ниточка сам Кристиан ответ не дал, но след потерялся и всё тут.

И эта информация в очередной раз подтвердила, что этот Орден и оборотни в нём отличаются от привычных мне псов. У тех не возникло бы никаких проблем выследить Шанталь. Особенно, если бы за дело взялся истинный, чистокровный волк. Те твари могли найти свою добычу даже на другом конце мира, я сам тому свидетель, ведь и на меня устраивали подобную охоту. Безуспешно, конечно, но тогда жизнь моя была весёлой. Молодой Паладин против целой стаи во главе с чистокровным альфой. Правда нечисть опростоволосилась, когда пришла лично за мной, а в итоге нарвалась на всё боевое крыло Паладинов.

В любом случае, все это не так сильно и важно. Главное же, что мне делать с этими псами и конкретно с тем, кто сейчас передо мной. Вариантов, в целом, немного. Самый банальный — убить. Хорошая нечисть — мёртвая нечисть, так гласит писание. Но тварью Тьмы этот Кристиан не является в полной мере. Скорее уж он человек со специфической магией метаморфизма, но не неразумное животное. И из-за этого возникает нюанс. Редко, почти никогда, Орден Паладинов мог пощадить тех, кто не вредил людей. Опять же, не вредил по общей статистике. Я лично один единственный раз пощадил древнею вампиршу, которая стала вегетарианцем. Встреча наша произошла случайно, эта женщина была владельцем приюта для нищих, отдавала последнее для их выживания. Я тогда только-только стал капелланом Паладинов, а потому в вопросе её уничтожения не сомневался. Ровно до того мига, пока она сама не готова была умереть от моей руки, лишь бы не пострадали невинные. Аномалия, как она есть, чтобы вампир и за людей переживал. Но это так. Что ж, жизнь я ей сохранил, но с того момента Орден держал её на контроле.

К чему я это всё? А к тому, что как и та вампирша, тот же Кристиан своего рода третья сторона в войне, где есть лишь две баррикады. Он отнюдь не святой, душа его серая настолько, насколько она может быть у человека, который убивал и делал добрые дела в равной степени. Представляет ли он опасность для меня и рода? Теоретически — да, но только в том случае, если я это позволю. Фактически же мне хватит и малой толики своих даже текущих сил, чтобы стереть его в порошок. А вот польза от него и Ордена… Тут есть над чем подумать.

Я допил чай одним глотком, поднялся со скрипнувшего деревянного стула и подошёл к пленнику. Он не дрогнул, смотрел на меня спокойно и ожидал решения. Если попытаюсь его убить, то сопротивляться он конечно же будет, но боевого настроя и желания убить от него я не чувствовал.

Щёлкнул массивный замок и цепи водопадом упали на холодный камень. Оборотень размял руки и плечи, а затем медленно поднялся, чтобы в следующую секунду поймать брошенные ему холщовые штаны и рубаху. Размеры его мне неизвестны, но что на складе нашли, то пусть и носит.

— Одевайся.

— Почему? — спокойно спросил он, натягивая одежду на голое тело, покрытое сажей, засохшей кровью и грязью.

— Почему ты ещё жив, хотя минутой ранее мог умереть? Считай, что на старости лет я стал мудрее, чем был в молодости, — пожал плечами и выплеснул на сырой пол остатки чая из кружки. Брови оборотня дёрнулись вверх от моих слов, но комментировать он не стал. — Твоя смерть мне ничего не даст, а жизнь открывает перспективы. И нет, я не собираюсь использовать твой Орден, шантажировать его с помощью Шанталь или ещё что-то. В этом нет нужды, но мне всё же интересно будет переговорить с твоими братьями без боя.

— Орден знает, что вы спасли госпожу Де Лузиньян, а потому не стал бы вредить вам, даже не освободи вы меня прямо сейчас.

— Но и переговоры в таком случае протекали бы иначе.

На это он ничего не ответил, только медленно кивнул, понимая, что я прав.

Мы двинулись на выход из каземат. Темницы в них были сиротливо пусты, свет горел только в коридоре. Интересно то, что предки Потёмкиных проектировали камеры с расчётом на магов, но к этому времени все накопители в артефактах, подавляющих энергии, разрядились. Вновь активировать их уже не получится, время сделало своё, так что только менять. На это потребуются драгоценные камни, зачарование и уйма времени на работу, но пока что не до этого. Займусь как-нибудь, когда в делах более менее порядок будет.

Оказавшись на улице, оборотень проморгался от яркого света и сразу же улыбнулся, стоило ему услышать мелодичный женский голос, полный радости.

— Christian!

Не удивлён, что женщина ждала всё это время на улице и явно перенервничала. Есенеев обнаружился здесь же и вид у него был… вымотанный. Скорее всего командир Егерей успокаивал её и со своей работой справился. Ещё и Любава помогала, которая подошла ко мне со счастливой улыбкой.

— Я знала, что так будет, брат, — важно произнесла она, вздёрнув нос. — Чувствовала, что ты не убьёшь его, хотя можешь!

— Прямо чувствовала? — приподнял я бровь, а женщина и бывший пленник обнялись. Фёдор на это только грозно засопел, прожигая оборотня недовольным взглядом.

— Ну-у-у… скорее предполагала, — пожала плечиками младшая сестра. — А потом как-то уверилась. Сложно объяснить, короче…

Похоже, её дар Оракула становится сильнее, но пока что только раскрывается. Никакой конкретики и точного видения будущего нет, даже фрагментами. А свои предчувствия она выставляет за интуицию.

Парочка французов о чём-то переговаривались между собой. И сказать им друг другу было довольно-таки много. За время допроса я узнал, что Кристиан познакомился с Шанталь, когда той было всего лишь пять лет. Уже тогда он являлся рыцарем в Ордене, задача которого была в защите конкретно рода Де Лузиньян. И как раз именно он и искал девушку по всему миру с большим рвением, чем все остальные братья по Ордену. Что ж, Вселенная, похоже, решила ему помочь, раз подарила шанс в виде пьяного наёмника, который в один вечер решил зайти в один из множества баров графства Жеводан и начал болтать.

Язык Шанталь и оборотня для меня всё ещё был загадкой. Он легче, чем русский, но проблема с понимаем возникала как-раз из-за того, что женщина была в нашем поместьем его единственным носителем. Фёдор не считается, он его хоть и знал, но разговаривал со скрипом. Теперь же печать Ясного Разума позволяла понимать чуть больше из того, о чём говорят встретившиеся после долгой разлуки. Обрывки слов и фраз, но речь шла про воспоминания о былых временах. И от этого Шанталь сильно расстроилась, когда, как я понял, речь зашла про её семью. Виду она не подала, но эмоции её не ускользнули от меня и оборотня. Оказалось, что он ещё и неплохой эмпат, но это скорее следствие звериной сущности волка. Псы очень хорошо могут чувствовать то, что на душе у своих сородичей. И, конечно же, они применяют это в своей охоте.

— Фёдор, разместишь его в казармах, — отдал я приказ, а Есенеев понятливо кивнул.

Селить в поместье или к гражданским оборотня, которому не до конца доверяешь было бы верхом глупости. А вот казармы, где бойцы будут готовы и при оружии на случай чего, вполне можно. Если начнёт чудить, то Емельян с Шипером и командиром Егерей объясняет ему, где он неправ. Да и Фёдор не дурак, приставит охрану на случай чего.

Любава унеслась в дом, чтобы рассказать Свете о освободившемся новом госте, оборотень и Фёдор молча пошли в сторону казарм, а вот Шанталь задержалась.

— Merci, Monsieur… Vous avez fait beaucoup pour moi et moi même, — глубоко поклонилась она, спрятав лицо за волосами, а голос её дрожал. — Je ne sais pas ce qu’ils peuvent vous rembourser…

— Не за что, Шанталь, — со скрипом, едва подбирая слова, ответил я на её языке. По сравнению с настоящим его носителем моё произношения звучало, как у ребёнка, который только учится, но вроде бы я верно всё сказал. — И ты ничего мне не должна.

Она резко выпрямилась и с широко распахнутыми глазами смотрела на меня, как на чудо какое-то.

— Вы понимаете⁈ — печать Ясного Разума забуксовала, но вроде вопрос был понятен.

— Чуть-чуть, — коротко кивнул я, горло заболело от незнакомых слов, а язык немного заплетался. — В общих чертах и если ты будешь говорить медленно.

— Невероятно… — выдохнула женщина и улыбнулась. — Вы и правда удивительный человек, ваша светлость! Я видела раньше и сильных магов, и достойных аристократов, и храбрых воинов, но вы… Удивительно…

— Приятно слышать, — приподнялись уголки моих губ. — Но не стоит слишком возвышать мои достоинства, недостатков среди них как бы не больше. И раз уж с этим разобрались, то повторюсь — ты мне и моему роду ничего не должна. Будь здесь гостем, живи, сколько хочешь и ни о чём не переживай.

— Благодарю, господин… — как и подобает аристократке, она сделала реверанс, хоть и не была одета в платье, а в форму Егерей. — За всё… И за то, что сохранили жизнь Кристиану. Он очень мне дорог. Как друг и как брат…

— Я знаю. Это была одна из причин, пусть и не главная, почему он жив.

Ей было необходимо услышать эти слова, чтобы наконец-то успокоится и перестать тревожится. Оборотень, конечно, под прицелом, но убивать его сейчас никто не будет. Всё зависит от переговоров с его Орденом, в которых он либо станет помехой и врагом, либо же, чисто теоретически, союзником. Конечно, не в моих правилах водится с нечистью, но как я уже сказал, тварью этот человек в привычном понимании и не является. Стоит дать ему и его братьям шанс, а там посмотрим.

— Позвольте спросить, ваша светлость, — понурила плечи Шанталь и закусила нижнюю губу. — Вы сказали, что я могу остаться здесь, даже зная, что враги моего рода не остановятся? Вы же понимаете, что они вновь придут?

— Конечно, — невозмутимо ответил я. Если про секреты Ордена оборотень мне не особо много рассказал, то вот про революционеров выдал очень полезную информацию. — Более того, я рассчитываю, что они придут ещё раз.

— Н-но… почему? — не понимала женщина, с некоторым страхом смотря на меня. — Не проще было бы выгнать меня и тогда вашему роду никто не будет угрожать?

— Ошибаешься, Шанталь. Те, кто убил твою семью, — она вздрогнула от этих слов и прикрыла слова, но сказать их стоило. — Не отступятся. Если я правильно понял, что они из себя представляют, то даже если ты уйдёшь, они всё равно сделают целью мой род. Из принципа, раз уж я однажды тебе помог и дал кров. А раз так, то и уходить тебе смысла нет, так будет даже опаснее.

— Орден нашёл меня и мог бы защитить…

— Согласен, — кивнул я. — Но их, по словам Кристиана, осталось мало. Если ты вернёшься во Францию, то скорее всего погибнешь. Конечно же отговаривать я тебя не собираюсь, если ты примешь это решение, но оно будет в большей степени глупым.

— Нет-нет, что вы, ваша светлость! — замахала она руками. — На родину я точно не вернусь! Меня там никто не ждёт и ничего хорошего тоже! А тут… Тут вы и… — слегка покраснели её щёки. — Фёдор…

Я ухмыльнулся, отчего женщина залилась краской сильнее, но быстро подавил эмоции.

— Мудрое решение, Шанталь. А что касается твоих врагов, то о них не переживай, мне и не с такими приходилось сражаться.

— Я верю вам, ваша светлость, — облегчённо улыбнулась женщина и подалась вперёд, обняв меня. — Спасибо вам…

— Не за что, — слегка похлопал я её по спине. — А теперь иди. Думаю, Фёдору и твоему другу нужна помощь.

Она отстранилась, радостно кивнула и убежала в сторону казарм. А вот я задумался, оглядев внутреннюю территорию поместья, людей и танк, который на половину выкатили из ангара и во внутренностях которого в данным момент копался Емельян.

Одно известно точно, революционерам кто-то слил информацию о Шанталь и моём роде, и этот человек первоочередная цель. А вот потом… Что ж, если французы действительно не остановятся и захотят войны, то умоются кровью. И отнюдь не моей, а своей собственной. Нужно лишь сделать всё правильно и проработать не один план, а несколько. И Орден оборотней, если всё пойдёт, как нужно, сыграет в этом свою роль.

Глава 7

Удар сияющего светом кулака размазал кровавым фаршем демоническую тварь, форма и вид которой вызывали тошнотворное омерзение. Перевитое тугими мышцами, лоснящееся кольцевидное тело, усеянное повсюду зубатыми пастями с острыми клыками. Белесая субстанция, смердящая тухлятиной в пересмешку с запахом пепла, разлетелась во все стороны вместе с гнилостной бурой кровью.

Я резко развернулся и с моих ладоней выстрелили сразу два Копья Света, уничтожив целую группу очередных демонов. Аура Света сжигала их пачками, приносила неимоверную боль и страдания, а рёв страха и желания битвы звучал, казалось бы, отовсюду.

Демонам не было числа. Их легионы пёрли без остановки, а разномастные твари всех видов и размеров достигали горизонта. Ревели в бордовых, будто горящих, небесах крылатые чудовища, отдалённо напоминающих виверн, но рождённых в Инферно. Верхом на них находились наездники из числа высших демонов. Их кроваво-красные латы, мощные рога и объятые огненным ореолом фигуры я ни с чем не ступаю.

Эта битва — иллюзия. Кошмар, который мой разум решил навести, но он был до того чётким и ясным, словно я действительно оказался в Инферно и сейчас вёл бой. В одиночку. Против бесконечной армии, которой нет конца. Трупы устилали мёртвую землю, настолько пропитавшуюся кровью и смертью, что она приобрела ржавый оттенок. В пылающих огнём небесах выглядывало Чёрное Солнце. Погибшая звезда этого умирающего, опасного для любого смертного, мира.

Окажись я здесь в своём нынешнем теле, будучи Виктором Потёмкиным, то не продержался бы и часа. Воздух здесь — отрава, а ослабленный энергетический фон подтачивал душу, ослабляя её и усиливая демонов. Это их мир. Их вотчина и людям здесь места не было.

Но, как бы и было сказано, это лишь сон, а я ни раз и ни два пересекался с опытными Сновидцами, которые могли подарить человеку либо худший из кошмаров, если тот был их врагом, либо же благостный, райский сон. И поэтому, сейчас на мне были мои прошлые доспехи, сияющие Светом. За спиной развивался синий плащ с воротником из белого меха. Тонкими золотыми нитями на ткань был нанесён герб Паладинов, а сила Света настолько пропитала его, что он стал одной из регалий Орден. Бренчали цепи на левом бедре, где хранилось закованное писание. Развивались от жесткого, сдирающего кожу ветра седые волосы и литании на броне, источающие эманации разрушительной силы для любой нечисти.

С неистовым рёвом, раскидывая в разные стороны мелких демонов, на меня нёсся Рассекатель. Огромная туша из мышц, чью красную кожу испещряли шрамы и горящие огнём демонические знаки. Сплюснутая морда, вытянутая пасть, полная кривых клыков. Глаза его пылали огнём, а ветвистые рога способны пробить даже крепчайшую, зачарованную броню.

Те демоны, кто опасался за свою жизнь, а таких было не мало, разбежались в стороны с паническим криком. Трусость низших представителей этого племени лишь немногим уступала крысам. Будь их желание и они бы давно сбежали, но воля сильных демонов вела их в бой, не оставляя выбора.

Я повёл плечами. В левой руке из чистого Света соткался каплевидный щит во весь рост. Вдоль его краёв тянулись молитвы, в центре сиял герб Ордена. В правой руке возник горящий в белоснежном огне меч с широким лезвием. Настолько ослепительный, что ближайшие демоны с остервенением стали разбегаться ещё быстрее, раздавливая друг друга.

Я ушёл в Рывок Света столь легко и непринуждённо, словно сделал обычный шаг. Насыщенность его и скорость превосходила тот, которым я пользовался в реальности. А стоило выйти из него и Рассекатель потерял левую ногу. Брызнула потоком горячая, огненная кровь. От мощи удара копыто отлетело с такой силой, что превратилось в снаряд и прикончило сразу трёх низших демонов. Тварь заревела от боли и гнева, отмахнулась огромной лапой, которая вполне могла сойти за стенобитный таран. Я не стал уклоняться. Не стал вновь уходить в Рывок и разрывать дистанцию с опасностью. В этом не было нужды.

Сотканный из чистого Света щит принял атаку демона. Раздался небывалой мощи грохот, потрясший землю. Ударная волна разметала пепел и пыль, включая мелких тварей. Но если Рассекатель и планировал прикончить меня, то не сдвинул даже на миллиметр. Щит полностью блокировал и поглотил силу удара, после чего демон лишился своей руки, а следом и рогатой головы. Полыхающий белоснежным огнём меч разрезал его прочную шкуру с необычайной лёгкостью.

— Ничтожество, — холодно бросил я, раздавливая часть башки демона латным сапогом, а затем посмотрел на остальных тварей.

Неожиданно всё окружающее пространство поплыло. Бордовые небеса окрасились в серые тона, как и земля. Чёрное Солнце исчезло, словно его и не было. Демоны испарялись застывшими восковыми фигурами, не оставив после себя никакого упоминания. Как и исчез труп Рассекателя.

Я покрепче сжал щит и меч, начал осматриваться и чувствовал, что кошмар зашёл куда-то не туда. Поле боя перед глазами всё сильнее менялось, пока Инферно не исчезло полностью, оставив после себя лишь кромешную тьму. Холодную, пустую, голодную и… давящую. Свет, который источали мои доспехи и оружие, освещал её с трудом. На какие-то метры, позволяя понять, что под ногами не земля или иная материя. Нет, там находилась тьма, в которой виднелись очертания необъяснимых разуму существ.

— Август… Август… — зазвучал отовсюду голос, меняющий интонацию с мелодичного женского, на грубый мужской бас. — Август…

Вслед за ним появились и другие. Миллиарды голосов, зовущих на помощь и молящих о пощаде из тьмы. Кричащих от агонии и страданий. Звучал безумный смех тысячи-тысяч глоток. Раздавались шипящие угрозы, призывающие сложить оружие и подчиниться. Слышались посулы, обещающие силу и власть, требующие в ответ самую малость — отдать душу.

— А я всё ждал, когда ты объявишь себя, — невозмутимо произнёс я. Кричать не было нужды, меня и так услышат.

Это место было мне знакомо. Один единственный раз я оказался здесь, когда спас Шипера и вытащил его из когтей Скверны. Зашёл в это омерзительное сосредоточие тьмы через его душу и увидел, что вообще из себя представляет обитель силы Врага. И оказался… не впечатлён.

Но вот души в один миг прекратили кричать и всё затихло. Не было слышно абсолютно ничего, кроме звенящей пустоты.

— Я ждала тебя, Август, — оглушительно прозвучал тихий шёпот прямо у меня над ухом, на который я резко обернулся и ничего не увидел. А шепот вновь объявился за спиной: — Я ждала этой встречи… жаждала её всей своей сутью…

— Покажись, нечисть! — мой рык всколыхнул тьму, а твари под ногами, которых от меня отделяла незримая пелена, расплылись.

Грудной женский смех, вновь сменившийся густым басом, а затем и детскими нотками, был мне ответом.

— Как пожелаешь, Август…

Вдалеке, если в этом подпространстве вообще существуют такие понятие, как «Близко» и «Далеко», вспыхнуло тёмно-зелёное пламя. Яркое, насыщенное мощью и ослепляющее. Внутри него виднелись лики миллиардов душ, испытывающих ежесекундную агонию, а помимо этого проявились очертания не подающейся описанию и размерам твари. Настолько огромной, что своей поступью она могла расколоть миры на пополам, а остатки его перетереть в труху одним вздохом.

Даже моё сознание капеллана, повидавшего за свою жизнь кучу дерьма, не могло подобрать слов, чтобы хоть как-то охарактеризовать увиденное. Олицетворение той силы, с которой Орден Паладинов, Охотники и другие братства с Орденами боролись. По сравнению с ней, той мощью, что я сейчас ощущал, Неназываемый был ничтожеством, а другие Тёмные Боги лишь жалким подобием. У этой силы не было границ. Её невозможно было оценить, объять или представить. Только лицезреть и чувствовать, как даже благословленная Светом душа с трудом выдерживает непомерное давление. И я больше чем уверен, что Враг показал жалкий процент своей истинной мощи! Позволил одним глазком взглянуть, чтобы всё понять…

Я с силой сжал челюсти, покрепче перехватил щит и меч, придающих уверенности. Как бы не пытался Враг заставить меня дрогнуть, но Свет со мной. Он здесь, незримо, едва ощутимо, но он со мной. И если Скверна желала, чтобы я испугался, то может катиться в самую чёрную дыру, откуда она и вылезла.

— М-м… — пламя исчезло, как и очертания исполинского существа. — Думаешь, Свет убережёт тебя здесь? Не надейся на него… Он слаб и ничтожен… Он недостоин твоей верности, Паладин!

— Кто достоин моей верности решать лишь мне, Враг, — холодно ответил я на эту провокацию. — И твои речи ни на грамм не заставят дрогнуть мою веру.

— Вера! Ха-ха! — засмеялась детским голосом Скверна. — Разве из-за своей веры ты не должен был убить себя, Август? Там, в лесу, когда ты вновь сделал вдох и открыл глаза, переродившись! Клеймённый Светом, ты обрёл мой дар, но не лишил себя жизни! Как же так, Паладин⁈

Я не ответил, до скрипа сжимая щит. А Враг остался доволен этой тишиной, вновь засмеявшись, но уже мужским басом. Он словно не мог определиться, какую форму выбрать, либо же не желал этого делать. Скверну никто не видел. Никто, даже библиарии Паладинов и Охотников, не знал, что она из себя представляет в истинном виде. Но все сходились в одном — это враждебная энергия.

— Ты принял мой дар, Август… Принял и используешь, как того пожелаешь, — грудной женский голос вновь зазвучал со спины, будто Скверна хотела сыграть на моих нервах. — Тебе понравилось, Паладин? Понравилась та мощь, с которой ты уничтожал своих врагов? Чувствовать безграничную силу, когда их плоть слезала с костей, а души кричали от нестерпимой агонии!

— Мне больше понравилось слышать крики заражённых тобою тварей, — оскалился я. — Как и твоё негодование, когда я вытащил душу смертного из твоих лап!

Скверна замолчала, но ненадолго. Мою кожу обожгло горячее дыхание, а в уши проник томный голос:

— А с чего ты взял, что это не я позволила тебе забрать его душу, Паладин?

Отточенными движениями я развернулся на пятках и взмахнул горящим белоснежным пламенем мечом, но Скверны уже не было за спиной. Лишь пустота.

— Хватит со мной играть!

— Раз ты так этого желаешь, Август, то… хорошо, — довольно покладисто ответил Враг, что заставило насторожиться ещё сильнее. Удара я ожидал в любую секунду и был готов биться до конца. Даже, если это кошмар. Даже, если моя душу и правда сейчас пребывала в обители Скверны. Без боя я не сдамся, даже если и проиграю. — Довольно игр… Я хочу, чтобы ты стал моим, Паладин…

Я замер, а затем сделал то, что делал крайне редко. Почти никогда в прошлой жизни. Уж братья не дадут соврать. Я засмеялся. Засмеялся столь громко, насколько мог, а затем, постепенно прекратив, с улыбкой произнёс:

— Катись в Бездну, или откуда ты там вообще вылезла во Вселенную.

— Подумай, Август… Хорошо подумай! Я могу дать тебе безграничную силу и власть! Ты будешь править жизнью и смертью! Ты возвысишься среди богов, которые сами падут на колени перед тобой! Любая из богинь возжелает отдаться тебе и стать твоей рабыней! Ты обретёшь могущество, не сравнимое ни с чем! Станешь сильнейшим во Вселенной! Уничтожишь Неназываемого, который оборвал существование твоего Ордена! Тебе всего лишь… нужно сказать «Да!» и всё это будет твоим!

— А взамен, моя душа? — тут не нужно быть оракулом или пророком, чтобы понимать цену.

— Верность и служба, мой Паладин… Всего лишь верность и служба…

Чего, собственно, и стоило ожидать.

— Знаешь, предложение, конечно, неплохое, — пожал я плечами и посмотрел на меч в руке. Белое пламя слегла потухло и мне всё тяжелее было находится в этом месте. — Но как однажды сказал мой старый друг Сандр, — хмыкнул я, припомнив Великого Охотника и его безбашенность. И почему-то Скверна при его упоминании как-то притихла. — Твой план говно! Я не хочу в нём участвовать, я — брезгую! Поэтому запомни раз и навсегда мой ответ: Катись в Бездну!

Неожиданно для меня и, похоже, даже для Скверны, мои доспехи вспыхнули обжигающим, ослепительным Светом! Всё тело объяло настолько яркое сияние, что тьма рассеялась на сотни метров вокруг и вызвала целый вал криков. Как тварей, что обитали где-то внизу, так и заточённых в этом месте душ!

А затем меня потянуло назад и вверх с такой силой, словно кто-то тащил за шкирку нашкодившего щенка!

— Я услышала тебя, Август! — разочарованный рык, больше не похожий на голоса людей, а скорее принадлежавший чудовищу, раздался отовсюду. — И я подожду… Когда ты сам придёшь ко мне, Паладин!

Я резко распахнул глаза, тяжёло задышав и не понимая, где нахожусь и что происходит. Тяжесть в теле и груди была настолько сильной, словно я вышел только-только из недавнего боя и вообще не спал. Простынь и одеяло пропитались от пота, который также застилал лицо и щипал глаза.

— Господин Потёмкин, мой братья приб…

Перед глазами показалась волчья морда, отнюдь не добавившая хорошего настроение и понимания происходящего, а потому я действовал на рефлексах. Прямо из положения лёжа вмазал по роже оборотня, добавив к силе удара Касание Света с печатями Усиления и Скорости. Громкий скулёж улетевшего в стену волка, конечно же пробившего её насквозь, отрезвил разум. Это мой дом. Моя комната и моя циновка, а не обитель Скверны…

— Кристиан! Кристиан! — закричала на французском Шанталь, каким-то боком оказавшаяся в моей комнате вместе с псом.

Скинув одеяло, я принял сидячее положение и схватился за чугунную голову. За окном вовсю светило солнце, а значит я проспал. А помимо незапланированных гостей, внутри моих покоев находилась и Любава, спокойно жующая печеньки и видевшая полёт оборотня из первых рядов.

— Хороший удар, брат! — важно кивнула она, хрустнула печенькой, перепачкав губы в крошках. — Меня такому научишь?

— Сколько времени, Любава? — хрипло спросил я. В горле настолько пересохло, что за стакан воды я бы сейчас ещё раз с армией демонов схлестнулся.

— Почти полдень, — улыбнулась она. — Ты, конечно, знатного храпака дал! Кстати, Кристиан прав, там у наших ворот какие-то французы трутся, хотят тебя видеть.

— И много их, французов этих? — что ж так башка раскалывается-то. Даже печати не помогают, натурально буксуя. Ещё и печать Света потускнела и лихорадочно работает, с перебоями.

— Четверо, включая главного среди них старика, — подошла ко мне младшая сестра и погладила по волосам. — Ты как, Вить? Тебе кошмар приснился?

— Можно и так сказать, — поморщился я, отрывками вспоминая свой сон. В особенности разговор со Скверной, которая пыталась меня завербовать. — Найди Фёдора и передай ему, что я сейчас спущусь. И пусть кто-нибудь заделает стену…

В то же самое время в неизвестном месте…

Пара учёных в белоснежных халатах прогуливались вдоль вертикально стоявших стеклянных цистерн, перенося на планшеты в руках новые данные с мониторов. Внутри тёмно-жёлтой субстанции плавали в невесомости человеческие тела мужчин и женщин, физические данные которых могли посоперничать с атлетами, а внешние с известными мировыми моделями. Десятки проводов тянулись со стороны верхнего люка, подключённые к важным органам через кожный покров и длинные иглы. Самый толстый из них представлял собой самую натуральную пуповину, по которой с интервалом пяти секунд пробегали всполохи сырого эфира.

Часть коллег этих учёных сидели за мониторами новейших компьютеров, поглощённые работой. Другие находились в соседнем помещении и прямо сейчас препарировали лежащих на операционных столах монстров Зоны, а также мёртвые тела одарённых всех наций. В большинстве своём представителей Китайской Империи, славящейся плодовитостью своих граждан на ряду с Османской Империей. Впрочем, тут были и испанцы, и французы, и британцы с русскими. Материал отбирали по принципу полезности и качества, но никак не из его принадлежности к какому-нибудь государству.

— Мастер Хань, вы не могли бы подойти? — отвлёк молодой учёный старшего лаборатории от сбора данных и разговора со своим заместителем.

— Да, что такое? — улыбнулся в седую бороду старый китаец, чьё лицо испещряли морщины, а кожа была покрыта пигментными пятнами. Дряхлое тело брало своё и времени у мастера Ханя осталось мало, но разум его был до сих пор острым.

— Мозговая активность объекта «009» подскочила, — недоумевал юноша, наблюдая за показаниями мониторов, которые неожиданным образом буквально пару секунд назад стали выходить за норму. — Вы видите? Активность гипоталамуса зашкаливает, как и лобная доля!

— Что за чертовища… — нахмурил седые брови мастер Хань. — Они же чистые образцы, у них не должно быть актив…

Договорить старый китаец не успел. Его заместитель, что так и продолжил собирать данные с мониторов, вдруг закричал, а одна из капсул с чистыми, выращенными с нуля телами, начала трескаться. И делать она это начала не из-за брака, где те изготовили, а потому что объект «009» стал биться в припадке! Мышцы физически развитого мужчины сокращались, словно судорог. Иглы вырывались из тела с кусками мяса, а провода рвались, не выдерживая подобного обращения.

— Вводите сыворотку! Сейчас же! — заорал не своим голосом мастер Хань, пребывая в самой настоящей панике.

Учёные не успели. Капсула разрушилась с громким скрежетом, осколки стекла попадали на пол вместе с получившим свободу раствором, а выращенное тело осталось висеть на проводах. Вот только не долго. Медленно, будто движения давались этому телу очень сложно, мужчина схватился за «пуповину» и с лёгкостью её вырвал, оставив на прежнем месте ужасную дыру. Но если та и причинила ему боль, то он её проигнорировал, да и привитая всем телам регенерации начала работу, стягивая края раны.

Кто-то додумался активировать тревогу. Вся лаборатория потонула в красном освещении с пронзительным визгом сирены, а в двери помещения забегали облачённые в латные доспехи элитные воины, чьи шлемы украшали небольшие ветвистые рога. Но если по протоколу мастер Хань и должен был сейчас эвакуироваться вместе с остальными учёными, предоставив проблему охране, то не мог сдвинуться с места. Небывалый страх сковал его тело, словно паралич и единственное, что мог делать старый учёный — это смотреть на детище своих рук, впервые в жизни открывшее глаза, в глубине которых горело тёмно-зелёное пламя…

Глава 8

Все бойцы в поместье были проинструктированы на счёт прибытия возможных гостей. Фёдор чётко раздал приказы, распределил людей и встретил оборотней не пулями, но и не хлебом с водой. На стенах тут и там находились Егеря при оружии, дула нескольких пулемётом держали французов под прицелом. Емельян как бы невзначай прогуливался у ворот и считал птичек, попутно общаясь с занятым тренировкой Шипером. Маг металла старался упражняться всё свободное время, левитируя небольшие круглые шарики на ладони.

Гостям вытащили стол и табуретки. А, нет, ошибся, воду им всё же предложили, но пил её один лишь старик. Невысокого роста, в сером деловом костюму, сутулящийся и седой, как лунь. Морщины на его лице были столь глубоки, словно кратеры, глаза приобрели молочную белизну, но лишь дурак бы решил, что он не опасен. Отнюдь, среди тех, кто с ним прибыл и Кристиана, он был сильнейшим. Аура зверя из него так и пёрла, пусть он и старался её сдерживать. У этого старого волка ещё не выпали все клыки и свою добычу он вполне способен порвать на части.

Трое других оборотней отличались… если не аурой, то внешним видом. Облачённые в какую-то помесь фрака и ливреи бело-синего цвета, на ногах кожаные, дорожные сапоги для путешествий, а лица суровые, готовые к испытаниям. Во всяком случае у двоих из них, а вот третий, с закрученными и блестящими на солнце усами, при моём появлении ухмыльнулся. И он же был самым молодым из волков.

— Господин Потёмкин, — кивнул старик, с показным кряхтением поднявшись с табуретки. Голос его звучал хрипло, будто оборотню тяжело давалось каждое произнесённое слово. — Меня зовут Иоанн Лефебре. Благодарю вас, что не отказались и приняли нас. А также за то, что сохранили жизнь Кристиану.

Я остановился рядом с одним единственным стулом, обитым мягкой тканью и явно притащенным из столовой. Стол, разделяющий меня и оборотней был небольшим, а потому не помешал волку протянуть руку. Сухую ладонь испещряли шрамы, а дряхлая кожа обтягивала видневшиеся кости.

— В твоих словах, старик, я слышу иронию, — невозмутимо произнёс я и ответил на его жест. — Рассчитывал на бой?

— В меньшей степени, но он был возможен, — не стал он отрицать очевидное. — Подобных нам не часто привечают в цивилизованном обществе, считая чудовищами. Особенно в других государствах, а не в родной Франции. Позвольте представить вам моих братьев, — указал старик на крайнего слева оборотня, внимательно меня рассматривающего. Чем-то они с Кристианом были похожи, формой лица и взглядом. Скорее всего родственники. — Марсель де Кассегрен, младший брат Кристиана, — его ладонь переместилась на крупного мужчину с окладистой бородой рыжеватого оттенка. — Себастьян де Моле, наставник новобранцев и первый коготь Ордена, — названный оборотень коротко кивнул. — А это юное дарование — Дориан Бертранд, самый младший член Ордена Святого Христофора.

— Потёмкин Виктор Константинович, — сухо ответил я, садясь за стол. — Раз со знакомством покончено, то присаживайся, Иоанн, нам есть что обсудить.

— У русских, похоже, в норме приглашать за стол за пределами стен и под дулами автоматов, — хмыкнул Дориан, заговорив по-французски. — Впрочем, что ещё ожидать от северных варваров. И зачем, учитель, вы стелитесь перед этим пацаном? Он хоть и глава рода, но сила его как-то не впечатляет…

— Закрой рот, Дориан, — не подавая виду, но добавив в голос стали, процедил Себастьян. — Ты слеп и глуп, раз не видишь очевидного и не следишь за своим языком.

— Пфф, — фыркнул юнец, подкрутил усы и уставился на меня. — И что я там должен увидеть?..

Переговаривались они довольно тихо, не мешая мне и старику обсудить недавний бой с наёмниками и заточение Кристиана. Иоанн был довольно мудр и умён, сразу же понял примерную картину схватки, нашёл следы и пришёл. Причём сделал это в одиночку, его братья до определённого времени находились в отдалении от поместья. Правильный расчёт, в случае опасности одному ему было проще избежать возможной схватки.

Но пусть и я занят был разговором со старым французом, слова юнца проигнорировать не мог. Не из-за их содержания, а потому что я хорошо знал, кто такие оборотни. Даже, если эти люди и не являлись псами из моего мира в полной мере, а лишь их подобием, одно среди их вида ценилось больше, чем всё остальное. Сила. Зверь подчиняется лишь сильному. Волей, телом, духом, без разницы. Сама их суть устроена так, что сильный ведёт стаю. Он диктует образ жизни, правила и решает судьбу членов стаи. Отдаю должное Иоанну, он слышал слова своих людей, но не дёрнулся и никак не показал, что те опасны.

— Послушай старшего и помолчи, щенок, — наши глаза с младшим оборотнем столкнулись, а мой французский пусть и не был идеален, но вполне понятен. — Пока не накликал беду на свою стаю.

Брови брата Кристиана, сохранявшего молчание, взлетели на лоб. Иоанн криво улыбнулся сухими губами и покачал головой, Себастьян поморщился, а Дориан хмыкнул.

— Прошу простить этого юношу, господин Потёмкин, — склонил голову старик. — Молодость бьёт ключом, а кровь кипит в жилах… Он не желал вас обидеть.

В доказательство слов, Себастьян дал затрещину юнцу и заставил того практически поклониться в землю.

— Будем считать, что твою проверку я прошёл, старый волк? — приподнял я бровь, взирая на Иоанна. — Ты же ведь не мог не знать, что язык этого мальчишки работает быстрее, чем его мозги.

Старик на это только улыбку обозначил, а затем сосредоточил взгляд на Шанталь. Неторопливым шагом, аккуратно придерживая поднос с чайником и чашками, она подошла к нам. Было видно, что женщина сильно переживала и при взгляде на знакомых ей людей не сдержала улыбку. Оборотни отреагировали… по-разному. Тот же Себастьян и брат Кристофера лишь кивнули ей, младший во все глаза пялился, словно видел впервые, что, возможно, недалеко от истины. А вот старик, взяв в сухие ладони фарфоровую чашку, с добротой в голосе произнёс:

— Здравствуйте, госпожа де Лузиньян. Рад, что с вами всё хорошо…

— Господин магистр, — сделала реверанс Шанталь, придерживая поднос у груди и бросая на меня встревоженный взгляд.

— Благодарю, Шанталь.

Она явно хотела задержаться и пообщаться с оборотнями, но пока рано для этого. Если переговоры пройдут продуктивно, то время у них будет, а если же нет… Что ж, этот вариант я рассматривал, но сомневаюсь, что прольётся кровь. Для неё банально нет причин.

— Я уже поблагодарил вас за её спасение, господин Потёмкин, — провожая спину женщины взглядом, прошептал старик. — Но эти слова лишь ничтожная малость моих истинных чувств. То, что она жива… Дарует всему Ордену надежду, которую мы за эти годы потеряли.

— Я сделал то, что должен был, Иоанн, — пожал я плечами, пригубив напиток, а затем, ради чистого интереса, перешёл на всеобщий. — Паладин не может оставить чистую душу прозябать во тьме.

От моих слов он вздрогнул и замер, так и не донеся чашку по губ. Себастьян нахмурил брови и повёл плечами, от него полыхнуло опасностью, но сдерживаемой. Марсель и Дориан никак не отреагировали, лишь переглянулись между собой в недоумении.

— Этот язык… — очень тихо, едва слышно, прошептал старик и поднял ладонь. Себастьян от этого жеста вмиг успокоился, а его глаза, полыхнувшие синевой и принявшие вид волчьих, вновь стали нормальными. — Я не слышал его уже долгие сотни лет… Первый магистр Ордена разговаривал на нём, обучил своего приемника и передал ему свою мудрость. Затем эта традиция продолжилась до сего дня…

Тяжёлый вздох вырвался из его груди, он одним глотком допил чай и медленно поставил кружку на стол. Эмоциональный фон у него прыгал из стороны в сторону, но старик никак не этого не показывал, оставаясь внешне спокойным.

— Я знаю, кто вы, господин Потёмкин… Теперь — знаю… Первый магистр поведал о вас, о вашем Ордене, по сравнению с которым, наш лишь жалкое подобие. Его истории о воинах Света, чей взор видит саму суть, а слова разрывают разум созданий ночи, мне хорошо известны.

— Он сделал с вами, — указал я подбородком на грудь старика, имея ввиду сущность зверя. — Вот это.

— О-о-о, нет-нет, что вы, — покачал он головой. — Первый магистр был истинным оборотнем, чистокровным, но он не желал нам участи глупых зверей. Возможно, для воина подобного вам, это звучит глупо, но это истина. Он делился с нами мудростью, знаниями, опытом, но не своим… даром. Наше проклятье появилось позже, чтобы исправно нести свою клятву и долг.

Что-то подобное я предполагал, но ошибся в главном. Да, на оборотней эти люди походили со скрипом, но в моём мире существовал так называемый «Застой Крови». Относился он к нечисти, которую Орден Паладинов изучал и документировал.

Суть его была в том, что один чистокровный мог заразить какую-нибудь крупную деревню. Волки не раз поступали таким образом, создавая огромные армии для набегов, но был нюанс. Обращённые им глупые животные передавали своё «проклятье» дальше, но оно теряло… эффективность? Можно сказать и так. Это можно сравнить с поколениями аристократов в этом мире, где основатель рода какой-нибудь Архимаг, а вот его потомки через определённое поколение и смешивание крови, становились слабее. Не всегда, конечно, если говорить конкретно об этом примере, но такое случалось.

С оборотнями же эффект стопроцентный. Некоторые химерологи на моей памяти пытались обойти этот дефект и тем самым снабжать себя постоянным материалом, а оборотни, даже дикие, из-за своей природы им очень подходили. Вот только ни черта у них не вышло, а если и получалось чего-то добиться, то, обычно, подобные культы истреблялись под чистую.

Я думал примерно в таком ключе, изучая Кристиана в темнице, но оказалось, что это ошибка. Не результат потери эффективности проклятия, а нечто другое.

— Расскажите? — подлил я старику чай, выбивая из мыслей, а то он что-то ушел в себя.

— Кгхм… Это, конечно, секрет Ордена, но раз вы Паладин… — на ломаном всеобщем ответил он, скорее всего стараясь соблюдать конфиденциальность. Мало ли я могу сделать, если остальные оборотни узнают о том, кто сейчас пил чай с их магистром. А так, он услышал мой секрет, а теперь раскроет свой. Откровенность за откровенность. Впрочем, не отрицаю, что возможно и второе, а то и третье дно. — Это случилось пять столетий назад, в Британском Королевстве. Вам известно, что тамошние одарённые практикуют искусство чернокнижия?

— Нет, — нахмурился я. — Но это полезная информация. Благодарю, Иоанн.

Он кивнул, сделал глоток, призадумался и спустя несколько секунд продолжил:

— Наше проклятие результат именно этого тёмного искусства. Не его относящейся к аспекту смерти ипостаси, а… возрождению. Цикличность, господин Потёмкин, один из главных догмат чернокнижников. Появление жизни, её рост, и увядание…

— Это мне известно, — кивнул я. — Как и то, что не вся эта братия поклоняется сугубо Тёмным Богам.

— Касательно божеств я не знаю, но… в ваших словах есть зерно истины. Умерший на данный момент брат Ордена, Аскольд де Лефебре, мой предок, стал первым, кто получил это проклятие. Изначально его создавали для секретного проекта её величества королевы Елизаветы Первой, из династии Тюдоров. Воинов короны для участия в нём отбирали по специальным критериям, в большинстве своём: желание убийства, гнев, несдержанность и приверженность к насилию. Мясники, для которых честь ничего не стоит, если говорить проще.

— Ритуал усиливал эти особенности?

— О, да, господин Потёмкин, — покивал Иоанн и огладил подбородок. — Суть зверя в этих людях приживалась так, как ни в ком ином. В первоначальных опытах брали всех, но смертность была слишком большой. Из десяти выживал один и то, не всегда. Ритуал доработали, внесли изменения и эффективность его повысилась, но при определённых нюансах, которые я назвал.

Краем глаза заметил, как из поместья вышли Кристиан и Шанталь с Фёдором. Французы сразу же ожили при виде своего брата и принялись общаться. Старик же, пусть и отвлёкся от нашего разговора, но кивнул в знак приветствия угодившему в мои цепи оборотню.

— Результат, как вы должны понимать, господин Потёмкин, получился ошеломляющим. Вам известны события между 15-м и 16-м столетиями?

— Такой древней историей этого мира я не интересовался, — повёл я плечом и чуть скривился. Голова всё ещё гудела после сна, но уже не так сильно. — Но, кажется, я догадываюсь о чём речь. Битва при Джайпуре, так?

— Она самая, — чуть улыбнулся старик. — 1556 год, Джайпур. Войска Британии не могли взять этот город, дабы подавить мятеж колоний. Одарённые Индии не зря считаются очень… специфическими и сильными противниками. Джентльмены с островов, конечно, тоже сильны, но их удел — море, а не суша. Потери среди них были огромны, счёт умершим шёл на сотни тысяч, а затем… наместник города и его приближённые советники умерли. За одну ночь, господин Потёмкин. Свидетельств, утверждающих, будто чудовища сражались за англичан, в свободном доступе не найти, но в то пору слухи об этом ходили. О передвигающихся на двух задних лапах волках, действующих, как единое целое и уничтоживших всю оборону Джайпура в считанные часы. Наш первый магистр в те года ещё был жив, а не отравился в Леса Вечной Охоты, как он называл посмертие, и догадался, в чём дело. Мой предок по его приказу должен был внедриться, провести разведку и найти… хоть какие-то доказательства, что британцам удалось создать своих ручных волков.

— И судя по тому, что ты сидишь передо мной, а твои братья носят в себе так называемое проклятие, ему это удалось.

— Частично, — вздохнул Иоанн, покрутив между пальцев полупустую чашку. — Его раскрыли и решили сделать одним из «рабов». Не все обращённые сохраняли хоть частичку разума, а потому участие менталистов в экспериментах считалось нормой. Даже необходимостью, дабы подавить звериную суть. Мой предок подошёл идеально, сущность звери прижилась. Более того, он смог обуздать её без помощи британских мозгокрутов, после чего сбежал.

— Британцы вас не оставили? — предположил я, нахмурясь. — Вряд ли им нужна была утечка и бегающий на свободе оборотень.

— Вы правы, господин. Их агенты стали выслеживать нас, истреблять и похищать. Успех с предком пришёлся им по душе и они желали его повторить на всех членах Ордена Святого Христофора. В какой-то мере мы все родственники, ведь наш магистр и первые основатели, старались сохранять тайну внутри родов. Тогда было тёмное время, трон Франции лихорадило и помочь нам монарх не мог при всём желании. Та самая революция, которая и привела к текущим временам, являлась четвёртой по счёту. Первые три были успешно подавлены.

— Пока всё складно, но почему ваш первый магистр не дал им бой? Я сражался с чистокровными и знаю, на что они способны.

— Наш магистр… — пожевал губы старик, собираясь с мыслями. — Он не желал этого. Не сомневаюсь, что в вашем представлении, как Паладина, он являлся чудовищем. Нечистью, которую необходимо истребить всеми силами, пока та не расплодилась. Мне известны истории из родного мира магистра, который является и вашим, как я понимаю, родным миром. И те ужасы, которые вам должно быть приходилось видеть, вызывали у меня оторопь. Но он не хотел сражаться. Не хотел крови и смертей. Но и погибели Ордена он тоже не хотел…

— То есть, — приподнял я бровь, примерно понимая, куда он клонит. — Ваш первый магистр был пацифистом и идейным борцом за мир, при этом чистокровным оборотнем, каким-то образом оказавшимся в этом мире, но не стал вас обращать, чтобы защитить?

— Лекарство, порой, также смертельно, как яд. Вы правы, он отказался обращать братьев, считая, если таков выбор, то смерть лучше. Но, как я уже сказал, гибели Ордена он тоже не желал. Поэтому, под уговорами моего предка и братьев, он уступил. Позволил провести ритуал, который даровал нам силу зверя, а наша необычность сохранила разум. Мы дали бой британцам, две стаи стали рвать друг друга на части, пока, в конечном итоге, островитяне не отступили. Стычки между нами происходили после этого регулярно ровно до того момента, пока один из них, обладающий властью, не согласился на мир…

— И много среди британцев оборотней? Про чернокнижников даже спрашивать не буду, эти тараканы способы забиться в самую глубокую щель и выжить.

— Насколько мне известно — два ордена, подобных нашему, но других. Какое-то подобие чести и принципов у них есть, как и правила, но лишь подобие.

Интересные, однако, выверты подкидывает этот новый мир и Вселенная. То твари, заражённые Скверной объявятся, то оборотни и чернокнижники вылезут. Кто следующий, какой-нибудь дракон?

— Что ж, спасибо за информацию, Иоанн, — задумчиво кивнул я.

— Не за что, господин, — чуть склонил он голову. — Должен признать, что если бы вы не сказали, кем являетесь, то она осталась бы в секрете. Одно из правил нашего Ордена, перешедшее от первого магистра, гласило: При встрече с Паладинами, если таковая случится, всеми силами доказать свои чистые намерения и… просить пощады. Я знаю, на что вы способны и что в сражении с вами, я и мои братья погибнем.

Не договорив, он встал с табуретки, обошёл стол под моим внимательным взглядом и медленно опустился на колени. Видевшие это оборотни насторожились, а разговор между ними и Шанталь стих.

— Прошу вас, господин… Наставьте нас на путь Света и помогите… Помогите нам исцелить собственные души от тягостного проклятия… Нам не увидеть Лесов Вечной Охоты, куда ушёл первый магистр… Нам не попасть в рай или ад, куда отправляются души людей… Удел наш — забвенье в пустоте. Вечное заточение во тьме, где нет ничего, кроме страданий… Вы спасли жизнь госпоже де Лузиньян, вытащили её душу из объятий мрака, позвольте и нам пойти тем же путём…

Я молчал и смотрел на этого человека, которого, возможно, ещё в младенчестве обрекли на существование зверя. Не дали выбор и возможность отказаться, ради Ордена и его клятв. Знакомая картина, видел подобное не раз и не два.

— Встань, Иоанн, — в моём голосе прорезались нотки старого капеллана, отчего старик дёрнулся, но подчинился. — Я спрошу лишь раз и требую честный, правдивый ответ: Ты действительно готов пойти за мной со всем своим Орденом, чтобы обрести спасение?

— Да, господин… — ни на секунду не задумавшись ответил он.

Похвальная вера и рвение. Держу пари, что изначально план у него был другой. Возможно, уговорить Шанталь уехать на родину, где ей могли бы дать защиту. А теперь… Всё сильно поменялось.

— И ты готов отвергнуть старые клятвы? Покинуть Францию и перебраться в Российскую Империю?

— Наша клятва держится лишь благодаря жизни госпожи де Лузиньян… Без неё, она ничего не стоит… Прежний король мёртв, как и все те, кого мы клялись защищать, господин…

Чего-то такого я ожидал, пусть и были сомнения.

— Я услышал тебя, — коротко кивнул я, приняв решение, а затем гаркнул: — Есенеев!

— Я! — чётко ответил он, вытянувшись.

— Покажешь нашим новобранцем их комнаты в казарме. Проведёшь инструктаж и введёшь в курс дела, — командир Егерей кивнул, Шанталь попросила его перевести, что я сказал, а когда услышала, то счастливо заулыбалась. — Теперь ты, Иоанн…

— Господин? — с готовностью ответил он.

— Через пару часов, как приведете себя в порядок после дороги, подойдёшь ко мне. Обсудим, что вам необходимо будет перевезти из Франции сюда, а также… Тех, кто теперь всенепременно объявится на моей земле.

Глава 9

Пять сапфиров, каждый из которых зачарован по методике подобия. Отдельный каркас и часть контуров на каждом камне, в едином целом представляющих собой поддерживающую систему цикличности энергии, усиления всех отдельных камней, а также настроенных на синергетическое взаимодействие. Килограмм золота, примеси из вымоченного Углестоя, с добавление двух капель яда Василиска. Два цитрина, настроенных на поглощение энергетического фона, но не в виде серого эфира, а сконцентрированной энергии тварей.

Хорошая работа — хороший браслет. Будь у меня инструменты получше, то вышла бы отличной, но что есть, то есть. Я крутил в руке готовый артефакт, камни на котором переливались в лучах солнца, пробивающихся через окно кузни и падающих на изделие.

— Дориан, иди сюда, — не поворачивая головы, подозвал самого молодого из волков, всё это время читающего один из журналом Фёдора по огнестрельному оружию.

Широко зевнув, юнец отложил журнал и, потянувшись, подошёл.

— Готово, господин? — с некоторым скепсисом уточнил он, разглядывая браслет.

— Да, надевай и пошли, — кивнул я, вручил ему артефакт и мы вышли на улицу.

Утро только-только наступило, лёгкая прохлада после ночи ещё осталась, а окружающий поместье лес дышал. Запели птицы, затрещали насекомые, ветер принёс с собой приятный запах зелёной листвы. Фёдор строил бойцов для утренней тренировки, а Себастьян ему в этом помогал. Как оказалось, у наставника Ордена имелся за плечами обширный опыт боевых действий. Гватемала, Османская Империя, Японские острова, даже в Африке он успел отличиться, и это только самый малый список.

Более того, он оказался шапочно знаком с Есенеевым, который в прошлом состоял в армии Российской Империи и побывал в Персидском Халифате. Лично они не встречались, но знали некоторых людей из главного штаба той компании, а потому быстро нашли общий язык. Как раз-таки Фёдор и попросил меня, чтобы француз стал помогать ему подтягивать Егерей. Кристиан и Марсель вместе с Иоаном отправились обратно во Францию вместе с Алексеем, Шипером и группой из десяти бойцов. Требовалось перевезти кое-какие артефакты, книги и записи Ордена. Количество их, конечно, оставляло желать лучше и старик обмолвился, что во время стычек с британцами, а также четвёртой революции, Орден потерял многое. Впрочем, три дня ему должно хватить, как он сам пообещал.

Гражданский персонал также принимался за работу, а снаружи раздавались голоса нанятых строительных бригад и рёв техники, которую те пригнали для работы. Света вместе с Шанталь прогуливались с представителем баронского рода Лизовских, задача которых состояла в ремонте стен поместья.

Из открытых дверей поместья вылетел маленький ураган и устремился к девушкам, но заметив меня и оборотня, резко сменил курс.

— Доброе утро, Витя, Дориан! — с улыбкой поздоровалась Любава и только потом увидела на левой руке волка браслет. — Ух ты! Красивое! Где достал⁈

— Ваш брат сделал, госпожа, — на ломаном русском ответил юнец, галантно поклонился и залихватски подкрутил усы. — Позвольте отдать должно вашей красоте, миледи! В это утро вы прекрасны, словно солнце!

— Я всегда прекрасна, — отмахнулась Любава, прикипела взглядом к браслету, а затем посмотрела на меня. — Витя, я хочу такой же! Нет, хочу красивее!

Я дёрнул щекой от такого поворота. Нет, в целом сделать можно, и я уже думал над тем, чтобы создать артефакты для сестёр. Для поддержания активного защитного барьера, климат-контролем и кучей цепочек рун, самоочищение из которых самое малое из возможностей. Но всё упиралось в ресурсы и деньги. Хозяйка Медной Горы благотворительностью точно не страдает, не тот у неё характер, а самородное золото слишком сильно бьёт по карману. Даже этот браслет, который сейчас обсуждали младшая сестра и юный оборотень, весьма ценный и дорогой в производстве артефакт. Но нужный для моей затеи.

— Все вопросы к Дарье, — пожал я плечами в конечном итоге. — Привезёт больше самородного золота, будет тебе браслет.

— Ну, тут я договорюсь, — не слишком уверенно ответила на это Любава. — Наверное… А что вы будете делать? Ты же не просто так всю ночь в кузне сидел вместе с Дорианом?

— Раз интересно, то пошли с нами, посмотришь, — то, что наши новобранцы могут превращаться в прямоходящих чудовищ для неё уже не секрет. Более того, Любава когда впервые увидела обращение Дориана, даже обрадовалась. Тому, что на нём можно будет покататься… А тот и не против, взял и покатал. Дети, одним словом…

Покинув стены поместья, подальше от строителей и гражданских, дабы их не пугать и не поднимать панику, мы оказались на небольшой полянке. Именно здесь я тестировал заражённые Скверной патроны с Фёдором, да и дерево, в которое выстрелил, до сих пор стоит. Вон, с чёрным ожогом на коре и мои отпечатком ладони после очищения Светом.

— Это место подойдёт, — кивнул я и развернулся к оборотню. — Обращайся.

Тот улыбнулся, похрустел шеей и стал изменяться. Со встречи с Кристианом у меня ещё были сомнения, что метаморфозы этих оборотней происходят всё же болезненно. Это, в целом, норма для оборотней, но нет, французы легко меняли свою человеческую ипостась на звериную, без каких-либо проблем и боли. А вот визуальный эффект был, причём интересный. Фигуру Дориан заволок непроницаемый тёмно-фиолетовый туман, полностью скрывший от глаз. Энергетический фон сильно подскочил вокруг него, а затем туман стал уплотнять и расширяться. Появились очертания шкуры, мощных мышц и длинных лап. Мелькнула вытянутая волчья морда с клыками, а затем туман стал перетекать и словно застыл в текущей форме на теле оборотня. Эдакий второй слой покрова, обладающий защитной функцией.

По сравнению с тем же Кристианом, Дориан был чуть помельче размерами. На полголовы ниже, уже в плечах и не такой массивный. Скорее жилистый, а вот длина передних лап у него была больше и мощнее грудная клетка. Оборотень-культурист, как его в шутку назвал Емельян, когда увидел в звериной ипостаси.

Звериные глаза француза горели фиолетовым светом, но постепенно затухали и стали просто волчьими. Уши стояли торчком и шевельнулись в сторону ремонтных бригад, скрывшихся за деревьями.

— Я не поняла, ты подрос, что ли⁈ — откровенно удивилась Любава, без страха любуясь оборотнем и обходя его по кругу. — Меньше же был!

— Р-р-р… Ощущения… странные… — пролаял оборотень, тоже впал в некоторое недоумение и стал себя осматривать. — Я правда стал больше, госпожа?

— Ты на лапу свою посмотри! — тыкнула пальцем младшая сестра в перетянутую мышцами конечность, нисколько не боясь туманной защиты. — Ты где раскачаться успел, Дориан⁈

Я почти незаметно улыбнулся и кивнул. Работает артефакт, не зря я практически всю душу вытряс из седого Бофура. Старый гном был искуснейшим из артефакторов, какие только рождались среди смертных, но характер у него… хуже, чем у меня. Заслуживший своим мастерством звание Тана он не любил делиться секретами, пока ему не прикажут это сделать либо Король Под Горой, либо боги прародители гномов. Были у меня сомнения, что вообще получится, но вышло очень хорошо.

Раз уж я решил принять французов к себе на службу, взамен пообещав им спасение душ от проклятия, то должен был устранить их главный дефект. Британские чернокнижники создали неплохой ритуал, рабочий, за что как минимум достойны сгореть в огне, а как максимум — отправиться в Бездну, но он всё же был не идеален.

Но, похоже, не хватало местным любителям мертвечины квалификации и опыта. Дефект, который был у всех членов Ордена Святого Христофора, а по словам Иоанна и у британских оборотней тоже, заключался в неустойчивой форме зверя. Если говорить простым языком, то сущность человека и зверя конфликтовали за главенство. Отсюда и потеря разума среди тех, на ком проводили ритуал. И ключевой момент с определённым характером, на ком его осуществляли. Якоря в виде кровожадности, неудержимого гнева и всё в таком роде, выступали связующим звеном. Как бы являлись привычным для сущности зверя по своему родству. Вот только, чтобы добиться сохранения разума, даже с помощью менталистов, чернокнижникам пришлось сделать ритуал так, чтобы обращение сохранялось в промежуточной форме. Не до конца оборотень, но уже и не человек.

Артефакт Аран-Ар-Сарах, он же «Сохраняющий Суть», помогал в этом. Защищал душевным барьером зверя, становясь эдаким намордником и подавлял волю. А вот сила оставалась и даже росла. Не сильно, раза в полтора, может чуть меньше, но главное — контроль. Изначально этот артефакт придумали гномы по просьбе тех немногих оборотней, которые смогли перебороть проклятье и желали существовать в мире со смертными. Редкое исключение, но непримиримые коротышки помогли этим несчастным, не только оказав помощь, но и позволив жить у себя.

— Опиши, что сейчас чувствуешь, Дориан, — вытащил я блокнот из рабочего фартука, заляпанного маслянистыми пятнами, стружкой и следами воска. — Постарайся коротко, но чётко.

— Р-р-х… — фыркнул он, поскрёб когтем подбородок и призадумался. — Целостность, господин… Сложно описать словами…

— За утками больше бегать не будешь? — хихикнула Любава, а француз смутился, что в образе волка выглядело… комично. Уши опустил, взгляд упёр в землю и шаркнул по земле нижней лапой.

Был у нас и такой прецедент, за который Иоанн потом извинялся. Юное дарование Ордена Святого Христофора не до конца мог сдержать свои порывы и иногда чудил, то за пролетающими утками погонится, пытаясь их догнать, то палку в полете поймает, которую Любава пнула от переизбытка чувств. Не захотела Света разрешать ей кататься на волке, вот и закатила скандал младшая. Самый, конечно, странный момент получился, когда Дориан познакомился со старшей сестрой, неосознанно превратился в волка и лизнут ей лицо, помахивая хвостом. Нагоняй от получил от своих же, Себастьян ему быстро мозги на место поставил, но Света… Да, охренела она конкретно.

— Не буду, госпожа, — буркнул француз, а девочка широко улыбалась.

— Теперь точно не будет, — кивком подтвердил я. — Так, что ещё, Дориан? Целостность это понятно, что насчёт инстинктов?

— Я слышу зверя, господин, — понял он о чём речь. — Но как-то… приглушённо. Он словно спит, но готов проснуться в любую секунду.

— Значит, пять сапфиров мало, — нахмурился я и почесал пишущей ручкой затылок. — Либо течение энергии в рунах слабовато.

Странно, так быть не должно. Я отчётливо помню слова Бофура, что Аран-Ар-Сарах делался с расчётом ровно на три руны. Сохранение, Духовная Целостность, Заточение. Каждая из них брала под контроль свой аспект проклятия оборотня, полностью подавляя звериную суть. Конечно, в случае с французами ситуация другая в корне, но изначальный принцип-то один. Я бы ещё понял, если бы проблема заключалась в нескольких сущностях, как у того же Кристиана или остальных членов Ордена.

К примеру у Марселя их две, у Себастьяна пять, а у Иоанна целых двенадцать! Сухой и сгорбленный старичок носил в своей душе столько кусков сущностей зверей, что я при первом осмотре, мягко говоря, удивился. Разумеется, количество сущностей влияло и на облик обращения. И если тот же Дориан действительно походил на знакомых мне оборотней, пусть и помельче размером, то вот Иоанн… Что ж, сразись мы с ним, то с текущими силами мне пришлось бы если и не превозмогать, то очень хорошо постараться. Но вот у молодого француза она одна — волчья. Больше ничего нет, а артефакт дажё её подавить в полной мере не может.

Эффект всё же был, целостность формы волка была очень плотной. Шкура просматривалась хорошо, как и густой чёрный мех. Тёмно-фиолетовый туман не столь сильно клубился, являясь доказательством не сильной потери энергии, которой у оборотней было очень и очень много. Вот только из-за промежуточного состояния они её сжигали галлонами, а теперь она сохранялась, усиливая потенциал. Изменения в виде увеличения роста и мышечной массы то же понятны, трансформация больше отклонилась в сторону зверя.

— Любава, иди сюда, — подозвал я сестру, решив кое-что проверить. — А ты, Дориан, готовься.

— К чему, господин? — сразу же насторожился он, подняв уши торчком.

Стоило девочке оказаться рядом и взять меня за правую руку, я поднял левую. Раскрытая ладонь засияла Светом, отчего волк начал пятиться и замахал лапами.

— А может не надо⁈

— Надо, Дориан, надо! — ухмыльнулся я. — Необходимо проверить кое-что!

— Я же уже извинился за те слова! — он явно не о том думал. Пусть при первом знакомстве молодой француз за словами не особо следил, но потом искренне извинился.

— Не бойся, Дориан! Брат тебя не убьёт, а я потом тебе печеньку дам! — крикнула Любава и, подняв на меня взгляд, тихо спросила: — Не убьёшь же, Вить?

Копьё Света сорвалось с ладони и попало точно в грудь оборотня, отбросив того на несколько метров. Свалившись на землю, Дориан заскулил, но скорее не от боли, а из-за действия Света на сущность зверя. Энергии в атаку я вложил мизер, а потому рана его не страшнее ожога от кипятка. Больно, но терпимо.

Результат появился сразу. И он был ожидаем. Браслет раскалился, сапфиры вспыхнули, а цепочки рун засветились по контуру артефакта. И было отчего. Оборотень стал меняться сильнее. Увеличиваться в размерах, мышечной массе и объёмах. Резко встав на четвереньки, Дориан оскалил клыки и смотрел прямо на меня, утробно зарычав. Туман вокруг него стал плотнее и сконцентрирование, глаза запылали тёмно-фиолетовым светом, а с пасти на землю начала капать слюна.

— Брат? — перепугалась Любава, ни разу до этого не видевшая, чтобы её новый друг был вот таким.

— Не бойся, — невозмутимо ответил я, рассматривая изменения и подмечая, что артефакт действует, но сбой стал очевиден.

Рыкнув, потерявший контроль француз понёсся на меня. Мощным прыжком он оторвался от земли, раскинул лапы в стороны и собирался вонзить клыки в мою шею. Рабочая стратегия волков, действующих на инстинктах.

Я задвинул Любаву за спину, а морда оборотня напоролась на мой кулак. Без Касания Света или иного проявления силы Паладинов. Чистая физическая мощь, но этого хватило, чтобы тот свалился мешком прямо мне под ноги. Нижняя челюсть оборотня, засеменившего лапами на земле, с хрустом встала на место, а смятый нос возвращался в норму.

— Пришёл в себя? Или добавить? — наклонился я к нему и схватил за загривок. Оборотень он не настоящий, а вот уязвимости, как у тех, что мне встречались. В этом месте у них находится очень болючая точка, куда при удаче и нужно бить клинком в первую очередь.

— Пришёл, господин… Пришёл! — заскулил он, тяжело дыша. — О-отпустите, пожалуйста!

Я перестал давить на нерв и оборотень распластался на земле, приходя в себя.

— Знаешь, Витя, кинолог из тебя так себе! — засмеялась Любава, присела на корточки перед оборотнем и стала гладить его морду, успокаивая. — Ну всё-всё, Дориан, не будет брат тебя больше бить. Я ему не позволю!

— Спасибо, госпожа… — вывалил язык волк и прикрыл глаза от поглаживаний. То же мне, страх крестьян и ужас ночи. — Вы само олицетворение благородства и доброты… Господин, зачем всё это нужно было?

— Чтобы доработать артефакт, — пожал я плечами. — С вашим проклятьем обычный стандарт не подойдёт, сущность зверя слишком, как бы это… свободна. Ты потерял контроль практически сразу после атаки, хотя руны сдерживали тебя, как могли.

— Старику он не подойдёт, да? — юноша вновь обратился в человека, поправив одежду. Ещё одна особенность, которая мне до конца понятна. Обычно оборотни при обращении разрывали одежду на себе, превращая ту в тряпки, а в случае французов она сохранялась. Мелькала даже мысль о пространственном кармане, действующем вроде обмена человека на зверя и обратно, но пока эта теория шаткая.

— С Иоанном сложнее, — вынужденно признал я, что в случае со стариком таких артефактов нужно десяток, а то и больше. — Но что-нибудь придумаю. Разум вы в любом случае сохраняете, а вот с полным контролем решим.

На этой ноте мы пошли обратно в поместье, у ворот которого творилось какое-то оживление. Прибыли гости, которых я уж точно не ожидал. По крайней мере именно этих, а не каких-нибудь французских наёмников или убийц того, кто с ними сотрудничал. Целый кортеж из машин с гербами рода Долгоруковых припарковался у стен и ворот, а среди бойцов княжеского рода я узнал Ивана и его деда, которые сейчас о чём-то оживлённо спорили.

— Любава…

— Я всё сделаю, брат! — с готовностью ответила она и пихнула локтём оборотня. — Дориан, давай помогай! Надо Свету найти!

Тот принюхался и они с младшей быстром шагом направились в сторону поместья, а я держал курс к Долгоруким, которые заметили меня и ожидали. И вид у деда Ивана был ещё хуже, чем на приёме у Валевского. Похоже, старику осталось ещё меньше, чем мне казалось изначально. Что ж, в любом случае, скоро узнаю.

Глава 10

— Можешь одеваться, Михаил.

Дед Ивана довольно резво для своего возраста уселся на кушетке и принялся застёгивать рубашку. Эмоциональный фон у старика был абсолютно спокоен, но тот все равно хмурил кустистые брови.

— Дай угадаю, Виктор, — сухим тоном заговорил он. — Ты ошибся и помочь не сможешь?

— Все целители говорили тебе именно такие слова? — в лазарете никого кроме нас не было. Старому целителю и его помощнице я приказал удалиться на время, хотя Сергей Михайлович и горел желанием остаться.

— С разной формулировкой, но да, — не стал Долгоруков скрывать, что посетил со своей проблемой многих специалистов. — Поэтому я и посчитал затею внука лишней. Тащиться на Урал, чтобы услышать то, что слышал уже не раз?

Не торопясь отвечать, я подошёл к умывальнику и сполоснул руки. Пальцы слабо подрагивали, а кожа на ладонях раскраснелась из-за переизбытка энергии. Пришлось одним импульсом запустить Милосердие Света в старое тело Долгорукова, чтобы понять спектр проблемы.

— Но ты всё же приехал, — выдал я очевидный факт. — Раз ты уже смирились с тем, что тебе не помочь, а судя по словам это так, — он скривился, но промолчал. — Так почему ты здесь?

— Если я скажу, что свихнулся на старости лет и решил проверить, так ли хорош тот парень, про которого столько говорят в последнее время в столице, а внук все уши прожужжал, то ты поверишь?

— Прямолинейно, — коротко кивнул я. Этот человек мне определенно нравился. — И что же говорят в столице?

— Разное, — отмахнулся он, не желая вдаваться в подробности. — Но то, что ты исцелил человека от тёмной энергии чаще всего обсуждают. В среде высшей аристократками, разумеется. Простолюдины и почти что вымершие рода не входят в ряды тех, кто обладает этим знанием.

Прозвучали его слова, конечно, спесиво, но Долгоруков отнюдь не напыщенный павлин. Старик банально сказал то, как правильно и как есть на самом деле.

— Ну, пусть обсуждают, — меланхолично пожал я плечами и вытер руки вафельным полотенцем. Плевать мне, что там в столице болтают. — Что же касательно твоей проблемы, Михаил, — будь здесь Света, то, наверное, опять бы хлопнула себя по лбу ладонью от того, как мы с Долгоруковым общались. И что самое интересное, он сам попросил перейти на «Ты». — То… Я смогу тебе помочь.

Старик замер, так и не надев серый пиджак. Одну руку продел, а вторая застряла и он как-то заторможенно пытался её засунуть в рукав.

— Кхгм… — закряхтел он и всё же сладил с одеждой, вернув себе самообладание. — Я либо на старости лет ещё и глуховат стал, либо ты сейчас сказал, что поможешь?

— Тебе не послышалось, — ухмыльнулся я. Чем-то он мне Тиосия напоминал, такой же твердолобый и рассеянный в ответственный момент. — Рана твоя… не совсем обычна, но я вполне смогу тебя исцелить. Проблема, почему целители тебе не могли помочь, лежала отнюдь не в теле.

— Энергетические каналы, да-да, знаю, — резковато отмахнулся он, хмурясь ещё сильнее. — Новые очаги повреждений мне исправляют целители рода, без помощи. Но ни те, ни другие, не могут восстановить то, что уже мертво.

— Мертво? — приподнял я бровь от этой формулировки. — Это кто тебе такой бред сказал?

— Аксаков, кто же ещё, — недовольно фыркнул Михаил. — Глава рода целителей императорской семьи и отец её императорского величества Екатерины. Твоя родня по какому-то там колену, если проще.

— Хм, пусть так, но он неправ, — пожал я плечами. — Энергетические каналы у тебя не мёртвые, Михаил, а… иссушённые? Да, это определение подойдёт.

Вздохнув, Долгоруков уселся обратно на кушетку и пожевал нижнюю губу. Надо было ему с мыслями собраться.

— Разное я слышал, но такое — в первый раз. То-то жена меня чёрствым изюмом называет, — тихо прошептал он, думая, что я не услышу. — Что ты хочешь за попытку помочь? На результат не рассчитываю, чтобы лишний раз надежду не питать, но ты хотя бы руками не разводишь с глупым лицом. Так что, давай, Виктор, назови цену.

— Информация и новейшее кузнечное оборудование под клеймом твоего рода, — мелочиться тут не стоило. Доспехи и оружие я своим людям сам выкую, с огнестрелом сложнее, но вопрос решаемый. Артефакты тоже. А вот оборудование Долгоруковых очень дорогое, производится под заказ и очередь там длинная. Я посмотрел в интернете и сразу же отбросил идею что-то у них брать, от старости быстрее умру, чем получу желаемое. — Третья категория, полный комплект. То есть…

— Знаю я, о чём ты, — криво ухмыльнулся Михаил. — Сам эти категории составлял в своё время. Решил развернуться на полную? Маленькой кузницы уже не хватает? И что за информацию ты хочешь?

Первые два вопроса я пропустил мимо ушей, смысла отвечать на них не было. Он и так понимает, что я стану его конкурентом, а потому прощупывает почву. Впрочем, если рассматривать Долгоруковых, которых я знаю, а это Михаил и Иван, то этот род нормально должен воспринять правильную и здоровую конкуренцию. Без желания задушить того, кто рвётся на занятую нишу, чего не скажешь про других. Но с теми людьми я пока не знаком, чтобы судить в полной мере.

— Артефакт-блокиратор, — решил я зайти издалека, чтобы не приплетать Краснова. — Слышал о таком?

— Слышал? — недоуменно приподнял он брови, будто я ерунду сказал. — Я их делаю, Виктор. Ты хочешь узнать, как их создавать? Без проблем — научу. Если руки у тебя не кривые, то сладишь.

А вот это уже интересно…

Я взял со стола Сергея Михайловича лист бумаги и ручку, заодно и книгу, чтобы подложить. И всё это передал старику.

— Нарисуй.

Он хмыкнул, кивнул и принялся чертить. На коленке мало что можно сделать, но суть он передаст, как и часть информации по созданию блокиратора. Почему именно часть? Да потому что старик не так глуп, чтобы платить до того, как получит лечение. И это правильная стратегия. Мы оба это понимали.

— Держи, смотри-любуйся, — вручил он свою писанину.

Так… схема каркаса, ядро по уже понятной причине отсутствует. Зачарований тоже не полный комплект, как и руны. Причём в последних он намеренно решил совершить ошибку, на дурака. И да, не увидь я похожий артефакт в живую, все равно бы различил несостыковки.

Это определенно тот шар, что был у Краснова и информацию о котором мне не дал Кутузов. Екатерину спросить не получилось после моего пробуждения в Москве, а потому вопрос висел открытым. Теперь же, создатель нашёлся, причём не на другом конце большой Российской Империи, а тут, на кушетке, у меня в поместье.

— Как же тесна Многомерная Вселенная, — покачал я головой. — Это ведь исходный прототип, да?

Лицо Долгорукова вытянулось, а затем он вперил прищуренный взгляд в меня, будто хотел что-то разглядеть.

— Ты это понял по моей мазне? Нет, не верю… Видел, да? У кого? Впрочем, тут угадать не сложно, — задумался старик, поняв, что я знаю больше, чем он показал. — Краснов, да? СБ-шники у тебя на заднице сидят, как банный лист, об этом каждая собака знает. С другими ты не знаком, Ваня проверял.

— И как, всё Иван проверил? — нахмурился я, постановка его слов мне не понравилась. Пусть этот человек и правдоруб, но перегибал.

— Достаточно, — пожал он плечами, словно ничего и не было. — Мы же должны знать, с кем собираемся вести дела. Такова жизнь аристократии, Виктор.

— Ты ещё поуч…

Я не договорил, а снаружи зазвучал сигнал тревоги. Мощный, пронзительный, недавно Лизовские обновили систему тревоги по моему заказу.

Долгоруков соскочил с кушетки, будто молодой козлик.

— Дерьмо… — прошептал я, оказавшись у окна, откуда открывался вид на стены поместья и за их пределы. — Михаил, сражаться можешь?

Долгоруков скупо кивнул и и схватил ножны с мечом, что лежали на соседней кушетке. Старые, протёртые и с потрескавшееся от времени кожей, да и рукоять меча внутри них была простой и без инкрустации драгоценными камнями. Верный клинок отменного кузница, считающего, что эффективность лучше внешнего вида.

Мы выбежали из кабинета и буквально пролетели лестницу на первый этаж, оказавшись на улице… где скоро должна была начаться бойня. Целая армада крылатых тварей чёрной тучей летели в сторону поместья. Их было столь много, что не сосчитать.

— Острожалы, — прищурился Михаил, приложил ко лбу ладонь козырьком. — Стая, а то и две.

Гражданский и военный персонал поместья уже знал, что нужно делать по сигналу тревоги. Инструктаж я провёл в тот же день, как её поставили, а потому люди не мешкали. Кто-то убегал в дом, чтобы переждать в безопасности. Света с Шанталь были как раз заняты вопросом гражданских. Любаву утащили служанки, точнее её тащил Дориан, развив скорость молнии в образе человека, а пожилые служанки бежали следом. Есеенев и Емельян орали на бойцов, занимающих позиции за пулемётами и укрывающихся за стройматериалами или в зданиях. Правильное решение, против летучих тварей на открытом пространстве особо не повоюешь. Если ты обычный человек, а не маг, разумеется. Рабочие Лизовских действовали с ними за одно, а представитель баронского рода скооперировался с командиром Егерей и нашим Мастером.

— Михаил Евгеньевич, Виктор Константинович! — бежал к нам Иван. И да, он называл родного деда при людях по имени отчеству. Эдакий регламент, как он сам объяснил, но да Свет с ним. — Снаружи стен всех вывели! Дед… — а, нет, всё же не удержался. — Тебе надо спрятаться…

— Вот ещё! — фыркнул старый Долгоруков, затягивая ремень ножен на поясе. — Чтобы я и пропустил хорошую драку? Хрен тебе, Ваня!

Княжич на это только вздохнул и покачал головой, а мне с ними болтать было некогда. Нужно убедиться, что все подготовились к атаке, которую никто не ждал. Редко когда твари покидали Зону в таких количествах, все случаи задокументированы и их не так много, но именно сегодня нам повезло.

— … жаль они мелкие, я бы из танка пострелял, — донесся до меня обрывок фразы Емельяна, колдующего вокруг себя и Фёдора активный ледяной барьер. Защиту, которая ляжет поверх тела, как вторая кожа и будет работать даже в движении. Выучил он это заклинание не так давно с моей подачи и очень удивился, что так можно. Лёд вообще стихия прихотливая, а тут не просто вокруг себя скорлупу сделать, а ещё и двигаться можно. Чит-код, как он сказал, когда у него получилось. Что это значит я не понял, но плевать. — Глава, чувствую, скоро пополним запасы на продажу! — заметил он меня и ухмыльнулся. — Острожалы хорошо продаются и спрос на них есть!

— Тебе бы только о деньгах думать, — попенял его Фёдор, заряжая свой автомат и вешая его на плечо. — Лучше бы о людях думал!

— Это ты командир, а не я, вот ты и думай, — отмахнулся Емельян и шутливо добавил: — Тем более, что денег никогда не бывает много!

— Ты неисправим, Симонов… — вздохнул старый волк, а я с кивком благодарности взял лабрис, который мне притащил из кузницы один из бойцов. Доспехи, точнее их жалкое подобие в виде кольчуги, были тоже тут. В арсенале, где я их и забрал.

— Нужно больше золота… — не удержался Мастер, издеваясь в преддверии боя над Есенеевым.

— Отставить разговоры, потом языками почешите! — холодно отдёрнул я их, не время сейчас трепаться в пустую. — Емельян, Копьё Аруна освоил? Или только Панцирь Биоглафа смог?

— Уже, глава! Уже!

Он весело кивнул в небо над поместьем, а я прищурился. Всполохи льда были почти незаметны, но когда твари приблизились к стенам на расстоянии километра, отложенная магия начала работу. Шестиконечные звезды в виде печатей вспыхнули магией льда тут и там. Пару десятков, может чуть больше, но много времени у Емельяна и не было. Он должен был освоить это заклинание позавчера и за это время успел усилить защиту поместья только так. Заложить печати в воздух, подпитать их энергией и оставить, добавляя новые. Но даже так, пара десятков уже неплохо в текущей ситуации!

Острожалы не были самыми опасными тварями Зоны, но по достоинству занимали место среди них. Подобная ворону нечисть, изменённая под влиянием энергии. Небольших размеров, чуть больше обычной вороны, но жало под хвостом было пропитаны некротаксином. Яд, действующий подобно пламени Скверны, но слабее и не так быстро убивающий свою жертву. В зоне удара жалом, конечно, отмирание тканей происходило быстро и если раненому не помочь, то конечности он лишиться. Или сразу жизни, если нет целителя, а удар пришёлся в жизненно важные органы, или голову. На этой опасность трёхглазой и четырёхпалой птицы заканчивалась. Её вполне в одиночку может убить обычный крестьянин с лопатой, если не даст себя ранить и если тварь будет одна. Но если их стая… Вот тогда опасность в разы повышалась.

Загрохотали пулемёты на стенах в укреплениях. Бойцы высунулись из окон и занятых позиций, начал пальбу по тварям, будто в тире. Пули прошивали мелкие туши насквозь, подбивая одну нечисть за другой. Брони у них нет абсолютно никакой.

Печати Емельяна напитались энергией и завершили подготовку, разразившись в сторону Острожалов потоком ледяных копий! Мелких, тонких, и не особо сильных по пробивной мощи, но из двадцати печатей только-только освоившего заклинание Мастера многого и не ждёшь. Впрочем, многого и не нужно. Этих зубочисток хватало, чтобы пробить туши тварей, словно булавка бабочку.

Кровь и перья летели на землю, а количество погибающей нечисти росло. Фёдор опустошил магазин автомата и принялся кидаться молниями. Шипер отправлял в полёт куски арматуры, устроив натуральный шквал, а Алексей отстреливал с чердака казармы, вооруживших снайперской винтовкой. Себастьян и Дориан заняли оборону у входа в особняк, находясь в образе людей, но готовых в любой момент обратиться. Люди баронского рода Лизовских тоже старались убивать тварей, пока они не долетели. Их главный напускал из рук в сторону Острожалов едкий туман, от которого нечисть просто падала вниз и больше не дёргалась. Во всяком случае именно это я увидел, когда птицы преодолели стены и началась резня.

Княжич Иван, явно опытный маг воды, вбивал тварей в воздухе на землю и раздавливал потоками воды. Конденсировал он её из воздуха или взял из труб не столь важно, эффективность он показывал хорошую.

Я же носился Рывком Света от одного укрепления, где засели бойцы и рабочие, к другому, вырезая всё на своём пути и прикрывая людей.

— Тот, кто наставляет… Тот, кто оберегает… Услышь меня, освети сиянием своим тела смертных, благослови их дух в бой праведный, дабы несли они своё бремя и впредь… — молитва Свету срывалась с моих губ прямо во время боя, нисколько не мешая. — Очисти их души, даруй благословение своё и укажи путь истинный… Они служили и послужат ещё, на благо Вселенной, на благо человечества, на благо Света…

Печать Света внутри меня, пришедшая в норму после кошмарного сна и знакомства с ликом Скверны, ярко вспыхнула. Белоснежная аура, дарующая смертным силы, волю к победе и спасение, а тварям тьмы лишь боль и страх, вырвалась в мир. Она окутала своих сиянием каждого, кто был в радиусе десятка метров от меня — как раз поэтому и приходилось бегать.

И если ранее мой кредит доверия Свету снизился из-за молитвы в бою с гвардией Нарышкина, то теперь Свет откликнулся охотно. В бою против созданий тьмы и иных тварей, он всегда был на стороне человечества.

Я взмахнул лабрисом и убил на подлете сразу двух Острожалов, которых начало корёжить от моей ауры. Тварям она не нравилась и они старались либо убить меня сразу, либо заняться другой добычей. С левой руки вылетело Копьё Света, спалив в пепел ещё одну тварь. Я почувствовал позади себя угрозу и хотел было уже развернуться, но тут мимо меня промелькнула едва заметная тень. Быстрая, очень быстрая!

Раздался пронзительный свист и группа Острожалов, нацелившихся на меня просто перестала существовать. Куски костей, перья и кровь разлетелись во все стороны, а старый Долгоруков широко мне ухмыльнулся, отсалютовал мечом и исчез… Чтобы появиться в другом месте и вновь прикончить больше десятка тварей. Благодаря печати Скорости я смог разглядеть его движения, но он был действительно быстр. Тем более, для своих ран и состояния энергетических каналов. С тем, что у него творилось внутри, двигаться так нужно очень сильно постараться!

Мимо пронёсся на ледяной волне Емельян, замораживая волной холодного воздуха нечисть и хохоча. За его спиной, едва держась на волне, ехал Фёдор и с матами стрелял во всё летающее и трепыхающееся.

Да… тварей было много, даже очень, а бой был жарким, но это не помешало мне улыбнуться. По-настоящему, широко. Я пришёл в этот мир один, без братьев и Ордена, но нашёл тех, кто однажды по праву войдёт в Обитель Света и займёт с Паладинами место в Великом Зале Славы!

И вот прямо в этот момент я услышал его… СВЕТ! Он постучался ко мне в душу и попросил моего благословения. Моего! Свет! Сказать, что я опешил, это ничего не сказать, но потом… Я понял в чем дело. Не может Орден Паладинов идти в бой без молитвы. А это моя стезя, тяжелая доля капеллана.

Но… Орден… как же так⁈ Однако, Свет был настойчив, а это значило только одно. Где-то во Вселенной, молодой командор повел моих новых братьев в бой. Повел против такой силы, против которой нужно использовать всё, что у нас есть, раз сам Свет пришел просить помощи…

Вокруг меня постепенно стихали звуки битвы, время практически остановилось, а мои губы произнесли заветные слова:

— Дарованный смертным во спасение! Во благо и защиту! Озари меня благодатью своею, позволь стать воплощением силы твоей! Не устрашусь я ужасов тьмы и тварей, что обитают в ней, но найду силы в сражении с ними! Укажи сиянием своим путь мечу моему!..

Я продолжал произносить слова молитв, мои голос креп, а слова… Слова с треском пробивали само Мироздания, дабы прорваться туда, где они в данный момент нужны больше всего. Туда, где Орден Паладинов снова встал на защиту человечества. Туда, где скоро умрут все твари… сколько бы их не было!

— СВЕТ ДАРУЕТ НАМ СИЛЫ!!! ЗА ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!!! СДОХНИТЕ, ТВАРИ!!!

Свет исчез также быстро, как и появился, напоследок окатив меня своей благостью. Я почувствовал, как затрепетали мои энергетические каналы, укрепляясь и расширяясь. Всё, как всегда. Идти по пути Света и увеличивать свои силы можно только в одном случае — когда помогаешь другим. Только так, и никак иначе.

— Удачи, братья! — растянулись мои губы в зловещей улыбки. — Надерите там пару задниц и за своего старого капеллана…

Глава 11

Поместье Потёмкиных

Поместье Потёмкиных гудело после короткой, но жестокой битвы со стаей птицеподобных существ Зоны. Люди убирали валяющиеся повсюду трупы тварей. Часть из них сразу тащили в разделочное здание, а другую — на склад. Вряд ли там хватит места для всех мёртвых тушек, но большую часть от зноя и возможной непогоды удастся сохранить. Тем более, что гражданские и уцелевшие Егеря, которые не получили никаких ран в сражении, уже занимались потрошением особо дорогих и скоропортящихся ингредиентов.

Подобные атаки тварей Зоны, когда они покидали свой ареал обитания и неведомой волей устремлялись к людям, действительно случались не особо часто. Обычно экосистема Пятен, Зон и Эпицентров стабильна, твари дерутся между собой и барахтаются в своём болоте, но эксцессы случались. И в этом случае было несколько вариантов развития событий: либо люди погибали, не сумев оказать сопротивление нечисти, либо бежали от неё и вопрос решали Егеря Империи, либо вставшие на пути следования тварей люди сами справлялись. В последнюю категорию, разумеется, в большинстве своём попадали аристократы со своей гвардией и Егерями. Именно поэтому Зону вдоль всей её границы защищали в большинстве своём благородные, ставшие первой линией обороны. За это они получали земли, оказание умеренной помощи со стороны государственной машины, снижение налогов и множества других различных привилегий. Как и то, что если волна тварей всё же покинула Зону и аристократ справился, то при подаче определённых документов и прибытия заверяющего из канцелярии, процент с проданной добычи и вовсе не платил, а цена повышалась, пусть и незначительно. Разумеется, если сдавать он её будет в государственные учреждения, где всегда рады принять органы, тела и жидкости тварей, но налагали грабительский процент.

Именно поэтому люди Потёмкиных вовсю сейчас были заняты не уборкой, разбором образовавшихся завалов или отмыванием крови от стен и крыш, а сбором туш. Правильно Емельян сказал, много денег не бывает, а аппетиты старого капеллана Ордена Паладинов очень высоки, как и желание добиться высшей эффективности, пусть ту и могут спутать с чрезмерными амбициями.

— У меня в носу свербит уже от вони, — морщился Дориан, но не переставал работать разделочным ножом в резиновых перчатках, обработанных алхимией как раз на случай высокой токсичности крови. Рядом с молодым оборотнем стояли пять небольших контейнеров, куда должны были отправиться внутренности Острожалов.

— Вместо того, чтобы жаловаться, лучше сосредоточься на работе, — сухо отдёрнул его Себастьян, без каких-либо эмоций занимаясь не самым приятным делом, но вполне привычным. Правда, обычно в роли ножа у него были когти, а кровь принадлежала врагам франции, а не ядовитым тварям, но сути это не меняло. — Господин сказал сделать, значит, нужно сделать. Послушание, Дориан, пора бы уже понять, что это такое в твоём возрасте.

— Как хорошо, что мы на улице, а не в разделочном цеху работаем, — ухмыльнулся юнец. — Здесь хотя бы не нужно открывать форточку от твоей духоты, брат. И я знаю, что такое послушание… Я пошёл за Орденом и также, как и вы, принял тот факт, что во Францию мы теперь не вернёмся и нашли нового господина. Вот только… В отличии от того же Марселя, меня или Кристиана, вы со стариком называете господина не просто «господин», а как-то… иначе. Я не так долго состоял в Ордене, но хорошо узнал тебе и магистра Иоанна, чтобы заметить, каким уважением вы прониклись к нашему новому главе. В чём причина, брат?

Себастьян не ответил, хмуро потроша туши Острожалов и бросая косые взгляды на людей, что мелькали неподалёку. С Дорианом они говорили на родном, французском языке, а потому понять их мог лишь глава, госпожа Шанталь и старый русский, с которым первый коготь Ордена был шапочно знаком в прошлом. Вот только слишком часто Себастьян оказывался там, где какой-нибудь черноногий крестьянин мог оказаться двойным, а то и тройным, агентом под прикрытием. От шпионов никто не застрахован и опытный оборотень точно был уверен — у Потёмкиных такие есть. В рядах гвардии или среди гражданских, но кто-то точно присутствует. Инстинкты зверя твердили об этом, а потому время от времени, Себастьян особо тщательно всматривался в людей Потёмкиных, подмечал детали в общении. Та же утренняя тренировка была одним из способов понять, кто является возможным кротом. И рано или поздно оборотень его найдёт, а затем притащит к господину его тело. Живое или мёртвое, тут уж как получится.

Битого жизнью и жестокой реальностью мужчину порадовало, что юное дарование оказался прозорлив. Но это скорее один единственный раз, выбивший из колеи всю столь малую стаю, которая осталась от былого Ордена. Марсель с Кристианом и Дорианом не знали того, что знают первый коготь и магистр. Мудрость и знания они не впитали в том объёме, что познать тайны не только этого мира, которыми обладал Орден, но и других. Первый магистр многое передал, многому научил, и за свою жизнь ввёл множество правил, которых Орден придерживался до сих пор. Даже в это тёмное время, когда их осталось так мало.

И четвёртое из этих правил гласило: «При встрече с Паладинами, если таковая случится, всеми силами доказать свои чистые намерения и просить пощады». Именно его озвучил Иоанн, правильно оценив ситуацию и поняв, КТО сидел с ним за столом. Изначально план братьев Ордена состоял в том, чтобы поблагодарить Потёмкина за спасение госпожи Де Лузиньян, забрать Кристиана и вернуться во Францию, но… судьба внесла свои коррективы. Дориан, конечно, обмолвился ещё при прилету в Российскую Империю, что как бы драки не случилось, но юнец ошибался уже тогда. Не было бы никакой драки. Была бы резня, в которой у оборотней нет и шанса. И причина этому не только то, что молодой черноволосый юноша, вышедший к ним на разговор, оказался оболочкой для души воина из другого мира… Воина, про которых первый магистр рассказывал такие истории, что захватывало дух и вызывало неверие. Нет, причина отнюдь не только в этом…

— Ты ничего не слышал и не видел во время схватки? — не стал отвечать на вопрос Себастьян, задав свой. Внешне он сохранял невозмутимость, но даже старого и опытного воина выбило из душевного равновесие то, что случилось на поле боя.

— М-м? — захлопал глазами Дориан, снял одну перчатку и почесал затылок. — Слышал стрельбу, крики и русский мат. Ничего необычного… А что?

Что и требовалось доказать — юнец ничего не видел и не слышал. Его связь с внутренним зверем слишком слаба, чтобы уловить тонкие колебания энергии и стать свидетелем того, что узрел старший товарищ.

Их новый господин не просто Паладин из другого мира. Необычный воин Света, которого страшатся твари и от которого бегут в ужасе. То сияние, которое увидел Себастьян под конец боя… Те слова, что срывались из уст юноши с душой старика… Его воинственный крик, что пронёсся по всей территории поместья и сбил с ног ближайших бойцом волной ослепительного света.

Оборотень настолько глубоко ушёл в себя от этих мыслей, что начал потрошить туши на автомате, а перед глазами его встала картина прошлого. Жеводан, большая зала Ордена, где случались пиры и кипела жизнь. Множество гобеленов на стенах и колоннах, мозаичный потолок, на котором мастер изобразил величайшую битву братьев Ордена с британскими волками. Он помнил трон, старый от времени, но всё такой же монолитный. И старого, отживающего последний год первого магистра. Живая плоть врага могла бы дать ему сил, дабы исцелить тело. Горячая человеческая кровь и мясо даровали бы ему ещё годы, но он не желал битв. Всего, что он хотел — передать свой опыт, мудрость и знания, а война… Первый магистр слишком много воевал в прошлом, в другом мире, и устал от неё.

— Ты пришёл, первым коготь… Хорошо… Очень хорошо… — хрипел его голос, тяжёлый кашель оглушительным эхом прокатывался по залу, а подслеповатые глаза едва различали фигуру мощного молодого мужчины в тёмно-синей униформе Ордена. — Ты готов начать свой урок?

— Всегда, первый магистр, — склонил голову Себастьян. Он бы и колено преклонил перед ним, но в Ордене это запрещалось правилами.

— Тогда слушай… — вновь закашлялся он и вытер белоснежным платком кровь с губ. — Сегодня наш урок будет немного другим, но тебе, как первому когтю, полезным. Иоанн уже усвоил его, а потому и ты должен узнать больше о тех, с кем можете столкнуться… Возможно, этого не случится, но Вселенная шепчет мне на смертном одре, что этого не избежать… Поэтому знай, что четвертое правило не до конца верно… Оно урезано, неполно, передаёт самую суть, но касается не всех Паладинов…

— По вашим рассказам, первый магистр, если Орден действительно когда-нибудь столкнётся с Паладинами…

— То вы сделаете всё, чтобы доказать свою лояльность, — громыхнул голос старого чистокровного оборотня, а взгляд его стал острым. — Вы не видели… Вы не поймете… Не вам или мне сражаться с силой Света. Праведные воины считают таких, как мы, врагами всего человечества и я приложил все силы, чтобы вы стали другими… Чтобы спасти вам жизнь… А теперь слушай, Себастьян, — сгорбился первый магистр, а голос его звучал спокойно, беспристрастно. — Четвёртое правило и его дополнение: При встрече с Паладинами, если таковая случится, всеми силами доказать свои чистые намерения и просить пощады. И молить всех богов, своих и чужих, чтобы этим Паладином не оказался капеллан Ордена. Их невозможно спутать с другими воинами Света. В бой они идут с молитвой на устах. Их голос придаёт воинам сил, разит разум чудовищ, выворачивает саму душу и обнажает её. Капеллана бесполезно молить. Бесполезно просить…

— Вы говорите о том, что в таком случае братья Ордена должны просто умереть, первый магистр? — принять это было тяжело для Себастьяна. Погибнуть ради братьев он готов без промедлений, пролить свою кровь и отдать жизнь во имя Ордена тоже, но просто сдаться и умереть?

— Если… Кгха-кгха… если тебе или другим братьям повстречается капеллан Паладинов, то смерть лучше всего, — кашель старика зазвучал сильнее. — Отличие обычных воинов Света от командора и капеллана в том, Себастьян, что они МОГУТ судить! Твоя душа будет у них на ладони, словно открытая книга. Все грехи, все мысли, желания, стремления… Тебя взвесят, оценят и вынесут вердикт… Я видел, как это происходило, был свидетелем подобного суда… И смерть в этом случае действительно благо, ведь альтернатива ей — оковы Бездны и вечной тьмы… Запомни мои слова, первый коготь… Запомни и будь готов, ведь Вселенная не ошибается…

Воспоминание померкло перед глазами воина Ордена Святого Христофора. Исчез зал, исчез первый магистр и его голос. Он вновь оказался на улице в поместье нового господина, потрошил тушу твари Зоны и краем уха слышал бурчание Дориана.

Да… Вселенная не ошибается, первый магистр был прав, но только в этом. Ещё в первую встречу с Виктором Потёмкиным стало ясно он не просто воин Света, а сегодня Себастьян убедился, кем тот является в полной мере. И пусть свои мысли он не озвучил самому господину, от греха подальше, но вот звонок Иоанну всё же сделал.

— Ты спросил, почему я и старик испытываем трепет перед новым господином? — собрался с мыслями Себастьян, вернул себе самообладание и вздохнул. — Потому что, Дориан, нельзя не испытывать трепет перед тем, кто способен взывать к силе, по сравнению с которой, всё остальное меркнет. Запомни и будь готов, — скупо ухмыльнулся он тому, что сейчас сам стал похож на первого магистра, но оно и понятно, первый коготь не только воин, но ещё и учитель для молодых. — В этот день ты мог услышать голос Истинного Света, а потому тебе надо стать сильнее, чтобы в следующий раз не упустить этот шанс.

— А он наступит, шанс этот? — со скепсисом спросил юнец, поняв ровно половину из сказанного. Умел Себастьян завернуть так, что из его словесного потока многое будет решительно непонятно.

— Наступит, не сомневайся, — коротко кивнул мужчина и посмотрел на господина, который наравне со всеми потрошил тварей, таскал ящики с внутренностями и попутно раздавал приказы. — Капеллан вознесёт свою молитву ещё не раз и не два. И, надеюсь, когда-нибудь эта сила благословит и наши проклятые души…

* * *

Почувствовав на себе пристальный взгляд, я обернулся и посмотрел на двух оборотней в измазанных резиновых фартуках. Точнее взгляд принадлежал Себастьяну, мастерски свежевавшего туши Острожалов, а когда тот заметил, что я смотрю на него, то быстро переключил своё внимание на Дориана. У молодого оборотня, судя по всему, дела шли не особо хорошо, но вроде бы справлялся.

Не чувствуя усталости ни на грамм, а скорее воодушевление и огромный переизбыток сил, я перемещался со склада в разделочный цех и обратно на улицу чуть ли не Рывком Света. Мысли крутились вокруг боя, куда отправились мои братья, как и размеры опасности, с которой тем пришлось столкнуться. Особенно, раз даже здесь, в другом мире, Свет попросил меня о благословлении. Немыслимо… Со мной подобное впервые, но дело сделано и, надеюсь, моя молитва дала братьям достаточно сил, чтобы справиться с врагом. Хотелось бы присутствовать лично, даже в этом жалком теле, чтобы вновь почувствовать целостность и крепкое плечо братьев Ордена, но Вселенная решила иначе. Переродила меня не в мире, где возрождается Орден, а в другом. Но ничего, даст Свет, мы встретимся и я буду готов к этой встрече. Первые шаги уже сделаны и планы по налаживанию производства, строительства квартала, набор гвардии и тренировки всех имеющихся людских ресурсов, лишь начало пути.

— Хороший был бой, Виктор, — отвлёк меня Михаил Долгоруков, появившийся на улице из лазарета. После боя ему требовалась помощь целителя, старые, неизлечимые раны, накладывали свой отпечаток и последствия использования энергии вредили телу старого кузнеца. — Надо будет повторить!

— Дед… Кгхм… Михаил Евгеньевич, прошу вас, успокойтесь, — княжич Иван тоже объявился и был немного вымотан. Во всяком случае лицо у него было бледное, а руки слегка подрагивали. Ещё не перенапряжение, но выложился он хорошо.

— Нет проблем, Михаил, — кивнул я, упаковывая извлечённые сердца в специальный контейнер с раствором. Подскочивший боец забрал его и пошёл на склад, где у входа стояла улыбающаяся Света. Сестра о чём-то щебетала с Шанталь и вела записи всего, что вносят и выносят. Всё рублю к рублю, а список мне предоставят позже, для ознакомления. — Желание бить тварей я одобряю всецело и сам собираюсь отправиться в Зону в ближайшие дни. Не с дежурной группой, а углубиться.

— Я догадываюсь для чего, — хитро прищурился старик. — Хочешь найти Визжащее Древо?

От его вопроса брови Ивана взлетели в удивлении, но тот быстро справился с эмоциями и крепко задумался.

— Да, ближе к границе Соколовых есть роща, — скрывать тут особо нечего, тем более, раз он вызвался поучаствовать. Конечно, с его ранами отправляться в поход без целителя не особо верное решение, но таковой у нас будет. Без Виолетты, помощницы Сергея Михайловича, будет проблематично сделать всё правильно. И если раньше без неё справлялись, то в этом случае целитель в походе просто необходим. — Но если ты подумал о кислоте на основе смолы Визжащего Древа и яда Острожалов, то прав не до конца.

Впрочем, винит его в этом не стоило. Запасы, оставшиеся в кузнице от Инхееров однажды закончатся, уже это делают, а потому нужно пополнить. В моём мире не было Острожалов, а вот Визжащих Деревьев, но в интернете нашлось описание кислоты, которую алхимики делают на основе яда и смолы с этих тварей. Не самого лучшего качества, конечно, но в данном случае выбирать не приходится. По одной простой причине — я дал слово помочь Долгорукову. И если тот же интернет и бестиарий в нём не врёт, то смола Визжащих Деревьев должна обладать аналогичными свойствами с Ивой Долголетия из моего мира.

— Кислота мне нужна по остаточному принципу, — продолжил я, посмотрев в глаза Михаила. — Главное в том, что эта смола необходима для твоего будущего исцеления.

Княжич Иван нахмурился и явно пытался понять, как названный ингредиент может помочь его деду, а вот старый кузнец положил ладонь на рукоять меча, что висел у него на поясе, и серьезно спросил:

— Когда выдвигаемся?

Глава 12

Звенела сталь, летели во все стороны искры, вспышки магии сменялись одной за другой, поднимая энергетический фон.

Широко ухмыляясь, Емельян взмахнул своими клинками и ударил крест-накрест, пытаясь отрубить мне голову. Силу и скорость свою он нисколько не снижал, словно по-настоящему пытался меня убить.

Раздался стрёкот молнии. Сохраняющий на лице сосредоточенное выражение и хмуря брови, Есенеев возник с левого бока и вытянул руку. Толстая дуга тёмно-синей молнии сорвалась с его ладони и ударила в полную мощь, способной превратить обычного человека в запечённый до черной корки труп.

Взмахом тупого одноручного клинка, лезвие которого испещряли сколы и зазубрины, я отбил мечи Мастера, а затем сместился. Молния пролетела в считанных сантиметрах от тела, обдав жаром кожу и подпалив двухдневную щетину с бровями, а веки я заранее слегка прикрыл. На неожиданную подножку командир Егерей не повёлся, вновь устремляясь в атаку и пытаясь проткнуть мою грудь насквозь. Впрочем, это довольно сложно сделать, когда клинок противника плашмя ударил по ведущей руке, отчего маг молний потерял темп и сбился.

Сидевшие на голой земле и стоявшие на ногах бойцы бурно обсуждали происходящий тренировочный бой, который начался с утра пораньше с моей подачи. Они то и дело подбадривали командира и Мастера, не забывая и про своего господина. Громче всех улюлюкал Дориан, пока не получил затрещину от Себастьяна, не отрывающего глаз от мечущихся по тренировочному полигону фигур. Шанталь, которая также старалась не пропускать тренировки, принялась успокаивать и гладить по голове скуксившегося юнца, а Любава смеялась и, сложив ладошки у рта на манер рупора, весело кричала:

— Дядя Федя, Емельян, надерите ему задницу, а я вам печеньку дам!

Да… Моя младшая сестра точно знала, как мотивировать воинов на битву.

Когда мои спарринг партнёры достаточно разгорелись, а движение их стали быстрее и чётче, я начал постепенно взвинчивать темп. Обычные, вполне себе простые и легко просчитанные взмахи меча сменились выверенными приёмами. Я сменял одну стойку за другой, перетекал из верхней и нижней позиции, не забывал и про уколы в уязвимые места в обороне. Особенно с Емельяном, которого охватывал порыв схватки и тот стал забывать про защиту, за что и получил болезненный тычок в правое плечо. Ровно в ту точку, где находилось пересечение энергетических каналов между рукой и туловищем. Мастер болезненного зашипел, но напора не утратил, пусть и стал осторожнее. А вот Фёдор к бою подходил грамотно, прикрыл напарника и попытался с помощью своей магии догнать мой темп.

Но даже Фёдор со своим опытом не мог предположить, что я отобью его клинок тыльной стороной ладони. Конечность окутало белоснежным сиянием, а Касание Света без какого-либо труда и повреждений встретило зачарованную сталь!

Я ушел Рывком Света и на том месте, где стоял секундой ранее, в землю ударило несколько толстых сосулек.

Сбивчиво дыша, Емельян с Фёдором переглянулись и вновь сделали шаг. Но если Мастер не замедлился и напитывал поверх тела заклинание активного барьера льда, то вот старый волк замер на месте от нерешительности. Молнии пробегали по его телу, сконцентрировались в ногах и тот явно собирался уйти в подобие моего Рывка, но не сделал этого прямо сейчас. Вместо этого он всматривался в мою новую стойку, которую ни разу до этого не видел и не понимал, как лучшего всего атаковать.

И я понимал его задержку, ведомую инстинктами. Стойка, под пафосным названием «Челюсти Зарзарана» не просто так вызывала у него опасения. Что-что, но должен признать — Орден Охотников на голову превосходил Паладинов в искусстве фехтования, а Старый Мак был пусть и не самым лучшим учителем, но охотно делился знаниями со старым капелланом. Особенно после того, как мы с ним принимали на грудь забойную выпивку и кровь начинала кипеть по зову приключений. Впрочем, Сандр с Уокером также не отказывались показать тот или иной приём, хотя первый и постоянно говорил: «Зачем тебе мечом махать, Август? Какой-нибудь демон увидит твою хмурую рожу и сам убежит в ужасе! А если и не убежит, то жахнешь по нему Светом и придашь ускорения! ХА-ХА!»

Мысли о людях, которых я вполне мог называть друзьями и братьями, что прикроют спину и подставят плечо, не мешали мне держать бой под контролем. В отличии от Фёдора, Симонов попёр в атаку, словно баран на новые ворота. В лобовую, без плана и на эмоциях. Бывший майор хороший воин, талантом не обделён, но ещё слишком юн. Сила — пьянит, а Мастер за свою жизнь набил слишком мало шишек, даже с учётом армии и вытекающих последствий службы в ней.

Поэтому он и получил болезненный удар по тому же самому плечу, да столь стремительный, что среагировать не успел. Порыв ветра и свист клинка пришли с опозданием, как и едва заметный глазу росчерк лезвия, на короткий миг вспыхнувшего Светом!

Панцирь Биоглафа, она же активная ледяная броня, не выдержал. Тонкий, но очень прочный покров треснул, а мелкие осколки льда полетели во все стороны. Я продолжил связку, нанося удар по рёбрам и ещё сильнее ломая защиту, следом сделал короткий подшаг поближе и толкнул плечом охреневшего Емельяна, отправляя того в короткий, но весьма болезненный полёт!

— У-у-У! — выдохнули зрители, стоило Мастеру приземлиться на зелёную траву и прокатиться по ней.

— Емельян, что за фигня⁈ — с наигранным нотками капризно закричала Любава, продолжая веселиться. — Вставай давай! Ты чего разлёгся⁈ Две печеньки дам! Давай вставай!

— Ставлю четыре на то, что они так и не смогут прикоснуться к Светозарному! — вторил ей Шипер, от которого никто ничего подобного не ожидал.

Каким-то непостижимым образом обычный спарринг, дабы я проверил свои новые силы, дарованные Светом за помощь братьям, перерос в банальный до невозможности тотализатор. Гвардейцы прониклись и сразу же стали повышать ставки, а хохочущая Любава принялась вести учёт. У этого маленького ангела явно был талант к различного рода махинаций и торговым сделкам. А усиливало его невинное лицо, детская непосредственная улыбка и какая-то инстинктивная магия по нахождению компромисса с кем угодно. Причём деньги в расчёт она не брала, а только съестные припасы в виде тех же пачек печенья, конфет, мороженного и торта, который однажды испёк Шипер и теперь мог повторить свой подвиг, если проиграет. И если бы речь шла не о сладостях, а о золоте, то я бы крепко задумался, а нет ли среди предков Потёмкиных загулявшего однажды в этом мире Мидаса, славящегося обилием половых связей по всей Многомерной Вселенной.

Очередную молнию Фёдора, который решил не идти в рукопашную, а попытаться достать меня магией, встретил образовавшийся вокруг меня сияющий купол белоснежной энергии. По всей его поверхности пробегали белые искорки, а также символы Истинного Света, которые Паладины на ряду с молитвами писали на литаниях, что крепились к броне. Эгида Света поглотила атаку мага в ранге Ветерана и не просела в насыщенности, как если бы в какой-нибудь крестьянин решил бы потыкать ржавыми вилами в крепчайшую чешую спящего дракона. Вроде и была атака, но слабая и практически бесполезная.

Щека Фёдор дёрнулась от понимая ситуация, а затем его глаза расширились, когда Эгида по взмаху руки перетекла потоком света в свободную от меча ладонь. И выстрелила Копьём Света! Плотным, насыщенным и столь концентрированным, что сжигал зелёную траву в пепел и заставлял дымиться землю.

Разумеется, я не собирался убивать Есенеева, а потому сместил траекторию Копья, чтобы то лишь краем своего жара задело мужчину и устремилось дальше, пока не врезалось в далёкую гору. Дым от столкновения был виден отчётливо, а вот дыра уже нет. Слабовато, Август, всё ещё слабовато… Какого-нибудь Эмиссара такое Копьё в пыль не обратит, а скорее мантию подпалит и наградит болезненными ранами.

Но этого вполне хватило, чтобы народ впечатлился, затих, а мои соперники медленно обернулись к вздымавшемуся дымному следу в остроконечной горе.

— Вот же ж… — покачал головой Емельян и ухмыльнулся, стоило ему и Есенееву подойти ближе. — Впечатляет, глава! Это уже заявочка на ранг Мастера, пусть и слабого!

— А ты так уверен, что господин сдерживался, весельчак? — хмуро заметил Фёдор, озадачено посмотрел на меня и спросил: — Или всё-таки не сдерживались, глава?

— Отчасти, — пожал я плечами, сказав чистую правду, но всё же нюанс был. Я не стал по привычке ещё с прошлой жизни добавлять в Копьё Света ещё и силу печати Внутреннего Огня. Если бы сделал это, то мощь возросла бы раза в два, а то и в три, но тогда старый волк мог пострадать, а этого мне не хотелось.

— М-да уж, не слабо вы нас потрепали, глава, — морщился Симонов, разминая дважды пострадавшее за бой плечо.

— Тебя, а не нас, — бросил Фёдор на него укоризненный взгляд. — Я, в отличии от тебя, отделался парой ушибов и испугом.

— Да-да, всем так и говори, — махнул на него бывший майор.

Уже подходя к зрителям, которые во всю обсуждали увиденную схватку, застал комичную картину. Любава дёргала Шанталь за руку и о чём-то просила её, а француженка только улыбалась и кивала, но явно ничего не понимала. Язык русский она учила, но давался тот не особо легко. Впрочем, какие-то простые слова она уже знала, говорила с отчётливым акцентом и старалась почаще брать уроки у Фёдора. В его комнате, да, о чём мне донёс вчера вечером весёлый Емельян.

Причина же, почему младшая сестра доставала француженку оказалась банальной, прозаичной и в какой-то мере забавной. Шанталь тоже сделала ставку и попросила Себастьяна перевести. Ставила она на Фёдора, в чём никто не сомневался, а именно круассаны с шоколадом по рецепту рода Де Лузиньян. И судя по тому, что мне тот же Себастьян рассказал о погибших родственниках женщины, готовить они умели, любили и славились этим искусством. Во всяком случае львиная часть ресторанного бизнеса, хлебобулочных заводов и магазинов, а также почти вся кондитерская ниша во Французском Королевстве когда-то принадлежала именно им. И узнавшая об этой информации в момент спарринга Любава, не редко опустошавшая кухню на предмет сладостей, очень и очень сильно желала отведать стряпню француженки. Как и желала моего поражения в бою с двойным рвением, хотя, как она заверила, всей душой болела за меня, а круассаны это так, для души. Дети, что с них взять…

Как бы-то ни было, я остался доволен утренней тренировкой, которую стал проводить после оценки своих увеличивавшихся сил. Свет даровал многое, сделал меня сильнее, но это не значило, что нужно остановиться. Предстояло вернуть множество печатей, что были со мной в прошлой жизни, а также браться за Прижигание. Энергетические каналы почти готовы к тому, чтобы медленно, но уверенно, браться за эту методику роста силы. Тело тоже крепло, обрастая мышцами и медленно превращаясь из трухлявого сосуда в тело, достойное капеллана Ордена Паладинов. Если сравнить, то при вступлении в Орден, будучи всего лишь послушником, я был примерно как раз в таких кондициях. Щуплый и мелкий, как сказал бы старый друг Тиосий, но с неплохим потенциалом.

Разумеется на одном спарринге всё не закончилось и я взялся за тренировку тех, кто ранее довольствовался схваткой командного состава. Бойцы делились между собой парами и отрабатывали связки ударов с различным оружием. Копейщика ставили против мечника, а орудующего кинжалами против щитоносца, вооружённого булавой. Были и те, кто сражался идентичным оружием, но основной упор я делал именно на разнообразие. Хороший воин должен не только знать, с какой стороны браться за меч, но и уметь противостоять врагу, будь тот хоть тварью, хоть закованным в латы рыцарем или дуэлянтом, любящим шпагу и кинжал. К каким-то из этих мужчин я приглядывался особо тщательно, отбирая потенциальных будущих Паладинов, но пока остановился только на двух. За исключением Алексея, само собой. Внук Фёдора в данный момент сражался один против троих бойцов, больше походя на загнанного зверя, чем на человека. Меч в его руке пел и науку фехтования тот впитывал, словно губка, но требовалось закалить его ещё сильнее. Поэтому Шипер с Сазоновым Димой и Кириллом Чуйко сейчас гоняли его в хвост и гриву, заставляя выкладываться на полную.

— Следи за флангом, Алексей! — крикнул я ему, на что мужчина потерял концентрацию, а затем свалился на землю от подсечки. Вот зачем он обернулся, если достаточно косого взгляда за плечо? — Ну и чего вы замерли? Продолжайте!

Как однажды сказал Фёдор во время тренировок: «Лежачего не бьют!», но пусть он это объяснит тварям Скверны или демонам, которые правилами дуэльного кодекса подотрутся, а упавшему на землю человеку выпустят кишки без любых стеснений. Рассчитывать, что враг вдруг решит позволить короткую передышку и не добьёт свою жертву высочайшая глупость. И Алексей о ней знал. Поэтому он резко ударил в колено Шипера, заставив того податься назад, а затем перекатился, вновь оказавшись на ногах. Кровь мелкой дорожкой бежала из его носа, стекая на губы и падая каплями на землю. Взгляд выдавал готовность порвать любого, а фингал под глазом, куда пришёлся удар пудового кулака Сазонова Димы, разбухал.

Я кивнул, оставшись довольным. Ещё чуть-чуть и Алексей будет готов к первой печати. И нет, не печати Света, какую комтуры Ордена ставили всем тем, кто прошёл путь послушника и становился в ряд с братьями Ордена Паладинов. С высоты своего опыта скажу, что наш стандарт был не совсем правильным. Да, обучать молодого Паладина пользоваться силой Света нужно было начинать в первую очередь. Но я не раз и не два спорил с командором, а также библиариями, что молодняку необходим крепкий фундамент. Хотя бы три печати, а именно Усиление, Скорость и Сбор Энергии. От первых двух ран, конечно, не избежать при их использовании, но печать Света справиться. В итоге удастся тренировать юного Паладина не только управляться силой Света, но и уделять внимание обращению с другими печатями, дабы тот привыкал.

— Р-р-а! — раздался пронзительный волчий вой, отчего некоторые бойцы вздрогнули и сбились с тренировки, а следом и болезненный скулёж.

Народ бросал разномастные взгляды на двух оборотней, устроивших свой вид спарринга. Точнее — форменного избиения. Жилистый и покрытый чёрным мехом оборотень, источающий тёмно-фиолетовый туман, пытался всеми силами наподдать своему противнику, а тот все его потуги встречал без какого-либо напряжения, каждый раз швыряя юного волка то на землю, то вверх. Ещё и лапы ломать не забывал. Со стороны это выглядело, будто альфа стаи решил поиздеваться над более слабым, что с размерами столь разных между собой оборотней выглядело особенно отчётливо. Обладающий сразу пятью кусками сущности зверя Себастьян по сравнению с Дорианом выглядел матёрым и огромным волком, превосходящим своего противника раза эдак в три. Как по росту, так и по размерам и мускулам. Его пепельная густая шерсть отливала в лучах солнца, словно блеск стали. Его можно было бы назвать оборотнем-переростком, слишком уж габариты намекали, но прослеживалось влияние на трансформацию других сущностей. От затылка и вдоль всей спины тянулся короткий ирокез угольно-чёрного меха. Две пары глаз, и не волчьих, а змеиных, пасть усеивали клыки в два ряда, а уши украшали коротки кисточки. Каждая из лап, спина и грудь бугрились мускулами и множеством шрамов. Янтарного цвета туман, обволакивал его столь плотно и сконцентрировано, что не оставалось сомнений — контроль у Себастьяна очень хорош. В разы лучше, чем у молодого Дориана.

И тем сильнее был контраст, когда рядом с воплощённым ужасом обычных крестьян кружилась маленькая девочка в синем сарафане и сапожках. Словно тренер профессионального бойца, Любава подбадривала юного оборотня, для наглядности вставая в стойку и отрабатывая на показ удары в воздух.

В кармане неожиданно зазвонил телефон, а значит это не Света. Сестра как никто знала, что во время тренировок меня отвлекать не стоит. А вот та, чьё имя высветилось на экране, об этом не ведала.

— Здравствуй, Дарья, — сухо произнёс я, приняв вызов.

— Доброе утро, Витя! — весело ответила Хозяйка Медной Горы, напрочь отбросив этикет и прочие условности. — Ты ещё на полигоне?

Я вздёрнул бровь от этого вопроса, пусть она и не видела.

— На полигоне, — был мой ответ. — А что?

— В смысле «А что?», — добавилось негодования в её голосе. — Потёмкин, ты уже забыл, что обещал мне тренировки «личного характера»⁈

Было такое, когда она патроны в моей кузнице зачаровала. Но я на тот момент был полностью поглощён работой, а потому банально отмахнулся. И, судя по всему, сам того не понимая дал согласие.

— Раз обещал, то слово сдержу. Дорогу на полигон сама найдёшь.

И не слушая, что Дарья защебетала в ответ, положил трубку. Не было печали, теперь ещё и с Магистром геомантии разбираться. Но да ладно, придумаю, чем её занять. А заодно узнаю, как там продвигаются дела с императрицей.

Глава 13

— И зачем я согласился приехать сюда? — хмуро буркнул я, лениво осмотрелся по сторонам и покрутил в руке бокал с вином.

В огромной, богато обставленной зале собрался высший свет Уральских аристократов, приехавших из Москвы родовитых благородных и некоторых достаточно влиятельных, богатых простолюдинов-авантюристов, построивших свои капиталы на добыче, охоте и продаже частей тварей Зоны. На большой сцене исполнял музыку живой оркестр, вышколенные слуги разносили напитки и закуски. Здесь царила атмосфера отнюдь не праздничного приёма, а делового сборища, на которое собрались все заинтересованные в неожиданном для меня мероприятии.

— Как это «зачем»? — улыбнулась Дарья, одетая как всегда в одно из своих платьев изумрудного цвета и собиравшая одним своим присутствием внимание множества мужчин. Женщина была красива, умела это показать, а оказанное ей внимание банально считала нормальностью. Тем более, что сегодня и сейчас она была моей парой в этот вечер. Как и инициатором моего прихода сюда. — Я же тебе уже всё объяснила, Витя.

Я поморщился, сделал глоток вина и выдохнул.

Если бы я знал, что за приездом Хозяйка Медной Горы на обещанную тренировку будет скрыт факт приглашение на это сборище, то перенёс бы встречу. Нахождение здесь — лишняя трата времени, которого в сутках и так мало. Да и тем более, что по факту я и так бы узнал о всём, что здесь бы происходило. По одной простой причине — приказом императора род Потёмкиных должен участвовать в Большой Охоте. Знаменательное по меркам этого мира событие, наравне с тем же походом для отвоевания земель Зоны, но в другом ключе. Атака нескольких стай Острожалов на моё поместье было не единичным случаем. Подобное произошло и на других защищённых участках границы Зоны и по сравнению с тем, какие твари атаковали соседей, мы ещё легко отделались. Баронский род Горбуновых, земли которых располагаются на северо-западе Урала, понесли жесткое потери. Четыре деревни лишись своих жителей, став жертвами тварей. Половина гвардии выбита, а Егерей у них почти не осталось. Соколовы потеряли поменьше, но тоже отведали клыков и когтей нечисти, а глава этого рода прямо сейчас, на моих глазах, разговаривал с Пожарским. И судя по мимике и жестам, он о чём-то просил, на что старый князь реагировал меланхолично. Вино в собственном бокале его заботило явно больше, чем просьба ближайшего соседа.

Помимо Горбуновых и Соколовых, случилось ещё три прорыва. В общей сложности шесть, если брать мои земли. Довольно неординарная ситуация, раз в этом зале так и витала атмосфера, словно люди готовились к бою. Впрочем, так оно и было, раз император Российской Империи отдал приказ проредить Зону. От благородных, которые за свои привилегии должны защищать границы аномальной местности, требовалось собраться в единый мощный кулак и устроить геноцид. По словам Дарьи такого не случалось уже пять лет и, похоже, за это время твари успели вдоволь расплодиться, отчего собственных территорий им стало мало и они ринулись к людям. Со своего опыта скажу, что это, возможно, далеко не единственная причина. Скорее всего в Зоне объявились довольно сильные чудовища, территориальные хищники, для которых присутствие иных видов существ на своей территории воспринималось агрессией. Довольно обычное явление, если взять в пример мой мир. Наблюдал я как-то раз случай, когда целую небольшую стаю Двуглавых Мглистых Драконов со своих насиженных мест согнал один единственный представитель их змеиного рода. Вот только в разы опаснее, кровожаднее и безумнее.

— Советую попробовать вот эту канапешку, — выбила меня из мыслей Дарья и зачем-то попыталась покормить с руки названным блюдом. Нанизанное на серебряную шпажку неизвестное мясо с приправами, оливками и овощами особо аппетита не вызывало, а действия женщины заставили некоторых особо внимательно присматривающихся к нам представителей благородных родов заскрежетать зубами.

— Я похож на беспомощного инвалида, у которого нет рук? — хмуро уставился я на улыбающуюся женщину, в глазах которой плескался азарт от собственной игры на публику.

— Нет, Витя, ты похож на брюзжащего старика в теле молодого юноши, — хмыкнула она, тыкнув канапе по моим губам. — Тебя сама герцогиня покормить желает, считай, интимный момент, а ты куксишься.

— Доиграешься же ведь, женщина, — со вздохом принял я угощение. Хм, а неплохо! — Возьму и урежу поставки будущих зачарованных патрон.

— Пф-ф, — фыркнула она, выбирая на столе очередную жертву. — Сомневаюсь. Мы с тобой не так долго поддерживаем отношения, но я уже достаточно хорошо тебя изучила, чтобы понять одну простую вещь: Ты не нарушишь однажды данного слова. Похвальная черта для мужчины, мне это в тебе нравится.

Помимо приёма в честь организации Большой Охоты, была ещё одна причина, почему мне стоило приехать сюда. Екатерина держала руку на пульсе и настойчиво просила Дарью явиться на это мероприятие вместе со мной. Причин для этого можно найти довольно много, но главная — показать, что княжеский род Потёмкиных и герцогиня Демидова довольно близки. Как союзники, торговые партнёры или просто поддерживающие приятельские отношения рода, что из этого выберут наблюдавшие за нами аристократы не особо важно. Важно то, что троюродная тётка работала на укрепление связи между мной и Дарьей для какой-то своей интриги, куда остальным места нет. Уже сейчас слухи про то, что Потёмкины ходят под Пожарскими затухли и всё чаще стали мелькать слова, мол между вдовой Демидовой и князем Потёмкиным что-то есть. Разумеется, подразумевались тут не дружеские отношения, а переходящие в горизонтальную плоскость на мягкой перине.

Затягивала ли таким образом Екатерина ярмо на моей шее, или же пыталась оттянуть внимание с других фигур на доске именно таким способом я не знал. Слишком мало информации, а что творится в голове у императрицы мне решительно непонятно. Но пока она не лезет своим носом в мои дела, помогает и не мешает, то пусть делает, что хочет. Тем более, что я мог признать самому себе — компания Дарьи мне нравилась. Пусть эта лиса и любила играть на нервах, дразнить публику и вести себя неординарно, но что-то в этой женщине мне импонировало. О чём она, разумеется, не узнает.

— О-о-о, смотри, Долгоруковы идут! — тыкнула она меня локтем в бок и кивнула в сторону Ивана и его деда, обосновавшегося после нашего договора в Екатеринбурге. И если княжич держался, как и подобает среде аристократов, то Михаил чихать хотел на всех собравшихся в этом зале, в чём и выражалось его безразличие на приветствия от каких-то незнакомых мне мужчин и женщин в дорогих одеждах. — Хм, мне кажется, или старый князь как-то… помолодел? Не сильно, он всё также похож на сморщенный сухарь, но силой от него прёт даже до сюда.

Я спрятал ухмылку за вновь наполненным бокалом вина и не стал никак комментировать её слова. Она была права, когда сказала, что однажды данное слово я не нарушу, а потому удивление состоянием Михаила было понятно. Причём не только её, но и того же Пожарского, который судя по его вздёрнутым бровям, также заметил.

Дорого мне стоило привести хотя бы часть энергетических каналов старого кузнеца в норму. Условную, если говорить начистоту. Эффект временный, недолговечный и стоил больших усилий, а также вливания дичайших затрат силы Света в ослабленное ранами тело. Но Милосердие Света справилось, а Долгоруков выжил, хотя и был малый процент, что он может превратиться в овощ. Я забрал у нависшей над ним смерти несколько месяцев. Вырвал зубами, фигурально выражаясь. Раз уж их род тоже располагает своими активами на Урале, то императорский приказ касался и их, пусть и в меньшей степени. Впрочем, инициативу желающих поучаствовать в Большой Охоте всецело одобряли и поощряли, чего княжеский род кузнецов, купцов и воинов, упускать не желал. Жадность или выгода, тут уже не особо важно. Такое событие Михаил пропускать решительно не желал, а потому взял меня штурмом и попросил хотя бы выиграть ему время, чтобы он лично возглавил Егерей своего рода в намечающемся сафари.

— Герцогиня, — скупо кивнул он Дарье, на что та улыбнулась, а затем посмотрел на меня и улыбнулся. — Здравствуй, Виктор.

— Михаил, — мы обменялись рукопожатием, после чего подобное приветствие последовало и с Иваном. — Должен признать, что мне отрадно видеть на этом сборище приятные глазу лица.

Улыбка Михаила стала шире, его внук вздохнул и покачал головой, а вот Дарья с удивлением посмотрела на меня. Что такое, хитрая лиса? Думала, что только с тобой и Пожарскими старый капеллан хоть какую-то дружбу водит?

— Взаимно, князь, взаимно, — старому Долгорукову определенно пришлись мои слова по душе. Пусть мы знакомы с ним ещё меньше, чем с Хозяйкой Медной Горы, но уже повоевали вместе и он прикрывал мне и моим людям спину в бою. А это… дорогого стоит. — Ты уже определился, с кем конкретно союз будешь заключать?

— Союз? — приподнял я бровь, а Дарья недовольно прищурилась и поджала губы. — Какой союз?

— Вы не знаете, Виктор Константинович? — откровенно удивился Иван. — Во время Большой Охоты принято заключать кратковременные союзы между участниками. Своего рода альянс, для усиления, защиты и совместного взаимодействия. Подождите… — вдруг осенило юнца, а вот его дед постарался не засмеяться, всё поняв гораздо раньше. — Вы собирались участвовать в Охоте лишь силами своего рода⁈

— Ну да, — пожал я плечами. Информация о союзах, конечно, интересная, как их полезность, но… нахрена? Я со своими бойцами и так пройдусь смертельной косой по тварям Зоны, а добычу не придётся делить.

— Кгхм… вообще-то, род Потёмкин сегодня должен был получить официальное предложение создать союз вместе с родом Демидовых, — подала голос Дарья, чем удивила уже меня. Я для этого даже телефон достал и увидел множество непрочитанных сообщений от Светы, содержание которых как-раз и было в этом ключе.

— И когда ты собиралась мне сказать, что существуют какие-то там союзы? — сухо спросил я.

— Как раз перед тем, когда многоуважаемый князь и княжич к нам подошли, — захлопала она ресницами, явно пародируя деревенскую дурочку. Тем более, времени для этого у неё было достаточно, ведь прибыли мы сюда вместе. — Так что, Виктор Конторович, вы примете предложение моего рода?

— Подумаю, — был мой недовольный ответ, но одним этим он не ограничился. — Ты ведь не просто так спросил про союз, Михаил?

— Ты правильно понял, — довольный возникшей ситуацией и тем, что герцогиня опростоволосилась, ответил он. — Присоединишься?

— Кровь мы пролили вместе, клинки скрестили и тварей убивали. Так что — да, присоединюсь, — немного подумав, принял я решение.

Если уж с кем и имеет смысл заключить кратковременный и полезный союз, то из всего окружения аристократов был именно этот человек. И это не слепая вера или глупость, а банальное наблюдение и интуиция, которой я доверял ещё в прошлой жизни и которая меня никогда не подводила.

— Ну и хорошо, — кивнул Михаил. — Хоть кому-то я смогу доверить спину на поле боя, а не оглядываться на неумех и слабаков. В таком случае, мы с внуком оставим вас, — мазнул он взглядом по недовольной Дарье. — Хорошего вечера, Виктор, герцогиня.

Мы попрощались, Долгоруковы отчалили в сторону другого скопления аристократов, среди которых обладателей почётной седины было больше, чем молодых лиц. Ту группу я заметил одной из первых и вокруг них образовалась эдакая зона отчуждения, куда подходить другие аристократы не особо стремились. Либо опасались, либо ещё что-то, но я думаю, что именно из опасения. Представители Москвы, а это были именно они, были довольны сильны. Особенно сухой и чуть сгорбленный старик и шрамом вдоль левой щеки, который радушно принял Долгоруковых, когда те подошли. Архимаг, да к тому же друид, судя по тому, как резной посох в его руке то и дело покрывался молодыми побегами и источал ауру природы.

— Я правда собиралась сказать, — прошептала Дарья и поджала губы, стрельнув колючим взглядом в сторону Долгоруковых.

— Возможно и так, но ты ждала удобного момента, оставляя меня в неведении, — кивнул я. Смысл её поступка довольно прост — не хотела, чтобы я заключил союз с кем-то ещё, но не ожидала, что с Михаилом и его внуком получится вот так. — Обиды я на тебя не держу, ибо это глупо, но ты стала ещё на один шаг ближе, чтобы нашему шаткому договору пришёл конец. Я не люблю, когда со мной играют, результатом чего становятся ошибки или неприятности, Дарья. О союзах и всё из этого вытекающим я бы узнал и так, пусть и не от тебя, да и вряд ли бы стал его заключать с кем-то, но ты осознано решила умолчать.

— Да поняла я уже, поняла, — поморщилась она. — Кто же знал, что ты с непримиримым старым Долгоруковым на короткой ноге? Эта информация прошла мимо меня…

— А потому ты с ним не договорилась заранее, а сделала это с Пожарским? — хмыкнул я, выкинув в воздух одно из возникших в голове предположений, которое было вилами по воде, но всё же возможно. И судя по тому, что женщина замерла и напряглась, оно оказалось не беспочвенным. — Грязно играешь, Дарья, но твоя наглость и желание не делить мою тушку с кем-то ещё вызывают даже некоторое восхищение. Что же такого ты предложила Пожарскому, который до тебя очень сильно помог моему роду, а тут, во время начала Большой Охоты, вдруг разорвал дистанцию?

— Так сильно хочешь знать? — холодно спросила она, отбросив маску беззаботной и развесёлой герцогини.

— Конечно, — невозмутимо кивнул я. — Интересно же узнать, сколько я стою в твоём понимании.

Судя по тому, как скривилось её лицо, женщина отлично осознавала свой проступок и его последствия. И отнюдь не из моих слов, которые грозились поставить под угрозу её задание от Екатерины и разрыва всех договоренностей, а из-за простого факта — я не забуду случившегося. За своими поступками и действиями нужно следить, особенно в среде всякой благородной шушеры, но если я по причине своего мировозрения и принципов ещё из прошлой жизни вёл себя, как подобает капеллану, да ещё и сдерживался, то вот у Дарьи такого нет. Другое воспитание и другое мышление, хотя в чём-то аристократы схожи во всех мирах.

— Один из нетронутых и только-только разработанных медных рудников в Красноярске, — немного подумав, дала она ответ.

— Хм, — прикинул я в голове, сколько это в эквиваленте на рубли или золото, и выходило немало. — А ты не мелочилась.

— А что ещё делать, если одинокая женщина хочет, чтобы всё внимание интересующего её мужчины досталось только ей? — наигранно расстроилась она со вздохом, пытаясь вызвать жалость. Не дождётся.

— Не боишься, что этот мужчина может однажды ответить такой взаимностью, что выжмет из тебя все соки, оставит без исподнего и выбросит на мороз за ненадобностью?

— Такие мысли были, — покивала она. — Но это маловероятно. Не тот у него характер. Он чёрствый, грубый и гордый хам, воспитанием которого в своё время занимались не обученные люди, а звери в лесной глуши, но не подлец. Тем более, что риски, возможно, стоят того. Как и возможность остаться не без исподнего, а это самое исподнее заменить с хлопка на зачарованную, бронебойную ткань.

Как-то прокомментировать её слова, которые вызывали у меня отчётливую насмешку, я не успел. Двери огромной залы распахнулись и внутрь зашёл распорядитель герцогского рода Панкратовых, которым, собственно, это место и принадлежало. Гордо расправив плечи и держа спину прямой, будто проглотил лом, усатый мужчина в чёрно-белом фраке проголосил:

— Его императорское высочество — принц Радомир со своей невестой, её светлостью, княгиней Морозовой Анной!

Появление представителя августейшего семейства и его суженной была запланировано и ожидаемо. Именно императорская семья должна была сказать первое слово перед началом Большой Охоты, тем самым добавив воинский дух, показав свою власть и оказав честь тем, кто приметь участие в геноциде тварей.

Степенно ступая по красной ковровой дорожке, которой до этого момента не было и которую слуги Панкратовых расстелили со скоростью молнии, новоприбывшие следовали в центре зала в полной тишине. Молодой, одарённый высокий ростом и ширеной плеч, светловолосый юноша в бело-золотого военном мундире с улыбкой взирал на тех, кто собрался здесь и всем своим видом источал породу с голубой кровью. За локоть его придерживала невысокая, даже почти миниатюрная, девушка с волнистыми чёрными волосами, ювелирных украшений на которой хватило бы, чтобы вооружить целую гвардию. Белое платье на ней открывало ровно столько, сколько возможно и скрывало то, что следовало, оставляя мысли для фантазии мужчин. С нижней его части спадали мелкие снежинки, тающие ещё до того, как коснутся пола.

Стоило этой паре оказаться в середине зала, как музыка вновь заиграла, а народ стал подтягиваться к принцу и его невесте, дабы выказать почтение.

— Пойдём, Вить, нужно поздороваться, — потянула меня Дарья за руку.

Я поморщился, но позволил себя повести в сторону представителя августейшего семейства, но мыслями уже пребывал в Большой Охоте, подсчёту того, что можно достать из тварей Зоны, а также подготовки к этому сафари. Похоже, оставшиеся до события дни я буду ночевать в кузнице, но мне не привыкать. Особенно, когда от этого зависит выживание моих людей.

* * *

— С связи с новыми обстоятельствами, я думаю, что нужно отменить план.

Голос этого человека звучал спокойно, но стоявший рядом с ним юноша услышал в нём нотки настороженности и страха.

— Испугался Долгоруковых? Пусть он с ними и заключил союз, но это ему не поможет, — сухо ответил он своему другу, наблюдая из толпы, как Потёмкин и Демидова подходят к принцу. Дерзкая вдова нашла себе новую игрушку, что вызывало у женской части аристократии в этом зале понимающие улыбки, особенно от не молодых дев, а взрослых и опытных женщин, а у мужчин — презрение и некоторую зависть. Многих волновало, чем же пришёлся по душе столь статусной герцогине какой-то нищий князь, у которого и взять-то нечего. — План мы отменять не будем.

— Это опасно, друг мой, — покачал головой парень, опасающийся гнева Долгоруковых. — Ты уедешь обратно в свою Москву, а мне ещё жить тут. И я не хочу, чтобы, когда Потёмкин умрёт, Демидова начала копать под мой род с поддержкой бешеного старейшины Долгоруковых.

— На этот счёт не переживай, — беззаботно отмахнулся его собеседник. — Ты при всём желании не попадёшь под подозрение. Как оказалось, на Урале есть люди, которым этот малоземельный князь оттоптал ноги до кровавых мозолей. Они сделают всю грязную работу, а ты сделаешь свою.

— И всё это из-за девки? — покачал головой юнец, расслабив галстук. Не нравилось ему то, что задумал его влиятельный друг из Москвы, сильно не нравилось.

— Не только из-за неё, — процедил в ответ благородный аристократ из столицы, а глаза его на короткий миг вспыхнули белым светом. — Но уже этого достаточно, чтобы Потёмкин сдох. А теперь — иди прочь, ты меня утомил!

Глава 14

Утро выдалось пасмурным, ночью вовсю шёл дождь, что для людей Демидовых и Долгоруковых особой проблемой не стало. Целый палаточный городок раскинулся за стенами поместья, где бойцы готовились к выходу в Зону. Я всё же согласился на предложении Дарьи, решив держать эту женщину поближе, дабы она не сделала глупость, а также примерно представляя, какими силами обладает её род. И участие Егерей Демидовых отнюдь не помешает. А раз уж согласился на союз с Долгоруковыми, то чего уж мелочиться.

— С вами всё хорошо, господин? — осведомился Себастьян, дежурящий всю ночь у порога кузни и никого не пускающий внутрь по моему приказу. Пусть с Дарьей и Михаилом мы заключили союз, но шпионаж в той или иной мере никто не отменял, людей их вполне достаточно, как снаружи, так и внутри поместья, а потому я решил озаботиться некоторой защитой своих секретов. И кто же подойдёт на роль сторожевого пса лучше, чем опытный и отлично знакомый с разного вида шпионами оборотень?

— Что, хреново выгляжу? — помассировал я переносицу дрожащими пальцами. Зеркала в кузнице нет, но не удивлюсь, если сейчас я похож на ходячий труп. Бледный, шатающийся, с впалыми глазами и растрёпанный.

— Краше только в гроб кладут, — улыбнулся француз. — Так же говорят в Российской Империи, кажется?

— Есенеев и тебя заразил, — выдавил я подобие улыбки, а затем протянул ему золотой браслет, украшенный драгоценными камнями, и амулет с толстым рубином на цепочке из того же золота. — Держи, это твои.

Себастьян не только сторожил кузницу от непрошенных гостей, но и выступал эдаким образцом для теста артефактов. От своей мысли помочь и усилить оборотней я не отказался, опыт с Дорианом многое подсказал, а его старший брат — названый, конечно же — помог довести артефакты до ума.

— Благодарю, господин, — с глубоким уважением в голосе склонил он голову и принял дар. — Обещаю, я не подведу вас.

— Верю, — похлопал я его по плечу, после чего вытащил из кузни ещё один похожий комплект. — Это передаешь мелкому, и не забудь сказать Фёдору, чтобы они с Емельяном раздали бойцам снаряжение.

Оборотень ещё раз кивнул, стараясь скрыть свои эмоции от созерцания готового оружия и доспехов внутри помещения, которые я ковал в экстренном темпе в течении четырёх суток, прерываясь лишь на поесть и умыться. И то, не всегда. Несколько раз Света приходила и просила меня отдохнуть, да и постоянный звук работы в кузнице слышен был даже сквозь подавляющие шум артефакты в стенах здания. Но я сделал работу. Завершил задуманное и создал по меркам этого мира артефакты, которые считались бы если и не вершиной мастерства, но на очень достойной уровне. В моём же я бы подобное снаряжение только послушникам выдал и то, с натяжкой.

Про себя тоже не забыл. У левой части стены кузницы, где покоились ящики с мечами, топорами и щитами, а также кусками брони и кольчугой, располагалась деревянная стойка. Пластинчатая броня на ней отливала синим металлом в свете затухающих углей в горне и осветительных кристаллов на потолке. Шлем с небольшим гребнем украшали молитвы Свету и руны, а цепочки зачарований пропитали металл настолько плотно, что их всполохи виднелись даже невооружённым взглядом. Левый из широких наплечников был стилизован под львиную голову, как на моей броне из прошлой жизни, а на правом был отпечаток ладони. Белой, но не от краски, а от сконцентрированной энергии Света. Завершали картину нарукавники и наколенники с плотной кольчугой плетением восемь в одно. А также лабрис, который от прежнего теперь сложно отличить. Я заменил древко, взяв за основу купленным по огромной скидке Смрагадовым Дубом. Сердцевина из самородного золота, зачарованного на контроль энергии, концентрированный поток и ассимилирование. Помимо этого инкрустировал драгоценные камни на манер накопителей и добавил части старой дубины, служившей мне в Сибири. Вдоль всего древка тянулись руны гномов, и не дерьмо, которое местные рунные мастера клепают куда ни попадя, а толковые и усиливающие друг друга. Лезвия также претерпели изменения. Помимо чар, что уже были в лабрисе, я добавил вытягивание энергии и жизненной силы. Последнее, конечно, было из раздела Чёрного Кузнечного Искусства, но мелочиться я не собирался. Пусть печати Регенерации и Света латали тело в бою, но лишним точно не будет. Поверх лезвия виднелось напыление из заряженной стали и золота. В долгом бою, оно, конечно «сотрётся», но на Большую Охоту хватит, а дальше я выкую себе что-нибудь другое.

Как я добрёл до своей комнаты не особо помнил. Ноги сами привели. Единственное, что помнил — это полёт на пол и то, что я уснул ещё до того, как голова коснулась подушки. И плевать мне было даже на то, что душу сейчас лихорадило, как осенний лист от шквального ветра, всё тело изнывало от усталости и боли, а энергетические каналы горели огнём. В какой-то момент работы меня в далёкое пешее отправила даже печать Света, банально уже не справляясь с нагрузкой, а Скверна затухла и огонь её горел едва-едва. Я выложился полностью, применяя свою силу и силу Врага по максимуму. Одну в зачаровании, а другую в работе с металлами, дабы быстрее довести их до нужного результата и сделать более устойчивыми. Забавно, но Скверна отлично разрушает всё, что нужно и не нужно, но при должном, изнуряющем контроле, действует ровно на то, что необходимо.

Пробуждение выдалось отвратным, в горле пересохло, а за окном появились первые лучи рассвета. Судя по часам я проспал почти сутки, за которые никто меня не тревожил, а никакого возможного нападения недругов не случилось. Впрочем, с учётом того, какие силы скопились под стенами поместья, я бы очень удивился случись оно. На экране телефона мигали уведомления о непрочитанных сообщениях от Иоанна, который в очередной раз извинялся и просил больше времени. Не уложился магистр Ордена Святого Христофора в три дня, но работа кипела и вот-вот он и отправившиеся с ним оборотни и мои люди должны вернуться. Также были звонки от Дарьи, целых пять. Что именно требовалось Хозяйке Медной Горы я не знал, но судя по тому, что названивать она в какой-то момент перестала, то скорее всего связалась со Светой и та просветила её, что князь Потёмкин изволит спать.

Как бы-то ни было, но необходимо было вставать и приниматься за работу. Только теперь не в кузне, а в подготовке личного состава. Предстояло всё проверить, убедиться в готовности людей и удостовериться, что никто и них ничего не перепутал с броней и оружием.

* * *

Изначально, только узнав о Большой Охоте и до всех этих союзов, я планировал вместе со своими бойцами отправиться в Зону на пикапах. Да, машины у рода старые, небронированные и оставляли желать лучшего. Чего ж там говорить, их вообще надо было бы заменить раз уж у рода имелись на это деньги. Но как-то этот момент был упущен, моя ошибка, не доглядел. Теперь же, с учетом того, что подключились Долгоруков и Дарья, обстоятельства кардинально изменились.

У рода кузнецов, купцов и воинов оказалось даже в Екатеринбурге, хотя они сами из Москвы, большой парк военной хотя другого от них и не ожидалось. Михаил пригнал вместе со своими людьми десятки БТР, бронированных по последнему слову технологий этого мира. Как он сам мне сказал, чему я поверил. Вряд ли бы старый Долгоруков использовал ширпотреб, не тот у него характер.

Причем старый кузнец пригнал именно те машины, с которыми поработал сам. Была у него такая страсть, помимо того, что он ковал оружие и артефакты, еще и в технике ковыряться. Я, когда их впервые увидел, сразу же оценил спектр работы и силы, которые он приложил. Зачарованный каркас, толстые, покрытые вязью рун, бронеплиты, буквально пропитались магией.

Электроника, как меня заверил Михаил, в Зоне работает, но с перебоем. И на этот счет он сконструировал машины так, что влияние энергетического фона Зоны на них будет минимальным.

Также тяжёлое вооружение, которое находилось на крышах машин, было не только мощного калибра, но и своего рода зачарованием. Не тот способ, как у меня, я концентрировался именно на самих патронах и ружьях, на которых проводил испытания. Долгоруков же пошёл другим путём, иной направленностью, но должен признать — вполне рабочей. По его словам, путь этот лежал в в упрощении строения оружия, которое он изменил собственноручно, настроил таким образом, что патрон подающийся в стволовую коробку напитывался энергией, но был отчасти нестабилен. Это могло послужить тем, что оружие могло бы взорваться, если бы не наложение определенных чар на защиту от подобного. Но и уменьшение огневой мощи. Лучше, чем обычный огнестрел, но хуже, чем мой вариант.

Помимо БТР пригнали БМП, проходимые по территории зоны. Бойцы туда набивались, словно кильки в банку. Броня Егерей рода Долгоруковых тоже вышла из-под рук кузнеца, но больше стандартизированная, но он не сам приложил к ней руку, а просто разработал принцип, по которому те создавались из конвейера и всё.

На их фоне мои бойцы очень сильно выделялись. Не было никакого стандарта. Я постарался учесть все минусы и все плюсы своих людей. Не зря же проводил с ними тренировки, а потому знал, на что способен каждый из них. Подмечал у кого больше та или иная направленность. Те из них, кто обладал магией молний, как у того же Есенеева, облачились в более легкие варианты доспехов. Пластинчатый вариант, с улучшенной проводимостью энергии, крепостью и с уклоном в руны скорости. Некоторые участки в доспехе, конечно, были не защищены для облегчения веса, но только дурак бы решил, что эту броню пробить очень легко. Особенно из-за того, что внутри основного каркаса было наложено зачарование на поддержание пассивного щита. Не мощного, пробить его вполне можно какой-нибудь очередью из автомата, но во время боя любая секунда дорога и это выиграет моим бойцам возможность выжить.

Те, кто обладал лучшими физическими кондициями, будь то дар или просто данные от рождения, те обзавелись глухими мощными латами. Их можно было бы сравнить с рыцарями, закованными в броню. Особенно по башенным щитам, двуручным клинкам и мощным копьям с толстым древком и широким наконечником. Задача этих бойцов была проста — они выступят в авангарде. Командовать ими будет Дмитрий Сазонов, один из воинов рода и способный Физик. Сан Саныч, который сейчас с ухмылкой наблюдал за удивлёнными лицами людей Долгоруковых и Демидовых, при появлении моих бойцов, обзавелся кинжалами. Чёрными, словно обсидиан, новенькими, блестящими в лучах солнца. Лезвия их пропитаны ядом Василиска, которого и так осталось мало, но это того стоило.

Сан Саныч очень хорошо работал на близкой дистанции как ударный кулак, который сможет очень сильно удивить тварь или любого другого врага с тыла. Так что ему требовалось оружие, чтобы быстро прикончить цель, либо же отравить её и отступить. Особенность этих кинжалов ещё в том, что теперь их больше не нужно смазывать любым иным ядом. Он впитался в металл, так в нём и останется. Хотя, по словам того же Фёдора, Сан-Саныч не особо увлекался ядами, но и не брезговал. Единственное, пришлось сделать под них уникальные ножны, что заняло порядочно времени, но мои подмастерья в кузне, кто помогал с этим вопросом, более-менее справились по чертежам. Я же доработал их, а затем зачаровал, сделал экранирование, чтобы те не прожгло ядом Василиска и случайным образом не убило Сан Саныч.

Емельян теперь щеголял с широкой улыбкой в своих новеньких доспехах, в разы лучших, что были у него в армии. Острые наплечники придавали Мастеру хищный вид, широкий нагрудник стилизованный под точёные грудные мышцы и пресс, как у античных скульптур этого мира. Металл черного цвета отражал солнечные лучи и будто бы даже впитывал их, но это было практически незаметно. А вот что было заметно, так это нарукавники. Каждый из них буквально источал из себя ауру льда. Плотный иней покрывал металл, а мелкие снежинки спадали на землю, но быстро таяли. Без участия Емельяна в их разработке не обошлось. Чтобы создать синергию между магом и артефактом, который станет его личным, требовался отпечаток ауры, что весьма болезненный процесс, но Мастер выдержал и теперь доволен. Теперь его личный артефакт-наручи выступят не просто частью комплекта брони и защиты, а усилят его дар Льда практически в полтора раза. Ему будет проще создавать заклинания, в особенности новые, в которых он еще опыта не набрался.

Шипер тоже обзавелся новой броней, но более другого образца. Жидкий металл в точности облегал его тело, будто вторая кожа и был скрыт под простой униформой Егерей рода. Гриша сможет напрямую влиять на свой доспех с помощью дара, преобразуя его в нужную форму, будь то меч или щит. И если какая-нибудь часть будет уничтожена или потеряет стабильность, то доспех постепенно сам восстановится.

Да… работу я провёл масштабную, усилил своих людей по максимуму, что не осталось незамеченным. Особенно Долгоруковыми, который начал задавать вопросы. Старому кузнецу было интересно, как получилось создать тот или иной доспех, и в нем проснулся профессиональный интерес, а глаза ремесленника горели огнём жажды знаний. Еще он убедился, что создать артефакт-блокиратор, который я увидел у Краснова, мне вполне по силам. Более того, я даже сделаю версию получше.

Как бы-то ни было, но с подготовкой мы закончили и загрузились в машины, после чего поехали в сторону Зоны.

Дороги после дождя размыло, но военной технике на этот факт было откровенно плевать, как и на кочки или поваленные деревья. По разведке Егерей, что прочесали местность до границы Зоны, после атаки стаи Острожалов на моё поместье, какая-то часть тварей Зоны была истреблена. Вороны-переростки, до того как оказаться на пороге моего дома, устроили местные фауне геноцид. Но это даже хорошо, не придется делать задержки и останавливаться. А путь наш уже был запланирован и проработан.

Речь, которую толкнул принц Радамир на приеме герцога, как раз таки в будущем подразумевало, что представители союзных альянсов родов должны будут согласовать свои действия и выступить единым кулаком в один день.

Наш же путь лежал ближе к землям Соколовых, я изначально настоял, чтобы мы отправились туда, потому что меня интересовала роща Визжащих Деревьев. Нужно было совместить приятное с полезным, добыть материалы для кислоты, которую я в будущем создам из яда Острожалов и смолы этих деревьев. Ну и конечно же и использовать саму смолу для лечения Михаила. Разумеется, зная, что конкретно нам нужно, он также поддержал мой план. А Дарью никто не спрашивал. Я её просто поставил перед фактом. Из-за того, что женщина опростоволосилась, чувствовала себя виноватой, хотя и не показывала этого внешне, склонить ее на сторону моего решения было очень легко.

Сам путь до рощи Визжащих Деревьев было не то чтобы сложно, но и не особо легко. Надо было обогнуть участок горной местности, где по докладам Егерей Императора, точнее базы данных, куда вносилась вся информация по обнаруженным тварям Зоны, там обитала группа тварей наподобие мантикор.

Конечно, их в этом мире называли по-другому «Длинногривы», но судя по картинкам бестиария и фотографиям, которые прикладывали, это как раз такие были мантикоры. С одной стороны, опасные твари, мощное львиное тело, львиная же голова с острыми клыками. С острым скорпионьим хвостом, яда в жале которого хватит чтобы прикончить даже дракона. При усилии, если мантикоре никто не будет мешать, а в такое сложно вообще поверить. Перепончатые крылья, благодаря которым тварь вполне способна летать, и и непробиваемая шкура. Сталь ее не берет, если не зачарованная. Пули справляются, но нужен мощный калибр. В основном, как я понял, с такими тварями в этом мире сражаются в только маги, либо же ее стараются подорвать мощной взрывчаткой. Но пусть шкура у мантикоры прочная, а вот скелет и мышцы отнюдь. Её вполне можно размазать, превратить в мешок из костей мяса.

Сколько конкретно особей обитает на этом участке оставалось неизвестным, но думаю не больше двух-трёх. Мантикоры территориальные хищники. Они не любят, когда кто-то мешает им или вторгается в их владения. Ну и на закуску — каждая из этих тварей обладает магией разновидностью некроса, энергией смерти, которую так любят чернокнижники-труполюбы. То ли это связано с их созданием, то ли какая-то мутация, библиариев Ордена Паладинов не волновало. Тем более, что эти твари очень сильно боятся Света и мы с братьями истребляли их легко и непринужденно. Как обстоят дела именно с местными мантикорами ещё неизвестно, но если они нападут, а они скорее всего нападут, то и узнаю.

— Глава, есть движение, — приложил Фёдор палец к уху, где было средство связи. — Сенсоры в головных машинах почувствовали прущее в нашу сторону стадо Тарнов.

— Ну наконец-то! — обрадовался Емельян. — Задолбался я уже трястись в этой коробке! Хоть ноги разомну!

— Свяжись с Долгоруковым, — отдал я приказ и осадил взглядом развесёлого Мастера. — Скажи, что информацию приняли — догоним их позже.

Ехать не одной единственной колонной, а следовать по дуге и зачищать всю Зону, тоже обговаривалось в плане и именно нам повезло.

— Принято! — с улыбкой кивнул Есенеев.

Тарнами являлись парнокопытные существа, здоровенные быки, покрытые бронированными пластинами, будто второй кожей. Огнестел такую броню возьмёт со скрипом, а сталь сработает чуть лучше, но если бить по уязвимым точкам. Отличительная особенность этих существ была в том, что они могли впадать в неописуемую ярость, буквально растоптав тех, кто причинит им боль или встанет на пути.

Стадо, что надвигалась на нас с северной стороны Зоны можно было определить по пылевой буре. Сколько там голов считать смысла нет, но много, очень много. Возглавлял их мощный, размером с самый настоящий танк. Чёрную, будто смола, шкуру усеивали толстенные бронепластины. Два из шести рогов на его здоровой башке были обломаны, а с перевитых мускулами ног на землю стекали потоки грязи. Этот Тарн обладал магией земли и весьма мощной, фон я чувствовал даже здесь.

Мои бойцы правильно оценили угрозу и стали действовать четко по изученной методике. Закованные в глухие латы Физики заняли оборону, воткнув щиты в землю и встали клином. Вспыхнули на щитах чары и нашу группу, включая транспорт, накрыл полусферический лазурный барьер. Именно для подобных противников я и сделал эти щиты, аналог чар для которых видел в легионах Ордена Охотников. Мой вариант слабее, но вполне справиться с таранной атакой подобных Тарнам тварей.

Возглавляемые Сан-Санычем бойцы ближнего боя, задача которых вырезать одиночек и нанести максимальный урон перед тем, как отступить в тыл, встали второй линией. Маги в центре, где находился я, Шипер и Есенеев.

Уставший трястись в машине и желающий битвы Емельян занял место среди Физиков и сгорал от нетерпения начать схватку. Не желая ждать, он запустил в его морду вожака огромную сосульку. Но зверь от неё просто отмахнулся головой, пластины и рога на которой покрылись коркой льда. Какого-то дискомфорта или урона атака Мастера не дала, но и на полную он не выложился. Впрочем, часть шкуры он всё же повредил, отчего на землю упали первые капли густой крови. Вожак на на короткий миг затормозился, но потом вновь прибавил ход.

Заработали пулеметы на крышах БТРов тяжелым калибром, кроша тварей, точечно работая по копытам и глазам. Каких-то из тварей сразу выбило, в основном молодняк, пластины которых еще не укрепились временем и магией, отчего образовалась толкучка и давка в стаде. Других просто ранило, отрывая крупные куски мяса и пластин. Тарны сваливались на землю один за другим, а мычание и рёв их глоток звучал оглушительно.

Я не вступал в бой, а просто наблюдал за работой своих людей. Большая Охота для них экзамен, который им следует пройти. Тем более, что Есенеев принял бразды командования и четко раздавал приказы. Сам он в бой тоже не вступал, держался рядом и был готов в любой момент услышать мою команду.

Маги подготовили заклинания и единым фронтом, как отрабатывали на тренировке, вдарили в сторону тварей. Вспышки магии накрыли собой стадо, взрыв и грохот от смеси различных стихий поднял волну ветра, разметав те немногие кусты и деревья, что росли в этом месте. Целые пласты земли взлетели в воздух, перемешиваясь с кровью и кусками тел.

Тарны горели, замораживались, их разрывало от толстых молний и кусков камней, будто от шрапнели. Крепкие бронепластины не выдерживали слаженного удара пусть не сильных, но сработавшихся магов.

Отличился Шипер, доспех которого перетек сразу в несколько обоюдоострых мечей. Закрутившись на манер диска, клинки устремились к вожаку и подобное он уже не выдержал. Лишившись передним ног, которые мечи Гриши срезали столь же легко, будто бумажный лист, здоровенная туша с громким мычанием свалилась на землю, оставляя за собой глубокую борозду.

Лёгкий противник, с таким справиться даже не слаженный отряд, а разобщенные, но обученные Егеря.

По первому впечатлению мне показалась, что стая была больше, но на деле это не так. Голов тридцать, может чуть меньше. На какую-нибудь небольшую деревеньку их бы хватило с лихвой, но для нас оказалось очень мало.

Вот только я хорошо знал, что в этой части Зоны Тарнов быть не должно. Они кочевые существа, это да, но обычно обитали ближе к землям Пожарского, если верить той же информацией из базы данных Егерей. Впрочем, причина, почему парнокопытные, не обращая внимание на пули и магию, бежали на нас в лоб. И это было отнюдь не желание уничтожить людей, а из-за страха. Их гнали на нас…

Сквозь облака пыли вылетели две стремительные и здоровые тени. И стоило мне их увидеть, как я понял — отдыхать не получиться. Ведь мои бойцы с таким врагом сами могут и не справиться.

И это понял не только я, но и Есенеев, который с высоты своего опыта правильно оценил угрозу:

— Перевести барьер во второй слой! — воинственно заорал, вытаскивал меч из ножен. — Активировать пассивные щиты брони! Это Длинногривы, парни, и мы с ними обязаны справиться! За род Потёмкиных! За князя!

— ЗА РОД ПОТЁМКИНЫХ! — вторил ему единый рёв бойцов, которых вид несущихся на них опасных хищников ни сколько не напугал. Скорее придал уверенности и заставил кровь закипать в жилах от желания битвы. — ЗА КНЯЗЯ!

Я едва заметно улыбнулся и опустил к земле лабрис, лезвие которого перестало насыщаться Светом. Пусть мои люди не сказали это прямо, но они желали показать на что способны против такого врага и я дам им шанс. Но кое-что я всё же сделал, а именно — невозмутимо отдал приказ:

— Себастьян, Дориан, прикройте их и не дайте тварям сбежать.

— Будет сделано, господин! — с готовностью ответил старший из оборотней и за моей спиной полыхнуло мощным фоном энергии. — Мы не подведём…

Глава 15

— Держать строй!!! — зычно заголосил Есенеев, когда мантикоры приблизились на опасное расстояние.

Огромные туши, перевитые мышцами и с крепкой шкурой, неслись прямо на нас без страха и сомнений. Их красные глаза горели желанием растерзать наглых людей, забредших на их территорию и посмевших увести законную добычу.

По информации из базы данных Егерей и с высоты своего опыта я знал, что некоторая нечисть бывает разумной. И речь идёт не о каких-нибудь драконах или фениксах — с ними-то всё понятно, а о других чудовищах. Те же тролли вполне себе способны даже овладеть человеческой речью и мастерить убогие орудия труда. Или минотавры, любящие лабиринты пещер и человечину, которая для них тот ещё деликатес.

Мантикоры входили в число разумных тварей. Нет, общаться они не могли — только рычать и убивать, но выстроить стратегию охоты и правильно понять, сможет ли добыча оказать смертельное сопротивление — это да, они могли. Поэтому я в некотором роде испытал недоумение, в очередной раз убедившись, что Пятна, Зоны и Эпицентры этого мира меняют тварей не только физически, но еще и влияют на разум. Не могли нормальные мантикоры не понимать тот факт, что мы для них столь же опасны, как и они для обычных людей. Будь они умнее, то сразу же оценили бы угрозу и рассредоточились. Но нет, они бежали прямо в лоб.

И это стало их ошибкой. Получившие приказ оборотни стремительными тенями выскочили из-за спин бойцов и ринулись на опережение. Цель их — самец. Самый здоровый и представляющий наибольшую опасность из этой пары мантикор. С самкой же справятся остальные бойцы, и Себастьян верно оценил угрозу. Если бы туша самца врезалась в строй, то он мог посыпаться с лёгкостью. Его инстинкты зверя в этом случае не подвели.

Подобно стенобитному тарану, он врезался в самца на полном ходу и повалил того на землю. Раздался громкий рык недовольства и злобы, перемеженный с волчьим воем.

Мелькнул хитиновый скорпионий хвост, и жало воткнулось в грудь француза, отчего вой перерос в воинственный рёв! Себастьян не дрогнул. Никак не показал, что рана была смертельной или причинила сильную боль. Вместо этого он стал злее, и не заставил мантикору ждать ответного удара. Мощной лапой вырвав жало из груди, оборотень стал с бешенной скоростью полосовать самца вспыхнувшими янтарным светом когтями. Туман от него заструился потоком, причиняя твари ещё больше боли, а его тело начало меняться еще сильнее. Покрывалось большим количеством мускулов, становилось выше и шире, а сделанные мною артефакты работали во всю силу. Я видел, как горели лазурным светом руны на браслете, а рубин в центре медальона сиял, подобно пламени. Эффектно и эффективно, чего уж тут. Артефакты работали, Себастьян контроль не терял, и это было видно, но стал гораздо сильнее! В разы сильнее себя прежнего! Думаю, что он и раньше мог бы прикончить подобную тварь, но это было бы сложнее, чем сейчас!

Подскочивший к своему брату Дориан попытался помочь, но мантикора взмахнула хвостом и мощным ударом отбросила его. Оборотень болезненно завыл. Порез, оставленный жалом на плече, стал кровоточить и пениться смертельным ядом. Но рана зарастала. Пусть и медленно, однако молодой оборотень не собирался подыхать.

Хотя французы и заняли собой одну нечисть, вторая продолжала нестись на наш строй в желании разорвать, упиться кровью и отведать плоти. Своему самцу она даже не пыталась помочь, что в очередной раз стало доказательством — это лишь тупые твари.

Вот только моё утверждение оказалось ошибкой. Если самец был глупым, неразумным, то самка поступила более мудро. Она остановилась на достаточном расстоянии, выставила хвост в сторону людей, и из его жала выплеснулось целое облако сконцентрированного яда некроэнергии.

Барьер полусферы, которым я зачаровал башенные щиты, подобное бы не смог выдержать. Слишком сконцентрированная энергия смерти. И он начал таять прямо на глазах, словно его разъедало.

Емельян понял, что защита вот-вот падет и создал перед атакой твари ледяную стену. Прочную, способную выдержать танковый снаряд, а энергии льда в ней было столько, что земля вокруг стены в радиусе пяти метров покрылась инеем.

Но пусть мастер, магия которого, благодаря броне и нарукавникам, стала сильнее, а контроль повысился в разы, напитал свое заклинание под самую завязку, этого все равно не хватило. Стена стала неумолимо плавиться, стекая вниз потоками ледяной воды. Впрочем, какие-то секунды он выиграл, а когда мантикора с рёвом бросилась на авангард с щитами, то, подобно пушечному снаряду, улетела обратно в остатки стены. Раздался небывалый рёв нестерпимой агонии, а тварь с трудом начала подниматься на лапы, отбрасывая куски раздроблённого льда. И смотрела она своими красными глазами именно на меня. С ненавистью, а ещё… со страхом. На её морде вовсю горел отпечаток моего кулака, сдобренного силой Света.

— Первая линия, зажать тварь! Вторая линия — бросить сети! Маги, задержите её! — громко скомандовал Есенеев, а затем бойцы с щитами ринулись в атаку.

Чары в щитах просели после разрушения барьера, но их хватило, чтобы окружить мантикору и зажать её, дабы та не упрыгала. Возглавляемые Сан-Санычем бойцы ближнего боя принялись орудовать с тыла. Барьер им не мешал, а скорость позволяла насести удар и отступить за спины более защищённых бойцов. Некоторые из них накинули специальные для такого противника сети с зачарованными металлическими грузилами. Мантикора ещё сильнее заревела от злобы и боли, когда артефактная сеть стала стягивать её тушу, разрывая крепкую шкуру.

Шипер решил помочь и использовал свои доспехи, но не в виде оружия, а создал специальные кандалы, которыми спеленал лапы нечисти и придавил их к земле. Жидкий металл затвердел, и разорвать его у мантикоры не получится при всём желании. Добить же её осталось делом несложным, особенно зачарованным оружием.

Бой закончился так же быстро, как и начался. С громким ревом Есенеев отрубил своим новым мечом башку мантикоры. Правда, получилось у него это не с первого раза, а только с четвертого. Слишком толстая шкура и крепкий позвоночник.

Себастьян выпотрошил самца, словно мясник. Все поле боя вокруг француза было забрызгано кровью, валяющимися кишками и кусками плоти с шерстью. Оборотень не стал размениваться на мелочи и просто порвал свою добычу, как и подобает зверю. И при этом, опять же, не потерял контроль. Хорошая работа. Дориан тоже поучаствовал. Молодой оборотень оторвал хвост самцу и этим же хвостом его забивал, отчего нижние конечности самца уже представляли из себя отбивную.

Изначально я не планировал заниматься сбором добычи до того как закончится Большая Охота. Нет, определенно какие-то важные части мы бы доставали, но какая-то доля из них была бы потеряна, тут уж ничего не поделаешь. Тащить за собой все трупы убитых тварей было как минимум неразумно и нелогично, да и куда их девать? Команды сборщиков должны были заняться этим вопросом попозже, после того как завершится очистка этого куска Зоны. На это дело уже подрядили людей Долгоруковых, которым было необходимо прибыть вместе с бойцами их рода в указанные сектора, заняться потрошением тварей, а затем доставить всё это в моё поместье. Можно было бы дать эту задачу своим людям, но Егерей у моего рода мало, а дёргать их после охоты будет глупым поступком. Тем более что Михаил сам предложил свою помощь, раз вместе воюем. Но мантикоры — это другой случай. Существа редкие, а ингредиенты внутри них очень дорогие, и я не желал соблазнять людей Долгоруковых, проверяя их порядочность.

Поэтому я уступил желанию Есенеева сразу же заняться добычей трофеев. Тем более что внутри бронетранспортеров были подготовлены на такие моменты специализированные ящики. Во всяком случае, сердца точно необходимо было достать. И если у самки оно было уцелевшее, то вот у самца — практически порванное. Себастьян во время своей схватки разорвал грудную клетку мантикоры, и часть сердца являла собой разрезанные куски горячей плоти. Впрочем, даже в таком виде оно сгодится. Не продам, так использую в артефакторике.

Закончив с разбором добычи, мы быстро погрузились в машины и последовали дальше. Михаил вышел на связь со связистом, человеком из его рода, который был прикреплен к нашей группе, и доложил, что практически прибыл на место вместе с бойцами Дарьи.

Кстати говоря, сама Хозяйка Медной Горы в поход не пошла. Могла, изъявила даже жгучее желание, но дел у нее было слишком много. Всё же она единственный представитель своего рода и поручить определённые задачи кому-нибудь другому просто не могла. Но зато она отправила на Большую Охоту свою элиту. Во всяком случае, перед тем, как выезжать в сторону Зоны, я видел рунного мастера лучника и закованного в бордовые доспехи воина с двумя двуручными мечами за спиной. И это не считая высоко подготовленных и экипированных по высшему разряду других бойцов её рода.

Краем уха слушая разговоры бойцов, делящихся впечатлениями после боя со столь грозным для них противником, я припал к карте Зоны. Составлял её явно какой-то дилетант, которого следовало бы отправить драить нужники, а не чертить карты, но другой не было. И не только у меня, но и у Михаила и Арджуна Чопра, того самого Мастера Лучника, который служил Дарье. Именно он командовал людьми Демидовых в нашем альянсе.

Участок зоны, который мы выбрали для большой охоты, сужался. Изначально, рассредоточившись, мы взяли каждый по своему сектору, а теперь должны были встретиться в центральной точке, именно у рощи, рядом с землями Соколовых, где находились Визжащие Деревья. Вот только стоило нам оказаться там, как я понял, что рощи уже нет как таковой. Ее фотографии и описание были в базе данных Егерей, поэтому я знал, что должен был увидеть, но реальность оказалась другой.

Лесная чаща была полностью изъедена, деревья скручены, большая их часть будто вырвана с корнем и обглодана, а те, что уцелели — истекали какой-то белесой жидкостью, будто гноем. Словно сердцевина этих деревьев прогнила или была пожрана изнутри. Земля пропиталась вонью настолько смердящей, что закладывало нос. Воздух вонял тухлятиной, смертью и разложением.

Оказавшиеся здесь раньше нас бойцы Долгоруковых и Дарьи, вели ожесточённый бой. И сражались они против насекомых. Мелких, будто тараканы или муравьи, и здоровых, чьи тела покрывали затвердевшие хитиновые наросты и шипы. Разорванные, разрезанные, взорванные — куча кусков инсектоидов валялась повсюду, истекая зеленой кровью, словно соплями. Грохотали пулемёты на крышах БТР. Бойцы союзников без устали поливали свинцом прущие волны тварей, истребляя тех пачками. Взрывалась магия, сотрясая землю и вырывая из неё целые куски. Кричали раненные, зовущие на помощь и пытающиеся спастись от острейших жвал и летящих, словно снаряды, ядовитых шипов. Красная, человеческая кровь смешалась с зелёной, тягучей, принадлежавшей тварям. Она была подобна кислоте — разъедала землю, доспехи и тела людей.

Медики оттаскивали таких раненных в тыл, где оказывали помощь, а выбитых из строя бойцов заменяли другие. Одно хорошо — зачарованная сталь брала крепкий, антрацитового цвета, хитин инсектов. Зачарованные доспехи, а не просто дешевая броня, выдерживали натиск кислоты и острейших шипов. Но если подобный враг и удивил кого-то из моих бойцов своим наличием, то вот чего никто не ожидал, так это возвышающегося исполинского холма на месте рощи.

С нашим появлением чаша весов в бою стала неумолимо клониться в сторону людей. Я так же не остался в стороне и принялся выжигать эту заразу Светом, попутно читая молитву. И там, где я ступал, люди приходили в себя, отходили от ран и вновь брались за оружие, чтобы убить как можно больше тварей. Раненным и медикам также помог, воткнув рядом с их местоположением лабрис в землю. Оружие довольно сильно пропиталось Светом, а потому по моей воле вокруг него образовалась Эгида Света. Мне же хватило и голых рук, чтобы рвать инсектов на куски, не забывая щедро посылать в сторону самых здоровых насекомых Копья Света.

Когда всё было кончено, а от насекомых остались лишь агонизирующие туши, которые добивались силами союзников и моих бойцов, я забрал лабрис и подошёл к одному из трупов. Бронированный инсект, чем-то схожий с жуком-носорогом, но вместе лапок обладающий четырьмя бронированными конечностями, вытянутой мордой и двумя мощными рогами на башке, сдох от взрыва. Половину его панциря разорвало, являя наружу ущербный набор органов. Склизкая зелёная кровь соплями стекала на землю и пенилась. Тварь пусть и испустила дух, но продолжала хватать воздух хелицерами.

Именно этих созданий я не встречал, хотя и сталкивался с чем-то похожим. Вообще все инсекты в большинстве своём выродки одного племени или улья, тут кому как нравится, но вот этот жук был необычным. И дело не в строении тела, а в кислотной крови, способностях в магии, что они показывали на поле боя, а ещё острейших шипах, слабо уступающих огнестрельному оружию. Это уже не просто мутировавшие, благодаря энергии Зоны, насекомые, а нечто другое… Тут чувствовались интеллект и воля.

И это не очень хорошая новость. Хотя… будь на месте этих насекомых тот же улей Рохар, с которым Орден Паладинов однажды помог Охотникам, то дела были бы ещё хуже. Но что-то я не наблюдаю тут исполинских тварей, способных своими тушами крушить высокие стены и уничтожать целые города. Небо не заволокло роем летающей нечисти, а землю не усеивал ковёр из бесчисленных хитиновых орд.

В принципе, теперь становилось понятно, почему некоторые твари Зоны покинули свои территории и решили попытать счастья, напав на людей. Их банально выдавили, устроив геноцид. Инсектам всё равно кого жрать. Людей, другую нечисть, даже растения, судя по тому, что вся роща была просто уничтожена. Голод их не знает границ, а солдат даже одна королева может воспроизводить бесконечно, была бы пища.

— Что думаете, глава? — подошёл ко мне Фёдор, а наши бойцы вместе с Долгоруковыми и Демидовыми выставили охрану у входа в улей и начали прочёсывать местность.

— Думаю, что нам надо лезть внутрь, — хмуро ответил я, и Копьём Света выжег морду жука-носорога. — Королеву необходимо прикончить. Дадим ей время, и потом вырезать её племя станет практически невозможно. Готовь людей, Фёдор. Сан-Саныча с Емельяном и Шипером оставишь здесь — пусть прикрывают раненных и транспорт. Выбери десяток бойцов, которых возьмёшь с собой.

— Принято! — отбил он кулаком в грудь и унёсся выполнять приказ.

Пока люди готовились, я решил рассмотреть вход и примерно оценить, каких размеров образина оттуда может вылезти, чем это грозит и сколько вообще успела наплодить королева. Судя по тому, что улей покидали разрозненные группы инсектов, которые нещадно уничтожались бойцами, сейчас королева, если она действительно разумна, экстренно думала, как справиться с новым врагом.

— Давно я с насекомыми не сражался, — заговорил со мной подошедший Михаил, смахнул с меча склизкую зелёную кровь и убрал его в ножны. — Твои уже отправились на разведку?

— Да, — кивнул я и заметил краем глаза индуса-лучника, молча вставшего рядом с другого плеча. — Не думаю, что инсекты выжрали тут абсолютно всё. Какие-нибудь деревья найти удастся.

— Это хорошая новость. — Долгорукову явно не нравилось то, что планы пришлось менять и что обнаружились твари, которых уж точно никто не ожидал увидеть именно здесь. — Я распоряжусь, чтобы несколько отрядов вышли с ними на усиление.

— Как и я, — с сильным акцентом вторил индус, поправив чалму на голове. — Но королеву необходимо убить, и думаю, что вы со мной согласитесь, ваши светлости.

Я ещё раз оценил размеры улья, прикинул на глаз вход и пришёл к выводу, что задача эта весьма нам по силам. Я бы мог и в одиночку тут всё зачистить, но время — дорогое удовольствие, а нам ещё предстояло уничтожить тварей в других секторах.

— Согласен с Арджуном, королеву надо прикончить. Тем более что она ещё не слишком сильно отожралась, иначе сопротивление было бы сильнее. Если дадим ей время, они наплодит столько тварей, что те не только поглотят всю Зону, но затем примутся и за людей.

Спорить с этим фактом никто не стал, и, собрав несколько отрядов, каждый из которых возглавлял сильный маг, мы начали спускаться в улей. Вся его структура была испещрена целой сетью ходов и лазов. Стены и потолок были измазаны слизью, застывшей, словно бетон. С потолка сочилась смердящая белесая субстанция, стекающая на пол и образующая будто бы живую перетекающую прослойку, чавкающую под ногами.

Разумеется, инсекты не могли оставить наше присутствие просто так и перли со всех щелей. И на этот раз действовали они единым фронтом, но это не сильно им помогало, хотя те и заваливали нас своими тушами.

Задача стояла нетривиальная: нельзя было дать им зайти в тыл и зажать нас. Потому многие входы мы банально заваливали или взрывали, следуя по одному конкретному, самому большому, откуда могли припереться бронированные и тяжелые твари. По своему опыту скажу, что королева, которая их породила, даже в форме личинки была не маленьких размеров, и в простую дырку залезть не смогла бы, поэтому путь к ней был всего один. И в его прокладывании пришлось поучаствовать мне. Я выжигал насекомых Светом, который доставлял тем множество острых и неприятных ощущений. В особенности болезненных и заставляющих теряться в пространстве. Инсекты — не тёмные твари, но привыкли жить под землей, потому свет их дезориентировал и сжигал. Долгоруков работал своим мечом, будто пропеллером, убивая столько тварей, до скольки только мог дотянуться.

Мастер-лучник с нами не пошел — в узких проходах от него толку нет. Его заменил молчаливый, закованный в латы, бордовый воин, сменивший свои мечи на более короткий вариант, потому что двуручными особо не помашешь в узких проходах.

Королева, что породила здешних инсектов, была еще совсем юной. Это было понятно, потому как ее рой тупо пер на нас в лоб, а не пытался устроить засады или атаковать сверху. Возможно, разум у неё все же был, но она ещё не развилась и делала ошибки. И это было хорошо. Со здоровой, отожравшейся тварью, которая вместе с пожиранием своей пищи начинала умнеть, было бы в разы сложнее справиться.

Буквально прорубившись через толпы насекомых, мы оказались в огромной пещере, и стоило людям осмотреться, многие из них испытали целую гамму эмоций. Не только от вони, что витала здесь.

Каждый сантиметр родильного зала усеивали яйца. Белесые, покрытые слизью. Внутри них дергались и готовились к своему пробуждению очередные насекомые. Весь пол пещеры был покрыт мембранной тканью, будто живой и даже дышащей. В центре же ее оказалось здоровое, мощное существо. Полностью белое, словно альбинос. Огромное брюхо, производящее на свет с небольшим интервалов времени по несколько яиц, которые сразу же забирали мелкие тараканы и относили в темноту.

Шесть лапок, концы которых заканчивались острейшими костяными наростами, будто кинжалы. Вдоль ее тела стянулись шипы, а поверх самого туловища находился твёрдый костяной каркас, словно броня. Башка вытянутая, заканчивающаяся гребнем наверху и опоясанная шипами подобно короне. У королевы не было хелицеров или иных жвал, как принято у обычных насекомых. Вместо этого у нее было два набора челюстей с острыми клыками. Одну из которых защищала костяная броня черепа, а нижняя — выдвигалась и издавала шипение.

Наше появление не осталось незамеченным. Королева издала мощный, оглушительный визг, призывая всех тварей на защиту. И те ответили на её призыв. Целые волны различных тварей стали появляться тут и там из проходов, спеша на защиту своей матери.

Рядом с королевой поднялась четвёрка монструозных инсектов. Закованные в хитиновую броню, твари были прямоходящими, на конце четырёх лап торчали острейшие костяные клинки, вытянутую морду украшал толстый рог. На спинах у них располагались костяные трубки, через которые гвардейцы королевы дышали и одновременно распространяли облака спор.

— Вам гарнир, — раздался глухой голос бордового рыцаря, а затем его клинок указал на гвардейцев. — Или главное блюдо? — острие меча переместилось на королеву.

Тон его звучал с насмешкой. Этого воина ни разу не заботило то, сколько тварей сейчас собиралось нас разорвать.

— Михаил, на тебе и этом гурмане мелкая шушера, — вскинул я лабрис на плечо, оценив размеры королевы. — Главную тварь и её защитников я возьму на себя.

Долгоруков криво ухмыльнулся, но кивнул, а я ушёл в Рывок Света и с грохотом приземлился неподалёку от гвардейцев. Королева завизжала ещё сильнее, а её слуги сделали первые шаги в мою сторону.

— Кричи-кричи сколько влезет, нечисть, — вспыхнули мои глаза белоснежным сиянием, а лезвия лабриса объяло пламя Скверны. — Сейчас старый капеллан тут разберётся, а затем и тобой займёт…

Я не договорил, резко замолчав. Инстинкты завопили благим матом, предвещая об опасности, но откуда⁈

Позади меня раздался грохот и крики людей, но только я собирался обернуться, как мне под ноги что-то упало. Что именно — разглядеть во мраке пещеры было сложно, но это точно было нечто металлическое и квадратное.

Не став терять времени и чувствуя, что опасность стала ещё более сильной, я хотел уйти в Рывок Света, но металлический предмет раскрылся, синее сияние затопило пещеру, а меня парализовало и стало стремительно засасывать в энергетическую воронку.

— Виктор! Глава! — донеся до меня громкий крик Михаила и Фёдора.

— Вот… дерьмо… — только и успел я сказать, все силы тратя на борьбу с очень мощным артефактом, но этого не хватило. Даже пламя Скверны тут пасануло, а затем меня засосало в воронку, и всё вокруг затопило вспышками магии…

Глава 16

Сознание возвращалось урывками. Перед глазами мелькали и размывались частички энергии, словно иллюзия. Грудь что-то сильно сдавливало, не позволяя сделать глубокий вдох.

Пронзительный писк, будто меня хорошо контузило, звучал в ушах не переставая, давил на виски и заставлял морщиться. Но даже сквозь него я смог расслышать звуки леса, а ещё… голоса.

— Вы уверены, что этот выродок не освободиться, Леонид Яковлевич? — высокомерно спросил кто-то слева от меня. Повернуть голову и посмотреть на этого человека я не мог при всём желании. Паралич всё ещё держался, но печати Света и Регенерации постепенно справлялись, а на подмогу им пришла Скверна, выжигая чужую магию из моих энергетических каналов.

— Абсолютно, господин Нагор, — с глубоким уважением, в котором так и сквозило лизоблюдство, ответил обладатель хриплого баритона неподалёку. — Касание Меналы способно обездвижить одарённого с рангом Магистр, не то что какого-то Воина.

— Это хорошо… очень хорошо! — с удовольствием произнёс юнец. А то, что присевший перед моим лицом на корточки человек очень юн сомнений не было. Не умеют маги этого мира возвращать себе молодость, слишком слабы. — Ну здравствуй, Потёмкин… Сказать по правде, я даже немного разочарован, что доставить тебя сюда было так легко. Столько слухов и разговоров приходилось слышать о тебе… Молодой князь! Сильный одарённый! Герой Империи, ха-ха!

Его смех поддержал как минимум десяток глоток, а на моём лице не дрогнул ни один мускул. Я просто смотрел на лицо этого мальчишки. Сколько ему? Двадцать? Может чуть больше… Длинные светлые волосы, холёная и высокомерная рожа, что так и просила кулака, а ещё… я отчётливо разглядел, что у него блестели губы какой-то хренью, а нос уловил запах шампуня, каким пользовалась Света. Он улыбался, чувствуя своё положение в данный момент и радовался, будто ребёнок. Вот только глаза его горели ненавистью, презрением и желание убить. Видел я такой взгляд и много раз.

Силы потихоньку возвращались, пусть энергия и ощущалась, как-будто запертая. Колдовать я не могу при всём желании. Паралич тоже отпускал и пальцами я уже мог двигать, но не стал этого делать. Три внимательных взгляда за спиной чувствовались особенно отчётливо, а значит заметят. По бокам особенно остро ощущался энергетический фон, а краем глаз я видел двух магов на расстоянии трёх метров. Готовых в любой момент ударить и удерживающих сотворённые заклинания.

— А я всё думал, когда ты вылезешь из своей норы и сделаешь свой ход, — ухмыльнулся, проигнорировав мальчишку и взглянул на седого старика с тростью, одетого в серый костюм. — Французы облажались и тебе припекло зад, Миходин? Или СБ-шники отдавили пятки и вынудили поторопиться, утопив концы в воду?

Щека старика дёрнулась, словно от пощёчины, а значит я прав. Если не в полной мере, то хотя бы частично. Недоброжелателей у моего рода много, но явных врагов не столь уж непомерное число. И Миходины являлись первыми из них, затаившись до… сегодняшнего момента, проявив себя открыто.

— Ты прав, князь, французы облажались, — сухо ответил он, справившись с эмоциями и гневом. — Кто же знал, что эти идиоты ни на что не способны, даже когда им всё подают на блюде.

— Довольно! — рявкнул обиженный юнец, на которого никто не обращал внимание. Он резко выпрямился, дёрнул рукава белоснежного костюма и прожигал меня полным ненависти взглядом. — Я не собираюсь ждать, пока этот мусор выговориться! Он здесь, чтобы сдохнуть, как собака! Ничтожество, посмевшее бросить тень на мой род!

Я приподнял бровь и более внимательно пригляделся к нему, напрочь игнорируя такую… яркую экспрессию! Как задвинул-то! Бросил тень на его род! А потому спокойно, как обычно разговаривают с умалишёнными, спросил:

— А ты, собственно, кто?

Миходин от моего вопроса ухмыльнулся, но почти незаметно и скрыл это за ладонью, будто зевнул. А вот юнец побагровел от гнева, сжал кулаки и врезал мне по лицу. Моя голова мотнулась назад, а сзади приблизился один из наблюдателей, схватил за плечо и не дал мне упасть.

— Не только выглядишь, как баба, но и бьёшь точно так же, — насмешливо хмыкнул я, сплюнув окровавленную слюну. — Не сдерживайся, повтори ещё раз, а то я что-то не почувствовал.

— Поднимите его! — зарычал этот представитель мужского пола, хотя это не точно.

К удерживающему меня человеку подошла подмога, а затем меня подняли с колен. И юнец не сдержался. Стал избивать меня, осыпая стремительными ударами. В ход пошли кулаки и колени. Рёбра хрустели, дыхание выбило и боль я чувствовал, но где-то там, на периферии сознания.

Остановился он лишь тогда, когда его лоб покрыла испарина, дыхание участилось, а кулаки сбились в кровь. И не только его, но и моей.

— И это всё? — прохрипел я, улыбаясь окровавленными губами и замечая, как многие из стоявших здесь бойцов рода Миходиных — уж их герб я узнаю — переглянулись. Глава их покачал головой, но промолчал, а вот юнец даже изумился. — Мне кажется, ты устал, возмёшь перерыв?

— Для того, кто сегодня сдохнет, ты слишком много разговариваешь и храбришься, — процедил он, а его глаза вспыхнули светом. Ага, картина стала чуть-чуть понятна. — И я выбью её из тебя! Заставлю молить о смерти, ублюдок!

— Ну-ну, ты не горячись, — понимающе покивал я. — Понимаю, зависть чувство такое, въедливое, противиться ей тяжело…

Судя по тому, как его глаза засияли ещё сильнее и из них стал валить дым, а на щеках появились паутинки белоснежной энергии, я попал в самую точку. Банальное предположение, ведь я слышал, что в этом мире есть и другие маги, кто обладает силой света. Не такой, как Паладины, не Истинным Светом, а так… ужатым и ничтожным вариантом.

Пусть я и играл на эмоциях этого идиота, но по мере того, как магия возвращалась, а паралич практически спал, оценивал противников. Их количество, местоположение, вооружение, энергетический фон. Не всегда Август Соларис был справедливым и по мере своей добрым человеком. Для друзей и соратников, во всяком случае. Задача капеллана не только в том, что наставлять на путь истинный братьев Ордена, благословлять их и очищать души смертных. Нередко приходилось заниматься и тем, на что не отважились бы и Ордена Священной Инквизиции, любящие устраивать аутодафе чёрным магам и прочей нечисти. И я не горжусь этим этапом своей биографии, но и не стыжусь её.

— Мне это надоело… — вздохнул мальчишка, резко успокоившись. — Сейчас ты умрёшь, Потёмкин… Но должен знать, что в этом лишь твоя вина. Ты посмел вылезти из своей грязи и одним своим существованием мешаешься под ногами. Пусть сначала я хотел лишь твоей казни… Но теперь… теперь я хочу, чтобы ты мучился. Считай это личным.

Его рука вспыхнула Светом и на мою грудь легла раскрытая ладонь. Доспехи с меня заблаговременно сняли и сейчас они валялись рядом с двумя бойцами Миходиных, там же был и лабрис. На мне осталась лишь рубаха, да штаны с сапогами.

Грудь обожгло, словно к ней приставили раскалённую кочергу. Завоняло палённым мясом и жжёной кожей, но на этом всё. И по мере того, как ладонь юнца сияла всё сильнее, росло непомерно удивление в его глазах. И не только его. Старый Миходин тоже понял, что что-то пошло не по плану и сделал шаг назад.

— К-как? Ты уже должен был сгореть от моего Света! — негодующе зарычал Нагар… Или Нагор? Впрочем, плевать.

— От твоего «Света»?, — хищно оскалился я, почувствовав, как внутри меня неистово вспыхнуло пламя Скверны, а печать Света засияла, подобно звезде. Этот идиот сам того не понимая поделился со мной энергией. — Твой Свет ничто, мальчишка. И будь ты хоть Архимагом, это ничего бы не изменило.

Резко подавшись назад, я заставил двух удерживающих меня людей Миходиных наклониться вперёд. Связывающие руки путы, полностью состоявшие из синей энергии, сгорели в пламени Скверны, а следом такая же судьба постигла и замешкавшихся бойцов.

Время словно остановилось и каждый из находящихся на лесной полянке людей только-только начал понимать — что-то пошло не по плану. В глазах мальчишки, в которые я смотрел немигающим взглядом, отразился страх и ужас.

— Не стоило тебе чесать языком, пока был шанс, юнец… — вокруг меня вспыхнула Эгида Света, вмиг поглотившая пули и магию. — И в особенности не стоило давать время капеллану Ордена Паладинов, не славящегося милосердием!

* * *

«Невозможно!». Именно это слово сейчас звучало в голове Адама Нагора, сына посла из британской империи, который большую часть своей жизни прожил в Российской Империи, а именно в её столице. Как гарант взаимоотношений между двумя государствами или как важный пленник с большей долей свобод, не так важно. Для самого Адама во всяком случае. Пусть он видел Туманный Альбион не столь часто, навещая в редкие случаи своих родных, но полностью проникся духом англичан. С самого малого возраста его воспитывали слуги и специально приставленные люди, а в редких случаях и отец, закладывая юному представителя герцогского рода, что он особенный! Что в его власти повелевать людьми! Диктовать им свою волю! Получать то, что он только пожелает! Деньги, женщины, лучшие артефакты, людей… Адам не знал слова «Нет!», а потому душой его завладел самый страшный из грехов. Гордыня.

Именно гордыня диктовала ему, как поступать с теми, кто делом, словом или даже упоминанием мог хоть как-то пошатнуть статус рода Нагор! И тем сильнее был гнев юноши, когда до него стали слухи о выскочке с Урала. Бездарный мусор, который по какой-то вселенной глупости появился в роду князей Потёмкиных, посмел сделать то, что не получалось у самого Адама. И речь не только о его предрасположенности к Свету, которой ранее славился только род Нагор. И не о том, что Потёмкин отличился в Хабаровске и походе, который возглавлял генерал Кутузов. Нет, нет, и ещё раз нет! Все успехи Потёмкина были лишь камнями, из которых выкладывалась ненависть Адама. Финальным же, маленьким камешком, устроившим лавину, послужил всего лишь один день. Обычный, ничего не значащий, но в тот день юноша встретился с той, кого не мог соблазнить своим статусом или деньгами. Не мог заставить подчиниться себе или угрожать её родным.

Кутузова Кристина… Дочь генерала Российской Империи. Та, кто завладела сердцем юноши. Та, от кого его кровь пылала, а похотливый мальчишеский разум навевал будоражащие сны. Их отцы уже давно вели разговор о помолвке и будущей свадьбе, а сам Адам проявлял все шаги в ухаживаниях за юной девой. Он заваливал её подарками, тратя баснословные суммы. Одаривал уникальными артефактами, которым позавидовали бы даже властители мелких государств, а многие князья Российской Империи сделали бы многое, если не всё, чтобы их получить. Доставщики цветочных магазинов, товар которых добывают прямо из Зоны, каждый день привозили Кристине новые цветы.

Он даже убивал ради неё, пусть она и не знала. Трижды бросал вызов на дуэль, где побеждал, хотя официальный повод и был другим. Пять раз устраивал покушения на тех, кто посмел приблизиться хотя бы на метр к той, кто должна принадлежать ему!

И всё, что он получал взамен, были лишь слова благодарности. Мало, ничтожно мало, ведь Адам достоин большего, чем просто «Спасибо», но за её улыбку он готов был это терпеть.

Ровно до одного дня! Такого самого дня, когда на их встрече, замаскированной под тренировочным спаррингом, она не стала хвалить и рассказывать о ничтожном князьке с Урала! И то, с каким жаром она это делала, широко улыбаясь и подначивая Адама, что вот он не воевал с её отцом за Российскую Империю, вызывало у юноши не просто гнев, а лютую ненависть! Как посмело ничтожество, валяющееся в грязи и обладающее лишь иллюзией власти и статуса, затмить его⁈

Разумеется, Адам не мог спустить такое. Не мог просто забыть Потёмкина, а мысли о мести выжигали его суть изнутри. Он желал прикончить этого князя. Всеми фибрами души хотел разорвать его на куски, спалить до состояния пепла своей магией света!

Он даже не удивился, что были и другие, кто разделял его желание. Найти этих людей оказалось просто, как и договорится с ними. Конечно, пришлось давить с позиции рода и статуса, а ещё доплатить, чтобы именно Адам забрал жизнь князя. Глава рода Миходиных не сильно хотел уступать эту, без сомнений, приятную во всех смыслах казнь. Но Адам настоял и получил шанс. И плевать ему было, что пришлось подкупить человека Долгоруковых, чтобы тот сделал всё правильно и выкупить у Миходина за баснословную сумму артефакт одновременной телепортации и тюрьмы. Он бы заплатил больше, не считаясь ни с чем. Особенно тогда, когда в его голове набатом били слова Кутузовой, которые распаляли его ненависть ещё сильнее: «Именно таким должен быть мужчина, который желает моей руки!».

Потёмкин сдохнет… И этот приговор даже не обсуждался. Вот только, стоило ошеломленному и ослабшему от применения артефакта князю оказаться в точке телепортации, тот не стал молить о пощаде. Жаль, очень жаль, Адам хотел бы посмотреть в его полные ужаса глаза, перед тем, как выжжет его сердце!

И что же увидел Адам? Насмешку! Потёмкин его не боялся! Не ужасался той силы, которой обладал пусть и слабый, но Ветеран! Он смеялся над ним! Дразнил, а своё избиение воспринимал, как ничего не значащую помеху! Он вёл себя так… будто был хозяином положения, что бесило Адама ещё больше! Его гордыня была задета, а это непозволительно!

И в какой-то момент юноша усомнился, прав ли он насчёт этих мыслей. Вдруг ублюдок и правда боялся, и от страха банально спятил? О да, в это поверить Адам мог и желал. А потом в один миг стал спокоен и решил, что пора закончить начатое… Результат же, был прямо перед ним и это вызывало неверие! А ещё… тот самый ужас, который он так желал увидеть в глазах князя.

— Не стоило тебе чесать языком, пока был шанс, юнец… — холодно произнёс Потёмкин, смотря Адаму прямо в глаза. Вокруг его тела появился необычайно мощный барьер из Света, который не брала никакая магия и пули были бесполезны. — И в особенности не стоило давать время капеллану Ордена Паладинов, не славящегося милосердием!

Последняя его фраза осталась для мальчишки непонятной, а вот что он понял в полной мере — он не уйдёт живым с этой поляны и более не вернётся в свои роскошные комнаты. Потёмкин исчез в блике Света, столь быстром, что за ним невозможно было уследить, а затем… элитные Егеря союзника стали умирать. Не веря в происходящее и всей своей суть ощущая, что стоит сделать хоть шаг с места и жизнь оборвётся, Адам смотрел на самую настоящую резню. Он слышал, как вопили от боли люди, конечности которых князь отрывал голыми руками, а других сжигал в пламени, от вида которого душа уходила в пятки. Словно мясник он упивался бойней и творил такое, на что не способы даже отпетые головорезы.

Воплощение смерти… Вот кем стал тот, кто минутой ранее являл собой слабого и ничтожного, а затем обернулся кровожадным чудовищем во плоти.

Граф Миходин смог задержать его лишь на миг. Одарённый Мастер, сильнейший в своём роде, он ударил в Потёмкина мощнейшей молнией и активировал артефакты, которыми был увешан, будто новогодняя ёлка. Множество стихий и энергий смерти, пространства и даже проклятий, обрушились на князя. Он должен был умереть. Не иметь возможность выжить, но когда буйство энергий улеглось из образовавшегося разноцветного облака вышел голый Потёмкин. И если ранее его тёмно-зелёное пламя появлялось лишь на миг, сжигая людей Миходиных, то теперь он пылал им весь! Его глаза горели, словно два костра, а пламя струилось плотной аурой отчаяния и ужаса, охватившей всё поле боя.

На невероятной скорости, буквально растворившись в пространстве, Потёмкин оказался рядом с главой рода Миходиных и одним ударом пробил множество барьеров. А затем добрался и до самого графа, схватив того за шею и с лёгкостью оторвав от земли одной рукой.

— Д-демон… — прошептал бледный, как покойник, Адам, сделал шаг назад и почувствовал, как стали намокать собственные штаны.

Будто наяву он увидел, как позади невозмутимого князя проявился силуэт настоящего чудовища. Настолько ужасающего, что разум не мог подобрать его описание. Безликое, смазывающееся в пламени, оно чем-то походило на человека, но им не являлось. Единственное, что удалось разглядеть — это элементы покорёженных доспехов и разорванный плащ, будто тлеющий в огне.

Граф сопротивлялся. Боролся за свою жизнь, но все его попытки были тщетны, а следом… следом последовали мольбы, которые не были услышаны. Сильный Мастер, способный заменить собою небольшую армию, умер столь же легко, как и обычный человек. Тёмно-зелёное пламя поглотило его, не оставив даже костей, что случалось с другими бойцами Миходиных.

— Жил, как ничтожество, и умер также. Этого червяка даже судить зазорно, — невозмутимо произнёс Потёмкин и разжал ладонь, с которой на землю стали падать хлопья праха. Всё, что осталось от главы Миходиных. Пламя, что окутывало его тело — исчезло. Но на смену ему пришли сияющие праведным светом глаза, обратившие всё своё внимание на Адама, что был не в силах сдвинуться с места. И эти глаза видели его душу насквозь. — А вот тебе такой участи не избежать, мальчишка. Гордыня, жадность, алчность… Твоя душа провоняла этими грехами, а руки измазаны в крови невинных по локоть. Бездна заждалась тебя и раз уж я здесь, то отправлю тебя во тьму прямым рейсом, без остановок…

Глава 17

Москва… Спустя четыре дня…

Столичный Императорский дворец по праву своему мог считаться вершиной мысли архитектуры и фортификации. Величественный, являющийся собой жемчужину того, на что способен человеческий разум и магия, он был не только прекрасен, но и способен выстоять под атакой целых армий. Толстые стены, магии в которых не меньше, чем камня, ни раз за время правления августейшей семьи, подвергались испытаниям. Бывали случае, когда на них обрушивалась вся мощь Архимагов иных государств, но магия стратегического масштаба каждый раз разбивалась об уникальные и крепчайшие барьеры. Высокие башни являли собой не только украшение и дополнение к дворцу, но и в каждом из них прошлые императоры вкладывали частичку своей силы, создавая магические круги и превращая башни в стационарные мощнейшие орудия. Множество комнат в нём могли разметить весь свет благородного сословия Российской Империи, если бы на то была причина. Не зря первый из императоров Российских являлся лучшим и опаснейшим в истории Архимагом Пространства и Времени. В тех местах дворца, где он приложил свою руку, даже обычная спальня, внешне ничем не выделяющаяся, внутри могла сравниться размерами с огромнейшими бальными залами.

И, конечно же, предок нынешнего императора, Петра Третьего, сотворил подобную магию и со своим кабинетом. Местом, куда попасть могли лишь по приглашению самодержца Российского, либо за проступки, после которых этих «счастливчиков» больше никто не видел. Его богатая обстановка могла бы посоперничать и превзойти личные покои Султана Османской Империи, славящегося своей фанатичной любовью к золоту. Редкие картины из-под рук лучших и именитых художников украшали стены, гобелены из зачарованного шёлка Жемчужных Пауков изгибались под лёгким дуновением ветра из приоткрытого в данный момент окна. Статуи каменных богатырей величественно подпирали свод потолка, а их взор вселял в души посетителей этого помещения чувство, будто за ними наблюдают. Мебели в кабинете императора было не столь много, большая её часть являла собой шкафы из красного, зачарованного Шепчущего Дуба, что были завалены папками и документами. В углу располагался чуть продавленный, кожаный диван тёмных тонов, где правитель Российской Империи любил полежать в думах тяжёлых, либо после опостылевшей работы, которую никто кроме него не сделает. Рядом с ним стоял небольшой столик, на котором всегда было что пожевать. Печенья, конфеты, даже банальные чипсы с сухариками, в которых император себе не отказывал. Пусть он сильнейший из магов своего государства, но тоже человек, насколько применимо это понятие к существу с его мощью.

Но сейчас император не отдыхал. И сладости, которые он любил, не вызывали у меня улыбку. Вместо этого он сидел за своим массивным столом, заставленном аккуратно лежащими папками, и смотрел всего на одного человека перед собой. Смотрел хмуро, недовольно, а аура его разрасталась, тенью поглощая всё свободное пространство кабинета. Кабинета, что постепенно тонул во мраке от этой ауры, не смотря на яркий свет лучей полуденного солнца. Его глаза источали собою густую, концентрированную тьму. Длинные чёрные волосы, которые любила каждое утро расчёсывать супруга, убраны в пучок на затылке и от них в воздух устремлялись язычки тьмы. На его величественном лице, которое многие художники желали бы изобразить на холсте, замерло маской холодной ярости, а бело-золотой военный мундир без орденов и эполет, туго обтягивал широкие плечи и свитые, будто из канатов, мышцы.

И смотрел сейчас Пётр Третий не на того, кого желал бы покарать своей властью или силою, а на одного из верных и значимых для Российской Империи людей. На генерала, заслужившего свой пост умом, стратегическим мышлением и способностями. Пётр чтил память предков и те заветы, что они оставили ему после себя. Особенно заветы деда, которые гласили: «Каждому по способностям — каждому по верности его!». Кутузов заслужил своё положение, доказал, что способен тянуть лямку генерала, а потому именно он им и являлся. И кровь аристократов в его жилах имела в решении императора самое малое значения, он бы и простолюдина на эту должность поставил, будь он лучше Кутузова.

Холодная ярость императора в данный момент была на него направлено отнюдь не из-за какой-либо ошибки в командовании штаба армии, которым руководил Кутузов. И не из-за наглости соседей, которые каждый год испытывали терпение Императора Российского на прочность. Эти жители заграницы однажды доиграются, особенно Султан Османов, а потом начнут сыпать ноты протеста, когда таинственным образом исчезнет их черноморский флот, как уже случалось в истории. Или же Китайский Император вновь позвонит и будет визжать в трубку, будто резаная свинья, когда полки российских армий встанут у границ и проведут учения, от которых у Великого Дракона случится запор на нервной почве. Нет, сейчас Петра волновала отнюдь не внешняя политика, а внутренняя, а точнее — один единственный уральский князь. Выходец из рода, с которым у его любимой жены были родственные узы, пусть и не слишком глубокие. Мальчишка, что ещё даже не вошёл в возраст совершеннолетия, но уже успел отличиться, заслужить парочку орденов и стать головной болью отдела аналитики дворца.

Будь на то воля императора, а она, без сомнений, непоколебима, то он бы запер Потёмкина в самых глубоких казематах дворца, куда не проникает солнце, а тюремщиками являются маги в ранге Мастеров и Магистров. Но Екатерина просила… Редко его любимая жена что-то искреннее просила для себя, а потому каменное сердце самодержца уступило. Позволило ей самой заняться Потёмкиным и влиять на его жизнь, которая теперь и навсегда принадлежит лишь Российской Империи. Живое оружие, обладатель дара тёмной энергии, его не выпустят на вольные хлеба никоем образом. А если тот попытается сбежать, сменив подданство, то однажды встретит на пороге агентов Нулевого Отдела, которые в отличии от Службы Безопасности жены, никаких пиететов и эмоций не испытывают.

В целом, всё было хорошо, Потёмкин жил, некую помощь ему оказывали, пусть и скрытую за кулисами и бумагами императорской канцелярии. Свою полезность князь доказал, не только в обороне Хабаровска, отчёт по которому Петр читал и уважительно кивал, но ещё и в походе в Зону. Мальчишка хорош, даже очень хорош, воин из него выйдет и если он выживет, то у врагов за границей Российской Империи появиться ещё один повод нервно икать каждое утро. Проблему с его свободолюбием решить просто, ненавязчиво и весьма эффективно.

Ход жены с подключением к делу Хозяйки Медной Горы император не то, что не одобрял, но слишком он был… простым. Если новое досье на Потёмкина не врало, а оно точно включало в себе истинную информацию, то этого парня проще пристрелить, чем играть с ним в открытую. Да, Демидова хороша и на интригах собаку съела, но её заскоки известны даже во дворце, чего уж говорить про других аристократов. Не удержится Дарья, глупость сотворит, решив поиграть с этим малолетним волком. Собственно, так и получилось.

Ох, как же веселился в тот вечер Пётр, когда читал новенький, только-только составленный отчёт, бумага которого пахла свежестью и чернилами. Демидова разрушила лужайку графа Валевского, устроила дебош и избила Потёмкина. Вот это прокол так прокол! Хотя, кто там кого ещё избивал! Судя по докладу агента Нулевого Отдела, князь все её атаки воспринимал, как комариные укусы! Подумаешь, женщина дала эмоциям выход, на то она и женщина! А князь хорошо поступил, мудро, урегулировав ситуацию, что с его возрастом выглядело контрастно. Любой другой малолетний идиот, выращенный на благородных харчах с приправами высокомерия, спеси и гордыни, кричал бы во всё горло о нападении и требовал… Ну, что-то там требовал.

О Потёмкине можно многое сказать, благо князь на месте не стоит и вовсю развернул деятельность на землях своих. Точных планов у Петра на руках не имелось, но с высоты своего опыта он мог многое предположить и прийти к выводам. Забытый и побитый род, который должен был кануть в лету даже с маленькой поддержкой жены, восставал из пепла. И это нравилось императору. Крепкий Урал — залог хорошей защиты больших границ Зоны. А вот, что не нравилось Петру, так это… исчезновение и раскрывшееся покушение на жизнь того, на кого у императора были долгоиграющие планы.

— Четыре дня, Кутузов, — постучал пальцами по столу император. — Четыре дня ты не можешь найти Потёмкина и кормишь меня своими словами, что всё у тебя под контролем.

— Три корпуса Имперских Егерей, включая добровольцев из родов Долгоруковых, Пожарских, Демидовых, Соколовых и Валевских прочёсывают Зону, ваше императорское величество, — капля густого пота пробежала по виску генерала, а голос его звучал пусть и спокойно, но чуть-чуть подрагивал. — Пять звеньев Жар-Птиц ведут наблюдение из стратосферы, спутники класса «Перун» полностью перенастроены на участок Зоны, где по последним данным должен находится князь Потёмкин…

— Это я и без тебя знаю, — коротко кивнул Пётр. — Как и то, что артефакт-обелиск в главном поместье Миходиных треснул в основании и потух. Их глава мёртв, догадываешься кем? Или то, что британский посол все пороги отбил и яростно просит найти тело его сыночка, который каким-то боком отправился в Зону, вместо званного вечера у какой-нибудь вдовствующей аристократки, любящей мальчиков помоложе и посмазливее, где и гости подстать. Нагор пережил один инфаркт и чуть не сдох от второго, когда узнал, что его сын умер. Два идиота, один старый и зарвавшийся, а другой молодой и тупой, решили устроить разборки с тем, кто находится под моей защитой, пусть и неофициальной. А теперь цель их интереса пропала! Исчезла, Кутузов! В Зоне!

Мощная волна тьмы распространилась от императора во все стороны, ввергая в непроглядный мрак весь кабинет. Кутузов сглотнул и зажмурился, боясь даже пошевелиться и чувствую, как эта тьма наблюдала за ним. Голодная, будто не жравший тысячелетия вампир, и холодная, как сама смерть. Император являлся редким Архимагом с даром Теней и владел ею на столь глубинном уровне, какого добиться не получилось ни у кого из ныне живущих одарённых. И гневе он был очень… страшен.

Стоило тьме исчезнуть, вновь втянувшись в тело императора, как Кутузов выдохнул. Подобные вспышки у его императорского величества бывали, обычно заканчиваясь чей-нибудь смертью, но сейчас буря миновала, а генерал уцелел. Если не считать подорванного душевного равновесия и образовавшегося острого желания накатить водки. Желательно не бутылку, а целую цистерну, а лучше две.

— Мальчишку необходимо найти, — успокоился самодержец, а тьма исчезла из его янтарного цвета глаз. — Лишь Вселенная знает, что он учудит если ещё жив и Зона его не сожрала…

Неожиданно в дверь кабинета постучались. Неужели нашёлся смертник, решивший потревожить важный разговор император со своим генералом? Каждый из слуг и царедворцев знали, что если император кого-то принимал в одиночестве у себя в кабинете, то побеспокоившему его можно писать завещание. Повезет, если просто уволят за не профпригодность и тупость на рабочем месте. Впрочем… Так чаще и бывало, слуг своих Пётр не убивал, эту политику от своего предка Рюрика он не перенял в крови.

Дверь тихонечко приоткрылась и образовалась тишина. Даже статуи богатырей, казалось бы, повернули свои каменные головы, чтобы лично узреть того бессмертного и бесстрашного человека, что прервал разговор.

— Покорнейше прошу прощения, ваше императорское величество! — склонился параллельно полу седой царедворец, что был одним из доверенных и личных слуг Петра. Старый Феофан служил ему ещё с младенчества и верность его непоколебима. — Прибыл срочный доклад из Нулевого Отдела…

Император щёлкнул пальцами и тень старого слуги отделилась от тела. Будто живая, она взяла из рук Феофана маленький конверт с кучей печатей, а затем за мгновение оказалась у стола императора, положила конверт и вернулась на своё место, вновь слившись с телом царедворца.

— Благодарю, Феофан, можешь идти, — коротко кивнул Пётр, а в голосе его лишь мимолётно зазвучали нотки добродушия.

Старый Магистр разогнул спину и тихонечко покинул кабинет правителя, прикрыв за собой дверь. Правильно сделали, что прислали именно Феофана, на него бы Пётр никогда не стал срываться. Не на этого человека, который был всего лишь верным слугой, уж точно.

Распаковать конверт было делом пары секунд и один единственный лист отчёта нёс в себе выжимку по текущей ситуации. И чем дольше Пётр его читал, тем сильнее ширилась его улыбка. Кутузов даже подумал немного податься вперёд, испытывая жгучее желание подсмотреть, но всё же пересилил себя. Жизнь дороже…

— Можешь отозвать Жар-Птиц и спутники, Потёмкин нашёлся, — ухмыльнулся Пётр. — Князь сам вышел к людям. Точнее, почти сам…

— Ваше императорское величество? — не совсем понял Кутузов.

— На, почитай, авось преисполнишься, — вручил император короткий отчёт генералу и с удовольствием стал наблюдать за его лицом.

А посмотреть там было на что. Сначала лицо Кутузова вытянулось после того, как его глаза забегали по тексту. Потом брови начали стремительно взлетать на лоб, а под конец он несколько раз моргнул и прикипел взглядом к последним строчкам.

— Это… А как это?

— Вот ты мне и объясни, генерал, как это? — забавлялся развеселившийся император. — Как Потёмкин смог пережить покушение с применением артефакта телепортации, прикончил графа и сына посла, который на минуточку, хоть и молодой идиот, но Ветеран, а затем прошёлся по всей Зоне в том, в чём мать родила, так ещё и вернулся с прибытком!

— Было установлено, что князь Потёмкин имел при себе транспортное средство, гружённое множеством различных частей существ Зоны, большая часть которых входила в список особо опасных… — вслух зачитал Кутузов. — Так же, само транспортное средство князя Потёмкина, является существом Зоны из первого списка бестиария Егерей Российской Империи, относящееся к классу «Голиаф»… Кгхм… А как это?

— Что ты как попугай повторяешься, Саша? — хмыкнул Пётр Третий, наблюдая за шокированной физиономией Кутузова. — Там же всё написано. Потёмкина нашли Егеря Долгоруковых во главе с Михаилом. Парень был верхом на твари, которая была полностью загружена добычей и которую китайцы так обожают и почитают. Уже представляю, как позвоню этому жиртресту, по ошибке являющегося императором поднебесной, и расскажу ему эту новость. Пусть порадуется за нашего соотечественника.

— Но… Бай-Ху⁈ Где он его вообще нашёл⁈ И… Да как это так-то⁈

— Вот и я хотел бы знать, как, где и почему, но пока имеем то, что имеем, — развёл руками император, который был более чем уверен — в ближайшие часы у него будет вся информация. — Насколько мне помнится, Потёмкины тварей никогда не приручали, если не считать разовые случаи, а тут не просто чихуахуа, которого можно в сумку засунуть и забыть, а божественный зверь. Во всяком случае, так его китайцы называют, а по существу — обычный тигр. Сильный, правда, и опасный даже для сработавшихся Егерей, но смертный и вполне себе убиваемый. Может Потёмкин его мясом какого-нибудь дракона накормил и тот проникся… Что? Ты сам видел этих рептилий, Саша, и знаешь, что на вкус они ничего так. А может мальчишка поразил божественного тигра своей наглостью и голым задом, отчего тот сложил лапки и покорно переквалифицировался из хищника в тяглового осла. В любом случае — тварь ему подчиняется, судя по докладам, а это что-то да значит. В общем, ты иди, разруливай там, — прорезался жаргон в словах императора, которым он иногда пользовался. — Заодно пошли к Потёмкину экспертов, пусть проверят и убедятся, что тварь полностью подчиняется мальчишке.

— Вы хотите, чтобы он его оставил⁈ — поразился Кутузов.

— А почему нет? — спокойно пожал плечами император. — Деньги и ордена это хорошо, но надо подсластить пряник. Думаю, от подарка парень не откажется и останется благодарен. Пусть моя жена строит вокруг него свои планы, но ничего не мешает и мне поучаствовать, авось получится даже лучше, что позволит припомнить Кате её косяки при удобном случае. Тем более, что у основателя рода Потёмкиных тоже был зверь из Зоны и не абы кто, а Змей Горыныч, или ты уже забыл, Саша?

— Тут забудешь, — пробормотал генерал, помня рассказы деда о трёхголовом драконе, который подчинялся первому Потёмкину и который пару десятков зарубежных аристократов сожрал в своё время. А может и не пару десятков, а больше. — Я всё понял, ваше императорское величество… Разрешите исполнять?

— Иди, Саша, иди, — махнул ладонью довольный император, словно кот, объевшийся сметаны. — А я пока позвоню кое-куда и ещё сильнее подниму себе настроение.

Кутузов покинул кабинет императора и быстрым шагом направился по коридору в сторону лестницы. И вид у него был до невозможного задумчивый, а ещё решительный. Придётся, правда, слетать на Урал, но такое он точно пропустить не мог, доверив своим людям работу. Да и раз в убийстве Адама Нагора замешан Потёмкин, то нужно всё проверить и убедиться. Вот только пусть генерал и был мыслями в уже предстоящем разговоре, он не удержался и недоуменно прошептал:

— Кто ты, мать твою такой, Витя?..

Глава 18

— А ну, брысь! Место! Кому сказал — место!

Тарахтя, будто неисправное ядро меха-магического голема, срок эксплуатации которого поменьше мере три раза продлевали из жадности проводить ремонтное облуживание, на земле у моих ног развалился здоровый тигр. Размером с БТР, белый в чёрную полоску, или чёрный в белую, тут уж даже Любава не разберётся. Набор острейших клыков и таких же острых когтей, способных пробить шкуру Грозовой Виверны или же оторвать башку Чёрту. Я знаю, сам был свидетелем.

Продолжая мурчать, Бай-Ху, а именно так классифицировался этот зверь, подставил пушистое пузо и получал удовольствие, вывалив язык.

— Какой он мягкий! И тёплый! — искренне радовалась Любава, хихикая и почёсывая животину. — Ты посмотри, какими он глазами на тебя смотрит, брат!

— Что я там не видел, — недовольно фыркнул я, слабенько попинав мощные бока зверя сапогом. — И ведь увязался, кошак облезлый!

С моим возвращением к людям вышло не то, чтобы знатное приключение, бывало и хлеще, но задержаться в Зоне пришлось. Миходин и Нагор с помощью артефакта перенесли меня чуть ли не на другую границу Зоны. Как раз ближе к землям графа, где тот вовсю вёл бурную деятельность вместе с союзниками в альянсе, устраивая геноцид тварям. Возвращаться домой через его земли можно было бы, но зачем? Пришлось бы проливать кровь, убивать людей, которые по сути-то и не виноваты, что их глава полное дерьмо, как человек. Это на той поляне я не сдерживался, а лишняя кровь она и не нужна в общем-то. Тем более, что убивать тварей дело благое и раз никто мешаться под ногами не будет, то можно действовать привычно и эффективно. Вот только пришлось поплатиться новыми доспехами и лабрисом. Чем ближе к центру Зоны, тем опасней твари, каждая из которых подобную броню вскроет, как банку консерв. Так, собственно, и получилось. Напоролся на Горбуна, эдакий аналог смеси тролля и черепахи. Крепкая, сильная тварь, которая одним ударом своей лапищи вспорола нагрудник, будто тот из фольги. Лабрис же сломался об его панцирь, металл банально не справился с такой броней. Тварь, конечно, все равно сдохла, я её голыми руками с помощью Скверны забил, но сути это не изменило.

Что же касательно тигра, тот тут история получилась до безобразия тупой и непонятной. Растеряв почти всё своё снаряжение и одежду, которая годилась только на лохмотья после всех стычек с тварями, плюющихся огнём, дышащих холодом и оперирующих даже энергиями смерти с пространством, я с голым задом вышел к пещере Чёрта. Перепутать её с нужником вполне можно, они в принципе отличаются только размерами дыры, но вонь уж точно никак не ступать. И именно там этот кошак дрался с огромной тварью, способной в одиночку раздавить даже слаженный и хорошо экипированный отряд Егерей.

Пропустить такой подарок судьбы не мог. Две опаснейших нечисти Зоны на несколько квадратных метров! Вот и бросился в сражение, как третья сторона, где избивал и рогатого Чёрта и попутно выбивал клыки разъярённому тигру, любящего кидаться всякой дрянью на основе молний.

Вот только стоило кошаку избавить Чёрта от придатка в виде головы своими когтями, как тот вместо того, чтобы продолжить схватку, принялся мурчать и хотел меня облизать. Самоубийца, подумал я тогда. Хороший союзник, наверняка, подумал кошак, но в этом я не уверен.

В общем, пока никто не видел и никаких свидетелей человеческого вида в ближайших десятках километров не наблюдалось, я позволил себе погладить это странное существо и всё-таки пощадил его. Много у меня грехов за душой, очень много и за каждый из них я отвечу перед Светом, когда придёт час, но это существо было разумно и не желало битвы. А то, что тигр весьма и весьма сообразителен, я понял по тому, что он меня понимал. Каждое слово, но отвечать мог только рыком и кивками своей здоровой полосатой башки.

Дальше мы стали охотиться вместе. Уходить он по каким-то причинам не стал, а вот добычу мою… нашу… жрал, как бездонная яма. Половину из того, что мы добыли на охоте, он просто отправил в свою утробу, а я всё время считал упущенную прибыль в эти моменты. Ладно, главное, что в прибытке я остался и, когда вышел к людям Долгоруковых во главе с Михаилом, которые вовсю меня искали, сгрузил всё это добро на них.

Итог сего похода банален и прост. Большая Охота увенчалась успехом, смолу Визжащих Деревьев добыли, инсектов прикончили, а один князь, который ещё и капеллан Паладинов, устроил себе выходной. Одни плюсы, если не считать нового голодного рта в поместье, которое на довольствие Егерей не поставишь из-за обстоятельств непреодолимой силы. Борщ этот кошак точно жрать не будет, я в этом уверен. Ну и конечно же стычка с Миходиным и глупым, горделивым юнцом. По полученной информации ко мне в поместье летел Кутузов с целой делегацией из Москвы. Как юристов и дознавателей, так и экспертов в области существ Зоны, которые и отвечали за бестиарий и исследования аномальных мест в этом мире.

Из казармы, рядом с которой я сидел за столом и под лучами солнца собирал по кусками артефакт, что должен стать основой для защитного комплекта для Любавы, вышли оборотни. Иоанн вернулся из Франции вместе с остальными и был поставлен на должность одного из моих заместителей. Набор кадров, помощь Свете с подготовкой сметы для будущих строек, подготовка документации и всё из этого выходящее легло на его плечи. Старик он мудрый, опытный и многое знает, поменьше меня, конечно, но полезность его сложно поставить под сомнение. Разумеется, к глобальным делам я его пока не подпускал, не тот у него уровень допуска и доверия, но помогать он способен и сам вызвался. Всё лучше, чем сидеть без дела и бить баклуши, а если нужно, то и поместье в случае чего защитит.

Активно жестикулируя и стараясь не повышать голос, он о чём-то спорил с Себастьяном, ныне отвечающим за службу безопасности рода. На испытательном сроке, конечно. Именно этот оборотень буквально вечером того же дня, как я вернулся домой, притащил мне двух шпионов. Одного, судя по допросу, служащего Екатерине, а второго — Миходиным. Глубоко кроты забрались и если с гражданским от Екатерины, которого наняла Света для работы в поместье, физические расправы применять было не особо дальновидно, то вот Егеря, который предал нас, ждала иная участь. Его пристрелили свои же, а именно Фёдор. Вывели на полянку, судили под моим присмотром и пустили пулю в лоб. По документам этот человек погиб во время Большой Охоты, родни у него нет, все мосты обрублены.

Кстати говоря, не только у моего рода оказался предатель. Тот самый артефакт с функцией телепортации и тюрьмы в одном флаконе, использовал человек Долгоруковых. Подкупили его или пообещали какие ещё посулы мне неизвестно, но Михаил лично приносил извинения, сказал, что отныне его род передо мной в большой долгу, а предателя никто не найдёт.

Да… бурные дни, я даже немного отвык что-то расслабившись в этом мире. Раньше подобной ситуации со мной бы точно не произошло, а тут вот так получилось. Старею, что ли…

— Вить, а как ты его назвал? — полюбопытствовала Любава, отвлекшись от почёсываний живота тигра.

— Хм… — нахмурился я. — Никак.

— В смысле⁈ — удивилась она, быстро поднялась с корточек и упёрла руки в боки. — Так нельзя, брат! Это же теперь новый член нашей семьи!

— Любава, это монстр Зоны, а не дворовый кот, — поморщился я.

— Не большая-то и разница, — отмахнулась, будто это мелочь. — Наш пра-пра-пра где-то там дедушка, основатель рода Потёмкиных, однажды приручил Змея Горыныча! И что, жил себе, не тужил, по небу летал. Ну, если верить тем сказкам, что мне мама читала…

Под конец своих слов она приуныла, понурив плечи. Воспоминание о матери с отцом больно били по сёстрам. Это мне всё равно, я этих людей банально не знал, но вот Любава и Света реагировали очень остро.

Явно уловив момент изменения эмоций той, кто недавно чесала брюхо, тигр поднялся с земли и боднул Любаву своей здоровой башкой. Младшая едва не свалилась с ног, но удержалась за морду зверя и захихикала.

— Спасибо, Сёма…

— Сёма? — приподнял я бровь, вновь усевшись на стул, раз тигр смог вернуть маленькому ангелу настрой. Сам я успокаивать не умел, не тот профиль по долгу службы был, но надо было что-то делать… — Какой ещё Сёма?

— Ну, Семён! — будто дураку объяснила мне Любава и кивнула на зверя. — Теперь его будут звать так!

Сам новоиспечённый Семён, кажется, был тоже в недоумении, как и я. Тигр пару раз похлопал глазами, а затем, похоже, смирился, фыркнул и попытался лизнуть Любаву. Разумеется, осторожно, а то язык у него, что шлифовальный камень. Мелкие куски мяса только так отрывает.

— Слушай, Вить, а может… — зазвучали слова, которые я слышал с самого утра, но в разных интерпретациях.

— Тебе сестра старшая, что сказала? Никаких катаний, пока Михаил не сделает под него седло!

— Но ведь и ты можешь сделать! — принялась канючить Любава. — Ты же вон какой рукастый! Броню куёшь, оружие куёшь, а ещё артефакты собираешь!

Тот самый артефакт, на который она кивнула, развалился прямо у меня в руках. Мелкие детали посыпались на стол, а сердечник из зачарованного сапфира попрыгал к его краю, обретя эфемерную свободу.

— Дерьмо… — на всеобщем выругался я и поймал вспыхнувший драгоценный камень, вязь на котором сама собой активировалась.

— Ну, почти собираешь, — дополнила Любава, скромно улыбнулась под моим недовольным взглядом и быстро перевела тему: — Кстати, я с дядей Иоанном сегодня математику решала! Ты вот знал, что он получил образование во Французской Королевской Академии?

— Не знал, — бесполезная для меня информация, но довольно интересная. — Он будет готовить тебя к началу нового учебного года?

— Ага-сь! — свистнула мелкая один из двух бутербродов с колбасой с тарелки на столе, на которые кошак последние минуты плотоядно поглядывал, но жизнь дороже, а потому воровать не решался. — Света же сейчас стройкой занимается, с Лизовскими постоянно где-то катается. Он как-то заметил, как я уроки делаю и вызвался помочь.

Откусив бутерброд, Любава тайком, надеясь, что я не вижу, отдала его… М-да, трудно будет… Гкхм, отдала его Семёну, а тот подыграл ей и сделал вид, что вообще ничего не съел. Детский сад какой-то…

Из казарм прозвучал грохот и французский мат, а затем из них выбежал взъерошенный Дориан, напяливающий лёгкую куртку униформы Егерей. Ни слова не говоря, молодой оборотень побежал в сторону ворот, где его ждали Емельян и Шипер с бойцами, а также пикапы с партией добычи. По времени они как раз должны уезжать в Екатеринбург.

Вновь улёгшийся на землю Семён, казалось бы, спал, но стоило Дориану оказаться в нескольких метрах, как тот приоткрыл один глаз и случайно взмахнул хвостом. Здоровым и пушистым, а ещё весящим не меньше штанги с утяжелителями, которыми любят баловаться бойцы.

Француз споткнулся, и под смех Любавы кубарем покатился по земле, а кошак ехидно оскалил клыки. Вот только его так называемая улыбка сразу же слетела, стоило напороться на мой хмурый взгляд.

— Ещё раз так сделаешь с кем-нибудь из моих людей, пущу тебя на коврик для ног, — пообещал я и вполне сдержал бы это обещание, в чём новоиспечённый Семён точно не сомневался. Разумный он всё же и за четыре дня довольно хорошо узнал меня, чтобы чувствовать грань. Зверь всё понимал и всё осознавал.

Его действия в сторону Дориана тоже легко объяснить. Кошак вообще остро среагировал на оборотней, когда увидел их в моём поместье и чуть ли не атаковал. Инстинкты, они такие, да… Но если в последствии волков он принял, то Дориана сразу определил в хищника, что слабее его. А издеваться над слабым, продемонстрировав свою силу, это у разумных зверей в крови. Первый раз, когда он рыкнул на молодого француза и тот почти обратился в форму оборотня из-за опаски, я ещё спустил на тормоза. Но вот этот фортель точно по грани прошёл. Я не потерплю, чтобы какой-то там тигр мне тут дисциплину разлагал и над подчинёнными насмехался.

— Р-р-р… — покорно кивнул тот, чуть подполз к столу и попытался потереться от мою ногу головой. И чуть не перевернул стол…

— О, Свет, дай мне терпения, ибо его у меня явно недостаточно, — покачал я головой, успев схватить кусочки артефакта. — Любава, идите с ним погуляйте.

— Можно⁈ Точно можно⁈ Точно-точно⁈ — аж подпрыгнула она.

— Можно, — невозмутимо кивнул я. — На территории поместья и чтобы я вас видел. Но за стены ни ногой, — и посмотрел в разумные синие глаза зверя. — И лапой тоже.

— Ура! — захлопала она в ладоши и широко улыбнулась кошаку. — Вперёд, Семён! Брат разрешил нам гулять!

Довольно интересно было наблюдать за этой парочкой, удаляющихся в сторону ангара с танком, куда Любава повела своего нового друга. По сравнению с размерами тигра сестра была очень маленькой, но разумный зверь явно прислушивался к ней и кивал, когда та принялась что-то рассказывать, махая руками.

Почти до самого вечера меня больше никто не отвлекал и я смог собрать сердечник артефакта, осталось собрать основу и первый комплект будет на половину готов. Дела в поместье исполнялись и без моего личного присутствия, что радовало. Бойцы вернулись с марш-броска и под командами Фёдора проследовали в казармы, гражданские занимались своими обязанностями, будь то стирка или разбор новых стройматериалов, которые будут ждать бригады Лизовских завтра утром.

Когда же стрелка на часах перешагнула пять вечера, в небе раздался гул. Я стоял на крыльце дома, пил свежезаваренный чай и наблюдал за образовавшейся суетой. Вертолётной площадки у меня в поместье нет, а потому пилоты трёх машин военного образца приземлились за стенами. Возле ворот уже дежурила новая смена бойцов, как и на самих стенах. Емельян, вернувшийся из города, ковырялся в танке, но выглянул из ангара, чтобы посмотреть на своё прошлое начальство. Есенеев для какой-то одной ему понятной причины выволок часть бойцов на улицу, где под козырьком здания чистили автоматы. На прибытие гостей в большинстве своём было всем плевать, если уж на то пошло.

Первым сквозь ворота прошёл Кутузов, а вслед за ним, прямо к особняку, шла небольшая делегация. Четыре человека, не считая генерала. Краснова в его кожаном плаще я увидел сразу же. Тот внимательно рассматривал внутренний двор поместья, но головой не крутил. Следующим за ним шёл определённо представитель канцелярии, судя по чемодану и костюму тёмных тонов. На пиджаке у него довольно сильно выделялся вышитый золотыми нитками герб Российской Империи. Двое последних были мужчиной и женщиной в более свободной одежде по нынешней погоде. Но белоснежные халаты врачей бросались в глаза отчётливо. Как и их реакция, стоило этой парочке заметить вышедших из-за угла кузни Любаву и Семёна.

— Нихрена ж себе! — воскликнул мужчина в халате, поправил свои очки и стал дёргать свою коллегу за рукав. — Людочка, дорогая, ты тоже это видишь! Я же не перебрал с реагентами?..

— Вижу! Отстань от меня уже! — шикнула на него черноволосая женщина лет за сорок, но тоже то и дело косилась на тигра.

— Но нам же говорили, что здесь молодой Бай-Ху! А это уже взрослая особь!

— Заткнись уже, ты нас позоришь! — словно Загрибанская Кобра шипела она на своего коллегу.

Их ругань я услышал даже с крыльца, чего уж говорить про других людей. Генерал покачал головой, а Краснов сделал лицо кирпичом. Представитель канцелярии почесал затылок, но тоже сделал вид, будто всё нормально.

Я допил чай одним глотком и передал кружку возникшему, словно из воздуха, сухому старичку в чёрно-белой униформе слуги. Его и ещё парочку новых работников наняла Света, чтобы те помогали по дому нашим постоянным слугам и кухарке.

— Мне распорядится, чтобы подавали на стол, господин? — поинтересовался он, когда Кутузов и компания почти подошли.

— Да, Альберт, — кивнул я этому человеку, что был на половину немцем, а на половину русским. — Свету тоже предупреди. Хотя, вряд ли она пропустила звук вертолётов.

— Конечно, господин, — коротко поклонился он и исчез, оставив за собой шлейф энергии ветра, выдающей в нём мага в ранге Подмастерье.

Я не торопясь спустился вниз ровно в тот момент, когда Кутузов почти что оказался возле первых ступенек крыльца. Облачённый в военный мундир генерал улыбнулся и приветливо мне кивнул:

— Здравствуй, Виктор!

— Здравствуй, Александр.

Мы пожали друг другу руки и я видел по глазам Кутузова, что его разрывает от вопросов. У него аж усы с бородой заблестели от концентрации энергии воды, которую Архимаг сдерживал, но эмоции выдавали. Во взгляде Краснова было примерно тоже самое, но тот был более сдержан. И я более, чем уверен, что генерал и полковник Службы Безопасности постараются выудить из меня всё, что захотят узнать. В этом случае им остаётся только пожелать удачи. А пока… Предстояло познакомиться с теми, кого взял с собой Александр, а ещё не дать Семёну сожрать учёных, которые будут его обследовать.

Глава 19

— Вы же понимаете, Виктор Константинович, что ситуация неоднозначна… Гибель сына посла Британской Короны создаст особый политический прецедент. Уже создало, если уж на то пошло. Вильям Нагор, глава рода и отец убитого вами юноши, выставил ноту протеста министерству иностранных дел. Разумеется, с поддержкой власть имущих своей родины, а не самолично.

Представитель императорской канцелярии, который также являлся сотрудником названного министерства, говорил спокойно и доходчиво. Этот черноволосый мужчина с редкими морщинами в уголках глаз, производил впечатление профессионала, который знал своё дело от и до. Во всяком случае того же Тимошкина, что якобы курировал мой род, он отличался кардинально.

— Свой протест бриташки могут засунуть так глубоко, насколько позволит это сделать их любимая королева, — сухо бросил Кутузов, помешивая сахар в горячем травяном чае. — Действия предателя Долгоруковых зафиксированы? Зафиксированы. Взрослая часть рода Миходиных, что знали о готовящемся покушении с участием Нагора, опрошена? Опрошена и их показания задокументированы. Или я не прав, Краснов?

— Правы, генерал, — подал голос полковник, стоявший возле шкафа с книгами и рассматривающий тамошнюю литературу. То немногое, что удалось Потёмкиным сохранить и что не лежало в подвалах маленького архива. Впрочем, архивом то место назвать можно с натяжкой. — Все лица, что так или иначе, участвовали в покушении на его светлость, побывали в застенках кабинетов дознавателем отдела Службы Безопасности. Разумеется, не все их показания можно прикрепить, как неопровержимые, но по приказу её императорского величества все дознавательные процедуры происходили под действием артефакта Весы Архея.

Я откинулся в удобном кресле кабинета и приподнял бровь, услышав столь интересную информацию. Про Весы Архея я читал в интернете, как и о других артефактах, что были не засекречены и информацию о которых выставили на всеобщее обозрение. Мне же необходимы было узнать, как себя ведёт рынок артефакторики Российской Империи в частности и всего мира в общем, перед тем, как лезть в эту нишу. Что же касательно Весов Архея — то это артефакт, под действием которого невозможно солгать, а язык развязывается так, что даже давший обет молчания мудрец запоёт соловьём. Принцип его действия слабеет с силой мага, если на том применяют артефакт, но любого вплоть до ранга Магистр он расколет. И это маги, а на обычных людях эффект ещё сильнее. Хороший артефакт, я бы от такого не отказался, но он явно уступает известным мне аналогам. Как минимум тем же Цепям Покаяния, одной из утраченных реликвий Ордена Паладинов, под действием которых даже Владыки Инферно готовы были рассказать все свои секреты и покаяться в грехах, которые, казалось бы, уже забыли за тысячелетия своего существования.

— Господа, я не опровергаю результаты вашей совместной работы, — примирительно поднял ладони Антон Погребельский, один из четырёх близких подчинённых министра иностранных дел и на полставки служащий в канцелярии императора на высокой должности. Как так вышло — неизвестно, но человек этот совмещал две профессии и раз ещё не был уволен, то справлялся хорошо. — Возможно, вы неправильно поняли мои слова, а потому поясню: речь идёт сугубо не о Российской Империи, тут свой протест англичане, как выразился генерал Кутузов, могут засунуть, ну вы поняли… Речь идет именно о его светлости. Вторая поправка международного кодекса аристократии, принятая в тысяча девятисот восемьдесят шестом году. По ней международный суд имеет право провести своё расследование, выявить всех причастных и сделать…

— Ничего они не сделают, — фыркнул Кутузов, сделал глоток чая и, удовлетворительно кивнув, продолжил: — Если бриташек поддержат австрияки с поляками и кто-нибудь ещё из их европейской братии, которые этим твоим международным судом вертят, как хотят, то пусть попробуют рыпнутся. Его императорское величество мне чётко и ясно дал понять — князь Потёмкин со стороны иностранных держав персона неприкосновенная. Пусть неофициально, но если потребуется, то император скажет своё слово, а я лично приеду на острова к королеве и всё ей разъясню, после чего на виселицу отправятся особо наглые и заинтересованные аристократы её двора. Джентльмены, как обычно мутят воду и хотят побольней уколоть, выбрав целью Виктора. Нагора, конечно, жаль… Хороший он мужик, пусть сын у него и говно, но никто не позволит бриташкам давить нашу аристократию по желанию левой пятки. В особенности заслуженного героя Хабаровска, который ещё и князем является. Пусть подотрутся своим протестом и не отсвечивают.

— Соглашусь с Александром Петровичем, — Краснов нашёл какую-то интересную ему книгу, посмотрел на меня с вопросом и после моего кивка, взял её с полки. — При всём желании международный суд ничего не сможет предъявить его светлости, у них банально доказательств не найдётся. Резонанс они создадут, попытаются влиять на СМИ, как уже поступали, но большего им не добиться.

— Вы так в этом уверены, полковник? — со скепсисом спросил Погребельский и взял мятный пряник из вазочки. Десятый по счёту. Но на этом служака министерства иностранных дел и канцелярии явно останавливаться не собирался.

— Поддержу Антона, — кивнул в сторону этого сладкоежки. Меня ситуация со смертью горделивого сопляка, которая могла превратиться в кучу смердящего навоза, тоже интересовала. Как и то, как её будут решать власть держащие Российской Империи. — С международным судом и его кодексом я незнаком, не видел в этом нужды пока что, но если я правильно всех вас понял, дерьмо может забурлить конкретное.

— Ты в нём все равно не утонешь, не переживай, — отмахнулся Кутузов. — Давай, Игорь, руби глаголом.

Открыв оглавление книги с красным переплётом, что был одним из мемуаров предков Потёмкиных, другие тома которых лежали в подвале, Краснов заговорил:

— За время отсутствия его светлости Отделом Безопасности было перехвачено трое агентов Британской Короны и два агента Австро-Венгерской Империи. Первые вышли на контакт с послом, который после гибели сына и возвращения его тела из Зоны, до сих пор занят тризной. По нашим данным с представительством Британии тот не связывался, но именно от его лица и была подана нота протеста. Вторые, а именно агенты Австро-Венгрии, попытались проникнуть в архивы Московского отдела Службы Безопасности и покончили с собой артефактами самоликвидации, когда их рассекретили.

— Надеюсь, твои парни взяли за горло бриташек? — хищно оскалился Кутузов.

— Обижаете, Александр Петрович, — бросил на него взгляд полковник и вновь продолжил читать мемуары с нескрываемым интересом. — Мы рассчитывали на подобный исход, а потому заранее озаботились мерами противодействия. Какими именно, как вы понимаете, рассказать не могу.

— Да что тут рассказывать, — генерал явно был доволен услышанной информацией. — На живца решили порыбачить скорее всего, а рыба заглотила наживку и хочет ещё.

Краснов на это отмолчался, но судя по взглядам Кутузова и Погребельского, его подтверждение им не требовалось. Да и мне тоже, потому что ход логичен и понятен. Зачем ловить шпионов сразу, если можно сделать это позже и тогда, когда вся их полезность будет исчерпана. Может получится всю ячейку сразу вскрыть, а то, что такая в Москве есть, никто в этом кабинете не сомневался. Но, возможно, она и не одна, даже если о ней знают СБ-шники, а несколько. Вот и проверят, убедятся, а заодно и свою работу по текущей ситуации сделают.

— В целом мне всё понятно, но хочу уточнить, — погладил я подбородок. — Сам посол будет мстить?

— Нет, Виктор Константинович, — покачал головой Погребельский. — Как сказал Александр Петрович, Вильям Нагор хороший человек, с чувством чести и достоинства, которые, он к сожалению, не смог передать своему сыну. Мстить он вам не будет, ведь всё указывает на то, что вы пострадавшая сторона. Характер Адама Нагора известен в кругах благородной аристократии, как и его вспыльчивый, горделивый нрав. Ни у кого не возникнет сомнений, что именно он с поддержкой графа Миходина, решил избавиться от вас. И пусть причина была, скажем так, глупой, но…

— Этот высокомерный молокосос слишком многого хотел, — твёрдым голосом перебил его Кутузов, а его глаза вспыхнули синевой океана. Бездонного, словно Бездна. И холодного, как льды Хладных Гор. — Я закрывал глаза на его поползновение в сторону моей дочери, ведь и правда с Вильямом обсуждали их возможный брак. Как закрывал их и на то, что он творил. Я разрешил Кристине самой выбрать мужа и даже сделай она выбор на этом ублюдке, слово бы сдержал. Удавил бы потом, по-тихому, если бы он стал чудить, но слово есть слово. Но кто же знал, что моя дочь столь глупа и несдержанна, раз решила во время их тренировок заикнуться о тебе, Виктор. Знала же, дурёха, что если молокосос на тебя попрёт, то сдохнет. Вот так, собственно, и получилось, — развёл он руками под конец. — Хорошо ещё, что тело осталось.

— Кстати, о теле, — резко закрыл книгу Краснов и сосредоточил взгляд на мне. — Виктор Константинович, вам есть что рассказать Службе Безопасности Империи по поводу кончины графа Миходина, Адама Нагора и всех тех, кого нашли на том участке леса в Зоне?

— Что конкретно интересует? — приподнял я бровь. Как и ожидалось, своего шанса полковник не упустит. Главный вопрос был решен, пусть и не до конца, а частности остались.

— Причины смерти графа и его людей опустим, с ними всё ясно, — убрал он мемуары на полку. — Эманации тёмной энергии в конечной точке вашей телепортации и боестолкновения ещё остались. Мелкие, что странно, но их смогли обнаружить. А вот то во что превратился Адам Нагор, вызывает вопросы. Как например то, что сам сын посла Британской Короны умер не от физических ран, а от иного назначения, если не считать выжженные глаза, от которых остались лишь чадящие дымом чёрные провалы. Наши специалисты осуществили все проверки и пришли к выводу, что Адам Нагор испустил дух, повторюсь, не от ран телесных или энергетических, а иного вида. В частности — задействования выброса энергии, мощности которого хватит, чтобы снести всю Москву, её область, и задеть большую часть западной части Российской Империи. Но этого не произошло, а Зона, где вы и казнили Адама Нагора, а ничем иным, кроме казни эту расправу не назвать, всё ещё в целости и сохранности. Ваш второй дар на основе тёмной энергии и то, как вы с ним обращаетесь, вызывает уважение, но основной… Как и что вы сделали, ваша светлость?

Кутузов заёрзал в своём кресле, хлебнул чай и обратился в слух. Погребельский сразу же расчехлил дипломат, вытащил блокнот с ручкой и приготовился. Мне на это оставалось только хмыкнуть. Тут и дураку понятно, что эта тройка не просто так тут передо мной распиналась, выкладывала, возможно, секретную информацию и всё подводила к этому моменту.

— Этот вопрос исходит именно от тебя, полковник? Или передан с выше по инстанции?

— Вы сами понимаете, что ответить на эти вопросы я не могу, Виктор Константинович, дабы не сорвать протокол, который пишет в данный момент Антон Евгеньевич, — покачал он головой, а Кутузов хмыкнул. — По всем законам вас должны были также допросить, но, как и сказал Александр Петрович, вы персона неприкосновенная и находитесь под защитой его величества императора Российской Империи. Поэтому мы и ведем в данный момент эту беседу и я прошу вас быть откровенным.

Ну, просить ты можешь, сколько твоей душе угодно… А ответ получишь такой, какой я сам решу тебе дать. Впрочем, подсластить пряник можно, раз уж помимо кучи дерьма со смертью горделивого грешника появилась ещё одна. Не отстанут ведь, ещё и Екатерина полезет, если решит, что у неё получится лучше. Более чем уверен, вопросы Краснову адресовала именно она, а не император. Будь иначе и на пороге моего особняка в компании Кутузова появился бы не полковник, а агенты Нулевого Отдела, про который ходит много самых интересных слухов.

— Раны душевные, полковник, порой бывают опаснее и смертоноснее, чем любые другие. Плоть слаба, энергия переменчива, а душа вечна. Именно её и лишился Адам Нагор.

В кабинете после моих слов образовалась полная тишина. Ручка в руке Погребельского дрогнула и он поднял глаза, посмотрев на меня так, как недавно смотрели все домочадцы на Семёна. В полном шоке. Генерал важно покивал, судя по всему, прийдя к каким-то своим выводам, но явно ошибочным. А вот Краснов нахмурился, пожевал губы и уточнил:

— Вы способны разрушить душу, ваша светлость?

— Душу нельзя разрушить, разорвать или уничтожить, полковник, — невозмутимо ответил я прописные истины. Даже души Эмиссаров Неназываемого, которые Охотники при убийстве пропускают через Пламя Очищения, а Паладины озаряют Истинным Светом, не разрушаются. Они очищаются от всей грязи, шелухи и воспоминаний, а затем отправляются туда, куда их направит Вселенная. — Мой дар позволяет воздействовать на неё, выбить из тела, если вам так будет удобнее понять. С летальным с обладателя этой души исходом, разумеется. Называйте это покаянием или судом, чтобы было яснее.

— Главарь наёмников «Псы Игниса», которых вы устранили неподалёку от ресторана, где отдыхали со Светланой Константиновной, виконтессой Юсуповой и виконтессой Кутузовой, прошёл через подобное очищение, так?

Я кивнул. Рано и поздно моя способность судить грешников всплыла бы так и так. И то, что о ней будет известно Службе Безопасности, генералу и Погребельскому, роли особо-то и не играло. Все равно эти люди решат, что это простая особенность дара, моя личная фишка, как любит говорить Любава, а вот для остальных, кого поставят в известность, это станет ещё одним поводом подумать. Стоит ли злить Потёмкина, который может не просто тебя убить, а ещё и душу отправить прямиком туда, откуда назад уже не вернуться.

— Со мной ты можешь сделать также, Виктор? — из праздного интереса полюбопытствовал Кутузов.

— Нет, — и это была правда, а верить в неё или нет, тут уж пусть сам решает.

— Хм… — задумался он, да и Погребельский с Красновым тоже ожидали другой ответ. — И почему «Нет», ты не ответишь?

Я на это только обозначил улыбку, что отвергла все возможные вопросы по этой теме. Одно дело дать понять, что я могу судить, а другое — условия для подобного суда. Кутузов неплохой человек, серая мораль, как она есть. Грехи его уравновешиваются добрыми делами, хотя он генерал, а значит в априори слуга войны со всеми вытекающими из этого последствиями. Отчасти, мой отказ можно трактовать и ложью, все же судить-то генерала я могу, но Истинный Свет не примет такой суд. Точнее, у меня будет два выбора: оправить Кутузова в Цитадель Света, либо же пустить его душу на вольные хлеба и решение Вселенной. А вот Бездна, куда я большинстве своём и отправлял грешников, пользуясь своим правом капеллана, не получит его. Если только генерал не запятнает себя грехами тяжкими, отчего душа его станет черна, будто кромешная тьма. Адам Нагор за свой малый возраст сумел запятнать свою душу похлеще многих чернокнижников и слуг тьмы, которых я уничтожал, а потому полетел в Бездну со свистом. Могу лишь догадываться, что он делал и как добился таких грехов, но гордыня его поистине могла вызвать одобряющую улыбку у Владык Инферно.

— Что ж, — скривился Краснов, не особо удовлетворившийся моим ответом. — Будем считать, что этого достаточно. И всё же хотелось бы уточнить, ваша светлость, вы смогли бы провести подобную процедуру под надзором Службы Безопасности? Разумеется, ваше участие останется анонимно для всех и каждого, кто не будет обладать соответствующим допуском.

И Кутузов с Погребельским эти допуски имеют, раз ты не попросил их удалиться. Логично, в целом, в этом кабинете было очень много сказано, что точно бы хотели услышать многие другие аристократы.

— Я не отрицаю возможность этого, — немного подумав, решил я. — Но и не даю согласие в данный момент.

— Этого достаточно, — кивнул полковник. — В таком случае, господа…

Договорить он не успел и прервался, когда снаружи зазвучал приглушённый недовольный тигриный рёв, а ещё крики. Каждый, кто сейчас был в помещении обратил внимание на окно, сквозь стекло которого был виден полёт панически орущего учёного…

— Кгхм… Пожалуй, нам стоим прерваться, — подал голос Погребельский. — Пока наши светлые умы науки не оказались ужином.

— Вряд ли, — вздохнул я, поднявшись изо стола. — Тигра должны были накормить, но проверить всё же стоит…

Глава 20

— Добро пожаловать в магазин княжеского рода Долгоруковых! — с широкой улыбкой пропела юная дева, стоило раздаться звону дверных колокольчиков. — Только у нас вы найдете лучшие товары всей Российской Империи! Широкий выбор и приятные цены! Скажите, чем я могу… могу… могу… — начала она заикаться, прикипев взглядом к золотым запонкам на моём тёмном костюме, на которых был изображён герб рода Потёмкиных. Но вот прошла секунда, вторая, и она быстро вытащила из нагрудного кармана пиджака униформы блокнот с ручкой и протянула мне, глубоко поклонившись. — Ваша светлость, прошу, дайте ваш автограф!!!

Я от такого в недоумение приподнял бровь, остановившись на пороге магазина Долгоруковых, что находился в Екатеринбурге. Посетители лавки, а таковых было на удивление очень много, стали оборачиваться и заинтересовано наблюдать за развернувшимся представлением.

— Выпрямись, юная дева, — сухо произнёс я, отчего она вздрогнула, но прекратила кланяться. Взгляд её забегал, а щёки покраснели. — Как тебя зовут?

— Анжела, ваша светлость, — ещё сильнее покраснела она и смутилась, словно давшая обет целомудрия монахиня, по ошибке оказавшаяся в солдатской бане.

Я взял протянутый блокнот, на обложке которого были нарисованы розовые коты и расписался. Не перо и пергамент, конечно, а подпись мою каллиграфической не назовёшь при текущих-то условиях, но получилось неплохо.

— С-спасибо, ваша светлость! Спасибо! — счастливо улыбнулась она и только потом осознала, что как бы мы не одни и она на работе. — Ой, прошу прощения! Вам что-нибудь подсказать⁈ У нас по…

— Виктор Константинович! — обрадовался показавшийся из-за двери в конце магазина Иван. — А я как раз вас ждал!

Поняв, что меня в оборот взял княжич Долгоруков, юная дева вновь немного приуныла и уступила дорогу, а я двинулся прямо к Ивану. И по пути коснулся плеча девушки, задействовав Милосердие Света.

— Хорошего тебе дня, Анжела.

Девушка захлопала глазами и выдохнула. Цвет её лица, что ранее был бледным из-за усталости, порозовел, а душевные метания испарились. Мелочь для меня, но у этой девушки чистая душа, пусть и случилось у неё что-то плохое совсем недавно.

— Спасибо, ваша светлость… — тихо донеслось мне в спину.

Ивану бы тоже не помешало в себя прийти, но тут одним Милосердием Света не обойдёшься. Княжич был самим олицетворением усталости. Вымотанный, с кругами под глазами и немного помятый, но держался бодряком. Только вот не расставался с большой кружкой, где была надпись «Большой Босс» и от которой при моём приближении появился стойкий запах кофе.

— Здравствуй, Иван.

— Виктор Константинович, — с улыбкой кивнул он и мы пожали руки. — За седлом приехали, да?

— Именно так, — был мой ответ, но я огляделся на посетителей и спросил: — Дела торговые идут в гору?

— Как видите, — развёл он руками. — После Большой Охоты настоящий аврал. Цены на рынке упали, местные конкуренты ещё и демпингом занялись. Сырья много, но предложение покрывает спрос, вот и работа кипит. В общем, у нас тут весело…

— Кто-то решил всё же продать свою добычу не напрямую империи, а пошёл к частникам? — немного удивился я. Смысла в этом было… да мало его было. Зачем платить процент торгашам, если по условиям Большой Охоты и приказа императора все точки сбыта, что принадлежали империи, не брали этот процент и цены не ломили.

— А что вас удивляет? — не разделил моих эмоций княжич. — А, вы про эдикт по поводу сдачи частей тварей? Не всё с ним так хорошо, как вы думаете, Виктор Константинович. Да, участники Большой Охоты сдают свою добычу без процента и с плюсовой наценкой, но скажем так… там должен быть кредит доверия. Это как в банке, чтобы вам было удобнее понять. Вот если ты хороший человек, что пользуется услугами и репутация твоя чиста, то и всё честь по чести. А если эта репутация по каким-то причинам в минусе, — для словца опустил он ладонь к полу. — То никакой эдикт не даст тебя не спасёт. Сотрудники центров сбора найдут до чего докопаться, а спорить с ними бесполезно. Официально это не подтверждается, но каждый, кто занимается добычей тварей в Зоне, знает об этом. Ну и не стоит забывать про чёрных Егерей, что как падальщики успевают раздербанить оставленную добычу и тащат её к торговцам. Не всегда команды сбора успевают на обозначенное место, а если приезжать позже чёрных Егерей, то обычно застают уже никому не нужный мусор. Поймать их на горячем можно, отчего их и не так много, но если всё же обокрали, то потом это доказать почти невозможно. Как-то так, Виктор Константинович.

— Хм, — почесал я висок. — Буду знать. Что там с седлом?

— А, да, сейчас принесут! — опомнился Иван. — Тимур, Никита! Принесите со склада ящик под номером 713!

Два рослых парня, один из которых был чуть смуглым и курносым, а второй русоволосым и коренастым, кивнули и шустро растворились в двухстворчатых дверях.

— Дед просил передать, что постарался ради вас, Виктор Константинович, но наш долг это не покроет, — прошептал Иван, а взгляд его стал собранным и сосредоточенным. — Он хотел лично вам вручить получившееся седло, но был вынужден пока что остаться в Москве. Дела рода, сами понимаете. Но он сказал, что если вам что-то нужно будет, то его телефон для вас доступен всегда.

— Твоя бабушка не хочет его отпускать?

— Там всё сложно, — скривился юноша. — Сами понимаете, не каждый день предлагают спасти жизнь и исцеление, когда уже поставили крест. Мой дед, как вы знаете, тяжелый на характер человек, но по сравнению с бабушкой он сама доброта.

Михаил предупреждал меня, что перед началом лечения ему нужно будет слетать в Москву и решить все дела. Не хотел старый кузнец отвлекаться, когда узнал, что контактировать нам с ним придётся очень часто. Два раза в день минимум, чтобы я постоянно поддерживал насыщение его тела Светом, а также вёл курс исцеления. Ошибка дорого обойдётся, как и пропуск какого-то из этапов. В лучшем случае всё пойдёт насмарку и придётся начинать сначала, а в худшем — можно будет ставить крест. И если худшее всё же произойдёт, то Михаил умрёт очень быстро. Смерть не любит, когда у неё что-то отнимают, не та у неё политика, а жадность превосходит даже Владык Инферно. Счёт пойдёт не на месяцы, а на дни, если не часы.

Грузчики вытащили в торговый зал ящик и, поставив его рядом со мной, стали открывать. Красная эмблема рода Долгоруковых — чёрный одноглавый орёл с короной на голове с распростёртыми крыльями, держащий в левой лапе меч — особенно чётко виднелась на его крышке. Готовые документы с подписями и печатями были закреплены в углу и защищены от повреждения прозрачной оболочкой из полиэтилена.

— Хорошая работа, — покивал я, рассматривая седло-артефакт, который надёжно лежал посреди белоснежных мягких и мелких шариков пенопласта. — Очень хорошая.

— Да, дед постарался, — Иван тоже был доволен. — Саморегуляция под размер, тройной слой адаптивного барьера. Пассивный режим с накоплением энергии в встроенные накопители и активный, повышающий плотность барьера в три раза. Повышенная сопротивляемость физическим и энергетическим воздействиям, самовосстановление, а также возможность дальнейшего улучшения. Дед понимал, что одним седлом вы вряд ли ограничитесь, — хмыкнул княжич. — Поэтому добавил возможность в дальнейшем развить это седло до брони. И это ещё не всё…

Взмахом руки он отогнал одного из грузчиков, зарылся в боковое отделение ящика и достал две круглых пластины. Золотых и украшенных десятком сапфиров каждых. Руническая вязь на них была столь плотной, что от энергии рябило в глазах.

— Переделанные «Громовержцы», Виктор Константинович, — с улыбкой, наблюдая за моим лицом, Иван вручил мне эти пластины. — Военная разработка Амерской Конфедерации для их наездников на грозовых вивернах.

Я покрутил пластины, нахмурившись и напрочь игнорируя людей, что бросали на нас с Иваном внимательные взгляды.

— Очень интересно… Артефакт-симбионт?

— Дед говорил, что вы сразу поймёте, — ещё шире стала улыбка Ивана. — Да, это артефакт-симбионт. Встраивается в энергетическую структуру, в пассивном режиме подпитывается от энергии носителя, в активном тоже, но ещё и от энергетики врага. Бай-Ху зверь со стихией молнии, а эти когти ему идеально подойдут для ближнего боя. Покрывает вторым энергетическим слоем, в пассивном режиме превращается в удобную форму. Пластины это исходная форма, Виктор Константинович, вы же можете предать ем… ну, браслеты к примеру или ещё что-то. Симбионт изменит форму по желанию того, кто его устанавливает в первый раз и до сброса. Там же стоит встроенная защита и в случае утери, что крайне маловероятно, нашедший их не сможет сделать ничего. Ну, кроме как продать, вот только дураков таких мало. Вычислить такую сделку очень легко, а раз привязку настраивал мой дед, то насильно сбросить её получиться только… У какого-нибудь Архимага-кузнеца. Ах, да, вот, — вытащил он пару бумажных листов, что были в полиэтиленовом пакете, прибитым к ящику. — Дед написал тут инструкцию на всякий случай. Он не сомневался, что вы сами разберётесь, но решил всё же написать её.

— Хм, благодарю, — я сразу вчитался в первый из них и хмыкнул.

— Виктор Константинович? — не понял Иван моей реакции.

— Ничего.

Я отмахнулся, свернул листы и убирал в карман, на заглавии первого из которых было написано:

«Виктор, эту инструкцию я написал абы-как, но ты парень умный и разберёшься…»

Дальше не читал, дома посмотрю.

Отдав приказ бойцам во главе с Емельяном грузить ящик в машину, уже собирался попрощаться с Иваном и сказать, что дед его постарался на славу, но только мы пожали руки, как я ощутил… нечто странное. За окнами магазина стояло яркое солнце, но теперь оно словно притухло и пришли сумерки. Часть артефактов на полках в зале сами собой активировались, но никто не пострадал, а люди заволновались и стали переглядываться. Колокольчики вновь зазвенели, пол слабо содрогнулся, а хрустальные люстры на потолке покачнулись.

А затем непонятное мне ощущение усилилось в разы!

— Ложись! — рявкнул я во всю глотку, схватил Ивана и резко упал на пол.

Мощная ударная волна, несущая в себе плотные потоки сырой энергии ударила в здание магазина. Стёкла разбились на осколки и превратились в шрапнель, отчего зазвучали крики боли, к которым добавились ещё и крики паники. Пол задрожал сильнее, будто под фундаментом лавки Долгоруковых заворочался элементаль земли. Дорогой паркет вспучился и треснул, разойдясь широкими расселинами. Большая часть товара попадала со своих мест, кого-то придавив, а часть холодного оружия с характерным глухим звуком воткнулись в пол.

— Что происходит⁈ — осоловело оглядывался Иван, когда тряска прекратилась. Но в руки он взял себя быстро. — Роберт, Мария! Помогите пострадавшим! Тимур, Никита, дезактивируйте артефакты! Людмила, защитный купол!

Работники лавки пусть и тоже были в панике, но окрик княжича вернул и самообладание и они ринулись выполнять приказ. Я рывком встал с пола, отряхнулся и нахмурился.

— Глава! — ворвался в лавку Емельян и вид у него был… встревоженный.

— Что там, Симонов? — чует моя старая душа капеллана, что ответ мне не понравится.

— Пятно! В центре города сформировалось Пятно!

От его слов весь зал магазина потонул в гнетущей тишине. Люди даже кричать и звать на помощь перестали, если не считать тех, кого ранило осколками или придавило шкафами с артефактами.

— И именно в Екатеринбурге оно решило появиться, — поморщился я, а затем скомандовал: — Свяжись с Есенеевым, код «Янтарный», он поймёт. Бойцы не пострадали?

— Чуйко головой об руль приложился, но жив и дееспособен.

— Иван, что с охраной магазина? Где купол?

За стенами лавки тем временем вовсю начинался хаос. Я слышал, как вопили на улице люди и сигналы машин. Видел, как те со страхом пробегали мимо выбитых витрин.

— Людмила, что там с куполом⁈ — крикнул княжич в сторону подсобного помещения.

— Не работает, господин! Контуры перегорели! — был ему ответ тревожным голосом, в которым звучали нотки истерики.

Я кивнул, подошёл к воткнутым в пол мечам и взял тот, что приглянулся. Двуручный, с зеленоватыми отливали лезвия, гарду которого украшали шипы того же цвета.

— Симонов, остаёшься здесь. Занять оборону, вызвать подкрепление из поместья. Гражданских не выпускать, — и добавил громкости в голос. — Если будут ерепениться, то разрешаю применить физическое воздействие. Ты уже послал тревожный сигнал, Иван?

— Да, Виктор Константинович! — серьезно кивнул Долгоруков. — Дежурная группа должно прибыть вот-вот…

— В таком случае, Емельян, работаешь с ними. А я пойду, посмотрю, что там за Пятно такое.

Симонов от моих слов скривился, будто килограмм лимонов съел. Знаю, что у него в мыслях сейчас происходит. Не хочет отсиживаться, но если твари ринутся на улицы, а они ринутся, раз уж Пятно каким-то боком появилось в центре города, то много людей погибнет. Если я правильно понял, то купол магазина довольно сильная защита, заметил её ещё в первое посещение этого места, и если им удастся её починить, то лавка станет неплохим место для укрытия.

— Принято, глава… — выдавил он и вытащил телефон из кармана.

— Меч потом верну, Иван, — махнул я рукой княжичу, двинувшись на выход из магазина. — Если сломаю, то оплачу.

— Да ладно, — махнул юноша, вздохнув. — Удачи вам, Виктор Константинович. О людях я позабочусь…

На улицах тем временем творилось то, что мне доводилось видеть ни единожды. При вторжениях демонов Инферно, или появлениях за стенами городов армий тёмных тварей. Паника, крики, страх и ужас. Люди бежали, кто-то плакал, другие ринулись в драку по каким-то причинам. Первозданный хаос в чистом виде, а разумные люди превратились в перепуганных зверей.

Рывок Света вверх, ещё один, а за ним ещё. Оказавшись на крыше трёхэтажного жилого здания, внутри которого что-то громыхало и слышались панические голоса, я посмотрел туда, где был центр города. Небеса заволокла тяжёлым, чёрным тучами и от них, прямо к центральной площади, тянулось формировавшееся торнадо. В его очертаниях виднелись всполохи энергий всех направлений и аспектов. Порывы ветра разносили поднявшиеся облака пыли, благодаря чему я смог заметить растущие из земли каменные шипы чёрного цвета. Медленно, с громким скрипом, доносящимся сквозь ветер, они закручивались в причудливую фигуру наподобие обелиска. Впервые я видел, как именно формируется Пятно, что случалось пусть и редко, но случалось. Вот только не в городах… И увиденное мне не понравилось. Как и ощущения знакомый и ненавистной мне энергии, что бушевала в самом центре урагана. Энергии Скверны…

* * *

Со вздохом герцогиня Демидова упала на кожаный диван в гостиной своего особняка и растеклась на нём от усталости. Переговоры по поставке горнодобывающего оборудования из Амерской Конфедерации удались, но как же сложно с этими янки вести дела… Дотошные настолько, что хоть на луну вой, но главное, что сделка подписана. Месторождение изумрудов, обнаруженное неподалёку от Байкала скоро начнут разрабатывать, а новейшее оборудование из-за рубежа позволит ускорить добычу ископаемых раза в два минимум. То-то и была сделка такой сложной, что буровая установка экспериментальная, на амерском рынке только появилась, но Дарья не была бы собой, если бы не желала лучшего. Особенно, если от этого зависит доход её рода.

— Ваш чай, госпожа, — тихо, чтобы не мешать отдыхать своей госпоже, произнесла незаметно подкравшаяся служанка.

— Угу… — приоткрыл веки Дарья, но кроме исходящего паром фарфорового китайского чайника, одной чашки из этой же коллекции и вазочки с конфетами больше ничего не увидела. Её слуги знали свою госпожу и умели передвигаться неслышно и незаметно.

Потянувшись к пульте, герцогиня включила телевизор и скинула осточертевшие туфли. И не сдержала блаженного вздоха, стоило сбросить эту ношу. Тяжело быть женщиной… Но такова уж доля прекрасного пола, да и на сделку с партнёрами в кофте, штанах и кроссовках не заявишься. Партнёры не поймут. Хотя, это был бы интересный опыт, тут Дарья не отрицала.

— … катастрофа в Екатеринбурге! — зазвучал голос ведущего новостей и Дарья по его лицу сразу поняла, будет что-то интересное. А заодно и удивилась, услышав название города.

На понимание ситуации ей потребовались считанные секунды, как и на то, чтобы принять меры. Глава Егерей уже готовил людей, её элита покидала своё жилище и ринулась на защиту предприятий, а также людей. Телефон в руке герцогини набирал один номер за другим, после чего звучали приказы и когда Дарья их все раздаст, то отправиться в свой личный арсенал. Магистр-геомант она могла помочь в отражении напасти.

Перед набором последнего контакта она замерла и закусила губу в сомнениях. Какая-то её часть настаивала, что нужно позвонить этому человеку и спросить, нужно ли прислать людей, если вдруг твари из формировавшегося Пятна непостижимым образом доберутся до его поместья. А другая — сомневалась, ведь от подобного порыва она выставить себя дурой. Впрочем, все её метания исчезли ровно в тот момент, когда она вновь бросила взгляд на телевизор, который слушала на фоне, пока раздавала приказы. Как и исчезли сомнения в звонке… Некому уже звонить, да и незачем… Это она поняла сразу же, стоило только бросить взгляд мимолётный на телевизор.

Прямо на экране разворачивалась битва людей против рвущихся сквозь портальные прорывы тварей, меньшая часть из которых была в доспехах, а другая в чём ни попадя. Похоже, одарённые, что были ближе всего и решившие дать отпор чудовищам.

И среди них, выступая буквально на острие атаки волн тварей, рубился в кровавой сечи тот, кому она собиралась звонить минутой ранее.

Из одного из порталов появилась монструозная тварь, своими лапами расширившая проход, но она сразу издохла от пущенного яркого копья, сияющего светом.

— Вы это видите⁈ Видите⁈ — орал во всё горло журналист, у которого, похоже не было чувства страха, раз он оказался прямо рядом с центральной площадью города. — Князь Потёмкин практически в одиночку сдерживает рвущихся чудовищ!

Дарья улыбнулась, полностью разделяя эмоции этого человека, ведь твари стали дохнуть одна за другой, когда фигура черноволосого юноши в костюме, вооружённого двуручным мечом, засияла подобно солнцу, а каждый его удар посылалась в сторону чудовищ мощные росчерки тёмно-зелёного пламени, оставляющие от прущих тварей лишь кости.

— Госпожа, транспорт готов, — вновь объявилась личная служанка, ни проявляя ни грамма страха из-за того, что поблизости происходила катастрофа.

— Хорошо, — кивнул Хозяйка Медной Горы, а улыбка её превратилась в оскал. — Думаю, князь не сильно расстроится, если мы ему немного поможет и людей заодно спасём.

Глава 21

— Их всё больше! Ваша светлость, нужно отступать!

Перепачканный в крови с ног до головы Егерь, командир своей группы, каждый член которой был облачён в доспехи, в отличии от большинства бросившихся на защиту города людей, срывался на панический крик. Повезло, что этот муж с пятью своими коллегами оказались поблизости, выполняя задание Центра Егерей Екатеринбурга по сопровождению груза. Они вшестером выиграли достаточно времени.

— Каждая секунда, чья-то жизнь, Тимофей! — рявкнул я в ответ, вскинул руку и с моей ладони вырвался поток тёмно-зелёного пламени, выжигая целые группы тварей. — Мы будем стоять здесь до тех пор, пока враг не падёт!

Обречённо выдохнув, Тимофей не забывал работать своим клинком и щитом. Повсюду громыхала магия, энергетический фон скакал и плыл волнами, виденный глазу. Трупы тварей устилали площадь повсюду, а среди них встречались редкие тела защитников. Разорванные, истекающие кровью, в глазах их застыли смерть и ужас. Крики битвы звучали без остановок, как и рёв нечисти, которой становилось всё больше. Тимофей не ошибся, да и ошибиться тут невозможно, было десять порталов, откуда без остановок струились твари, теперь их четырнадцать. Нет, уже больше, ещё два почти сформировались. Нас банально задавят числом и пусть пока люди сдерживали наплыв нечисти, не давая той разбежаться по улицам, но насколько долго продержится это кольцо?

Молитва Свету уже перестала действовать, я вытащил из объятий смерти тех, кому повезло, но на этом всё.

Сверху пролетел вертолёт, но не военный, а с журналистами на борту.

— О, боги… — шепот Тимофея я услышал столь же отчётливо, как и неистовый, громоподобный рёв исполинских тварей.

Одну из них, что будто бы заблудилась и в одиночку решила прийти в этот мир, я убил Копьём Света, но сейчас этих чудовищ вылез целый десяток. Здоровые, будто тролли-переростки. Закованные в какое-то подобие брони, словно собранной из кусков. Один так вообще якорь ржавый держал и этим же якорем раздавил замешкавшегося седого старика, что ранее посылал в тварей ветряные разрезы.

Оборона стала сдавать. Люди не могли пробить защиту исполинов, которые помимо брони ещё были усиленные магическим покровом, будто стекающей грязью.

Крики стали громче… крики агонии и страха… крики о помощи и отчаяния. Подкрепление придёт, обязано прийти, как армия, так и Егеря. Нужно лишь время… Которого почти нет.

Я крепко сжал челюсть и воткнул окровавленный меч, лезвие которого усеивали зазубрены, в каменное покрытие площади. Два Копья Света и особо ретивые твари, напоминавших своим обликов гончих Теней, превратились в пепел.

Резко взмахнув руками, я потянул к себе пламя Скверны, что ранее выступало одной из линии круговой обороны. Твари через него пробегали толпами, но какие-то сгорали. И вся эта энергия текла ко мне. Невообразимое количество, непомерное…

— Кха… Гха… — закашлялся я. Кровь побежала с уголком губ и носа, стекая на землю густыми каплями. Та же судьба постигла и уши с глазами, потому что звуки стали чуть тише, а перед взором словно появились бордовая пелена. — Ещё… Больше!

Люди, что стояли рядом со мной, отпрянули в страхе, но продолжили сражаться.

Ткань пиджака стала тлеть и дымиться, испаряя с меня кровь тварей. Но ещё и мою, потому что кожа на руках, вдоль плеч и на груди, начала рваться, будто старый пергамент. Энергетические каналы во множестве мест выжигало или разрывало, что приносило непередаваемую боль. Агонию… Которую я терпел сжимая челюсти до зубного скрежета. Кажется, дёсна от такого тоже начали кровоточить, но плевать.

Вся энергия вливалась в печать Света без остановок, заряжая её настолько большими объёмами энергии, что и не снились в этом мире даже Архимагам. И это убивало моё тело, превращало его в месиво из костей и плоти, но я продолжал насыщать печать. Все эти объёмы ничто по сравнению с тем, что были у меня в прошлой жизни. Ничто с тем, чем владел Командор или Великие Охотники. Не говоря уже о богах…

Мощный толчок, словно меня в самую душу боднул копытами Загрибанский Бизон, отдался внутри. Лишь чудом сердце выдержало и не разорвалось, но именно этого я и ждал. Платил жизнями окружающих за время.

— Приму я Свет… ибо он мой Заступник… — вырвался из моего горла хрип и я закрыл глаза. — Встану плечом к плечу с братьями своими, ибо велика жертва наша во имя Человечества… Мы те, кто приходит с рассветом и сражается, пока Тьма не отступит, ибо Свет благословляет нас… Мы те, кто отдал суть, душу и тело на благо Человечества… Отринувшие другой путь, озарённые Светом…

Мой голос звучал всё громче, расходясь эхом по полю боя. Печать сияла всё сильнее, будто готовая взорваться в любой момент. Левая рука почти не слушалась, истекая кровью, но я почувствовал, как нечто тяжёлое стало тянуть её вниз. Пальцы сжались на твёрдой, обжигающей поверхности прямоугольного, толстого предмета. Правая же рука отозвалась ещё большей болью, когда по ней словно начала подниматься змея, сжимая конечность в кольца.

Я открыл сияющие Истинным Светом глаза и тварей, что рвались на меня, снесло волной белоснежной энергии. Не отрывая взора от исполинов, с трудом поднял левую руку и разжал пальцы. Прямо передо мной всплыл в воздух раскрытый фолиант из чистого Света. По пустым, белым страницам, побежали символы первозданной чистоты и слова Света, что он передал Ордену.

— Плоть наша — ничтожна, дух наш — вечен! Таков наш выбор, такова наша судьба! Всё, ради Ордена! Всё, ради Человечества!— слова молитв вспыхнули, а мощный поток Света ударил из фолианта в тёмные небеса. — Второе Откровение… ИЗБАВЛЕНИЕ!!!

Мощная волна Света вырвалась из моего тела и фолианта, устремившись к тварям. И те из них, кого она настигала, падали на землю, придавленные силой Истинного Света. Их плоть и кости не выдерживали, вжимаясь в камень площади до образование мелких кратеров. Исполины дрогнули и замерли, замотав головами, как-будто их оглушило. Энергетический фон смыло, заметно ослабив его, а половина порталов вспыхнули и сгорели в сиянии Света.

Те же, кто смог перебороть волну и прорваться, потеряли свои жизни от взмаха белоснежной цепи, что обмотала мою правую руку и впилась в неё острейшими иглами. Тварей сжигало от одного касания, обращая в пепел.

Я слегка повёл левой ладонью и страница перевернулась…

— Пятое Откровение! ИСТИНА!!!

Сквозь тёмные небеса, оставляя в свинцовых тучах огромных дыры, на землю ударили десятки Копий Света, уничтожая нечисть. Больше они не пытались меня атаковать, в страхе отступая к порталам и воя от нестерпимой агонии, пока Свет выжигал их суть!

Окутавшая меня аура Света стала таять, подобно снегу в жаркий день. Мелкими хлопьями она истлевала вместе с тем, как тухла печать Света внутри. И тем сильнее росла боль, от которой на ногах практически не было сил стоять. Перед глазами всё плыло, менялись верх и низ.

Но капеллан Паладинов не потеряет сознание, пока жива хотя бы одна тварь. Не даст им и шанса ещё больше пролить крови невинных и тех, кто встал на их защиту. И пусть в эти храбрецы в бою потеряли многое, но отчаяние не поглотит их души. Страх не ослабит хватку, что держит меч. Каждый из них… Все они… Обретут…

— Девятое Откровение… — ноги подогнулись и я упал на колени, но глаза не закрыл, взирая на порталы и исполинов. И мой голос прогремел: — НАДЕЖДА!!!

Цепь Очищения и Фолиант Чистоты исчезли со мощнейшей вспышкой Света. Из меня будто вытянули последние силы и стержень, что удерживал сознание. Только теперь, когда стихли крики тварей и всё вокруг затопил Свет, я мог закрыть глаза. Но сделал это не сразу, нет… Не только, когда в белоснежном сиянии появились силуэты братьев, командора и всех тех, кто стоял со мной рядом. А вместе с ними, чуть в отдалении, и Вова Горюнов, что погиб совсем недавно. В униформе Егерей рода Потёмкиных, такой же юный.

— Избавление! Истина! Надежда! — произнёс командор, а в голосе его звенела сила Света. — Нас переполняет гордость, Август Соларис! Пусть Свет укажет тебе путь и впредь, достойнейший из капелланов Ордена Паладинов!

Братья с командором ударили кулаком в грудь и склонили головы.

— Спасибо, глава… — Вова кивнул и улыбнулся. — За всё… Для меня было честью служить вам!

Образы Паладинов и юноши исчезли в сиянии, а я закрыл глаза и свалился с колен на окровавленный камень. Гомон и крики доносились, как свозь толщу воды, но среди них не было рёва тварей. Лишь людские голоса…

— Ваша светлость! — очень близко раздался хриплый голос Тимофея, а вслед за ним громкий, женский крик. До боли знакомый: — Виктор!!!

— Кгха… — сплюнул я кровь. — Разорались тут… Тимофей…

— Да, ваша светлость! Я тут! Скоро вам помогут! Ульяна! Да где тебя чёрти носят⁈ — заорал он во всё горло.

— Ну-ка, переверни меня… — прохрипел я.

— Ваша светлость, может лучше…

— Переверни, чтоб тебя! — вновь закашлялся я, не чувствуя ничего ниже шеи.

Егерь выполнил приказ и боль от того, как он меня переворачивал на спину, всё расставила по местам. Хреновое решение, очень хреновое, но лучше смотреть в небо, чем валяться мордой в потрохах и крови.

— Где она там, бежит? — скривился я, облегчённо выдыхая, если так можно назвать сипение, будто кто-то медленно спускает надувной шар.

— Да, скоро Ульяна будет здесь, ваша светлость! Она вам поможет!

— Да не про твою Ульяну я говорю… Гха-гха…

По окровавленному и заляпанному грязью лицу Тимофея сложно читались эмоции, но недоумение я заметил отчётливо. А вот потом мужика оттолкнули и передо мной на колени упала та, о ком я и говорил. В кристаллических доспехах зелёного цвета, сплошь изумруды. Без шлема, что позволило увидеть чёрные, развивающие от ветра волосы. И перепуганное лицо с бегающим взглядом, в котором царила паника.

— Витя! Ты только не умирай, хорошо⁈ — рядом с ней возник какой-то полностью седой, морщинистый старик, завёрнутый в лохмотья на подобие мумии.

Пусть печати Регенерации и Света работали, латая моё тело, но вторая определённо выдохлась за этот бой. Энергии в ней почти не осталось, а сияние почти потухло. Так что помощь целителя, а этот старик был определённо целитель, судя по знакомой энергии в его ладонях и ощущениям, лишней не будет. Да и бледная, потрёпанная юная дева пришла ему на выручку, но тот её отогнал и всё делал сам.

— Ты… гха… задержалась… То же мне… гха… Магистр… — из-за боли я свой скверный характер даже не сдерживал.

— Помолчите, пожалуйста, — сухо отрезал целитель, закусив губу от усилия. Пот стекал по его стремительно бледневшему лицу.

— Без тебя… гхе… разберусь, — фыркнул я, сглотнув набравшуюся во рту кровь.

Дарья если и хотела отреагировать на мой ранний упрёк, то делать этого не стала. А ещё я заметил, как крики раненных и голоса прибывших на подмогу становились сильнее. Боль, конечно, отступала, но медленно.

— Всё… я пуст… — выдохнул целитель и отнял от меня дрожащие ладони. — Он будет жить, госпожа, но…

— Я поняла! — резко кивнула Дарья и прорычала в сторону громких голосов: — Самсон, Сергей носилки! БЕГОМ!

Так вот, как зовут эту консерву в бордовых доспехах. Ну вот и узнал, а вот второй мужик, в серебристой броне и в шлеме с красных гребнем, был мне незнаком, да и плевать.

Хотелось бы узнать, куда меня тащат, но после работы целителя и смены местоположения с окровавленного камня на мягкие носилки, сознание окончательно заволокла темнота. И я даже не понял, как отключился…

* * *

Китайская Империя… В то же самое время…

Издавая последние предсмертные хрипы, мужчина в остатках некогда красивого, шелкового халате тёмных тонов с узорами золотых драконов, полз по паркету в сторону, ища спасения. Его охватывал непередаваемый страх от вида растерзанных тел на полу, внутренности которых были всюду, куда не брось взгляд. Его охрана, его Егеря и даже члены семьи. Все они умерли, не успев сделать ничего, чтобы защитить свой дом от непрошеного гостя.

Он последний выживший, глава некогда сильного и богатого рода Империи Великого Дракона. И теперь ему оставалось лишь волочить за собой обрубки ног, оставлять кровавый след на полу, и молить всех богов, чтобы убийца не завершил начатое. Но чуда не произошло, а его молитвы не были услышаны… Кровь на полу собралась в единую, ровную лужу, поверхность которой слабо рябила. Из неё, медленно, будто растягивая момент и страх жертвы, появился широкоплечий и идеально сложённый мужчина. Полностью голый и лысый, без какой-либо вообще растительности на теле. Его лицо — эталон красоты, на какую способна природа. Вот только не она приложила к созданию этого существа руку, а люди. Учёные, что отринули человечность и решили познать секреты Вселенной, за что и поплатились.

— Молю… пощади… — хрипел из последних сил знатный аристократ Китайской Империи. — Я дам тебе всё, что ты захочешь… заплачу любые деньги…

Незнакомец показал идеально ровные белоснежные зубы в улыбке. Хищной, будто у зверя и такой же самоуверенной. Он приблизился к аристократу и посмотрел на того свысока. Его не заботили мёртвые тела вокруг, наоборот, ему нравилось то, что он учинил. Он всё ещё слышал крики тех, кого самолично убил, упиваясь кровью и смертью. А потому слова китайского аристократа показались ему забавными.

— Люди… Цепляетесь за жизнь до последнего… Боритесь с неизбежным и умоляете, зная, что мольбы не помогут. Вы такие жалкие, мелочные и ничтожные… И зачем Многомерная Вселенная вас создала?

— П-пожалуйста… — слёзы потекли из глаз мужчины, а сам он дрожал. От потери крови, что стремительно гнало сердце в раны, и ужаса. — Я-я отд…

Слова его сменились последним хрипом, а тело разорвало на куски. Незнакомец не делал никаких движений, даже маска высокомерия на его лице не дрогнула.

Осмотревшись в коридоре богатого поместья ещё раз, он ухмыльнулся и собирался вновь исчезнуть в луже крови, как вдруг замер. Его глаза закатились, а голос стал отдавать чужеродным, хриплым баритоном:

— Вечный раб приветствует…

— Ты слишком долго возишься, Карантар! — от раздавшегося в голове голоса, названный Карантаром не успел договорить, схватился за голову и учащённо задышал. — Ты был послан, чтобы ускорить процесс, а не убивать смертных! И то, что ты отдал их души мне, не уменьшает мой гнев!

— Я-я сделал так, как было приказано… — застонал Карантар. — Ваша сила открыла проход…

— Одного мало! Мне нужен весь этот мир, чтобы попасть в другие! ВЕСЬ!!! Ты должен был следить, чтобы смертные не смогли закрыть только сформировавшийся проход!

Терпя разрывающую саму душу, если таковая вообще была у раба Скверны, Карантар пытался найти выход. Что-то ответить в свою защиту, чтобы избежать гнева Скверны, но все его мысли были, как на ладони.

— Твоя ошибка была в том, что ты открыл проход не там, где находишься, а в другом месте! Слишком далеко! И сделал это не лично, а с помощью своих слуг! Ничтожество! Ты не способен исполнить мой приказ!

— Я-я исправлюсь…

— Разумеется, исправишься, — резко успокоилась Скверна, ослабив хватку и позволив своему рабу без сил сползти вниз по стене. — Но не в том месте, что зовётся в этом мире Российской Империей. Ты облажался, Карантар! Сильно облажался! Капеллан Ордена Паладинов вновь обрёл свои регалии! Лишь две из них, но этого не произошло бы, сделай ты иначе! У тебя будет последний шанс, раб! И если ты облажаешься ещё раз и если привлечёшь к себе внимание Августа Солариса, то я сожру твою душу окончательно!

— Д-да… я всё сделаю… — прошептал в ответ Карантар, а когда внимание Скверны исчезло, дополнил: — Больше не будет ошибок…

Глава 22

— И всё же я считаю, что вы неправы, сударь! Спонтанное формирование Пятен давно известный факт! Ещё в тысяча шестьсот двадцать втором, Европейской Коллегией Учёных, был задокументирован первый подобный случай!

— Вы руководствуетесь писаниной тех, кто в прошлом не знал, что такое мыло и перебивал свою вонь духами? Правда? Эти ваши учёные из ЕКУ, неучи все через одного! Вам знаком труд доктора наук Комарова, что всю свою сознательную жизнь потратил на изучения таких явлений, как Пятна, Зоны и Эпицентры⁈ Нет? Ну так ознакомитесь! Там достаточно чётко описаны способы возникновения подобных аномалий в нашем мире! Со всеми доказательствами! Вы же несёте полный бред!

Тучный мужчина в голубом костюме с высокомерием посмотрел на своего более худого оппонента в белоснежном мундире и презрительно скривил толстый губы. И вовремя поставил перед собой воздушный барьер, когда старик не выдержал к себе презрительного отношения и атаковал. Поднялся шум и крики. Сидевший за столом ведущий программы «Факты и только факты!», призывал их остановиться и вызвал охрану. А парочка спорщиков уже поднялись со кожаного дивана и принялись бить друг другу морды, нисколько не стесняясь зрителей. Охрану в виде суровых мужей они раскидали с лёгкостью, свалилась на пол камера. Картина потасовки в студии продержалась ещё несколько секунд и резко исчезла, сменившись рекламой шампуня.

Я с трудом ткнул кнопку пульта и переключил канал, где показывали записи вчерашней битвы на площади города. Ещё раз ткнул, канал сменился вновь, но теперь были не записи, а очередной репортаж.

— Тц-ц, одно дерьмо показывают, — здоровенный телевизор, висящей на стене богатых покоев, мигнул ещё раз и стал показывать на экране какой-то конкурс. Люди в резиновых костюмах всех цветов барахтались в слизи или какой-то другой жиже и пытались заползти на горку, чтобы забрать приз. И все они были азиатами, ведь канал-то иностранный. — Ну хоть так…

Дверь приоткрылась и внутрь заглянула хозяйка особняка, куда меня доставили после сражения. В домашнем халате зелёного цвета, с влажными после душа волосами. В руках она держала серебряный поднос, на котором паром исходил закрытый крышкой глиняный горшочек. Вазочка с фруктами, мороженное в форме шариков, сладости в виде конфет и печенье там тоже нашлись. Как и два стакана с золотыми подстаканниками, в которых судя по цвету был чёрный чай.

— Разжижаешь мозги? — с улыбкой кивнула Дарья на телевизор.

— Наблюдаю картину людской глупости и безделия, — люди на экране скатывались вниз, врезались друг в друга, но не сдавались. — С той целеустремлённостью, с которой они пытаются добраться до приза, японцы бы уже давно избавили мир от Пятен, Зон и Эпицентров. В одиночку.

— Да уж, только ты будешь искать смысл в таких передачах, — покачала она головой. — Тебе нужно подкрепиться, Вить. Вот, куриный бульон, клубника с дольками апельсинов и яблок, а ещё сладости и чай. Сама заваривала, таёжный сбор.

Я выключил телевизор, отложил пульт на прикроватную тумбочку и уселся поудобнее на мягкой перине. Непривычно было очнуться в такой мягкости после жёсткой циновки. Будто в облаке утонул, но в редких исключениях можно. А то, что к моему телу были подключены кабели тихо пикающей медицинской аппаратуры, не особо-то и мешало. Во всяком случае я её не уничтожил, как в прошлый раз во дворце.

Дарья села на кровать рядышком и в мой нос ударил запах цветочного шампуня. В тишине она принялась колдовать женскую магию, именуемой «забота». Из подноса показались ножки, чтобы было удобнее. Горшочек лишился своей крышки и стоило аромату бульона разлететься по комнате, как мой живот заурчал.

— И кого же мне стоит благодарить за старания? — обозначил я вежливую улыбку. — Твоего повара? Или лично тебя?

— Ты, возможно, удивишься, но я люблю готовить, — хитро подмигнула она, взяла спелую клубнику из вазочки и откусила. — Делаю, правда, это очень редко и когда есть настроение. Ну и когда есть причина готовить для кого-то.

— Что ж, — коротко кивнул я. — Не буду тебя разочаровывать и отдам должное стараниям.

Пусть Хозяйка Медной Горы и являла собой само олицетворение спокойствия в данный момент, но взгляд выдавал её нетерпение. Особенно, когда я взял серебряную ложку и попробовал её творение. Горячий, наваристый бульон обволок язык и проник в горло, неся за собой тепло и непередаваемый вкус. Да, он в какой-то мере обычен. Курица, лапша и приправы, но сейчас этот суп казался мне пищей королей и императоров, которую подавали на знатных обедах.

— Прекрасно, Дарья, — был мой вердикт.

Уголки её губ приподнялись, во взгляде появилось… многое, что можно описание разными словами, но больше подойдёт «облегчение и радость». Вот только там же добавилась и тревога, когда ложка выпала из моих пальцев и упала в горшок. Бульон брызнул жирными каплями, запачкал поднос и мой халат.

— Давай лучше я, — увидела она, как моя рука дрожит.

— Нет, — приструнил я её жёстким взглядом, отчего она вздрогнула. — Я сам.

Битва дорого мне далась, но смерть не посмела даже посмотреть в сторону старого капеллана. Буду откровенен — я мог сдохнуть, но вероятность этого была очень низкой. Покалечиться? Это вполне возможно, более того, так и случилось. Мои энергетические каналы в большинстве своём порваны в клочья и целители тут бессильны. Включая того старика-мумию, что был Магистром на службе у Дарьи. Не в его силах исправить подобные повреждения, что отчасти похожи на раны Михаила Долгорукова, но гораздо страшнее. Тут и Архимаги этого мира точно не справятся, если уж старому кузнецу не помогли. Тело-то придёт в норму, ведь плоть восстановить проще. Но вот этот тремор — это результат искалеченных каналов. И Дарья это понимала, как понимали и те, кто осматривал меня кроме её целителя. Из Москвы прибыла по приказу Кутузова целая группа первоклассных целителей, но ничего сделать они не могли.

Князь Потёмкин отныне калека. Таков их вердикт, что вызвал у меня жёсткую ухмылку.

— Вить, раз ты пришёл в себя окончательно, — разрушила тишину Дарья и всё же не удержалась. Взяла салфетку и вытерла мне губы. — Может расскажешь, что там было? Когда я прибыла с своими людьми, с поддержкой Егерей города и военных, то увидела, как всю площадь затопил яркий свет. Настолько яркий, что он охватил собою как бы не половину Екатеринбурга. Все твари и порталы исчезли, а возникший центр Пятна, тот самый обелиск, раскрошился до основания. Все опрошенные свидетели говорят сплошной бред, будто умалишённые. Что в какой-то момент битвы перед тобой появилась сияющая светом книга, а на правой руке была цель из той же энергии.

— Только это и говорили? — хлебнул я ещё бульона.

— Ты прав, на записях тех, кто решил поснимать сражение и не спрятался, было слышно, как ты что-то кричал на непонятном языке. Свидетели и участвовавшие в битве это подтверждают…

На непонятном языке… Знала бы ты, о чём говоришь, Дарья. Это были слова Истинного Света, звучавшие из уст капеллана, что стал проводником его воли. А фолиант и цепь… Тут всё проще, чем кажется. За долгие годы своей службы я обрёл не только покровительство Света, но и его дары. Регалии капеллана Ордена Паладинов, которых удостаивались лучшие из нас. Мой предшественник, Орун Ломеран, владел ими. А помимо Цепи Очищения и Фолианта Чистоты, у него были и другие. Он был единственным капелланом Ордена за всё время его существования, кто обладал легендарным, покрытым мифами и сказаниями, Предвестником Зари. Даже Тёмные Боги бежали в ужасе, когда Орун являлся на битву с братьями и сжимал в руке свой меч, которым по приданиям пронзил чёрное сердце Сефирота — первого и сильнейшего из когда-то живших Владык Инферно. И этим же мечом он однажды сражался с Агаресом, Генералом Погибели и опаснейшим из демонов всех времён, который, по слухам, в одиночку дал бой Неназываемому и почти победил.

Отчасти благодаря Оруну, точнее записям о нём в библиотеке Ордена, я и выбрал стезю капеллана. Он стал моим примером и тем, на кого тогда ещё молодой Август Соларис старался равняться. И раз я получил от Света свои регалии, то путь мой был успешен, а вера заслужила похвалы. Но Предвестник Зари я так и не обрёл, что, возможно, и стоило нам поражения в мире Неназываемого. Может быть всё могло сложиться иначе, но смысл теперь об этом думать?

— Расскажешь? — подалась она поближе ко мне.

— От многих знаний — многие печали, Дарья, — вздохнул я. — Возможно, однажды я открою тебе больше, но не сейчас. И дело не том, что нас связывает общее дело и твой долг перед императрицей.

— Я ещё не заслужила той степени доверия, — понимающе кивнула Хозяйка Медной Горы. — Но ответь мне на один вопрос, если можно… Почему?

— Что, почему? — вздёрнул я бровь. — Почему ещё не заслужила полного доверия? Тут всё очевидно…

— Нет, — помотала она головой, перебивая меня. — Тут, как ты и сказал, всё очевидно. Требуется время, поступки и всё в таком духе, я не глупая, Витя, и всё понимаю. Я о другом… Почему ты был готов отдать жизнь за тех людей? И не нужно мне говорить про твой долг Егеря или князя. Я видела, во что ты превратился, когда битва закончилась. Леонид едва вытащил тебя, а уж он пусть и Магистр, но очень талантлив. Так почему? Кто тебе были те люди? Просто незнакомцы, ты их не знал, но готов был отдать свою жизнь. Просто так, словно… словно… тебя устраивала цена!

— А ты бы поступила иначе?

— Если бы мне предстояло выбрать? Да, возможно… Нашла бы другой выход, с жертвами, но люди умирают и это факт, но расплачиваться своей жизнью? Сложно…

— Сложнейший выбор — сделает лишь сильнейший, — не удержался я от ухмылки. Старый Мак так сказал однажды. — Твоё малодушие мне понятно и это нормально. Мы готовы умирать за свои семьи, друзей, соратников, любимых… Это сама суть человека, бороться за то, что дорого и платить непомерную цену. Но, а как же остальные? Те, кто не способен защитить себя?

— Думаешь, какому-то бедняку или оставшемуся без родни сироте будет не всё равно? Они даже не узнали бы, что кто-то умер за них. Более того, им было бы плевать в большинстве своём.

— А это и неважно, Дарья, — бульон закончился, я закрыл крышку горшочка. — Отвечая на твой вопрос: Я не могу иначе. Таков мой путь и тот выбор, о котором ты говоришь. Всё, ради человечества, — и дополнил, но на всеобщем: — Я — Август Соларис, капеллан Ордена Паладинов. Такова моя клятва.

— Красивый язык, — криво улыбнулась она. — Но я не поняла, что последнее ты сказал…

— Что твой бульон был очень вкусным, — схватил я дольку апельсина, закинул её в рот и откинулся на подушки. — Спасибо.

Я прикрыл глаза. Стало клонить в сон и отказывать телу в отдыхе не было никакого желания. Сёстры в курсе, где я и что со мной. Есенеев с Емельяном и Иоанном тоже. В поместье всё хорошо и несколько дней оно сможет простоять и без меня. А тут, тихо, никто не мешает и не требует решать дела ежесекундно. Большое поместье, где слуг пусть и много, но они почти незаметны. И всего лишь один житель, который убрал поднос с моих ног, пододвинулся поближе и положил голову на мою грудь.

— Завтра утром оладья сделаю, хочешь? — горячее дыхание Дарьи обожгло кожу, а ещё я почувствовал что-то острое. — С медом или вареньем…

— Хорошо, — приоткрыл я один глаз и увидел, что та с улыбкой наблюдает за мной и водит ногтем по моей груди. — Но лучше с мёдом.

— С мёдом, так с мёдом… Отдыхай, Вить, а я ещё тут побуду и пойду…

Усталость взяла своё и я стал проваливаться в объятия сна. Особенно после горячего и вкусного бульона. Но пусть почти и отрубился, но на грани сознания услышал тихое пение, будто колыбельную.

* * *

Японская Империя… Храм Ицукусима…

Пребывая в медитации, Минамото Тадао вслушивался в звуки морских волн у подножья обрыва. Горный ветер трепал его монашеские одеяния, закрадывался в волосы и приносил с собой запах сакуры, цветение которой подходило к концу. В отличии от северного Хоккайдо, в Хиросиме её время прошло, но аромат всё ещё можно было уловить.

Дыхание мужчины, разменявшего четвёртый десяток, но на вид выглядевшего очень молодо, было ровным. Глаза его закрыты, а сердце отбивало спокойный, размеренный ритм. Ничто в мире не волновало того, кто отринул всё мирское и встал на путь веры, придя в Храм Ицукусима. Власть осталась в прошлом и больше не заботила выходца одного из древнейших родов Японии. Богатства были отданы на благо храма, а желание показать силу всему миру — исчезло. Он был свободен.

Являясь восьмым Архимагом Японской Империи он отринул всё, но и получил многое, что и не снилось большинству людей. Он был беден для многих благородных, но являлся богачом, что обрёл покой. Тот самый покой, цена которого очень высока и во многом недостижима.

Чуткий слух одарённого стихии Ветра уловил редкие шаги того, кто поднимался по каменным ступеням на площадку для медитаций. Тадао знал, кто к нему шёл. Понял это столь же легко, как сделал очередной вдох в своей медитации.

— Три недели, Тадао, — раздался старческий голос настоятеля храма за его спиной. — Ровно три недели прошло, с того момента, как ты поднялся сюда и остался один на один с миром. Скажи мне, обрёл ли ты мудрость?

Поджарый мужчина ответил не сразу, а сначала открыл глаза и ловко поднялся на ноги. Одежды не стесняли его движений, но позволяли разглядеть тугие мышцы под плотной тканью. Всё тело Тадао было создано лишь для одного — сражаться. Его воспитывали в верности клану. Обучали стать лучшим из лучших. Превзойти самого Оду Норайо, что был сильнейшим Архимагом Японии. Бросить ему вызов и совершить подвиг во имя клана. Вот только Тадао нашёл другой путь, где нет места смерти и крови, но есть место вере и чему-то большему.

— Я слышал ветер, мастер настоятель, — приятным слуху баритоном произнёс он. — Он шептал мне, что в мир пришла сила, одна грань которой несёт смерть всему живому, а другая — спасение.

Старый настоятель покивал и пригладил седую бороду морщинистой, покрытой пигментными пятнами, рукой. Глаза его были абсолютно белыми, что говорило об отсутствии зрения у этого мудреца, но он был отнюдь не слепым. Сухой и сгорбленный старик видел больше, чем мог узреть зрячий.

— Мне было откровение, Тадао, — вздохнул настоятель и опёрся на резную тросточку, вдоль которой виднелись сколы и зазубрены. Много слухов ходило про прошлое старого мастера, но все ученики знали, что эта простая палка в руках настоятеля превращалась в самое грозное оружие, когда кто-то из послушников проявлял непослушание. — Богиня Аматэрасу явилась ко мне во сне и поведала, что грядет тяжёлое время. Поведала о тьме, что надвигается на наш мир. Голодной, жестокой и жадной до душ смертных… Но также она рассказала и о спасении. В наш мир пришли те, кто не является его частью. Смерть, — развёл настоятель руки. — И жизнь.

— Я понимаю, о чём вы говорите, мастер, — нахмурился Тадао. — Но не понимаю, зачем вы говорите это мне, а не императору. Мэйдзи прислушается к вам.

— Ты прав, прислушается, — вновь опёрся старик на трость и обратил свой слепой взор на чистое небо, подставив лицо ветерку. — Но не о нём мне ведала богиня, а о тебе, Тадао. Когда ветер унесёт последний лепесток сакуры, а волны успокоятся, тебе нужно будет отправиться в Токио.

— Для чего, мастер? Я отринул всё мирское и здесь мне спокойно.

— Чтобы твой путь пересёкся с тем, кто стар душой, но молод телом. С тем, чьё сердце закалено войной с тьмой, а голос способен говорить с душами. Такова воля богини, Тадао, а нам остаётся лишь исполнить её.

— Но как я пойму, что это именно тот человек?

— Ты поймёшь, — улыбнулся старик. — Потому что только его свет сможет наконец-то залечить ту пустоту, что привела тебя сюда. И ты сделаешь всё, чтобы этот свет не погас. Ведь альтернатива ему лишь одна — вечная агония для всех нас…

Глава 23

— Всё, как вы и желали, ваша светлость. Здание завершено по вашим предпочтениям, наши люди практически закончили установку оборудования. Завтра-послезавтра будет готова складская зона для сырья, к сожалению, из-за возникшей в Екатеринбурге ситуации поставки контейнеров хранения задержались…

Я опёрся на чёрную трость, набалдашник которой был в виде головы ворона из чистого серебра, и кивнул. Лизовские выполнили свою работу на отлично. Бригады рабочих ещё находились внутри, отчего слышался шум, а также грохот инструментов. Михаил не стал ждать, пока с его исцелением будет закончено, которое мы ещё даже не начинали, и уже прислал выбранное мною оборудование. Новенькие ящики из металла стояли тут и там, возле стен и в центре большого помещения. Рабочие выгружали детали или целые станки, занимаясь установкой.

— Что по жилому кварталу? — повёл я затёкшим правым плечом, на которое кренило всё тело.

— Три из пяти жилых задний готовы, — сверился представитель баронского рода Лизовских с бумагами. — С последними двумя закончим на следующей неделе. Её светлость, Светлана Константиновна, также указала, что потребуется завоз мебели. Ничего не изменилось, Виктор Константинович? Вы воспользуетесь услугами нашей компании?

— А что должно измениться? — приподнял я бровь. — Всё согласовано и менять условия я не собираюсь.

— Ситуации бывали разные, — пожал он плечами. — Возможно, ваше решение изменилось и мне требовалось уточнение.

— Можете быть спокойны, Григорий, меня вполне устраивают ваши услуги. Как по цене, так и по качеству.

Мужчина улыбнулся и кивнул, а я ещё раз оглядел почти что готовую кузницу и распрощался с представителем Лизовских. Снаружи здания стояло ещё большее оживление, чем внутри. Большой участок земли выравнивали массивные машины, выкапывались ямы под будущий фундамент цеха обработки, ангаров и будущих складов. Чуть в отдалении строился будущий небольшой магазин, где будут продаваться продукты и предметы первой необходимости. Работа шла убойными темпами, но все же медленнее, чем в моём мире. Люди здесь пользовались магией, те же геоманты возводили стены и прокладывали будущие дороги, а гидроманты занимались канализацией, но… медленно. Будь у меня здесь хотя бы два брата из Ордена Архитекторов, то стройка закончилась бы очень быстро. И качество было бы несоразмерно лучше. Но имеем то, что имеем. Мне же остаётся в будущем улучшить готовый вариант с помощью артефакторики, как те же стены и ворота. Превратить этот клочок земли в настоящую крепость, где люди будут чувствовать себя в безопасности даже под угрозой вторжения какого-нибудь Инферно.

Я чуть покачнулся и вот-вот мог упасть из-за слабости, но меня справа подпёр полосатый тигриный бок. Семён, как его назвала Любава, осторожно подтолкнул меня и подставил шею, чтобы опереться.

— Р-р-р… — махнул зверь головой, мол не то место, где можно падать, Паладин.

— Согласен, — похлопал я его по мощной лапе. — Люди не должны видеть слабость.

Фыркнув в согласии, он опустился на землю и подставил спину, где было закреплено седло. Кожаное, с металлическими вставками и чёрными чешуйками какой-то из тварей Зоны, оно вполне могло уместить на себе одного или двух наездников. На передних лапах Семёна виднелись золотые браслеты, что являлись артефактом-симбионтом, который я установил, как вернулся домой.

Залезть на тигра в моём состоянии было тем ещё испытанием, но справился. Вспотел правда и дыхание сбилось, но задача вполне оказалась по силам, а затем Семён аккуратно двинулся в сторону поместья. Переходить на «галоп» он даже не собирался, понимал умный зверь, что я скорее всего свалюсь.

Мои раны и текущее состояние по возвращению вызвали… закономерную реакцию. Сестры перепугались, заохали и заахали, а Фёдор постарался взять на себя все обязанности по подготовке бойцов. Что конкретно нужно делать он знал, да и программа была рассчитана на годы, так что моё участие хоть и желательно, но не слишком обязательно. С Емельяном и Шипером, конечно, так не поступишь и с ними я занимался лично, изредка уделяя внимание Шанталь. С ней всё оказалось даже проще. Иоанн довольно сильно был связан с родом Де Лузиньян и знал кое-какие их секреты, особенно в плане магии. Он-то как раз и тренировал француженку, а заодно и гонял остальных оборотней, когда заканчивал дела моего рода.

А тех, стоит признать, становилось всё больше. После моего участия в обороне Екатеринбурга, благодаря СМИ и интернету, репутация рода Потёмкиных взлетела до небес. Заявок на вступление в гвардию было столько, что будь у нас обычный почтовый ящик, то он бы уже лопнул. Помимо бойцов, к нам обращались и обычные люди. Специалисты разных отраслей: бухгалтеры, повара, разнорабочие… Да много кто, даже два металлурга нашлись, которые просили лишь одного — пойти на службу к моему роду. Тем более, что слухи о строительстве «Цитадели» уже облетели близлежащие земли и добрались до столицы, о чём мне поведала Дарья. Её, конечно, позабавило пафосное название небольшой деревни-городка, что я решил построить, да и сёстры тоже спорили, желая назвать её «Потёмкино», но я был непреклонен. Именно отсюда начнётся становление той части Ордена Паладинов, где выкуются будущие воины Света для молодого командора и тех братьев, что сейчас рядом с ним. Тем более, что само название отнюдь будет предлежать не этой будущей кузнице воинов, а той крепости, под которую Лизовские выкапывали фундамент прямо сейчас. Небольшой, в разы меньшей, чем стандарт крепостей Паладинов, это скорее форт, но выполненный по всем канонам Ордена.

Вернувшись в поместье, по-быстрому, насколько это возможно с жестоким тремором рук и скованными движениями всего тела, принял душ и зашёл в свои покои. На часах полдень, самые главные вопросы решены и пора заняться тем, чтобы исправить… случившееся со мной недоразумение. Правда, если я облажаюсь, что маловероятно, то ситуация станет только хуже. Но разве может быть жизнь без риска?

Заперев дверь на замок, я разделся догола и взял со стола два пузырька. Остатки яда Василиска и вытяжка из Корней Тысячелетнего Златоцвета. Первое гарантированно прикончит молодого дракона, ведь пусть в бутылочке осталось мало яда, но концентрации его вполне хватит. Второе же полностью должно расслабить тело, отключить нервные окончания и запустить процесс летаргического сна.

Залпом опустошив пузырьки, скривился от непередаваемого вкуса, будто тухлой браги хлебнул, после чего лёг на циновку и постарался расслабиться. Тысячелетний Златоцвет начал действовать практически мгновенно, отчего каждая мышца в теле, которые иногда сводило судорогами и болью, словно задеревенели. Яд Василиска побежал по крови и впитывался в энергетические каналы, чтобы через жалкую минуту начать растворять их.

Сквозь распахнутое окно в комнату проникал свежий лесной воздух, а также голоса тех, кто трудился на территории поместья. Я слышал, как что-то кричал Емельян, а ещё грохот, будто что-то упало и отборный мат. Весело смеялась Любава, у которой сейчас на улице проходило занятие с Иоанном. Жизнь кипела, но всё это осталось там, за пределами сознания, когда я закрыл глаза и стал проваливаться в свою душу. Печати Регенерации и Света сделали свою работу, залатали тело полностью, но проблемы была в том, что они сделали это неправильно. Срастили выжженные и порванные каналы, как заживший некачественный перелом. Энергии всё равно, как действовать, если не направлять её целенаправленно, а печати как раз так и работали. Выполняли свои функции и на этом всё, и неважно, какой результат.

Вторая проблема в том, что установить их пусть и сложно, если говорить о составлении и выжигании печатей в душе, но вот заглушить их… ещё сложнее. Если не знать, как это делать, разумеется.

Оказавшись в виде астральной формы возле печати Регенерации, я пару раз вдохнул и выдохнул, настраиваясь, а затем медленно стал «вырезать» печать. Отделять её усилием воли от собственной души, что приносило непередаваемую боль. Там, снаружи, в комнате, моё тело затряслось, а с губ сорвался хриплый стон. Печать затухала, отрезанная от энергии и души, она теряла стабильность и тускнела. Контуры её обесцветились, а энергия стала утекать по каплям, но полностью отрезать её было бы верхом глупости. Достаточно оставить небольшой кусок, чтобы форма и связь с душой сохранились. Долгая, муторная и сложная работа, требующая полной самоотдачи и контроля, но я закончил. А затем… принялся за печать, которая начала борьбу с ядом Василиска. Если так и оставить, то она справиться, пусть и процесс займёт недели, а то месяцы с годами, но это мне не нужно. Яд обязан растворить всё лишнее, разрушить то, что зажило неправильно. Включая и то, что осталось нетронутым. А вот с печатью Света всё ещё сложнее, ведь она часть меня. Часть сути и души, которую не отрежешь и не вырвешь. Тем более, что Скверна не упустит своего шанса, если её враг ослабнет в их вечной борьбе за мою душу.

С печатью Света я поступил по-другому. Весь поток энергии, что распространялся от неё по душе и вдоль каналов, я перенаправил в одно единственное место. Туда, где должно располагаться сердце сосуда. Туда, где была самая крупная плотина из пострадавших, сожжённых и выгоревших энергетических каналов.

— Это будет сложнее… Определенно, сложнее… — моя астральная форма от подобного задрожала и теряла стабильность. — Но иного пути нет.

Поток по моей воле усилился. Толстый луч Света вырвался из печати и ударил чётко в плотину, начав бурить пострадавший участок. И это отдалось настолько сильной болью, что я зарычал раненным зверем. Поток усилился ещё, всё пространство души содрогнулось, а Скверна ожила и вспыхнула. После чего потянулась искорками пламени ко мне, но получила хорошую оплеуху и вернулась на место. Нечто подобное я ожидал, а потому внимательно следил за процессом Прижигания. Именно так — Прижигание. Та самая методика Ордена Паладинов, благодаря которой братья становились сильнее, но бывали случаи смерти или неизлечимой инвалидности. Это тело готово начать действовать по ней, но пострадавшие каналы усложняли процесс. Отчасти я и решился применить её сейчас как раз из-за своей слабости и ран. Выжечь старое, разрушить его, а затем построить новое. Сделать свои каналы иными, уплотнить их, изменить…

Плотина была прорвана, я закричал от непередаваемой боли, а тело снаружи выгнуло дугой, невзирая на вытяжку Тысячелетнего Златоцвета. Даже здесь, в сосредоточии своей души, я слышал, как трещали кости. Как рвалась плоть и как перестраивалось тело Виктора Потёмкина. Из-за яда Василиска пошло разрушение не только каналов, но и всех органов. Сердце стало биться столь медленно, что подключи меня к аппаратуре в данный момент, она выдаст тонкую линию на экране.

Я последовал за потоком Света и, оказавшись внутри энергетических каналов, стал уплотнять энергию. Это напоминало работу слепого и трясущегося от тремора гончара, опыт которого исчислялся годами, но тело подводило. И я мял каналы, изменял их структуру и восстанавливал по кускам всё то, что выжег Свет или растворил яд Василиска. Шаг за шагом. Сначала сердце, от которого шло ответвление к остальному телу. Следом выше, к горлу и плечам, а затем к голове. Мозг и сердце самые уязвимые органы, где переплетение энергетических каналов столь обширны, будто огромный клубок запутанных нитей. И я распутывал каждую из них, сосредоточенно, поддерживая собственное состояние с помощью печати Света и едва-едва работавшей Регенерации, что бросили все усилия на восстановления организма. Я умирал, но продолжал жить, балансируя на тонком тросе над обрывом в Бездну, и продолжал мять каналы…

Обычно, подобной процедурой занимаются под руководством и наблюдением комтуров Ордена, которые своей энергией стабилизируют проходящего через Прижигание Паладина, но мне приходилось совмещать. Быть во многих местах одновременно, буквально разрываясь на части и доводя собственную душу до предела. Одна ошибка и Виктор Потёмкин умрёт, а душа Августа Солариса… Думаю, на этот раз Вселенная не переродит дерзкого капеллана, решившегося на безумие, а просто махнет на него рукой и отправит в Цитадель Света. Но ещё рано, нельзя мне умирать… не сейчас…

Я уже собирался двигаться дальше, когда работа с мозгом, которая заняла по моим ощущениям бесконечное количество времени, была почти закончена, но вдруг замер. От удивления, недоумения и неверия. Скверна вновь сделала попытку вырваться на волю, но только я хотел отдёрнуть её и вернуть на место, как тёмно-зелёное пламя обогнуло меня и устремилось к готовому и изменённому участку новых энергетических каналов. Они всё ещё сияли от вложенной энергии Света и были похожи на воспалённую рану, самый натуральный ожог. И Скверна впиталась в этот ожог, полностью растворилась в нём, ещё сильнее уплотняя участок канала и словно растягивая его. Поверх энергии Света появились язычки пламени, не пытающиеся атаковать извечного врага, а сотрудничающие с ним и будто бы пришедшие на выручку.

— Очень интересно… — пробормотал я, чувствуя, как тело снаружи облегчённо выдохнуло и расслабилось. — А если так…

По моей воле мощный поток пламени Скверны вырвался из половины печати Света и устремился в сторону груди, где было сердце. И впитался в готовые участки каналов, словно вода в губку, завершая формирование и смывая последствия Прижигания. И не просто смывая, а ещё и усиливая конечный эффект.

Не сдерживая охвативший порыв, я широко оскалился от пришедшей в голову идеи, подкреплённой твёрдой решимостью. План был восстановить повреждённые каналы, но теперь… Теперь у меня возникло желание замахнуться на всю структуру!

* * *

— Госпожа! Госпожа! — ворвался без стука в кабинет Светы недавно нанятый пожилой слуга.

Удивлённая девушка оторвала взгляд от бумаг по поводу оформления земельного участка рядом с будущей Цитаделью и посмотрела на перепуганного мужчину в тёмно-белой униформе рода Потёмкиных.

— Что случилось, Альберт? — по бледному лицу слуги было ясно, что тот сильно напуган.

— Покои господина горят!

Не веря в услышанное, Света выбежала из кабинета и понеслась в сторону покоев брата. В коридоре сильно воняло гарью, дым поднимался в потолок, а несколько бойцов во главе с Фёдором вот-вот готовились выбить дверь, из-под которой и валил дым.

Емельян с оборотнями тоже оказался здесь, лишь на несколько секунд опоздав. И каждый из них поведал, что они заметили дым из открытого окна.

Хлипкая дверь не смогла остановить Фёдора, одарённого в ранге Ветеран, и разлетелась на куски. Симонов сразу же ворвался внутрь, поверх его тела образовалась аура льда, резко понизившая температуру.

Вот только Мастер не успел потушить пожар, как его вынесло в коридор потоком тёмно-зелёного пламени, будто от удара снарядом. Со стоном врезавшись в стену, он сполз по ней и замотал головой, а подоспевшие Себастьян и Кристиан подняли его с пола.

Пламя улеглось и каждый, кто был в коридоре и пришёл на выручку князю, увидели, что его покои были объяты пламенем, но остались целыми! Редкая мебель не горела, оконная рама тоже, даже стёкла не выбило! Но пламя было повсюду, куда не брось взгляд. На стенах, на потолке и полу. Оно было везде, словно в комнате Виктора разверзлись врата в гиену огненную!

И в центре этого огня, спокойно лежал на целой и непострадавшей циновке сам князь. Именно от него и шёл дым, запах горящей плоти и жжёного волоса. Его голое полностью объял огонь, а на теле сгорали определённые участки, чтобы в следующий момент покрыться чёрной, опадающей коркой, под которой появлялся розовая и чистая кожа.

— Нужно помочь ему! — завопила Света, испытывая ужас от увиденного.

Но только кто-нибудь из лицезревших ранее невиданное решился переступить порог покоев князя, как пламя исчезло. Полностью впиталось в тело Виктора, без остатка. Потёмкин заворочался, медленно открыл глаза и как-то заторможенно приподнялся на локте, после чего обратил внимание на образовавшихся зрителей его пробуждения. Он нахмурился, если так вообще можно говорить, раз у него нет бровей. Более того, у него и волос-то не было…

Виктор осмотрелся, заметил вокруг себя куски сгоревшей до черноты плоти и вновь перевёл взгляд на вторгнувшихся в его комнату гостей. И если каждый из них ожидал каких-то пояснений или попыток успокоить переживавших людей, особенно сестру, то они ошиблись. Единственное, что они услышали, был сухой тон и слова:

— Альберт, распорядись, чтобы на кухне чего-нибудь пожрать приготовили… Я что-то проголодался…

Глава 24

Что есть Скверна? Именно этот вопрос, один из главнейших, стоял перед библиариями Ордена Паладинов, Охотников, Защитников и иных Орденов с братствами, кто поставил перед собой одну цель: Защита Человечества. Вечный Враг не просто имел такое название. Его невозможно победить в полном мере, лишь отбросить и купировать заразу, что поглощала миры. Возможно, после моей смерти те же Охотники и нашли способ сразить Скверну окончательно, но будь это так, то она бы не явилась ко мне во сне. Значит, Скверна жива и цела…

И всё же, что она такое? Многие сходились во мнении, что Скверна — олицетворение всех пороков, грехов и темнейших мыслей разумных народов Многомерной Вселенной. Само сосредоточие зла, что было одной из сторон равновесия Вселенной. Не бывает света без тьмы, как и тьмы без света. Жизни без смерти, а рождения без увядания. Всё во Вселенной имеет свою роль, всё взаимосвязано и, возможно, именно поэтому Скверна не может победить, но и не может проиграть. Впрочем, это лишь теория, а как всё обстоит на самом деле ответ не дадут даже боги.

Одно известно точно — Скверна разумна. И речь не про ту тварь, что я видел во сне, обладающую интеллектом. Речь про саму энергию, удел которой изменять и разрушать. Бытует мнение, что магия сама по себе разумна в какой-то мере. Те же Изначальные Стихии, как первозданные элементы Вселенной. Или энергия Природы, Жизни и Смерти, повторяющих свой бесконечный цикл. Свет входит в эту же категорию, как и Тень.

Я до сих пор помню, как Тиосий частенько приводил различные теории о существовании Вселенной. Её Законах, смысле существования всей разумной жизни, рассвета и заката цивилизаций, вечной войны за право существования. Примеров множество и каждый раз, когда Тиосий надирался сливовым вином, он заводил настоящую лекцию. Главного библиария Ордена Паладинов волновали столь немыслимые вопросы, где даже боги ногу сломят в поисках ответов.

В отличии от старого друга я мыслил более приземлено. Меня не волновало происхождение Скверны, её замысел и смысл существования. Лишь то, как её можно уничтожить и защитить человечество. Тиосий искал смысл, я искал способ, в этом мы с ним отличались очень сильно. И, наверное, впервые за сотни лет, я встал на сторону старого друга и задался теми же вопросами, что и он. И причина этому проста…

Я провёл связку ударов руками, полностью отслеживая работу организма, энергетических каналов и… Скверны. Тёмно-зелёное пламя покрывало мои кулаки эфемерным силуэтом, будто броней, которая изменялась при каждом ударе. Огненные сгустки слетали с моих рук, пролетали несколько метров и рассеивались, чтобы вернуться назад.

Сменив стойку, отвёл левую ногу назад. Фронтальный удар ногой по невидимому противнику, словно я желал его толкнуть, и со стопы сорвался поток пламени. По моей воле. Полностью контролируемый.

— Будь здесь библиарии, то раскрыли бы рты от удивления, а лично ты, Тиосий, скорее всего захотел бы меня препарировать, — прошептал я в слух, наблюдая, как пламя возвращалось ко мне и менялось. С обычного сгустка в фигуру копья с точными деталями наконечника и древка. Затем копьё разделилось и преобразовалось в два одноручных клинка, зависших передо мной и подрагивающих.

Я почесал затылок, на котором потихоньку отрастали короткие волосы, и задумался. Идея проверить, что в итоге получилось после Прижигания, привело к интересному итогу. Мои способности Света выросли, но не сильно, как и поднялся контроль из-за более плотных и эластичных энергетических каналов. Но вот Скверна… Она словно перешла на другой этап. Как бабочка, что вылезла из куколки. До этого момента я старался не пускать энергию Врага в своё тело, за исключением моментов, когда контролировать это было сложно в ситуации боя. Раньше она пробивалась туда сама, как глупая собака, которая не знает команд. Теперь же всё изменилось. Скверна полностью… сформировалась? Да, это определение подойдёт.

Удивительно ещё то, что больше не было никакой борьбы в моей душе. Та самая схватка между Светом и Скверной прекратилась, а две противоположные энергии словно слились, расчертили общую границу и сосредоточили усилия на общей цели. Невероятно, необъяснимо… За всю свою жизнь, будучи капелланов Ордена Паладинов я даже не слышал о том, чтобы подобное могло произойти. Нет, те же Стихии Воды и Огня вполне уживались в теле одного мага, но ведь тут речь о другом. О совсем иных аспектах Вселенной.

Какие перспективы открывало то, что со мной произошло? Сомнительные, Скверна всё ещё оставалась той переменной, от которой я бы избавился при удобном случае. Нет у меня доверия к той энергии, чьё происхождение берёт начало от Вечного Врага. Но как же они со Светом отличались… Не самой сутью, а взаимодействием.

На моей ладони вспыхнуло Копьё Света, готовое сорваться в любой момент в ту сторону, куда я пожелаю, но на этом всё. Исходная форма неизменна, вложенная энергия рассеется при попадании и нанесении повреждений противнику, а само заклинание никак не переделать.

В другой ладони соткалось из пламени Копьё Скверны. Та же самая структура, взятая за основу с Копья Света, за исключением символов Истинного Света вдоль древка и на остром наконечнике длинной в две ладони. По ощущениям, а ситуацию я контролировал полностью, количество энергии идентично. В первом и во втором случае она бралась из печати, но из каждой половины. Вот только в отличии от Копья Света, я мог сделать так…

Я чуть опустил руку с Копьём Скверны и оно изменилось на мощную, шипастую булаву. Длины её хватило, чтобы достать до земли, отчего трава сразу же обратилась в пепел, чёрная почва посерела. Ещё одно усилие — булава стала больше, как и увеличился расход энергии.

Телефон в кармане зазвонил, но я не отвлекался. Все, кому нужно, знали, что князь Потёмкин изволил отправиться на личную тренировку на полигон рода и никого там видеть не желает. Что же до звонившего, надо будет — свяжется позже.

— А теперь давай посложнее, — развеял я булаву, но энергию не отпустил и сосредоточился.

Пламя дрогнуло и как-то замедлилось, что было видно по языкам огня. Нехотя, словно с трудом понимания, что именно я хочу, оно опустилось на землю в двух метрах передо мной и стало растекаться. Но долго в виде лужи огня оно не пробыло и начало собираться, стягиваясь с краёв и увеличиваясь в центре. Вот появились первые очертания ступней, затем ног и таза. Следом появились ладони, предплечья и руки с торсом. Я добавил энергии, заметив, что структура нестабильна и вот-вот могла «рассыпаться». И стоило это сделать, как пламя стало быстрее принимать ту форму, какую я и пожелал. Форму человека. Мужчины без волос, одежды и черт лица, за исключением полыхающих тёмно-зелёным огнём глаз.

Я выдохнул, смахнул пот со лба и всмотрелся в получившийся результат. Удручающий факт, но создать что-то подобное с помощью Света я сейчас не смогу. Отражение Души, как называлось это заклинание у нас в Ордене, позволяло на поле боя создать своего двойника, который обладал очень малой частью силы Паладина и всё его существование сходилось к применению нескольких заклинаний, чтобы затем исчезнуть. Мелочь, но на поле боя вполне могло спасти жизнь. Мой максимум из прошлой жизни — четыре заряда. То есть, мой двойник был способен использовать четыре Копья Света и только потом исчезнуть, либо же одну Эгиду Света для защиты. Мало, но ведь и я раньше на его создание тратил жалкие секунды. Как я уже сказал, сейчас мне не удастся создать двойника силой Света. Но, как оказалось, Скверна вполне способна воплотить задумку.

Поведя плечами, расслабился и настроился. Я вытянул руку, а двойник повторил за мной.

— Отлично, — кивнул я, как кивнул и двойник. — А если вот так?

Я создал в руке Копьё Света. В ладони двойника возникла полная его копия, но сотканная из пламени Скверны. Вот только на этом успех и закончился, когда Копьё Света пробило его грудь. Пламя ужалось, двойник потерял стабильность и стал таять. Чтобы он не исчез окончательно, добавил энергии, которая… Хм… исчезла. Логично, что Свет уничтожил эманации Скверны, затратив на это собственную энергию.

Телефон вновь зазвонил, более настойчиво. Не спуская глаз с двойника, засунул руку в карман и нажал пальцем на кнопку блокировки, сбросив вызов.

— Давай сделаем иначе, — невозмутимо обратился я к двойнику, будто он понимал меня.

Так мы и стояли друг на против друга, не шевелясь. Словно две статуи, одна из которых живая и дышит, а другая — полностью созданная из энергии. Причём рост и общие параметры тела соответствовали Виктору Потёмкину, а не моим прошлым, что тоже заставляло задуматься. Но не сейчас, а потом.

Сколько продлилось наше противостояние взглядов — неизвестно, за временем я не следил. И пусть внешне ничего не менялось, но опытный маг, Паладин или тот же Охотник сразу бы заметили, как вокруг нас лихорадило энергетический фон. Пока что невидимый глазу, но очень плотный и перетекающий, словно нити воды. От меня к двойнику и обратно, всё быстрее и быстрее.

А когда поток дрогнул, замер и испарился, я нанёс удар! Быстрый, резкий, не сдерживаясь и напитав кулак энергией Света!

Двойник отреагировал стремительно. Он отвёл голову и подался чуть назад, после чего довернул корпус и попытался контратаковать. Я перехватил полыхающую тёмно-зелёным пламенем руку, но не успел развить успех, двойник резко пошёл на сближение и попытался ударить лбом в мой нос. Я дёрнул его на себя, как настоящее физическое тело, пусть сотканное из энергии, и оттолкнул плечом. Связка ударов ног с разворотом, он пригнулся, попытался подножкой выбить мою опорную стопу, и у него почти получилось.

Разорвав дистанцию, мы уставились друг на друга, а затем бросились в атаку одновременно. Стойки, удары, уловки, обманки. Двойник Скверны действовал, как обученный и пошедший через множество боев человек, а все его движения росли из одной школы — моей. Всё, что он делал — делал и я. Каждый его удар — мой удар. Каждый финт — мой финт. Я словно дрался против самого себя, отчего на лице появилась хищная улыбка, а перед глазами предстала песчаная арена главной крепости Ордена. Именно там, на палящем песке, я впервые овладел Отражением Души и сражался с собственным двойником. И проиграл к смеху наставников и старших братьев.

В какой-то момент в руке двойника возник меч и щит из пламени Скверны. Удар он не сдерживал, бил наверняка, чтобы точно прикончить. Я пропустил в нескольких сантиметрах от лица пылающее лезвие и ударом ноги оттолкнул двойника, когда оно пытался боднуть меня щитом. Не отступая, напитал ладони энергией Света и хотел ударить по гарде меча, но двойник не был бы моим отражением, если бы купился. Он сменил хват и ударил снизу-вверх, словно желая выпотрошить меня. Но на пути клинка возникло Копьё Света, принявшее на себя удар, а затем пробившее и щит. Насквозь, туда, где была голова. Наконечник разрезал пламя и щёку двойника. И я отчётливо видел, как недобро прищурились его пылающие тёмно-зелёным огнём глаза.

Он стремительно усилил напор, а энергия Скверны в моей душе просела почти до дна. И это не я давал такую установку, сила Врага сама вытянула столько, сколько нужно, лишь для одного — победы!

Десятки сформировавшихся за спиной двойника Копий Скверны полетели прямо в меня с молниеносной скоростью. Все они разбились об Эгиду Света, что пусть и потрескалась от мощи противника, но выдержала, а я затем я стянул энергию Света в кулак, Рывком приблизился, и от всей своей капелланской души взрезал по роже двойника. От мощи удара его подбросило, а когда тот свалился на землю, то задрожал. Точнее, задрожала структура пламени, ведь Свет выжег большую часть Скверны.

— Впечатляет, но ещё есть куда расти, — нахмурился я, когда двойник попытался подняться, но не осилил, превратился в сгусток пламени и втянулся в меня.

Вывод первый: я определённо стал сильнее после Прижигания с участием Скверны. Вывод второй: Отражение Души в формате силы Врага гораздо сильнее и обладает большими объёмами энергии, чем двойник Света. Вывод третий: если взять за основу этот бой, мой текущий уровень сил и соотнести его с Эмиссарами Неназываемого, то двойник находился где-то на ступени слабейшего из них. Что-то вроде разумного умертвия, почти Лич, но ещё не дорос. И последний вывод: двойник Скверны при особых условиях может стать полностью автономным, в отличии от двойника Света. Во всяком случае его последние действия были неожиданны и я точно не давал таких распоряжений, пока концентрировался в той борьбе взглядов.

Из глубокой задумчивости меня вырвал вновь зазвонивший телефон. Достав его из кармана я посмотрел на дисплей и увидел пропущенные от Кутузова, а также сообщения от Светы, которой, похоже, генерал тоже звонил.

— Слушай тебя, Александр, — принял я вызов.

— Виктор, до его величества императора проще дозвониться, чем до тебя! — негодовал Кутузов. — Опять с кем-то воевал? Хм, криков вроде не слышу…

— Тренировался, — помассировал я переносицу. После всех опытов со Светом и Скверной недомогание понятное явление, даже после всех изменений энергетических каналов. — Ты что-то хотел?

— Поставить тебя в известность, что раз ты встал на ноги и каким-то волшебным образом исцелился, то отдых закончился, — тон генерала стал сух и предельно серьезен. — Завтра утром из Екатеринбурга тебя заберёт военный борт и доставит в столицу. Все ответы и инструкции получишь на месте. До скорого, Виктор.

Кутузов сбросил звонок, а я нахмурился и задумчиво посмотрел на телефон в руке. Первые дни после выздоровления были слишком… громкими. Сёстры и подчинённые, как узнали, что я исцелился, то закатили пир. И, разумеется, информация дошла до Дарьи, а от неё и до Екатерины. Дальнейшую цепочку смысла объяснять нет, поэтому то, что Кутузов в курсе, в целом понятно. И судя по всему император или троюродная тётка Потёмкиных решила вновь поручить какое-то дело. Видать придётся отложить пока что лечение Михаила, который собирался вернуться в Екатеринбург послезавтра.

В любом случае, сначала придётся слетать в Москву. Заодно и медаль заберу, о которой сегодня днём сказала Света. От канцелярии пришло письмо на почту, где указывался дата и время награждения. Ехать туда желания у меня не было, но теперь, похоже, придётся.

— Фёдор, — невозмутимо произнёс я, позвонив командиру Егерей. — Ты в поместье? Хорошо. Найди Емельяна и Иоана, и ждите меня в казармах, я скоро подойду. Нет, всё нормально, но планы изменились. Похоже, нашу вылазку в Зону придётся отложить…

Глава 25

— Что ты какой-то смурной, Витя? — с улыбкой произнес Кутузов, взял со стола клубничный сироп и полил им стопку исходящих паром блинов. — Тебе вон, медаль вручили, пусть и не на официальном награждении, но все же!

Я вдохнул одурманивающий аромат свежесваренного кофе. Не торопясь сделал глоток, после чего задумчиво покрутил чашку в ладонях.

— Ты прекрасно знаешь, Александр, что мне плевать на эти побрякушки. Я в Москве уже четыре часа, но пока что не узнал, в чем смысл моего приезда. И раз ты позвал меня в это заведение, где подают блины, то секретность будущей информации не сильно важна, а причина, скорее всего, окажется не стоящей внимания.

— Ошибаешься, — хмыкнул генерал, разрезая ножом верхний блин на куски. — Во дворце, конечно, прослушки нет, за исключением от нашим СБ-шников, но твой приезд был заверен на высшем уровне. Вот, ознакомься.

Он вытащил из нагрудного кармана вскрытый конверт и передал мне. И то, что вокруг нас сидело за столами довольно много людей, генерала нисколько не смущало. А вот гостей этого заведения, что было одним из популярных в столице, очень даже. Точнее, их смущал артефакт-купол, который блокировал звуки и не давал никому нас увидеть сквозь туманную завесу. Какое-то подобие сокрытие информации генерал всё же учёл, но это так, пыль в глаза.

— Хм… — нахмурился я. — И причем тут я? Императору больше некому поручить это дело?

— Почему же? — пожал плечами Александр. — Людей у него полно, и ты зря думаешь, что на задание отправится лишь малая группа. Мы, Виктор, банальная витрина. Те, кто будет торговать лицом. У других своя задача.

— Дырявая логика, — отложил я первый бумажный лист с вводными условиями задачами, которую хочет поручить император князю Потемкину. — Роль живого оружия в сражении, со Скверной в данном контексте, но не вот это.

Кутузов поморщился. Не нравилось ему, когда я говорил о себе и своей роли в таком ключе. Все генерал понимал, осознавал и старался смотреть на вещи позитивно, даже с учетом своей должности и ремесла. В его глазах я ещё ребенок, пусть и князь. Скорее всего остатки родительского инстинкта, который он на свою дочь потратить в должной мере не способен.

— Не понимаю твоего настроя, — закинул он кусок блина в рот и зажмурился от удовольствия. — О-о-о, да, каждый раз, как сюда прихожу, будто впервые! Кгхм, так вот, что тебя не устраивает? Побудешь в составе делегации дипломатической миссии. Японию посмотришь, по Токио погуляешь. Считай это отпуском!

— Я — воин, Александр, а не телохранитель или дипломат, — холодно произнес я. — Эта поездка — пустая трата времени.

— Ай, да что я тебя убеждаю, — отмахнулся Кутузов. Блины его волновали в данный момент сильнее всего. — Приказ есть? Есть. Значит, полетишь. Или ты хочешь оспорить волю императора?

В конце своей речи он грозно прищурился, но я уже довольно хорошо узнал этого человека, чтобы понимать — это напускная суровость.

А касательно его вопроса, то волю императора Российской Империи мне оспорить очень даже хотелось. Но не выйдет. Слишком много условностей против этого решения, которое будет иметь множество нежелательных последствий. В данный момент во всяком случае.

— Сопровождение принца это вся задача? — я засунул бумаги обратно. — Какова вероятность силового противостояния с местными? Что по вооружению? Меня также интересует план сопровождения. От исходной точки и до конечной. С учётом места проживания, местоположения всех прилегающих объектов. Помимо этого — развёрнутая характеристика состава делегации. В этих документах, — постучал пальцем по конверту. — Известны лишь имена и фамилии, но мне они ничего не говорят.

— Да, сопровождение его высочества это основная задача, второстепенных нет, — кивнул Кутузов. — Что же до местных, то тут нападение маловероятно. Его императорское величество уже давно обсуждал брак своего сына с дочерью Мэйдзи. Укрепление взаимоотношений между Российской Империей и Японией выгодно обоим государствам. Причин множество, как в виде оборонительного союза, так и торговых соглашений. Основная же — создание давления на китайцев. Империя Великого Дракона за последние десять лет осуществила мощный скачок в технологическом развитии, буквально встав на одну ступень с Японцами. Борьба качества над количеством, чтобы тебе было понятно. У самураев нет столь обширных территорий и ресурсов, чтобы и дальше держать мировое лидерство в плане технологий. Ещё лет пять, максимум десять, и китайцы попробуют их на зуб. Обязаны попробовать, как делали подобное в прошлых веках. Император заинтересован, чтобы этого не произошло, как и Мэйдзи, разумеется. Брак принца Святослава, младшего сына императора, и принцессы Айко, средней дочери Мэйдзи, позволит нашей империи выступить на первых ролях и щёлкнуть китайцев по носу, когда те обнаглеют. А они обнаглеют, тут к гадалке не ходи.

— Звучит, будто японцы готовы на вассалитет, но хотят сохранить гордость, — откинулся я на спинку дивана. — Насколько сильно их прижали?

— Скажем так, — задумался генерал. — Пятнадцать процентов своего рынка они уже потеряли. Очень весомых пятнадцать процентов. Тебе известно, что раньше Япония была главным поставщиком полупроводников по всему миру? Кгхм, ну да, вряд ли… Так вот, ранее они поставляли чипы для новейших ракет в Амерскую Конфедерацию, Османскую Империю, Индийскую Индру, Австро-Венгрию и другие страны Европы. Нам, само собой, тоже. Проблема была в том, что полупроводники сложны в производстве, технология довольна заковыриста, там своя специфика. Но Японцы всегда налегали на качество. Их продукт — залог репутации. Китайцы нашли способ создания аналога полупроводников, чуть хуже качеством, но зато они их могут производить в больших количествах, в отличии от самураев. Спрос, как ты понимаешь, очень высок, а предложение было небольшим. Теперь всё изменилось, пусть это пока и не афишируется.

— Либо же китайцы выкрали технологию, упростили её и поставили на поток, — пригладил я подбородок. Надо бы побриться, а то уже щетина отрастает.

— Такой вариант тоже возможен, но правды нам никто не скажет, — развёл руками Кутузов. — Ты прав, Японцы под нас прогнутся, но сделают это частично на своих условиях. Разумеется, тех, которые устраивают императора.

— Дети Святослава и принцессы Японии встанут в линию наследования первыми?

— Ты правильно понял, — хмыкнул Александр и налил себе апельсиновый сок из графина. — У Мэйдзи нет сыновей, лишь дочери, а старшая была первой на роль правительницы с консортом. Одним из условий было, что дети нашего принца и Айко пододвинут её.

— Власть имущие не любят делиться этой самой властью, которую уже считают своей.

— Поэтому я и говорю, что стычки с Японцами, кто поддерживает принцессу Норико, возможны, но маловероятны. Мэйдзи ведь не глуп, всё понимает, а потому будет держать всё на контроле. Единственное, что может доставить проблем, это его оппозиция. Сборище глав старых кланов Японии, которые очень недовольны фактом отсутствия наследника у Мэйдзи. Тебе известно, что такое сёгунат?

— Военно-феодальная система правления в Японской Империи, при которой император выступает церемониальной фигурой, а реальная власть принадлежит военному правителю — сёгуну. Да, я читал об этом в интернете.

— У оппозиции имеется тот, кто может стать сёгуном, — покивал Кутузов. — Военачальник и Архимаг — Ода Норайо. Он возглавляет оппозицию, которая пока что действует вяло. Мэйдзи позволяет им существовать из-за…

— Своей слабости, — понял я, к чему он ведёт. — Основной костяк его политических врагов это и ударный кулак Японии?

— Верно, — улыбнулся генерал. — Вся оппозиция держится на кланах Минамото, Ода и Тайра. Три из пяти великих кланов терпят власть императора, но отнюдь его не поддерживают. Фудзивара и Татибана, сохранили полную верность и будут на стороне Мэйдзи при любом раскладе. У императора страны восходящего солнца осталось мало времени, наследника заделать он уже не успеет в силу возраста, а потому в любой момент может полыхнуть. Гражданская война в Японии неугодна нашему императору. Это приведёт к потере военного потенциала, ведь часть составляющих нашей военной техники мы закупаем именно у них, что меня не радует, но и исправить это недоразумение в данный момент невозможно.

— И если Российская Империя войдёт в союз с Японией, то оппозиции останется лишь заткнуться, — не люблю я политику, но приходилось плавать в ней по долгу службы в прошлой жизни. — Если только китайцы их не поддержат.

— А они и поддержат, — пожал плечами Кутузов, подтверждая очевидный факт. — Как поддержат и принцессу Норико, которая очень плотно контактирует с Минамото и их наследником.

— В таком случае, возможность покушения на принца не «маловероятна», а практически неизбежна. Если он умрёт, то союзу не бывать. Отношения Российской Империи и Японии полетят в выгребную яму. Вряд ли император простит смерть сына. Я бы не простил. И начал мстить.

— Поэтому наша делегация и будет действовать не одна. Всего не скажу, сам понимаешь, уровень допуска у тебя не тот, но Святослава будут опекать так, как зеницу ока. И это я говорю только про наших, а ведь ещё есть Мэйдзи и его синоби, которые пролезут в любую дырку и прирежут неугодных.

Мы замолчали и каждый ушёл в свои мысли. Кутузов методично уничтожал блины, запивал соком, а я обновил себе кофе и сосредоточился на шоколадном пирожном с вишней. С одной стороны вся эта канитель меня не волновала нисколько. Правители империй и королевств ещё в моей прошлой жизни постоянно боролись за власть, усиление своих позиций и возвышение собственных государств. Это нормально и понятно. Как и понятно то, что за их желания умирают люди, ведь ни одна политика не обходится без жертв. В основном невинных, но гибнут и воины, а это ослабление всего мира из-за угрозы Скверны с Пятнами, Зонами и Эпицентрами. В разрезе целого мира, конечно, капля в океане, но всё же…

Поездка по словам Кутузова займёт где-то неделю. Большая часть этого времени потратиться на согласование всех правил, традиций и прочего бреда, но это неизбежно. Восток, дело тонкое, как он сказал. И пусть полной информации у меня пока что на руках не было, чтобы составить минимум три плана для возможного развития событий и противодействия, но в одном он уверен точно — точка конечной дислокации императорский дворец Японии. Именно там Святослав и делегация остановиться. Не в отелях или какой-либо резиденции, а именно дворец. С одной стороны это хорошо, свои жилища правители укрепляют максимально, с учётом всех возможных факторов риска. Плохо то, что я отлично знаю примеры, когда подобная защита подводила, а то и встала на сторону вторженцев. Идеальной защиты не существует и это факт, но и шансы на успешное выживание принца всё же повышаются. Второй минус подобного места проживания — контроль. Чужакам, пусть и будущим союзникам, не позволят свободно бродить по дворцу, а покидать его пределы придётся под пристальным вниманием. Это урезает возможность действий, если вдруг потребуется устранить угрозу превентивно.

Помимо существования оппозиции, от которой точно стоит ожидать удар, в бумагах Кутузова была информация о прибытии на церемонию знакомства принца Святослава и принцессы Айко иностранцев. Такое событие не пропустят и это понятно, а потому стоит ожидать как минимум китайцев, британцев и представителей Амерской Конфедерации. На последних мне плевать, точек соприкосновения нет, а вот первые двое — другой разговор. Китайцы замарались в химерологии и экспериментах со Скверной. Британцы же балуются с черной магией, создали новый вид оборотней, а значит и разговор у меня с ними максимально короткий. Разумеется, представители этих стран могут и не знать о том, что творят их соотечественники, но ведь могут и быть в курсе. Слишком мало информации, чтобы говорить наверняка, но держать руку на пульсе необходимо, как и провести разведку при случае. Вряд ли мне дадут возможность остаться с каким-нибудь дипломатом китайцев наедине, чтобы выбить из него всю информацию, которую он знает или забыл. Но на крайний случай мне будет достаточно разговора, чтобы понять — есть ли в нём эманации Скверны или нет.

— Фух, ну всё, осилил, — выдохнул Кутузов, откинулся на спинку дивана и блаженно улыбнулся. Стопка блинов была уничтожена им полностью. — Сейчас ещё посидим чуть-чуть и поедем во дворец, а потом, — улыбка его стала шире. — Ко мне в поместье. Шашлык сделаем, баньку растопим. Ты, кстати, как к бане относишься?

— Нейтрально, — повёл я плечом и увидел, что кофе кончился. Как в кружке, так и в чайнике.

— Это ты просто у меня в бане не был, — махнул он на меня ладонью и ухмыльнулся. — Даю слово, что после неё станешь, будто другим человеком! Ладно, поехали, а то не удержусь и ещё блинов закажу…

* * *

Британская Империя… Уайтчепел…

Лечебница Ламбет…

На южном берегу Темзы, в стороне от оживлённых улиц Лондона, скрывалась лечебница Ламбет. Место, о котором ходило множество скверных слухов. Пьяные завсегдатаи трактиров рассказывали байки о пропадающих в её стенах людях. Женщины лёгких нравов, продающих любовь за деньги, обходили её с опаской за несколько кварталов. Каждая из жриц любви Лондона хорошо знала ужасающую историю Ламбет. Различные группировки банд, поделившие между собой весь теневой мир Лондона, негласно сделали территорию лечебницы ничейной. Одно единственное здание, оно было словно зияющая рана на теле Туманного Альбиона. Прогнившей от времени, страданий и тьмы.

Чёрные стены лечебницы, некогда облицованные камнем, со временем покрылись трещинами, склизким мхом и багровыми пятнами неясного происхождения. Окна зияли пустыми проёмами. По сбивчивым и полных страха рассказам тех, кто по несчастью оказывался ночью в этом месте, ходили легенды о тенях замученных душ, что были видны в коридорах. Железные решётки на некоторых окнах были изогнуты — словно их когда-то выгибали изнутри руки тех, кто отчаянно пытался сбежать.

Гнилой ветер, веявший с Темзы, приносил с собой запах плесени и старой крови. Внутри расползался лабиринт коридоров, окутанных полумраком, где за каждым шагом следовали шорохи, невнятные шёпоты и ощущение чужого присутствия. Кровати с проржавевшими рамами, разбросанные инструменты, обрывки бинтов и кожаные ремни, которыми когда-то приковывали пациентов, лежали, покрытые вековой пылью и чем-то, что напоминало пепел.

Про Ламбет действительно ходило множество странных и ужасающих слухов. Говорили, в подвалах всё ещё стояли комнаты для опытов, где врачи, утратившие разум, искали ответы на вопросы, которых не должно было быть. Говорили, что ночью в выбитых окнах мелькал свет, а по лестницам раздавались шаги босых ног. Одни слышали плач. Другие — смех. Один мальчишка из Ист-Энда, прятавшийся там на спор, не вернулся. Другой вышел, но больше не говорил — лишь рисовал чёрные символы на стенах.

Заброшенная лечебница притягивала к себе смельчаков и храбрецов, которые пытались доказать, что страх им неведом, но судьба их в большинстве своём… была страшна.

— Что-то мне не по себе, милорд Гастингс, — поёжился высокий мужчина в тёмном пальто. — Веет от этого места чем-то… скверным. Может я лучше подожду вас здесь?

— Можешь и подождать, — сухо ответил ему собеседник в образе типичного франта. На его голове был тёмный цилиндр, в глазу пенсне, а на плечах клетчатое плотное пальто бежевых тонов. Он опирался на резную трость с золотым набалдашником и невозмутимо взирал на ржавые ворота лечебницы. — Но тогда я не смогу гарантировать твою безопасность, Лойд.

Без страха за собственную жизнь, лорд Гастингс легко открыл ворота. Петли заскрежетали от натуги и усилий Архимага, а тёмный холл встретил запустением и грязью.

— Следуй за мной и не отставай, — Архимаг зачем-то три раза стукнул тростью по плиточному полу, покрытому тёмными разводами, и твёрдым шагом направился в сторону двери, что вела в подвальные помещения и морг.

Лойд, в отличии от лорда Гастингс испытывал непередаваемый страх. Стены лечебницы будто давили на него. Наблюдали за ним голодным взглядом, от которого сердце учащённо застучало, а спина покрылась холодным, липким потом. Споткнувшись, он резко опустил взгляд и увидел возле своего ботинка сломанную детскую куклу. С выжженными глазами, оплавленным пластиковым лицом и… широкой улыбкой.

Шумно сглотнув, он поспешил догнать Архимага, рядом с которым чувствовал хоть какую-то иллюзию безопасности. Благо найти его было несложно, рядом с лордом Гастингсом парила сфера из пламени, освещающая путь.

Лестница спуска в подвалы и морг встретила их сыростью, ещё большей грязью. Несколько ржавых кресло каталок стояли у стены на лестничном пролёте, как и одна кушетка со сломанной ножкой, на поверхности которой виднелись следы засохшей крови.

На удивление, в коридоре морга работали лампы. Лишь несколько из них, мигающих и дающих тусклый свет из-за заляпанных плафонов, но они работали. Вот только облегчения это Лойду не принесло, ведь он услышал, как за дверьми у входа в помещение, где висела табличка «Морг», раздавался чей-то шепот.

— Говорить буду я, — лорд Гастингс подобрался, словно зверь, готовый биться на смерть. — В глаза ему не смотри, на вопросы не отвечай и не показывай страха.

«Легко сказать, чем сделать…» — вздохнул про себя Лойд.

Внутри морга пахло плесенью, старыми медикаментами и чем-то ещё. Чем-то тошнотворным, кислым, прилипчивым. Пол был залит грязной водой, в которой отражался иссечённый трещинами потолок при тусклом свете ламп.

Таблички на холодильных ячейках давно проржавели или покосились. Металлические дверцы покрылись коррозией, некоторые были сорваны с петель. Один из отсеков был наполовину открыт. Внутри него — пустота, но Лойду отчётливо казалось, что из этой пустоты на него смотрела плотная, ощутимая тьма. Секционные столы остались на своих местах, пятна на них не исчезли со временем. Некоторые инструменты всё ещё лежали на подносах — заржавевшие, кривые, с налётом, будто после работы, которую никто не завершил.

Один из этих столов находился в самом центре помещения. И он был отнюдь не пустым. На нём лежало тело обнажённой, юной девушки. Холодной, испустившей последний вздох, и очень бледной. Её чёрные волосы разметались по металлическому покрытию стола, на запястьях виднелись кровоподтёки, словно её очень долго держали в оковах.

Лойд с замиранием сердца посмотрел на неё, и на человека в заляпанном белоснежном халате, что склонился над её телом со скальпелем в руке. Только сейчас мужчина заметил, что грудная клетка девушки вскрыта, а края плоти стянуты специальным инструментом, являя на всеобщее обозрение внутренности.

— Лорд Гастингc, — раздался довольно приятный для слуха баритон этого… патологоанатома. — Давно мы с вами не виделись. Как ваши дела?

— Милостью её величества всё хорошо, — сухо ответил готовый к бою Архимаг. С удивлением, Лойд понял, что его единственный союзник в этом месте… боялся?

— А как ваша семья? Слышал у вас родилась дочь… Наверное, столь же прекрасная, как и жена? — участливо спросил незнакомец, продолжая свою кровавую работу.

Архимаг с силой сжал челюсти, его глаза полыхнули мощью пламени, способного уничтожать целые армии. Но он не ударил. Не покарал того, в чьём голосе при заданных вопросах прозвучали странные, отдающие какой-то неправильностью, нотки.

— Хм, а кто это с вами? — чуть повернул незнакомец голову через плечо, но лицо его скрывал полумрак. За исключением глаза. Красного, словно кровавая луна. — Не представитесь, молодой человек?

Лойд вздрогнул и быстро опустил взгляд в пол. Раннее предупреждение лорда Гастингcа набатом било в его голове, душа ушла в пятки от охватившего страха, а сердце словно перестало биться. Под вниманием того, кто без стеснений потрошил тело юной девушки, он чувствовал себя так, будто вновь оказался под снарядами крупнокалиберной артиллерии, как случилось однажды.

— Он со мной и этого тебе достаточно, — взял слово Архимаг, буквально спасая своего коллегу. Он выудил из кармана пальто гербовую бумагу с печатью её величества королевы, от которой пахло можжевельником и лавандой. — Приказом королевы, заверенного палатой парламента, тебе дарована временная амнистия.

— Вот как… — отчётливо хмыкнул незнакомец. — И кого же мне нужно убить на этот раз, Гастингc?

— Младшего сына императора Российской Империи, принца Святослава.

После ответа Архимага в морге возникла гнетущая тишина, пока её не разорвал громкий смех, отдающий безумием. Этот смех эхом отражался от стен, проникал в разум и разрушал его, отчего Лойд зажмурил глаза и молил господа бога, чтобы он поскорее прекратился. Как молил и том, чтобы они с лордом Гастингcом наконец-то покинули это скверное место.

— Да будет так, Гастингc! Я согласен!

Архимаг незаметно выдохнул и посмотрел на своего коллегу. Из взгляды столкнулись и Лойд отчётливо увидел в глазах Гастингcа… сожаление?

Мелькнула неуловимая тень и в следующую секунду Лойд захрипел. Его глаза распахнулись от ужаса и неверия, с губ сорвался стон полный боли, а всё тело словно поразивало. Единственное, что он мог — это смотреть. Смотреть на тёмный силуэт того, кто впился клыками в его шею, и смотреть на лорда Гастингcа… Который отдал его в жертву твари, что обитала в стенах этой проклятой лечебницы.

Когда из некогда здорового и сильного одарённого ушла жизнь, Джек ослабил хватку и подхватил иссушённый труп. Со смехом он заплясал с ним в вальсе, разбрызгивая грязные лужи на полу.

— Передай своей королеве, что старина Джек выполнит её маленькую просьбу! — оскалил хозяин лечебницы окровавленные клыки в подобие улыбки. — Надеюсь, кровь потомка ублюдка Рюрика будет столь же сладкой! Ха-ха!!!

Следующая книга здесь: https://author.today/work/445039

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Паладин. Свет и Скверна III

Content

Паладин. Свет и Скверна III

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene