Хрустальный путь: Зерно Путеводной Звезды

Предисловие автора (обязательно прочтите)

Приветствую!

Тот случай, когда стоит обратиться к читателю прежде, чем он погрузится в текст. Вкратце, без сюжетных спойлеров — о том, что нужно знать об этой книге прежде, чем начать читать. Будет полезно прежде всего тем, кто не знаком с моим творчеством.

«Хрустальный путь» будет представлять собой цикл новелл. По структуре это так называемый «вертикальный» сериал — то есть каждая книга представляет собой самостоятельную законченную историю-приключение. Это примерно как истории о Джеймсе Бонде, о Тарзане, о Шерлоке Холмсе и т.п. Главный герой всё время в пути, и в каждом томе его будет ждать новая локация, новые враги и союзники, новые цели и загадки. Но, конечно, между собой романы тоже будут объединены общими персонажами и некоей сквозной, постепенно раскручивающейся «глобальной» сюжетной линией.

По жанру это фэнтези про попаданцев в магический мир, с заметным восточным колоритом — боевые искусства, культивация, даосская концепция пяти Стихий. То есть близко к тому, что китайцы называют «уся», «санся» и т.п. Но я не гонюсь за следованием канонам жанра, просто беру некоторые элементы оттуда. Да и лор у книг авторский. Так что история эта для широкой аудитории и не рассчитана исключительно на любителей «азиатчины».

Мои постоянные читатели уже по обложке и названию поняли, что главным героем станет Стас Князев по прозвищу Мангуст — ключевой персонаж другого моего цикла «Хроники Артара». Да и действие будет происходить в Артаре, в неохваченных до этого регионах. Хотя в будущем, возможно, вернёмся и в знакомые места.

Однако «Хрустальный путь» я позиционирую как самостоятельный цикл, который можно читать и отдельно от «Хроник Артара». Они даже по жанру разные («Артар» — это чистая лит-РПГ).

«Хроники Артара», при желании, можно прочитать и позже — если станет интересна предыстория текущих событий. Ну, или вообще не читать. Решать, конечно, вам. Мало ли, может, вы лит-РПГ принципиально не любите)

Но, безусловно, те, кто читал книги про становление Мангуста, в новый цикл вольются быстрее, плюс в дальнейшем получат дополнительный фан-сервис — ностальгия, отсылки к прошлым событиям, встречи с полюбившимися героями. Кроме того, «Хроники Артара» стоит прочесть заранее, а не после, если вы не любите спойлеры. Я постараюсь в «Хрустальном пути» свести их к минимуму, но некоторые обойти просто невозможно.

Сколько книг планируется в цикле, и в какие сроки — спрашивать пока нет смысла. Я всё равно не знаю) Сама форма повествования не предполагает подробного планирования на много книг вперёд. Как говорится, у самурая нет цели — только Путь) И, естественно, всё сильно зависит от того, насколько эта история окажется востребована у читателей.

Со своей стороны пока могу сказать одно — после нескольких лет, перечитав старые книги о Мангусте, я с огромным удовольствием и ностальгией снова вернулся в его шкуру. Посмотрим, что из этого выйдет)

Встретимся в Артаре!

Пролог

Небесный воин

Солнце уже почти вышло в зенит, и к этому времени заплечная корзина Лилу должна быть наполнена драгоценными плодами черводрева как минимум наполовину. Но, увы, день выдался не очень удачным. Девочка забиралась все дальше в лес, при этом стараясь держаться подальше от давно проторенных маршрутов. Однако это не особо помогало — все попадающиеся ей на пути черводрева были обобраны дочиста. Обычно она могла рассчитывать на добычу хотя бы с самых верхних веток — взрослые туда не добирались, опасаясь упасть. А Лилу легкая, ловкая, её даже самые тонкие веточки держат.

Но кто-то из сверстников уже опередил её. Наверняка братья Чао. Несносные мальчишки! Они, кажется, только и думают целыми днями, как ей досадить! Мало ей их постоянных подначек и смешков в деревне, так теперь еще и на сборе орехов решили ее обойти!

А ведь знают, как это важно для ее семьи. После того, как отец повредил ногу на охоте, её орехи — чуть ли не единственный шанс собрать нужную сумму для налогового жетона. А сборщики податей с Медных островов явятся уже совсем скоро. Если не хватит денег выкупить у них жетон — они могут потребовать от семьи другую плату. Например, забрать в рабство кого-нибудь из младших.

Лилу упрямо мотнула головой, отгоняя нехорошие мысли. Не бывать этому! Она добудет эти проклятые орехи, чего бы ей это не стоило. Даже если…

Даже если придется лезть за ними на священную Зеленую скалу.

Скалу уже видно — вон она, впереди. Даже шум водопада слышно. Водопад берет свое начало на вершине скалы, обрушивается вниз и потом течет широким ручьем через лес к морю. На берегу ручья располагается их крошечная деревня, и это единственный источник пресной воды на всем острове. Может, поэтому истоки этого ручья считаются священным местом, к которому взрослые запрещают соваться.

Там, на вершине Зеленой скалы, говорят, большое озеро, из которого и берет начало ручей. И если там, у воды, растут черводрева, то они, наверное, сейчас просто ломятся от тяжести орехов. Еще бы — весь сезон их никто не обирал!

А они там наверняка растут. Черводрева любят солнце и простор.

Лилу давно уже подумывала о том, чтобы забраться на запретную вершину. Это не составило бы для нее большого труда. Зеленая скала потому и зовется зеленой — сплошь заросла лианами и толстым, пружинистым слоем мха. Хоть и отвесная, но карабкаться по ней наверняка будет легко. Тем более Лилу. Лазать по деревьям она умеет лучше всех в деревне. Несмотря на маленький рост и кажущуюся хрупкость, она сильная и ловкая, а когти ее крепки и остры.

Но не так-то просто переступить через запрет, к которому привыкла с самого детства. Лилу не очень-то верила в россказни о каре богов. А вот в гнев старейшин деревни очень даже верила. Да и родители будут очень огорчены и расстроены.

Чем ближе становилась скала, тем осторожнее Лилу ступала по устланной опавшей листвой земле. Ей то и дело казалось, что за кустами кто-то есть — уши ее то и дело вздрагивали, чутко разворачиваясь к источнику звука. Чаще всего это оказывались склирры, улепетывающие от нее на дерево, или просто шум ветра в ветвях.

Но тут она заметила нечто, заставившее ее замереть и пригнуться, прячась за поваленным стволом дерева.

Братья Чао!

Лилу не верила своим глазам. Попрыгун, старший из братьев Чао, стоял у подножия Зеленой скалы в том месте, которое она сама уже наметила для подъема. Рядом с ним, что-то внимательно слушая, стояли и младшие — здоровяк Кианг и вислоухий всезнайка По.

Так и знала! Они тоже облюбовали эту часть леса. Да еще и, кажется, на священную скалу покушаются.

Она опустилась на все четыре лапы и тихонько, стелясь по самой земле, подкралась поближе к злополучной троице. Хвастаться нехорошо, но подкрадываться она тоже умеет лучше всех в деревне — папа-охотник ее многому научил.

Впрочем, подобраться к этим глупым Чао было легко — они были слишком увлечены перепалкой.

— Говорю же вам — он всё еще там! — рассерженно шептал Попрыгун. — Некуда ему особо деваться. В других частях острова его бы уже давно взрослые заметили. А к Зеленой скале никто не суётся.

— И не зря, — наставительно прогундосил По. — Зелёная скала священна! Нам нельзя туда.

— Да никто не узнает! А если не хочешь сам его увидеть — то оставайся здесь, посторожишь.

По насупился, сосредоточенно ковыряя землю когтями нижней лапы. Попрыгун знал, за какие струны подёргать. Его братец хоть и трусоват, но страшно любопытен.

— А если он всё-таки нападет на нас?

— Нас трое! — терпеливо, уже явно не в первый раз, повторил Попрыгун. — И с нами Кианг, а он посильнее многих взрослых. Да и не будет он нападать! Говорю же, он не опасен.

— Но ты сказал, что он воин, — не унимался По. — Если воин — значит опасен.

— Откуда здесь у нас воин? — басовито прогудел Кианг. — Хозяева с Медных островов жестоко накажут деревню, если узнают.

На самом деле, голос у него не такой густой, это он специально важничает, чтобы показаться совсем взрослым.

— Да это не простой воин, сколько раз повторять! — прошипел Попрыгун, скаля клыки. — Чтоб мне провалиться, если это не бакхо! Помните, как в тех сказках, что рассказывала Слепая Нэн?

— Слепая Нэн плохо кончила, — мрачно напомнил Кианг.

— Угу. И нам родители тоже здорово всыпали, когда узнали, что мы слушали ее россказни, — подтвердил По, невольно почёсывая свой тощий зад.

— Да сколько же можно ныть? — рыкнул Попрыгун. — Оставайтесь тогда оба тут! А я полезу наверх и проверю.

Он поправил завязки на заплечном мешке, к которому зачем-то была примотана толстая длинная палка, и ухватился за стебель вьюна, оплетающего скалу.

— Да погоди ты! — нетерпеливо засеменил на месте По. — А как он выглядит-то? Ты говорил, что он какой-то урод.

— Ну… Я не очень-то разглядел. Но он безволосый.

— Совсем без шерсти? Как те, с Медных островов?

— Этот точно не из них. Но он свалился с неба. Прямо в воду — шарах! И никакого летающего корабля точно поблизости не было. Так что он небесный воин, точно вам говорю!

— Нэн не рассказывала, что бакхо валятся с неба, — с сомнением покачал головой По. — Но я почти уверен, что они должны быть ксилаями.

— Тьфу на тебя, зануда! — окончательно взвился Попрыгун. — Говорю же — оставайтесь здесь. Хотите всю жизнь проторчать на этом острове и платить дань лысым коротышкам с Медных островов — пожалуйста. А я стану воином и уплыву отсюда!

Он начал карабкаться наверх, ловко цепляясь за вьюн и трещины в скале. Младшие братья, переглянувшись, какое-то время стояли в растерянности, но потом любопытство все же пересилило страх.

Лилу распласталась на земле и замерла, уповая на то, что братья не заметят ее сверху. Довольно долго она пролежала так, слушая стук собственного сердца. Наконец, подняла голову.

Успела разглядеть только пушистый черный хвост Кианга, мелькнувший у самой верхушки скалы. Быстро же они вскарабкались!

Но что за околесицу нёс старший? Какой-то свалившийся с неба безволосый, какие-то бакхо… Хотя насчет последнего она кое-что знала. Слепая Нэн и правда иногда рассказывала легенды, о которых не принято было даже упоминать.

Дождавшись, пока братья окончательно скроются из вида, Лилу последовала за ними, припрятав корзину с орехами под кустом.

Отстать не боялась — лазала она куда быстрее глупых Чао. К тому же на вершине скалы им некуда деваться, она не очень большая, и почти все пространство наверху занимает озеро, окруженное небольшой рощей. Это она знала точно — разглядывала издалека, забравшись на высокое дерево. Да, скала священная. Но что теперь, даже издалека посмотреть нельзя?

На самом верху она невольно задержалась, прислушиваясь. До нее донесся едва приглушенный шепот — братья, кажется, снова о чем-то спорили. Она тихонько выглянула из-за камней.

Вон они, все трое. Крадутся к озеру вдоль протоки, ведущей к водопаду, пытаясь скрываться за обкатанными водой валунами. Смотреть смешно, особенно на Кианга. Ну кто же так зад оттопыривает, когда ползет? Еще и хвост трубой распушил!

Она шустро, как склирр, прошмыгнула наверх и тут же в сторону, чтобы сделать большой крюк и выйти к берегу озера поодаль от того места, где оно переходит в протоку. Спрячется вон за тем большим камнем и не попадётся на глаза братьям. Зато за ними можно будет проследить и дальше.

Но она недооценила старшего. Попрыгун, несмотря на свой непоседливый нрав и порой слишком буйную фантазию, когда надо — бывал весьма наблюдательным и сообразительным. Он как-то умудрился заметить Лилу, но не подал виду сразу. Братья подкараулили ее у того большого валуна, что она наметила для своего укрытия, и набросились на нее, едва она выглянула.

— Ах ты, замарашка! Шпионишь за нами⁈

Лилу едва успела увернуться от комка дерна, который запустил в нее Попрыгун. Следом за первым снарядом последовали следующие — братья швырялись чем ни попадя — древесными шишками, обломками веток, а то и галькой. Лилу бросилась наутек вдоль берега, двигаясь зигзагами и ловко перепрыгивая с одного покатого валуна на другой. Братья бросились за ней вдогонку.

— Что ты делаешь у священной скалы, соплячка? Если взрослые узнают — тебе конец!

— А вы-то что здесь забыли? — обернувшись, фыркнула Лилу. — И от кого они узнают? Ты разболтаешь?

— Ах ты… — едва не задохнулся от возмущения Попрыгун, а потом рванул вперед изо всех сил.

Но догнать Лилу даже ему было непросто — девчонка, несмотря на тщедушный вид, была жилистой, верткой и быстрой. На ровной земле он, может, и настиг бы ее, но бежать приходилось по нагромождению камней, тянущемуся вдоль всего берега озера. Тут и ногу подвернуть недолго. А проклятой соплячке хот бы хны — скачет, как блоха.

Лилу, разгоряченная азартом погони, не сразу заметила, как братья вдруг отстали, резко остановившись. Но потом и сама застыла на месте, увидев то же, что и они.

Попрыгун не обманул. Здесь и правда чужак.

Вершина Зеленой скалы напоминала срез огромного пня с угловатыми обломками по краю и углублением в центре. Большая часть ее была покрыта водой того самого священного озера. Судя по цвету воды, в середине оно было очень глубоким, но у левого берега были довольно обширные отмели, на которых, будто тюлени на лежбище, темнели большие плоские камни, наполовину скрытые водой.

Чужак сейчас был как раз на этих камнях. И он… Танцевал? По крайней мере, поначалу Лилу приняла эти движения за танец — настолько красивыми и изящными они ей показались. Однако в руках незнакомца было оружие — богато украшенный боевой посох. И обращаться он с ним явно умел. Тяжелое древко мелькало в воздухе стремительно, размываясь в движении, как крылья стрекозы. Сам чужак тоже крутился, перепрыгивая с камня на камень, будто сражаясь с десятком невидимых противников. Уже то, что он умудрялся при этом не свалиться в воду, было настоящим чудом — валуны были покатые, да еще и мокрые.

Невольно позабыв про братьев Чао, Лилу, как завороженная, наблюдала за этим зрелищем. Сами братья тем временем подобрались ближе, но не трогали ее — они тоже были слишком увлечены чужаком.

— Я же говорил… — прошептал Попрыгун. — Это небесный воин!

— Ты посмотри на его кожу! — восхищенно добавил По. — Я никогда даже не слышал про такое!

Незнакомец и правда был очень странным. За ксилая его можно было принять только издалека — две руки, две ноги, ходит прямо. Но хвоста у него нет, двигается немного странно. Сейчас он почти обнажен, и видно, что кожа у него светлая и совсем голая, так что отчетливо видны бугрящиеся под ней мышцы. Но и это не всё. На коже виднеются сложные цветные узоры. У ксилаев на шкуре, конечно, тоже бывают пятна или полосы. Но тут — какие-то сложные рисунки, покрывающие всю его спину, руки, грудь.

Лилу двинулась вперед, чтобы рассмотреть чужака поближе, но Попрыгун ухватил ее за плечо.

— Эй, ты куда? А вдруг он нас заметит?

— И что? Не за этим ли ты сюда пришел?

— Да, но… — старший Чао заметно смутился, но быстро взял себя в руки. — Я его нашел, я и должен идти первым! У меня для него дары!

Он похлопал по своей котомке.

— Какие еще дары? — насмешливо фыркнула Лилу.

— Лепёшки, козий сыр, орехи… Ну чего вы ржёте?

— Ты думаешь подкупить небесного воина парой лепешек? — озадаченно почесал в затылке По. — Мне кажется, бакхо нужны куда более ценные дары…

— Где ж мне их взять-то? Но ты посмотри вокруг. Он упал на остров позавчера. И скорее всего, торчит на Зеленой скале почти всё это время. Воды тут полно, но еды нет. Не кору же с деревьев ему грызть? Он наверняка голоден!

— Может, он вообще не питается земной пищей?

— Вот и проверим! И, может, в благодарность за пищу он возьмёт меня в ученики!

— Пфф! Размечтался!

— А ты вообще молчи, соплячка! Вот вернёмся в деревню — я тебя так взгрею…

— Ага, если догонишь!

— Ах, ты…

— Тихо! Тихо вы! — зашипел По. — Он нас заметил!

Чужак и правда остановился и обернулся в их сторону. Смотрел он без угрозы, но всё же у всех четверых мохнатых лазутчиков сердце ушло в пятки.

Попрыгун — надо отдать ему должное — пришел в себя первым. Он приблизился к чужаку и остановился в нескольких шагах от него. Почтительно поклонился и, выбрав подходящий камень с плоской верхушкой, выложил на него лепёшки, небольшой кусок сыра, вяленую рыбу, орехи и прочие нехитрые угощения.

— Прими наши скромные дары, о великий бакхо, — не переставая кланяться, проговорил он, не решаясь встретиться со странным чужаком взглядом.

А вот Лилу смотрела на безволосого во все глаза. Она никогда не слышала о таких удивительных существах. Поначалу его внешность показалась ей отталкивающей, но чем больше она разглядывала его, тем больше понимала, что он даже по-своему красив. Гибкое, сильное тело, серые глаза с необычными круглыми зрачками. И, конечно, эти узоры на коже… Они удивительны!

На груди незнакомца, гордо раскинув крылья, застыла хищная птица. Левую руку обвивал дракон, на правой расположился белый тигр. На ноге — могучий косматый зверь с длинным рогом на лбу. Все рисунки были выполнены так искусно, что казалось, будто они вот-вот придут в движение.

Чужака явно заинтересовали угощения, которые выложил Попрыгун, но что-то в словах старшего Чао заставило его нахмуриться.

— Бакхо? — переспросил он.

Попрыгун закивал.

— Я почту за честь учиться у тебя. Я хочу стать воином и покинуть этот остров, чтобы путешествовать и сражаться. Проси взамен, что угодно. Я сделаю всё, что в моих силах.

Чужак, прислушиваясь к нему, продолжал хмурить брови. У Лилу тут же мелькнула догадка — да он же не понимает нашего языка!

Она оказалась права — незнакомец помотал головой и произнес на каком-то странном певучем наречии:

— Благодарю за угощения, ребят. Но я не понимаю, чего вы от меня хотите. Вам лучше пока уйти.

Он недвусмысленно махнул рукой в сторону водопада.

Попрыгун, не желая так быстро сдаваться, бухнулся на колено и снова поклонился, на этот раз держа перед собой на вытянутых руках прихваченную из деревни палку. По сравнению с боевым посохом чужака эта грубо оструганная ветка смотрелась так жалко, что Лилу даже стало стыдно за Чао.

Но Кианг и По поддержали брата и тоже склонились в поклоне. Посохов у них не было, но они сложили кулаки перед собой, как во время молитвы.

На лице чужака промелькнула целая буря эмоций — он сначала был озадачен действиями братьев, потом рассмеялся, потом почему-то загрустил. Под конец сделался очень серьезным и задумчивым. Попрыгун неотрывно смотрел на него снизу вверх. Чужак дал ему знак подняться, и тот тут же вскочил, восторженно ловя каждое его движение.

Безволосый же встал к нему вплотную, пристально оглядывая его и даже, кажется, обнюхивая. Попрыгун замер ни жив, ни мертв, вытаращив глаза. И вдруг взвыл, получив звонкий щелчок по носу. Лилу, хоть и наблюдала за происходящим неотрывно, не успела увидеть движение безволосого — настолько оно было быстрым.

— Ты не готов, — покачал головой чужак, после чего с равнодушным видом отвернулся.

Пока Попрыгун досадливо шипел, потирая ушибленный нос, а его братья озадаченно замерли, чужак вернулся на торчащий из воды камень и уселся на него спиной к ним. Он скрестил ноги, подобрав их под себя, расслабленно опустил руки на колени и, кажется, смотрел куда-то в центр озера. Хотя рассматривать там было совершенно нечего.

— Я же говорил, дурная это затея, — в своей обычной манере заканючил По. — Пойдёмте уже отсюда!

— Да чего он вообще? Чего я такого сделал-то? — обиженно проворчал Попрыгун. — Нет, надо ещё попробовать…

— Ты дурак? Снова по башке захотел?

— Эй, Лилу? А ты куда?

Девочка, не обращая внимания на болтовню братьев, подобралась к чужаку поближе и уселась на камень чуть позади и левее него. Постаралась точно скопировать его позу и понять, куда он смотрит. Но взгляд её все равно сбился на его спину. Там была изображена чёрная черепаха, обвитая могучей змеёй. Глядя на неё, Лилу вдруг вздрогнула. Она могла поклясться, что змея на татуировке зашевелилась и повернула голову в ее сторону!

Лилу зажмурилась и помотала головой. Когда снова взглянула на рисунок, тот уже не двигался.

Братья Чао всё о чем-то перешептывались, но потом Попрыгун последовал её примеру и тоже уселся на камень позади чужака. За ним подтянулись и остальные. Какое-то время еще раздавались шепотки, но потом все четверо подростков невольно притихли, проникнувшись той безмятежной аурой, что окутывала озеро.

Они сидели так довольно долго. Вместе с чужаком они смотрели на рябь волн, на покачивающиеся от дуновений ветра ветви деревьев, на изредка пролетающих над головами птиц, на удивительные узоры на коже небесного воина. Не могли они видеть только выражение его лица — он ни разу не повернулся к ним, делая вид, что вообще не замечает их присутствия. Но если бы увидели — пожалуй, удивились бы.

Странный чужак, свалившийся на их остров с неба, задумчиво улыбался.

Глава 1

Зеленая скала

— Но ты ведь правда свалился с неба, учитель! Зачем это отрицать? Иначе как бы ты оказался здесь?

Я не ответил и ещё пару раз провёл ножом по точильному камню. Металл у клинка дрянной, лезвие, кажется, норовит затупиться даже о воздух. Так что править его приходится поминутно. Попробовав остроту подушечкой пальца, снова наклонился, глядясь в прозрачную гладь пруда. Несколько аккуратных движений — и импровизированная бритва, наконец, соскребает последние остатки отросших волос. Чтобы убедиться, что всё чисто, провожу по гладкому черепу ладонью.

Вот. Совсем другое дело…

— И шерсть у тебя всё-таки растёт, — не унималась Лилу. — Только очень короткая…

Мягким осторожным движением она подсела ближе. Двигалась на четвереньках, и в этот момент была особенно похожа на огромную любопытную кошку — мордочку вперёд вытянула, уши навострила, темный влажный нос с тонкими вибриссами подрагивает, чутко ловя воздух.

Вообще, чем больше общаешься с ксилаями, тем больше таких деталей подмечаешь. Совсем на первый взгляд они могут показаться простыми гибридами — вроде как человек, но с хвостом и с кошачьей головой. Но это впечатление рассеивается, стоить немного понаблюдать за ними.

Пропорции тела, пластика движений, повадки — всё же не человеческие. Сильно похожи на наши только кисти рук — тоже пятипалые, с противопоставленным большим пальцем, и когти не втягиваются. Ну, и пожалуй, есть сходства в строении черепа и особенно речевого аппарата — иначе бы ксилаи не умели разговаривать. А разговаривают они вполне внятно, разве что со своеобразным акцентом — плавно, мягко, немного растягивая гласные звуки, так и норовя мяукнуть на некоторых слогах.

Язык, на котором говорят местные, мне не привычен. Но за короткое время я уже феноменально продвинулся в его изучении. Благо, Лилу и её приятели дают мне возможность практиковаться, приходя сюда почти каждый день.

Сколько я уже здесь, кстати? Больше недели точно. Время летит быстро, когда дни похожи один на другой, словно капли воды…

— Не называй меня учителем, я же просил, — проговорил я на языке кси. — И это не шерсть, это…

Я озадаченно вздохнул, поскольку не знал, как на кси будет «волосы». Впрочем, чего я вообще придираюсь? Такая ли уж принципиальная разница?

— Почему мастер Мангуст не хочет быть учителем Лилу? — насупилась девчонка, немного отстранившись и переходя на более официальный тон. — Лилу чем-то обидела его? Пусть тогда мастер укажет, как она может загладить свою вину.

Ох уж этот ксилайский этикет! По правилам вежливости кошаки обычно говорят и о себе, и о собеседниках в третьем лице. Прямое обращение, а тем более по имени, может расцениваться как жуткое панибратство. Если только оно не взаимно — и тогда это, наоборот, знак глубочайшего доверия и хорошего расположения.

Вот только грань между этими крайностями очень тонка, а Лилу в силу возраста и провинциального воспитания сама толком не чувствует её. Насколько я понял из её рассказов, мы находимся на одном из самых отдалённых островков архипелага, и деревушка тут маленькая, около полусотни жителей. Одни рыбаки, охотники да собиратели.

Я снова страдальчески вздохнул, повторяя ей уже не в первый раз за последние дни:

— Не могу я быть твоим сенсеем. Я вообще не тот, за кого вы меня принимаете.

Как и в предыдущие разы, девчонку этот ответ не устроил. Уф, ну до чего же упрямая! Как и вся их маленькая компания. Правда, пацанов постарше мне всё-таки удалось понемногу отвадить. Только она по-прежнему проводит здесь всё своё свободное время.

— Но, если так уж хочешь учиться… — вздохнул я, смягчаясь при виде жалобно вытянувшейся мордочки. — Повторяй за мной.

Прополоскав бритву и уложив её в небольшую плетёную корзинку с остальными нехитрыми подарками от ксилаев, я поднялся и прошёл вдоль берега к валунам, торчащим из воды, будто спины бегемотов. Заскочил на ближайший из них, не замочив ног, потом на другой. Так в несколько прыжков перебрался на тот, что метрах в десяти от берега — серый с зеленоватыми прожилками и почти плоской верхушкой. Он уже стал для меня излюбленным местом, на котором я провёл не один десяток часов.

Место здесь очень живописное. Все побережье озера затянуто зарослями кувшинки с листьями размером с добрый поднос. На их фоне издалека заметны белоснежные звёзды цветов — тоже крупные, с человеческую голову, с яркими жёлтыми сердцевинами. Поверхность воды, проглядывающая между листьями, тёмно-синяя, насыщенная, и в тихую погоду гладкая, как стекло. А чуть дальше от берега, рядом со скалой, торчащей из-под воды, растут ещё более красивые цветы — ярко-голубые, будто бы светящиеся изнутри. Цепочка валунов тянется до самой этой скалы, но те, что ближе к ней, уже скрыты под водой.

— Опять медитировать? — с нескрываемым разочарованием спросила Лилу. — Но ведь мы просто сидим и пялимся на озеро! Какой в этом толк?

— Медитация и Знание Ци — первое, что должен освоить адепт Пути, — терпеливо произнёс я, невольно копируя интонации своего старого сенсея. — Это тот фундамент, на котором строится всё мастерство боевого монаха.

Произнёс я это по-русски — на языке кси мне пока не хватает словарного запаса, чтобы с ходу строить такие длинные предложения.

Причем, что удивительно, понимаю-то я ксилайскую речь уже неплохо. Нейросеть, на лету переводящая любой язык, отключилась после катаклизма. Однако всё равно смысл незнакомых слов постепенно всплывает у меня в мозгу. Это похоже на какую-то разновидность телепатии.

Но вот для того, чтобы говорить самому, нужно уже целенаправленно запоминать слова. Благо, грамматика у ксилаев простая, как пехотное копьё — никаких тебе артиклей, склонений, изменяющихся окончаний. Слова просто нанизываются одно за другим, как зёрна на чётки, и их значение часто зависит от контекста.

Запоминание новых слов тоже идёт нереально быстро. И это тоже удивительно. В прошлой жизни я точно не был полиглотом, да и вообще привык к тому, что иностранную речь всегда можно перевести с помощью цифрового автоматического переводчика. То, что я за считанные дни освоил основы ксилайского — явно выбивается за рамки обычного. Очевидно, что прежние возможности моего аватара постепенно восстанавливаются, но… не совсем в прежнем виде. Как бы адаптируются к новой среде.

И этот вот новый талант к изучению языков — лишь один из примеров.

Если бы речь шла о старых, привычных мне законах Артара, то я бы решил, что таким образом проявляется высокий уровень Интеллекта. Однако, по идее, после катаклизма, забросившего меня сюда, все старые законы уже не должны действовать. Или всё же мой аватар даже в автономном режиме способен подстраиваться под новые условия?

Как-то сомнительно. Если только… Тот, кто создавал эти самые аватары, не предусмотрел заранее вариант того, что кто-то может покинуть купол и оказаться в «большом» Артаре…

Хаширо Окада подкидывает новые хлебные крошки, помечая свой путь? Это вариант. Но, правда, хотелось бы чего-то более весомого…

— Лилу уже много раз сидела здесь, повторяя за мастером Мангустом, — вывел меня из задумчивости робкий голос ксилайки. — Но она не видит ничего интересного. У неё… не получается.

Снова перешла на почтительный официальный тон. Глупышка. Как будто это для меня имеет значение. И как будто я уклоняюсь от её расспросов только потому, что она как-то неправильно их формулирует.

Поглоти меня Бездна, да я бы и рад ответить! Но я пока сам ни черта не понимаю. И главное, на чём я сосредоточен все эти дни после катаклизма — это попытки разобраться в происходящем. И в самом себе.

— Просто дыши, — не оборачиваясь, произнёс я на кси. — И слушай озеро.

— И что Лилу должна услышать? Или увидеть?

— Ты поймёшь, когда почувствуешь. Это ни с чем не перепутать. Но ты должна дойти до этого сама.

— Это нечестно… — проворчала девчонка, обиженно шмыгнув носом, но я лишь усмехнулся.

Подавая пример, я уселся на камень, скрестив ноги, расслабился и через полуприкрытые веки устремил взгляд на воду.

По глади озера шла крупная рябь — ветер с моря крепчал, небо на севере темнело от надвигающихся туч. Похоже, идёт шторм, но пока непонятно, накроет ли он остров или пройдёт стороной. В любом случае, немного времени у нас ещё есть.

Ксилайка сопела, старательно втягивая ноздрями воздух, и я невольно улыбнулся. Даже не оглядываясь, я хорошо представил её. Худенькая, хрупкая. Тонкая шея торчит из воротника, как карандаш из стакана. Шерсть — серого окраса с темными подпалинами и небольшими белыми пятнами на щеках. Вытянутая любопытная мордочка, из-за которой с некоторых ракурсов она больше похожа на енота, чем на кошку.

Её зовут Лилу Санфэй. Поначалу я думал, что вторая часть — это фамилия, но это оказалось прозвищем, означающим «подкидыш», «найдёныш». Когда она была ещё ребёнком… или правильнее сказать котёнком? В общем, один из местных нашёл её среди обломков потерпевшего крушение корабля, и принял в семью, как родную. Однако в деревне она так и осталась чужой, объектом для постоянных подначек. Может, из-за того, что внешне немного отличалась от остальных. А может, из-за непоседливого и непокорного характера. Та ещё заноза!

Впрочем, именно из-за характера она мне и нравится. Напоминает кое-кого.

Кстати, и любознательность её мне скорее нравится. Но… что я сейчас могу рассказать этой смешной ксилайской девчонке, которая всю жизнь прожила на маленьком острове?

Что я из другого мира? И что я один из главных виновников той чудовищной магической катастрофы, что обрушилась на её планету? По крайней мере, той её фазы, что прокатилась несколько дней назад и забросила меня сюда?

Не поймёт. Да и не поверит. Судя по безмятежному виду острова, до них этот катаклизм вообще не докатился. Меня, видимо, зашвырнуло очень далеко от континента, где всё произошло. Совсем в другую часть Артара.

Или… переместило во времени?

Тоже запросто. После всего, что я повидал за последнее время, меня уже ничего не удивит. Но если это так, и меня зашвырнуло не просто неизвестно, куда, но и неизвестно, когда… То я и сам ещё не скоро разберусь, что к чему.

Что тогда ещё рассказывать-то?

Что я — Стас Князев по прозвищу Мангуст? Единственный в своём роде мастер всех пяти Школ боевых монахов Артара? А диковинные живые татуировки на моём теле — это своего рода визуализированные титулы?

На спине — Чёрная черепаха, обвитая змеёй. Знак мастера стихии Воды. На груди раскинул крылья Алый феникс, означающий, что я овладел стихией Огня. Левую руку обвивает Лазурный дракон, символ стихии Дерева. На правой скалит клыки Белый тигр, воплощение стихии Металла. А на бедре взвился на дыбы Каркаданн, Янтарный единорог, одно из самых могучих и красивых созданий стихии Земли.

Вот только имеют ли все эти громкие титулы хоть какое-то значение сейчас, когда всё настолько изменилось?

Сложно сказать. Деревенские мальчишки, нашедшие меня возле этого озера дней десять назад, упорно называют меня бакхо. «Идущим». Я выяснил, что по местным легендам, бакхо — это могучие воины, владеющие запретным боевым искусством. Герои былых времён. Защитники ксилаев, использующие силу стихий.

По описанию очень похоже на боевых монахов, адептов Пути. Но ключевое слово тут «запретный». Как я понял, ни мальчишки, ни их родители сроду не видели ни самих бакхо, ни даже алтарей Стихий. И даже легенды о них рассказываются шёпотом, только в кругу тех, кому рассказчик может доверять. Сами братья Чао слышали их от старушки-травницы, которую сослали на этот остров несколько лет назад. Самой Слепой Нэн уже нет в живых, но её рассказы запали молодняку в душу.

В целом, нынешнее положение Кси незавидное. Насколько я понял из разрозненных рассказов ребят, большая война, в ходе которой ксилаи были окончательно разбиты и порабощены другой расой — алантами — закончилась лет пятьдесят назад. Причем главные события происходили на континенте, который находится где-то к северу-западу отсюда, и по описаниям очень похож на тот Артар, что мне знаком. Это родина ксилаев, но последние годы она скрыта непроходимым магическим барьером. Причем местные считают, что установили его аланты — чтобы оторвать ксилаев от корней.

С тех пор у кси нет ни своего государства, ни единого лидера — они разрознены и разбросаны по всей планете. Часть из них и вовсе поступила на службу алантам. Хотя ходят слухи и о неких Братствах Когтя, которые продолжают борьбу.

Один из главных мотивов, пронизывающих запретные легенды ксилаев — это ожидание возвращения бакхо. Якобы сейчас Идущие прячутся в тайных монастырях в дальних уголках Артара. И ждут своего часа. А возглавить их должен Суань Ю. Просветлённый. Духовный лидер, который объединит всех ксилаев и поведёт их к свободе и процветанию.

Самое забавное, что я-то прекрасно знаю, откуда растут ноги, да и все прочие конечности у этой легенды. А ещё — мне уже довелось на собственной шкуре проверить, что легенды и пророчества в этом мире вполне могут находить воплощение в реальности.

Никакой Суань Ю, конечно же, не придёт. Он-то как раз выдумка. Но вот сам Хрустальный путь, которым он прошёл в поисках Просветления при создании Кси — вполне реален. Мало того, имеет и конкретное материальное воплощение — в виде хрустальных зёрен, рассеянных по всему Артару. Спрятанные в укромных тайниках, они только и ждут, когда придёт тот, кто готов собрать их воедино на своей Нити Пути.

Весь вопрос в том, кто это будет.

Я⁈ Но я ведь даже не ксилай! И вообще, чужак в этом мире. Скоро я должен буду вернуться домой.

Впрочем, насчёт последнего я с каждым днём становился всё менее уверен…

Первое время сохранялась надежда, что я просто завис, и вскоре меня вытащат. Поначалу даже удавалось открывать визуальный интерфейс и лазать по его вкладкам. Но ни одна из активных функций не работала, а потом и вся эта надстройка исчезла — интерфейс прокачки умений, интерактивная карта, слоты снаряжения и быстрого доступа, ячейки инвентаря, всплывающие подсказки при разглядывании предметов, шкала зарядов чистой Ци…

И всё, что чуждо истинной земле,

Исчезнет в очищающем огне…

Выходит, Хтон всё-таки исполнил собственное пророчество, и постарался стереть с лица Артара всё, что было внесено сюда людьми. А сам я, похоже, так и застрял здесь.

Навсегда?

Похоже, что так. И привыкнуть к этой мысли было непросто. Неужели я больше не увижу Кристину? Родителей? Друзей? Осознание этого обжигало сознание, словно удар током. Но я старался отгонять от себя эти воспоминания, абстрагироваться от них. В этом здорово помогало то, что я именно здесь, в другом мире, в незнакомом месте. Здесь ничего не напоминает мне о старой жизни, и проще сосредоточиться на будущем.

Кстати, насколько далеко меня зашвырнуло — пока непонятно. Я пробовал расспрашивать на этот счёт Лилу и братьев Чао, но их географические познания оказались ещё более скудными, чем исторические.

Всё, что они смогли объяснить — это то, что находимся мы на Острове Зелёной скалы. Единственные достопримечательности здесь — одноимённая священная гора с озером на верхушке да огромный алантский маяк на северной оконечности острова, возвышающийся среди непролазных скал.

Маяк, кстати, неплохо видно даже отсюда. И с самых первых дней нахождения здесь мой взгляд то и дело будто притягивается к этому массивному угловатому силуэту. Я даже всерьёз подумываю о вылазке в ту часть острова. Башня странным образом манит меня, а к интуиции надо прислушиваться.

Единственная проблема — как бы во время вылазки не попасться на глаза местным. Они регулярно наведываются к маяку, проверяя его механизмы и загружая очередную порцию топлива для фонарей. Собственно, обслуживание маяка — одна из главных функций посёлка, основанного на этом клочке суши.

Сама Зелёная скала находится на краю архипелага посреди Золотого моря — участка океана между двумя большими континентами, Ориманом на юго-западе и Ксадалией на северо-востоке. Здесь пролегают оживлённые торговые пути, а в центре архипелага есть несколько крупных островов, которые называют Медными. Судя по рассказам Чао, там что-то вроде большого форпоста алантов.

Континент, известный мне как Артар, находится где-то на севере от Оримана, но про него даже ботан По ничего толком не знает, кроме легенд о том, что это прародина кси, но сейчас туда попасть невозможно. И, как я заметил, само слово «Артар» кси теперь используют как название всего этого мира.

Собственно, на этом все географические познания местной шпаны и исчерпываются. Сколько плыть до «большой земли» или хотя бы до ближайшего острова? Кто там живёт? Как там всё устроено? Они понятия не имеют.

В этом их сложно винить. Весь их маленький мирок ограничивается Зелёной скалой и крошечным посёлком — единственным на пару сотен квадратных километров суши. Мужчины здесь заняты обслуживанием маяка, а в свободное время либо охотятся, либо выходят на утлых лодчонках в море за рыбой, либо ковыряются в недавно открытой шахте. Женщины и молодняк занимаются собирательством и выращивают какие-то клубни. Причем, насколько я понял, львиную долю работы жители острова выполняют вовсе не для того, чтобы обеспечить себе пропитание, а чтобы собрать оброк для хозяев с Медных островов.

Пару раз за большой цикл (сколько он длится, я пока не понял, но для удобства решил считать, что это около года) сюда приплывает корабль алантов. Сборщики налогов оценивают и забирают припасы, выдавая взамен какие-то жетоны, означающие, что житель выплатил долг. У тех, у кого откупиться не получилось — возникают проблемы. В лучшем случае увеличивают следующую норму. Но могут и забрать что-нибудь из нехитрого имущества, а то и кого-нибудь из семьи в рабство на рудники увезти.

В общем, что-то вроде крепостной системы. Жители не имеют права покидать Зелёную скалу, но обязаны работать, выполняя определённую норму. Иначе — штрафные санкции.

Несмотря на то, что деревня небольшая, каждая семья держится обособленно и собирает запасы на выкуп налогового жетона отдельно. И это печально. Те ксилаи, которых я знал прежде, всегда действовали сообща, объединённые мудростью и памятью Кси. А тут — каждый сам за себя. Неудивительно, что народ их, хоть и многочисленный и населяющий все закоулки этого мира, давно и бесповоротно оказался под пятой у алантов. Как и другие расы Артара.

О самих алантах ни Лилу, ни братья Чао ничего толком рассказать не смогли. Корабль сборщиков налогов они видели всего несколько раз в жизни, да и то издалека — на время его прибытия взрослые благоразумно отсылали детей куда-нибудь в глубь острова, к Зелёной скале.

Эта область среди местных считается запретной, священной. И за всё время, что я здесь, забирались сюда только Лилу и троица непоседливых братьев. Да и то, как я понимаю, без спросу. Никаких благоговейных чувств они к этой скале и к расположенному здесь озеру не испытывали, да и вообще не могли понять, чего же тут такого священного.

А вот я кое-что начал понимать. Хоть и почуял это далеко не сразу. Но чем дольше я здесь находился — тем чаще благодарил судьбу, что из всех клочков суши в Золотом море меня забросило именно сюда.

Глава 2

Первые шаги

Медитация и Знание Ци — это и правда то, с чего начинают все адепты Пути. Это не боевые умения, но без них все остальные техники рассыпаются, как детали, не объединённые общим каркасом.

Когда исчез виртуальный интерфейс и прочие привычные инструменты, начала подступать паника. Что, если вместе с уничтоженной в ходе катаклизма надстройкой, созданной людьми, исчезнут и все мои силы?

Однако именно медитация помогла мне взять себя в руки.

Будь, как вода. Будь спокоен, холоден и чист.

Вообще, я с детства был упрямым, непоседливым и, чего уж греха таить, порой неуправляемым. Но всё стало меняться, когда в Артаре я познакомился со своим сенсеем, Вейюн Бао. Именно благодаря ему мне удалось усвоить главный в моей жизни урок. Любые твои таланты, твой труд, и даже твои эмоции могут превратиться в мощную движущую силу, только если направить их в нужное русло. Выбрать цель и двигаться к ней, не отвлекаясь на ненужную возню.

Вот я и сосредоточился на происходящих со мной процессах. Я действительно менялся с каждым днём — аватар мой адаптировался к условиям изменившегося мира. Какие-то изменения прошли быстро и были понятны сразу. Какие-то приходилось долго осмысливать. А некоторые и вовсе пришлось продавливать волевыми усилиями. Я словно стал пластичным, как кусок скульптурной глины, и получил возможность изменять себя сам.

А ещё — во всех этих процессах восстановления огромную роль играла сама локация. Мне очень повезло. Эта скала и озеро — мощный природный Источник, место Силы. На берегах её даже сохранились остатки каких-то святилищ, правда, очень примитивных и давным-давно заброшенных — какие-то нагромождения грубо обработанных камней типа Стоунхенджа, и просто одиноко стоящие идолы со страшными мордами. Я обследовал ближайшие из них, но не нашёл ничего интересного.

Местные, хоть и почитают это место, но явно не пользуются им. Наоборот, оно для них — что-то вроде запретного заповедника. Что ж, мне же лучше — я на какое-то время получил это богатство в полное своё распоряжение. И принялся за работу. Как говорил Вейюн Бао — человек, сдвинувший гору, начинал с мелких камешков.

Я заново учился видеть течение Ци — тонкой энергии Стихий, пронизывающей всё сущее. Здесь, на Зелёной скале, особенно ярко проявляется Стихия Воды — в воздухе над озером вьются тонкие голубоватые шлейфы энергии, над самой гладью воды стелется призрачный туман. А часть местных растений, кажется, умеет накапливать Ци.

Взять, к примеру, эти кувшинки. Лилу уже объяснила мне, что это особое растение — из тех, что здесь зовут стихийными. Местные называют эту разновидность Бессмертницей, и в ней действительно содержится стихия Воды. Благодаря этому она и вырастает гораздо больше обычных кувшинок, а листья и цветки её используются в целительстве. Особенно помогают они при заживлении поверхностных ран.

Но ещё более ценное стихийное растение, встречающееся на этом озере — это Голубой лотос. Те самые ярко-синие цветки на толстом стебле, что растут подальше от берега. Эти цветы способны очищать воду вокруг себя, а целители используют их как ингредиент для изготовления сильных противоядий. А если суметь высадить такой лотос в рукотворный пруд — то вода в нём всегда будет оставаться кристально чистой.

Этим рассказам я охотно поверил, потому что вижу — растения и правда необычные. Сконцентрированная в них энергия Ци преобразует их, наделяя необычными свойствами. И энергию эту даже можно увидеть — особенно заметны её сгустки в цветках, из-за чего они источают заметное голубоватое свечение.

Правда, разглядеть это можно только истинным зрением, и сейчас это даётся мне сложнее, чем раньше. А у бедняжки Лилу не получается вовсе.

Но, думаю, всё это лишь вопрос тренировок. Первое время после появления здесь я вообще едва различал течение Ци. Но с каждым разом переход в состояние медитации даётся мне всё легче. Да и в целом всё лучше получается контролировать разум и тело. Я будто постепенно исцеляюсь после болезни, крепну с каждым днём.

Быстрее всего восстановились и устаканились чисто физические кондиции — сила, скорость, выносливость.

Раньше по всем этим параметрам я был этаким полубогом, намного превосходящим обычного человека. Мог двигаться так быстро, что время вокруг меня будто замедлялось. Прыгать с места метров на пять в высоту. Кожа моя была прочнее стальных доспехов — так, что даже не всякий демон мог прокусить.

Сейчас же, по ощущениям, я здорово просел, но точно не до заурядного уровня.

А ещё — мой аватар стал проявлять больше признаков обычного смертного. Сильнее проявляется потребность в питье, пище, сне. По вечерам чувствуется физическая усталость, особенно если весь день упражнялся с посохом или лазал по окрестным скалам, потихоньку изучая и остров, и собственные возможности.

В конце концов вон, волосы на голове опять начали расти.

Но почти сразу же стало понятно, как можно вернуться к прежним высотам. Тело есть тело, что с него взять. Просто мясной скафандр для разума и духа. И преодолеть его естественные ограничения можно только с помощью Ци. Энергия стихий способна укрепить его и придать почти неограниченную мощь. Всё зависит от того, как хорошо ты умеешь управлять ей.

А вот тут как раз и поджидали основные сложности.

Раньше я владел множеством боевых техник, применение которых требовало от меня расхода зарядов чистой Ци. Это особый ресурс, обработанная Ци, способная перекраситься в любую другую стихию. Пополнять его я мог разными способами — из Источников, из тел поверженных врагов, на поздних этапах — с помощью Медитации. А ещё — с помощью жемчужин чистой Ци, которые сам же мог создавать, спрессовывая энергию стихий так, что она получала физическое воплощение.

Однако все эти механики стали мне недоступны после катаклизма. Пожалуй, из-за этого я расстроился даже больше, чем из-за потерявших свою силу магических артефактов.

А потерял я многое. Всё, что было в инвентаре и слотах быстрого доступа, включая запасы жемчужин чистой Ци, лечебных зелий и прочих расходников, метательного чакрама, зовущегося Рычанием смерти… Да всего уже и не упомнишь.

Моё главное, самое мощное оружие — Посох Хрустального пути — чудом сохранился, но превратился в обычную богато украшенную палку. Да, его по-прежнему можно использовать в бою, но он уже не обладает и десятой долей прежней силы. Хотя, если приглядеться, заметно, что он содержит в себе довольно большой запас Ци. Судя по зеленоватому отсвету — стихия Дерева. Но, думаю, всё из-за самого материала, из которого он изготовлен. В основе посоха — заготовка из древесины Вечного баньяна, священного дерева из джунглей Уобо. Это вам не хухры-мухры.

Возможно, мне удастся со временем пробудить эту дремлющую энергию. Но пока я не знаю, как это сделать.

То же самое и с Серебряным жалом — вспомогательным оружием, представляющим собой верёвочное копьё с адамантитовым наконечником. Раньше оно было продолжением моей руки, я мог выстреливать им по мысленной команде, изменять его длину, втягивать обратно. Но все магические свойства рассеялись и, теперь это просто очень крепкая тонкая верёвка, прячущаяся в наруч. Полезно, но не более того.

Но самое обидное — что утратили свою магию все зачарованные зёрна на моей Нити Пути. Я по-прежнему перебирал эти чётки во время медитации, но теперь это просто затейливые резные шарики из разных материалов. Со многими из них связана масса воспоминаний.

Все эти потери сначала здорово подкосили, но ненадолго. Как учил меня сенсей, настоящему адепту Пути не подобает предаваться унынию.

Будь, как металл. Пусть каждый удар, нанесённый тебе, отзывается звоном закалённой стали.

И я начал работать над собой. Вкалывал все эти дни, вставая с первыми лучами солнца и засыпая, когда обе луны Артара уже выкатывались на небо. Учился управлять Ци заново.

Начал с самых азов — учился поглощать её и удерживать в своём теле. Даже это оказалось нелегко, тем более что у меня теперь нет под боком сенсея, который сможет направить в нужную сторону или, наоборот, указать на ошибки. Приходится изобретать велосипед самому.

Превращать первозданную энергию стихий в чистую Ци у меня пока не получалось вовсе. Да и сомневаюсь, что такому реально научиться с нуля за несколько дней. Но вот стихию Воды из озера я уже тянул неплохо и удерживал в себе некоторый запас. Особенно легко было вытягивать её из цветков бессмертницы — там она была в уже сильно сконцентрированном виде, этакий полуфабрикат.

Поглощать Ци из обычных растений и животных не получалось. Я уже пробовал охотиться, и даже добыл разок довольно крупную дичь — мохнатое травоядное размером с козу. Братья Чао потом подсказали, что животинка эта называется рогатый крагер, и вообще-то местные за такими охотятся только в определенном сезоне — чтобы сохранять стабильное поголовье на острове. Было немного стыдно, но мне очень уж надоело питаться подножным кормом да лепешками, которыми меня угощали мои незваные ученики. Так что я вырезал из крагера лучшие куски и потом дня три лакомился жареным мясом.

Ну, что тут поделать. Грустно, но вкусно.

Но ещё грустнее мне было из-за того, что никакой сферы с запасом Ци из поверженного противника не вылетело. Похоже, источниками Ци в этом мире для меня могут быть только особые существа, которые сами способны накапливать энергию стихий. Но, помимо кувшинок и лотосов, мне таких пока не попадалось. Разве что в глубине озера я несколько раз замечал крупные силуэты, подсвеченные стихией Воды. Похоже, какие-то рыбины. Но к поверхности они поднимались редко, а нырять за ними я не рискнул — озеро оказалось гораздо глубже, чем можно было решить на первый взгляд, да и вода в нём — гораздо холоднее.

Но в целом, мне пока хватало и той Ци, что содержалась в кувшинках или просто парила над озером и его окрестностями, будто лёгкий светящийся дымок. Я про себя окрестил её «синей Ци» или «водной». Эта стихия здесь доминировала, и из-за этого появились и стихийные растения. Хотя, может, и наоборот — как раз все эти кувшинки, лотосы и загадочные рыбины в глубине источают водную Ци и создают эту ауру?

Вопрос из разряда философских — как про курицу и яйцо. Хотя всё же я склоняюсь к первому варианту — что источает стихию Воды само озеро, и уже это влияет на его обитателей. А теперь и на меня самого — потому что я постепенно присоседился к этой экосистеме и активно учился поглощать водную Ци.

Пытаясь хоть в каком-то виде воссоздать привычную систему зарядов Ци, я пытался представить поглощаемую энергию в виде заполняющейся шкалы, разделённой на равные сгустки-заряды. Но у меня ни черта не получалось. Энергию я поглощал всем телом — так, что в итоге сам начинался слегка светиться изнутри голубоватым светом.

Это первый шаг. Я про себя назвал его «вдохом» — я просто притягивал к себе свободную Ци в определённом радиусе и удерживал в своём теле. При этом действительно совмещал это с глубоким медленным вдохом.

Однако стоило мне выйти из состояния медитации, или даже просто немного потерять концентрацию — как эта энергия начинала выветриваться из меня, словно дым, вытягиваемый в форточку. Поэтому нужен был второй шаг.

Его я назвал «сжатием». Уже пойманную Ци я старался спрессовать, сгустить, сформировав из неё небольшой шарик где-то в районе солнечного сплетения. Тут важно было поймать момент — после определённой степени сжатия Ци становилась гораздо стабильнее, и уже удерживалась в теле без усилий с моей стороны.

Приноровившись, я весь процесс медитации сделал цикличным. Вдох. Сжатие. Осторожное расслабление — чтобы немного отдохнуть и убедиться, что поглощённая Ци осталась внутри.

Вдох. Сжатие. Выдох. Вдох. Сжатие. Выдох…

И так несколько дней подряд, длинными сериями — насколько хватает терпения. Не самое увлекательное занятие, прямо скажем. Да и постоянно сидеть на влажном твёрдом камне — тоже удовольствие ниже среднего. Однако у меня быстро появилась мотивация ко всем этим упражнениям. Потому что с каждым таким циклом медитации, включающим себя сотню-другую вдохов-выдохов, во мне что-то постепенно, неуловимо менялось.

Сначала сформировалось то, что я назвал «ядром» — плотный, почти осязаемый сгусток Ци в районе солнечного сплетения. Я ощущал его почти постоянно, для этого уже не нужно было особо сосредотачиваться.

Это ядро удерживало запас поглощённой Ци. По ощущениям, вместимость его была конечной и довольно небольшой — я то и дело упирался в некий предел, и чувствовал себя как после излишне плотного обеда. Однако после некоторого перерыва снова возвращался к медитациям, и за это время ядро успевало немного окрепнуть и вмещало в себя уже чуть больше. Хотя в размерах при этом не увеличивалось — просто сама Ци спрессовывалась в нём всё сильнее.

Потом я заметил, что Ци со временем расходуется — как бы растворяется во мне, формируя этакие отростки вокруг Ядра. Вскоре я уже видел их достаточно отчётливо — извилистые, разветвляющиеся, идущие к голове, к рукам, к ногам, к внутренним органам. Больше всего это было похоже на кровеносную или корневую систему, и по этим невидимым сосудам циркулирует Ци.

Я продолжал экспериментировать, и за прошедшие дни здорово продвинулся. Ядро стало в несколько раз вместительнее, сетка крупных жил пронизывала уже всё тело. Действительно, как… кровеносные сосуды? Нервные окончания? Или, скорее уж, провода — раз уж по ним энергия циркулирует.

Я про себя уже называл всю эту растущую конструкцию энергетическим контуром. Просились на ум какие-нибудь восточные термины из моего старого мира — типа индийских чакр или китайских даньтяней. Но с этими понятиями я был знаком очень поверхностно, так что не хотел путаницы. Да и не совсем подходили они по смыслу.

Хотя кое-что общее всё же было. Со временем я заметил, что помимо ядра, в контуре формируются еще несколько заметных уплотнений, но пока пустых, будто бы в зачаточном состоянии. Располагались они по вертикали, в голове и вдоль позвоночника.

Я пока понятия не имел, для чего это всё, но чувствовал, что на верном пути. Потому что, чем более развитым становился мой энергетический контур, тем легче мне давались все манипуляции с энергией стихий. Сейчас я уже видел течение Ци почти так же отчётливо, как раньше, и вход в состояние медитации давался гораздо легче.

Главный прорыв случился у меня два дня назад. Прозрачные жилы дотянулись, наконец, от ядра к конечностям и коснулись поверхности кожи — на ладонях, на ступнях. За пределы тела они не пошли — начали ветвиться, растекаясь дальше по поверхности кожи. Но с тех пор у меня на тренировках начало получаться выплёскивать накопленную Ци, вкладывая её в удары и движения.

Правда, и тут всё оказалось очень непросто.

Прежде моё мастерство основывалось на использовании зарядов чистой Ци. Это были строго дозированные порции энергии, которые можно было тратить на вполне конкретные приёмы и техники. Например, техника Всплеска на короткое время ускоряет движения, Прыжок Лягушки — делает тело легче и позволяет совершить огромный скачок. Удар Волны — усиливает удары за счет добавления урона стихией Воды, Водяной столб — бьёт чистой стихией Воды, оглушая противника. Ну, и так далее.

Сейчас же приходится отмерять всё на глазок, выпуская Ци из ядра и позволяя ей через призрачные жилы выплеснуться за пределы тела. Это даже в режиме тренировок очень неудобно и требует огромной концентрации. А уж в реальном бою я рискую и вовсе расплескать весь запас, ухнув его в один мощный удар. И хорошо, если он придётся в цель.

Кроме того, поглощённую «синюю Ци» не получается вложить в техники других Школ. Я уже пробовал изобразить и что-то вроде Хвоста Дракона, и Хлещущую ветвь, и Железные кулаки, и Серебряные иглы — всё без толку. Что, впрочем, логично. Очевидно, что для каждой техники нужна Ци соответствующей ей стихии. А «перекрашивать» её в контуре я пока так и не умею. Жилы, идущие от ядра, светятся прозрачным светом, будто бы по ним циркулирует чистая Ци. Однако стоит применить какой-то приём — и они окрашиваются голубой водной Ци из ядра.

Правда, есть и хорошая новость. Сама по себе Ци в этом обновлённом мире, хоть и хуже поддаётся моим манипуляциям, в итоге проявляет себя гораздо мощнее. Я пока могу удерживать совсем небольшой её запас, а уж в удары вкладываю и вовсе мизерные порции. Да и вообще всё у меня пока получается криво, косо, через пень-колоду. Самоучка есть самоучка.

Но даже так — эффект порой потрясающий. Когда я сегодня днём, применив некое подобие Удара волны, голым кулаком расколол булыжник размером с лошадиную голову, Лилу от восхищения прыгала вокруг меня, наверное, минут пять. Еле угомонилась.

Но вот повторить такой трюк, а тем более закрепить его, сделать стабильным и предсказуемым — это задача уже другого порядка.

В общем, впереди ещё очень много работы. По сути, сейчас мне приходится заново изобретать и осваивать техники Школы Воды. Об остальных известных мне боевых стилях пока вообще речи не идёт — у меня нет под рукой источников Ци соответствующих Стихий.

Пока что я двигаюсь вслепую, методом проб и ошибок. Однако первые успехи на этом новом пути вселили в меня даже не надежду, а полную уверенность в том, что нынешние мои трудности и мой откат назад — преодолимы. Пожалуй, в новых условиях я могу достичь даже большего, потому что уже не буду ограничен никакими рамками.

К тому же, может, в рассказах о тайных обителях бакхо есть правдивое зерно. Мне бы добраться до одного из местных сенсеев и получить хотя бы несколько практических советов — и тогда дело пойдёт гораздо быстрее.

Беспокоило меня сейчас другое. Рано или поздно мне нужно выбираться из этой дыры. То, что меня до сих пор не обнаружил никто из местных взрослых — огромное везение. Но закончиться оно может в любой момент, поскольку базируется на очень ненадёжной вещи — умении подростков держать язык за зубами. Я вообще удивлён, что ни Лилу, ни братцы Чао до сих пор не проболтались. Или что никто не засёк, как они лазают на запретную Зелёную скалу.

А вот что будет, когда меня обнаружат — огромный вопрос.

Там, в прошлой жизни, я привык считать себя другом ксилаев, и те отвечали мне взаимностью. Но, увы, всё это тоже осталось в прошлом. Местные котяры не в курсе моих старых заслуг. Да и вообще, они всего лишь зашуганные поселенцы, так что запросто сдадут меня с потрохами тем же сборщикам налогов — просто чтобы выслужиться перед хозяевами с Медных островов. Тем более что очередной корабль должен прибыть совсем скоро.

Но куда мне податься-то? Прятаться на острове больше особо негде — только торчать и дальше у священного озера. Вокруг — океан, соседние острова так далеко, что разглядеть их у меня не получилось, хотя за эти дни несколько раз выдавалась такая ясная погода, что море просматривалось до самого горизонта. В итоге от идеи соорудить какой-нибудь плот и попытать удачу в мореплавании я быстро отказался. Причин для этого можно назвать множество, но мне из всего этого списка хватит и одной.

Я, кажется, больше не бессмертный.

Так что пока вариант у меня только один — ждать, пока к острову не причалит какой-нибудь корабль. И желательно не тот, что принадлежит алантским баскакам — тем, судя по рассказам местных, вообще на глаза лучше не попадаться. Если, конечно, не хочешь примерить рабский ошейник.

Вот только другие корабли причаливают к острову очень редко. К берегу можно приблизиться только с юго-востока, с остальных сторон — сплошные отмели и скалы. Да и ловить в деревне особо нечего, разве что пополнить запасы пресной воды. Сборщики налогов — и те заезжают только в рамках общего рейда по островам.

Да уж, такую заброшенную дыру ещё поискать надо. Но я был благодарен судьбе, что оказался именно здесь. Если бы меня зашвырнуло в какой-нибудь густонаселённый регион — ещё неизвестно, как бы всё сложилось. Здесь у меня, по крайней мере, было время на то, чтобы хоть немного освоиться.

Но такая ли уж случайность, что мой Путь привёл меня именно сюда?

А вот не факт. В прошлой жизни я никогда не был фаталистом, и привык считать, что всё происходящее со мной — это последствия моих собственных решений и действий. Да и Бао всегда учил этому. Однако мой же собственный опыт ясно показывает, что далеко не всё в нашей жизни зависит только от нас. Зачастую свой Путь приходится прорубать самому, как просеку в непролазных дебрях. Но порой он сам ведёт тебя, подхватывая, словно бурное течение.

То, что меня притянуло к мощному Месту силы — это не просто удача. Это знак. Причем, чем дольше я здесь находился, тем отчетливее понимал, что озеро — это не единственное место, которое достойно моего внимания. Маяк на севере тоже так и тянул к себе, будто магнитом. В состоянии медитации мне даже порой казалось, что я ощущаю там мощный источник Ци. Хотя это вряд ли — до башни километров десять по прямой, а то и больше. Даже в лучшие времена я вряд ли учуял бы Источник на таком расстоянии.

Но всё же интуиции своей я доверял. Крохотный остров. И сразу два примечательных места на нём. Я здесь точно не случайно.

Везение? Или же всё гораздо проще? Богиня, которую мы пытались спасти, но вынуждены были уничтожить, перед смертью всё же успела исполнить моё невысказанное желание. Я и сам окончательно осознал его уже здесь, в ходе бесконечных медитаций у озера.

Что, если я застрял в Артаре не просто так? А потому что в глубине души желал этого?

Я прошёл через столько испытаний, осваивая все пять Стихий. Но точно не для того, чтобы потом просто уйти из этого мира вслед за остальными. Особенно после того, что я узнал о Хрустальном пути от его создателя. Последние слова Хаширо Окады отпечатались у меня в памяти так живо, что я явственно слышал его голос, стоило только закрыть глаза и сосредоточиться.

Хрустальный путь — это моя попытка всё исправить. Мой дар этому миру. Но основную работу его обитатели должны провести сами. Учитель лишь указывает на двери. Какую из них открыть, решают сами ученики…

Легко сказать, конечно! Прежний Мангуст, не задумываясь, принял бы этот вызов. Но сейчас… Дело даже не в том, что я теперь смертен и гораздо более уязвим. А в том, какая это ответственность. Я ведь по натуре своей одиночка и тот ещё авантюрист. Ну какой же из меня новый мессия? У самого ещё ветер в голове.

Я пытался представить, что бы мне по этому поводу сказал Вейюн Бао. И, скорее всего, он вспомнил бы легенды о Суань Ю. О том, что тот в молодости был своенравным и порочным правителем, и только вступив на путь просветления, постепенно избавился от своих пороков и начал собирать вокруг себя верных последователей.

Но то легенды. Слушать их, как правило, гораздо приятнее, чем самому оказаться их героем…

— Мастер Мангуст!

Голос Лилу был негромким, но настолько взволнованным, что невольно заставил насторожиться. Я вынырнул из состояния медитации и обернулся.

Зелёные кошачьи глазёнки Лилу широко распахнуты, вздыбившаяся шерсть колышется под порывами ветра. Поначалу я решил, что она что-то увидела в озере, однако она почти сразу обернулась на север, в сторону надвигающегося грозового фронта.

Уф, что-то я слишком погрузился в свои мысли. Или это всего за четверть часа тучи так надвинулись? Огромная тёмная пелена уже накрыла половину небосвода, и продолжает стремительно надвигаться. Солнце скрылось, остров погрузился в серые сумерки, хотя до заката ещё часа два-три, не меньше. Порывы ветра всё сильнее, на озере уже колыхаются настоящие волны — вот-вот начнут захлёстывать валуны, на которых мы сидим.

— Тебе пора домой, Лилу, — покачал я головой. — Похоже, шторм будет нешуточный.

Я первым, прыгая с камня на камень, добрался до берега. Ксилайка последовала за мной, на бегу то и дело оглядываясь на север.

— Не бойся, — подбодрил я её. — Если и будет цунами — то оно ударит с севера, а ваша деревушка на другом конце острова. Главное — поторопись. Тебе нужно успеть добраться до убежища.

— А вы, мастер Мангуст?

— За меня не беспокойся. Беги!

Она рванула было в сторону деревни, но опять остановилась, глядя куда-то вдаль.

— Поторопись, Лилу! — повторил я. — Шторм ещё далеко, у тебя есть время.

— Да я не шторма боюсь, — упрямо мотнула головой девчонка. — Но вы посмотрите туда, мастер Мангуст! Маяк!

Прищурившись от несомой порывами ветра пыли, я отыскал взглядом уже знакомую тёмную громаду, возвышающуюся на северной оконечности острова. Насколько я мог судить, она нисколько не изменилась за все эти дни.

— И что с ним?

— Так шторм ведь! Маяк должен гореть!

— Может, пока не успели зажечь?

— Нет. Вы не понимаете! Старейшина Шэнь и Меймин Хан просто следят, чтобы в нём хватало топлива. А работает он сам. То есть… должен работать.

Хм… Я пригляделся внимательнее, но не увидел на башне ни единого блика. А небо тем временем заволакивало всё плотнее, и скоро станет совсем темно, почти как ночью.

Хреново дело…

Заметив, что Лилу всё ещё колеблется, я снова прикрикнул на неё, но голос мой был заглушён раскатами грома. И почти сразу же крупная, как виноградина, капля воды ударила меня прямо по темечку. За ней забарабанили следующие и я, вжимая голову в плечи, ринулся в сторону пещеры, которую за эти дни обустроил себе для ночлега.

— Лилу, за мной! Скорее!

Поверхность озера бурлила всё сильнее от ударяющих в неё капель. Мы с ксилайкой вприпрыжку пробежались по берегу и едва успели укрыться в пещере прежде, чем грянул ливень. Он лился, кажется, даже не каплями, а струями, за его шелестящей пеленой ничего нельзя было разглядеть уже в десяти шагах.

Да уж. А я ещё отправлял девчонку в деревню по такой погоде. Все кости бы переломала, пытаясь спуститься со скалы.

— Похоже, тебе придётся задержаться здесь, — вздохнул я. — Пока буря не утихнет.

— Но что там с маяком? — не унималась девчонка, пытаясь выглянуть наружу.

— Это всё равно не твоя забота. Пусть взрослые разбираются.

Она обиженно фыркнула, но вынуждена была признать, что выбора у неё всё равно нет.

— И что же нам делать? — спросила она, нервно теребя шерсть на щеке.

Я пожал плечами.

— Ждать. Утро вечера мудренее.

Глава 3

Спящий маяк

Честно говоря, я думал, что буря промчится через остров так же стремительно, как и накатилась, и уже через пару часов можно будет выбраться из пещеры. Однако я ошибся. Дождь зарядил до глубокой ночи — уже не такой проливной, но всё равно обильный. Ветер тоже не унимался на протяжении нескольких часов, то и дело меняя направление, а иногда налетая такими шквалами, что деревья хрустели, кренясь к самой земле. Одно из них, растущее неподалеку от входа в пещеру, и вовсе подломилось у самого корня и рухнуло.

Пещера, которую я в первый же день после приземления облюбовал для своего временного жилища, представляла собой просто расщелину между двумя огромными каменюками, прислонившимися друг к другу. Места здесь хватало лишь на то, чтобы разместить самодельную лежанку из жердей и травы. Впрочем, мне пока ничего другого и не надо было — с рассвета и до позднего вечера я всё равно медитировал у озера или шатался по окрестностям.

Но вот даже вдвоем в этом тёмном закутке было уже тесновато. Ещё, как назло, через щели в потолке начала просачиваться вода, и дальний конец пещеры в итоге основательно подтопило. Чтобы не замочить ноги, Лилу забралась на лежанку. Я расположился на другом краю, ближе к выходу.

И потянулись часы ожидания. Я в основном коротал время медитацией. Ливень оказал любопытное воздействие на ауру, вьющуюся над озером, ещё больше насытив её стихией Воды, так что процесс шёл очень продуктивно. Мешала только беспокойная ксилайка под боком, то и дело приставая с расспросами. Её тоже можно было понять — ей быстро стало скучно сидеть на одном месте.

Ближе к ночи Лилу угомонилась и, совсем по-кошачьи свернувшись клубочком в углу лежанки, заснула. Я же ещё долго бодрствовал, глазея в шелестящую дождём тьму, время от времени разрываемую вспышками молний. Но потом и меня сморило — я и сам не заметил, как.

Разбудила меня струя холодной воды, обрушившаяся мне прямо на лицо. От неожиданности я подскочил, затряс головой, громко отфыркиваясь. Разлепив глаза, с изумлением увидел над собой замершую в напряжённой позе Лилу с плошкой в руках.

— Какого… Лилу, ну ты чего?

— Простите, мастер Мангуст! — виновато залепетал она. — Но вы так крепко спали. Я вас и звала, и тормошила, но…

— Да что стряслось-то? К чему такая срочность?

— Ну… утро уже. И буря кончилась.

Она виновато пожала плечами и указала в сторону выхода из пещеры. Я, машинально повернувшись на её жест, поморщился — лучи взошедшего солнца прицельно ударили в глаз, будто ослепить пытались.

Р-р-р!

Я шумно втянул воздух через ноздри и постарался успокоиться. Истинный адепт Пути не должен давать волю эмоциям. Будь, как вода. Будь спокоен, холоден и чист.

— Я подумала… — продолжила Лилу. — Мастеру Мангусту нельзя тут дальше оставаться!

— Это ещё почему? — спросил я, с хрустом потягиваясь. Поскольку половина лежанки была занята, заснул я в крайне неудобной позе. Особенно затекла шея и левая рука.

— Лилу ведь не успела вернуться в посёлок до начала шторма! — затараторила она со всё увеличивающейся скоростью — у неё такое бывает, когда нервничает. — Отец, да и остальные, будут беспокоиться! Начнут искать! Наверняка уже прочесывают весь лес. А если братцы Чао проболтаются о вас… Старейшина Шэнь будет очень недоволен!

— Успокойся, — поморщился я. — Не боюсь я твоего старейшину. Просто пока не хочу попадаться никому на глаза. Считай, что я просто не очень общительный. А вот если тебя тут застукают — у тебя точно будут неприятности.

— Склирровы шишки, это точно! — она зажмурилась от ужаса и нервно почесала щёку.

— Вот-вот, — проворчал я. — Тебе давно уже надо было дуть в деревню. Сразу, как проснулась. А не сенсея своего из миски поливать.

— Лилу просто не хотела оставлять мастера Мангуста беззащитным! — обиженно отозвалась ксилайка. — Сторожила, пока он спал!

Она подхватила прислонённую к стенке пещеры палку, которая служила ей учебным посохом, и замерла в стойке, отдалённо напоминающей боевую.

Я, с трудом сохранив серьёзное лицо, кивнул:

— А, ну если так — то ладно. Но теперь — живо в деревню!

— Да, мастер Мангуст! — отозвалась ксилайка и ринулась наружу. Но перед самым выходом обернулась, вытаращив на меня зелёные глазищи, в полутьме пещеры отчетливо блеснувшие, как у кошки.

— Мастер Мангуст сказал «поливать своего сенсея»… Значит, он всё-таки берёт Лилу в ученицы⁈

— Иди уже! — рявкнул я. — Горе луковое…

Ксилайка шустро выскользнула наружу, избавив меня от соблазна запустить ей вслед чем-нибудь увесистым. Ну что за несносная девчонка!

Впрочем, помню, Бао в начале нашего с ним общения тоже частенько охаживал меня по башке посохом — в воспитательных целях. Наверное, с учениками всегда так…

Хотя, чего это я? Какие ученики? Бр-р-р…

Встряхнувшись, я окончательно проснулся и выбрался наружу, прихватив спрятанный под лежанкой посох. Это уже начинало складываться в привычку — каждое утро я практиковался с посохом, молотя ствол дерева или просто крутя в воздухе замысловатые фигуры. Бао в своё время обучил меня нескольким мудрёным последовательностям ударов с поэтичными названиями, вроде «Семи сторон света», «Крыльев стрекозы» или «Восходящей спирали». Для реального боя они слишком выпендрёжные, но вот для тренировок — самое то, помогают отточить координацию движений и лучше чувствовать баланс и длину оружия.

Правда, сегодня, пожалуй, эту зарядку придётся пропустить…

Я окинул взглядом окрестности озера и невольно присвистнул. Прокатившаяся ночью буря не прошла бесследно — несколько деревьев были повалены, заросли бессмертницы с побережья попросту смыло и разметало по всему озеру. Да и вообще, на поверхности воды болталась масса всякого мусора — сорванные листья, обломки веток. Даже сама береговая линия, кажется, немного изменилась — словно уровень воды в озере поднялся на несколько сантиметров.

Солнце уже поднялось над горизонтом полностью, на небе ни облачка. Но пока довольно прохладно, а набрякшая после ливня земля будет просыхать ещё долго. Зато водной Ци в воздухе витает даже больше, чем обычно, и это хорошо.

Из головы не шли вчерашние слова Лилу о некстати погасшем маяке, и я снова отыскал взглядом издалека заметную громаду башни на дальнем конце острова. Она, конечно, никуда не делась — наоборот, только ещё чётче выделялась сейчас на фоне голубого неба.

Что же там произошло? Попробовать проверить? А если нарвусь на местных?

С другой, стороны, скрываться мне уже тоже надоело. А знакомство с остальными жителями острова — хоть какое-то развлечение. Я вообще удивляюсь, как с моим непоседливым характером я умудрился проторчать на этой скале столько дней.

Вернувшись в пещеру, я наскоро перекусил вчерашними лепешками, которые принесла Лилу. Приладил к посоху тряпичную лямку, через плечо, чтобы можно было нести его за спиной, как винтовку. И отправился в путь.

Лес после бури выглядел изрядно потрёпанным — то и дело попадались обломанные ветки, а то и полностью поваленные деревья. Листва и трава блестели от влаги, штаны я быстро промочил до самых колен. Но солнце припекало всё жарче, так что обсохнуть — не проблема.

Вообще, насколько я мог судить по погоде и по растительности, остров находится в тёплых краях. Возможно, даже где-то недалеко от экватора. Даже немного напоминает джунгли Уобо, только вот здесь нет таких огромных деревьев-шорей, вздымающихся на головокружительную высоту. Почва на острове скудная, каменистая, так что большинство деревьев редко вырастает выше пяти-семи метров. Исключения составляют только так называемые черводрева — те раза в три выше и мощнее остальных. Но, что удивительно, не забивают вокруг себя остальную растительность.

К слову, деревья-то необычные. Лилу много успела про них рассказать, да и рядом с озером росло несколько, правда, в дальней стороне от моего лагеря, так что у меня пока не было оказии рассмотреть их вблизи.

Орехи, добываемые с них, называют шеллонами, и они настолько ценные, что даже идут в уплату налогов для алантов. Да и другие части дерева тоже идут в дело — кора, древесина с характерными кроваво-красными прожилками, листья с серебристым отливом по краям. Правда, под корень черводрева никогда не срубают — это считается кощунством и расточительством. Срезают лишь отдельные ветви толщиной не больше чем в руку, и используют потом как материал для разных мелких предметов.

Одно такое дерево попалось мне по пути, и я невольно сделал небольшую остановку рядом с ним. Течение Ци рядом с ним было необычно, а в состоянии медитации я разглядел просвечивающиеся даже сквозь кору изумрудно-зелёные шлейфы.

Стихия Дерева! Вот что позволяет этим гигантам обгонять своих собратьев по размерам. И вот почему они растут на некотором отдалении друг от друга…

Я попробовал вытянуть хоть немного этой энергии из-под коры, но это оказалось гораздо сложнее, чем втягивать в себя стихию Воды. Всё равно, что пытаться выпить что-то густое через узкую соломинку. Возникла даже мысль, что как раз кора и мешает, но сковырнуть её мне было попросту нечем — нож, притащенный Лилу из деревни, годился разве что голову побрить да порезать продукты. А кора у черводрева — ого-го, твёрдая, как камень.

Вскарабкавшись выше по стволу, я попытался отыскать пару шеллонов — возможно, в них, как, например, в цветках бессмертницы, концентрация Ци выше. Но и это оказалось не так-то просто. Сейчас как раз сезон, но местные уже обобрали все доступные черводрева дочиста. Доверяют это дело как раз подросткам — те лёгкие, ловкие и могут забираться даже на самые верхние ветки.

Надо будет всё-таки исследовать те три черводрева, что я видел на вершине Зелёной скалы. В конце концов, и Лилу с братцами Чао в свое время нарушили запрет и забрались на священную скалу именно ради этих деревьев.

После нескольких попыток мне всё-таки удалось вытянуть немного древесной Ци. Мне просто интересно было, а как она вообще будет вести себя, смешавшись с той водной, что уже есть в моём ядре.

Однако она не смешалась! Вместо этого я разглядел отдельный крошечный сгусток, зависший в моей груди чуть в стороне от ядра и тоже вросший в сложную ветвистую систему призрачных жил.

Вот оно как…

Раньше, побеждая противников, я добывал из них трофей — сферу Ци, в которой, как правило, в разных пропорциях были смешаны несколько стихий. Иногда и все пять. И я усиливал свой аватар, поглощая эти сферы — либо как есть, либо выделяя какую-то конкретную стихию. Я подумал, что и сейчас моё ядро будет похоже на такую вот сферу. Но, получается, что здесь это работает немного по-другому. Видимо, для каждой стихии — своё средоточие, свой резервуар. И вместимость каждого тоже придётся прокачивать отдельно⁈

Да я так всю задницу себе отсижу за медитациями! Ну уж нет, точно должен быть какой-то другой способ пополнять запасы Ци. Надо просто отыскать его.

К маяку я двигался не по прямой, а проложив извилистый маршрут ближе к западному побережью острова, чтобы раньше времени не наткнуться на местных. Вдруг Лилу права, и они сейчас прочесывают джунгли. Да и сам я в этой части острова пока не бывал. Надо хоть глянуть, что тут да как.

В целом, мне здесь даже нравилось. Остров по-своему живописный, хоть и совершенно необжитой, а местами и мрачноватый из-за попадающихся среди зарослей древних каменных истуканов непонятного назначения. Они явно очень древние, и не рассыпались в прах только потому, что представляют собой просто грубо отёсанные глыбы с высеченными на них злобными мордами. Некоторые даже немного светятся в течениях Ци — похоже, что когда-то в этих истуканах содержалась магия, но со временем рассеялась.

Солнце грело всё сильнее, местная живность, притихшая во время урагана, постепенно выползала из укрытий. Над головой порхали какие-то яркие птахи вроде попугаев или бабочки размером с ладонь. Шагать приходилось осторожно, чтобы не наступить на какую-нибудь змею или ящерицу — они то и дело мелькали в траве. Одна даже рассерженно зашипела, расправляя кожистый капюшон, и попыталась цапнуть меня, но я увернулся.

Крупных хищников и ядовитых тварей, по рассказам Чао, здесь не водится, так что можно передвигаться спокойно. Я чувствовал себя, как турист на прогулке. Где-то через час вышел из зарослей к побережью. Берег был не просто каменистый — он походил на вздыбившуюся шипами спину какого-то огромного животного. Причем это усеянное острыми скалами поле выдавалось далеко в море — некоторые глыбы торчали метрах в трехстах от берега, а то и дальше.

Некоторые участки побережья состояли из светлой ноздреватой породы, по цвету напоминающей кость. В ней были довольно большие каверны, метра по два-три в поперечнике, заполненные необычного цвета водой — кислотно-зелёной, исходящей какими-то испарениями. Эти места я, от греха подальше, обходил стороной.

На берегу тоже были заметны следы прошедшей бури — весь пляж было усыпан принесёнными ветром обломками, вода была мутной и вся в хлопьях серой пены. Волны размеренно накатывались на берег, с шипением разбиваясь о камни. В течении Ци громада океана подсвечивалась голубым свечением, рассеянные мелкие частицы энергии витали в воздухе. Однако концентрация её здесь была на порядки ниже, чем у озера на Зелёной скале. Если я решил бы пополнять запасы Ци здесь, то на это ушло бы во много раз больше времени.

Занятно. Казалось бы, океан — это ведь сплошная стихия Воды. Это чувствуется, но энергия его будто связана, не доступна для свободного поглощения. Как, впрочем, и везде, кроме явно выраженных мест Силы. Или в особых живых существах.

С одним из которых я и столкнулся через несколько минут, будучи совершенно к этому не готовым.

Я двигался вдоль берега, держась чуть в стороне от линии прибоя, чтобы не мочить лишний раз ноги. Лавировал между скалами, те, что пониже, перелезал. И сроду бы не обратил внимания на валяющуюся на пути корягу, если бы она вдруг не развернулась в мою сторону и не попыталась цапнуть меня огромной клешнёй.

Да твою-то крабью маму! Или кто там тебя породил, страшилище ты морское…

От неожиданности я отпрыгнул метра на три, и это спасло меня от следующей атаки зверюги. Тот выплюнул в меня изрядную порцию воды — по ощущениям, ведра этак на два. Причем удар, хоть и смягчённый расстоянием, оказался неожиданно сильным — я едва устоял на ногах, оглохнув на несколько секунд, и перед глазами всё померкло. Неслабый такой нокдаун.

Тварь воспользовалась моим замешательством, чтобы полностью выбраться наружу. Большая часть его туловища скрывалась под песком — не то его занесло во время бури, не то он в принципе всегда так прячется. В итоге оказалось, что размером он со здоровый пикап, и весом, наверное, не меньше.

Действительно, краб. Или скорее жуткая его помесь с осьминогом и черепахой с массивным, усеянным острыми наростами панцирем. Клешня у него оказалась только одна, зато под панцирем скрывался ещё и целый клубок толстых щупальцев, с помощь которых он не только довольно шустро передвигался, но и мог хватать разные предметы. К примеру, ему почему-то очень понравилась моя левая нога — её он попытался зацепить раз пять подряд, но я либо успевал отпрыгивать, либо отбивал конец щупальца посохом.

Попадаться в захват было категорически нельзя — подтянет к себе, а там уже разделает клешней на несколько частей. Размер у неё такой, что запросто может перекусить ногу. А может, и туловище.

Я отбежал от чудовища, разрывая дистанцию, и запрыгнул на торчащий из песка валун высотой чуть меньше моего роста. Здоровяк полз за мной, причём довольно шустро. Но всё же заметно было, что он не в своей стихии. На суше его размеры и особенно строение конечностей играли против него. Особенно на таком рельефе — если ползти по ровным участкам пляжа он ещё худо-бедно мог, то карабкаться по скалам — точно нет.

В меня полетел ещё один шипящий водяной заряд, едва не сбив с валуна. И в этот раз уже было очевидно, что это не просто плевок морской водой. Это что-то вроде магии!

Духозверь! Вроде бы так здесь называют подобные создания, судя по рассказам Лилу. Правда, она утверждала, что на острове таких не водится, и она слышала о духозверях только из сказок. Этого здоровяка, возможно, прибило к берегу штормом.

Сконцентрировавшись, я на пару секунд провалился в состояние медитации, чтобы взглянуть на противника истинным зрением.

Ни… фига себе!

Здоровенный, прикрытый бесформенным панцирем силуэт расцвел изнутри сложным переплетением светящихся линий и узлов, которое напомнило мне мой собственный энергетический контур. Только вот у морской зверюги он был гораздо насыщеннее и сложнее. Разница — примерно, как между легким карандашным эскизом и полноценной 3D-моделью. Сильнее всего в глаза бросался крупный, размером с голову, светящийся сгусток в самой глубине его тела. Видимо, тоже что-то вроде моего ядра, в котором хранится запас накопленной Ци.

Краб щелкнул клешнёй, пытаясь достать меня, но я перепрыгнул на соседний валун, повыше, а с него ещё дальше, продвигаясь к более густо усеянному обломками скал участку берега. Здоровяк рванул следом, одним махом проскочив метра три. Ещё миг — и он ударил в меня тонкой шипящей струёй воды.

Я едва успел укрыться за камнем, по спине и плечам вдруг чем-то довольно болезненно стегануло.

Да это же каменное крошево! Чудовище пробороздило скалу, словно лазером или тонким буром, оставляя узкую, но глубокую борозду. К счастью, атака была непродолжительной. Поняв, что достать меня не удалось, краб начал пятиться, возвращаясь к разрытой воронке в песке, из которой вылез.

Осторожно высунувшись, я ещё раз окинул взглядом глубокую отметину на валуне, и присвистнул. Я, слышал, что в моём мире бывают станки, которые даже металлические пластины могут резать струёй воды, смешанной с тонким абразивом. Но чтобы такой фокус проворачивала морская зверюга…

Стараясь не привлекать внимания зверя, я потихоньку отступал всё дальше. Печально, но факт — от этой ползучей коряги надо улепётывать. Поначалу-то во мне проснулся боевой азарт — я в своё время провел множество схваток с подобными чудовищами. Да чего уж там — видал и пострашнее. Но сейчас, трезво прикинув силы, не стал даже тратить время.

Что-то мне подсказывает, что против стихии Воды у морского чудовища будет хорошая защита. Так что даже если я сумею изобразить что-нибудь в духе Удара Волны — то только зря сожгу накопленную в ядре Ци. А больше мне, собственно, и противопоставить-то ему нечего. Колотить его по панцирю посохом точно бесполезно. Он, по-моему, с моё бедро толщиной. А этим своим водяным лазером тварь меня запросто насквозь прошьёт.

Кстати говоря, похоже, это и есть его тактика охоты. Вон, опять в песок зарывается. Видимо, поджидает таким образом жертв, подпускает их поближе, глушит водяным плевком, а потом… Бр-р-р!

Окончательно убедившись, что мне здесь ничего хорошего не светит, я дал по тапкам.

Лавируя между скалами и теперь уже приглядываясь к каждому подозрительному холму в песках, я продвигался всё ближе к маяку. Эта огромная махина маячила уже в нескольких сотнях метров от меня. Правда, чтобы добраться до неё, пришлось изрядно попотеть — я подобрался к ней с запада, и тут к ней не было нормальных подходов. Скала, из которой вырастала башня, обрывалась отвесной стеной прямо в море.

Но всяческое верхолазанье — это как раз моя стихия. Конечно, здорово не хватало полноценного функционала Серебряного жала, а также магических свойств Зерна Обезьяньей цепкости, которые раньше позволяли мне карабкаться по любым поверхностям. А ещё немного нервировали колышущиеся внизу волны, вдребезги разбивающиеся об острые выступы скал. Чувствовал себя, как циркач без страховки — если сорвусь, мало не покажется.

Ещё и посох жутко мешался, так что я даже начал жалеть, что вообще взял его с собой. Лямка для ношения за спиной оказалась вполне годной идеей, но это когда просто прогуливаешься неспешным шагом. А вот при подъеме на скалы оружие так и норовило зацепиться то за ногу, то за какой-нибудь выступ. Уф, как же мне сейчас не хватало слотов быстрого доступа, куда можно спрятать что угодно и освободить руки!

Но все эти трудности воспринимались лишь как досадное препятствие. Оказавшись рядом с маяком, я уже совершенно отчётливо чувствовал, как меня тянет к нему какая-то невидимая сила. А ещё — начал слышать знакомый звук. Тонкий, едва различимый, особенно на фоне шума прибоя. Похожий на звон потревоженной струны.

Ощущения были знакомыми. Раньше я так чуял Источники — места Силы, из которых можно черпать чистую Ци. Однако сейчас, после катаклизма, всё работает по-другому. Например, возле озера я никакого звона не слышу, хотя его тоже можно считать одним большим Источником.

Но здесь… Звук тихий, как комариный писк, и столь же назойливый, не позволяющий от него просто так отмахнуться. Концентрация на течениях Ци подсказывает и примерное направление — где-то там, наверху, на башне. И чем ближе к ней я становился — тем сильнее было притяжение.

Когда добрался до самого тела башни — подъём пошёл быстрее. Издалека этого не было видно, но маяк был сложен из огромных каменных блоков, многие из которых изрядно потрескались. Щели попадались такие, что туда не то, что пальцы — всю руку можно было просунуть. Так что карабкаться было легко. Проблема была только в том, что архитекторы этой чёртовой башни поскупились на окна — вся эта громадина представляла собой почти монолитный столб с утолщением в верхней части.

К тому моменту, как мне попалось окошко, в которое можно было протиснуться, уже здорово начали уставать руки, особенно пальцы. Так что внутрь я ввалился, тяжело дыша, и некоторое время отдыхал, прислонившись к стене.

Я оказался на длинной винтовой лестнице, похоже, пронизывающей насквозь всю башню. Само внутреннее пространство здания было разделено на несколько ярусов. Я сначала проверил ближайший этаж чуть ниже. Там было почти пусто, если не считать штабеля каких-то старых бочек. Потом начал подниматься по лестнице, заглядывая на каждый следующий этаж. Временами останавливался, ненадолго погружаясь в состояние медитации и пытаясь разглядеть что-нибудь в течениях Ци.

Сложно сказать, что именно я искал. Пока что здание маяка выглядело пустым, почти заброшенным. Только лестницу явно поддерживали в хорошем состоянии — ступени на ней там и сям светлели свежей древесиной, хотя сам металлический каркас был сплошь покрыт слоем ржавчины.

Чем выше я поднимался, тем больше попадалось знакомых уже элементов алантской архитектуры. Если нижняя часть башни представляла собой, по сути, просто грубую каменную трубу с винтовой лестницей, то верхние помещения были напичканы каким-то оборудованием. Причем я-то привык видеть алантскую технику древней, полуразвалившейся, покрытой слоем патины. Здесь же она поблескивала гладкими кожухами, кое-где виднелись прозрачные полусферы из материала, похожего на стекло, скрывающие внутри сложные переплетения каких-то трубок и шестерёнок.

Я добрался до самых верхних этажей, выше оставалась только открытая смотровая площадка. И оба эти этажа были почти полностью заняты сложными механизмами, смысл которых я понял только в общих чертах. Судя по всему, вот эти здоровенные отполированные до зеркального блеска пластины — это приспособления, способные фокусировать и направлять световые лучи далеко в море. Они могут разворачиваться в разных направлениях, складываться друг с другом. А вот эти здоровенные шестерни, похоже, способны даже разворачивать полностью всю верхушку башни. Ну, а здоровенная полупрозрачная призма в центре, высотой выше моего роста — это наверняка главный источник света. Этакая огромная лампочка.

Проблема в том, что вся эта махина сейчас безжизненна. И истинное зрение тоже это подтверждает — я чую внутри только жалкие остатки энергии, да и та медленно утекает из механизма, уходя куда-то вниз тонкими струйками, похожими на сигаретный дымок.

Выглядит странно. Будто что-то высасывает всю свободную Ци не только из этого механизма, но и вообще в довольно большом радиусе. Так вот почему маяк не сработал в шторм. Даже если местные исправно заложили в него источник энергии — что-то опустошило его напрочь.

Я принялся обыскивать этажи ещё тщательнее, то и дело ныряя в состояние медитации. Звон потревоженной струны, означающий близкое присутствие какой-то аномалии, зудел над ухом не переставая, однако я в упор не видел его источника. Толстые каменные стены и металлические алантские конструкции мешали обзору — моё чутьё пока не настолько сильно, чтобы я мог свободно проникать истинным зрением через такие преграды.

Спустился вниз этажа на три. Поднялся снова. Даже вышел наружу, на смотровую площадку. Всё без толку. Ощущение, что хожу вокруг да около, в упор не замечая источника сигнала.

Потом в глаза бросились некоторые несостыковки. Высота потолков на этажах башни примерно одинаковая. А вот витков лестницы между последним и предпоследним больше, чем между остальными. И разброс получается неслабый — метра на два с половиной. Похоже на целый потайной этаж. Или это просто скрытые под полом механизмы столько места занимают?

Быстро отыскать разгадку не удалось. Оно и немудрено. Местные смотрители маяка вон, наверное, годами ходили по этим помещениям и ничего не замечали. Но у меня всё же была хоть и слабенькая, но подсказка — те самые тоненькие струйки остатков Ци, тянущиеся к источнику где-то под полом верхнего этажа и исчезающие в щели между металлическими плитами.

На первый взгляд эти толстые листы из рыжеватого, похожего на бронзу металла казались совершенно монолитными, но я чуял под ними пустоту. Среди всякого хлама на других этажах маяка я отыскал подходящий металлический прут, загнул его на конце, пропихнул в щель между этими плитами. Потянул за этот крюк вверх, и одна из плит заметно поддалась — это оказался, по сути, здоровенный люк в полу. Правда, настолько тяжелый, что в одиночку его было просто нереально поднять.

Пришлось ещё немного покумекать, соорудить что-то вроде блоковой лебедки, используя трос Серебряного жала и перекинув его через одну из балок механизма под потолком. Да и силёнок во мне всё ещё немало, хоть аватар мой и здорово сдулся после катаклизма. Так что в итоге удалось мне сдвинуть эту проклятущую плиту настолько, что образовался проём, в который я смог протиснуться.

В обнаружившейся под полом крипте было темно, как в погребе, но довольно просторно — звуки отдавались эхом, как будто я находился в здоровенной металлической цистерне. С источниками света на маяке была напряженка — на стенах я видел множество алантских светильников, представляющих собой мутные полупрозрачные кристаллы в металлической оправе. Но и из них что-то высосало всю энергию, так что рассчитывать на них было бесполезно. А ничего другого под рукой не было.

Но я обошёлся без освещения — мне достаточно оказалось истинного зрения. Спустившись вниз, я замер, сконцентрировавшись на течении Ци. И сразу же увидел мощный Источник в нескольких шагах от себя. Это было похоже на столб яркого света, вырывающий из темноты круглое пятно на полу.

В моих прежних странствиях по Артару мне уже доводилось сталкиваться с подобным. Обычно такие места представляли собой что-то вроде энергетического родника — места, в котором концентрируется чистая Ци. Либо, в более редких случаях, это были места, где древние оставляли своеобразные послания — войдя в контакт с таким Источником, переносишься в некую иллюзию или даже отдельную локацию, спрятанную на другом слое реальности.

Однако сейчас, после катаклизма, я совсем не уверен, что все эти механики работают, как и раньше. Мало того — за пределами континента, называемого Артаром, их, по идее, и не должно встречаться!

Однако вот же эта штука, прямо передо мной. И кроме неё, здесь, кажется, ничего и нет. Течения Ци обрисовывали мне контуры помещения. Оно действительно напоминало этакую цистерну — небольшой цилиндрический зал с плоским потолком и полом…

На полу, кажется, какой-то узор, состоящий из глубоких борозд в металле. Его можно прощупать носком сапога, да и в течениях Ци он четко выделяется. Окружность метра три диаметром, разделенная на шесть секторов. Столб Ци, подсвечивающий место Силы — на одном из этих секторов. А в самом центре — ещё один сгусток энергии, более яркий. И, похоже, именно они и поглотили всю Ци из окружающего пространства — именно сюда до сих пор тянутся и остальные крохи.

Очень похоже на то, что это место очень долго находилось в этаком спящем режиме, но потом активировалось и потребовало подпитки.

Я постоял немного, рассматривая крипту в режиме медитации, но больше ничего не обнаружил. Невооружённым взглядом здесь и вовсе ничего не разглядишь — просто здоровенная металлическая полость.

Но стоило мне занять место в столбе Ци и снова сконцентрироваться…

Пришлось даже прищуриться — глаза уже успели привыкнуть к темноте, а тут пространство крипты озарилось золотистым светом, идущим откуда-то снизу, будто пробивающимся сквозь потолок. Передо мной раскинулся разбитый на сектора круг с небольшим возвышением в центре. На каждом из свободных секторов горели символы — размашистые, будто нанесенные взмахами когтей, ксилайские иероглифы.

Сердце у меня ёкнуло. Я уже видел подобное раньше! И уж точно знаю, что это за символы. Обозначения пяти основных стихий Ци — Огонь, Вода, Дерево, Земля, Металл. Каждый этот сектор — что-то вроде клавиши, которую можно активировать, воздействовав на неё соответствующей стихией. Нажмёшь все — и откроется тайник в центре круга.

Я даже знаю, что там, в тайнике. Одно из хрустальных зёрен Суань Ю.

Это похоже на какую-то насмешку судьбы. Чтобы вступить на Хрустальный путь, нужно быть мастером всех пяти Стихий. В прошлый раз, когда я наткнулся на похожий тайник, у меня не хватало одной стихии, чтобы вскрыть его. Сейчас же у меня и вовсе в арсенале только Вода.

С другой стороны — теперь уже точно понятно, что на этот остров меня забросило не случайно. Последний подарок от Ники. Я ведь всё последнее время рвался на Хрустальный путь? Пожалуйста. Вот только в своём нынешнем состоянии я ещё дальше от него, чем был перед катаклизмом! Это прямо издевательство какое-то!

Признаться, у меня так подгорело, что я потерял концентрацию. Из медитации меня вышибло, я снова оказался один в пустом гулком тёмном баке. Заодно выяснилось, что здесь отличная акустика и эхо — мои матерные замечания по поводу сложившейся ситуации получались весьма звучными.

Но я быстро взял себя в руки. Бао нет рядом, да и вряд ли теперь мне удастся когда-нибудь встретиться со старым сенсеем. Но тем ценнее следовать той мудрости, что он успел в меня вложить.

Например, ко всему подходить с холодной головой. И после недолгих раздумий я пришёл к выводу, что я всё же в более выигрышном положении, чем в прошлый раз.

Да, я откатился почти к самому началу своего пути — меня сейчас не назовёшь мастером ни одного из боевых стилей. Я пока вообще не могу полноценно управлять энергией Ци. Однако есть и плюс. Я уже убедился на практике, что я могу поглощать и удерживать в своём ядре Ци как минимум двух разных стихий — Воды и Дерева. Скорее всего, получится и с остальными, надо только найти, откуда их можно вытянуть. А потом… Да, полноценных боевых техник я ещё не освоил. Но уж просто вложить стихию в удар — дело нехитрое. И этого должно хватить, чтобы вскрыть замок на этом тайнике.

Дело за малым. Вернуться сюда, имея в ядре некоторый запас Ци каждой из пяти стихий. Выглядит не так уж сложно. Доводилось мне проходить квесты и покруче.

А вот задвинуть плиту, скрывающую вход в крипту, обратно на своё место — оказалось трындец какой непростой задачей. Под конец чуть без пальцев не остался — еле успел отдёрнуть руку.

Вся эта возня на маяке отняла довольно много времени, я даже успел проголодаться. Так что поднялся наверх, на смотровую площадку, разместился там на самом гребне стены, между квадратными зубцами, похожими на крепостные, и устроил небольшой перекус из единственной лепешки, которую смог захватить с собой, спрятав в кармане за пазухой. Фляги с водой у меня тоже не было, так что пришлось давиться всухомятку.

Солнце поднялось уже высоко, лучи его искрились на лазурных волнах. Бескрайние просторы океана простирались во все стороны, докуда хватало глаз. И только отсюда, с самой высокой точки острова, мне удалось наконец разглядеть соседнюю сушу — где-то далеко-далеко на востоке.

Сам остров тоже отсюда был как на ладони — его можно было окинуть взглядом почти полностью. Я разглядел Зелёную скалу в его центральной части — её легко можно было опознать по блестящему пятну озера на плоской вершине. А где-то там, на юго-восточном краю острова, находится единственный посёлок. Он, похоже вон там, возле подковообразной бухты, опоясанной светлой песчаной косой. Вон, даже, кажется, можно различить круглые светлые крыши, сделанные из чего-то вроде соломы. А вон там, чуть поодаль от берега…

Я замер, прикладывая ладони козырьком ко лбу. Очень не хватало какого-нибудь оптического прибора типа бинокля. Но даже без него в южной бухте был заметен характерный темный силуэт.

Корабль!

Интерлюдия

«Волчья звезда»

— Быстрее, быстрее, дармоеды! — орал своим визгливым голосом Рейкар, свесившись через край люка в трюм. — Крен на нос растёт! Качайте!

— Да качаем! — огрызнулся из темноты кто-то из матросов. — Но вторая помпа сдохла!

— Вёдрами черпайте, рыбье семя! Шевелись, шевелись!

— Да толку-то? Пробоина опять вскрылась! Надо латать!

— Да! Где этот грёбаный Джигги?

— Он вообще собирается помогать, или нет?

— Вонючий коротышка…

— Это кто там такой смелый? — рявкнул с верхней палубы Гремучка.

Выкрики из трюма мигом прекратились, зато всплески воды, загребаемой вёдрами, наоборот, стали вдвое чаще.

— Услышал же… Вот гад ушастый… — прокатилось разносимое гулким эхом бормотание.

Сам Джигги по-прежнему не торопился спускаться в полузатопленный отсек. Хотя починка корабля в его прямой обязанности. Главный плотник же, как-никак. И механик. И оружейник заодно. При таком жёстком недоборе в экипаже каждый выполняет сразу по несколько функций. Но, в любом случае, Джигги — самый рукастый из всех, так что кому ещё латать это корыто, как не ему?

Но есть одна проблема — он, как и все харки́ны, терпеть не может воду. Не хочет ноги мочить лишний раз. Резонный вопрос — чего он тогда вообще попёрся бороздить моря? Но те, кто осмеливались спрашивать об этом Гремучку, оставались потом без пальцев, мочек ушей, а то и более значимых частичек плоти. Характер у него не просто скверный — взрывной. Что тоже довольно типично для харкинов.

Что отличает Гремучку от сородичей — так это незаурядный талант. Обычно представители его расы туповаты и годятся в основном для работы в шахтах — низкорослые, с покрытыми шерстью длинными ушами, со свисающими почти до земли лапищами. Ещё и в темноте ориентируются не хуже склирров. Но Джигги, помимо прочего, умеет чинить любую технику. А то и придумывать на ходу всякие хитроумные штуковины и собирать их из подручных материалов. За это Калаан готов ему и жалованье выплачивать за троих.

Ему бы в механарии к алантам податься — наверняка смог бы сделать карьеру у высоколобых. Особенно если бы присягнул Конкордии Зул-Марин. Зул-маринцам плевать, какой ты крови — они смотрят, что ты умеешь делать. И способен ли вкалывать без продыху.

Но вряд ли даже они закрыли бы глаза на добрый десяток наград, назначенных за голову этого коротышки. Убийца, пират, грабитель, контрабандист, похититель людей… Перечислять все его похождения — полдня не хватит.

Впрочем, такому, как он, на «Волчьей звезде» самое место. Остальные тут ничуть не лучше…

Калаан опустил потрёпанную подзорную трубу, в которую разглядывал приближающийся берег, и крикнул в раструб, ведущий в машинное отделение:

— Самый малый!

Крутанул штурвал влево, чутко следя как неповоротливая посудина медленно разворачивается правым бортом к пирсу, выступающему на добрую сотню шагов в море. Ну хоть пирс в этой дыре приличный. Явно аланты выстроили. Вон, и вымпелы их колышутся на столбах. Выцвели уже давно на солнце, но всё ещё можно разглядеть герб с характерными ореолом, похожим на пламя.

Конкордия Манахар. С ними шутки плохи. С другой стороны, не похоже, чтобы тут стоял даже минимальный гарнизон…

— Джигги! — окликнул он всё-таки механика. — Проверь, что там с пробоиной.

— Да залатал я её, не должно сочиться…

— Проверь, я сказал!

— Ладно, ладно…

Коротышка поморщился так, что его и без того-то уродливая носатая морда съежилась, как засохший на солнце фрукт. Но перечить капитану — себе дороже. Гремя на всю палубу своими дурацкими цепями, благодаря которым и получил прозвище, харкин потопал помогать матросам.

Чуть помедлив, будто прикидывая, стоит ли связываться, Калаан окликнул боцмана, который сидел неподалеку, прямо на ступенях, ведущих с мостика, и методично точил один из своих жутких тесаков.

— Крогар! Пройдись по трюму, проверь, всё ли в порядке с грузом. И тоже поторопи матросню! Что-то и правда еле шевелятся…

Огромная горбатая спина Крогара продолжала размеренно покачиваться в такт движениям точильного бруска, будто он и не слышал обращения. Но повторять капитан не стал.

Спустя некоторое время, опробовав остроту клинка пальцем, Крогар молча убрал тесак и с коротким не то рыком, не то хрипом поднялся с места. Заковылял, как обычно, сильно припадая на одну сторону — правая его половина гораздо массивнее левой, да и вообще всё тело скрючено так, будто его пытался вылепить какой-то великан, но потом разозлился и смял в кулаке.

Вообще, формально говоря, Крогар — алант. Только вот ему не повезло — ещё в утробе матери он подвергся такому воздействию эфира, что родился полным уродом. Таких, как он, другие аланты называют троглами, и за равных себе, конечно, не считают. На родине в Ксадалии он, как представитель низшей касты, мог бы рассчитывать разве что на работу где-нибудь в шахтах или канализационных коллекторах — подальше от глаз. Но куда вероятнее — на участь попрошайки или мелкого воришки.

Однако у природы порой есть чувство иронии. В добавок к чудовищному виду она наделила Крогара не менее чудовищной силой и — что неожиданно — хитростью и холодным расчётом. Даже сам Калаан не брезгует обращаться к нему за советом, тем более что Крогар единственный из всей команды, кроме него и Рейкара, кто умеет читать и писать.

При этом большинство членов команды думают, что этот громила даже разговаривать толком не умеет. И слушается каким-то чудом только капитана. Он для них — всего лишь страшное ручное чудовище Калаана, что-то вроде цепного пса.

Что ж, пусть так думают. Сам капитан не спешил развеивать подобные слухи — они ему только на руку…

— Рейкар! — выкрикнул он, не отпуская штурвала. — Двух человек на сходни! А сам — ко мне!

До пирса было уже рукой подать. Нахлобучив плотнее свою огромную, немного нелепую шляпу с пером, чтобы не сдуло порывом ветра, Калаан всматривался в небольшую группку местных, толпящуюся на пирсе. Задумчиво поскреб ярко-рыжую многодневную щетину на щеке.

— Ксилаи… — проворчал подоспевший Рейкар и брезгливо скривился, наморщив свой узкий, как обух ножа, горбатый нос. — Терпеть не могу этих прохвостов блохастых.

— Может, там ещё кто на берегу найдётся?

— Не-а, — покачал головой штурман. — Я бывал на этом островке. Это Зелёная скала. Тут крохотная колония. Вроде под Манахаром. Но тут ни хрена нет, кроме этого долбаного маяка. Да и посёлок-то только ради маяка и построен — местные должны следить, чтобы он работал исправно.

— Но, как видишь, не уследили, — мрачно проворчал Калаан.

Налетевший вчера шторм спутал все планы. Он был не очень-то и сильным, однако застал «Волчью звезду» в опасной близости к рифам. Ветер сносил корабль всё дальше на юг и, как назло, алантский маяк на Зелёной скале этим вечером почему-то не работал.

Они сбились с курса, а когда Рейкар в последний момент разглядел торчащие из-под воды скалы, было уже поздно. Столкновения избежать не удалось. Здорово долбанулись правым бортом, и большую часть ночи провели насаженными на скалу, как рыба на крюк. Высвободились только с приливом, кое-как залатали пробоину и дотянули до бухты.

Сам Калаан за ночь спускался в трюм только раз, чтобы в общих чертах оценить масштабы проблемы. Увиденное ему здорово не понравилось. Даже учитывая таланты Гремучки, ремонт грозит затянуться на несколько дней. И это ещё при условии, что на острове можно будет разжиться материалами. Да и провианта в обрез — нужно срочно пополнить запасы.

Проблемы — они как склирры. Если уж завелись — то плодятся с бешеной скоростью.

— Да, всё из-за маяка! Ну, значит, пусть кошаки готовятся платить за свою оплошность, — процедил Рейкар. — Жаль, с них и взять-то нечего. Говорят, здесь раньше было поселение лаари. Вот из их самочек получаются хорошие наложницы. Тёмненькие такие, гладенькие. Ну, да ты сам знаешь.

Он подмигнул, и его чёрные глаза масляно заблестели, как всегда, когда речь заходила о женщинах, и почти неважно, какой расы — Рейкар был, мягко говоря, непривередлив.

Калаан невольно поморщился. На «Волчьей звезде», конечно, праведников нет. Но у нового штурмана аппетиты совсем уж неуёмные. Как бы это не доставило проблем…

Рейкар в команде недавно. Калаан нанял его в прошлый свой заход на Тьер-Накар, вместе с двумя десятками абордажников. После той заварухи в устье Чекави половина команды была перебита, и срочно требовалось пополнение. Ещё и время поджимало.

То, что южанин согласился на довольно умеренную плату, а заодно привёл с собой людей, было удобно. С одной стороны. Но всё же при другом раскладе Калаан предпочёл бы набрать пополнение сам, и желательно надёргав из разных мест.

С таким сбродом в команде за каждым нужен глаз да глаз. Эту нехитрую мудрость Калаан Рыжий Пёс освоил смолоду. Иначе бы его плавание по южным морям не тянулось бы уже третий десяток лет, а оборвалось бы гораздо раньше. И никто и не вспомнил бы безродного бродягу-северянина.

В море следов не остаётся.

Корабль благополучно поравнялся с пирсом, матросы сбросили вниз причальные канаты, местные суетились, помогая им. Без особой радости — на мордах их так и читались тревога и страх.

Оно и понятно — даже сам вид корабля говорил о многом. Приземистый, узкий, с двумя массивными оружейными башнями, с бронированными бортами, правда, изрядно потрёпанными, почти полностью покрытыми ржавчиной и наростами ракушек. На торговца он точно не был похож. Как и на дредноут алантского экспедиционного корпуса.

До того, как корабль окончательно причалит и спустит трап, оставалось ещё полно времени. Так что, оставив штурвал Рейкару, Рыжий пёс покинул рубку. Направился по лестнице вниз, грохоча по решетчатым железным ступеням тяжелыми сапогами. Прошёл коротким путём через камбуз и матросский кубрик, спустился ещё ниже, захватив по пути фонарь со светящимся кристаллом.

Места на «Волчьей звезде» немного — значительную часть пространства под палубой занимает машинный цех, поворотные механизмы оружейных башен, крюйт-камеры, кубрики для бойцов и матросов. Для груза остаётся лишь пара площадок на верхней палубе и самый нижний уровень в трюме. И вот он-то довольно сильно пострадал во время шторма. Большая пробоина была только в носовой части, но водонепроницаемые переборки между отсеками оказались не таким уж водонепроницаемыми. Подтопило почти весь трюм, а во время болтанки всё, что оказалось плохо закрепленным, сорвало и швыряло от борта к борту.

Груза в этот раз тоже кот наплакал. А тот, что есть — хоть и ценный, но довольно проблемный.

В трюме в ноздри сразу же ударил тяжелый запах сырости, ржавого металла и нечистот. Оборудованных гальюнов тут не было — пленникам их заменяли обычные деревянные вёдра, а матросы не очень-то торопились их выносить. Выплёвывая на ходу невнятные ругательства, Калаан шагал по узкому полутёмному проходу. Под сапогами хлюпала вода — даже здесь, в центральной части трюма, её до сих пор было пальца на три. А в носовой части, похоже, вообще по колено.

Отсек для живого товара представлял собой, по сути, две большие клетки с коридором между ними. Задней стенкой клеток служили борта судна, и для экономии места от пола до потолка высились в три яруса деревянные нары с напрочь отсыревшими тюфяками. На каждую клетку — ровно дюжина таких. Но пленников в них обычно набивалось больше, с хорошим запасом — место старались использовать по максимуму.

Однако во время болтанки и затопления трюма это сыграло плохую службу. Вода здесь ночью поднималась выше пояса. Рейкар сказал, что много пленников поранилось, и без смертей тоже не обошлось.

Плохо. Очень плохо. Времени в обрез, корабль Рувазира будет ждать их возле Каменной короны уже через четыре дня. Самое обидное, что они шли с хорошим запасом времени, и планировали прибыть на место раньше покупателя, чтобы хорошенько подготовиться к встрече — например, прочесать окрестности на предмет возможной засады.

Не то, чтобы Калаан ждал от жирного хитрюги какой-то каверзы. Простые меры предосторожности, привычные для людей его профессии.

Сквозь прутья решётки на него с обеих сторон прохода смотрели десятки глаз. Вцепившись в ржавый металл грязными исцарапанными пальцами, пленники провожали Калаана взглядами, полными самых разных эмоций — от страха и тревоги до неприкрытой ненависти.

Он давно уже перестал обращать внимание на подобные вещи. Для него все эти существа за решёткой — безымянный скот. Такой же товар, как, к примеру, слитки металлов или какие-нибудь фрукты с южных островов. В торговле им есть свои плюсы и минусы, свои подводные камни. Иногда накатывали мысли, что неплохо бы заняться чем-нибудь менее хлопотным. Но дальше мимолётных порывов дело не заходило. Он завяз слишком давно и крепко, чтобы что-то менять.

В конце отсека узкий проход между клетками упирался в поперечный коридор, рассекающий трюм от борта до борта. Здесь попросторнее — вон на том дощатом столе возле левого борта кок размещает свои бадьи с баландой, когда приходит время кормить пленников, а дальше справа, возле трапа к оружейной башне— пост, где по очереди дежурят бойцы.

Но сейчас тут шагу нельзя было ступить. Крогар, сгорбившись, стоял на перекрестке коридоров и разглядывал нечто, разложенное перед ним на полу. Двое матросов, кряхтя, подтаскивали очередной завернутый в дерюгу предмет, в котором легко угадывалось мертвое тело. Выложили рядом с остальными.

Калаан, окинув взглядом печальную картину, не удержался от ругательства. Всё оказалось хуже, чем он думал. Гораздо хуже.

— Сколько? — выдохнул он.

— Двадцать два, — своим низким грудным басом прорычал Крогар. — Раненых больше. Есть тяжелые.

Он мотнул уродливой башкой налево, где прямо на столе лежал, тяжело дыша, мокрый от пота мужчина с таким бледным, заострившимся лицом, что больше походил на покойника. Обе ноги его, похоже, была сломаны в голенях, причем переломы были скверные, открытые — сквозь грязноватые бинты проступали бурые пятна.

Наличие этих повязок удивило Калаана больше всего. Наложены они были явно со знанием дела, а на правую ногу даже успели примотать примитивную шину из обломка доски.

Но, увидев, кто это сделал, капитан пришёл в ярость.

— Какой идиот выпустил её из клетки? — рявкнул он на матросов.

— Да куда ж она денется? — виновато промямлил один из них — чумазый настолько, что на лице одни глаза блестят. — А кроме неё, и раны-то никто не умеет перевязывать.

— Я сказал — в клетку её! И больше не выпускать без моего разрешения!

Виновница стычки — худая, хрупкая на первый взгляд лаари с коричневой пятнистой кожей и огромными серыми глазами — зыркнула на него через плечо.

Когда она только попала на корабль, её волосы, заплетенные в десятки тугих косичек и украшенные мелкими ракушками, были серебристо-белыми. Сейчас они уже цвета грязного тряпья. Изящный наряд из тонкой светлой ткани тоже превратился в лохмотья, тяжелые браслеты кандалов на руках и ногах оставили тёмные ссадины на коже. Однако взгляд остался всё тем же — гордым, наполненным бессильной яростью, как у запертого в клетке зверя.

— Я разрешил, — неожиданно подал голос Крогар. — Может лечить.

— И что с того? — прошипел капитан сквозь зубы и уже совсем тихо, чтобы расслышал лишь боцман, добавил. — Она опасна!

Любому другому он бы не спустил такого неповиновения. Но с этим огромным троглом даже сам Калаан старался держаться сдержанно.

Крогар оставался невозмутим. Впрочем, эмоции на его уродливом лице вообще считывать сложно. Он лишь снова кивнул на трупы, выложенные в ряд на полу, и напомнил:

— Двадцать два. Много.

Калаан выругался сквозь зубы. Понятно было, куда урод клонит. Уговор с Рувазиром был на десять дюжин рабов. Зная, что жирный торгаш наверняка забракует нескольких, Калаан набил в трюм даже чуть больше — сколько позволяли клетки. Однако сейчас…

Если отбросить ещё и раненых (а жирдяй их наверняка отбросит — уговор был на крепких здоровых особей, способных работать в шахтах), конечное число товара получится уже меньше сотни. Рувазир будет недоволен. Наверняка срежет цену и за остальных. А денег и так в обрез. И без того куша с этой сделки должно было едва хватить, чтобы расплатиться с долгами перед командой, да и то не сполна. А нужно ведь ещё запастись провиантом. И движитель давно требует ремонта…

Треклятый шторм! И треклятые кошаки, не зажёгшие маяк! Он только-только начал выбираться из клоаки, в которую сполз за последние месяцы, после неудачного рейда к Чекави. А из-за них снова зарюхался ещё глубже.

— Ладно. Пусть перевяжет самых тяжёлых, — проворчал Калаан. — Но глаз с неё не спускай! Она грёбаная колдунья, ты же знаешь.

Крогар лишь фыркнул и, взглянув на лаари, красноречиво похлопал лапищей по рукояти своего широченного тесака, больше похожего на топорик для разделки мяса. Носил он его на виду, в ножнах, закрепленных на левом плече, и выхватывать умел быстрее, чем моргнуть успеешь.

Темнокожая лаари равнодушно отвернулась и снова занялась раненым.

Калаан даже сам себе не мог толком объяснить, почему он испытывает к ней такую ненависть. Дело не в том, что она дикарка — за годы странствий он видел множество племён, но ко всем относился одинаково. И не в том, что она уже трижды за короткое время пыталась бежать, а во время одной из попыток убила двоих матросов. Это тоже неизбежные издержки его нелёгкого ремесла.

Пожалуй, дело именно в её способностях. Перед ними он с детства испытывал животный ужас, с возрастом перешедший в ненависть.

Такие, как она, встречаются среди представителей любых рас, населяющих Артар. У ксилаев их зовут бакхо, или Идущими. У племён лаари с Оримана и с островов Золотого моря — Взывающими. У алантов… В разных Конкордиях по-разному. Например, Манахар уничтожает их, как опасных хищников. В Зул-Марине мастерам Стихий предоставляют все возможности для головокружительной карьеры. Конкордия Астраар, по слухам, использует их исключительно как подопытных крыс.

В тех местах, откуда родом сам Калаан — на северных островах Ругорна — таких одарённых зовут Мечеными. И в большинстве кланов убивают сразу, едва проклюнется дар. Потому что слишком часто те, на кого легла отметина богов, приносят беду.

Из-за этих давних предрассудков он и некоторых членов команды с трудом терпел. Ну, ладно Гремучка — природа его способностей не совсем понятна. Не то у него и правда талант к обращению с металлом, не то всё дело в этой его зачарованной кирасе. А вот Рейкар со своими змеиными фокусами изрядно бесит. Ещё поначалу и скрывал, иначе, может, Калаан и вовсе его не нанял бы.

Сила Меченых проявляется причудливо — сложно найти два одинаковых дара. К примеру, эта дикарка явно тяготеет к стихии Воды. И к тому же, как выяснилось, умеет оказывать помощь раненым. Ценный экземпляр для рабыни. Может, Рувазир благодаря ей закроет глаза на общую недостачу…

Рыжий Пёс зло рыкнул, мотнув головой и отметая собственные глупые мысли. Ага! Держи карман шире! Не стоит обольщаться понапрасну.

Хорошо, что есть у него ещё один трофей. Правда, совсем иного рода, и продать его лучше совсем в другом месте. Он и реальной цены-то его не знает. Да и Рувазир тоже. Но, на самый крайний случай…

— Карцер проверял? — спросил он Крогара.

Тот коротко покачал головой.

— Хорошо, я сам гляну.

Карцер располагался чуть дальше от перекрёстка коридоров. Две крохотные каморки, каждая шага три в поперечнике, представляющие собой, по сути, глухие железные ящики, единственные окошки в которых — это щели в дверях, через которые можно подавать еду. Да и те, при необходимости, закрываются заслонками.

Карцеры на «Волчьей звезде» редко использовались по назначению, дальний и вовсе давно превратился в подобие сейфа, в который Калаан запирал выпивку, патроны и прочие вещи, за которыми нужен был глаз да глаз. Но для той добычи, что им посчастливилось заполучить, наткнувшись в море на обломки торгового корабля, пришлось выделять отдельное хранилище. Да и то укреплять дополнительно — Джигги обшил стены камеры изнутри дополнительным слоем брони. И это вдобавок к тому, что тварь, которую они подобрали, уже сидела в клетке — настолько тесной, что едва разворачивалась в ней.

Но все меры предосторожности того стоили — в этом Калаан убедился в очередной раз, стоило лишь подойти к карцеру.

От железной двери ощутимо веяло жаром, и прикасаться к ней голыми руками он не рискнул. Лишь наклонился ближе, разворачиваясь к ней ухом, а потом пнул носком сапога. Изнутри донеслось шипение, клёкот, лязг решёток огнеупорной клетки.

Уф. Ну, главное, что эта тварь всё ещё жива. Калаан плохо разбирался в подобной добыче, но знал наверняка — живые экземпляры во много раз ценнее дохлых. Интересно, сколько она ещё протянет без жратвы? Эх, в идеале бы довезти её до Медных островов. Там-то точно можно было бы продать подороже. Но на алантские форпосты Калаану пока хода нет. Вот и приходится работать через Рувазира. И помимо посредничества, жирный пройдоха обещал свести его с нужными людьми, которые смогут вычеркнуть его имя из чёрных списков. За хорошую взятку разумеется.

Ещё и на это нужно где-то наскрести денег. Как вспомнишь — рычать хочется.

По корпусу корабля прокатилась ощутимая вибрация — как всегда, когда глушат маневровые движители. Одновременно с этим окончательно стих и низкий гул, доносящийся из машинного отделения и за многие дни плавания ставший настолько привычным, что ухо совершенно не воспринимало его.

Наконец-то твёрдая земля. Пожалуй, единственная хорошая новость за много дней.

Что ж, пора сойти на берег и потолковать с местными. И посмотреть, чем можно поживиться на этом забытом богами клочке суши.

Глава 4

Незваные гости

Всю обратную дорогу от маяка к своему убежищу у озера я не переставал размышлять о своей находке. Эмоции были смешанные.

С одной стороны, облегчение — выходит, я и правда на этом островке совсем не случайно. Да и конкретная цель появилась, а это меня всегда мотивирует. Но в то же время новых вопросов в моей бритой головушке роилось так много, что сложно было сконцентрироваться на чём-то одном.

Если Ника смогла забросить меня сюда — выходит, её возможности простирались за пределы одного континента? К тому же, выходит, она каким-то образом знала и о Хрустальном пути? Но откуда?

И что вообще произошло в момент устроенного нами катаклизма? Мы уничтожили то, что называлось Сердцем Артара, и… Что дальше? Мир точно не рухнул, это понятно. Он, похоже, вообще ничего не заметил, кроме того, что магический купол, накрывающий один из континентов, исчез. Впрочем, он исчез даже раньше.

Да, я выжил. Но что случилось с моими товарищами? Да и вообще с остальными обитателями того, малого Артара?

Но я постарался выбросить из головы лишние вопросы. А лишние — это те из них, ответы на которые я при всём старании не смогу отыскать в ближайшее время. И уж тем более если буду и дальше торчать на этом крохотном клочке суши. Лучше сосредоточиться на более насущных задачах.

Как достать хрустальное зерно из тайника. И как отсюда выбраться.

Я снова ненадолго, минут на пятнадцать, задержался у черводрева, попавшегося на пути. Вскарабкался по его толстому шершавому стволу повыше, уселся на удобной развилке ветвей и помедитировал, втягивая в ядро сочащуюся под корой древесную Ци. Как и в прошлый раз, тянулась она весьма туго, а вскоре процесс и вовсе остановился — я попросту не мог удержать больше. При этом получившийся запас был смехотворно мал — едва различим на фоне водяной Ци.

Что и требовалось доказать. Ёмкость Ядра для каждой стихии прокачивается отдельно. Мало того — в процессе медитации я заметил, что от зеленой части Ядра начали тянуться дополнительные энергетические жилки — где-то идущие параллельно уже существующим, а где-то и совершенно новые. Похоже, что при освоении новой стихии изменения возникают не только в Ядре, но и во всём контуре — система энергетических каналов становится всё более сложной и разветвлённой.

Я вспомнил, как выглядел подобный контур у встреченного мной возле маяка морского духозверя, и невольно взгрустнулось. Мне до такого уровня развития ещё как до Гаракса вплавь. А ведь у того краба-переростка явно развита только одна стихия — Воды. Во что же превратятся все эти структуры у меня, если смогу прокачать все пять стихий?

Впрочем, тут я снова слишком забегаю вперёд…

Учитывая размеры острова, моя вылазка к маяку не заняла много времени — когда впереди снова замаячили почти отвесные склоны Зелёной скалы, солнце едва перевалило через зенит. Подъем тоже особого труда не составил — скала из пористой, растрескавшейся породы, ещё и густо поросшая вьюнами, так что карабкаться по ней не сложнее, чем по лестнице. А вот наверху пришлось немного затормозить.

Cо стороны озера доносилась какая-то приглушённая возня, прерываемая возгласами. Я прошёл к берегу по широкой дуге, укрываясь за зарослями кустарника, и смог подобраться незамеченным почти вплотную к источнику шума. Точнее, к источникам.

Снова братцы Чао, вся троица.

— Ну, что за шум, а драки нет? — строго окликнул я их, выныривая из кустов.

Окрик мой заставил их замереть в причудливых позах. К слову, как раз до драки у них едва не дошло — похоже, они о чём-то горячо спорили, а старший, Фэн Чао по прозвищу Попрыгун, уже вовсю тряс за грудки среднего — добродушного увальня по имени Кианг. Младший — Порикай Чао по прозвищу По — как обычно, держался от заварухи чуть в сторонке и пытался утихомирить братьев словами.

Опомнившись, все трое склонились передо мной в почтительном поклоне, впечатывая кулак правой руки в раскрытую ладонь левой.

— Мы так рады, что мастер Мангуст вернулся! — не поднимая глаз, протараторил Попрыгун. — Нам нужна помощь!

— Да! Беда, мастер Мангуст… — басовито прогудел Кианг.

— Что-то с Лилу?

Они переглянулись между собой и замотали головами.

— Лилу? Не, мы её не видели со вчерашнего дня. Похоже, она пережидала бурю где-то в лесу.

— И что, до сих пор не вернулась в посёлок? — обеспокоенно спросил я.

Попрыгун пожал плечами.

— Не знаю. Мы сами сбежали оттуда.

— Почему?

— Из-за корабля! — выпалил Кианг.

— Да, я видел его издалека. Что за корабль?

— Плохие люди! — покачал головой Попрыгун.

Хвост его так и вихлял из стороны в сторону, как всегда, когда он нервничает. Братья тоже выглядели встревоженными — шерсть дыбом, глазищи горят.

— Очень, очень плохие! — наконец, подал голос и По. Младший и вовсе заметно трясся — не то от волнения, не то от страха.

— Так-так, ребят, давайте-ка немного успокоимся… Сядьте и расскажите подробнее. Только не торопитесь — я еще не совсем хорошо понимаю ваш язык.

Подавая пример, я сам уселся на плоский камень, скрестив под собой ноги. Ксилаи расположились передо мной полукругом, но всё еще не могли угомониться. Фэн и вовсе присел на корточки и озирался, будто готовый в любой момент сорваться с места.

— Давайте по порядку, — кивнул я.

— Корабль причалил утром, когда шторм уже давно утих, — заговорил Попрыгун. — Шёл медленно, у него пробоина в борту. Похоже, налетел на скалу где-то к северу от острова, а потом кое-как дотянул до бухты.

Я вздохнул, невольно оглянувшись в сторону маяка. Того, правда, сейчас не было видно за деревьями. Да уж, невовремя хрустальное зерно решило пробудиться…

Хотя, вероятно, это произошло из-за моего присутствия. Даже скорее всего.

— Так что за корабль-то?

— Называется «Волчья звезда». Их главного вроде зовут Калаан. Он назвался торговцем и попросил у старейшины Шэня помощи. Им нужно срочно починить корабль, пополнить запасы провизии, подлечить раненых…

— Вот только никакой он не торговец! — выпалил Кианг. — Там вся команда — такие головорезы, что взглянуть страшно! А Солёный Линьфао даже говорит, что слышал об этой «Волчьей звезде». Охотники за живым товаром.

Попрыгун недовольно покосился на него, но продолжил.

— Ну, пока что ведут они себя прилично, никого не тронули. Но Меймин Хан потихоньку отсылает всю молодежь и женщин из деревни. Велит прятаться в лесу или в шахте. Не попадаться чужакам на глаза.

— Чего он опасается?

Подростки переглянулись между собой и подавленно замолчали, будто никто из них не хотел озвучивать неприятные вещи. Наконец, заговорил вислоухий По — как обычно, негромко, слегка запинаясь.

— На берег спустили с десяток раненых. Чтобы наши травницы о них позаботились. Раны у некоторых серьёзные — переломы, ушибы головы. И это не члены команды. Пленники.

— Рабы, — мрачно поправил Попрыгун.

— Да. Похоже, корабль этот… Действительно, охотники за живым товаром. Меймин Хан говорит, их довольно много рыскает по островам и особенно на востоке, на большой земле. Добывают новых рабов для Манахар.

— А Манахар — это…?

— Конкордия Манахар, — пояснил По. — Аланты. Я сам не совсем понимаю, что это такое. Но те корабли, что приходят к нам за данью — тоже ей служат. Да и наше поселение принадлежит им.

Угу. Ясно. Похоже, какое-то объединение. Что-то вроде… корпорации? Или как там у алантов всё устроено?

— Так может, пираты не рискнут связываться? Побоятся ваших хозяев?

Все трое помрачнели ещё больше. Наконец, заговорил Попрыгун.

— Кто знает, чего от них ждать. Может, они починят корабль и просто уплывут. А может, напоследок бросят самых молодых и крепких в свои клетки, а остальных просто вырежут. Как говорит Солёный Линьфао — концы в воду. В море следов не остаётся.

Резонно, чёрт возьми. Ещё и Лилу я, как назло, отослал обратно в посёлок…

— Ну, а отбиться от этих бандитов не получится?

— Конечно, мы будем драться, если придётся! — оскалил клыки Попрыгун. — Но нас ведь мало, и мы не бойцы…

— Но как ваш посёлок вообще живёт без защиты? Неужели ничего не предусмотрено на такой случай? Может, подать какой-то сигнал хозяевам?

Ребята снова растерянно переглянулись. Ну да, нашёл у кого спрашивать…

— Случайные корабли сюда заходят очень-очень редко, — наконец, вздохнул По, теребя в руках кончик хвоста. — Торговые пути проходят к северу от нас, а вокруг острова всё усеяно рифами. Наш маяк и нужен для того, чтобы предостерегать корабли, которые слишком отклонились к югу.

— Ну, а о вашей защите хозяева, выходит, не позаботились?

— Да никому мы не нужны, — проворчал Попрыгун. — Завезут новых, если что. Ксилайское поселение здесь всего лет десять. Я даже помню, как нас сюда привезли. Киангу тогда было годика два, а По и вовсе был в пелёнках… И помню, как взрослые разбирали сожжённые развалины. Говорят, раньше деревня тут была в три раза больше. Но кто-то её разорил дотла.

Так-так-так…

Видно было, что ребята встревожены не на шутку, и мне это настроение тоже невольно передалось. Больше всего я опасался за Лилу. За эти дни я уже успел привязаться к этой смешной любопытной девчонке. Если с ней что-то случится…

Ладони сами собой сжались в кулаки.

— Ладно, я понял.

— И что мы будем делать, мастер Мангуст? — первым вскочил на ноги Попрыгун.

— Вы, — с нажимом произнёс я, указывая на них пальцем. — Останетесь пока здесь. Почтенный Меймин Хан прав. Прячьтесь, выжидайте. Не попадайтесь на глаза этим незваным гостям. А я тем временем схожу посмотрю, как там что. Мне нужно увидеть всё своими глазами.

Все трое, даже робкий По, возмущённо замотали головами.

— Мы не будем отсиживаться в кустах, как малолетние котята! — упрямо набычившись, прорычал Попрыгун. — Мы пойдём с мастером Мангустом!

Я набрал было воздуху в грудь, чтобы что-то возразить, но передумал. Зачем я их отговариваю? Неужели я сам бы на их месте поступил иначе? Да и вообще, пусть лучше будут рядом. Так хоть меньше шансов, что вляпаются в какую-нибудь историю.

— Ну хорошо, — кивнул я, стараясь всё же сохранять суровое выражение лица. — Только без глупостей! Без моего слова — лишнего шага не ступите. Ясно?

— Да, мастер Мангуст! — хором отозвались все трое, склонившись в ксилайском полупоклоне.

— Увидев настоящего бакхо, эти вонючие безволосые по-другому запоют! — прогудел Кианг. — И пусть они только посмеют тронуть кого-то из наших…

По испуганно зыркнул на него — даже уши, обычно опущенные вниз, приподнялись.

— Кианг совсем не имел в виду, что все безволосые плохо пахнут! — перебил он брата. — И совершенно точно не хотел обидеть вас, мастер…

— Ты чего несёшь, дубина? — возмутился Попрыгун. — При чем здесь… Оу! Да, эти головорезы — ваши соплеменники. Но, мастер Мангуст, Кианг совсем не имел в виду…

— Да погодите вы! — оживился я, жестом останавливая их болтовню. — Хотите сказать, они… такие же, как я?

Вот так поворот! Я-то уже понемногу настраивался на то, что в этом мире окажусь единственным представителем человеческой расы. И, если честно — так себе перспектива.

— Ну… мы их толком не разглядели, — смутился Попрыгун. — Видели только нескольких, издалека. Да и вообще…

— Все безволосые на одно лицо, — снова ляпнул Кианг, чем заслужил ещё один укоризненный взгляд от По.

— Ну а чего? — виновато прогудел здоровяк. — Меймин Хан всегда так говорит…

— Ладно, расслабьтесь уже, — отмахнулся я. — Кстати, этот ваш Меймин Хан — он вообще кто?

— Он отвечает за шахту, — подсказал По. — Приехал лет пять назад, с несколькими рабочими. Шахта тут уже была, но тоже заброшенная. И вот они начали копать снова. Потом ещё несколько человек из деревни привлёк. Мы и сами ему помогаем иногда. Особенно Кианг.

— Старейшина Шэнь его недолюбливает, — добавил Кианг. — Но это потому, что многие стали почитать Хана за главного. Мне и самому он нравится больше старика. Тот только болтает попусту. И трусливый, как склирр.

— Ясно. Ну что ж, посмотрим, что там у вас творится. Есть идеи, как незаметно подобраться к деревне?

Мальчишки снова переглянулись и почти одновременно кивнули.

— Через шахту!

Темнеет в этих широтах довольно рано, но дожидаться сумерек мы не стали. В сам посёлок я решил пока не соваться. Для начала хотелось осмотреться с безопасного расстояния. Чао подсказали мне удобное место для этого — вершину скалы, у подножия которой, с южной стороны, располагается вход в рудник.

Северный склон у этой скалы пологий, как трамплин, и сплошь зарос колючим кустарником. Но это даже к лучшему — меньше шансов, что напоремся на кого-нибудь раньше времени. Зато отсюда открывался отличный обзор не только на сам посёлок, но и на всю бухту.

Мы подползли к самому обрыву, держась под прикрытием кустарника. О том, что нас могут засечь снизу, можно было не беспокоиться — скала достаточно высокая, с девятиэтажку. Даже если кто-то и разглядит мою бритую голову и пустится в погоню — подъем отнимет у него кучу времени.

Корабль незваных гостей несколько удивил. Я ожидал увидеть деревянный парусник в духе колумбовских времен. Но это оказалась железная посудина без мачт и парусов, зато с двумя надстройками, в которых угадывались оружейные башни. Похоже, что даже поворачивающиеся.

Явно технологии алантов. Но, как и в случае с маяком, непривычно видеть их не в формате древних развалин.

Подобные детали пока только ещё больше запутывали меня. На том континенте, который был освоен людьми, аланты считались давно вымершей расой, оставившей после себя только кучу всяких высокотехнологических древних механизмов и строений, некоторые из которых даже всё ещё работали. Однако та часть Артара была отсечена от остальной планеты непроницаемым куполом, под которым действовали другие физические законы, и даже время текло по-другому.

Когда этот купол исчез, тут же пожаловали гости из большого Артара. Так что я уже был в курсе, что аланты не вымерли, а вполне себе здравствуют и, оказывается, даже господствуют в этом мире. И неудивительно — насколько я могу судить, некоторые их технологии обгоняют даже земные. И корабли у них бывают не только обычные, но и летающие.

Конкретно этот корабль, правда, явно не вершина местной инженерной мысли. Скорее уж похож на давно списанную старую рухлядь, которую потом годами чинили и модернизировали кто во что горазд. Даже обшивка его больше напоминает лоскутное одеяло.

А вот деревушка ксилаев оказалась ровно такой, какой я её себе и представлял. С некоторой скидкой на местный тропический колорит. Ну, и на прокатившийся ночью шторм. Волны из бухты до неё не докатились — построена она была грамотно, на возвышении. Но вот ветром её потрепало изрядно — со многих хижин сорвало крыши, от некоторых и вовсе остались одни каркасы из ошкуренных брёвен.

Справа от деревни, там, где ручей от Зелёной скалы впадает в море, я разглядел довольно обширный участок возделанной земли, разделенный невысокими заборчиками на несколько участков.

Народу было неожиданно много — за счёт пиратов, сошедших с корабля. Их, навскидку, было даже больше, чем местных. Я насчитал человек сорок. А ведь наверняка и на корабле кто-то остался. Впрочем, и из жителей деревни на виду была едва ли половина.

Замерев и прищурившись, я во все глаза приглядывался к морякам. Выглядели они вполне человекообразно. По крайней мере, издалека. Но некоторые явно были не людьми — бросались в глаза немного иные пропорции тела или необычные черты внешности.

Например, среди матросов было несколько зеленокожих гуманоидов, напомнивших мне ихтианов — морских амфибий, с которыми мне как-то доводилось сталкиваться на Белом берегу. Эти, правда, другой разновидности — явно более развитые.

— Это мора́ксы, — брезгливо поморщившись, подсказал По, при этом не сводя с них горящего от любопытства взгляда. — Их племена живут где-то на западе, в Оримане. Говорят, они не признают еду, приготовленную на огне. Жрут всё только сырым. Особенно любят всякие потроха. Свежие, вырванные прямо из живого существа.

— Какие симпатичные ребята… — саркастично пробормотал я по-русски.

— Что?

— Не выдумывай, говорю. Наверняка это просто страшные сказки.

Ещё из толпы выделялся здоровенный уродливый бугай баскетбольного роста и весом, пожалуй, под две сотни кило, с широченной горбатой спиной, но при этом как-то странно перекошенный, будто перевешивающий на одну сторону. Этого, похоже, даже свои побаиваются.

Ну, а капитан — похоже, вон тот верзила в потрёпанной шляпе таких размеров, что под ней пару человек от дождя спрятать можно. То, что он главный, заметно даже по тому, как он держится и как прикрикивает на остальных. Ростом он превосходит остальных на целую голову, да и телосложения крепкого.

Матросня — все, как один, грязные, замызганные, в изрядно потрёпанной одежде — сновали по деревне, перетаскивая какой-то скарб. И, увы, не похоже, что они помогают ксилаям разбирать завалы после шторма.

— Да они же нас грабят! — будто прочитав мои мысли, возмущенно прошипел Попрыгун.

Угу, похоже на то. С местными бандюги не церемонились — ксилаи испуганно жались друг к другу, не смея вставать на пути чужаков. Лишь двое вели какие-то переговоры с капитаном. Один — пожилой, тощий, опирающийся на посох с причудливым изогнутым навершием. Видно, это и есть старейшина Шэнь. Второй — крепкий кругломордый котяра необычного серо-чёрного окраса, с полосами, как у зебры, и с широкой налобной повязкой.

— Это ваш Меймин Хан? — спросил я, и Попрыгун кивнул.

Рудокоп даже издалека выглядел внушительно — на полголовы выше других ксилаев и вдвое тяжелее. И даже перед лицом опасных чужаков стоял прямо, заложив большие пальцы рук за пояс. Старейшина же — это было видно даже по его позе — заискивал и упрашивал капитана о чём-то.

Капитан чужаков явно о чём-то спорил с местными, и перепалка их внезапно перешла в драку.

Ну, драка — не совсем подходящее слово. Скорее избиение. Один из подручных капитана, не то по его команде, не то просто потеряв терпение, одним ударом свалил Шэня с ног. Двое молодых ксилаев, находившихся рядом, бросились на помощь старику. Грянул выстрел, и один из них рухнул на землю, хватаясь за раненую ногу.

Капитан, держа пистолеты в обеих руках, угрожал одновременно Меймину и старику Шэню, выкрикивая что-то так громко, что его голос доносился даже сюда.

Попрыгун так разволновался, что чуть не вскочил на ноги, но я удержал его за плечо, одновременно шикая на остальных.

— Тихо! Тихо, я сказал. Если нас сейчас засекут — мы уже ничем не сможем помочь.

Стычка внизу, к счастью, быстро затихла. Раненого утащили, остальным ксилаям пришлось подчиниться. Тут же из них была сформирована небольшая группа, которая в сопровождении нескольких головорезов отправилась куда-то прочь из деревни, в сторону леса. Похоже, именно этого капитан и добивался от старейшин. При этом ксилаи под конвоем тащили с собой верёвки и какие-то инструменты, среди которых я разглядел длиннющую двуручную пилу.

Взгляд мой скользил по чужакам, и настроение продолжало портиться с каждой минутой.

Похоже, что дела и правда плохи. Мало того, что этих мордоворотов много. Они почти поголовно вооружены. И ладно бы только ножами, саблями и прочими ковырялками. Но я разглядел и немало огнестрела — пистолетов, мушкетов алантской работы. У капитана я вообще насчитал аж четыре ствола — два за поясом и два в бедренных кобурах.

Один из офицеров — широкоплечий ушастый коротышка, почти карлик, в странной громоздкой кирасе с приваренными к ней цепями — очень необычно выглядел в течениях Ци. Издалека я не мог разглядеть структуру его ауры, но уже то, что я смог увидеть её на таком расстоянии — говорило о многом. Этот тип опасен. Возможно, даже гораздо опаснее той огромной горбатой образины.

Пу-пу-пу…

Итак, что мы имеем? На одной стороне — не меньше полусотни отъявленных головорезов, в арсенале которых в том числе огнестрел, магия и корабельные пушки. На другой — горстка безоружных ксилаев, главный козырь которых, да и то призрачный — это то, что они находятся под юрисдикцией алантской Конкордии.

Хотя, чего это я. У них есть ещё джокер в рукаве, о котором они пока сами не знают. Некий пришелец со свежевыбритой головой и красивым посохом.

Ну что, делаем ставки, господа?

— А откуда это дымом тянет? — принюхавшись, спросил я. — Причем, кажется, довольно близко…

— Там, под нами, большая пещера, — объяснил По. — Оттуда начинается шахта вниз и куча боковых ходов. А в потолке пещеры есть несколько дыр. В них дым и уходит, когда там костры жгут или факелы.

— А большие дыры-то? Пролезть можно?

— Наверное, можно. Они где-то там, между кустами. Но там слишком высоко, чтобы спрыгивать вниз.

— На время шторма вся деревня в этой пещере пряталась, — добавил Попрыгун. — А в ближайшее время, пока дома не починим, всем придётся там ютиться.

— Вы говорили ещё о каких-то раненых…

— Да, их тоже, кажется, разместили там.

— А какие-то другие выходы из рудника есть? О которых чужаки ещё не знают?

Ответил Кианг — из братьев он больше всех проводит времени на руднике.

— Есть боковые отнорки, чтобы отработанную породу наружу вывозить. Они выходят вон на тот склон. Но их наверняка тоже перекроют, если найдут. А что?

— Да так, пока просто размышляю… — пробормотал я. — Ладно, хватит здесь торчать. Иначе ещё заметит кто-нибудь.

— И что, мы просто уйдем⁈ — спросил Попрыгун с заметным разочарованием. — И не попытаемся хоть что-нибудь сделать?

А ты чего ожидал-то, парень? Что я явлюсь тут, весь такой красивый, и раскидаю целую толпу головорезов одним посохом?

Впрочем, ещё пару недель назад, до катаклизма, это не составило бы мне никакого труда. Но правила изменились…

— Адепт Пути должен взвешивать каждый свой шаг, — ответил я строго. — Особенно если от него зависят жизни других.

— Я понял. Пусть мастер Мангуст простит недостойного ученика, — сконфуженно склонил голову мальчишка, и его примеру последовали братья.

Я стиснул зубы, удерживаясь от возражений.

Так ли уж нужно их сейчас разубеждать, что никакой я им не наставник? Пацаны напуганы, над их крохотным мирком и правда нависла самая серьёзная угроза за всю их жизнь. А я для них — бакхо, сказочный воин-защитник. Понятно, что они ищут от меня поддержки.

Пятясь, мы отползли от края скалы и потихоньку начали спускаться по склону. По дороге удалось найти одно из вентиляционных отверстий рудника. Оно оказалось достаточно большим и напоминало колодец, небрежно пробитый в каменной толще. Правда, из-за дыма, который тянулся снизу, разглядеть что-то через него не получалось. Но я отметил про себя, что спуститься вниз через него вполне реально. Достаточно закрепить наконечник Серебряного жала наверху и потихоньку стравливать трос, опускаясь, как паук на паутинке. Запас троса у меня — метров шесть, должно хватить.

Но… точно не сейчас.

Мы удалялись от деревни, стараясь избегать протоптанных троп и вообще не выходить на открытые участки. Правда, из-за этого пришлось петлять — лес на острове растёт клочками, перемежаясь со скалами. И, увы, буйных зарослей, в которых можно спрятаться, тут не так уж и много. Как и больших пещер.

— И куда мы теперь? Снова на Зелёную скалу? — спросил Попрыгун, раздражённо выдергивая из шерсти налипшие колючки, похожие на крохотных ежей.

Пока мы продирались через кусты, все трое ксилаев насобирали их целую кучу. Мне было легче — у меня они цеплялись только за штаны и за безрукавку, да и то легко снимались с гладкого, похожего на плотный шёлк, материала.

— Во-первых, нужно найти остальных, — сказал я. — Вы ведь говорили, что многие из жителей деревни прячутся в лесу?

— Ну да.

— Попробуем собрать всех в каком-нибудь надёжном укрытии, до которого пираты не доберутся. Есть идеи?

Братья, как обычно, когда возникает затруднительная ситуация, обернулись друг к другу. Мне уже начинает казаться, что у них какой-то коллективный разум на всех троих.

— Если честно… — покачал головой По. — Ничего не приходит на ум. Разве что Зелёная скала… Но для пиратов она не священна.

— Да и спрятаться там особо негде, — поддакнул Попрыгун. — Если пираты начнут всерьёз прочёсывать остров…

Мы какое-то время шли молча, и я погрузился в размышления.

Размеры острова, по моим грубым прикидкам — ну, километров пятнадцать с севера на юг, с запада на восток — и того меньше. Северная часть более скалистая и существенно выше южной. В итоге все ключевые точки находятся в пределах прямой видимости — например, даже отсюда, с противоположного конца острова, можно разглядеть массивную глыбу, на вершине которой возвышается алантская башня…

— Маяк! — выдохнул я, и пацаны, как по команде, обернулись в ту же сторону.

Да, пожалуй, маяк можно превратить в настоящую крепость. Он на вершине скалы, подход к нему только один, и забаррикадировать двери и окна внизу несложно. Главное, запасов воды и еды туда натаскать, чтобы можно было продержаться хотя бы несколько дней. А с помощью фонаря можно подавать сигналы бедствия. Может, какой-нибудь из проходящих мимо кораблей откликнется. Да и до прибытия сборщиков налогов от Конкордии Манахар вроде бы недолго осталось…

Мы остановились ненадолго, спрятавшись в кустах, и я изложил свой план Чао. Те откликнулись на него с воодушевлением.

— Лишь бы чужаки не добрались туда раньше нас, — добавил ложку дёгтя зануда По. — Вдруг они решат и его разграбить.

— Да там и брать-то нечего, — возразил Попрыгун. — Хотя… Там запасы эфирных батарей в подвалах. Им наверняка пригодятся для движителя…

Братцы обеспокоенно переглянулись, и рванули вперёд с удвоенной скоростью — так что мне даже пришлось их осадить.

— Тише, тише! Не шумим. В общем, давайте разделимся. Ищите сородичей, которые прячутся в лесу, и всех отправляйте к маяку. А к наступлению темноты надо будет постараться вытащить и тех, кто в деревне…

Из леса вдруг донеслось несколько громких хлопков, сильно напоминающих выстрелы, и пронзительный вскрик. Разглядеть их источники мешали кусты и скалы, но примерное направление было понятно сразу — вон там, возле раскидистого черводрева, возвышающегося над остальными зарослями, как пляжный зонт. А старший Чао узнал и того, кто кричал.

— Это же Санфэй! — вытаращил он свои золотистые кошачьи глазищи. И вдруг рванул со всех ног прямо в заросли. Братья почти сразу же последовали за ним.

Пытаться задержать их было бессмысленно, да и незачем. Я лишь замешкался на несколько мгновений, освобождая посох из лямки, удерживающей его за спиной. Середина надёжного, много раз испытанного в бою оружия привычно легла в ладонь. Это было похоже на рукопожатие старого друга, а сердце забилось в азартном предвкушении схватки.

Как же я соскучился по этому!

Глава 5

Первая кровь

Хоть Чао и бросились вперёд раньше меня, на поляну рядом с черводревом мы выскочили почти одновременно. Я двигался неестественно быстро. Энергия Ци во мне пульсировала — в такт биениям сердца она расходилась из ядра по всему контуру, ускоряя меня и наполняя силой.

Ощущения были приятные — словно сбросил с себя тесные тяжелые латы, сковывающие каждое движение. Но я волевым усилием постарался замедлить, а потом и остановить этот процесс. Запас Ци в ядре скромный, и такими темпам его можно выжечь за несколько минут.

Возле древа мы обнаружили ту самую группу ксилаев, которую Калаан отправил в лес под конвоем нескольких своих головорезов. Между местными и чужаками снова возникла стычка, на этот раз ещё более ожесточённая. Двое ксилаев валялись ничком в лужах собственной крови. Остальные же яростно сражались с пиратами. В ход шло всё, что попалось под руку — топоры, палки, булыжники. Кто-то из кошаков обходился и собственными когтями. Кто-то, наоборот, изрядно струхнул и пятился, готовясь вот-вот броситься наутёк.

Пиратов было всего пятеро — вдвое меньше, чем аборигенов. И главное своё преимущество в виде огнестрела они быстро растеряли — то ли патроны кончились, то ли перезаряжались их пистоли медленно. Так что пришлось им брать в руки сабли, ножи и прочее холодное оружие. Правда, и им они владели куда лучше, чем местные. На моих глазах один из бандитов — коренастый, заросший от самых глаз спутанной грязной бородой — располосовал ещё одного беднягу крест-накрест, а в довершение ещё и пронзил клинком насквозь.

Ему в спину попытался ударить молодой ксилай — едва ли старше братьев Чао. Но бородатый крутанулся, закрываясь телом своей жертвы, а потом, выдернув клинок, отпрыгнул на пару шагов назад.

Я ворвался в самую гущу схватки, не особо заботясь о том, что могу попасть в окружение. Ярость клокотала во мне, но не застилала глаза — я уже неплохо умел контролировать эмоции, направляя их в нужное русло. Да и что тут за противники-то? В прежние времена я бы не стал о таких даже мараться.

Посох загудел в воздухе, золочёные концы его мелькали неуловимо быстро, размазываясь в движении. Окровавленная сабля бородача, звякнув, отлетела далеко в сторону. Следом хрустнул его коленный сустав, раздробленный одним ударом. Головорез заорал в голос, но быстро заткнулся, получив другим концом прямо в морду.

Бил я без дополнительной подпитки водной Ци, но и без этого посох прошёлся по рядам пиратов, как сорвавшийся с оси вертолётный винт — ломая кости, дробя черепа, отбрасывая тела противников так, будто это были набитые соломой чучела. На то, чтобы расправиться с четырьмя из них, ушло секунд пятнадцать, не больше.

Но вот об пятого я споткнулся, будто налетев на невидимую стену.

Впрочем, именно так и было — окованный металлом конец посоха вдруг завяз в воздухе, а потом ощутимо отпружинил от невидимого барьера, окружающего главаря конвоя. Того самого коротышку в странной кирасе, на которого я обратил внимание ещё во время разведки.

Больше всего это было похоже на то, как два магнита, развернутые одинаковыми полюсами, отталкиваются друг от друга. Крутанув в воздухе посохом, я атаковал снова, но едва не потерял оружие — магнитное поле вокруг коротышки изменилось, и на этот раз окованный металлом конец оружия прилип к его кирасе так, что я с трудом вырвал его.

Отпрыгнув, я разорвал дистанцию шагов до трёх, и мы с коротышкой закружились по поляне, напряжённо разглядывая друг друга. Ксилаи отпрянули в стороны, освобождая нам место. Некоторые ненадолго задержались, чтобы оттащить в сторону своих павших.

Я по уже сложившейся привычке словно сканировал противника, подмечая его сильные и слабые стороны. Не хватало только подсказки с дополнительной информацией, которая обычно всплывала в воздухе, когда достаточно долго фокусируешь взгляд.

Росту в нём было от силы метра полтора, но длиннющие мускулистые руки свисают ниже колен и, похоже, хватка у них мертвая. Да и в целом телосложение крепкое, а кираса с наваренными поверх неё железными цепями и какими-то плоскими хреновинами делает торс похожим на бочку с выбитым дном. Из широкого круглого ворота торчит уродливая башка с длинными волосатыми ушами. Рожа тоже соответствующая — носатая, с массивными надбровными дугами. Скорее гоблин, чем человек.

Но хрен бы с ней, с внешностью — я к нему не целоваться полез. Сбывались мои подозрения, возникшие сразу, как я его увидел — ещё там, в посёлке.

Коротышка опасен.

Цепи, свисающие с его нагрудника, как громоздкие позументы, вдруг пришли в движение, развернулись в стороны. Каждая из них превратилась в самостоятельную конечность длиной метра два, увенчанную какими-то утолщениями. И каждой из них коротышка орудовал так, будто это была его собственная рука.

Я закрутил быстрые «восьмерки» посохом, отбивая летящие ко мне под разными углами цепные щупальца. Некоторые из них громко клацали при атаке, и я разглядел, что наконечники у них напоминают клещи или кусачки, так и норовящие отщипнуть у меня кусок плоти.

При этом руки у уродца были свободны, и он возился с массивным короткоствольным пистолем, торопливо заряжая его с казённой части.

Я бросился в атаку, постаравшись помешать ему. Отбиваться сразу от четырёх цепей было непросто, к тому же приходилось следить, чтобы ни одна из них не намоталась на посох. Окованные концы моего оружия с лязгом ударялись о железные клешни, временами высекая заметные искры. Цепи, от ударов дёргались, как рассерженные кобры, но продолжали атаковать.

Будь дело только в самих этих железных щупальцах — я бы уже давно подобрался на расстояние удара и раздробил бы карлику черепушку. Но ещё больше мне мешало окружавшее его магнитное поле — пульсирующее, как живое, то и дело меняющее полярность, то притягивая концы посоха, то наоборот отталкивая. Это здорово сбивало с толку, временами мне с трудом удавалось удержать посох в руках. Впрочем, не похоже, что противник целенаправленно пытался вырвать моё оружие с помощью этого поля — скорее всего, это побочные эффекты его манипулирования цепями.

Зар-раза, как же всё-таки не хватает силы стихий! Без них весь мой арсенал сводится к простому маханию посохом. Но даже в этом я не так хорош, как хотелось бы. По сравнению с тем, что умел вытворять с этим простым, но эффективным оружием мой сенсей Вейюн Бао, я так, погулять вышел.

А вот ушастый явно управляет цепями с помощью Ци. Не совсем понятно, правда — это его собственный дар, или сам этот его костюм представляет собой мощный артефакт. Выглядит кираса так, будто не снимается вовсе, и он в ней запаян, как в консервной банке.

Однако все эти фокусы не могли скрыть очевидного — коротышка испугался. Под моим натиском он быстро дрогнул, начал пятиться назад, выкрикивая что-то скрипучим голосом. Языка я не понимал, но даже без телепатии было ясно, что это какие-то угрозы и оскорбления.

Я теснил его всё дальше к краю поляны, и под ноги ему подвернулась какая-то коряга. Однако, споткнувшись, он не брякнулся на спину, а провернул новый трюк. Цепи его, резко дернувшись назад и изогнувшись дугами, превратились в этакие паучьи лапы, на которых он шустро ринулся прочь. Я рванул было за ним, но он вдруг выстрелил в меня несколькими железными штуковинами, тоже отделившимися от его кирасы.

Метательные хреновины представляли собой этакие сюрикены размером с ладонь, с острыми рваными краями и с отверстием посередине. Больше похожи на небольшие диски для циркулярной пилы. А может, они и есть. Два из них я успел отбить посохом, но ещё один впился мне в левую часть груди. Удар и вспышка боли заставили меня замешкаться, а пират тем временем ломанулся бежать прямо через кусты, на ходу помогая себе своими странными железными конечностям. Бежал он на этих четырех щупах, кажется, даже быстрее, чем на своих двоих.

Несколько мгновений спустя метательные снаряды вдруг снова засвистели в воздухе, на этот раз в обратном направлении — он притянул их обратно. В том числе рванулся из раны и тот, что угодил мне в грудь. Кровь хлестнула из пореза фонтаном алых брызг. Я зарычал от боли и едва устоял на ногах.

— Мастер Мангуст! — в ужасе выкрикнул Попрыгун, подскакивая ко мне и поддерживая за плечо. Но я уже выпрямился, опираясь левой рукой на посох, а правой зажимая рану.

Гнаться за коротышкой было уже бесполезно, да и опасно. Можно снова нарваться на сюрикен, а то и на пулю. Но хуже всего то, что он сейчас наверняка поднимет на уши всех своих приятелей, и вернётся с подмогой.

— Нужно уходить! — рявкнул я на кси. — Но перед этим — обыщите их. Заберите оружие!

Попрыгун и Кианг, не раздумывая, бросились исполнять приказ. Младший Чао замешкался — он в совершенном смятении стоял на краю поляны и, вытаращив глаза, смотрел на трупы. Кажется, он впал в ступор, вывести из которого его смог только гневный окрик старшего брата.

— Ты опять застыл, По⁈ Очнись!

— Отец!

Отчаянный крик Лилу невольно заставил обернуться в её сторону. Девчонка спрыгнула откуда-то из-под кроны черводрева, словно огромная белка, пробежавшись на всех четырёх лапах по чуть наклонённому стволу. Подлетела к одному из распластавшихся на траве ксилаев и рухнула рядом на колени. Наклонилась было, чтобы перевернуть тело, но тут же отдёрнула руки — будто не решалась прикоснуться.

— Отец…

Остальные аборигены, разбежавшиеся чуть в стороны во время моей схватки с пиратами, вернулись на поляну. На меня они таращились, как на спустившегося с неба пришельца. Но вопросов пока не задавали — для этого сейчас не было времени.

— Скорее! — поторопил остальных худой, как жердь, пятнистый котяра в конусовидной соломенной шляпе. — Они сейчас вернутся!

— Но… мы же не можем бросить его здесь! — Лилу дернулась будто от удара, и окинула остальных испуганным взглядом. Глаза её блестели от слёз.

— Он мёртв, Санфэй, — худой мягко положил ей руку на плечо. — Мы ему уже не поможем.

Он потянул её за собой, пытаясь помочь подняться. Но Лилу вырвалась из его рук и зашипела, скаля клыки.

— Мы не можем их бросить! — выкрикнула она дрожащим голосом.

Взрослые замешкались, отводя глаза. Но тут вперёд выдвинулся Попрыгун. Не говоря ни слова, он склонился над погибшим ксилаем и, перевернув его, попытался поднять. Однако одному ему это было не под силу.

— Кианг, помоги! — буркнул он.

Вдвоем с Чао они подхватили тело, и средний брат взвалил его на плечо. Глядя на них, другие ксилаи забрали с собой тела еще двоих товарищей, и только после этого углубились в чащу. Впереди, направляя остальных, бежал худой. Его аборигены, похоже, признавали за главного, и я не стал спорить.

— Скорее, скорее! — то и дело оглядываясь, шипящим шёпотом подгонял он. — Укроемся в пещере у Зелёной скалы!

Я про подходящие пещеры в окрестностях не знал, но местным виднее. Так что я просто следовал за маленьким отрядом, стараясь не отставать. На ходу попытался хоть как-то успокоить Лилу. Девчонка была в полном раздрае. Уже не рыдала, но казалась какой-то потерянной, будто пьяной. Глядела в пустоту остановившимся взглядом, и из-за этого то и дело спотыкалась или напарывалась на ветки. Попрыгун бежал рядом с ней и то и дело придерживал за плечо, следя, чтобы она не упала.

Вообще, они вроде как не очень-то ладили. Насколько я понял, между ними всегда было что-то вроде негласного соперничества, и даже в моём присутствии мальчишки постоянно задирали Лилу — в основном словесно. Впрочем, и та не отставала, ей палец в рот не клади. Но сейчас Попрыгун вёл себя с ней неожиданно бережно. Сдаётся мне, вся эта их вражда — показная, тянущаяся из детства. Всё равно, что у пятиклассника, дёргающего понравившуюся девчонку за косички.

Продвигались мы максимально быстро, насколько позволяла ноша. Впрочем, ксилаи были в своей стихии — эти леса они знали, как свои пять пальцев, и двигались какими-то неприметными, даже не всегда очевидными маршрутами. В, казалось бы, непролазной стене скал вдруг обнаружился извилистый узкий проход, по которому мы быстро перебрались на другую сторону. А чуть позже мы вброд перешли пруд шагов в тридцать шириной, хотя на первый взгляд он казался глубоким, и я бы, например, точно обходил его кругом, делая изрядный крюк через заросли.

Первое время, пока все были на взводе, казалось, что погоня следует за нами по пятам. Но за четверть часа мы продвинулись в глубь острова уже километра на два. Даже если сбежавший уродец сразу же вернулся на место схватки с подкреплением — у нас уже хорошая фора.

Ксилаи и сами это понимали, поэтому постепенно перешли на шаг. К Зелёной скале мы вышли ещё через полчаса, но проследовали не прямо к ней по проторенной тропе, а дали крюк, заходя с запада.

В этой части леса мне ещё не доводилось бывать, так что я полностью доверился провожатым. Несмотря на то, что за всю дорогу ни с кем, кроме Чао и Лилу, и словом не обмолвился.

Правда, у меня образовался своего рода парламентёр в лице По. Тот следовал рядом с тощим типом в шляпе и что-то рассказывал ему на ходу. Судя по взглядам, которые они время от времени бросали в мою сторону, речь шла обо мне.

Попрыгун объяснил, что тощего зовут Линьфао Чан, по прозвищу Солёный. В деревне он пользуется определённым авторитетом, хотя и слывёт ксилаем молчаливым и даже нелюдимым. Занимается он почти исключительно рыбалкой — каждый день, если позволяет погода, выходит в море на своей лодчонке, и редко возвращается без улова. И даже живёт он не в самой деревне, а на отшибе, в крохотной хижине на западном берегу.

— С ним даже старейшина Шэнь советуется, — уважительно шепнул Попрыгун. — Поговаривают даже, что он из Когтей. За это его сюда и сослали.

— Да брехня это всё, — покачал головой Кианг. — Аланты казнят любого, кого хотя бы заподозрят в помощи Братствам.

Попрыгун не стал спорить.

— Скорее всего. Но всё же Солёный Линьфао не так прост. У него вся шкура в шрамах, и острогой он орудует, почти как мастер Мангуст своим посохом.

— Как ваша рана, мастер Мангуст? — спросил Кианг, опасливо косясь на мою залитую кровью безрукавку.

— Ерунда. Царапина.

Я, конечно, несколько лукавил. Рана и правда была не очень глубокой, и даже не мешала двигать рукой — железяка вонзилась в верхнюю часть грудной мышцы, почти у самой ключицы. Да и кровила уже гораздо меньше. Больше всего мне было жаль одежду — вряд ли в ближайшее время я где-то смогу раздобыть другую такого же качества. Заштопать-то можно, но вот кровь отстирывается плохо.

Но в голову лезли неприятные мысли о том, что сейчас мой аватар вовсе не так неуязвим, как раньше. Подцеплю какую-нибудь инфекцию, и закончится мой Путь, не успев толком начаться…

Пещера, в которой мы в итоге остановились, представляла собой широкую, метров десять, выемку в скале, которую снаружи, словно шторы, прикрывали свисающие сверху побеги плюща. В глубину она была раза в два меньше, а по высоте и вовсе лишь чуть выше моего роста.

Судя по следам кострищ и устроенных у дальней стены лежанкам из высушенной травы, это место иногда использовалось кем-нибудь из аборигенов в качестве временного убежища. Наша группа разместилась здесь с трудом — нас было больше дюжины, плюс три мёртвых тела.

Погибших осторожно положили у стены. Лилу снова расплакалась, сжимая когтистую руку отца — невысокого рыжеватого ксилая с огнестрельной раной в груди. У меня при взгляде на неё у самого сердце сжималось.

Если бы я подоспел чуть раньше…

Сам я расположился чуть в сторонке от остальных, прислонив к стене посох и усевшись рядом. Занялся, наконец, раной. Осторожно, шипя, как рассерженный кот, отодрал от неё прилипшую, заскорузлую от крови ткань. Снял безрукавку, поглядел на просвет, оценивая размеры прорехи. Потом, щурясь от нехватки света, оглядел сам порез — длинный, в палец, с неровными рваными краями. Ниток или прочей грязи внутри вроде не было. А окинув себя истинным зрением, я вдруг обнаружил, что Ци вокруг раны ведёт себя необычно.

Прозрачные жилы, проходящие под кожей недалеко от пореза, вытянули в его сторону дополнительные отростки, и светились гораздо ярче, чем остальные. Если приглядеться, можно даже увидеть, как от ядра к ним перетекает пульсирующая нить Ци.

Исцеление? Возможно. Хотя, по моему прошлому опыту, техники, связанные с целительством, обычно используют стихию Земли. Впрочем, техника Очищения, избавляющая от различных ядов, принадлежала к школе Воды. Так может, и сейчас водная Ци, сосредотачиваясь вокруг раны, обеззараживает её? Было бы неплохо…

— Вот. Возьми.

Я поднял взгляд на бесшумно появившегося рядом со мной Линьфао. Его зелёные, как у кошки, глаза на мгновение блеснули из-под конусовидной шляпы. Морда — худая, узкая, почти лисья, со свисающими, как сосульки, седыми усами и бородкой, выражала напряжённое ожидание. В руке он держал небольшую грушевидную бутыль, сделанную из выскобленного изнутри сухого плода, похожего на тыкву.

Обращается без привычных ксилайских экивоков. Что это? Наглость? Плохое воспитание? Или просто отрицание общепринятых традиций?

Вынув деревянную пробку, я понюхал содержимое. Обычная вода.

— Нужно хорошенько промыть рану. И сделать повязку со свежим листом бессмертницы, — проговорил Линьфао, скользя взглядом по моим татуировкам и изо всех сил делая вид, что они его не особо-то впечатляют.

— Я сейчас принесу! — тут же вызвался Попрыгун. — Там, наверху, на озере, её полно…

Мальчишка осёкся, сообразив, что сболтнул лишнего. Но Линьфао махнул рукой.

— Да и так уже понятно, что вы вовсю лазаете на священную скалу. Мне до этого нет дела. Да и вообще… это теперь неважно.

— Так я сбегаю?

Старик кивнул. Попрыгун, отвесив быстрый поклон, бросился наружу.

— Будь осторожен, Фэн! — окликнули его вслед, но он, кажется, уже не расслышал.

Я, пользуясь относительно чистой тряпицей, которую держал за пазухой в качестве носового платка, промыл рану. Было больно, но не так, как можно было ожидать, исходя из внешнего вида раны. Крови тоже было не много — стоило смыть запекшиеся сгустки, как обнажились алые, но лишь слегка сочащиеся края.

Ци по-прежнему пульсировала вокруг раны, и я даже постарался замедлить этот процесс, потому что он, кажется, потихоньку вытягивал запасы из ядра.

Закончив, я обнаружил, что все ксилаи подобрались ко мне ближе, рассредоточившись полукругом на некотором отдалении — насколько позволяли размеры пещеры. Все молчали, и во взглядах их можно было прочитать очень разные, порой противоречивые эмоции — от надежды и восхищения до неприязни и страха.

Закончив с раной, я обратил внимание на посох. Концы его были тёмными от чужой крови, и меня передёрнуло. Захотелось сейчас же добраться до какой-нибудь протоки и вымыть оружие.

Линьфао, дождавшись, пока я закончу с раной, заговорил первым.

— Кто ты, воин? Как попал на Зелёную скалу? И зачем?

Я вздохнул. Внятного и, самое главное, короткого ответа на эти вопросы я не придумал за все те дни, что нахожусь здесь.

— Зовите меня Мангуст. Я… просто странник. Это пока всё, что я могу сказать. Да и не время сейчас говорить обо мне.

— Ты правда скрывался на вершине скалы? — вмешался другой ксилай — тоже раненый, с наспех перемотанной головой. На лбу его из-под повязок сочилась кровь. — Это священное место! Что, если ты осквернил его своим присутствием⁈

— Да! Может, из-за тебя и шторм разразился? — поддакнул ему стоящий рядом абориген с такой чёрной шерстью, что в полутьме пещеры блестели только его клыки да белки глаз.

— Мастер Мангуст спас нас! — возмутился Кианг. — Он — бакхо!

— А ты помолчи, Чао, пока взрослые разговаривают! — огрызнулся на него раненый. — Шутай прав — чужак явился сюда без спроса. Ещё и околачивался возле священного озера…

Остальные ксилаи загудели — кто-то поддержал этих двоих, кто-то, наоборот, начал спорить. Старик Линьфао прервал все пересуды, вскинув кулак так быстро, что от движения его широкий рукав хлопнул, как расправившийся на ветру парус.

— Тихо!

Я благодарно кивнул ему и поднялся на ноги. Аборигены невольно попятились.

— Мне нет дела до ваших суеверий, — спокойно сказал я, обводя их взглядом. — Да и, честно говоря, до всех вас. Я оказался здесь не по своей воле, и покину остров при первой же возможности. Однако Лилу Санфэй и братья Чао были добры ко мне, и я хочу отплатить им той же монетой. Поэтому я помог вам отбиться от тех головорезов.

— Да! — как всегда, не совсем кстати, вмешался Кианг. — Если бы не мастер Мангуст, вас бы всех перебили!

— Кстати, что там у вас вообще стряслось? — спросил я. — Почему началась драка?

— Всё из-за Рыжего Яо, — проворчал Шутай. — Это он надерзил тому харкину. Глупец!

— Ах, ты, склиррово дерьмо!

Откуда-то из-за спин вдруг выскочила Лилу и набросилась на чернявого, едва не расцарапав ему морду когтями. Кианг и По едва оттащили её в сторону — в ярости девчонка извивалась, пытаясь вырваться, и сыпала ругательствами, большинство из которых я даже не разобрал, не хватало словарного запаса на кси.

— Тихо! — снова рявкнул Солёный. — Хотите, чтобы нас здесь застукали?

— Уберите от меня эту безродную шавку! — зло прошипел Шутай. — Всегда говорил — эта мелкая слишком много себе позволяет…

В ответ Лилу лишь беззвучно оскалила острые, как иглы, клыки.

— Я сказал — молчать! — негромко, но веско повторил старик. — Либо выметайся отсюда!

Чёрный засопел, но склонил голову в почтительном поклоне и сдавленно процедил:

— Шутай приносит свои извинения.

Солёный снова повернулся ко мне и тяжело вздохнул.

— В чём-то этот рыбий потрох прав. Рыжий Яо первым отказался выполнять приказ чужаков. Но на его месте мог оказаться любой из нас.

— Чего они от вас хотели?

— Капитан чужаков узнал, что на острове растут черводрева, — ещё больше помрачнел старик. — И приказал спилить их. Ему нужна крепкая древесина, чтобы починить балки на внутренних палубах. А остальное… Корабль у него не очень большой, но с десяток стволов в трюм поместится. Он сказал, что это наша плата за то, что мы не уследили за маяком.

— И что, всё из-за каких-то деревьев? — удивился я.

Ксилаи переглянулись. Кто-то взялся было возражать, но Солёный снова вскинул руку, и продолжил сам.

— Ты не понимаешь, странник. Это стихийные древа, они растут сотни лет. Древесина их ценится на вес серебра. Один только урожай шеллонов с них уже обеспечивает нашей деревне половину стоимости налогового жетона. А за их потерю хозяева строго спросят с нас.

— Но стоит ли это того, чтобы рисковать собственными жизнями?

Линьфао покачал головой.

— Ты всё ещё не понимаешь. Все наши жизни для Манахар стоят меньше, чем одно такое древо. Конкордия держит здесь эту колонию в основном ради урожая шеллонов. Маяк — дело второстепенное. Чтобы обслуживать его, достаточно пары человек.

— А рудник?

— Это лучше Меймина спросить. Но, по-моему, ничего особенного. Слабенькая жила ориума. Хотя надеются, что если будем копать глубже, будет больше вкраплений тарцелита. Если в ближайшие пару лет не найдём ничего путного — шахту, скорее всего, опять закроют.

— Солёный дело говорит, — мрачно проворчал сутулый ксилай с порванным ухом и шмыгнул носом. — Если эти безволосые вырубят черводрева — манахарцы нас с потрохами сожрут. Ещё неизвестно, кто хуже…

— Может, получится как-то… договориться с ними? — неуверенно предположил кто-то. — Предложить вместо деревьев что-то другое?

— После того, как уже пролилась кровь? — с горьким сарказмом спросил Линьфао. — Молите богов, чтобы эти звери не вырезали тех, кто остался в деревне. Впрочем, я боюсь, эта судьба уготована всем нам. В любом случае. Даже если бы мы согласились вырубать черводрева и таскать их на собственных спинах на корабль. Выбор невелик — или смерть, или Калаан бросит нас к себе в трюм.

Ксилаи подавленно молчали, переглядываясь друг с другом.

Тишину нарушил Попрыгун — он на всех парах влетел в пещеру, мокрый с ног до головы. В руке он с победным видом, будто переходящее знамя, держал здоровенный лист кувшинки. Но увидев выражение лиц остальных, здорово смутился.

— Я… мастер Мангуст, я принёс…

— Давай сюда, — откликнулся Линьфао.

Забрав бессмертницу у мальчишки и оторвав кусок размером с ладонь, Солёный шагнул ко мне.

— Позволишь? Это не займёт много времени.

Влажный бархатистый лист он уложил прямо на рану, плотно прижал его. Я поначалу сморщился от боли, но потом наступило удивительное облегчение. Бессмертница прильнула к коже, как живая — не пришлось даже придумывать какие-нибудь повязки, чтобы закрепить её. Рана под листом немного занемела, потом по коже защекотали крохотные ворсинки.

Истинным зрением я видел, как Ци стихии Воды, содержащаяся в растении, засветилась, десятками жилок соединяясь воедино с моим собственным энергетическим контуром. И, хоть и Ци в листе содержалось не очень много, но сама её структура здорово отличалась от той сырой свободной версии, которую я накапливал в ядре.

— Этого должно хватить, чтобы рана очистилась и немного зарубцевалась к ночи, — отдавая мне остатки листа, проговорил Линьфао. — Когда лист перестанет прилипать к коже — меняй.

Хм, надо же! Лилу рассказывала, что листья этой кувшинки обладают целебными свойствами, но я не подозревал, что настолько сильными. Правда, судя по всему, нужны именно свежие, только что сорванные листы — содержащаяся в них Ци постепенно рассеивается.

Ксилаи продолжали молча и неотрывно наблюдать за мной, и это меня уже начало раздражать. Подобрав изгвазданную в крови безрукавку, я обвёл их испытующим взглядом.

— Так что нам теперь делать, мастер Мангуст? — робко спросил По, нервно теребя кончик хвоста.

— Да! Неужели мы все теперь обречены? — оглянулся на остальных тот, с рваным ухом.

Голос его заметно дрогнул. Впрочем, и большинство остальных ксилаев выглядели испуганно и довольно жалко.

— Вы просите совета у меня? — удивился я.

— Не совета. Защиты, — вдруг выдвинулась вперёд Лилу.

Глаза её всё ещё блестели от слез, но голос звучал твёрдо и даже торжественно. Братья Чао за её спиной тоже как-то подобрались, и почти одновременно склонились в ксилайском поклоне, вжимая кулак правой руки в ладонь левой.

— Бакхо… — прошелестел их шёпот.

Кто-то из взрослых ксилаев — кажется, Шутай — лишь скептически фыркнул. Но многие подхватили обращение.

— Бакхо… Идущий… Небесный воин…

Я молчал, не зная, что ответить.

— Чужаки наверняка уже выслали отряд, чтобы прочесать окрестности до темноты, — напомнил Линьфао. — Это укрытие ненадёжно. Нужно уходить дальше на север.

— Или… устроить засаду, — предложил я.

— Но мы ведь не воины! — возразил тип с порванным ухом. — Что мы можем против вооружённых головорезов?

— Кое-какое оружие у вас уже есть, — я кивнул на трофейную саблю за поясом у Шутая. — И к тому же, у вас есть важное преимущество перед этими бандитами.

— Это ещё какое? — скептически скривился тот.

— Вы у себя дома. Очнитесь! Это же ваш остров! Неужели вы позволите каким-то уродам хозяйничать здесь?

Глава 6

Путь тысячи порезов

В быстро густеющих сумерках очертания деревьев и скал становились всё более размытыми, причудливыми. Любое движение или шорох в зарослях вызывали смутную тревогу, заставляли напряжённо оглядываться. Ну, по крайней мере, у меня. Ксилаям, кажется, было хоть бы хны — зрение и слух у них почти кошачьи, да и каждый метр этого леса они исходили вдоль и поперёк.

Вон там, на горизонтальной ветке, нависающей над тропой, залёг Шутай — чёрный, как капля нефти, и совершенно неподвижный. Если бы я точно не знал, что он там — сроду бы не разглядел.

На другой стороне тропы, в зарослях жёсткой высокой травы, похожей на «тёщин язык», должен быть Солёный. Но, опять же, я его не вижу, а только знаю, что он где-то там. А вот шуршание и сопение братьев Чао за соседним деревом слышно отчётливо. Парни, как обычно, не могут спокойно усидеть на месте и, кажется, даже опять начали препираться между собой. Лилу тоже с ними.

Место для засады выбрано не случайно — здесь сходятся в одну несколько троп, так что любой, кто будет возвращаться в деревню из этой части острова, должен будет пройти здесь. В том числе и потому, что тут проброшен один из удобных мостов через ручей.

Вот только ждать пришлось дольше, чем мы думали. И это уже начинает надоедать.

В целом, мой призыв дать отпор пиратам был встречен… неоднозначно. Зато позволил быстро разделить местных кошаков на тех, у кого есть хоть какие-то бубенцы, и на тех, на кого рассчитывать не стоит. Вторые под предводительством Хоцзи — того сутулого старика с порванным ухом — отходили сейчас всё дальше на север, к маяку, попутно собирая всех женщин и подростков, кто до этого уже покинул деревню и скрывался в лесу.

Со мной остались все три брата-акробата Чао, Лилу, Солёный Линьфао и, к моему удивлению, Шутай — тот мрачный тип, что препирался со мной в пещере.

Брать с собой в эту вылазку подростков было довольно рискованно. Но попробуй-ка заставь ту же Лилу остаться в безопасном месте! Пираты убили её приёмного отца, и девчонка горела жаждой мести. Так что уж лучше держать её где-то поблизости, иначе без присмотра наломает дров.

Ей-богу, мне было бы куда спокойнее действовать в одиночку. Но и совсем отказываться от помощи местных было не с руки. Я не совсем в форме, да и местность знаю плохо.

Была призрачная надежда, что пираты не сунутся в незнакомый лес на ночь глядя. Однако она быстро рассеялась, когда, поднявшись на Зелёную скалу, мы оглядели окрестности с высоты. То там, то сям мелькали пятна света от алантских фонарей. Некоторые из них были похожи скорее на факелы, освещающие только небольшую область вокруг себя. Но были и этакие прожекторы, шарящие по кустам широкими лучами.

Огней было много — я насчитал десятка полтора. Но основная часть бандитов всё же осталась в деревне и на корабле. При этом и высланная группа далеко в лес не продвинулись, хотя за то время, что мы проторчали в пещере, они вполне могли нас догнать. Сейчас пираты маячили в основном в окрестностях черводрева, возле которого случилась прошлая схватка. И оттуда уже вовсю доносились звуки топоров.

Так-так-так…. Значит, всё же капитан не отступил от своего первоначального плана, несмотря на гибель нескольких человек из команды. Мало того — он даже до утра ждать не стал. Просто выслал побольше людей, чтобы обезопасить бригаду, занимающуюся вырубкой.

Выходит, он торопится…

— П-с-с-т! — Шутай подал короткий сигнал сверху, привлекая внимание остальных. Хотя это было излишне — мы и так уже заметили приближающееся пятно света на тропе. Да и передвигались чужаки шумно — задевая ветки, то и дело спотыкаясь и переругиваясь между собой на каком-то странном наречии — будто горло полоскали.

Мораксы. Те самые амфибии с выпученными, как у рыб, глазищами и колючими перепончатыми гребнями на головах вместо волос. Сейчас, в свете фонаря, я получше разглядел и их морды — вытянутые, безгубые, тоже слегка смахивающие на рыбьи. Особенно за счет острых игловидных зубов. Невольно вспомнились байки про то, что они любят полакомиться живой плотью. И теперь они уже не казались такими уж неправдоподобными.

Двигались рыболюди осторожно и несколько неуклюже. Похоже, в темноте они видят хреново, а фонарь только ещё больше слепит их, превращая заросли за пределами освещенного пятна в непроглядную тьму.

Их четверо, и они тащат не очень длинное, но похоже, тяжеленное бревно с торчащими во все стороны обрубками веток. В темноте сложно определить наверняка, но видимо, это ветка черводрева. Основной-то ствол в несколько раз толще.

Мораксы замешкались возле мостика через ручей. Тот был узковат, и с бревном по нему пройти было сложно. А из этих ребят ещё и грузчики оказались хреновые. Собственно, тащили только трое, четвертый же пытался ими командовать, а заодно и охранять — в одной руке он держал фонарь, а в другой — пистолет с длиннющим стволом.

Я замер, прижимаясь спиной к стволу дерева. Не выглядывал, чтобы не выдать себя, и ориентировался на слух.

Странно, но даже в совершенно невоспроизводимой тарабарщине, на которой переговаривались амфибии, я улавливал общий смысл. Тот, что с фонарём, подгонял остальных, а остальные огрызались на него, жалуясь, что бревно слишком тяжёлое, и что лучше бы он сам помогал тащить, а не шагал налегке. Я даже вычленил из их речи имя главаря — Вургл.

И всё-таки — как это возможно? Телепатия? Или синхронный переводчик, вшитый в аватар, продолжает работать, только не в полную силу? Правда, откуда у него данные о языке мораксов…

Пятно света от фонаря заплясало совсем близко, отбрасывая причудливые качающиеся тени. Чудом не свалившись в ручей, ихтиандры перетащили-таки бревно по мосту, и дальше зашагали побыстрее. В том числе потому, что главарь поддался-таки на уговоры и, сунув пистолет за пояс, тоже ухватился за ношу свободной рукой.

Я пропустил их мимо по тропе. И когда передо мной появилась спина последнего, Шутай снова коротко шикнул.

Солёный и Чао резко натянули проброшенную поперёк тропы верёвку, прикрытую листвой, и подсекли одного из мораксов. Тот не удержался на ногах, а вслед за ним повалились и остальные. Оброненный фонарь отлетел в сторону, рыболюди заверещали. Одного, кажется, даже здорово придавило бревном.

Я под шумок выскочил из засады. Несколько точных ударов посохом по головам — и все четверо бандитов затихли, уткнувшись мордами в землю. Из зарослей тут же показались ксилаи, подхватывая тела и оттаскивая их подальше от тропы. Солёный утащил фонарь в сторону, подвесив на ветку куста. Теперь он издалека привлекал внимание. Но это уже следующая часть плана. Сами мы снова затаились в засаде, где-то на полпути между тропой и фонарём.

На всё про всё ушло не больше пары минут, и снова всё погрузилось в тишину. Только бревно осталось валяться на краю тропы.

Снова прижавшись спиной к дереву, я немного расслабился. Пока всё шло даже проще, чем я ожидал. Ещё минус четыре бандита. А ведь у них каждая пара рук на счету.

Впрочем, драться с обычными бандитами для меня, даже лишённого большей части былой силы — вообще несколько неспортивно. Слишком кардинальная разница в силе и скорости. Если бы не огнестрел и не опасность нарваться на незнакомую магию, как у того коротышки с цепями — я бы вышел один хоть против всей их команды. Но приходилось действовать осторожно. К тому же и о местных не нужно забывать. Большая часть жителей деревни сейчас, по сути, в заложниках у Калаана.

Пистолет Вургла я, кстати, забрал себе. Бегло осмотрел его, насколько это можно было сделать в потёмках. По форме он больше напоминал старинные дуэльные пистолеты конца восемнадцатого века — вытянутый, тяжёлый, с округлой рукояткой. Но по устройству более продвинутый. Я нащупал барабан с четырьмя гнёздами, и даже вытащил один патрон, чтобы изучить.

Патрон оказался цилиндрической формы, больше похожий на ружейный. И явно был изготовлен фабричным способом. Правда, с боеприпасами у пиратов, похоже, напряжёнка. Дополнительных патронов у Вургла не нашлось, да и в самом барабане их было всего три. В прошлый раз, возле черводрева, мы тоже захватили три ствола, но без патронов. Их мы пока отдали Хоцзи.

Я спрятал оружие за пояс сзади. От стрельбы пока лучше воздержаться — действовать мы планировали максимально тихо.

— П-с-с-т! — со стороны тропы снова донесся сигнал Шутая.

Кажется, звуки схватки всё-таки привлекли кого-то из пиратов. К нам приближалась ещё одна группа, на этот раз с более мощным фонарём. По зарослям заскользил яркий луч света. Я присел, пряча посох в траве — чтобы металлические части не блеснули.

На тропе появились ещё трое, во главе со здоровенным горбатым уродом, которого я заприметил ещё в деревне. Двое держали в руках пистолеты, насторожённо озираясь во все стороны. Гигант же вышагивал спокойно, в руках его был только фонарь.

Возле брошенного бревна они задержались. И, конечно, не могли не заметить пятна света в стороне от тропы. Великан долго шарил по зарослям лучом фонаря, и я замирал каждый раз, когда он задерживался на тех кустах, в которых укрылись ксилаи.

Однако обошлось. Бандиты никого не засекли, но и в нашу сторону не сунулись. Один из них, впрочем, порывался забрал фонарь, но великан остановил его, ухватив за плечо, и молча покачал головой. Ещё немного — и все трое отступили обратно к черводреву.

Зар-раза. А я надеялся, что они будут потупее.

Ещё пару минут пролетели в тишине. Наконец, я подал сигнал к общему сбору. Наш маленький отряд ушёл глубже в лес, по широкой дуге обходя поляну с черводревом, с которой продолжал доноситься стук топоров.

Следующий удар нам удалось нанести только через полчаса. Нам удалось подловить одного из матросов совсем рядом со стоянкой. Бедолага отлучился в кусты по нужде, и там-то его и настиг Линьфао. Подобрался бесшумно, как тень, и набросил сзади на шею удавку из куска тонкой, но прочной бечёвки.

Действовал Солёный так ловко и хладнокровно, что это наводило на некоторые подозрения. Старик совсем не прост, это сразу было понятно. И хорошо, что он на нашей стороне.

Едва мы успели спрятать тело пирата и замести следы, как рухнуло черводрево — звук этот разнёсся на всю округу, и даже земля ощутимо дрогнула под ногами. Чужаки, как назло, выбрали одно из самых старых и больших деревьев, высотой под сорок метров, и со стволом, который в одиночку не обхватишь.

— Ублюдки… — прошипел Шутай, сжимая рукоять сабли.

— Это всего лишь одно древо, — спокойно отозвался Солёный. — И они уже дорого заплатили за него.

Обернувшись на меня, он вопросительно качнул головой. Я в ответ так же кивком головы указал на север.

— Давайте к скале. Надо оглядеться.

Мы снова сделали крюк, обходя бандитов на приличном расстоянии, и подобрались к их стоянке с другой стороны — там, где можно было рассмотреть их с возвышенности. К этому времени уже окончательно стемнело, но это было нам даже на руку. Лагерь на поляне, освещенный многочисленными фонарями, отлично просматривался издалека.

Бандитов на поляне рядом с поваленным черводревом копошилось не меньше двадцати. Среди них, помимо горбатого громилы, я заметил и старого знакомого коротышку в кирасе с цепями. Тот сейчас вовсю орудовал своими дополнительными конечностями, отпиливая лишние ветки. Те зубчатые диски, которыми он меня поранил, действительно оказались дисками для небольшой циркулярной пилы, которую он разместил прямо на конце одной из цепей.

Действовал коротышка шустро и ловко, в одиночку заменяя целую бригаду. Помощники, снующие рядом на подхвате, только и успевали, что оттаскивать в сторону отпиленные куски. На краю поляны уже высился целый штабель заготовленной древесины — и из черводрева, и из деревьев поменьше. Только вот перетаскивать их к берегу пираты уже не торопились, и держались одним большим отрядом, расставив фонари по периметру поляны.

Великан и еще человек пять матросов и вовсе не работали, а обходили площадку, держа оружие наготове.

— Паршиво… — процедил Шутай. — Больше мы их врасплох не застанем.

— Смотрите, вон там! — встрепенулся По. Возглас его оказался слишком громким, и Попрыгун торопливо зажал ему рот.

Указывал младший Чао на тропу, с которой мы недавно ушли. Судя по пятнам света, по ней к лагерю двигалось подкрепление.

— Надо уходить, — пожал плечами Солёный. — Мы их и так неплохо укусили. Но Шутай прав — сейчас к ним не подобраться.

Да, в этом и заключался наш план. В открытое противостояние с чужаками вступать было рано, тем более что большая часть ксилаев пока у них в заложниках. Но я предложил «тактику тысячи порезов» — раздергивать людей Калаана в разные стороны и устранять по одному. За сегодня он уже потерял девятерых. Весьма чувствительно.

— Пока они стянули все силы сюда — самое время наведаться в деревню.

Линьфао нахмурился.

— Там наверняка тоже часовые выставлены. И деревня на открытом месте, незаметно подобраться не получится.

— Да, но… Была у меня одна идея… — уклончиво ответил я.

К деревне, как и днём, мы вышли со стороны шахты. Мельком оглядели окрестности с обрыва, но сейчас мало что можно было увидеть. Большинство хижин было разрушено ураганом и сейчас пустовали. Пираты же разбили небольшой лагерь рядом со входом в шахту. Сейчас там, судя по звукам, осталось человек десять, не больше. Но все бодрствуют — жгут большой костёр, горланят что-то. Пара вооруженных матросов караулит у самого входа в шахту, остальные бродят, то скрываясь внутри, то выходя на воздух.

Впрочем, через главный вход я и не собирался соваться. Выбрал самую большую из дыр-дымоходов в потолке пещеры. Оттуда и сейчас тянуло дымом, но не сильно, дышать вполне можно.

Для спуска использовал трос Серебряного жала, отсоединив его от наруча. Перед тем, как нырнуть в узкий лаз, проинструктировал Чао.

— Спустимся мы вдвоем — я и Линьфао. Когда дёрну трос три раза — вытягивайте его наверх и освобождайте наконечник. Не потеряйте только! Эта штука мне дорога, как память. Лилу, пусть она побудет у тебя, хорошо?

— А обратно вы как выберетесь? — тревожно спросил По.

— Через туннель для сброса отработанной руды. Вы тоже дуйте к нему. Если там караулят пираты — сидите тихо, ждите нас. Сами не геройствуйте. Всё понятно?

— Да, мастер Мангуст… — неуверенно отозвались братья.

Я уже собрался было спускаться, как вдруг на плечо мне легла когтистая рука Линьфао.

— Позволь… Всё же лучше мне спуститься первому. Твой вид может напугать тех, кто внизу, и они поднимут переполох…

Что ж, резонно. Я посторонился, пропуская Солёного вперёд. Тот быстро, но бесшумно скрылся в дыре. Трос под его весом некоторое время держался натянутым, как струна, а затем, после изрядной паузы, дёрнулся дважды.

Я последовал за ксилаем. Лаз оказался теснее и извилистее, чем я ожидал, ещё и посох за спиной здорово мешался. Но мне все же удалось протиснуться. Дальше я заскользил вниз вдоль бугристой темной стены, старясь не зацепиться за какой-нибудь выступ. Высота тут, как и предупреждали Чао, оказалась приличная — пожалуй, метров восемь.

Правда, сами внутренности пещеры оказались совсем не такими, как ожидал. Чао рассказывали, что тут берёт начало рудник. Однако куда больше это место напоминало какой-то древний подземный храм. Огромное куполообразное пространство с полуразрушенной каменной конструкцией посередине, состоящей из уже знакомых мне мрачных истуканов. Только здесь их были десятки, сросшихся между собой в причудливую композицию, подсвеченную тусклыми кристаллами. Благодаря этой подсветке можно было ориентироваться в пещере даже без факелов — по крайней мере, общие очертания предметов разглядеть можно.

А ещё — вся эта здоровенная глыба «фонила» магией. В течениях Ци истуканы будто бы вибрировали, очертания их дрожали и размазывались. При этом широкий, метра три в диаметре, столб Ци уходил куда-то вниз, словно огромный бур, вгрызающийся в скалу.

Линьфао, едва заметный в полумраке, дожидался меня внизу. Едва стопы мои коснулись земли, как он оттащил меня чуть в сторону, знаком давая сигнал вжаться в стену.

Как раз вовремя — мимо нас, буквально в трёх метрах, прошагал вооруженный матрос с фонарём. Похоже, пираты не только у выхода караульных поставили, но и за самой шахтой следят. Похвальная дисциплина для подобных головорезов.

Подождав, пока чужак скроется из виду, Линьфао дернул три раза за трос. Тот, как длиннющая змея, с едва слышным шуршанием заскользил наверх.

— Это что за хреновина? — спросил я, указывая в центр пещеры.

— Это? Никто не знает, — равнодушно пожал плечами Солёный. — Какой-то древний заброшенный алтарь. Таких штук довольно много на островах. Их стараются не трогать без надобности. Некоторые верят, что в них ещё сохранилась часть силы.

Хм… Может быть, может быть. На расстоянии сложно сказать наверняка, но по структуре Ци похоже на стихию Земли. Тут же вспомнилась крипта на алантском маяке. Итак, стихия Воды у меня есть. Стихию Дерева худо-бедно смогу накопить из черводрев. А вот и третья.

Я продвинулся на несколько шагов в ту сторону, куда ушёл патрульный. Там, загораживаемое алтарём, виднелось большое пятно света. Но Линьфао остановил меня.

— Не стоит. Я уже проверил. Там костры. Фонари. И раненые с корабля. Их караулят. Даже если справимся с охраной — поднимем много шума. Те, что снаружи, могут услышать.

— Да, давай оставим это напоследок. Мы здесь для того, чтобы переговорить с вашими старшими.

— Они, скорее всего, там, — он указал в глубь пещеры, в ту её часть, которая отсюда казалась пятном непроглядной тьмы. — Там, чуть ниже, тоже большой зал, но уже прорубленный вручную. Места там хватит, чтобы разместиться всем, кто остался в деревне.

Я кивнул, и мы молча, держась в шаге друг от друга, двинулись вдоль стены. Ещё немного — и я уже едва различал силуэт ксилая. Но тот, похоже, отлично ориентировался в темноте, и метров через двадцать мы оказались в тоннеле, идущем под уклон вниз. А там уже снова появились источники света. Но первый из них, как назло, оказался ещё одним караульным с корабля пиратов.

Матрос — худощавый патлатый парень в грязноватой рубахе и с пистолетом за поясом — сидел на корточках, прислонившись спиной к стене, и заметно клевал носом. Фонарь он поставил у ног, а в руках держал стеклянную бутылку, явно не с компотом.

Солёный оглянулся на меня, и глаза его блеснули из-под края конусовидной шляпы, как два зелёных светлячка.

Я кивнул.

Ксилай, пригнувшись, по дуге обошёл караульного. Заглянул за угол, и только потом быстро, как тень, метнулся к чужаку, одной рукой зажимая ему рот, а второй — ударяя в грудь ножом. Матрос охнул и вскинулся было, но быстро обмяк, сползая спиной по стене. Солёный придержал его некоторое время, пока он не перестал дёргаться, спокойно вытер клинок о его рубаху, оттащил тело чуть в сторону, уложив вдоль стены, чтобы не так бросалось в глаза. Забрал пистолет и фонарь. И только потом обернулся, давая знак следовать за ним.

Пещера за углом была гораздо ниже зала с алтарём — метра три, не больше. Но по размерам ему не уступала. Потолок тут подпирался крепями из ошкуренных брёвен, возле одной из стен были сооружены длинные полки с какими-то ящиками и стойками для лопат, кирок и прочего инструмента. Всё свободное пространство сейчас занимал временный лагерь ксилаев — сюда стащили пожитки из деревни, соорудили лежанки из веток, сложили несколько небольших очагов, тлеющих сейчас углями. Пахло дымом, пылью, мокрой шерстью.

Появление Линьфао не прошло незамеченным — несмотря на поздний час, в лагере, похоже, никто не спал.

— Солёный! Наконец-то! А… где остальные?

Нас обступили встревоженные ксилаи. Я плохо умел определять их возраст, если только речь не шла о подростках и совсем уж глубоких стариках. Но вот мужчин от женщин отличить было довольно просто — они, как правило, более хрупкие, и головы у них меньше. Вот, например, вперёд, едва не бросаясь Линьфао на шею, выскочила ксилайка с темным окрасом.

— Почему вы так долго? Где мой Ланьшу?

— Так вы не знаете? Он мёртв. Бай Ли и Рыжий Яо тоже, — ответил Солёный.

Женщина ахнула, прикрывая рот ладонью. Остальные тоже загалдели, но Солёный шикнул на них, вскидывая руку.

— Объясни толком, что произошло! — вмешался пожилой ксилай, в котором я узнал старейшину Шэня, и с подозрением покосился на меня. — Что случилось с Ланьшу? И кто это с тобой?

— Их убили, когда они отказались помогать рубить черводрево. Была драка. Погибло трое наших и четверо чужаков. А этот… Он называет себя Мангустом. И он не с корабля. Он помог нам.

— Но откуда он взялся? — спросила похожая на тигрицу ксилайка с доброй дюжиной крупных ярких бус на груди.

— Твои оболтусы утверждают, что свалился с неба, мамаша Чао, — усмехнулся Линьфао. — Но это долгая история. Сейчас не время для болтовни. Нужно уходить.

— Куда⁈ — вытаращился Шэнь. — Капитан Калаан строго запретил нам покидать рудник до самого утра. А я ещё удивился, чем же мы его так прогневали. Но теперь понятно. Вы с Рыжим Яо, как всегда, мутите воду. Из-за вас у нас будут неприятности!

— Неприятности? — прошипел Линьфао, сверкнув клыками. — Ты ослеп, старый дурень? Не видишь, с кем мы имеем дело?

— Вот именно! — возразил кто-то из-за плеча старейшины. — Эти безволосые опасны! Не стоит их злить…

— И на что вы надеетесь? Отсидеться в этой норе? Она и станет для вас могилой. Если только этот ваш Калаан не решит надеть на вас рабские ошейники.

Ксилаи снова возмущённо загалдели, и на этот раз их постарался утихомирил старейшина Шэнь.

— Спокойнее, спокойнее! Я уверен, мы ещё сможем договориться…

— Уже вряд ли.

Фраза эта была произнесена негромко, но все присутствующие притихли и обернулись в сторону говорившего.

Меймин Хан вблизи оказался даже более внушительным, чем я думал. Огромный котяра, ростом даже выше меня, а весом явно за полтора центнера. Причем сказать, что он страдает лишним весом, у меня бы язык не повернулся. Да, брюшко у него солидное, но и грудная клетка под стать, а ручищи, скрещенные на груди — толстенные, как стволы молодых деревьев, и испещренные шрамами, заметными даже в густой шерсти.

— Никогда не поздно воззвать к голосу разума… — возразил дребезжащим голосом старейшина, но шахтёр презрительно скривился.

— Страх и правда затмевает тебе глаза, Шэнь. Как, по-твоему, эти двое прошли мимо охраны? Или, думаешь, тот безволосый за углом спокойно сидит и слушает нас? — он мотнул головой в сторону туннеля, через который мы вошли. — Я так понимаю — он уже мёртв. Не так ли?

Старейшина в ужасе всплеснув руками.

— Что вы натворили⁈

— Позже причитать будете! — отрезал Линьфао. — Говорю же, уходить надо! Все, кто за пределами деревни, собираются на маяке. Там, в случае чего, проще будет обороняться.

— А мои мальчики? — вскинулась мамаша Чао.

— С ними всё в порядке. Ждут снаружи. Чужаки знают про штрек, выходящий на восточный берег?

Меймин кивнул.

— К сожалению, да. Кое-кто выдал им всё, что они только могли узнать про деревню… — он зыркнул на старейшину. — Там снаружи наверняка тоже охрана.

— Ничего, пробьёмся. У них здесь осталось мало людей. Но нужно торопиться!

Линьфао вдруг резко обернулся, оглядываясь на туннель, через который мы пришли. Я тоже встрепенулся, снимая со спины посох. Я пока ничего не слышал, но у ксилаев слух острее.

— Выводи всех наружу, Солёный! — бросил я. — А я постараюсь выиграть для вас время.

— Уверен?

— Без обид, но мне так будет даже удобнее. Я привык работать один.

Ксилай понимающе кивнул, и я, напоследок поймав на себе хмурый взгляд Хана, бросился к туннелю.

Как раз вовремя — на стенах уже плясали отсветы приближающегося фонаря.

Глава 7

Враг твоего врага

Судя по звукам шагов, приближалась сюда небольшая группа — двое, максимум, трое. Фонарь и вовсе один. И я решил сделать ставку на внезапность и скорость. Главное, чтобы они не успели заметить тело своего подельника.

На полном ходу выскочил в туннель, оттолкнулся от стены, чтобы резко изменить направление, и выпустил немного водной Ци из ядра, позволяя ей мгновенно растечься по всему телу. Время будто замедлилось, растягиваясь, как жвачка. Я даже успел разглядеть расширившиеся от удивления глаза бандита, шедшего чуть впереди с фонарём в руке.

Он-то первым и попал под раздачу. Я на ходу закрутил быструю «восьмёрку» посохом, хлестнув то одним концом, то другим. Первый удар получился чуть слабее — просто оглушил бандита, заставив отшатнуться, а второй уже свалил с ног. По инерции я проскочил дальше, крутанулся вокруг своей оси, с разворота подсекая того, кто шёл следом, по лодыжкам. Тот, коротко вскрикнув, с размаху брякнулся на спину. Ударился затылком о каменный пол и затих.

Вот и всё сражение. Эти дурни и опомниться-то не успели. Впрочем, немудрено — наклонившись, чтобы обыскать их, я невольно поморщился. Перегаром от обоих несло так, что с нескольких шагов учуять можно. Пьют они какую-то жуткую сивуху, даже на запах едва выносимую. По сравнению с ней незабвенный «Аленький цветочек» от Сергеича — это изысканное «Шардоне».

Что ж, дисциплина у Калаана явно хромает. Возможно, на корабле до сих пор не знают о недавних потерях. Зависит от того, есть ли у них что-то вроде рации или других способов связи на расстоянии. Я пока ничего похожего не видел, по крайней мере, у рядовых матросов. Но в целом-то эта братия вовсю использует алантскую технику. А у тех наверняка должны быть какие-то средства связи — они додумались и до гораздо более высокотехнологичных штук.

У эти двоих поживиться оказалось особо нечем, разве что патроны из пистолетов вытащил — они оказались такого же калибра, как и у того, что я затрофеил у рыбомордого.

Очередное подтверждение тому, что не будь жители деревни такими трусливыми — давно бы могли и сами перебить охрану и освободиться. С боеприпасами у пиратов негусто, а против сабель и прочего холодняка можно было бы выйти с чем угодно, что под руку попадётся — численный перевес-то решает.

Да уж, ксилаи нынче не те…

Я двинулся по туннелю обратно в большой зал с алтарём. Собственно, ради него я и решил вернуться. А ещё — чтобы своими глазами увидеть пленников с корабля. Может, получится переговорить с ними и выяснить больше подробностей.

Да и вообще. Враг твоего врага — твой друг. Вроде бы так гласит старинная мудрость?

У входа в рудник было всё по-прежнему — отголоски коротких схваток досюда не докатились. Большая часть пещеры тонула во мраке, едва рассеиваемом тусклыми кристаллами, вмурованными в алтарь. Дальше я двигался медленно, прижимаясь спиной к алтарю.

Охрана — трое бандитов человекообразной наружности — собрались у небольшого костра рядом с выходом и, судя по звукам, резались в какую-то азартную игру. Бренчание костей в металлической кружке, глухой удар о камень, нестройные возгласы.

Пленников, похоже, держат вон там, в небольшом закутке пещеры, перегороженном чисто символической деревянной решеткой, которую, скорее всего, соорудили прямо сегодня. Там горит одинокий фонарь, повешенный на жердь, и в пятне света можно разглядеть сгорбленные фигуры троих человек, сидящих прямо на земле. Чао вроде говорили о десятке. Но остальные, видимо, вообще лежат.

Больше здесь и смотреть-то было не на что. Так что пока я сосредоточился на алтаре.

Массивная древняя конструкция по центру пещеры была метров пять-шесть в поперечнике и столько же, если не больше, в высоту — почти до потолка. При более близком рассмотрении оказалось, что по форме она похожа на этакий пень с выеденной сердцевиной. Двигаясь по внешнему контуру, я добрался до места, где можно было пролезть ближе к середине. Там обнаружилось каменное возвышение, состоящее всё из тех же сросшихся между собой идолищ, которые, казалось, неотрывно следили за мной своими бездонными глазищами.

В течениях Ци столб вибрирующей энергии, уходящей куда-то под землю, здесь был ещё заметнее, и подобравшись к самому алтарю, я попробовал поглотить хотя бы небольшую порцию. Для этого пришлось прислонить ладонь к одной из каменных рож и сосредоточиться, погрузившись в медитацию.

Это оказалось непросто. Вообще, энергии разных стихий будто бы разные даже по консистенции.

Стихия Воды — легкая, текучая, и поглощать её — всё равно, что пить жидкость небольшими глотками. Или даже вдыхать пар в каком-нибудь хамаме. В общем, не составляет особого труда.

Стихия Дерева более густая, тягучая и тяжелая, как смола — ту приходилось добывать уже с заметным усилием.

А вот Стихия Земли, заключённая в этих древних камнях, и вовсе оказалась спрессованной, твёрдой, от неё сложно было отщепить даже крохотную частичку. Хотя, может, как раз за счёт этого магия и смогла сохраняться здесь так долго. Этим идолам наверняка даже не сотни, а тысячи лет.

Я проторчал у алтаря несколько минут, и всё без толку. Столб Ци внутри каменного монолита ощущался всё более явственно, мне даже казалось, что я начал чувствовать кожей её вибрацию. Но при этом, чем больше я пытался втянуть хоть малую её толику в своё ядро, тем более монолитной она становилась. Может, дело в самой стихии. А может, в том, что она, в отличие от свободной водной Ци, парящей над озером, жестко структурирована. Если приглядеться, то даже можно различить что-то вроде ячеек или граней кристаллов.

Этого ещё не хватало. А я-то уже обрадовался, что у меня под рукой халявный источник стихии Земли…

Хотя… Что, если сначала попробовать немного нарушить эту структуру? Размягчить её, что ли…

Вейюн Бао учил меня, что Ци — это не просто энергия стихий, а по сути, основа всего мироздания. А взаимодействие стихий описывается несколькими циклами. В том числе Циклом Разрушения.

Как же там было… Вода гасит Огонь… Огонь плавит Металл… Металл рубит Дерево… Дерево забирает силу у Земли!

Правда, стихии Дерева у меня и у самого кот наплакал, так что пока с этой идеей придётся повременить. Но хотя бы есть зацепка, в какую сторону копать…

Пока я торчал у алтаря, в лагере пиратов назрела какая-то движуха. Я поначалу подумал, что это обычная склока из-за проигрыша в кости. Тем более что язык их я понимал очень смутно, улавливая лишь общий смысл и настроение выкриков. Но потом стало очевидно, что дело гораздо серьёзнее. Особенно когда забежавший снаружи головорез вдруг выстрелил в упор в одного из сидящих у костра. Затем к стрелявшему подоспела подмога, завязалась короткая, но ожесточённая драка, в результате которой образовалось ещё два трупа.

Я, признаться, от такого поворота событий оторопел и решил пока прикинуться ветошью. Забился ещё дальше за алтарь, и как раз вовремя. Ворвавшаяся снаружи ватага под пьяные агрессивные выкрики рванула мимо меня в глубь пещеры — в тот туннель, за которым располагался временный лагерь ксилаев. Укрытие у меня было сомнительное, но пронесло — пираты слишком торопились, чтобы обыскивать каждый закоулок.

Причем банда оказалась неожиданно многочисленной — человек двадцать, а то и больше. Выходит, это не те, что до этого сторожили рудник снаружи. Похоже на десант с самого корабля. Или это та группа с вырубки вернулась? Но ни великана-мутанта, ни коротышки в кирасе с цепями среди них я не увидел. Так что, скорее всего, всё-таки та часть команды, что оставалась на корабле…

Четверо бандитов задержались у клетки, выволакивая пленников и грубо, пинками, отправляя их наружу. Учитывая, что большинство запертых были серьёзно ранены, дело не очень-то ладилось. Но, опять же, всё решила спешка — тех, кто хоть как-то мог стоять на ногах, заставили тащить более «тяжелых», а одного беднягу со сломанной ногой и вовсе бросили, огрев напоследок по голове.

Выкрики налётчиков ещё вовсю доносились снаружи, когда я покинул своё укрытие и подбежал к выходу. Выглянул, но всё, что удалось разглядеть — как всё та же группа с пленниками двигается к берегу. Там, у самого края бревенчатого пирса, выдающегося далеко в море, темнел угловатый силуэт корабля, на котором издалека выделялись пятна света от иллюминаторов и фонарей на палубе. Несмотря на поздний час, там, похоже, тоже шла какая-то заваруха.

Очень похоже на какую-то междоусобную стычку. Но из-за чего?

Брошенный пленник оказался жив, только потерял сознание. Разыскав у костра флягу с водой, я кое-как привёл его в чувство. Правда, потом об этом едва не пожалел. Сначала он меня испугался, как дьявола. Потом, когда всё-таки сообразил, что я не из команды Калаана, залепетал что-то без остановки умоляющим тоном, хватая меня за руки.

Языка кси он не знал, да и в целом речь его оказалась настолько бессвязной, что даже моя недавно обретённая телепатия едва справлялась. Впрочем, сложно его в этом винить — по голове он отхватил здорово, на лбу уже успела набухнуть здоровенная шишка. Да и вообще, судя по измождённому виду, в трюме у работорговцев он провел не меньше пары недель, что тоже не лучшим способом сказалось на его кукухе.

Понятно, что он умолял меня спасти его, вытащить из этой пещеры. Однако я дал ему понять, что это нереально. Обе ноги у него сломаны в лодыжках и, хоть на них и наложены довольно грамотные шины, самостоятельно передвигаться он не сможет, даже если я сооружу ему костыли из подручных средств. А таскать его на горбу –так себе идея. Я вообще не мог позволить себе долго возиться с ним — та орава, что скрылась сейчас в глубине рудника, в любой момент могла вернуться.

Максимум, что я смог для него сделать — это отволок в глубь пещеры, спрятав в закутке за древними истуканами, где прятался до этого сам. Сбегав к костру, раздобыл ещё одну флягу с водой, початую бутылку с пиратской сивухой и немного съестного.

Как ни странно, когда он хлебнул немного рома, или что там было в бутылке, разум его немного прояснился. И в его речи я смог разобрать ещё один более-менее внятный посыл.

— Намира! Разыщи Намиру! Освободи её! Она там… Там!

Он указывал наружу, явно имея в виду корабль.

— Намира? — переспросил я.

В ответ полился очередной поток тарабарщины, среди которой удалось вычленить только общий посыл.

— Она поможет! Освободи!

Кое-как мне удалось успокоить беднягу. Говорил я, правда, то на кси, то на русском, но сама интонация сделала своё дело, и он затих. А потом, будто опомнившись, набросился на еду, которую я для него раздобыл.

Вернулся к выходу из рудника. Снаружи к этому моменту никого не осталось — та группа, что уволокла пленников, похоже, уже добралась до корабля. Во временном лагере рядом с рудником я обнаружил еще два трупа. А где остальная охрана? Разбежались? Или присоединились к бунтовщикам?

Говорят, в самом центре урагана есть очаг тишины — так называемое око бури. И вот сейчас я чувствовал себя так, будто угодил прямо в него. Где-то вокруг этого места явно шла какая-то нездоровая возня.

На самом корабле явно произошло что-то важное — иначе оттуда бы не явился этот неожиданный рейд. Это раз.

Сейчас этот отряд, что налетел на рудник, наверняка преследует ксилаев, уходящих по боковому штреку на восточное побережье. Возможно, ксилаи даже уже выбрались на поверхность, перебили охрану, стоявшую у того выхода, и дальше погоня идёт уже по берегу. Это два.

А ещё не надо забывать про второй отряд — тот, что сейчас возле черводрева. Это три.

Получается, я сейчас в аккурат между тремя этими очагами. Куда податься-то?

Первым порывом было двинуться на север и постараться догнать Чао, Лилу и остальных жителей деревни. Но я почти сразу передумал. Если ксилаи не дураки, они сейчас не будут удирать одной толпой, а рассеются по лесу, скрываясь от преследователей. И ищи их потом в ночи.

Можно, конечно, двинуться сразу к маяку. Но это я всегда успею сделать. А вот более удачного момента, чтобы пробраться на корабль, уже вряд ли будет. Сейчас, похоже, почти вся команда на берегу. Сколько конкретно людей у Калаана — непонятно. Но если исходить из размеров корабля, то вряд ли это больше сотни человек. Скорее всего, даже меньше, человек семьдесят-восемьдесят, да и то в основном это бойцы, а не члены экипажа.

Приладив посох на спину за лямку, как ружьё, я побежал в сторону берега. Но не напрямую к пирсу — там было слишком много фонарей, да и у трапа наверняка кто-то караулил. Заложив приличный крюк, я выбрался на другой край бухты и сиганул со скалы в море.

Проплыть пришлось метров триста, но оно того стоило — я подобрался к кораблю с того борта, что был обращен в открытое море, и без особых проблем забрался наверх по якорной цепи. Некоторая заминка возникла только на самом верху, и я в очередной раз с тоской вспомнил об утраченных способностях. Там, где раньше я мог, как муха, проползти по отвесной поверхности или, на худой конец, использовать Серебряное жало, чтобы зацепиться за какую-нибудь надстройку на палубе, пришлось идти на рискованный трюк в стиле экстремального паркура. Ещё и почти в кромешной тьме.

Но талант не пропьёшь. Один удачный прыжок — и вот я уже цепляюсь за железные перила, идущие по кромке фальшборта. Хотя, признаться, сердечко всё-таки ёкнуло — промахнись я сантиметров на пять, и плюхнулся бы обратно в воду.

Впрочем, кажется, все эти мои старания и предосторожности были излишними. Даже если бы я торжественно взошёл на корабль по трапу в сопровождении барабанщика и обезьянки с литаврами — на меня бы всё равно никто внимания не обратил.

Корабль, кажется, почти вымер. Кроме нескольких караульных, бродящих по палубе вдоль противоположного борта, я никого не увидел. Да и тех удалось легко миновать — они сторожили именно выход с трапа, тревожно высматривая что-то на берегу.

Мне даже удалось подслушать часть разговора двоих матросов, стоявших на возвышении ближе к корме. Поначалу я воспринимал только общий эмоциональный посыл беседы, но чем дальше, тем чаще в мозгу начал всплывать и смысл отдельных слов. Похоже, чтобы это начало работать, нужно набрать определённый объем услышанного.

В целом, правда, всё равно мало что удалось понять. Один из матросов — тот, что помоложе — явно был напуган происходящим и полон сомнений. Он несколько раз упомянул имя Калаана. А ещё — какого-то Рейкара. Причём, судя по интонациям, боялся он обоих, и непонятно, кого сильнее.

Тот, что постарше, оказался куда более меланхоличным. Правда, и язык у него заплетался сильнее. Он на болтовню напарника реагировал лениво и односложно, а временами припадал к бутылке — до меня доносилось отчётливое бульк-бульк, завершающееся блаженным причмокиванием.

Я двигался по палубе медленно, осторожно, стараясь держаться в тени надстроек. Добрался до одного из люков в центральной части, ведущего вниз, и спустился по лестнице с решетчатыми железными ступенями.

На нижней палубе, к моему удивлению, на полу оказалось деревянное покрытие, напоминающее паркет, но из крупных досок, в пару ладоней шириной. Да и часть вертикальных балок здесь были сооружены из толстых деревянных брусьев. В целом, корабль что снаружи, что изнутри производил впечатление лоскутного одеяла — его явно много раз ремонтировали, используя самые различные подручные материалы. Причём ремонт был явно не плановый, а аварийный. Вот в этой части, к примеру, совсем недавно ликвидировали последствия пожара — здесь до сих пор тянуло гарью, а на стенах виднелись характерные чёрные пятна.

По узкому коридору я прокрался мимо длиннющих жилых помещений, напоминающих казармы, только вместо кроватей тут в основном были гамаки из плотной грязноватой ткани. Здесь было безлюдно, только тускло горели дежурные фонари, едва рассеивающие полутьму. Дальше по коридору, похоже, располагались какие-то кладовки и кухня — оттуда явственно пахло съестным. Но туда я не полез — мне как раз попалась лестница, ведущая ещё ниже, и я спустился глубже в трюм.

Чем дальше я продвигался, тем больше убеждался, что подавляющая часть экипажа покинула корабль и увлечена сейчас междоусобными разборками. На нижних палубах мне не встретилось ни души.

Что ж, это нам на руку — пусть пираты хорошенько потреплют друг друга. В итоге проще будет справиться с оставшимися. Особенно если на нашу сторону встанут и пленники. Вот только где они, чёрт возьми?

Обнаружился «живой товар» в самом низу, в трюме. Спустившись сюда, я пожалел, что у меня нет прищепки на нос. Остальные отсеки корабля тоже, мягко говоря, не благоухали, но здесь и вовсе было, как в хлеву. Возможно, усугублялось всё тем, что трюм был изрядно подтоплен во время недавней аварии — пол и нижняя часть стен до сих пор были влажными.

Пленные содержались в двух кубриках, отделенных от центрального прохода ржавыми железными решётками. Их оказалось неожиданно много — пожалуй, несколько десятков человек. Караульных — всего двое, да и те торчат не у клеток, а дальше, в противоположном конце прохода. Подобраться к ним незамеченным — нереально. Проход единственный и достаточно хорошо освещённый. Одно хорошо — оба матроса сидят вполоборота к клеткам, и кажется, их внимание больше сосредоточено не на пленниках, а на чём-то, что находится дальше, вне поля моего зрения.

Укрываясь за вертикальной балкой, я, затаив дыхание, достал из-за пояса трофейный револьвер. Мокрая шершавая рукоятка неприятно холодила ладонь, со ствола капала морская вода. Но патроны вроде не должны были отсыреть — на вид они герметичные, сделаны из латуни или похожего металла.

Четыре штуки в барабане. Стрелок из меня сомнительный, но дистанция тут — метров пятнадцать от силы. Да и ту я постараюсь хорошенько сократить…

Медленно втягивая носом воздух, я сосредоточился на дремлющей в ядре водной Ци. Пустил её по прозрачным венам, мысленным приказом подстегнул себя её энергией.

Всплеск!

Срываясь с места, устремляюсь вперёд по узкому проходу. В ушах отчётливо отдаётся стук сердца, словно бы замедляющийся с каждым ударом. Но это не оно замедляется — это я сам ускорился настолько, что воздух начинает казаться осязаемым, плотным, как болотная жижа. Собственные движения — раздражающе медленные, хотя мышцы взрываются от напряжения. На бегу вскидываю револьвер…

Караульные отреагировали, когда я уже успел пробежать добрую половину коридора — начали разворачиваться, тоже неуклюже, плавно, будто в замедленной съёмке.

Бах! Бах!

К тому, что у этой бандуры будет неслабая отдача, я был готов — учитывая, что патроны у неё были калибра, который больше подошёл бы винтовке. Но он ещё и громыхал так, что уши заложило. А из дула в момент выстрелов вырывались целые снопы искры, будто из шутихи.

Бах! Бах!

Один из охранников словно получил два тяжелых удара — сначала в плечо, потом в грудь — которые отшвырнули его назад. По второму я промазал, и он успел отскочить в сторону. Даже умудрился шмальнуть в меня в ответ. Последняя моя пуля угодила в переборку рядом с его головой — щепки брызнули в стороны, будто шрапнель.

Пират снова вскинул руку, и я, будто в замедленной съёмке, увидел пистолетное дуло, уставившееся на меня. будто чёрный глаз. И, хоть я и нёсся со всех ног, на расстояние удара приблизиться не успевал. Поэтому шарахнул шагов с трех стихией Воды — без особых затей, представляя себе простую ударную технику типа Водяного столба, только направленного горизонтально.

Эффект получился неожиданным даже для меня. Высвободившая Ци вспыхнула отчётливой голубоватой волной, прокатилась в замкнутом пространстве с оглушительным хлопком, от которого заложило уши. Бандита отшвырнуло назад с такой силой, что он буквально впечатался в переборку шагах в пяти позади него, да так, что доски хрустнули. Или рёбра?

Однако галдёж пленников, разразившийся следом, оказался даже более оглушительным, чем выстрелы и применение магии. Десятки рук, просунувшихся между прутьев решётки, были похожи на щупальца огромного чудовища, занимающего весь коридор. Что они орали, понять было немудрено, даже не зная языка. Если бы меня держали в такой клоаке — я бы тоже хотел выбраться.

Пробежавшись по проходу, я проверил запоры на решётках. Они оказались довольно мудрёными, и управляющие рычаги были вынесены далеко в сторону, не сразу и отыскал. Когда же, наконец, повернул рычаги, пленники, расталкивая друг друга, хлынули через узкие проходы наружу, как из прорвавшейся трубы. К счастью, ринулись они в противоположную от меня сторону — туда, откуда я только что пришёл. На меня никто уже и внимания не обращал.

— Ой, ну что вы! Не надо благодарностей, — пробормотал я, провожая их взглядом.

Сам вернулся к телам караульных. Уже привычно обыскал их на предмет патронов, перезарядил пистолет. Потом проверил коридор, который был за ними.

Этот был короче — всего пара глухих железных дверей, запертых снаружи на засовы. Судя по всему, тоже камеры, но поменьше. Наверное, что-то вроде карцеров. Из того, что ближе ко мне, доносилась какая-то возня и удары — заключённый, похоже, долбил изнутри каблуками.

Ржавый засов скрежетнул так, что по хребту дрожь пробежала. Дверь распахнулась, наружу вывалились какие-то криво стоящие ящики. Крохотная каморка была почти доверху забита всяким хламом. А у самого выхода на полу валялся связанный пленник.

— Вот так номер! — усмехнулся я. — Мсье Калаан, вы ли это?

Внутри, к моему удивлению, действительно оказался капитан корабля. Без шляпы, с пустыми кобурами на перевязях и со здоровенным бланшем под глазом. Но спутать его с кем-то другим было сложно. Вблизи он оказался старше, чем я думал, и приметно рыжим — даже неопрятная щетина на щеках была похожа на яркую ржавчину.

Калаан вытаращился на меня и разразился длинной гневной тирадой. Я в ответ лишь равнодушно хмыкнул и развернулся ко второму карцеру по другую сторону коридора.

Здесь рукоятка засова была задвинута так плотно, что пришлось изрядно на неё приналечь. Калаан тем временем разорался ещё громче. Извиваясь, как червяк, выполз в коридор и даже попытался подняться на ноги.

В коридоре вдруг возникла чья-то растрепанная фигура, и раздался ещё один окрик — на этот раз женский. И вот его смысл я уловил, пусть и несколько запоздало.

Темнокожая женщина с заплетенными в длинные мелкие косы волосами — похоже, одна из пленниц, выбравшаяся из клетки — в ужасе вопила:

— Не смей! Не открывай!!

Но я в этот момент как раз налёг всем весом. Засов, громко лязгнув, поддался.

И Калаан, и дикарка-пленница одновременно ахнули. В коридоре повисла напряжённая, звенящая тишина. Я же почувствовал, как железная дверь дёрнулась.

А потом изнутри ударило нестерпимым жаром.

Глава 8

Йашунти-ан-Хуна

За дверями карцера будто оказалось нутро раскалённой печи — наружу вырвалось оранжевое зарево, волна горячего сжатого воздуха отшвырнула меня в сторону. Ударившись спиной о стену, я инстинктивно прикрыл лицо рукой, и это спасло меня от ослепительной вспышки, озарившей коридор.

— Спасайся! — снова выкрикнула дикарка. Впрочем, и без неё было понятно, что дело худо.

Я бросился вдоль стены в её сторону, перепрыгивая через отчаянно бьющегося на полу Калаана. Капитан умудрился высвободить руки и теперь, цепляясь за стены, отталкиваясь ногами, перекатываясь, пытался отползти подальше от карцера.

Непонятно было, что же скрывалось там всё это время. Это ведь тоже небольшая каморка, шага три в поперечнике, и скорее всего, используется как камера-одиночка. Но что пираты туда запрятали? Маленький вулкан?

— Бежим!

Дикарка, не дожидаясь меня, бросилась прочь мимо опустевших клеток. Похоже, что и мне лучше уходить знакомым маршрутом — так же, как пришёл. Напоследок я оглянулся, пытаясь отыскать взглядом Калаана. Но того уже не было видно рядом с карцерами, только слышны были его приглушённые ругательства.

Поспевать за темнокожей оказалось непросто — казалось, она летит по узким корабельным коридорам, вообще не касаясь ногами палубы.

Трюм, да и все нижние отсеки корабля были наполнены гулом голосов, сверху то и дело доносились выстрелы. Пленники, выскочив из клеток, рвались на воздух, и та горстка матросов, что осталась на корабле, конечно, не могла сдержать их. Самые прыткие из рабов, возможно, уже пробиваются к трапу, ведущему на берег, а то и просто сигают с борта в море.

Вообще, в этом и состоял мой план. Освободившиеся рабы ещё больше перетянут чаши весов на нашу сторону. У Калаана-то людей всё меньше, ещё и между собой грызутся.

Однако посеять неразбериху — это, конечно, не самоцель. Если уж забегать чуть вперёд, я надеялся, что получится не просто разгромить шайку Калаана, но и под шумок захватить его корабль. Мне ведь надо как-то выбираться отсюда. Не алантов же дожидаться.

Но чего я не мог предусмотреть — так это неведомой хрени в трюме. Что, если она спалит к чертям собачьим весь корабль?

В то же время возвращаться не очень-то хотелось, по крайней мере в одиночку. Что я сделаю-то с этой огненной тварью? У меня против неё ни черта нет.

И снова, как после встречи с духозверем на северном берегу острова, я готов был зубами скрежетать от досады на собственное бессилие. Если дело и дальше так пойдёт, долго я в этом мире не протяну. Нужно возвращать свои былые возможности. И желательно побыстрее.

Дикарку я догнал уже на лестнице на верхнюю палубу. На свежий воздух мы выскочили почти одновременно. И почти одновременно метнулись в сторону, спасаясь от выстрела. Один из матросов, заняв удобное положение на плоской верхушке оружейной башни, шмалял с двух рук, пытаясь остановить разбегающихся пленников. Это у него, конечно, не получалось, но как минимум двоих он уже застрелил — их тела распластались на палубе в причудливых позах.

Моя спутница зарычала, обнажая крепкие белые зубы, ярко выделяющиеся на грязном лице. Ещё миг — и она вдруг забормотала что-то низким гортанным голосом. Правая рука её напряженно вздымалась, будто она поднимает что-то тяжелое, но невидимое.

Я запоздало оглядел её в течениях Ци, и невольно отшатнулся. Вот это аура! Яркие светящиеся нити пронизывают всё её тело, заполняя его изнутри так, что образуют его объёмную копию, сотканную из сжатой энергии Ци. В этом энергетическом контуре выделяется гроздь ярких узлов в голове, груди, на суставах рук. Ещё один поток — длинный и гибкий, как плеть — сейчас скользнул далеко за пределы её тела, исчезая за бортом…

Следующий выстрел сбил мою медитацию. Пуля ударила в обшивку совсем рядом с нами — пытаясь достать нас, матрос стрелял, свесившись через перила.

Но колдунья и бровью не повела, лишь резче дернула рукой, будто размахиваясь для удара. Из-за борта корабля вдруг с шипением взвился столб морской воды. Ещё мгновенье — и он обрушился на пирата, буквально смывая его с башни. Тот с воплем вцепился в поручни, но не удержался — водяной столб, будто живой, сдёрнул его вниз и утащил за борт, попутно обдав всю палубу каскадом мелких брызг.

Колдунья, тяжело дыша, обмякла, и мне даже пришлось придержать её за плечо — кажется, этот быстрый, но эффектный фокус отнял у неё немало сил.

— Туда!

Я указал на узкий проход между палубными надстройками, через который можно было перебежать к другому борту, а дальше — и к трапу. Но дикарка, оглядевшись, отрицательно замотала головой и бросилась в противоположную сторону. Перепрыгнув через поручни, она рыбкой ухнула за борт. Сам я, немного замешкавшись, последовал за ней.

Быстро догнать колдунью у меня не получилось. Да её и увидеть-то в темноте было сложно — спасало только моё магическое зрение, на которое я умудрялся время от времени переключаться на пару секунд, прямо время движения. В течениях Ци светящийся силуэт незнакомки был заметен в толще воды за десятки метров. Но расстояние до неё, увы, быстро увеличивалось.

Я вроде неплохо плаваю, разве что болтающийся за спиной посох здорово мешался. Но темнокожая бестия, даже не двигая руками, а лишь чуть извиваясь из стороны в сторону, неслась вперёд стремительно, как акула, и за ней тянулся заметный шлейф, как от моторной лодки. Где уж за такой угнаться!

Позади нас по-прежнему были слышны крики и выстрелы, но вся движуха была сосредоточена на противоположном от нас борту корабля и на длинном бревенчатом причале, ведущем к берегу. Так что мы под шумок ушли незамеченными.

Наконец, после изнуряющего заплыва, я выбрался на каменистый берег на дальнем краю бухты. К этому времени я окончательно потерял дикарку из виду — ночь была хоть и лунная, но в нагромождении скал на берегу разглядеть что-то было нереально. Плюнув на это дело, я немного повалялся, распластавшись на камнях и пытаясь хоть немного отдышаться.

Однако колдунья, похоже, ждала меня. Когда я, кое-как отжав штанины от морской воды, забрался чуть выше на берег, то почти сразу увидел её, восседающую на верхушке округлого, как огромное яйцо, валуна.

Не удержавшись, я на несколько секунд провалился в медитацию, чтобы еще раз увидеть её в течениях Ци.

В темноте, на фоне безлюдного пейзажа её аура смотрелась ещё более впечатляюще. И, судя по структуре самого большого и яркого узла, располагающегося в груди, незнакомка владеет стихией Воды. Впрочем, это и по её фокусам понятно.

А вот обычным зрением я сейчас мало что мог увидеть — в лунном свете дикарка смотрелась сплошным темным силуэтом, только белки глаз да зубы поблескивали. Сидела она сгорбившись, в напряжённой позе, и неотрывно наблюдала за мной, готовая в любой момент… Что? Напасть? Броситься бежать?

Я на всякий случай примиряюще поднял руки ладонями вперёд, показывая, что не собираюсь причинять ей вред.

— Уэнте ва? — спросила она на незнакомом языке. Но понять смысл вопроса было немудрено

— Меня зовут Мангуст, — медленно ответил я на кси. — А тебя?

— Хм… Ты говоришь на языке детей Катикуа? — обрадовалась она. — Я знаю его. Хотя… давно не практиковалась.

Даже мне было заметно, что на кси она говорит с сильным акцентом. Но я тоже был рад. Это всё же гораздо лучше, чем изъясняться жестами.

— Где мы? — тут же спросила она, круговым жестом указывая на окрестности.

— Местные называют этот остров Зелёной скалой. Это где-то в Золотом море.

Она удовлетворённо кивнула.

— Хорошо. Значит, до Медных островов еще далеко. Шторм помог.

— Так кто ты? Ты не назвала своего имени.

— Намира, — ответила она. И, чуть помедлив, добавила. — Йашунти-ан-Хуна.

— Йашунти… ан… Хуна… — повторил я, будто пробуя незнакомые слова на вкус. Впрочем, в мозгу почти сразу начали всплывать образы, вкладываемые в них.

Зовущая… Глубина, море, пучина… Зовущая из глубины, или что-то в этом духе?

— Это второе имя, данное мне сёстрами Храма Водопадов. Оно означает Взывающая-к-Глубинам. Я жрица Хун’нари, богини Воды.

Я молча поклонился на ксилайский манер — прижимая кулак правой руки к ладони. Обычная вежливость, не более того. Однако, как учил Бао, вежливость — это то, что тебе ничего не стоит, и при этом очень ценится другими.

Вот и Намира, кажется, оценила жест по достоинству. Она заметно расслабилась. А потом и вовсе спустилась с камня и подошла ко мне вплотную, так что я даже смог разглядеть её лицо.

А она высокая. Почти с меня ростом. И по-своему красива, хотя и какой-то дикой, хищной красотой. Возраст определить сложно, и дело не только в плохом освещении. Она из тех женщин, которым с одинаковой вероятностью может быть и двадцать пять, и сорок пять. Но я всё же склонялся ко второму варианту.

— Мангуст… — задумчиво пробормотала она, оглядывая меня пристальным, изучающим взглядом. — Странное имя. Даже для белокожего. И ты точно не из шайки Калаана. Почему ты освободил нас?

— Ты бы предпочла оставаться в клетке? — не удержался я.

— Нет. Конечно, нет, — не обращая внимания на мой сарказм, покачала она головой. — И я у тебя в долгу. Как и все те несчастные…

Она мельком взглянула в сторону корабля. С той стороны до сих пор доносились звуки какой-то суматохи. Но, к моему облегчению, ни дыма, ни языков пламени пока видно не было.

— Ты ведь… тоже йашунти? — спросила Намира в лоб. — Я чую в тебе силу. Но странную. Никогда не видела такого прежде…

Она протянула руку, касаясь кончиками пальцев моей груди.

— Сильный родник… Но русла тонкие, будто у ребёнка. Кто учил тебя взывать к Силе?

— Никто, — неохотно ответил я.

Брови её удивлённо взметнулись вверх.

— Но как ты тогда…

Слова её заглушил грохот, от которого, кажется, даже скалы под ногами дрогнули.

Вспышка со стороны причала была такой яркой, что на мгновения высветила нас, словно луч прожектора. И странного, ярко-фиолетового оттенка. Намира отшатнулась, прикрывая глаза тыльной стороной ладони. Я же, наоборот, развернулся в сторону взрыва, вглядываясь в тонущий в дыму корабль и отчаянно матюкаясь.

Всё-таки рвануло! Ну всё, плакали мои надежды выбраться с острова!

Впрочем, когда пыль и дым понемногу рассеялись, открывшаяся картина вселила в меня некоторую надежду. Корабль был на месте, и корпус его вроде был цел. Вот только одну из орудийных башен сорвало напрочь, и на её месте торчали куски рваной обшивки, между которыми плясали языки пламени. На их фоне можно было даже различить мечущиеся темные силуэты.

Я забрался повыше, напряженно вглядываясь в происходящее у причала. Рассмотрел большую группу людей, спешащих к кораблю с берега. И вряд ли это недавно сбежавшие пленники. Похоже, возвращается группа пиратов, которая до этого обыскивала рудник. Или это та половина команды, что рубила дерево? Теоретически, за то время, что я возился с освобождением пленников, могли подтянуться что те, что другие…

Отчаянно трезвонил пожарный колокол, над водой далеко разносились вопли людей и скрежет каких-то рушащихся палубных конструкций. Несколько раз снова громыхнуло, но уже гораздо слабее. Корабль всё ещё на плаву, и если команде удастся затушить пожар — то ещё не всё потеряно. Корпус вроде не повреждён, основные разрушения — в надстройке на верхней палубе.

Да уж, заварил я кашу… Теперь пираты обозлятся окончательно. Договориться точно не получится. И все мы теперь — ксилаи, расколотая шайка Калаана, их бывшие пленники — заперты на этом островке, как пауки в банке. Ещё и аланты могут заявиться, чтобы уж совсем жизнь мёдом не показалась.

Я оглянулся на Намиру. Взывающая тоже наблюдала за пожаром на корабле. Отблески пламени плясали в её блестящих, необычно светлых глазах, на губах застыла злорадная усмешка. Кажется, она что-то пробормотала себе под нос, но слишком неразборчиво, и вряд ли на языке кси.

— Нужно уходить, — напомнил я. — Пока бандиты заняты пожаром, мы успеем добраться до безопасного места.

Она с сомнением оглянулась.

— Мне… Лучше остаться здесь.

— Но зачем?

— Скоро прилив. Можно будет зачерпнуть немного дыхания Хун’нари. Я потратила много сил…

— Тебе нужна сила воды? Я знаю место, где её можно черпать, сколько влезет.

— Родник Хун’нари? — недоверчиво переспросила она.

— Я не знаю, как это называет ваш народ. Но именно там я черпал силу последние дни.

— И ты готов поделиться? — в глазах её промелькнуло недоверие.

Хм… Выходит, такие вот источники силы — настолько огромная ценность? Что ж, надо будет иметь это в виду.

— Услуга за услугу.

— Чего же ты хочешь?

— Научи меня. Как ты там говоришь… Взывать к силе воды?

Она коротко рассмеялась — в полутьме белые, как нитка жемчуга, зубы на мгновение ярко выделились на темном овале лица. Но потом снова посмотрела на меня внимательно и предельно серьёзно.

— Ты правда не понимаешь, о чём просишь? Этому ведь учатся годами, Мангуст.

— Ничего. Я способный. И упрямый.

Она снова недоверчиво покачала головой, но после коротких раздумий всё же согласилась.

— Что ж, мы можем попробовать. Для начала мне надо увидеть это место. Это далеко?

Я, в свою очередь, тоже ненадолго задумался, окидывая взглядом небосвод. Обе луны Артара уже были высоко, и их света более-менее хватает, чтобы можно было передвигаться, не зажигая факелов. Та, что побольше, ещё только-только выкатилась в зенит, так что час-полтора у нас ещё в запасе. А потом, когда луны зайдут, до самого рассвета лучше забыть о прогулках по джунглям.

— Если поторопимся — будем на месте до того, как совсем стемнеет.

— Хорошо. Веди.

Однако прежде, чем мы отправились в путь, она остановила меня, вдруг крепко сжав мою руку обеими ладонями.

— Я пока ничего не обещала. Знай это. Но и ты мне ничего не должен. Будем говорить, когда доберёмся до места.

— Как скажешь, — пожал я плечами.

— Но я всё равно у тебя в долгу. За то, что освободил.

— Да понял я, понял. Хотя мне хватило бы обычного «спасибо».

Намира упрямо покачала головой.

— «Спасибо» — это пустой звук. В языке нашего народа даже нет такого слова. Мы, лаари, чтим закон равновесия. Око за око. Добро за добро. И каждый из нас всю жизнь ведёт этот счёт. Это как весы. На одной чаше — то, что ты дал другим, на другой — что забрал. Все наши поступки, дурные и добрые — это камешки на весах судьбы.

— Что ж, буду иметь в виду, — коротко поклонился я. — А теперь — давай поторопимся, йашунти. Рассвет лучше встретить уже на берегу священного озера.

Глава 9

Зов Хун’нари

Дорога отняла у нас гораздо больше сил и времени, чем я рассчитывал. Как назло, небо заволокло облаками, и луны вскоре скрылись настолько, что передвигаться приходилось едва ли не на ощупь. Никаких источников света у меня припасено не было, и даже факел не из чего было соорудить. Впрочем, даже если бы фонарь был, использовать его было опасно — окрестности деревни кишели растревоженными пиратами и беглыми рабами. Из зарослей то и дело доносились крики, выстрелы, звуки драки. Все эти очаги мы обходили стороной — разбираться, кто там с кем сцепился, не было ни малейшего желания.

Намира поначалу держалась бодрячком. Вообще, в ней чувствовался мощный стержень. То, как она двигается, говорит, держит спину — всё указывало на то, что даже долгое заточение не смогло сломить её, лишить чувства собственного достоинства. Однако, когда адреналин после побега с корабля потихоньку выветрился, стало заметно, насколько она истощена. На второй половине пути мне даже пришлось сделать пару привалов, чтобы дать ей хоть немного отдышаться.

Правда, однажды она сама ломанулась через кусты так, что я едва за ней поспевал. Когда каким-то образом разглядела в зарослях один из каменных идолов. Скорее всего, почуяла в нём остатки магии, даже на таком расстоянии.

— Что-то знакомое? — поинтересовался я, наблюдая, как она исследует истукана, едва ли не обнюхивая его.

По мне, так эти каменюки не заслуживают такого внимания. Грубые поделки, красоты сомнительной, да и магия из них почти выветрилась. Вот алтарь в заброшенной шахте стоит ей показать.

— Нет, — покачала головой Намира, наконец, прерывая осмотр. — Немного похоже на изваяние лаари, но грубее. Более древние. Хочу посмотреть при свете дня. Надо только запомнить место…

Она начала оглядываться, пытаясь определить в темноте хоть какие-то ориентиры.

— Не беспокойся, здесь этого добра полно. Я видел не меньше дюжины. Если захочешь — покажу завтра.

— Да. Обязательно.

Мы двинулись дальше и минут через двадцать, наконец, добрались до Зелёной скалы. К этому времени даже я уже подустал, а Намира и вовсе едва переставляла ноги. Я даже подумывал, что подъем на саму скалу лучше отложить на утро, а пока спрятаться где-нибудь в зарослях. Или добраться до пещеры, которую показал Линьфао.

Однако Взывающая снова удивила меня.

— Нам туда, — мотнул я головой, показывая на едва различимую в темноте кромку скалы. — Вот только верёвок у нас нет. Сможешь подняться сама?

— Я… попробую, — кивнула Намира, задумчиво проводя рукой по стеблям вьюна, обволакивающего отвесный склон.

Послышался отчётливый шорох — лианы зашевелились сами собой. Взывающая, ухватившись за них обеими руками, замерла. Довольно надолго — не меньше, чем на пару минут. Я, наблюдая за ней, переключился в режим медитации, и в течениях Ци видел, как вверх по лианам от жрицы распространяется заметное свечение.

А потом Намира поползла вверх. Точнее, она лишь помогала себе ногами, отталкиваясь от скалы, а тащил её сам плющ, цепляясь в неё всё новыми и новыми отростками и подтягивая чуть выше. Получалось не очень быстро, но плавно и, к тому же, можно было не опасаться, что Взывающая упадёт — побеги лиан плотно удерживали её, словно десятки тонких цепких щупальцев.

Озадаченно присвистнув, я последовал за ней, держась чуть в стороне от шевелящихся растений. Несмотря на фору, наверху я всё равно оказался гораздо раньше Намиры. Подал ей руку, помогая сделать последний рывок.

— Хороший трюк. Но я думал, твоя сила связана со стихией Воды, — кивнул я на лианы, всё ещё шуршащие в темноте позади неё.

— Это всего лишь Спрут, — пожала она плечами. — Очень простая техника. Нужно напитать предмет долей своей Силы — и сможешь управлять им. Словно это часть тебя. С растениями это ещё проще — они живые, и в них уже есть сила Воды, даже в самых обычных.

Звучит заманчиво. Я сразу же вспомнил о своём Серебряном жале и машинально коснулся опустевшего наруча. Если я снова научусь управлять им, как раньше — выстреливать наконечником в препятствия, растягивать и сжимать трос, втягивать его обратно в наруч по своему желанию — это будет огромная победа. А то я без этого верёвочного копья чувствую себя, как без конечности — так к нему привык за время своих приключений.

Лишь бы Лилу само Жало не посеяла где-нибудь. Раздобыть подобный артефакт будет непросто — это работа самого Джанжи Хэ, самого искусного мастера из всех, что я знал. Там одни материалы чего стоят. Адамантовые нити, наверное, вообще не встречаются за пределами Малого Артара…

— Научишь? — спросил я.

Этот вопрос её, кажется, несколько удивил.

— Ну… Мы, конечно, можем попытаться. Это самое малое, чем я могу отплатить тебе. Но, может поговорим об этом позже? Если честно — мне нужно отдохнуть.

— Конечно. Пойдём, я покажу, где можно будет прилечь…

Однако, когда мы вышли на берег озера, всю её усталость будто рукой сняло.

Я и сам замер, очарованный раскинувшейся перед нами картиной, хотя видел подобное уже не в первый раз. По ночам я частенько бодрствовал — для того, чтобы выспаться, мне сейчас, по ощущениям, хватало трех-четырех часов. Чтобы не валяться без дела, я выбирался из своей пещеры на берег — помедитировать или поупражняться с посохом. Тем более что в предрассветные часы озеро, следуя каким-то своим внутренним ритмам, просыпалось, источая особенно сильные потоки Ци, воспринимаемые даже обычным зрением. Этакая светящаяся дымка над водой.

А ещё в эти часы в толще воды можно было заметить длиннющие, метра по три, обтекаемые силуэты светящихся рыбин. Учитывая, насколько прозрачная вода в озере, до них могло быть метров пять, а то и десять. Но, если присмотреться, можно было даже разглядеть их треугольные плавники и широкие раздваивающиеся хвосты. По форме рыбины напоминали сомов — мощные, похожие на торпеду, туловища, закруглённые морды. И горящие в течениях Ци ядра размером, пожалуй, с волейбольный мяч.

— Духозвери… — благоговейно прошептала Намира, наблюдая за величественно кружащими в глубине рыбинами. — Целый выводок…

— Выводок? — переспросил я. — Думаешь, это всего лишь детёныши?

— Их много, и они все примерно одного размера… — пожала она плечами.

— Выходит, там, на глубине, что-то ещё крупнее? И насколько глубоко?

— Острова Золотого моря — чаще всего верхушки потухших вулканов. Похоже, что и здесь такой. Его жерло заполнилось водой, и уходит далеко-далеко вниз… Я не могу разглядеть дно. Даже тайным зрением.

— Я тоже, — вздохнул я. — Но ты убедилась, что энергии Воды здесь достаточно?

Она рассеянно кивнула, не переставая смотреть во все глаза на подсвеченное, будто огромный бассейн, озеро. Мы подошли ближе к берегу и уселись на длинный плоский камень, лежащий у самой кромки воды.

— О да! Это место… Удивительно. Но ещё больше меня удивляет, что на него не наложили лапу аланты.

— Разве их интересуют такие вещи? Я думал, они не умеют обращаться с Ци.

— Но они скупают трофеи от духозверей. Да и йашунти для них — ценная добыча. Поэтому и я оказалась пленницей. Думаю, Калаан хотел продать меня на невольничьем рынке на Медных островах. И хорошо, что мы не доплыли.

— Что ж, тогда и я буду держаться подальше от таких, как он, — усмехнулся я. — А кого ещё он поймал? Там, в отдельной камере? Тоже Взывающий?

Намира покачала головой.

— Я сама толком не видела. Какой-то духозверь, вскормленный огнём. Надеюсь, он сожрал этого северянина. Это было бы справедливым наказанием за его жадность и глупость. А заодно пусть спалит дотла его ржавое корыто.

Ну, нет, подруга, тут я с тобой согласиться не могу. На корабль у меня другие планы.

Вслух я их, конечно, озвучивать не спешил. Да и Намира меня уже не слушала — созерцание озера так поглотило её, что даже если я бы сейчас внезапно сбацал нижний брейк, она бы даже не обернулась.

Впрочем, это уже было не просто созерцание. Взывающая, чуть покачиваясь, погружалась в транс, и я даже обычным зрением видел, как парящая над озером светящаяся взвесь немного подалась — будто подтягивается к ней.

Мне и самому не мешало бы пополнить запас Ци. Там, на корабле, шарахнув матроса сырым сгустком энергии Воды, я высадил больше половины ядра.

Стянув через голову лямку, на которой был подвешен за спиной посох, я положил оружие на колени. Прикрыв глаза, сосредоточился на течениях Ци. Привычно, на долгом вдохе, втянул изрядную порцию витавшей в воздухе энергии, впустил её в себя, удерживая в ядре.

Вдох. Сжатие. Выдох. Вдох. Сжатие. Выдох…

Правда, много я поглотить не успел — из медитации меня вырвал удивлённый возглас Намиры.

— Что. Ты. Делаешь⁈

Взывающая вытаращилась на меня округлившимися глазами, будто я творил что-то непотребное. Даже вскочила с места, прошлась из стороны в сторону, шурша босыми ногами по мокрому песку.

— Что не так? Я втягиваю в себя водную Ци.

— Прямо так? Сырую? Насильно? Что за дикость⁈ Хотя… Это многое объясняет.

Я медленно вздохнул, гася эмоции. Вежливость, мастер Мангуст. Вежливость…

— Я уже говорил. Меня никто не учил, — спокойно отозвался я. — Но, если хочешь дать совет — я с благодарностью приму его.

Намира тоже выдохнула, тряхнув заплетенными в мелкие косы волосами. Взяла себя в руки и снова уселась на камень рядом со мной.

— Прости. Я была груба с тобой. Что ж, я обещала научить тебя. Хотя бы чему-то. Так давай начнём с самых азов. Это можно сделать прямо сейчас.

— Если ты устала — можем отложить до утра.

— Нет-нет. Мне уже лучше. И мне самой нужно напитаться силой Хун’нари. Чтобы быстрее восстановить силы. Это для меня важнее, чем сон и обычная пища.

— Понимаю. Что ж, давай я попробую повторять за тобой.

— Хорошо.

Она приняла характерную, явно давно заученную позу — прямая спина, руки подняты так, что развернутые к себе ладони оказались на уровни груди, но не касаются её. Глаза прикрыты, однако, судя по движениям головы, продолжают видеть. Скорее всего, что-то, недоступное обычному зрению.

На то, чтобы погрузиться в транс, позволяющий поглощать энергию — что-то вроде моей Медитации — у неё ушло гораздо больше времени, чем у меня. Я, хоть и не полностью восстановил прежние возможности, сейчас мог сконцентрироваться буквально за пару биений сердца. По крайней мере, чтобы начать видеть течения Ци.

Однако, когда Намира, наконец, поймала нужное состояние — свободная Ци снова заметно всколыхнулась над всем озером. А в её сторону потянулся заметный отросток.

— Таких, как я, лаари называют Взывающими, — не открывая глаз, тихо проговорила она. — Потому что мы не поглощаем дыхание стихий. Мы взываем к нему. Сила Хун’нари должна сама влиться в твой родник. И потом — растечься по твоим руслам. Питать их, как живительная влага питает ствол дерева. Давать всё новые ростки. Это должно быть твоим даром от богини. А не добычей.

Иллюстрируя её слова, длинный шлейф водной Ци медленно закручивался вокруг неё, постепенно сворачиваясь в восходящую спираль. Однако внутрь неё энергия просачивалась постепенно, тонкими жгутами, тянущимися к яркому узлу в солнечном сплетении. По сравнению с этой картиной то, как я черпал энергию, наверное, и правда выглядело довольно примитивно. Хотя… Неужели это настолько принципиально?

— Я ведь примерно так и делаю, — пожал я плечами.

Намира мотнула головой и открыла глаза. Выстроенная вокруг неё спираль энергии тут же начала рассеиваться.

— Нет. Не так, — терпеливо сказала она. — Совсем не так. То, как это делаешь ты — это слишком… Расточительно. Да, так можно удержать часть дыхания Хун’нари в своём роднике. И что-то из этого твоё тело даже сможет усвоить. Но… Это всё равно, что рвать зубами сырую рыбу. К тому же, места, настолько богатой силой, найти непросто. А в обычных условиях надо использовать каждую крупицу.

— Что ж, понимаю.

— Надеюсь. Я видела там, на корабле. Ты ударил чистой силой. Даже не пытался облечь её хоть в какую-то Технику. Это…

Она осуждающе покачала головой.

— Расточительно? — подсказал я. — Но ведь получилось же!

— Для того, чтобы убить обычного смертного, достаточно обычной пули. Незачем отливать её из чистого золота.

Я еле удержался от страдальческого вздоха. Общение с этой дикаркой всё больше напоминало мне мои первые беседы с Бао. Сенсей тоже любил говорить метафорами, а что-то действительно важное из него приходилось вытягивать клещами.

Правда, со временем выяснилось, что нужно было просто внимательнее слушать. И только тогда получится задавать нужные вопросы.

— Ну что ж, научи меня. Есть тут какой-то секрет?

— Я уже открыла тебе путь. Дальше всё зависит от тебя. Каждый Взывающий — неповторим. Но есть у всех нас и общее.

Взывающая постучала кончиком пальца по виску.

— Всё начинается здесь. Люди думают, что сила йашунти — в умении повелевать дыханием стихий. Но главное наше оружие — это разум. Ты должен ясно представить, что ты хочешь получить. Тогда и стихия будет следовать за твоей волей.

— Так просто?

Она рассмеялась.

— О, нет, Мангуст. Это совсем не просто. Дыхание стихий своенравно, и у него свои законы. Многие из которых нельзя обойти, даже если воля твоя крепка, как скала. Чтобы облегчить этот путь, йашунти пользуются мудростью своих предшественников. Это что-то вроде рецептов, по которым можно приготовить блюдо.

— Ты говоришь о каких-то конкретных приёмах? Техниках?

— Да. Насколько знаю, на языке кси это называют именно Техниками. Кто-то считает, что Взывающие изобретают их. Кто-то — что все они заложены богами, и мы, исследуя этот мир и собственные возможности, можем лишь отыскать эти спрятанные секреты. Я верю во второе. В том, что всё в этом мире устроено так, как задумали это боги. Они установили свои законы, которые едины на всём Артаре.

— Даже когда дело касается… магии? Ну, то есть силы стихий?

— Особенно. Когда дело касается магии, — с нажимом произнесла Взывающая. — На свете много народов, непохожих друг на друга. Даже каждый йашунти непохож на остальных. И к познанию стихий все подходят по-разному. Однако разными путями приходят к одним и тем же Техникам.

Напоследок она усмехнулась.

— Хотя, конечно, называть их тоже могут по-разному. Из-за всех этих разночтений может возникать много путаницы. Но тот, кто достаточно далеко продвинулся в понимании стихий, быстро учится отделять зёрна от шелухи.

Я понимающе кивнул. Учитывая природу этого мира — вполне логично. Вся их реальность — лишь чья-то эйдетическая симуляция, за внешней оболочкой которой скрываются конкретные алгоритмы и формулы.

Хотя, если уж всерьёз задуматься… А кто сказал, что мой родной мир устроен как-то иначе?

— Это важно, Мангуст, — повторила Намира. — Любой йашунти, обладающий пытливым умом, пытается искать нехоженные тропы. И, впав в гордыню, может решить, что он сам придумывает новые Техники. Однако мы, лаари, верим, что мы лишь открываем сокрытое. Например, мои техники дарованы мне самой Хун’нари, богиней Воды.

— И они могут быть переданы другим?

— Да. Я же сказала. Любая техника — это что-то вроде рецепта. Научись повторять те же действия — и будешь получать тот же результат.

— И что мне нужно делать, чтобы научиться… ну, к примеру, Технике Спрута?

Намира вздохнула.

— Сейчас посмотрим. Боюсь, это будет не так просто…

Она подсела ко мне чуть ближе. Голубоватое свечение от озера выхватывало из темноты лишь часть её лица, обостряя черты и делая его похожим на маску. Протянув ко мне руки, Взывающая медленно проводила кончиками пальцев над моей кожей — так что я чувствовал едва заметное покалывание.

Особенно долго она задержалась в районе живота и груди. Немного сдвинула одежду, обнажая повязку на ране.

— Хм… Лист кувшинки-бессмертницы. Хорошая работа. Давно ты получил эту рану?

— Сегодня днём.

Она удивленно приподняла бровь.

— Очень хорошая работа. Тебе помогли? Здесь есть целители?

— На мне и так всё хорошо заживает. Помогает водная Ци. Я просто направляю её туда, к ране, и…

Взывающая лишь снова укоризненно покачала головой, но от нравоучений воздержалась.

— Что ж, ты используешь силу, как умеешь. И теперь я понимаю, почему…

— Что ты увидела?

— Я заметила это сразу. И уже говорила тебе. У тебя очень неплохо развит Родник. Вот этот узел в груди. Он вбирает в себя дыхание стихий. Вот эти точки — вдоль спины, в голове… Не знаю, как их называют кси. Но мы, лаари, зовём да’тха — Омуты. Каждый из них тоже по-своему важен. С их помощью тело поглощает стихию, изменяет её. Или выпускает наружу.

— Уже в виде Техники?

— Да. Техники расходуют накопленную силу из Родника. Особенно те, которые направлены наружу. Впрочем, для тебя это не так важно. Как я и сказала, Родник у тебя хороший. Но вот русла… Ксилаи, кажется, называют их меридианами. Вот эти линии, идущие внутри тебя, будто жилы…

— Да, я вижу…

— Они у тебя слишком слабы. Даже странно для твоего возраста. Обычно дар йашунти проявляется ещё в младенчестве. Ребёнок растет, вбирает в себя дыхание стихии. И уже к седьмому или восьмому кругу у него уже проявляются все основные русла. Главных — двенадцать. И ещё восемь — малых. У тебя же они, как у шестилетнего. Даже не везде дошли до кожи. А малых омутов я не вижу вовсе.

Я слушал её молча. О том, что прогресса, который она видит, я достиг не за шесть лет, а недели за полторы, ей знать не обязательно.

— Что за малые омуты?

— Когда русла достаточно окрепнут, вдоль них появляются новые точки приложения силы. Они очень важны. Но их развитие занимает много времени. И нужно не только поглощать дыхание стихии, но и особым образом тренироваться. Направлять усилия в нужное русло. Зато потом, опираясь на эти точки, можно применять разные техники.

Я пригляделся к её ауре и понял, наконец, о чем она говорит. Вот эти маленькие узелки, располагающиеся на светящихся линиях и в их пересечениях. В спокойном состоянии они не очень заметны. Похожи на небольшие светящиеся утолщения. Даже не знаю, с чем сравнить. Как набухшие почки на тонкой молодой ветке.

— То есть без них освоить Техники не получится?

— Только самые простые. Которые опираются на сам Родник и больше Омуты. Но с этого и начнём. Пожалуй, будет проще показать…

Следующие минут тридцать мы провели почти молча. Я больше наблюдал за тем, как действует Намира, и лишь время от времени кивком отвечал на её вопросительные взгляды.

Это были самые темные предрассветные часы, и единственным источником света для нас было неяркое сияние озера. Его хватало лишь на то, чтобы можно было различить черты лица собеседницы. Но это было даже к лучшему — ничего не отвлекало. Тем более что обычным зрением я почти не пользовался, полностью сосредоточившись на течениях Ци.

И понемногу начал разбираться.

Наблюдать за тем, как Намира обращалась с Ци, можно было бесконечно. В этом зрелище было что-то завораживающее. Как говорится, ни хрена не понятно, но очень интересно.

Самой энергии она брала очень немного. Да и вообще Родник её, или Ядро, как называл его я сам, был не сильно больше, чем мой. Однако затем каждая порция Ци начинала циркулировать по её энергетическому контуру по сложным маршрутам, разгоняясь и усиливаясь многократно.

Приглядывался я и к малым узлам, о которых она говорила. Когда Намира применяла какую-то Технику, они ярко вспыхивали. Но не все сразу, а в определенных комбинациях и последовательностях.

Например, по моей просьбе она снова продемонстрировала Технику Спрута. Я понял, почему она называла её простой — задействовано в ней было всего несколько узлов, идущих по цепочке от Родника в левую или в правую руку. Вместо же конечного Узла использовался предмет, которым ты собираешься манипулировать на расстоянии. При этом в предмет нужно было залить некоторую порцию своей энергии — в зависимости от его размера и веса.

Теоретически, это настолько простая Техника, что можно обойтись и вообще без Узлов — нужно просто осознанно направлять Ци по этому маршруту. Даже у меня получилось таким способом сдвинуть с места небольшой камешек. Но полноценного эффекта телекинеза добиться не удалось — это всё равно, что пытаться ухватить китайскими палочками для еды скользкую виноградину. Когда при этом вообще не умеешь обращаться с палочками.

Да уж… Взывающая очень наглядно показала, что я пока ещё в самом-самом начале пути. Её манипуляции с водной Ци напоминают виртуозную игру на сложном музыкальном инструменте со множеством струн или клавиш. Я же на её фоне — будто пещерный дикарь, лупящий в бубен обглоданной костью.

Ну, ничего. В целом-то я на верном пути, и за сегодня здорово продвинулся. Главное, чего мне не хватало — это внятных ориентиров. И я их получил.

Суть любой Техники как раз и заключается в том, чтобы «сыграть мелодию» — провести энергию по нужным руслам, через нужные большие и малые узлы, в нужной последовательности. И тогда сырая стихийная Ци преобразуется в нечто иное. Впрочем, не меняя при этом стихии.

Правда, что мне сразу насторожило — большинство техник, которые показала Намира, были жутко сложны. Я с трудом мог отследить траекторию движения энергии — «мелодия» была слишком запутанной и довольно длинной. Как такое применять в бою? Ни времени, ни концентрации не хватит.

Когда я просил об этом Намиру, она одобрительно кивнула.

— Ты действительно способный ученик. Умеешь задавать нужные вопросы. Простейшие Техники может применять даже самоучка. Для них не нужно ничего, кроме врожденного дара и капельки дыхания стихий. Но сложные можно использовать, только если запечатать их.

— Это как?

— Как бы… записать, — подбирая подходящее слово, ответила Восходящая. — Так, чтобы она повторялась сама. Омут, что у нас в голове — там все запечатанные Техники.

— И как их туда поместить?

— Есть разные пути. И это как раз тот случай, когда многообразие подходов к изучению стихий имеет значение. Я слышала о многих обычая и практиках, связанных со стихией Воды у разных народов. Но, думаю, я не знаю даже половины из тех, что на самом деле встречаются в Артаре.

— Что ж, расскажи о тех, что знаешь. И которые могут подойти мне.

— Ну… Самый простой, но самый долгий способ — повторять раз за разом.

Ну, ясно. Повторение — мать учения. Заикание — отец…

— И… насколько долгий?

Она пожала плечами.

— Зависит от Техники. И от того, насколько усерден Взывающий.

— И всё же. Сколько дней понадобится? Десятки? Сотни?

Печальная усмешка.

— А побыстрее никак?

— Если опираться только на свои силы — никак. Но, например, в Храме Водопадов десятки сестёр объединяют свои силы, чтобы запечатывать Техники в священных обсидиановых колодцах. И потом новой претендентке достаточно одного погружения… Если выдержит.

— Ну, это мне вряд ли подходит. А ещё?

— Мир велик. И способы познания стихий порой причудливы. Я слышала, например, об особых кристаллах, в которых запечатаны Техники. И о столбовых скрижалях в ксилайских Обителях. А ещё, говорят, дикари-северяне, поклоняющиеся Саавару, способны добывать Техники даже у духозверей. Хотя звериные Техники — это особый случай, и я не уверена…

— Погоди… Саавар? — перебил я. — Пожиратель сердец?

Мне было известно это божество. Но я не ожидал услышать это имя здесь, в Большом Артаре.

— Да. Но, скорее всего, это лишь слухи. Когда йашунти погибает, его стихийное тело постепенно рассеивается. Это может продолжаться несколько дней. То же самое и с духозверями. Да, можно успеть поглотить дыхание стихии, но сами Техники… Вряд ли. Иначе йашунти охотились бы друг за другом, как хищники.

Она вдруг замолчала, заметно помрачнев. И тихо добавила:

— Хотя… Люди и так охотятся друг за другом, как хищники.

Я решил отложить дальнейшие расспросы на потом, чтобы до того, как Намира отправится отдыхать, попробовать хоть немного попрактиковаться.

Первой и самой простой техникой, которую я с лёту освоил, стал Зов Хун’нари.

По сути — то же самое поглощение водной Ци из окружающей среды, но уже не «сырой», а в более подходящем для усвоения виде. Да и сам процесс несколько отличался.

Раньше я просто усилием воли втягивал Ци сразу в Ядро. Теперь сначала упорядочивал энергию внутри себя — так, чтобы в Ядре образовывалось что-то вроде вакуума. И внешняя Ци сама собой устремлялась ко мне.

В чем разница? Ну… В первом случае — это как пить воду через тонкую соломинку. Во втором — как открыть кран с водой и подставить ёмкость. Впрочем, дело не сводилось только к тому, что так я мог поглощать гораздо больше Ци в единицу времени. Сама по себе энергия, похоже, тоже несколько менялась. Даже сам контакт с ней ощущался совсем иначе.

Правда, на первых же попытках начались сложности. С одной стороны, здорово — энергия вливалась в меня уже без усилий с моей стороны. Однако все эти энергетические каналы, которые Намира называла «руслами», тут же затрещали от перенапряжения, разбухая и светясь всё ярче. Это быстро отразилось и на моём самочувствии. Начало покалывать по всему телу, и с каждой секундой боль становилась всё сильнее, сопровождаясь непроизвольным напряжением мышц и жжением.

В итоге я продержался секунд тридцать, а потом от вспышек боли меня просто вышибло из состояния медитации.

— Осторожнее! — предупредила Намира. — В местах, где дыхание Хун’нари настолько сильно, эту технику нужно использовать аккуратно. Чтобы укреплять русла, и тем более открывать на них узлы, нужно время. Если слишком торопиться, можешь даже навредить себе.

— Да, я заметил… — проворчал я, покрутив головой и растирая занемевшую шею. — Но правильно ли я понял, что чем больше малых узлов — тем лучше?

— Их число ограничено. Йашунти, достигший высшей ступени единства со стихией, может открыть до ста восьми малых узлов.

Сто восемь. И снова это сакральное число…

— А если русла двойные?

Она усмехнулась.

— Да, я вижу, что у тебя, кроме водных русел, начали прорастать и древесные. Редкий дар для Взывающего. Хотя и сомнительный.

— Почему это?

— Йашунти стремятся к родству со своей стихией всю жизнь. Нужны годы тренировок. Открыть хотя бы половину узлов считается уже большим достижением. Открыть все… Я даже не знаю, что для этого нужно. Наверное, не только упорство, но и огромное везение. И благосклонность богов. Поэтому гнаться сразу за двумя стихиями…

Она покачала головой.

— Возможно, поэтому ты и застрял. Распыляешь силы. Нельзя охватить всё сразу.

Я не стал спорить, только усмехнулся про себя. Да-да. Что-то подобное я уже слышал в своё время…

На этом первый урок от Намиры закончился. Взывающая взбодрилась, оказавшись у озера и получив щедрую подпитку энергией Воды. Но этого заряда хватило ненадолго — уже заметно было, что она даже сидеть-то может с трудом. Я проводил её в свою пещеру. Там в корзине даже нашлись какие-то остатки еды. Мне и предлагать-то их было неудобно, но после заточения в пиратском трюме Взывающая была совсем непривередлива.

Я оставил её одну. Самого меня тоже изрядно клонило в сон. Но я знал, что заснуть всё равно не смогу — азарт, охвативший меня от полученных знаний, был сильнее. К тому же, до рассвета осталось совсем немного. И кто знает, что готовит новый день. Нужно использовать выпавшие спокойные часы, пока есть возможность.

Вернувшись к озеру, я добрался до своего излюбленного камня, на котором медитировал все последние дни. И принялся за работу.

Медитация. Сосредоточиться на Ядре. Пропустить импульсы от Ядра вверх и вниз, вверх и вниз, и так несколько раз, пока Ядро не начнёт пульсировать, уплотняясь по краям, но образуя заметную пустоту в самом центре. Но на этом не прекращать — повторять, не нарушая ритма и выжидая, пока вокруг тебя не соберется достаточное количество притянутой Ци.

И только потом — призвать эту Ци. Позволить ей вливаться в Ядро.

Я невольно напрягся всем телом, едва сдерживаясь, чтобы не зарычать. Хлынувший в меня поток энергии, хоть и был не таким уж большим — даже по сравнению с теми порциями, что я поглощал раньше — воспринимался, как неистовая, распирающая меня изнутри сила. Да и задача была уже не просто удержать её внутри.

А выдержать.

Уф-ф-ф… Полегче, полегче… Передохнуть немного — и новый цикл. На этот раз попробую зачерпнуть чуть меньше…

Я быстро потерял счёт эти циклам. Отчасти из-за того, что боль между ними уже не отступала, а потихоньку накапливалась, и в голове уже стоял такой туман, что всё перед глазами смазывалось, когда я поворачивал голову. А отчасти от того, что азарт во мне тоже нарастал с каждой попыткой.

Я видел, что каждое вливание Ци понемногу меняет меня изнутри — гораздо быстрее, чем все мои предыдущие самостоятельные эксперименты. И мне плевать было на боль и дискомфорт. Даже наоборот — сейчас, когда каждая порция Ци шарашила меня, как удары током, я гораздо отчётливее чувствовал, что это всё не зря. Даже энергетические каналы я уже не просто видел, а явственно ощущал под кожей.

Но при этом я понимал, что всё это — только начало, подготовка к обретению настоящей силы. А хотелось заглянуть чуть дальше. И чем скорее, тем лучше.

Упрямство и патологическая тяга к рискованным авантюрам. Не лучшие мои качества. И, наверное, именно они привели меня туда, где я сейчас нахожусь. Но, с другой стороны, именно они и помогают мне выкручиваться из самых сложных ситуаций. Находить выход там, где другие давно бы сдались.

Да, да, это я так себя успокаиваю.

Главное — результат. А он был налицо. За один присест я, кажется, прокачал до максимума все свои водные… эм, русла.

Уф, ну нет, надо уже как-то окончательно определиться с терминами.

Намира — жрица богини Воды, и у неё, как сказали бы в моём мире, профессиональная деформация. Везде ей всякие русла мерещатся, родники да омуты. Я вот уже привык называть центральный узел Ядром. А эти светящиеся жилы, проходящие сквозь тело… Ксилайский вариант — меридианы — мне нравится больше. И к тому же к любой стихии подойдет. Водные меридианы, древесные, огненные…

Ну и что, что освоение других стихий я еще неизвестно, когда смогу начать? Надо же думать и наперёд.

Так вот, водные меридианы я насытил настолько, что они, кажется, уже готовы были лопнуть от напряжения. Да и само Ядро заметно увеличилось и стало ярче. Однако с каждым циклом Зова Хуннари я зачерпывал всё меньше энергии — просто потому, что не в силах был её впитать.

Но дальше-то что, блин?

Как там говорила Намира… Нужно направлять энергию в нужную точку. Но как⁈ И — для начала — как понять, в какой точке должен возникнуть новый узел?

Сделав, наконец, паузу и вынырнув из бесконечных циклов поглощения Ци, я вздрогнул. Если бы на голове моей оставались волосы — то они бы зашевелились от ужаса.

Увлёкшись своими экспериментами, я и не заметил, как вокруг всё изменилось. Свободная водная Ци, обычно висящая над озером, как шлейфы тумана, сейчас закрутилась вокруг меня в огромную воронкообразную спираль, расширяющуюся кверху. Но главное — мои действия, похоже, привлекли ненужное внимание.

В голове моей шумело от боли, и взгляд с трудом фокусировался. Поэтому поначалу я решил, что светящийся сквозь толщу воды силуэт — это уже знакомые мне сомы. Разве что сбившиеся в плотную стаю — очень уж большое пятно получилось.

Однако, продрав глаза, я едва удержался от удивлённого возгласа. Снизу, из глубины, на меня взирало нечто огромное. И совершенно не похожее на рыбину.

Интерлюдия

Рыжий Пес

В карцере, забитом сейчас под самую дверь всяким хламом, воняло пылью и какой-то тухлятиной. Вообще, ничего съестного здесь быть не должно. Но, видно, кто-то из матросов оставил недоеденный кусок. А может, склирр прошмыгнул, да так и сдох тут, не найдя хода наружу.

Казалось бы, для самого Калаана, скорчившегося на полу, связанного по рукам и ногам, неприятный запах — не самая большая проблема. Однако именно он бесил капитана «Волчьей звезды» больше всего. А может, просто стал последней каплей, переполнившей чашу терпения. Той, после которой он уже не ругался сквозь зубы, а просто рычал, оправдывая своё прозвище.

Ох, не зря у него было дурное предчувствие всю последнюю неделю!

Он-то списывал всё на грёбаную колдунью лаари. Он уже много раз пожалел, что утащил её на борт там, на Чекави. Хотелось урвать напоследок хоть что-то. Но в итоге Взывающая стала тем трофеем, что так и норовит встать поперёк глотки. Может, она и вызвала этот треклятый шторм? С неё станется!

Но, пока мысли его были заняты колдуньей, Рейкар всё-таки ужалил в спину.

Все крепки задним умом. Сейчас, валяясь на грязном полу карцера, Калаан, конечно, вспомнил добрую дюжину эпизодов за последние недели, когда ему пора было насторожиться.

Да чего уж там — с самого начала этот скользкий южанин не вызывал доверия. И не потому, что был нечист на руку, похотлив или жесток. Глупо ждать благородства от охотника за живым товаром. Но было в Рейкаре нечто более опасное. То, чего Калаан не смог вовремя разглядеть.

Южанин был амбициозен.

С запозданием, уже после того, как они отплыли с Тьер-Накара, Калаан узнал, что у Рейкара ещё недавно был собственный корабль. Кто-то из его людей проболтался за выпивкой. Но удача отвернулась от южанина, и теперь его корыто ржавеет где-то на океанском дне. Большая часть команды — там же, кормит крабов. Сам штурман с горсткой людей каким-то чудом уцелел, и теперь надеется всё наверстать.

И уж кому-кому, а Калаану известно, что люди такого склада часто готовы рискнуть, чтобы получить всё и разом.

Однако поднять бунт сейчас⁈ Трудно найти более неподходящее время. Он бы ещё понял, если бы штурман попытался взбрыкнуть при дележе добычи. Но сейчас и делить-то нечего. Корабль едва держится на плаву, сделка с Рувазиром вот-вот сорвётся, и всё, что у них есть — это меньше сотни голов изрядно подпорченного живого товара.

Впрочем, наверное, на это Рейкар и рассчитывал. Что уж сейчас-то Калаан не будет ждать подвоха. И оказался прав.

Но на что он надеется⁈ Когда подоспеет Крогар, Гремучка и остальные верные капитану люди — банда штурмана не выстоит. Если только этот лживый ублюдок за время плавания не переманил на свою сторону ещё кого-нибудь. В офицерах Калаан был более-менее уверен — ну, насколько вообще можно доверять в этой компании. Но вот рядовые бойцы и матросы вполне могли дрогнуть. Дела в последнее время и правда хреновые, куда ни плюнь. Одной задолженности по жалованью накопилось уже, наверное, больше двух сотен кертов каждому.

Но что Рейкар мог предложить? Чем подкупить команду?

На самом деле, варианты есть, и они на поверхности.

Самое простое — не идти к Каменной короне, а развернуться обратно на запад, на Тьер-Накар, и там продать товар вместе с кораблём, а деньги поделить между собой. Невесть какой куш, но обычной матросне хватит с избытком. А когда промотают в кабаках да борделях пиратского острова, там же наймутся на какой-нибудь другой корабль. И плевать им на то, что вместе с «Волчьей звездой» пойдут прахом все многолетние труды Калаана.

Или рвануть к Медным островам, и попробовать продать невольников там, на большом рынке, без посредничества Рувазира. Так можно будет выручить вдвое, а то и втрое больше. Самому Рыжему Псу путь туда заказан — за его голову назначена награда от Конкордии Манахар. С другой стороны, если кинуть Рувазира, то потом тоже можно прощаться с жизнью. Жирдяй мстителен, жесток, и у него длинные руки.

Рыжий снова зарычал от бессильной ярости, в очередной раз пробуя на прочность ремни, которыми были стянуты его запястья. Порвать нереально, но он надеялся хоть немного растянуть их, чтобы можно было высвободить ладонь. Уже понемногу получалось, но слишком медленно. Тот редкий случай, когда Калаан пожалел, что у него такие здоровенные кулачищи.

Но сдаваться он, в любом случае, не собирался. Пока живой — нужно царапаться, к этому Рыжий Пёс привык сызмальства. К тому же… По всем другим раскладам — жить ему осталось недолго.

Рейкар явно собирался грохнуть его сразу. Но его ждал неприятный сюрприз. На цепочке, которую Калаан всегда носил на шее, оказалась лишь часть капитанского мастер-ключа.

Разбирать ключ на три части и прятать их в разных местах уже давно стало у Калаана привычкой. И знали о ней только самые приближенные члены команды. Так что тут Рейкар здорово просчитался.

Без мастер-ключа нельзя запустить центральный пульт управления в капитанской рубке. А без этого нельзя запустить основной движитель — работают только маневровые, на которых можно лавировать в прибрежной полосе. Не фурычит без него и эфирная астролябия, и система управления боевыми башнями. Да что там говорить — ключ, он и есть ключ. Без него «Волчья звезда» — никчёмная груда ржавого металла.

Конечно, Рейкар скоро вернётся. И будет пытать его. Признаваться, где остальные части ключа, нет смысла — разве что ради более лёгкой смерти. Да и тут этот скользкий ублюдок может обмануть.

Так что надо использовать любой шанс, чтобы вырваться.

Калаан снова зарычал, выгибаясь дугой и напрягаясь так, что на покрасневшем лбу вздулись жилы. Ремень на запястьях поддался ещё чуть-чуть.

Снаружи доносилась какая-то возня, пленники в клетках загалдели. Следом прогрохотало несколько выстрелов и тяжелых ударов. Калаан насторожился. Похоже, кто-то пробивается сюда с боем. Неужели Крогар подоспел? Да он тогда расцеловать готов эту образину!

Он заворочался с удвоенной силой. Извернувшись, несколько раз крепко ударил каблуками сапог в двери, привлекая к себе внимание.

Однако, когда дверь карцера с лязгом открылась, его ждал неприятный сюрприз.

На пороге возник некто совершенно незнакомый. Молодой, бритоголовый, мускулистый, с какой-то резной палкой за спиной.

— Вот так номер! Мсье Калаан, вы ли это? — насмешливо произнёс он.

Говорил вроде на кси, но с жутким акцентом, а половина слов и вовсе была какой-то тарабарщиной.

— Чтоб тебя донные брюхоноги драли! Развяжи меня! — прорычал Калаан. — Я капитан этого корабля! Эй! Ты куда⁈

Бритоголовый скрылся из дверного проёма. А через несколько мгновений Калаан с ужасом услышал, как заскрежетала задвижка на соседнем карцере.

— Нет! Не открывай эту дверь! — заорал он.

Извернувшись, и оттолкнувшись ногами от стены, он выкатился в коридор.

Поздно!

Ругательства застряли в глотке Калаана, когда он увидел, как наружу из соседнего карцера вырывается оранжевый ореол пламени. Ремень, стягивающий запястья, наконец, поддался. Развязывать ноги уже не было времени — кое-как, извиваясь всем телом, как червяк, капитан пополз прочь, подальше от твари, готовой вот-вот вырваться из заточения.

Бритоголовый незнакомец, тоже сообразив, что дело запахло жареным, бросился наутёк — назад, к носовой части, мимо опустевших клеток. Вывернув голову, Калаан разглядел в проходе рядом с ним высокую лаари с заплетенными в десятки косичек волосами. Взывающая!

Кое-как выкатившись из короткого прохода, ведущего к карцерам, Калаан перевалился вбок, прячась за углом, и сделал короткую передышку. Подтянув колени к груди, он, шипя сквозь зубы и ломая ногти, торопливо развязывал туго стянутые ремнями лодыжки. Провозился вроде бы недолго, но тут каждая секунда воспринималась, как свистящая у самого виска пуля.

Когда он, наконец, освободился и вскочил на ноги, в карцере что-то оглушительно громыхнуло железом по железу. Он выругался, вжимаясь спиной в стену. Сердце колотилось так, что к самому кадыку подкатывало. Руки неосознанно шарили по бокам в поисках оружия, но все кобуры были пусты. Обыскали его тщательно, даже крохотный, с клинком в палец, складной нож из кармашка на поясе забрали.

Едва отдышавшись, Калаан осторожно, краем глаза, выглянул за угол.

Жар и свечение чуть стихло, однако скрежет продолжался — тварь из карцера окончательно раздербанила клетку и уже показалась в проёме двери. Наружу одна за другой выпростались угловатые, с острыми суставами конечности, похожие на паучьи. Их острые концы со скрежетом впивались в дерево и металл, легко вдавливаясь в них, будто переборка была сделана из картона.

Калаан отпрянул назад, не дожидаясь, ока тварь высунет морду и увидит его.

Так… Пытаться броситься к карцеру и захлопнуть дверь — бесполезно. Духозверь уже выбрался из клетки, и теперь неизвестно, способны ли его удержать даже обитые металлом стены карцера. Там ведь обычное железо. А эта тварь за пару недель прогрызла клетку из закалённого ксариума…

Вот ведь какая живучая и, главное, настырная зверюга! Сколько же в ней магии накоплено?

Магмовый шипоног. Вроде так Гремучка называл эту образину. Редкий огненный духозверь с островов Ашкала, обитающий прямо в кратерах действующих вулканов и способный проплавлять норы даже в скалах. Взаперти, без постоянной подпитки энергией огня, он должен был уже понемногу зачахнуть. Но нет, куда там!

Нужно как-то выманить его наружу. Если он останется на корабле, то устроит пожар. Корпус-то у «Волчьей звезды» металлический, как и большая часть переборок в машинном и оружейном отделении. Но в жилых отсеках полно дерева, да и без этого найдётся, чему гореть.

Скрежетнув зубами, Калаан всё же высунулся снова.

Башка у духозверя отдалённо напоминала акулью, только ещё более заострённую, с явно проступающим острым гребнем на верхней части черепа. Глаз не видно, зубищи — зазубренные, неровные, будто осколки стекла. Но всё же, когда тварь резко развернулась в его сторону, Калаану показалось, что он почувствовал на себе обжигающий, сочащий яростью взгляд.

Зверь рванул вперёд, скрежеща острыми лапами по стенам и по полу. Калаан одновременно с этим бросился бежать. Не тем путём, которым ушла Взывающая и бритоголовый чужак — на таком длинном прямом отрезке шипоног его враз догонит. Метнулся в сторону, на лестницу, ведущую наверх. Там дальше — длинный проход в машинное отделение, а посередине еще одна лестница…

Звуки, доносящиеся сзади, заставляли кровь холодеть в жилах. Омерзительный скрежет сегментов панциря, шипение, вырывающееся из глотки, хруст досок палубы под острыми лапами. Казалось, шипоног уже в шаге позади, возник прямо из воздуха. Свои же ноги были словно набиты мокрой ватой, движения — неуклюжие, раздражающе медленные.

Прыгая через три ступени, заодно рывками подтягивая себя за поручни, Калаан взлетел по лестнице наверх. Ещё мгновение — и он уже нёсся по узкому коридору к машинному отделению. Оглядываться не решался — сейчас малейшее промедление могло стоить жизни.

Шипоног догонял, перебирая множеством лап так быстро, что они были похожи на молотящие поршни какого-то диковинного механизма. Он, похоже, тоже ослаб — его мотало из стороны в сторону так, что он врезался в стены. Но злоба и голод несли его вперёд с такой силой, что, наверное, даже если сейчас разорвать его надвое — обе половины будут упрямо ползти дальше в надежде настичь добычу.

Калаан свернул в боковой проход, достиг следующей лестницы, и по ней взлетел, уже совсем не чуя ног. Но преследующая его тварь всё равно была быстрее. Расстояние между ними сократилось настолько, что капитан чуял хищника, даже не оборачиваясь — тот на ходу уже пытался достать его передней, ударной парой лап, выбрасывая их вперёд, будто гарпуны.

Проклятье! Наверх, на палубу, не успеть!

Пытаясь сбить тварь с толку, Калаан на ходу рванул на себя тяжеленную дверь оружейного отсека. Повис на ней, прикрываясь, как щитом. Шипоног с разгону врезался в железную пластину, лапы его зацарапали по ржавой поверхности. Капитан, что есть сил, потянул створку на себя, и даже прищепил твари пару лап. Если бы между створкой и косяком угодила человеческая рука — то можно было бы запросто недосчитаться пальцев. Но у духозверя такая броня, что и пулей не прошибёшь.

Пара мгновений отчаянной, но совершенно безнадёжной борьбы — и Калаан, пнув дверь обратно, бросился в глубь отсека. Здесь было тесно — и человеку-то трудно развернуться. Но это сейчас играло ему на руку. Протискиваясь между кожухами механизмов оружейной башни, Калаан прорвался к очередной лестнице — вертикальной, ведущей к люку на верхнюю палубу.

Монстр следовал по пятам, царапая металл обшивки твердыми лапами, шипя и харкаясь какой-то горячей слабо светящейся жижей. Один такой плевок достал-таки капитана, и ощущение было, будто на спину вылили котелок с кипящим варевом. Калаан заорал от боли, однако это только подстегнуло его на последний отчаянный рывок. Зверюга же как раз замешкалась, неуклюже ворочаясь в узком проходе.

Калаану этой заминки как раз хватило, чтобы добраться до люка и выбраться наружу. Напоследок он даже бросил взгляд вниз, пытаясь разглядеть тварь в полутьме.

Духозверь всё ещё был внизу, копошился возле центрального поворотного столба. Он будто бы потерял всякий интерес к преследованию, отвлекся на что-то другое. Листы обшивки кожуха скрежетали под его пастью, отрываясь легко, будто были из тонкой жести. Ещё миг — и в темноте затрещали дуги мощных энергетических разрядов.

Сердце Калаана ёкнуло, и он отшатнулся от люка. Вот, что привлекло эту тварь! Там же, под кожухом, эфирные батареи, питающие приводы оружейной башни! Говорят, эфир манит духозверей похлеще, чем акул — свежая распотрошённая добыча. Дуреют они с него так, что забывают обо всём. Этим и охотники пользуются.

Но сейчас эта приманка — очень не кстати! Батареи там не особо мощные. Но если эта тварь их разгрызёт — мало не покажется.

Калаан, разрываемый противоречивыми порывами, заметался у люка. Но осторожность перевесила, и он бросился наверх.

На палубе царил полнейший кавардак — ругань, выстрелы, разбегающиеся, будто жуки из-под перевёрнутой коряги, люди. Калаан, быстро оценив ситуацию, понял, что пробиваться к сходням будет долго, так что, добежав до борта, попросту сиганул в воду.

Сначала вода приятно охладила пылающую от ожога спину. Но затем боль впилась с новой, удвоенной силой. Соль разъедала обожжённую кожу так, что в глазах темнело. Чтобы хоть как-то отвлечься, Калаан, что было сил, начал грести прочь от корабля. Тяжелые сапоги тянули на дно, так что пришлось их сбросить. Неплохо было бы избавиться и от длинного, до колен, тяжелого кожаного плаща, но стянуть его на плаву было нереально.

Капитан уже успел отплыть на порядочное расстояние, когда грянул взрыв. Фиолетовое зарево высвободившегося эфира прокатилось над бухтой, отражаясь в волнах причудливыми сполохами. Чудовищная сила легко сорвала внешний колпак оружейной башни, будто железную миску, по воде заплескали фонтаны брызг от падающих сверху обломков. Что-то увесистое рухнуло совсем рядом с Калааном, оглушив его так, что он ушёл под воду и здорово нахлебался.

Кое-как снова выбравшись на поверхность, он жадно вдохнул воздух и какое-то время просто болтался на волнах, отплёвываясь и утирая ладонью лицо. Наконец, отыскал взглядом «Волчью звезду» и с облегчением выругался. Да, одной из оружейных башен — как не бывало. И пожар разгорелся. Но сам корабль ещё на плаву, а это главное. И не из таких передряг выбирались. К тому же, может, этот взрыв и ту тварь прикончил? Одной проблемой будет меньше.

Вот только возвращаться сейчас к кораблю — так себе затея. Без оружия, без уверенности, кто именно там сейчас хозяйничает. Что, если Рейкар всё-таки переманил на свою сторону остальную часть команды?

Вряд ли. Нужно просто отыскать Крогара и Гремучку. Ну, а потом напомнить остальным, кто здесь настоящий капитан.

— Ничего… Ничего… Ещё побарахтаемся… — стуча зубами, прорычал Калаан и вразмашку поплыл в сторону берега.

Глава 10

Утро нового дня

Увиденное поначалу так заворожило меня, что я замер. Словно остекленел. Но когда огромная тварь в глубине озера повернулась в мою сторону, уставившись на меня светящимся круглым глазом, оцепенение как рукой сняло. Я, не чуя под собой ног, проскакал по покатым камням до самого берега, едва не столкнувшись там с Намирой.

Взывающая, похоже, уже давно проснулась и наблюдала за мной. И тоже успела увидеть чудовище сквозь прозрачную толщу воды — прежде, чем оно скользнуло ещё глубже, исчезая из виду.

— Ты… Ты это видела⁈ — выдохнул я.

Спросил я по-русски, но в данной ситуации это было неважно — лаари поняла бы меня и без слов. У неё и самой глаза округлились, как плошки. Она что-то бессвязно бормотала на своём языке, и её полный ужаса взгляд метался по поверхности озера. В себя она пришла только когда я взял её за плечи и основательно встряхнул.

— Мы… ошиблись, — наконец, проговорила она более внятно. — Там, на дне кратера, действительно кто-то есть. Но оно не породило тех стихийных рыбин.

— Ага. Оно ими питается.

Я мало что успел разглядеть — голова ещё была туманной после напряжённых экспериментов с Ци. Но то, что ненадолго вынырнуло из непроглядной глубины, проглотило пару светящихся сомов в один присест. Остальные прыснули в разные стороны, прячась между камнями на мелководье.

Само чудовище, как мне показалось, имело человекообразные очертания. По крайней мере, в верхней части выделялась голова, плечи, две ручищи. Морда, правда, совершенно кошмарная — пасть, полная зубищ размером с саблю, и два светящихся круглых глаза с фиолетовым отсветом. А когда эта тварь начала двигаться, все очертания и вовсе размазались, будто она состояла из огромного пятна чернил, впрыснутых в воду.

Последнее мне особенно не понравилось. Подобные трюки, а также фиолетовые отсветы для меня уже устойчиво ассоциировались с Хтоном и другими порождениями Бездны.

А, кстати, Бездна-то после катаклизма сохранилась? И вообще, что произошло, когда Эрик рассёк, наконец, ту хреновину, которую мы так долго искали? Я бы многое отдал ради того, чтобы хоть одним глазком взглянуть, чем дело-то кончилось. Эта неизвестность глодала меня, пожалуй, даже больше, чем осознание того, что я застрял здесь на неопределённый срок.

Впрочем, «осознание» — это громко сказано. Я пока ещё не принял окончательно тот факт, что я здесь, скорее всего, навсегда. Даже соскучиться толком не успел по старому миру. Как там Кристина, родители, друзья, и вообще весь мой привычный мир?

Хотя… Кого я обманываю? За последнее время именно Артар вытеснил из моей жизни всё остальное. Наверное, поэтому я здесь себя не чувствую чужаком — даже сейчас.

Что же касается расследования произошедшего… Пока единственная зацепка, которая хотя бы теоретически поможет мне распутать весь этот клубок тайн, связанных с Артаром — это тайник на маяке. Но вместо того, чтобы сосредоточиться на его взломе, приходится заниматься всякой ерундой. Вон, пиратов по острову гонять.

Впрочем, если бы не вся эта заваруха с кораблём, я не познакомился бы с Намирой. А она всего за пару часов помогла мне понять больше, чем я самостоятельно раскопал за неделю.

Адепт Пути должен быть терпелив, и не торопиться с выводами. Никогда не знаешь, что на самом деле скрывается за очередным поворотом. Досадная потеря вдруг чуть позже может обернуться удачей, а щедрый подарок судьбы — наоборот, оставить после себя привкус пепла…

Намира тем временем пробежалась из стороны в сторону вдоль берега, рассматривая окрестности. В озере всё по-прежнему было спокойно, как всегда. Безмятежная, идиллическая картинка. Даже потрепанный вчерашним штормом ковёр бессмертницы потихоньку восстанавливался.

Уже рассвело, и я впервые разглядел Намиру более подробно.

Кожа её оказалась немного пятнистой. Основной тон — коричневый, цвета какао, однако сквозь него проступают более тёмные пятна, так что она напоминает леопарда. Я сначала принял эти пятна за какую-то ритуальную раскраску, но потом понял, что это естественный пигмент. На лице эти отметины были совсем мелкие, и сосредоточены в основном на скулах, словно веснушки. А на плечах, спине, внешней стороне рук — более крупные, овальные, некоторые размером в пол-ладони.

Сами черты лица — тоже не совсем человеческие. Пожалуй, слишком высокие скулы, да и глазищи, кажется, великоваты, и с необычной серебристо-серой радужкой. Волосы, заплетенные в тугие косички вроде дредов, тоже довольно светлые, особенно на контрасте с кожей. Но сейчас об их истинном цвете сложно судить — за время заточения они здорово загрязнились, как и одежда. Ну, а возраст я по-прежнему затруднялся определить. Всё же, наверное, гораздо старше меня, хоть на внешности это и не сильно сказалось.

— Вон там! Видишь? — Намира указала мне на один из каменных истуканов, окружавших озеро.

— Да. Я же говорил. Этого добра тут навалом. Вокруг озера их особенно много. Есть идеи, что они означают?

— Символы похожи на клинопись лаари, но более древнюю и примитивную. Общий смысл можно понять. Это предупредительные знаки! И… возможно, символы призыва.

— Призыва?

Она указала на цепочку валунов, торчащих над водой — тех самых, один из которых я облюбовал себе для медитации. А потом — на островок ближе к середине озера.

— Присмотрись. Похоже, туда раньше вел мост. Но он уже разрушился, это лишь остатки каменных опор. А вон там, на островке… Очень похоже на алтарь для жертвоприношений.

Ну ничего себе! Сейчас, когда она обратила на это внимание, я и сам взглянул на окрестности озера совсем другими глазами. Как я мог раньше-то этого не замечать⁈ Местечко-то и правда жутковатое. В духе каких-нибудь ацтеков.

— Да, похоже на то…

Я машинально потёр заднюю сторону шеи — она здорово затекла во время медитации, да и вообще, мышцы ныли так, будто я всё это время на дыбе провёл, а не в позе лотоса. На пальцах осталась что-то влажное, немного липкое, и я с удивлением взглянул на покрасневшие пальцы.

Это что за хрень?

Намира отвлеклась, наконец, от истуканов, подошла ко мне… И взгляд её мне тоже не понравился.

— Что с тобой? — ахнула она.

Осторожно коснулась кончиками пальцев моей руки, провела по коже.

— Кровавый пот… — изумлённо выдохнула она. — Ты что с собой сотворил⁈

Глаза её, и так-то большие, в ужасе распахнулись ещё шире. Она окинула меня ошарашенным взглядом, будто ожившего мертвеца увидела.

— Ну… Я немного поупражнялся в Технике, которую ты мне показала. Зов Хун’нари…

— Твои русла… Двадцатая ступень! Сколько же дыхания ты поглотил⁈ И всё за один раз! Я ведь предупреждала — это опасно!

Она уже почти кричала, и судя по всему, действительно испугалась за меня не на шутку. Чуть ли не силком усадила на ближайший камень, заглянула в каждый глаз, чуть оттягивая нижнее веко, зачем-то ощупала шею в районе лимфоузлов, потом ниже, в нескольких одной ей понятных точках.

— Как ты себя чувствуешь? — прошептала она наконец. — Как ты… выжил-то вообще⁈

— Да нормально всё, — отмахнулся я. — Устал немного. Так я ведь и не спал с прошлого утра…

— Сиди тут! Я сейчас…

Намира метнулась было к берегу озера, потом вернулась.

— У тебя есть что-нибудь, чтобы развести огонь и вскипятить воду?

— Да, там, возле лежанки — плетеная корзина… А что?

— Приготовлю тебе отвар из свежих цветков бессмертницы. Должно помочь немного восстановиться и запустит процессы самоисцеления. Но, если откроются множественные внутренние кровотечения…

Она поджала губы и осуждающе покачала головой.

— Да в порядке я. Разве что ополоснуться не мешало бы…

С долей брезгливости провел пальцами по влажной липкой коже, приобретшей красноватый оттенок. Если приглядеться — действительно, такое впечатление, что из каждой поры просочились крохотные капельки крови.

— Хорошо, если хочешь освежиться… — с сомнением пробормотала Намира, обернувшись на ходу. — Только не лезь глубоко в воду. И, заклинаю тебя — не используй больше Зов! Ты и так поглотил слишком много! Ты мог себе навредить!

Она побежала в пещеру за котелком. Я же, стянув с себя одежду и оставшись в одной набедренной повязке, заменяющей нижнее бельё, проковылял обратно к озеру.

Я несколько лукавил, сказав Взывающей, что я в полном порядке. Сейчас, когда всплеск адреналина после увиденного потихоньку сошёл на нет, на меня всё сильнее накатывала тяжесть. Ныла каждая мышца, кожа и вовсе горела так, будто постепенно всё больше раскаляется изнутри. В голове — тяжесть и какой-то невнятный гул, зрение мутнеет…

Уф, кажется, я и правда немного переборщил. Слишком увлёкся…

В воду я вошел у самого берега — попросту сел на песчаное дно, опираясь спиной на покатый камень. Пару раз окунулся с головой, тщательно вымыл ладонями лицо. Потом просто сидел, погрузившись по шею и размеренно дыша.

Вода была прохладной, но это сейчас было даже кстати — приятно освежала горящую кожу. Незаметно для себя самого я провалился в состояние медитации. Мир сузился до размеров моего собственного тела. Я сосредоточился на биении сердца, на дыхании, на пульсации Ядра. И на медленном мерцании светящихся меридианов, пронизывающих моё тело.

Они уже горели не так ярко, и были похожи на постепенно остывающие нити накаливания, как в старинных лампочках. И вот тут-то, приглядевшись, я увидел то, что не заметил в ходе своих экспериментов.

Узлы. Те самые, что Намира называет Малыми омутами. А точнее — пока только места, явно предназначенные для них. Небольшие, блёклые, но вполне чёткие утолщения на каждом меридиане, через примерно равные промежутки. Много. Сколько их так должно быть — сто восемь? Поверим на слово, тем более что пересчитывать их довольно неудобно.

Древесные меридианы на фоне водных смотрелись сейчас тщедушными ростками, едва вылезшими за пределы Ядра. Да и крохотный запас стихии Дерева я тоже с трудом разглядел.

Ну, что ж, пока что стихия Воды во мне преобладает с тотальным перевесом. Ну, ничего, остальные тоже со временем подтянем. Для открытия тайника с хрустальным зерном мне вообще хватит чисто символических порций.

А в целом, Вода — не самый плохой выбор. В своё время я тоже начинал именно со школы Воды. Пожалуй, самая распространённая и самая универсальная стихия…

Не знаю, сколько я так просидел, но кажется, каждая минута такой медитации и единения с природой пошла на пользу. Казалось, вода не только освежала и очищала мою кожу, но и смывала боль, усталость, сомнения. Я даже о чудовище, скрывавшемся в глубине, забыл. В конце концов, если бы оно могло или хотело бы выбираться на поверхность — то уже давно бы это сделало за то время, что я живу рядом с озером.

Меридианы мои тоже потихоньку остывали, только Ядро продолжало гореть равномерно, как светодиод. Но во всем этом энергетическом перегрузе была и положительная сторона — он придал мне бодрости. Откат после чересчур усердных экспериментов потихоньку проходил, голова прояснялась, мышцы уже не так болели, и двигаться я мог более-менее свободно. И сна — ни в одном глазу. По ощущениям, легко продержусь хоть ещё сутки.

Это будет кстати. Сейчас каждый час на счету…

Ноздрей моих достиг легкий запах дыма и чего-то ароматного. Оглянувшись, я увидел, что Намира, пока я прохлаждался, вовсю хлопочет по хозяйству. Развела небольшой костерок, кипятит что-то в маленьком котелке.

Я выбрался, наконец, из воды и, отряхиваясь на ходу, подошёл к ней.

— Одежду твою я тоже прополоскала в воде, — не отрываясь от готовки, проговорила она. — Разложила сушиться вон там, на камне.

Она указала на плоский валун в нескольких шагах от костра. Подняла, наконец, глаза, и… Замерла.

Я тоже, признаться, немного опешил. Не привык всё-таки, чтобы женщины на меня так откровенно пялились.

Впрочем, судя по всему, Взывающую вовсе не кубики пресса мои впечатлили. И даже, наверное, не мой красочный иконостас из татуировок. Хотя на них она точно задерживала взгляд, изучая то одну, то другую. Она будто впервые меня увидела по-настоящему, и не верила своим глазам. В конце концов, встрепенувшись, будто ото сна, она подняла на меня взгляд, полный изумления и какого-то благоговейного ужаса.

— Уэнте ва? — прошептала она на языке лаари, едва не выронив из руки чашку.

«Кто ты?».

Я хотел было отшутиться, но понял, что тут такой фокус не пройдёт. Она и правда увидела во мне нечто, что потрясло её до глубины души.

— Долго объяснять, — буркнул я.

Добравшись до камня, на котором была разложена моя одежда, начал натягивать ещё влажные от воды штаны.

Намиру, конечно, такой ответ не устроил, но она не стала давить сразу. Вернулась к своей готовке. Одевшись и вернувшись к костру, я обнаружил, что она приготовила горячий напиток из цветков бессмертницы. Больше, увы, у нас провианта не было, так что придётся довольствоваться этим.

Я принял из её рук деревянную плошку с отваром. Осторожно понюхал.

Аромат был приятный, и больше ассоциировался с каким-то супом, а не чаем. В струйках пара, витающих над чашкой, можно было различить и характерные отсветы водной Ци.

— Тебе уже лучше? — спросила Намира. — Выглядишь посвежевшим.

— Да, всё хорошо. Правда. Единственное, что меня расстраивает — так это то, что меридианы-то я напитал, а вот узла ни одного не открыл. Что я делал не так?

Ноздри ее гневно раздулись, но она постаралась ответить ровным тоном.

— Ты… вообще всё не так делаешь. Слишком торопишься, слишком рискуешь. Удивительно, как ты не сжёг себе все русла. Как не захлебнулся собственной кровью. В конце концов, ты мог попросту потерять сознание, свалиться в воду и захлебнуться.

— Ну, ладно, ладно. Хватит уже этих ужасов. Так как мне открыть узлы?

— Давай я расскажу об этом позже? Твои русла и так слишком переполнены. Надеюсь, они остынут немного к вечеру. Тогда я и расскажу тебе о Технике Водоворота.

— Договорились, — удовлетворённо кивнул я и наконец попробовал напиток. На вкус он тоже не походил на чай — чуть кисловатый и неожиданно насыщенный. Скорее этакий травяной бульон. Жаль, голод им не утолишь — пустой желудок мой недовольно забурчал.

— Вкусно, — похвалил я, сделав несколько глотков. — Спасибо, Намира. И за отвар, и за одежду. За всё. Знаю, знаю, у вашего народа благодарности не приняты. Но можешь положить на свою чашу весов пару камешков.

Она улыбнулась. Некоторое время мы сидели молча, тишину нарушало лишь тихое потрескивание уже угасающего костерка.

— И всё же… кто ты? — спросила она, не давая себя заболтать. — Не просто йашунти.

— Ты ведь сама говорила… — пожал я плечами. — Что все йашунти разные.

— Но не настолько! Я никогда не слышала, чтобы кто-то мог развивать свои русла так быстро.

— Артар велик, — снова уклончиво ответил я.

— Да… Откуда ты?

Я молчал, прихлебывая отвар и делая вид, что это нехитрое занятие поглотило меня полностью. Что, впрочем, было недалеко от истины. Напиток оказался не только согревающим и приятным на вкус. Всё тело реагировало на него, будто наполняясь изнутри исцеляющей энергией. Похожее действие было вчера от сырого листа бессмертницы, приклеенного на кожу. Но от цветков эффект был гораздо более выраженный.

Кстати, рана-то вчерашняя зарубцевалась полностью. Остался только розоватый шрам.

— Поначалу я подумала, что ты северянин, — продолжила Намира, не сводя с меня взгляда. — С островов Ругорна или даже с самого Наргаса — вон, какая у тебя светлая кожа. Но… нет. Не похоже.

В угадайку решила поиграть? Я лишь загадочно усмехнулся. Заодно постарался запомнить незнакомые названия. Это может быть полезно. Сдаётся мне, что жрица Хун’нари может похвастаться хорошей эрудицией. В качестве источника информации она уж точно лучше, чем местные подростки-ксилаи.

— Алант-полукровка? — задумчиво прищурилась она. — Нет. Вряд ли. Слишком высок. Слишком крепкое телосложение, да и черты лица… У алантов обычно скулы такие острые, что проступают сквозь кожу. Для каэтранца у тебя, опять же, слишком светлая кожа… Не говоря уж об аборигенах Ашкалы и вообще всех жителей южных земель…

— Я действительно с севера, — не стал я её дальше мучать. — Северо-запад отсюда. Наш континент называется Артар. Правда, теперь у меня некоторая путаница. Ведь здесь Артаром называют весь мир?

— Северо-запад? — удивилась Намира. — Севернее Оримана?

— Наверное… Я никогда не покидал тех мест, и плохо ориентируюсь в большом мире. Может, расскажешь?

— Что ж… — она недоверчиво вскинула бровь, но спорить не стала. — На самом-самом севере, как я уже сказала — Наргас. Ледяные земли. Никто доподлинно не знает, насколько далеко на север они заходят. Люди живут на южной кромке этого материка, на побережье. Острова Ругорна — ещё чуть южнее, в узком ледяном море, отделяющем Наргас от Ксадалии. Это самый большой континент. Говорят, он один — как все остальные, вместе взятые.

— И он где-то вон в той стороне? — уточнил я. — На северо-востоке от нас?

— Да. Золотое море — как раз между Ксадалией и Ориманом. Моей родиной. Ориман ещё называют Страной рек. Это край бесконечных джунглей, по которым, будто вены, текут великие реки. Чекави, Тхали, Ахантра… Это только самые главные.

— Мне ещё говорили про какие-то Медные острова, — спросил я. — Там живут аланты?

— Нет, это всего лишь часть местного архипелага, где у них большое поселение. Родина алантов — северо-восточная часть Ксадалии. Но оттуда их Конкордии распространили своё влияние по всему Артару.

При упоминании родного континента голос Намиры заметно потеплел. Но стоило ей заговорить об алантах — в нём отчётливо зазвучали нотки ненависти.

— Что такое Конкордии?

— У алантов нет единого вождя. Хотя, как я слышала, они поклоняются какому-то не то божеству, не то древнему механизму, и оно даёт им приказы, которые для них — закон. Однако в остальном они разобщены и даже соперничают друг с другом. Для этого и объединяются в Конкордии. Но до открытых сражений дело не доходит — этот их бог из машины не допускает такого.

— Я слышал про Конкордию Манахар…

— О да, — печально усмехнулась Намира. — Она печально знаменита в наших краях.

— Почему?

— Её экспедиции занимаются в основном добычей и переработкой эфирной руды. И добыча эта очень тяжела и опасна. Им постоянно требуются новые люди на рудники. Точнее сказать, рабы. И потому рабы в этих морях — самый ценный и ходовой товар.

Я понимающе кивнул.

— И что, на Медных островах у них большие шахты?

— И там, и много где ещё. Но Медные острова — скорее их перевалочный пункт. Золотое море не зря так прозвали. Оно лежит на пересечении торговых путей. Вообще, Манахар строит много шахт. Не только для эфирной руды. Но она для них наиболее важна. Они считают эту проклятую силу основой могущества. Своего и всех остальных алантов. У них даже на знамёнах это начертано. «Эфир — это ключ». Это девиз манахарцев.

— Эфир… — задумчиво пробормотал я. Да, насколько я помню, вся алантская техника работала на особых батареях… Что ж, что-то начинает вырисовываться. Я, похоже, был прав. Эти алантские Конкордии — что-то вроде наших транснациональных корпораций. Манахар, например — сырьевая и энергетическая. Другие Конкордии, видимо, специализируются на каких-нибудь других отраслях. В чём-то конкурируют, в чём-то сотрудничают.

Что же касается самого эфира… Вейюн Бао объяснял, что эфир — это тоже разновидность Ци. Только как бы сломанная. Это не какая-то выраженная стихия, а скорее энергия хаоса.

Я пересказал эту трактовку Намире, и она утвердительно кивнула.

— Да, всё верно. Дыхание стихий, или Ци, как называют её ксилаи, имеет в своей основе пять стихий: Огонь, Вода, Земля, Дерево и Металл. Всё сущее — это проявление этих стихий, результат их взаимодействия. Однако эфир — это первородный хаос, рвущийся к нам из подземных глубин. Это сила, объединяющая все эти стихии, но неупорядоченная. Она сильнее любой из обычных энергий, но при этом ещё более непредсказуема, коварна и разрушительна.

— Есть ещё Чистая Ци, — напомнил я. — Которая тоже объединяет в себе все стихии, и может превращаться в любую.

Намира улыбнулась и покачала головой.

— Это всего лишь ксилайские легенды. Так же, как их сказки-предсказания о Просветлённом, который смог подчинить себе все стихии и достичь невиданной гармонии с миром.

Я вдохнул было воздуху, но потом передумал спорить. В конце концов, я хочу узнать от неё побольше об этом мире, а не выбалтывать все свои секреты.

— Что ж, понятно. Ориман слева, Ксадалия справа… Мы сейчас где-то между ними. Есть ещё какие-то земли?

— Да, конечно, множество. Но самые крупные материки я назвала. Остальное — это множество островов, больших и малых. Но вернёмся к тебе. Ты говоришь, что с северо-востока. Но там же…

Она напряжённо застыла, разглядывая меня.

— Что там?

— Барьер, — тихо выдохнула она. — Невидимая, но непроходимая стена, о которую разбилось уже немало кораблей. Говорят, она появилась еще во время большой войны алантов против ксилаев. Ходили даже легенды, что таким образом дети Катикуа отгородились от вторжения. Но… если это так, то они закупорили материк намертво. Вот уже несколько десятков лет оттуда никто не приходил. И туда тоже никто не мог пробиться.

— Что ж… — допив последние глотки, я поднялся на ноги. — Всему когда-нибудь приходит конец. Вот и эта стена пала.

Намира тоже невольно вскочила на ноги вслед за мной.

— Но… Когда⁈ Почему? Ты это точно знаешь?

— Да уж точнее некуда, — усмехнулся я. — Иначе бы меня здесь не было.

— И… что там? Что это вообще было? Кто установил барьер? И почему он пал?

— Не знаю, — почти не соврал я. — Но там — ещё один континент. Там живут ксилаи. И кочевники дау. И разумные обезьяны — ванары. И много кто ещё. Например, такие, как я.

— Значит, таких, как ты… много⁈ — на лице её промелькнуло странное выражение, которое я не успел толком считать. Страх? Надежда? Просто удивление?

— Нет, ну конечно, Мангуст — он единственный и неповторимый. Но вообще… Да, где-то там остались и похожие…

Странное дело. Одно воспоминание о Доке, Стинге, Берсе, Кате, Лео Терехове и прочим братьям по оружию из «Стальных псов» — и кошки на душе заскреблись гораздо сильнее, чем при мыслях о реальном мире.

Где они все сейчас? Живы ли? Наверняка. Этих мерзавцев так просто не возьмёшь. Вот только свидеться нам в ближайшее время вряд ли получится. Если даже мне удастся каким-то образом захватить пиратский корабль и набрать на него команду — к примеру, из числа бывших рабов Калаана — то далеко не факт, что это ржавое корыто дотянет до Гаракса или Золотой бухты. Ну, или что там от них сейчас осталось…

Кстати, о корабле. Рановато я делю шкуру-то. Этот медведь не то, что не убит — он ещё и сам кого угодно покусать может. Но сегодня, если будем действовать быстро и решительно, всё может измениться.

— Как ты себя чувствуешь? Идти сможешь? — спросил я Намиру. — Все местные жители, сбежавшие из деревни, спрятались во-он на том маяке. До него примерно столько же пути, сколько и до бухты. Может, подольше, потому что дорога в гору. Может, и некоторые из твоих собратьев по несчастью уже там.

— Это вряд ли, — с сомнением отозвалась Взывающая. — Мы бежали ночью, места незнакомые… Думаю, большая часть укрылась в лесу неподалёку от берега. А кто-то, скорее всего, опять попал в лапы людоловам.

— Пиратам, возможно, сейчас не до них. Они между собой сцепились. Кстати, не знаешь, из-за чего?

— Нет. Откуда? Нас безвылазно держали в трюме. Мы вообще мало что видели и слышали. И, когда к нам вдруг приволокли капитана и заперли в той каморке — очень удивились. Хотя лично я была и рада. Этот жестокий человек получил по заслугам!

Лицо её на секунду озарилось вспышкой неприкрытой ненависти и гнева — так, что зубы блеснули, как у рассерженной пантеры.

— Ладно. Я так и думал, — вздохнул я. — Ну, не так важно, что там у них стряслось. Но я видел своими глазами — команда разделилась и дерутся друг с другом. Это нам на руку. Пока они грызутся, мы сможем объединиться и дать отпор.

А вот эта идея ей, похоже, понравилась. Глаза её заблестели, кулаки сжались сами собой.

— Да! Они ответят за всё! Все до единого!

— Ну, только резню не будем устраивать, ладно? Часть людей, пожалуй, стоит оставить в живых.

— Поверь, все они заслужили смерти! Это чудовища, сломавшие тысячи судеб…

— Я понимаю. Но есть еще одна проблема. Если верить местным, сюда со дня на день должен подойти корабль манахарцев. Они всегда заходят в это время года, собирают дань, привозят кое-какие припасы для маяка…

Глаза её вспыхнули неподдельным ужасом.

— Так что, сама понимаешь, нужно сваливать с этого острова поскорее. И путь у нас один — корабль Калаана. Но чтобы управлять, нужны люди.

— Совсем немного. Там алантский движитель, он не требует большого экипажа. Большая часть людей на «Волчьей звезде» — это просто головорезы…

— Но, тем не менее. Обидно будет, если мы всех перебьём, а корабль с места не сможем сдвинуть.

Она вынуждена была согласиться.

— Хорошо, Мангуст. Я буду делать так, как ты скажешь. И всем остальным пленникам с корабля передам. Они меня послушаются. За время плавания я стала у них кем-то вроде… В общем, они прислушиваются ко мне.

— Договорились. Так что — к маяку?

— Как скажешь. И если местные согласятся помочь — мы могли бы все вместе вернуться в лес и разыскать тех, кто разбежался с корабля. И вот тогда, собравшись все вместе… На острове вообще много людей живёт?

— Здесь небольшое ксилайское поселение. Пожалуй, их меньше, чем вас было в трюме.

— Всё равно. Если соберёмся вместе — у нас уже будет численное преимущество…

— Так и я об этом. Но нужно поторопиться. Время играет против нас.

— Веди.

Уже через несколько минут мы по очереди спускались со скалы. Я — просто по лианам, а Намира снова провернула свой трюк с Техникой Спрута.

Солнце уже светило вовсю, и передвигались мы, стараясь не выходить на тропы и открытые места. Впрочем, короткой дороги к маяку я всё равно не знал, в прошлый раз шёл весьма извилистым путём.

Я уже здорово проголодался со вчерашнего дня, желудок неприятно урчал. Намира, скорее всего, чувствовала себя не лучше, но виду не подавала. Ну, ничего. Доберёмся до маяка, а там, надеюсь, местные уже что-нибудь придумали насчёт провианта…

Двигались не очень быстро, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Я ещё и сканировал местность через медитацию. Поэтому стоны, доносящиеся из зарослей, расслышали сразу. Мы и от скалы-то толком не успели отойти.

Молча переглянувшись, мы осторожно, по дуге, приблизились к источникам звуков. Он обнаружился метрах в ста от Зеленой скалы, в небольшой ложбине между двумя деревьями, заросшей высокой травой.

— Мужчина, — шепнула Намира. — Похоже, он ранен.

— Кто-то из ваших? Далеко же он успел забраться…

Мы подошли ближе. В густой траве сложно было что-то разглядеть. Но в таких ситуациях стихийное зрение работает, как тепловизор. В течениях Ци чётко можно было разглядеть человеческий силуэт. Мужчина сидел на земле, пока скрытый от нас за стволом дерева. Звуки, которые он производил, сложно было описать одним словом. Какая-то дикая смесь рычания, стонов, шипения и коротких междометий. И, судя по всему, ему было действительно больно.

Мы, наконец, подобрались ближе, стараясь не шуметь, чтобы не спугнуть бедолагу. Однако, когда Намира, наконец, разглядела его, вся эта маскировка с неё слетела мгновенно. Она зашипела, как рассерженная кошка, и бросилась вперёд.

— Рыжий Пёс!!

Глава 11

Сделка с дьяволом

Признаться, поначалу я подумал, что Намира набросится на пирата и разорвёт его голыми руками. И был недалёк от истины. Разве что… Зачем действовать голыми руками, когда ты можешь использовать энергию Стихий?

Сначала Взывающая и правда влепила Калаану звонкую пощёчину, но рыжий отпихнул её, едва не сбив с ног. Тогда она, зарычав, вскинула руки, атакуя энергией Воды. Сгусток Ци, различимый даже обычным зрением, врезался в пирата, как пушечное ядро, опрокинул на спину. По груди его, будто шар с краской, расплескались быстро гаснущие кляксы.

Рыжий захрипел, конвульсивно дёргаясь и пытаясь вдохнуть.

Я едва успел подскочить и перехватить Намиру за запястья прежде, чем она влупила в него ещё один свой… как это назвать-то… аквабол?

Кстати, а кто там говорил-то, что бить сырой энергией Воды — это варварство и расточительство? Ну-ну…

— Отпусти меня! — прорычала Намира, добавив парочку выражений на родном языке, и интуиция подсказывала, что это были не комплименты в мой адрес.

— Тихо, тихо! Ты же его сейчас прикончишь на месте.

— Да, пучина его поглоти! Именно это я и собираюсь сделать! И не стой у меня на пути!

Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но я легко удержал её на месте. Глазищами она сверкала так, будто готова была испепелить меня на месте. Хорошо, что она не по этой части, а совсем даже наоборот.

— Ты что, защищаешь эту тварь⁈

— Я просто предлагаю немного успокоиться. Не думал, что ты такая… кровожадная.

— Я⁈ Если уж говорить про кровожадных чудовищ, то одно из них вон оно — валяется у нас под ногами. И назови мне хоть одну причину, по которой я должна оставить его в живых!

Мы замерли так — напряжённо, лицом к лицу. Она — будто разъярённая пантера, бросающаяся на прутья сдерживающей её клетки. Я — холодный и невозмутимый, как та самая клетка.

— Ну же! — требовательно выкрикнула Взывающая.

— Я… могу назвать… одну, — прохрипел вдруг пират на кси и закашлялся, скручиваясь набок.

— Да неужели? — издевательски оскалилась Намира.

Вырвалась, наконец, у меня из рук и подскочила к пирату. Пнула его в грудь, разворачивая на спину. Тот зарычал от боли, выгибаясь дугой и пытаясь приподняться. Как я успел заметить, его одежда на спине представляла собой сплошное обожжённое месиво. И, судя по всему, мы как раз и застали его за тем, что он пытался стащить с себя этот приплавленный к коже плащ. Один рукав вон даже успел стянуть.

Намира наступила ему на грудь, прижимая к земле, наклонилась и зло прошипела:

— Ну же, червь! Давай, извивайся! Но вряд ли тебе удастся вымолить себе пощаду!

Рыжий яростно рыкнул, спихивая её ногу.

— Да пошла ты в бездну, лаарийская шлюха! Можешь прикончить меня хоть сейчас! Но без меня вы не выберетесь с этого убогого острова!

После долгой тирады он снова закашлялся. Взывающая в ответ зарычала, вскидывая руку. Между пальцами её зарделись голубоватые сполохи.

— Намира! — рявкнул я, и что-то в моём голосе заставило её вздрогнуть. Покосившись на меня, она замерла.

— Я сказал — успокойся, — уже тише процедил я. — И отойди от него. Я хочу разобраться.

Шагнув к пирату, я протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Рыжий уставился на мою ладонь, потом окинул меня самого долгим изучающим взглядом исподлобья. Наконец, игнорируя предложенную помощь, закряхтел, заворочался, с трудом поднимаясь на ноги.

Вот ведь упрямая скотина!

Я спокойно наблюдал, как он барахтается. Наконец, он выпрямился и, пошатываясь, сделал несколько шагов до ближайшего дерева, чтобы опереться на него. Наполовину снятый длинный кожаный плащ так и болтался на его плече. Когда он всё же попытался сдёрнуть его полностью, то зарычал, как раненый зверь. И немудрено. Когда сорвал, наконец, на спине обнаружилась здоровенная обгорелая прореха.

— Воды… — выдохнул Калаан, бросая плащ под ноги. — Дайте воды!

— Нет у нас воды! — отрезала Намира.

— До ручья недалеко, — добавил я. — Я отведу. Но сначала объяснись.

Рыжий сплюнул в сторону вязкой, едва оторвавшейся от губ слюной и забормотал что-то себе под нос, уже не на кси, а на каком-то незнакомом мне грубоватом наречии. Скорее всего, ругательства. Наконец, зло зыркнув на нас, проворчал:

— Да чего объяснять-то… На моём корабле бунт. Этот сын каэтранской гиены, Рейкар, настроил против меня команду. Но… он просчитался.

Обнажив крепкие желтоватые зубы, Калаан зашелся хриплым смехом.

— Просчитался в чём? — спросил я.

— Мой капитанский ключ. Без него нельзя запустить главный двигатель, нельзя пользоваться приборами… В общем, ничего нельзя. Я его всегда таскаю на цепочке вот здесь, на шее…

Он похлопал себя по груди.

— Но Рейкар не знал, что, когда мы бросаем якорь, я разбираю ключ на части, и прячу их в разных местах. Давняя привычка, после одного случая… Так что… Он получил только часть ключа…

Не в силах удержаться на ногах, Калаан снова сел прямо на землю. Хотел было прислониться спиной к стволу дерева, но дёрнулся, будто ошпаренный. Вся верхняя часть спины у него, похоже, здорово обожжена. Мне даже показалось, что от него пованивает горелым мясом.

— Он лжёт! — прошипела Намира.

— Да можете не верить, — пират устало пожал плечами и продолжил — отрывисто, восстанавливая дыхание после каждой фразы. — Вот только… Этот старый котяра, старейшина местной деревни… говорит, что сюда со дня на день прибудет крейсер манахарцев… Так что, если не убраться с острова… То нам всем хана. За мою голову назначена награда.

— Значит, ключ разделён на части? И где они?

— Ну, одну забрал Рейкар. Ещё одна… в тайнике на самом корабле. О котором знаю только я… Ну, и третья… тоже в надёжном месте.

— Где? — спросила Намира.

— Ага, — хохотнул Калаан. — Так я вам и сказал!

Она замахнулась было на него, но пират даже не дёрнулся, глядя на неё снизу вверх усталым равнодушным взглядом. Несмотря на то, что он сидел, его изрядно пошатывало — того и гляди, завалится набок.

Я подошёл ближе, осматривая его спину. Там действительно было сплошное багровое месиво из обожжённой кожи, в которую вплавились частицы одежды. Когда он стащил с себя плащ, то ещё и содрал это всё, так что кое-где розовели участки обнажившегося мяса. Смотрелось жутковато.

— Кто это тебя так? Та тварь, что сидела в карцере?

— Угу. Будь проклят тот день, когда я решил подобрать её на борт… — с горечью процедил Калаан.

— Корабль-то на плаву, как думаешь? Мы видели взрыв…

— Вроде да… — выдохнул Калаан. — Это отродье разгрызло эфирную батарею… на оружейной башне. Но, надеюсь, машинное отделение не зацепило… Ну, а пока я от него удирал… он успел плюнуть в меня какой-то дрянью. Болит зверски! Как будто мне шкуру содрали… а сверху солью присыпали…

Он зашипел, выгибая спину и пытаясь заглянуть себе через плечо.

— Да, выглядит скверно, — кивнул я. — Как ты вообще так далеко в лес забрался?

— Вообще-то за вами шёл, — признался Калаан. — Когда на берег выбрался… увидел вас. Потом вы в сторону леса двинули… Ну, и я за вами держался.

— Шёл по нашему следу? Ночью? Через заросли?

— Я с Ругорна, парень! И до того, как моряком заделаться… с детства на охоту ходил с родичами. И вот у нас-то там — заросли так заросли… Если бы не рана, я бы вас до самого места выследил. Но потом из сил выбился… Не помню, как тут свалился.

— Да уж… Сейчас-то идти сможешь?

— Постараюсь, — буркнул он. — Только в глотке пересохло. Ты обещал довести до ручья…

Я с сомнением оглядел его обожжённую спину. Вопросительно взглянул на Намиру.

— Я его лечить не буду! — процедила она, едва разжимая зубы.

— Тогда я сам, — пожал я плечами. — Сбегаю быстро к озеру, наберу листьев бессмертницы. От тебя мне нужно только одно — чтобы ты держала себя в руках.

Она стиснула зубы так, что на щеках отчётливо вздулись желваки. На Калаана старалась не смотреть.

— Он нам нужен, Намира, — настойчиво продолжил я. — Я вот тоже не горю желанием попасться манахарцам. Мы ведь это уже обсуждали.

— И ты веришь этому…? — она нервно дёрнула головой в сторону пирата, но так и не обернулась. — А что, если он лжёт?

— А что, если нет? Обидно будет, если мы отобьём у пиратов корабль, но уплыть на нём никуда не сможем. Ну, а если он попытается нас надуть…

Я взглянул на Калаана, постаравшись придать лицу красноречивое выражение. Что его, впрочем, не очень-то впечатлило. Он был так измотан и ослаблен от раны, что вообще походил на пьяного, взирающего на нас мутным усталым взглядом.

— Что скажешь, Калаан? — обратился я к нему. — Заключим сделку?

— И что ты предлагаешь?

— Мы оставим тебя в живых. И поможем вернуть корабль. А ты берешь на борт всех, кто захочет уплыть. Не как пленников, а как пассажиров. И отвозишь нас в безопасное место.

— Это какое же, интересно? — невесело усмехнулся он. — Учтите — моё корыто едва держится на плаву… и вряд ли выдержит серьезный шторм…

— Подумаем об этом, когда придёт время. Для начала надо корабль отбить. Пока мы тут треплемся, этот твой Рейкар может, вообще якорь уже поднял?

— Это вряд ли. С пустыми руками… ему уходить точно резона нет. Для начала он попытается хотя бы переловить разбежавшийся товар… Да и вообще разграбить остров.

— Тут и брать-то особо нечего.

— С паршивой овцы — хоть шерсти клок! — фыркнул Калаан. — Древесина стихийных деревьев… была хорошим вариантом. Но с ними слишком много возни… Скорее всего, бросит. Но хотя бы запас эфирных батарей с маяка он точно постарается забрать. Топлива на корабле в обрез.

Мы с Намирой, как по команде, переглянулись.

— Нужно спешить, — она нервно облизнула губы. — Предупредить тех, кто на маяке…

— Ну, а я о чём? Но для начала надо подлатать этого рыжего красавца. Иначе придётся тащить его на себе. Так что, мне сбегать за бессмертницей?

— Не будем терять время, — неохотно проворчала Намира. — Я им займусь. Мне нужна только вода. Чистая, проточная.

— Тогда давайте к ручью.

До небольшого водопада, стекающего с Зелёной скалы всего метрах в трехстах от нас, мы добирались добрые четверть часа. Калаан едва тащился, но упрямо отвергал помощь. Впрочем, и придерживать-то его было неудобно — волей-неволей заденешь обожжённую спину. Наконец, я выломал для него ветку с поваленного дерева и соорудил грубоватую клюку, на которую он смог опираться.

У водопада Калаан плюхнулся на пузо и нереально долго хлебал воду прямо из ручья. Прямо как тот раненый лось из анекдота. Я уж думал проверить, нет ли у него какого-то не задокументированного отверстия, через которое вода вытекает.

Потом я помог Намире стянуть с него рубаху, частично приклеившуюся к спине. И Взывающая принялась промывать ему спину водой. Сперва просто смывала грязь и кровь, а потом начала вкладывать в льющуюся воду частицу своей силы — это было заметно даже обычным зрением. Струи воды, стекающие с её ладоней, светились и слегка парили, будто это был кипяток.

Процесс заживления, похоже, был довольно болезненный. Калаан, распластавшийся лицом вниз на какой-то коряге, непрерывно рычал, хрипел, кряхтел, матюгался. Но терпел. И не зря. Чудовищные ожоги на его спине на глазах рубцевались, превращаясь в багровые шрамы. У него, впрочем, и помимо этих была внушительная коллекция — весь торс, жилистый и сплошь покрытый рыжеватыми волосами, был исполосован отметинами от ран.

— Довольно, — наконец, отстранилась Намира, утирая лоб тыльной стороной ладони. — Раны я очистила и закрыла. Дальше пусть зарастает само. Он будет жить… К сожалению.

— Спасибо, Намира, — сказал я.

Запоздало спохватился, что благодарностей она не признаёт. Впрочем, и просить их должен не я. Но сам Калаан тем временем молчал. Сел на ствол поваленного дерева и ошарашенно смотрел в пустоту, кажется, прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Ты у меня в долгу, рыжее отродье, — процедила Намира, заглядывая ему в глаза. И только тогда он, наконец, поднял на неё взгляд и хрипло буркнул:

— Сочтёмся.

— Да уж постарайся!

— Теперь-то идти сможешь? — спросил я.

Капитан выпрямился во весь рост, повёл плечами, похрустел шеей, даже подпрыгнул немного, скрипнув замызганными сапогами.

— Да, так гораздо лучше. Уже не так больно. И башка понемногу проясняется. Только слабость эта треклятая… И жрать охота.

— Ну, уж извини, сами голодные. Так что скажешь по поводу сделки?

Он помрачнел, переводя взгляд с Намиры на меня и обратно.

— Рейкар — скользкий и очень опасный тип… — проговорил он. — И с ним дюжины две людей, а может, и больше. Но вторая половина команды, надеюсь, все ещё верна мне. И у нас численный перевес. Мне главное — до них добраться. А там уж и без вас справлюсь.

Намира возмущённо фыркнула, взглянув на меня.

— Что я говорила⁈ Ему нельзя верить! Лучше бы я прикончила его сразу…

— На твоем месте я бы так не рассчитывал на вторую половину команды, — спокойно ответил я, даже не обернувшись на неё и продолжая смотреть на Калаана.

— Это ещё почему?

— Ну, во-первых, насчёт численного перевеса… Это ещё как посчитать. Прошлой ночью мы изрядно проредили тот отряд, что отправился на вырубку черводрев. А потом я собственными глазами видел, как люди Рейкара перебили ту охрану, что стояла у входа на рудник…

Пират слушал молча, лишь оскалился, будто ему в бок заточку вогнали.

— Во-вторых, думаю, ты и сам точно не знаешь, сколько твоих людей переметнулось к Рейкару. Если уж ты прозевал бунт, то, сдаётся мне, не очень-то ты понимаешь, что творится на твоём корабле.

— Да пошёл ты! — огрызнулся Калаан. — Не тебе об этом судить, юнец!

— Да, да, — насмешливо отозвался я. — Временные трудности, с кем не бывает. Но факт в том, что сейчас ты в полной заднице. И чтобы поквитаться с Рейкаром и выбраться отсюда, тебе нужен какой-то…

Я замешкался. Хотел сказать «козырь», но не знал такого слова на кси. Да и вообще не был уверен, что в этом мире есть подобный термин. Пришлось переформулировать.

— … нужно что-то, что перевесит чаши весов на твою сторону. Новые союзники. И вариант тут только один — это мы.

— Вы двое? — усмехнулся он.

— Этого уже немало, уж поверь мне. Но мы и не одни. Сейчас доберёмся до маяка и получим подкрепление. Там как раз собрались все жители острова. И, может, кто-то из беглых с корабля.

— Как бы меня там не прибили, как собаку… — проворчал Калаан, натягивая обратно свою дырявую рубаху.

— И будут правы, — огрызнулась Намира.

— Ну-ну… Что ж, тогда — удачи вам договориться с манахарцами! — оскалился пират, надевая плащ.

И охота ему таскать такую сбрую? Жарища же…

— Может, лучше оказаться в руках алантов, чем связываться с таким, как ты! — презрительно проговорила Намира.

— Так, хватит уже собачиться! — не выдержал я. — И не сбивайте меня с мысли. Мне нужен ответ, Калаан. Твоя жизнь и твой корабль — в обмен на свободу для всех твоих пленников. Все вместе уплываем с острова сразу же, как сможем поднять якорь. А потом ты высаживаешь нас там, где мы потребуем.

Рыжий долго колебался — так, что даже мне было слышно, как он скрипит зубами. Но это показалось мне хорошим знаком. Если ему так сложно решиться — значит, данное слово для него хоть что-то, да значит. Совсем уж конченые прохиндеи разбрасываются обещаниями, не задумываясь.

Наконец, он первым протянул свою грубую, шершавую, как древесная кора, ладонь.

— Что ж, уговор, так уговор, — выдавил он. — Деваться мне, похоже, некуда. К тому же, вы уже спасли мою шкуру. А Калаан Рыжий Пёс возвращает долги.

— Вот и договорились, — подытожил я, перебивая Намиру, которая явно хотела добавить что-то язвительное. — А теперь — давайте и правда поторопимся. Шевелите лучше ногами, а не языками.

Мы двинулись на север, ориентируясь на башню маяка, которую было видно почти с любого открытого пространства. Всю дорогу напряжённость не спадала — казалось, от гневных взглядов Намиры сам воздух электризуется. Да я и сам поглядывала на капитана пиратов с недоверием и опаской.

Впрочем, я-то успокоился быстро. Калаан — мужик крепкий и явно опасный. Но не для меня. Он обычный человек, без капли стихийных способностей. И без оружия, если не считать клюки, которую я ему сам и срезал. Но самое главное — рыпаться на нас ему сейчас нет никакого смысла.

К маяку от деревни наверняка вела протоптанная тропа. Скорее всего, по восточному побережью — там берег пологий и по большей части представляет собой этакий галечный пляж. Но я решил двигаться напрямую, через лес. Так и путь короче, и засечь нас издалека будет сложнее. Правда, сама дорога потруднее — подъем в гору, скалы, заросли. Но мне-то подобные препятствия нипочём, Намира тоже не жаловалась. Поначалу были некоторые опасения насчёт Калаана, но и тот, на удивление, не отставал и не жаловался.

Правда, окончательно оклемавшись, он начал торговаться. Так что неизвестно, что хуже.

— А позволь-ка один вопрос? — проговорил он на ходу, раздвигая костылём ветки. — Ты-то сам что за хрен с горы? Явно не из тех, кто сидел в нашем трюме. Я бы такого запомнил. Но и не местный.

— Не местный.

— Не хочешь рассказывать, да? Ну, дело твоё. Зовут-то тебя как?

— Мангуст.

— Ты ведь тоже меченый, верно? У меня нюх на таких, как ты…

— Меченый?

— Так у нас на севере зовут таких, как ты. Ну, или как она. Колдунов.

Я неопределенно хмыкнул — дескать, вон оно что. И продолжал шагать молча, погружённый в собственные мысли. К пирату я не испытывал такой ненависти, как Намира, но и симпатии тоже. Однако он действительно может нам пригодиться. Если, конечно, не врёт про этот свой ключ.

Поначалу меня даже обрадовала вся эта заваруха на «Волчьей звезде». Но, похоже, она обернулась дополнительными проблемами. Мало мне мороки с поиском источников всех пяти Стихий. Теперь ещё и фрагменты ключа от корабля нужно отыскать. Чувствую себя так, будто рассыпал коробку с детальками паззла, а теперь нужно собрать всё вместе, ещё и за ограниченное время.

А Калаан всё не унимался.

— И что же, Мангуст? Почему ты решил впрячься за весь этот сброд? — он кивнул в сторону Намиры. Та, будто почуяв его взгляд, обернулась через плечо, обдав очередной порцией ненависти и презрения. Но пирату все эти эмоции, похоже, были как об стенку горох.

— Мне нужно выбраться с острова.

— Как и всем нам, — пожал он плечами. — Но мы могли бы договориться иначе. Например, ты и я. Ну, ладно, допустим, и эта баба. Но зачем тебе весь этот остальной балласт? Ксилаи, рабы…

— А зачем весь этот трёп сейчас? Мы ведь уже договорились. Или ты не держись слово?

— Мне просто интересно. Когда кто-то хочет спасти свою шкуру — это понятно. И когда печётся о своих людях — тоже. Но ты ведь сам говоришь, что не местный. А уж рабы с корабля… До них-то тебе какое дело?

Поначалу я собирался вообще промолчать. Но чем-то этот вопрос меня задел, заставил задуматься. Так что, после изрядной паузы, я проговорил — неторопливо, не глядя на пирата, будто просто рассуждая вслух.

— Эти бедняги ведь, скорее всего, не справятся без меня. При этом, помогая им, я ничем особо не рискую…

— Ну, это ты зря! Говорю же, Рейкар — та ещё гадина. Скользкий и ядовитый, как тысяча медуз…

— Да не боюсь я твоего Рейкара, — отмахнулся я. — И, в любом случае, мне нужно будет убрать его с пути. Как и всех остальных, кто будет мешать покинуть остров. Ну, а если я при этом смогу помочь ещё нескольким десяткам бедолаг — то это будет для меня приятным… бонусом.

— Чем-чем?

— Да ты всё равно не поймёшь.

— Ну, а ты попытайся.

Я раздражённо вздохнул, но всё же продолжил.

— Если я помогу всем этим людям — я буду чувствовать, что поступил хорошо и правильно. И это будет греть мне душу. А если я всех брошу — то вроде бы ничего не потеряю. Но буду чувствовать себя куском дерьма. А оно мне надо?

— Хм… — задумался Калаан. — То есть, выходит, ты всё равно помогаешь им ради себя самого?

— Может, и так, — пожал я плечами. — На чужое мнение мне обычно плевать. Я просто поступаю так, как считаю правильным.

— Правильным… — саркастично скривился Калаан. — А кто же их устанавливает, эти правила?

— Мы, лаари, верим, что за каждым из нас, приходящим в этот мир, ведётся подсчёт, — вдруг вмешалась Намира. — У весов судьбы две чаши. У одной стоит Уата-Куа, бог ночи, и бросает на них чёрные камни — за каждый дурной поступок. У другой — Аматука, богиня рассвета, и одаряет белыми, как жемчуг, камнями за каждое доброе дело. Чёрная чаша после смерти утянет человека в тёмные глубины Уата-Куа, из которых нет спасения. Там только вечное забвение и муки. А светлая чаша Аматуки вознесёт душу, даруя ей новую жизнь.

Рыжий Пёс, терпеливо выслушав это, вдруг расхохотался, чем снова едва не навлёк на себя удар Стихией от Намиры. Мне снова пришлось их разнимать, и успокоилась Взывающая, только когда сам пират примирительно поднял руки вверх.

— Ну всё, всё, остынь, колдунья…

Правда, стоило нам отправиться дальше в путь, как он опять принялся за своё.

— Вот только, получается, лаари тоже творят добрые дела только потому, что боятся своих богов? Особенно попасть в тёмную клоаку своего… тьфу, как там его…

— И что в этом зазорного? — парировала Намира.

— Да ничего, — пират с раздражением сплюнул в сторону. — Просто это такое же тухлое лицемерие, как и все прочие рассуждения о добре и зле. Да и вообще… Если бы эти твои весы судьбы работали, как ты рассказываешь — то все плохие люди давно уже должны сгинуть в клоаке. А в нашем мире перерождались бы только чистенькие и благородные. Но ты оглянись-ка вокруг. Что ты видишь?

— Вижу надоедливую рыжую обезьяну, которая берётся рассуждать о том, в чём ничего не смыслит! — огрызнулась Намира. — К тому же, Уата-Куа всегда нужны жертвы. Поэтому он постоянно искушает людей. Посылает им чёрные помыслы. И если не бороться с ними — те превращаются в чёрные дела. И в чёрные камни на весах судьбы.

Пират снова заржал и обернулся на меня, заговорщически подмигивая. Но уж что-что, а вмешиваться в религиозные споры я не собирался.

— Можешь смеяться, сколько влезет, — на удивление спокойно, хоть и мрачно, отреагировала и Намира. — Боюсь даже представить, каким кровавым богам молишься ты. И что заставляет тебя творить твои чёрные дела.

На это Калаан почему-то разозлился.

— Да имел я в зад всех ваших богов! А богинь — так и по два раза. Я просто пытаюсь выжить в этом дерьмовом мире. И если ради этого приходится наступать на глотку каким-нибудь неудачникам… Что ж, такова жизнь. Не сожрёшь ты — сожрут тебя.

— Ладно, хватит уже! — прервал я их спор. — Маяк уже совсем близко, а вы тут разорались…

Верхушка маяка и правда маячила совсем рядом — метров четыреста осталось, от силы. Нужно только обогнуть вон ту скалу. Справа от неё, кажется, тропа. Даже ступеньки в камне вырезаны.

— И что с того? — насмешливо хмыкнул Калаан. — Ты ж говоришь, никого не боишься?

Но всё же заткнулся. На некоторое время повисла тишина, нарушаемая лишь звуками наших шагов да стуком костыля — на него пират так и опирался всю дорогу.

Мы подошли к скале и действительно обнаружили тропу, огибающую её и ведущую наверх. И вот тут-то со стороны маяка донёсся оглушительный грохот, раскатившийся эхом по всей по всей округе и спугнувший с деревьев целую стаю каких-то мелких цветных птах.

Взрыв!

Глава 12

Удар скорпиона

Мы, не сговариваясь, бросились вверх по тропе. Я обогнал остальных и первым обогнул каменюку, загораживающую обзор на маяк. Посох уже был у меня в руках, я и сам не заметил, когда успел его сдёрнуть со спины.

Башня маяка была выстроена на самом краю массивной скалы, выдающейся вперед, в море, будто бушприт старинного корабля. Её фундамент, расширяющийся книзу, так сливался с этой скалой, что казался с ней единым целым. А вот основной вход представлял собой полукруглую арку с массивными металлическими дверями, больше похожими на дверцу сейфа. Собственно, поэтому мне и пришла мысль послать всех ксилаев сюда — если запереться изнутри, то дверь эту вышибить не так-то просто.

Но вот, кто-то попытался, и вполне успешно. Всего-то и понадобилось, что хороший заряд взрывчатки.

Пыль и дым от взрыва разнеслась на десятки метров вокруг, заволакивая всё пространство перед входом в башню. Которое, к слову, было не очень-то и обширным и с обеих сторон обрывалось в пропасть высотой с многоэтажку. Сквозь пелену пыли я разглядел множество силуэтов, двигающихся в сторону башни. Кто-то уже заскочил внутрь и сразу же столкнулся с отчаянным сопротивлением — до меня доносились выстрелы, крики, лязг оружия.

Сам я немного сбавил ход, чтобы получше оценить ситуацию.

Нападавших было десятка полтора. Может, больше, учитывая, что часть из них уже ворвалась в башню. Естественно, это были пираты. Осталось только понять, какая именно группа. Я пытался разглядеть в толпе знакомые фигуры — горбатого великана и коротышку в кирасе с цепями. Но тех не было видно.

Выходит, это группа Рейкара. Похоже, они преследовали сбежавших ксилаев до самого маяка, и потом взяли их в осаду. Ну, а теперь подтащили взрывчатку и устроили штурм.

Да уж, ребята времени даром не теряли…

Я двигался лёгкой трусцой, держа посох одной рукой за середину и пряча его верхнюю половину за спиной. Пираты были так сосредоточены на нападении, что не оглядывались. А зря. Тех, что следовали позади остальных, я успел догнать раньше, чем они успели заскочить внутрь башни.

Короткие, хлёсткие взмахи посохом, глухие удары окованных концов по черепушкам. Минус двое. Несколько секунд спустя — ещё минус один.

Действовал я холодно и расчётливо, будто речь шла не об убийствах, а о снятии пешек с шахматной доски. Ни капли сантиментов ко всем этим бандитам я не испытывал, воспринимал их, как неписей в компьютерной игре. Да и мук совести по поводу того, что противники не равные — тоже. Во-первых, у любого из них может оказаться огнестрел, и тогда опасность для меня резко возрастает. Ну, а во-вторых — что ж я, виноват, что ли, что такой крутой? Нечего тогда попадаться мне на пути.

Пылища, поднятая взрывом, оседала медленно. И главной проблемой было даже не то, что она затрудняла обзор. Дышать было сложно — частицы быстро забивались в нос, в глотку, скрипели на зубах. Глаза тоже слезились, приходилось постоянно щуриться. Пираты-то поголовно были в тряпичных полумасках, прикрывающих нижнюю часть лица. А вот мне приходилось туго.

Добравшись, наконец, до входа в башню, я нырнул внутрь и сразу же отскочил в сторону, чтобы не торчать в дверном проёме.

Внутри царил хаос. Воздух был наполнен криками, лязгом металла, рычанием ксилаев. Выстрелы раздавались редко — обе стороны в основном рубились врукопашную. К запахам дыма и пыли отчётливо примешивался запах свежей крови. Несмотря на то, что снаружи уже вовсю светило солнце, здесь всё было скрыто полумраком — окна были узкие, как бойницы, никаких фонарей дерущиеся тоже не использовали.

Один из пиратов, высокий и такой худой, что рубаха на нём болталась, как на огородном чучеле, вдруг с диким воплем набросился на меня откуда-то сверху. Похоже, спрыгнул с ящиков, громоздящихся один на другой справа от меня.

Я едва успел уклониться — тесак его свистнул над ухом так близко, что я уловил движение воздуха. В ответ нападавший тут же получил посохом по рёбрам, а следом — по запястью, по ногам, по голове. Клинок отлетел в сторону, зазвенел по каменным плитам пола.

Следующий головорез, вынырнувший из полумрака, даже не успел понять, что произошло — я раздробил ему башку одним ударом, и вот уже шагал дальше.

Именно шагал. Я даже не пытался скрываться, пригибаться, хитрить. Большая часть пиратов меня попросту не замечала — они пёрли вперёд, пытаясь преодолеть баррикаду, которую ксилаи соорудили возле входа на винтовую лестницу.

Сюда, похоже, приволокли все ящики, контейнеры, балки и вообще всё, что можно было перетащить с верхних этажей. Из этого соорудили этакий лабиринт, загромоздивший пространство перед лестницей так, что продвигаться приходилось по извилистому запутанному маршруту. К тому же взрывом все эти нагромождения здорово порушило, так что местами они стали и вовсе непроходимыми.

Однако пираты рвались вперёд, как стая кровожадных псов. И те, которых я вырубил, пожалуй, были самыми никчёмными из всех — не зря они держались позади. А вот в авангарде была не простая матросня, а закалённые в боях абордажники. В этом я убедился, стоило лишь продвинуться чуть дальше и схлестнуться с ними.

С непередаваемо мерзким визгом мне наперерез рванул моракс с таким высоким рыбьим гребнем на черепушке, что визуально казался на голову выше. В каждой лапе у амфибии было по короткому кривому тесаку, и орудовал он ими неожиданно шустро — клинки мелькали в воздухе, будто лопасти вентилятора, и я с трудом парировал их удары, стараясь принимать их металлическими концами посоха.

Второй рыболюд тем временем выскочил сбоку, из-за нагромождения ящиков, и попытался пырнуть меня коротким копьём с массивным наконечником, больше похожим на гарпун.

Началась бешеная пляска с обменом ударами, каждый из которых грозил серьёзными ранениями. Хуже всего было то, что мораксы действовали слаженно, нападая одновременно с разных сторон, так что мне постоянно приходилось двигаться, изворачиваться, чтобы не дать одному из них зайти мне за спину.

— Мастер Мангуст!

Я отвлёкся на радостный вопль старшего Чао, и едва не пропустил удар — гарпун промелькнул у меня перед самым лицом. Правда, и рыболюд подставился — я, крутанув посохом, ударил его снизу прямо по локтевому сгибу. Вылетевший из его рук гарпун успел подхватить на лету за середину, быстро развернуть и вонзить ему же в пузо.

Попрыгун тем временем сиганул откуда-то сверху, огрев второго моракса по башке своим посохом — обычной деревянной палкой, обмотанной посередине бинтами для лучшего хвата.

Но следом мне самому пришлось идти на выручку — моракс пошатнулся, но выдержал удар Чао и в ответ едва не распорол тому брюхо. Я не поспевал подбежать на расстояние удара, так что, чтобы отбросить рыболюда, пришлось жахнуть его волной водной Ци — не особо целясь и не тратя время на то, чтобы точно выверить силу удара.

Эффект оказался неожиданным сильным — моракса попросту снесло в сторону, да так, что он своей тушкой опрокинул целый штабель железных ящиков. Те с грохотом повалились, придавив его наглухо.

Но, увы попутно я зацепил и ксилая. Попрыгун тоже отлетел в сторону. К счастью, ударился не так сильно — когда я подбежал к нему, он даже вскочил на ноги. Но тут же зашатался, выронив палку и хватаясь обеими руками за голову.

— Эй, держись! — я успел подхватить его прежде, чем он рухнул, и оттащил чуть в сторону.

Дым и пылища по-прежнему застилали всё вокруг, глаза от них слезились, так что уже в шагах в трех-четырёх очертания предметов тонули, как в тумане. Вдобавок отчётливо начало тянуть гарью — похоже, что-то горело.

Попрыгун был, как пьяный — его шатало, взгляд не фокусировался. Но видимых повреждений я не заметил — похоже, просто контузило. Я оттащил его к стене и усадил на пол.

Откуда ни возьмись выскочил По. Немудрено — Чао всегда стараются держаться вместе.

Младший брат выглядел так, будто его только что через водосточную трубу спустили — глазищи вытаращены, шерсть дыбом, морда перекошена от ужаса. В руках он сжимал тонкое копьё с длинным зазубренным наконечником. Наверное, даже не копьё, а острога для ловли рыбы.

— Мастер Мангуст… — пролепетал он. — Фэн ранен⁈

— Просто оглушило немного. Присмотри за ним!

Совсем рядом, за кривой баррикадой из поставленных друг на дружку ржавых бочек шла ожесточённая схватка. Сквозь клубы пыли я разглядел знакомую фигуру.

Меймин Хан! Здоровенный котяра размахивал кувалдой на длинной рукоятке, успешно тесня сразу троих головорезов. Но ему не хватало скорости, а сзади к нему уже тоже подкрадывались.

Я бросился вперёд, попутно отпуская из ядра порцию Ци и позволяя ей растечься по меридианам.

Сейчас, когда я более-менее понимал, как всё это работает, я старался расходовать энергию экономно и целенаправленно. Само расположение меридианов подсказывало, что каждый из них отвечает за энергетическую подпитку разных частей организма — например, разных внутренних органов. Поэтому тупо вливать энергию во всю сеть, как я делал раньше, было слишком расточительно, да и бессмысленно. А вот если пустить импульс в те каналы, что идут к сердцу, к рукам и ногам — то эффект получался почти такой же, как от привычной мне техники Всплеска. Этакий короткий, но мощный бафф, значительно ускоряющий движения.

Но даже так на то, чтобы обогнуть баррикаду из бочек и успеть перехватить пирата, уже подбирающегося к Хану со спины, у меня не хватало времени. Кричать, чтобы предупредить котяру, тоже было бесполезно. Поэтому я, что было силы, пнул в прыжке одну из бочек из верхнего ряда. Та оказалась полупустой и с грохотом полетела вниз, закувыркалась по проходу. Меня самого отшвырнуло отдачей в другую сторону, и я оттолкнулся от стены, приземляясь на все четыре лапы, как кошка.

И тут же набросился на абордажника, который умудрился увернуться от падающей бочки, а потом ещё и принять удар посоха на скрещенные клинки.

Ха! Хорош.

Я закрутил «восьмерки» посохом, рассчитывая быстро снести его и пробиться поближе к Хану. Но не тут-то было! Наоборот, получил болезненный порез на предплечье, а от укола в живот меня спасла только скорость реакции и гибкость — пришлось отпрыгнуть и сложиться в воздухе едва ли не вдвое. Пират, правда, тоже не ожидал от меня такой прыти, и слишком вложился в этот колющий удар, так что «провалился», едва не упав.

Разворот, ещё порция Ци в «двигательные» меридианы. Звуки окружающей битвы стали глуше и будто бы на полтона ниже, а воздух загустел. Я рванулся вперед, ударяя посохом сверху вниз, держась обеими руками почти за край. В прежние времена этот удар дополнялся мощной техникой стихии Дерева — Хлещущая ветвь. Но и без магии таким ударом можно убить наповал здорового мужика.

Но пират снова уклонился! Пришедшийся в каменный пол удар неприятно отдался в кистях, так что я едва не выронил посох из рук. Пират же издевательски захихикал, крутанув клинками.

Сейчас, под ускорением от баффа стихией Воды, я успел, наконец, разглядеть его подробнее.

Не похож на рядового абордажника. Слишком дорогая одежда — кожаные штаны, сапоги до колена, кожаная жилетка поверх темной расшитой рубахи. Черноволосый, черноглазый, с тонким, почти аристократическим профилем. Смуглый, смахивает на какого-то араба или, может, индейца.

Но чёрт с ней, со внешностью. Он ещё и крепкий, зараза! И, что ещё более неприятно, с оружием обращаться умеет. В одной руке — короткая широкая сабля, во второй — обоюдоострый кинжал. И рубится он ими не тупо наотмашь, а в рваном непредсказуемом ритме, с обманными финтами. Кинжал и вовсе большую часть времени держит, прикрывая корпусом или бедром, и бьёт исподтишка. Да так быстро, что даже я с трудом успеваю отреагировать.

Удары свои пират сопровождал насмешливыми выкриками на незнакомом мне языке. Вникать в их смысл было решительно некогда, но сам голос и тон меня изрядно подбешивали.

— Ох, не зли меня… — пробормотал я по-русски.

Мы схлестнулись не на шутку — оружие так и мелькало в воздухе, то и дело со звоном ударяясь друг о друга. Фехтовальщиком мой противник оказался отменным, и даже длина посоха не давала мне серьёзного преимущества. К тому же бились мы в узком проходе между двумя собранными из всякого хлама стенками выше человеческого роста, и мне здесь сложно было развернуться.

Меймин Хан тем временем раздробил колено одному из своих противников и добил того страшным ударом сверху. Погнался за оставшимися, продвигаясь всё дальше от меня — нас разделяло уже метров пять.

Впрочем, я на него и не рассчитывал. Наоборот, даже к лучшему, что я оказался с чернявым один на один. Кажется, он в одиночку может перерезать всех ксилаев на маяке, так что надо оттягивать его внимание.

Очень хотелось взглянуть, как он выглядит в течениях Ци, однако бой шёл в таком темпе, что выкроить даже пару секунд и войти в состояние медитации было просто нереально. Но я был почти уверен, что чернявый — не простой смертный. По скорости движений и реакций он мне не уступал. А может, даже превосходил. Когда я, отбив его клинки посохом, попытался контратаковать пинком в грудь, он успел резануть меня по голени.

Да что ж такое-то! Даже на таком крохотном островке я нарываюсь уже на третьего человека с ярко выраженными магическими способностями. Это я такой невезучий? Или просто в этом мире подобных одарённых, как собак нерезаных? В обоих случаях — тенденция тревожная…

Чем дальше затягивался бой, тем сильнее в мозгу свербила другая мысль — о том, что позади остался Попрыгун, и прикрывает его только перепуганный По. Это здорово отвлекало. Так что я решил пойти ва-банк.

После ночных экспериментов с Ци я был просто переполнен энергией — само Ядро светилось и пульсировало так, будто вот-вот лопнет, и даже меридианы до сих пор не остыли. Мощь ударов стихией тоже резко возросла — это было заметно по прошлой атаке. Или, может, всё дело в том, что я теперь использовал её более грамотно и осознанно?

Помня советы Намиры, я постарался чётко представить свой удар, обрушивающийся на противника сверху, как кувалда. Ци, высвобождающаяся для этой атаки, должна пройти по короткому маршруту — от ядра через плечо, по меридиану левой руки, выходя через не проклюнувшийся ещё узел в центре ладони…

Быстрая «восьмёрка» посохом, чтобы отбить атаку. Отскок назад, увеличиваю дистанцию. Перехватив посох правой рукой за середину, выбрасываю вперёд левую, разрезая ею воздух сверху вниз, будто молотом бью…

Водяной столб!

Стихийная атака застала абордажника врасплох — его сбило с ног и здорово оглушило. Но, когда я подскочил, чтобы завершить начатое, он будто взорвался, превратившись в облако плотного вонючего дыма.

Я закашлялся, прикрывая заслезившиеся глаза. На всякий случай крутанулся вокруг своей оси, очерчивая посохом этакий защитный круг. Никого не зацепил. Отпрыгнул на несколько шагов назад, выходя из задымленной зоны.

Долгий выдох через почти сомкнутые губы, чтобы успокоить дыхание и хоть немного замедлить сердцебиение. В медитацию удалось погрузиться только секунд через пять. И почти сразу же я разглядел противника в течениях Ци.

Пират убегал. Точнее сказать, уползал — упав на четвереньки, он пролез в щель между двумя бочками, перебираясь на другую сторону баррикады.

Вот ведь скользкий тип!

Я уже хотел броситься в погоню, но тут расслышал позади отчаянный крик Лилу.

— По!! Да сделай что-нибудь!

Всплеск!

Я снова вливаю в себя порцию энергетического допинга. Рвусь назад так, что мышцы едав не сводит от напряжения. На то, чтобы вернуться к месту, где я оставил Чао, у меня уходит всего несколько биений сердца. Но всё равно кажется, что я двигаюсь раздражающе медленно, будто сквозь толщу воды.

Попрыгун по-прежнему слаб и не может подняться. Младший брат его, сжимая в дрожащих руках острогу, тоже едва держится на ногах — коленки его подгибаются так, что заметно даже со стороны. Прямо на него прёт абордажник, вооруженный топором.

Лилу, засевшая сверху, на кромке баррикады, швырнула в пирата чем-то увесистым, но тот отмахнулся, легко отбив железяку. Я крикнул, привлекая его внимание, но он не услышал или не обратил внимания. С рычанием ринулся вперёд, замахиваясь топором…

Эти несколько кошмарных секунд растянулись для меня в целую вечность. По-моему, нет ничего хуже, чем понимать, что опаздываешь на доли секунды.

Откуда-то сбоку наперерез пирату вдруг выскочил рослый громила. Топор, уже почти обрушившийся на По, лязгнул о подставленную саблю. Короткая борьба — и неожиданный спаситель, отбросив пирата, пронзил его клинком насквозь, а потом отпихнул ногой. В дыму я не сразу и разглядел, что это Калаан, собственной персоной.

— Не стой столбом, блохастый! — рявкнул капитан на замершего в ступоре По.

Увидев меня, коротко кивнул, как старому знакомому.

— Я вроде бы слышал голос Рейкара… — озираясь, он наклонился и вытер кровь с сабли об одежду ещё трепыхающегося пирата. — Он где-то рядом!

За спиной Каллана я разглядел Намиру. Целительница склонилась над раненым Фэном, к ней спрыгнула и Лилу. Уф, ну теперь как-то спокойнее на душе…

— Не щадишь ты своих людей, как я посмотрю… — проворчал я, кивая на убитого.

— А это и не мои люди! — Рыжий Пёс сплюнул в сторону. — Впрочем, долго объяснять. Но, как я погляжу, кошаки уже почти отбились. Людей у Рейкара не так уж и много, и они уже начали драпать. Нельзя дать им уйти!

— Согласен. Рейкар твой вон туда побежал. Надо перехватить его раньше, чем выберется наружу.

— Так чего ж ты молчишь-то⁈ Скорее! Живьём его надо брать! Если он куда-то спрятал ключ…

— Да понял я! — огрызнулся я и первым бросился в погоню. Капитан, изрыгая проклятия на каком-то грубоватом гортанном наречии, последовал за мной.

Разбежавшись, я подпрыгнул, отталкиваясь одной ногой от стены и залетая на шаткую верхушку выстроенного ксилаями лабиринта. Здесь, наверху, пыли уже было меньше, так что можно было разглядеть обстановку получше. Я снова замер на несколько секунд, сосредотачиваясь на течениях Ци.

Всё вокруг будто отошло на второй план, стало тусклым и серым, и на этом фоне проявления стихий высветились яркими цветными пятнами, будто на тепловизоре.

В задымленном, загромождённом всяким хламом пространстве между лестницей и главным выходом я засёк несколько движущихся смутных пятен — там копошится кто-то живой. Алое пятно где-то слева, возле самой лестницы. Я был прав — там что-то горит. Позади меня — голубоватые отблески от применения стихии Воды. Это Намира, применяет свой дар, чтобы подлечить Фэна…

Но все эти мелочи меня не интересовали. Я, будто хищная птица, высматривающая добычу, встрепенулся, только когда засёк яркий источник Ци справа, почти у самого выхода.

Рейкар!

Сорвался с места, будто подброшенный огромной пружиной. Пробежался прямо поверху, перепрыгивая с одной преграды на другую, а на одном участке прокатившись на здоровенном светильнике, подвешенном на цепи к балке на потолке. Короткий, но рискованный забег завершился отчаянным прыжком метра на четыре. Но оно того стоило — Рейкара я перехватил как раз в дверном проёме.

В полёте я отбросил посох и налетел на Рейкара, как коршун. Упал ему на спину, вцепился обеими руками, сшибая с ног. Мы вместе закувыркались вниз по каменным ступеням. Я довольно-таки болезненно приложился коленом и спиной, но это мелочи — пирату досталось не меньше. И когда мы остановились, я оказался сверху.

Прижав противника мордой к земле, я заломил ему за спину сначала одну руку, а потом и вторую. Навалился всем весом, не давая вывернуться. Рейкар хрипел и рычал, как зверь, и так извивался, что мне приходилось давить изо всех сил.

— Да тише ты, а то руку сломаю! — процедил я. Впрочем, по-русски, так что он всё равно не понял.

Когда, наконец, удалось его хоть немного утихомирить, я рявкнул ему в ухо на кси:

— Где ключ? Отвечай!

Пират оскалился, скрежеща зубами и силясь вывернуть голову назад. Наконец, ему это частично удалось — скосив глаза, он уставился на меня ненавидящим взглядом. Я на всякий случай придавил его ещё сильнее. Позади уже раздавался топот сапог — Калаан был уже на подходе.

Рейкар, похоже, тоже увидел своего бывшего работодателя и взбрыкнул снова с неожиданной силой.

Я не понял толком, что произошло. Кажется, проявив неестественную гибкость, он умудрился лягнуть меня в спину, будто скорпион хвостом ударил. И ладно бы это был обычный удар. Но меня словно обожгло, а потом навалилась внезапная слабость.

Рейкар снова извернулся, вырываясь у меня из рук, и вдруг плюнул мне прямо в лицо чем-то горячим и едким, быстро превращающимся в уже знакомый ядовитый дым. Я отпрянул, заваливаясь на спину, и закашлялся.

Перед глазами всё поплыло, тело одновременно отяжелело и размякло, будто превратилось в желе. Я брякнулся затылком о землю, но даже толком не почувствовал это. Были дела поважнее. Например, попытаться вдохнуть. Но вместо этого получался лишь какой-то судорожный хрип, а грудную клетку будто сдавали железными обручами. Окружающие звуки быстро тонули в каком-то нарастающем пульсирующем гуле, в котором я не сразу признал замедляющееся биение собственного сердца.

Меня что-то схватило и потащило по земле. Сопротивляться было бесполезно — руки беспомощно болтались, не было сил даже приподнять голову.

— Мангуст! Дыши!

Чей-то голос прорывался через гудящую звуковую пелену. Голова моталась из стороны в сторону. Похоже, меня били по щекам.

— Дыши!

Кое-как разлепив веки, я разглядел над собой смутный силуэт, в котором едва угадывались знакомые черты. Намира, занеся надо мной ладони ударила в грудь чем-то светящимся. Моё ядро тут же отозвалось, по меридианам одна за другой начали прокатываться волны Ци. Но воздуха всё ещё не хватало, в глазах уже начало темнеть. Голос Взывающей тоже становился всё тише, будто она стремительно удалялась от меня.

— Дыши, Мангуст! Дыши!

Глава 13

Усвоенные уроки

— Хм… Надо же! Очухался. А болтали, что после яда Рейкара никто не выживал.

— Заткни пасть, рыжий! Лучше подай вон ту флягу с водой.

— А ты попроси повежливее — может, и подам.

— Иди в бездну!

В ответ — лишь хриплый беззлобный смех.

— Вот, почтенная. Что-то ещё принести?

Знакомый голос. Лилу.

— Пока не нужно. Вот, смочи эту ткань…

На мой пылающий, пульсирующий изнутри лоб опускается что-то прохладное. Я поднимаю руку и с наслаждением прижимаю тряпицу к коже, вытираю ею лицо. Наконец, открываю глаза и встречаюсь с встревоженным взглядом Намиры. За её плечом маячит Лилу, её глазенки и вовсе — как две круглые плошки.

— Дайте… попить, — едва ворочая языком, проговорил я.

Подтянув ноги, сел. Лежал я прямо на полу, на каких-то тряпках — похоже, пустых мешках. Намира поначалу кинулась ко мне, придерживая за плечи. Но, увидев, что я вполне способен сидеть самостоятельно, отстранилась. Забрала из рук Лилу флягу с водой, протянула мне.

Несмотря на жуткую жажду и сухость во рту, пил я долго, мелкими глотками — иначе просто не получалось. Но легче становилось с каждой секундой — тошнота отступила, голова тоже уже не так кружилась. Правда, допив остатки воды из фляги, я закашлялся, и во рту проступила нестерпимая горечь. Захотелось прополоскать рот, но было нечем.

— Как себя чувствуешь? — спросила Намира.

— Чувствую себя… идиотом, — проворчал я.

— А я предупреждал! — мрачно отозвался Калаан. — Что Рейкар — тип скользкий и ядовитый. Надо было сразу ломать ему ноги. А потом уже разговаривать.

Он тоже сидел на полу, опираясь спиной о стену и не выпуская из рук бутылку из тёмного стекла, к которой, похоже, время от времени прикладывался.

— В следующий раз так и сделаю, — огрызнулся я.

Я не лукавил — действительно главной моей эмоцией после произошедшего была именно досада на самого себя. Честно говоря, я думал, что слова Калаана про бунтовщика — это просто метафора. Но Рейкар оказался ядовитым в прямом смысле слова. Но надо же так подставиться! Думал, что уже скрутил его, и никуда он не денется…

Из глотки моей помимо воли вырвалось рычание. Ну только попадись мне снова, чернявый! Теперь у меня к тебе личные счёты.

Сейчас мне сложно было думать о чём-то, кроме мести. Даже страха особо не было, хотя, если задуматься — я ведь реально мог погибнуть. Слишком уж я привык к тому, что в Артаре я почти непобедим, а в случае чего можно просто воскреснуть у менгира Возврата. Но теперь-то всё изменилось, и к этим новым реалиям надо привыкать. И побыстрее.

Я снова скрежетнул зубами от досады.

Уф, ну нет, так дело не пойдёт. Адепт Пути должен быть спокоен и холоден. Я кое-как подтянул к себе ноги, чтобы усесться в позу лотоса. Успокоил дыхание и на минуту погрузился в медитацию, не обращая внимания на остальных. Те, впрочем, не мешали мне. Намира и Лилу были рядом, ловя каждое моё движение. Калаану же, кажется, и вовсе сейчас ни до чего не было дела, кроме бутылки.

Медитация окончательно прочистила голову и даже, кажется, придала немного сил. Я открыл глаза и огляделся.

Мы, судя по всему, находились на одном из средних этажей маяка, в одной из многочисленных каморок, отведённых для хранения всякой всячины. Вообще, судя по всему, изначально эта башня была чем-то большим, чем просто маяк. Очень уж здоровенная, и помещений внутри много. Здесь без труда можно разместить несколько десятков человек. Даже странно, что ксилаи ютятся в своих хибарах на южном конце острова вместо того, чтобы обживать эту алантскую глыбу.

Выход на винтовую лестницу виднелся справа от меня. С нижних этажей доносился какой-то гомон. Похоже, все остальные ксилаи собрались там и что-то оживлённо обсуждали.

— Долго я валялся?

— Не очень. Солнце только подбирается к зениту. Я и не надеялась, что ты так быстро очнёшься, — призналась Намира. — Яд и правда был очень опасный. Но дыхание Хун’нари в тебе сильно. Оно и спасло тебя.

Я прислушался к себе, и обнаружил, что все водные меридианы пульсируют с непривычной интенсивностью. Особенно ярко горели те, что проходили по внутренним органам.

Намира оглядела меня с ног до головы, провела по груди ладонью, едва касаясь пальцами.

— Если бы у нас было больше времени, я бы обучила тебя технике Очищения. Но твоё тело и само выталкивает отраву. Постарайся направить потоки через лёгкие наверх — вот так, изнутри наружу…

Я попробовал сделать так, как она говорит, и меня снова скрутило кашлем, да так, что после приступа я обессиленно повалился обратно на лежанку. Вытерев губы, с омерзением обнаружил на них ядовито-зелёную мокроту.

— Тьфу! Ну что за гадость…

— Наберись терпения, Мангуст. Нужно очиститься, чтобы яд не успел впитаться в ткани…

— Мастер Намира! Мастер Намира! Я принёс!

Возгласы доносились откуда-то снизу. По лестнице взбежал взъерошенный, запыхавшийся Кианг. В руках здоровяк держал склянку с какой-то прозрачной жидкостью. Увидев, что я очнулся, он чуть не расколотил свою ношу от радости. К счастью, Лилу успела перехватить склянку в полёте.

— Мама передала, — пояснил сконфуженный ксилай. — Эту вытяжку ещё слепая Нэн делала. Должна помочь.

Намира скептически оглядела сосуд, но, вынув пробку и понюхав содержимое, одобрительно кивнула.

— Голубой лотос? Да, хорошее средство.

Вместе с Лилу они помогли мне приподняться. Я едва сдерживался, чтобы снова не зарычать от злости и досады. Вся эта слабость, тошнота, беспомощность… Ей-богу, лучше бы меня саблей проткнули, чем это вот всё!

Вытяжка из голубого лотоса оказалась неожиданно горькой, с резким кисловатым запахом. Но действовать начала моментально, стоило дойти до желудка. Я сделал глубокий вдох, прислушиваясь к ощущениям.

Лилу, с тревогой наблюдала за мной, держала пустую склянку. На шее девчонки я заметил амулет странной ломаной формы. Судя по виду — каменный или костяной. Шнурок-то от него я видел и раньше, но само украшение девчонка всегда скрывала под одеждой. Вот и сейчас, поймав мой взгляд, торопливо сунула амулет за воротник.

— Вам легче, мастер Мангуст? — спросил Кианг.

— Жить буду. Как там Попрыгун?

— Да ничего. Цел. Говорит, только в башке шумит немного. Его мама сейчас отхаживает. А меня вот отправила к вам с лекарством.

— Мальчик не пострадал, — подтвердила Намира. — Я его осматривала. Лишь небольшое сотрясение.

— Что ж, рад слышать.

— А я рад, что вы не померли, мастер Мангуст, — как всегда, без мудрствований брякнул Кианг. — Ну, то есть… Мы за вас здорово напугались. Вы весь белый были, как песок…

— Ничего, меня так просто не прибьёшь, — усмехнулся я.

— Ещё бы! Я пойду обрадую наших, что вы очнулись, — сверкнул он зубами в улыбке. Потом, правда, помрачнел и неохотно добавил:

— И По надо отыскать. Он, кажется, наверх куда-то убежал.

— А с ним-то чего?

Кианг неопределённо пожал плечами, пряча взгляд. Лилу тоже насупилась, скрестив руки на груди.

— Ну давайте, давайте, выкладывайте.

— Он трус! — выпалила Лилу. — Из-за него Попрыгун чуть не погиб!

— Да с ним часто так, — вздохнул Кианг. — Он вообще-то умный. Но когда надо соображать быстро — наоборот, тупит.

— Но в этот раз всё могло закончиться очень плохо! — упрямо замотала головой Лилу. — Я бы на месте Фэна не простила…

— Ладно вам, не набрасывайтесь на мальца. Давайте-ка я с ним поговорю…

Я поднялся, придерживаясь за стену. Намира встревоженно подскочила ко мне, будто боясь, что я упаду.

— Ты еще слишком слаб, Мангуст! Лучше немного отлежаться.

— Да в порядке я. Наоборот, хочется глотнуть свежего воздуха. И воды бы. Чистой, обычной.

— Я принесу! — вызвалась Лилу.

— А посох мой где?

Намира подала мне оружие, бережно держа его перед собой, будто оно было сделано из стекла, а не из древесины Вечного баньяна. Посох был цел и даже тщательно вымыт после боя. Я оглядел его и не заметил ни царапинки. И снова отметил, что по всей его длине завивается насыщенно-зелёная спираль Ци. Кстати, на крайний случай, немного стихии Дерева я могу почерпнуть прямо отсюда.

— Мастер Мангуст!

Лилу уже успела сбегать за водой. И вместе с фляжкой протянула мне свитое в тугие витки Серебряное жало.

— Вы просили сберечь это…

— Точно! Спасибо, Лилу. Ты молодец!

От похвалы ксилайка смешно смутилась. Взгляд она прятала, уши её то прижимались к голове, то опять поднимались торчком. Наконец, опомнившись, она неуклюже поклонилась, складывая ладони перед собой.

Я немного задержался, заправляя Серебряное жало в наруч. Это заняло больше времени, чем хотелось бы — увы, трос сам не втягивался и не укладывался ровными плотными витками, всё приходилось делать вручную. Попутно снова задумался над тем, как бы научиться у Намиры технике Спрута, чтобы попытаться управлять Жалом с помощью Ци. Основы-то я вроде ухватил, но возможно, есть способ как-то ускорить процесс обучения…

В сопровождении Лилу и Кианга я вышел к лестнице и начал потихоньку подниматься по ступеням, опираясь на посох и стараясь не пошатываться от головокружения и слабости. Впрочем, ноги меня держали всё лучше, а противоядие действовало вовсю. Такими темпами через часок-другой я буду в полном порядке. Главное — вытерпеть эти пару часов вынужденного бездействия.

— Как там остальные? — спросил я по дороге. — Пираты больше не возвращались?

— Нет, — покачал головой Кианг. — Мы перебили их почти две дюжины. Сбежал только главарь. Правда, и наших полегло почти столько же…

— Да когда успели-то?

— Часть — ещё по дороге от деревни. За нами была погоня. Потом, когда мы заперлись на маяке, думали, что всё, не достанут. Но эти гады так просто не отступились!

— Да уж… Ну, а в целом, как настроения среди ваших родичей?

Ребята переглянулись, и Лилу осторожно ответила:

— Разные… Кто-то до сих пор верит, что мы зря разозлили чужаков.

— Да поздно уже блоху ловить, когда она ускакала, — отмахнулся Кианг. — Это всё старейшина Шэнь гундит. Никто его не слушает…

Мы поднялись на очередной этаж, и здоровяк быстренько пробежался вокруг, заглядывая во все закоулки.

— Да куда же этот вислоухий запропастился? Эй, По! Выходи!

— Порикай! — позвала и Лилу. — Иди вниз, тебя мама Чао зовёт!

Никто не откликался. Мы отправились дальше, и добрались уже до верхней части маяка, где начались технические ярусы, по большей части занятые механизмами. Я невольно задержался, когда мы проходили мимо этажа, под которым скрывалась крипта с хрустальным зерном. Взгляд зацепился за свежие царапины на стыке железных плит — там, где я поддевал одну из них ломом. Но вряд ли на такие мелочи кто-то обратит внимание.

Младшего Чао мы обнаружили на самом верху, на смотровой площадке. Он сидел, сгорбившись, на самом краю, в проёме между двумя каменными зубцами.

— Вот ты где! — проворчал Кианг. — А мать тебя уже обыскалась.

Я шикнул на него, прижимая палец к губам. Дал знак оставаться возле выхода с лестницы, и дальше пошёл один.

Здесь, наверху, было ветрено — с моря дул крепкий порывистый бриз, шевеля шерсть на голове и плечах По. Я шагал не торопясь, с наслаждением вдыхая воздух полной грудью и щурясь от яркого солнца. Дошёл до зубцов, опоясывающих площадку, словно каменная корона. Забрался на один из них, прямо рядом с По. Это было рискованно — голова немного кружилась, а внизу раскинулась такая пропасть, что, в случае чего, костей не соберёшь. Но высота для меня никогда не была проблемой.

Поджав ноги, я уселся в позу лотоса и наполовину прикрыл глаза. В медитацию не погружался, просто успокоил дыхание и прислушивался к себе, к ветру, к морю.

По меня, конечно, заметил и тоже подобрался, сел прямее. То и дело косился на меня, ожидая, что я что-то скажу. Но я молчал.

Если честно, я не знал, с чего начать. Сам я в прошлом не раз оказывался на месте этого пацана, приходя к сенсею, чтобы поделиться своими переживаниями или спросить совета. И Бао всегда находил, что ответить. Он словно видел меня насквозь.

Но я так не смогу. Да и хочу ли? Какой из меня сенсей? Я не настолько уж и старше этих пацанов. И сам ещё недавно был совсем зелёным юнцом, не знавшим, как за посох браться. Хотя, оборачиваясь назад, кажется, что это было многие годы назад, в другой жизни. Да и в другом мире. Здесь всё иначе…

— Никогда мне не стать бакхо…

По сказал это негромко, себе под нос. Я бы не расслышал, если бы он не сидел на расстоянии вытянутый руки.

— Кто тебе такое сказал?

— Никто. Я сам знаю. Я… не справлюсь.

Я усмехнулся.

— С чем? Откуда тебе вообще знать, что встретиться на твоём пути?

Он нахмурился.

— Просто… Идущий должен уметь постоять за себя. А я… Когда этот безволосый бросился на нас с Фэном…

— Испугался?

По молча сопел, опуская голову.

— Так в этом нет ничего стыдного, — пожал я плечами. — Страх — это естественное чувство.

— Даже для мастера Мангуста? — недоверчиво покосился он на меня снизу вверх.

— Конечно. Мастер Мангуст ведь не дебил. Ну… большую часть времени. А вообще, страх бывает даже полезен.

— Разве?

— Ну, представь, например, что бежишь ты по тропинке, торопишься домой. И вроде бы бежишь так быстро, как только можешь. Но вдруг из кустов выскакивает… каких ты знаешь самых страшных хищников?

— Аш-Ракхар⁈

— Это кто?

— Про него рассказывала слепая Нэн. Это песчаный лев. Духозверь из каэтранских пустынь. Его глаза — как горящие угли. Шкура покрыта острой чешуёй. Грива — будто плети, способные рассечь плоть до самой кости. А когти такие, что могут разорвать железный доспех, словно бумагу!

— Сойдёт. Так что, как думаешь, если за тобой погонится такой вот Аш-Ракхар — побежишь ли ты ещё быстрее?

— Уф… — По нервно вильнул полосатым хвостом и ухватился за его кончик. — Конечно! Так, что ног под собой чуять не буду.

— Так выходит, страх придаст тебе сил?

Он снова задумчиво нахмурился.

— Ну… Выходит, что так. Но…

— А вот ещё. К примеру, ты плохо плаваешь, да и вообще боишься воды…

— Это кто, Кианг так сказал? Я просто не люблю, когда шерсть мокнет. А так-то…

— Да неважно. Я ведь просто для примера. Как думаешь, если за тобой этот твой лев гнаться будет, а на пути будет река — станешь ли ты раздумывать про мокрую шерсть или про то, что плохо плаваешь?

— Наверное, нет.

— Выходит, один страх может вытеснить все остальные?

— Выходит, да.

— Так что не нужно пытаться избавиться от своего страха. Нужно просто направить его туда, где он будет помогать, а не мешать.

По вздохнул.

— Но у меня так не получается! Я, когда дело доходит до драки, или до чего-то похожего…

— Я видел. Ты замираешь.

— Угу. Я не трус, правда! Я ведь не сбегаю. Я пытаюсь что-то сделать, но… Не могу решиться, что именно.

— Тогда делай то, что самым первым приходит в голову.

— Прямо самое первое? — с сомнением переспросил он.

— А почему нет? В самые острые моменты наш мозг подбрасывает нам лучший вариант решения, — постучал я по виску. — Надо просто верить самому себе.

— Но… Это решение, которое приходит самым первым… Вдруг оно окажется неправильным?

— Ну, знаешь ли… Любое решение — лучше, чем просто стоять столбом.

Прозвучало немного обидно, и По снова сгорбился, опустив голову. Я едва удержался от того, чтобы не опустить руку и не погладить его по растрёпанной голове с прижатыми ушами.

— Ты пойми — всему своё место и время. И иногда надо действовать быстро — например, когда ты или твои близкие в опасности. Да, ты можешь попытаться и всё равно проиграть. Но если потратишь время на сомнения — проиграешь, даже не попытавшись.

— Просто… — шмыгнул он носом. — Я младше всех, и слабее…

— Это дело наживное. Главное — что ты смышлёный. Может, даже поумнее обоих своих братьев, вместе взятых. Так используй это. Верь себе! Если ты сам не будешь этого делать, то как тебе буду верить другие?

Вряд ли он так уж воодушевился, что сразу отбросил все сомнения. Но, кажется, всерьёз задумался. А сам я поймал себя на необычном приятном ощущении. Вроде бы ничего такого — просто приободрил захандрившего паренька. Но, возможно, этот разговор для него гораздо важнее, чем я думаю.

Да и для меня тоже.

— Каждый из нас способен на гораздо большее, чем сам может представить. Надо просто верить в себя, Порикай. Попробуешь?

Он, чуть помедлив, кивнул — сначала осторожно, потом гораздо увереннее.

— Да, мастер Мангуст. Только… — он заметно смутился. — Пожалуйста, зовите меня По. Порикаем меня мама кличет. И иногда братья, когда дразнятся.

Хм… Дразнятся? А, точно! Порикай, порикай… Если переводить с кси дословно, то получается что-то уменьшительно-ласкательное. Что-то вроде «пирожочек».

— Договорились. А теперь давай-ка уже спускаться. А то отсюда и свалиться недолго.

Лилу и Кианг обнаружились совсем рядом — они потихоньку подобрались к нам и, похоже, слышали весь разговор. Встретившись со мной взглядом, как по команде, замерли в почтительном поклоне. Я молча поклонился в ответ и, забрав посох, направился к лестнице.

Несколько минут на свежем воздухе здорово сказались на моём самочувствии. А может, продолжало действовать противоядие. Но, как бы то ни было, спускался я по лестнице, уже не опираясь на посох, а просто закинув его на плечо. Некоторая слабость в мышцах ещё чувствовалась, но это мелочи.

Пожалуй, права была Намира по поводу того, что «дыхание Хун’нари во мне сильно». Я так напитался водной Ци за это утро, что до сих пор ядро и меридианы были переполнены, и избыток этой энергии насыщал и исцелял организм даже без всяких направленных Техник.

На полпути к нижним этажам башни мы уже расслышали гомон голосов. Похоже, внизу разразилась нешуточная перепалка.

Этого ещё не хватало! Хотя, я сам виноват — оставил Намиру и Калаана в одной комнате. Это ж всё равно, что кошка с собакой.

Но всё оказалось даже хуже — перепалка была на третьем этаже башни — тут было больше всего места, и собрались все уцелевшие жители острова. Численность которых, увы, здорово поредела. Намира и капитан «Волчьей звезды» тоже были здесь. И пирата натурально зажали в угол. Он был безоружен, но держал перед собой деревянную табуретку, выставив её вперёд ножками.

Намира, к моему удивлению, стояла перед ним, загораживая от толпы. Вторым сюрпризом для меня стал Линьфао — старик, держа в руках острогу, тоже стоял спиной к Калаану.

Напротив него, набычившись и сжимая в лапах кувалду, стоял Меймин Хан, из-за широченной спины которого выглядывали ещё с полдюжины вооружённых ксилаев. Остальные — в основном подростки, женщины и старики — держались чуть в стороне, но зато оказывали словесную моральную поддержку. Такую громкую, что я невольно поморщился.

— В чём дело?

Моё появление вызвало неожиданный эффект — мгновенно установилась тишина. Многие ксилаи вытаращились на меня, будто на ожившего мертвеца. Только Попрыгун радостно воскликнул, опуская посох. Он, к слову, был среди тех, кто был на стороне Меймин Хана.

— Мастер Мангуст! Вы очнулись!

— Как видишь, Фэн. Так что тут происходит?

— Что происходит… — мрачно отозвался рудокоп, неохотно закидывая кувалду на плечо. — Да просто мы не потерпим здесь этого пирата!

— Да, пусть убирается отсюда! — выкрикнул кто-то из-за его спины.

— А лучше вообще его прикончить, вслед за остальными!

Я раздражённо поморщился. Ох, ну надо же, какие боевитые стали! Что ж вы в предыдущие-то дни сопли жевали? Да и сегодня ещё неизвестно, как всё сложилось бы, если бы мы с Калааном и Намирой не подоспели. Подозреваю, что половину людей Рейкара перебили именно мы.

— Да я бы с радостью убрался отсюда! — презрительно фыркнул Калаан. — Только вы ж сами выход перегородили.

— Нельзя его отпускать! — дрожащим голосом выкрикнул Попрыгун и, потеряв самообладание, оскалился совсем по-звериному. — Он должен ответить за всё!

— Да! Столько наших погибло! А мы просто отпустим этого мерзавца?

— Да ты-то куда, мальчишка? — возмутился пират. — Я ведь тебя спас, между прочим. Если бы не я — рейкаровский абордажник тебя бы пополам развалил.

— Врёшь! — зашипел Попрыгун.

Ксилаи снова загалдели, и я страдальчески вздохнул. Кажется, меня снова тошнить начало. К счастью, вмешался Линьфао — стукнув подтоком своей остроги об пол, он рявкнул на остальных.

— Он прав, Фэн, — вдруг раздался в тишине голос По.

— Чего⁈ — обернулся на него Попрыгун.

— Ну… Когда тебя оглушило… Мы с Лилу пытались тебя прикрыть, но… В общем, если бы не капитан — и тебя, и меня бы зарубили.

— Хочешь сказать, он против собственных людей пошёл? — недоверчиво скривился Меймин Хан.

— Да не мои это люди! — раздражённо сплюнул Калаан. — Это бунтовщики! И вообще, я бы вам всё давно уже объяснил, если бы вы хоть ненадолго заткнулись и послушали.

— Сам заткнись! — рявкнул Хан, снова вскидывая кувалду. — Выходит, вы там чего-то не поделили внутри команды? Нам-то какое до этого дело? Всё равно вы мерзавцы, которые, дай вам волю, вырезали бы всю деревню! Или продали в рабство!

— Что ж, обсуждался и такой вариант, — спокойно пожал плечами Калаан, вызвав новую бурю недовольства.

Впрочем, после моего появления, ксилаи всё же значительно угомонились, и ограничились лишь словами. Когда я подошёл ближе и встал рядом с Намирой, местные даже немного отступили, и оружие уже не так выпячивали.

— Но, хотите верьте, хотите нет — это Рейкар меня уговаривал вас всех отправить в трюм, — продолжил Калаан, дождавшись, пока станет потише. — Я был против. У Конкордии Манахар и так зуб на меня. Мне незачем ещё больше портить отношения. Поэтому я и решил ограничиться тем, чтобы загрузить на корабль немного древесины черводрев. И ваш старейшина согласился. Не так ли? Как тебя там…

Старейшина Шэнь, державшийся позади остальных, неохотно кивнул,

— Немного древесины⁈ — возмущённо воскликнул Шутай — тот черный, как смоль, ксилай, что участвовал со мной в ночной вылазке против пиратов. — Да вы собирались вырубить едва ли не половину древ!

Снова поднялся галдёж, и на этот раз его прервал я, требовательно подняв руку.

— Послушайте! Ругань сейчас ни к чему не приведёт. Скажу одно: мы с капитаном Калааном заключили сделку. Мы помогаем ему вернуть его корабль. Он же берёт нас с собой и увозит с острова туда, куда мы скажем.

— Кто это «мы»? — с вызовом вздёрнул подбородок Хан.

— Я и Намира, Взывающая-к-Глубинам. И все, кто захочет присоединиться к нам.

Я сделал паузу, обведя взглядом притихших ксилаев, и продолжил:

— Этой ночью я освободил их, и они сейчас разбежались по острову и где-то прячутся. Мы соберём всех, быстренько закончим ремонт на корабле и отправимся в путь — раньше, чем сюда прибудут сборщики налогов. Кстати, для тех из вас, кому надоело горбатиться на Конкордию Манахар, это тоже шанс обрести свободу.

— Свободу… — с сомнением повторил Меймин Хан.

При этом я увидел, как загорелись глаза некоторых других ксилаев. В первую очередь — братьев Чао. И с какой тревогой на ребят взглянула их мать.

— Кто хочет — пусть остаётся, — пожал я плечами. — Я никого с собой не тащу, и помощи тоже не прошу. Главное — не мешайте, и возможно, уже завтра вы нас не увидите.

— Ну, я бы так рано не радовался, — тут же шлёпнул щедрую ложку дёгтя Калаан. — Не забывай про Рейкара. Этот скользкий кусок склиррова дерьма сбежал. И, хоть большая часть его людей перебита, он ещё может устроить нам какую-нибудь подлянку. А самое главное — у него часть ключа…

— Я помню. Так что предлагаю выдвинуться в погоню прямо сейчас. Заодно надо собрать вместе и пленников, разбежавшихся с корабля.

— Мастер Мангуст!

На этот раз меня удивил По. Младший Чао первый выскочил вперёд и поклонился, звонко впечатывая кулак правой руки в ладонь левой.

— Позволит ли мастер Мангуст пойти с ним? — проговорил он. — Мастеру Мангусту может понадобиться помощь от тех, кто хорошо знает этот остров…

— Порикай! — взволнованно всплеснула руками мама Чао.

Но, не успела она и охнуть, как рядом с По выстроились и Попрыгун, и Кианг, и Лилу, и Шутай. Чуть помедлив, склонил голову в поклоне Меймин Хан. Солёный Линьфао кланяться не стал, но молча встал рядом с остальными, держа острогу вдоль туловища, как копейщик в строю. Остальные ксилаи оживлённо шептались между собой, но громко возражать не осмеливались.

— Я сказал, что не прошу помощи, — произнёс я. — Но и отказываться от неё не буду. Давайте уже закончим, наконец, всё это! Пусть кровь, пролившаяся сегодня, окажется последней!

Снова разразился гомон, который не скоро удалось унять. Но на этот раз он был скорее радостным — большинство ксилаев встретили мои слова с воодушевлением и надеждой.

Вот только, увы, моим словам не суждено было сбыться.

Глава 14

Возвращение блудного капитана

К срубленному черводреву мы вышли, когда солнце уже перевалило зенит. Поляна была пуста, хотя и сохранила многочисленные следы присутствия пиратов. Похоже, те стояли тут лагерем всю ночь. Причём не просто дрыхли, а продолжали работать. Ствол могучего дерева был очищен от боковых веток, и от него даже было отпилено два куска метров по пять длиной. Правда, как их собирались тащить к кораблю, я пока не очень представлял — учитывая толщину, брёвна получились тяжеленные, наверняка по несколько тонн каждое.

Чуть поодаль высилась куча пиломатериала помельче, но тоже явно приготовленного для транспортировки на берег. В основном это были боковые ветки черводрева, а также стволы соседних деревьев, толщиной сантиметров по тридцать-сорок.

Ксилаи бродили по поляне с хмурыми физиономиями. Кажется, я недооценивал, насколько эти деревья важны для них. Впрочем, даже Намира, чужая на этом острове, тоже реагировала неожиданно жёстко.

— Варвары! Тупые животные… — цедила она сквозь зубы, с болью глядя на свежие срезы — красноватые, будто сочащиеся кровью.

— Не слишком ли много стенаний? — не выдержав, фыркнул Калаан. — Это всего лишь деревья!

— Всего лишь деревья? — зашипела на него Намира, скаля зубы не хуже ксилаев. — Да что ты понимаешь, грязный шакал? Посмотри на этот срез! Судя по кольцам, этому древу больше двух тысяч лет.

Калаан лишь безразлично хмыкнул.

— Ты только задумайся! Сменялись эпохи. Зарождались и рассыпались в прах империи. А это древо росло здесь вместе со своими собратьями. Улавливало своими корнями дыхание Зелёной девы Итакуа, делилось им с другими растениями. Может, только благодаря этим древам здесь, на этой безжизненной глыбе посреди океана, вообще смог вырасти лес. И что в итоге? Этот древний великан спилен кучкой грязных дикарей, ведомых жаждой наживы!

— Да угомонись уже, женщина! — отмахнулся пират. — По мне, так всё это даже символично. Будь тебе хоть две тыщи лет — всё равно тебе когда-то придёт конец. Как говорят на моей родине — топор, который раскроит твой череп, наверняка уже выкован. И можешь хоть бегать, хоть прятаться — но в назначенный час вы встретитесь.

— Твой топор где-то запаздывает, как я погляжу, — язвительно отозвалась Намира.

— Не дождёшься! — хохотнул Калаан. — Рыжий пёс и не из таких переделок выбирался. Ну, и кстати, если уж на то пошло… Раз уж это дерево срублено, я ведь смогу забрать древесину, а? Чтобы хоть как-то компенсировать свои потери. Ведь живого товара у меня совсем не останется.

— Ну, это уже не мне решать. Спрашивай у жителей острова. Это их собственность.

Калаан повернулся к здоровяку Хану. Тот лишь мрачно зыркнул на него и промолчал. Но тут подал голос Линьфао.

— Вообще-то весь этот остров — собственность Манахар. Как и мы сами. Так что… не всё ли равно? Можно было бы продать этот ствол и поделить выручку на всех. Хотя, конечно, старейшина Шэнь наверняка будет иного мнения.

— Так может, в жопу этого вашего Шэня? — предложил Калаан.

Повисла долгая пауза. Вслух никто из ксилаев не одобрил эту идею. Но, что характерно, и Шэня защищать никто не кинулся.

— Ну, а ты что скажешь, Мангуст? — не унимался пират. — Ты куда полез-то, кстати?

Я слушал всю эту перепалку вполуха, потому что обследовал пень, оставшийся на месте черводрева. Сама линия спила была, мягко говоря, неидеальной — было видно, что толстенный ствол долго подгрызали различными инструментами, и осилили где-то три четверти, после чего остальная часть обломилась, когда дерево начало заваливаться под собственным весом. С одной стороны пня теперь вверх торчали толстенные вертикальные щепы, похожие на заострённые колья.

В течениях Ци эта картина выглядела завораживающе и даже не много жутковато. Черводрево было похоже на живое существо — тяжело раненое, истекающее кровью. Стихия Дерева била из среза на пне целыми фонтанами, протягивалась отдельными ручейками, соединяясь с ближайшими обрубками ствола, будто пытаясь опять воссоединить их.

Чуть помедлив, я уселся прямо в центре пня, устроил посох на коленях. Длинные щепы позади меня были похожи на спинку причудливого древесного трона. На окрик Калаана невольно поморщился — я только собрался помедитировать, а тут этот…

— Дайте мне немного времени. Пусть ксилаи пока поищут следы. Поймём, куда ушли твои люди.

— Ха! Так это и так немудрено сообразить. К бухте они отправились. Наверняка ночной взрыв слышали.

Я не ответил — молча прикрыл глаза и глубоко вдохнул, погружаясь в медитацию. Калаан хмыкнул насмешливо, но отстал.

Если честно, я сам пока не знал, зачем всё это делаю. Однако зрелище бьющей, как фонтан нефти, древесной Ци не оставило меня равнодушным. В обычных условиях вытягивать Ци из черводрева — та ещё задачка. Может, сейчас будет попроще?

Что, если попробовать применить технику Дыхания Хун’нари, но при этом сосредоточившись не на водных, а на древесных меридианах? Ну, и на той части Ядра, что аккумулирует именно древесную Ци? Правда, сейчас её и разглядеть-то сложно было на фоне ярко сияющего голубоватого сгустка энергии. Но я всё же попытался.

Сначала представил себе, как высвободившаяся, витающая над пнём древесная Ци втягивается ядро, напитывает отростки меридианов, подсвечивая их. И затем уже начал прокачивать эту энергию по особому маршруту, попеременно прогоняя через большие узлы с завершающим тактом в Ядре. Даже сложно описать, на что это всё похоже. Старый мой способ походил на кальянную затяжку, когда нужно протянуть дым с усилием, так, чтобы вода забулькала. Но та техника, которой обучила меня Намира, отрицает подобное насилие над Ци. Я должен создать в Ядре что-то вроде вакуума — так, чтобы Ци сама устремилась туда…

Получилось!

Помня о том, как мне в прошлый раз аукнулось бесконтрольное поглощение Ци, я действовал аккуратно. Снова изнурять себя до кровавого пота я точно не собирался. Я ещё от отравления-то не совсем оправился. Перед тем, как покинуть маяк, я выпил остатки противоядия и даже перекусил — мамаша Чао угостила меня своей стряпнёй. Но по дороге сюда эта еда то и дело просилась обратно, и это было ещё одной причиной, по которой я решил сделать небольшую передышку.

Больше четверти часа мне, правда, не дали — краем уха я постоянно слышал бурчание бродившего неподалёку Калаана, негромкие разговоры ксилаев. А стоило ненадолго приоткрыть глаза — почти всегда натыкался на внимательный взгляд Намиры.

Но всё же даже за столь короткое время удалось сделать немало. Древесные меридианы, реагируя на вливания одноименной стихий, на глазах вытягивались и ветвились. Конечно, за один сеанс я не успел развить их даже на десятую долю от водных. Однако мне удалось протянуть их от Ядра в соседние большие узлы, что идут по вертикали вдоль позвоночника. Да и в самом Ядре запас зелёной древесной Ци увеличился в несколько раз, так что можно было его разглядеть уже не особо напрягаясь.

Закончив, наконец, медитацию и поднявшись с пня, я вдруг обнаружил, что все три братца Чао, а с ними и Лилу, сидят полукругом чуть в стороне от меня, явно копируя мою позу. И даже оружие так же держали перед собой на коленях. Попрыгун и Лилу таскали с собой толстые прямые палки из легкого, похожего на бамбук, дерева, которые с натяжкой можно было назвать боевыми посохами. По вооружился уже знакомой мне острогой с тонким острием. Кианг же предпочёл нечто потяжелее — здоровенную узловатую дубину с утолщением на конце. Впрочем, это даже к лучшему — с координацией движений у этого увальня похуже, чем у старшего брата, зато силушки немеряно.

Поймав мой взгляд, все четверо вскочили, выстроившись в ряд, и склонили головы. Я удержался от вздоха. Ну вот что мне с ними делать? С одной стороны — ну на кой мне сдалась целая шайка зелёных подростков, следующих за мной по пятам и считающих меня великим гуру? Нет, временами, может, и прикольно потешить самолюбие. Но ведь это ещё и нешуточная ответственность. Вон, когда Попрыгун с По чуть не угодили под топор, а я не успевал прийти на помощь — я думал, меня кондрашка хватит. Привязался я уже к этим балбесам. И сам не заметил, когда успел.

— Ну что, как успехи? — спросил я, наконец.

Братья, как обычно, переглянулись — на этот раз украдкой, стараясь не вертеть головами.

— Мы… повторяли за тобой, мастер Мангуст, — наконец, отозвался Попрыгун.

— Как там, на озере, — добавила Лилу.

— Если махать руками, как птица, даже очень старательно — всё равно не взлетишь, — вдруг произнесла Намира, наблюдавшая за нами со стороны.

— Что ты хочешь сказать? — вспыхнул Попрыгун. — Что мы бездари, которые никого не смогут стать бакхо? Не стоит даже пытаться?

— Ну зачем же так? — мягко улыбнулась Взывающая. — Дыхание богов повсюду, оно пронизывает всё сущее. И любой может научиться хотя бы видеть его, если откроет свой разум и своё сердце. И даже взывать к силе стихий может научиться почти любой — тем или иным способом…

Ксилаи при этих словах заметно приободрились и навострили уши. Но следующей фразой Намира их обломала.

— Но настоящую силу могут обрести лишь те, кого отметили сами боги. А вот на это повлиять уже не в наших силах. Обычно предрасположенность к той или иной стихии закладывается в самом раннем детстве.

— А вы можете сказать, кто из нас отмечен богами, а кто нет? — вдруг спросил Попрыгун.

Намира взглянула на меня, и я лишь пожал плечами. Сам я в течениях Ци не видел в своих учениках ничего необычного — обычные ауры, типичные для любых живых существ. Тот же Калаан или другие ксилаи выглядели примерно так же. Слабо светящиеся силуэты голубовато-зелёного оттенка— как я понимаю, смесь стихий Воды и Дерева. По структуре — этакий туман, в несколько раз плотнее, чем свободная Ци, витающая, например, над озером на Зелёной скале. Там, где у меня располагается Ядро, у них тоже заметное уплотнение, но даже близко не такое яркое.

Взывающая поочередно подошла к каждому, внимательно осматривая и поглаживая по груди и животу кончиками пальцев. Ребята заметно напряглись — шерсть встала дыбом, хвосты нервно дёргались. Но стояли терпеливо, не шевелясь и наблюдая за Намирой немигающим взглядом.

Другие ксилаи тоже подобрались ближе, наблюдая за происходящим. Даже Калаан

— Хм… Земля. Но ещё больше — Металл, — проговорила та, осмотрев Кианга. — Не мои стихии, и судить мне трудно. Но, возможно, из тебя бы вышел хороший кузнец или горнодобытчик.

— У парня и правда талант, — подал голос Меймин Хан. — Он не так давно помогает мне в шахте, и уже несколько крупных самородков ориума нашёл. Будто чует их сквозь камень!

Кианг старался сохранить невозмутимость, но, кажется, стал ещё шире — плечи расправил, грудь колесом.

— Тут — однозначно Вода, — улыбнулась Намира, едва коснувшись Фэна. — С хорошей перспективой открытия узлов на нижних руслах. Подвижность, скорость… И почти проклюнувшийся верхний омут. Ты видишь дыхание Хун’нари?

— Чего? — робко переспросил Попрыгун.

— Энергию воды. Она иногда витает прямо в воздухе. Например, над океаном. Или над тем озером на скале.

Парень неуверенно пожал плечами, и Намира ободряюще кивнула ему.

— Ничего. Самому, без учителя, сложно до этого дойти. Но у тебя обязательно получится, если будешь стараться.

Когда она подошла к По, бедняга невольно отшагнул назад и ещё сильнее прижал уши к голове.

— И снова Земля, — задержавшись на нём чуть дольше, чем на братьях, наконец, проговорила Намира. — Очень выраженная предрасположенность. Гораздо сильнее, чем у вас двоих. Я бы даже сказала, что настоящий дар, но… русла выглядят как-то странно. Будто повреждены. Такое бывает после тяжёлой болезни, которую пытались неумело лечить магическими средствами…

— По и правда чуть не умер, когда был совсем маленьким, — подтвердил Попрыгун. — Много недель даже вставать не мог, мама и слепая Нэн отпаивали его какими-то отварами.

Намира положила ладонь на грудь парню и прикрыла глаза, будто к чему-то прислушиваясь. Неодобрительно покачала головой.

— Да уж… А ведь мальчик мог бы далеко пойти. Впрочем, может, всё это и поправимо. Если бы это касалось стихии Воды, я бы могла сказать больше.

Сложно было сказать, как По отреагировал на её слова. Он стоял ни жив, ни мёртв, даже когда Взывающая отошла от него и шагнула к Лилу.

— Ну, и наконец, ты, девочка… Ай-й-й-й!!

Едва коснувшись груди Лилу, Намира вдруг вскрикнула от боли, отдёрнув руку так, будто коснулась раскалённой докрасна сковороды. Лилу тоже отпрянула от неожиданности, потом, опомнившись, вскинула руку к груди, нащупывая что-то под рубашкой.

— П-простите… — пролепетала она в ужасе. — Я… Я не хотела!

Не дождавшись ответа, она вдруг бросилась бежать.

— Эй! Ты куда? Санфей, стой!

Но девчонка не обращала внимания на окрики. Не успели мы и охнуть, как она скрылась в зарослях.

— Я её догоню! — выкрикнул на бегу Попрыгун, бросаясь за ней следом.

Я не стал его останавливать. И бросаться следом тоже — я всё ещё был не в том состоянии, чтобы устраивать забег по пересечённой местности. Хотя, надо признать, небольшой привал и щедрая порция Ци пошли мне на пользу.

— Что это было? — спросил я Намиру, которая всё ещё морщилась и потирала ладонь.

— Не знаю. Какая-то… очень агрессивная магия. Возможно, защитная. Но я ведь не причинила бы этой девочке вреда!

— Понимаю. Ну, в следующий раз будем осторожнее.

Про амулет, который я видел у Лилу, я говорить не стал. Он, судя по всему, для неё очень важен. И это не мой секрет.

— Ну так что, вы закончили со своими ритуалами? — сварливо поинтересовался Калаан. — Может, двинем уже к бухте?

Мы переглянулись с Меймин Ханом и Линьфао. Сейчас следовавшие со мной ксилаи больше прислушивались именно к рудокопу. Солёный же больше помалкивал и держался чуть в стороне от остальных. Но в этот раз первым высказался именно он.

— Я бы пошёл через деревню. Но не по главной тропе, а со стороны огородов. Там есть, где укрыться.

— Чтобы, если что, уйти через заросли вверх по ручью, — понимающе кивнул Хан.

— Угу. А к нам, наоборот, подобраться будет сложнее. Все подходы с юга хорошо просматриваются. И простреливаются.

Он положил руку на рукоять одного из пистолетов, заткнутых у него за пояс.

Трофейного оружия мы, к слову, после битвы на маяке захватили немало, и в распоряжении нашего маленького отряда было с десяток стволов. Вот только заряжено была только половина — с боеприпасами у пиратов был полный швах.

Как объяснил Калаан, они несколько недель назад попали в какую-то жуткую передрягу на восточном побережье Оримана. После этого лишь разок заходили в порт, но денег на пополнение припасов тоже было в обрез. Так что на «Волчьей звезде» напряжёнка не только с патронами, но даже с едой и спиртным. Неудивительно, что команда взбунтовалась.

Самому Калаану огнестрела не досталось. Ксилаи вообще были против того, чтобы давать ему хоть какое-то оружие. В конце концов сошлись на том, что оставили ему саблю, которую он подобрал у одного из абордажников, штурмовавших маяк. И, возможно, он припрятал где-нибудь пару ножей. Мне, если честно, было плевать. Не то, чтобы я проникся к Рыжему Псу какой-то симпатией. Просто доверял интуиции. По мне, каких-то особых каверз от капитана можно было не ждать. Просто не того склада человек, чтобы хитрить и бить в спину. Он скорее из тех, кто, в случае чего, без всяких затей попробует зарубить тебя в прямой схватке.

Что меня сейчас больше беспокоило — это то, что мы пока так и не наткнулись в лесу ни на одного пленника с корабля. Ну, ладно, предположим, ночью они не успели далеко убежать и укрылись где-нибудь недалеко от побережья. Но сейчас-то уже вторая половина дня!

До бухты уже было относительно недалеко — можно было и за полчаса дойти в хорошем темпе. Однако мы потратили вдвое больше, потому что сделали изрядный крюк и подошли к деревне с западной стороны. Тут действительно была удобная позиция, чтобы осмотреть всё побережье, самим оставаясь незамеченными. Почти как со стороны рудника, но при этом не надо было карабкаться на высоченную скалу. Мы залегли в кустах, почти вплотную друг к другу, и затаились, разглядывая окрестности.

Попрыгун и Лилу догнали нас по пути. Девчонка всё ещё выглядела сконфуженно и держалась в стороне от Намиры. Та, впрочем, уже давно успокоилась и не обращала на неё внимания. Были дела поважнее.

То, что мы увидели на берегу и в деревне, на нас произвело смешанное впечатление. У Калаана-то радости было полные штаны. Ксилаи помрачнели. А Намира долго цедила сквозь зубы какие-то ругательства.

Пираты были на виду. Похоже, вся оставшаяся команда «Волчьей звезды», поредевшая за эти пару дней минимум вдвое. Часть из них копошилась в ксилайской деревне, еще часть стояли лагерем у входа в шахту, остальные дежурили на берегу у пирса.

Разглядел я среди них и обоих старых знакомых. Как подсказал Калаан, коротышка в кирасе с цепями — это его механик, Джигги по прозвищу Гремучка. А вон тот горбатый урод, возвышающийся на добрую голову над остальными — это Крогар, боцман, управляющий матросами, да и вообще его правая рука.

Разбежавшиеся пленники с корабля тоже обнаружились. Причём в прежнем своём статусе. Несмотря на то, что было их раза в три больше, чем пиратов, они покорно сидели, сбившись в кучу, на окраине деревни. Большая их часть даже не была связана — видимо, под раздачу попали только самые крепкие, способные оказывать сопротивление.

— Ну вот, видите — все в сборе, — ухмыльнулся Калаан. — Так что, выйдем, поздороваемся?

— Заткни. Пасть, — едва разжимая зубы, процедила Намира.

— Мангуст, ну а ты-то чего молчишь? Идём?

— Да вот думаю, как удачнее обставить наш визит…

— А что тут думать? — возмутилась Намира. — Свяжем ему руки и поведём вперёд под дулами пистолетов. Если он сам или кто-то из его головорезов только попробуют дёрнуться…

— О да, отличная идея! — с сарказмом отозвал капитан. — Начать с того, чтобы унизить меня перед моими людьми. После этого они, конечно, с радостью побегут выполнять всё, что я прикажу.

— Приказывать будем мы! — прошипела Намира.

— Ага, представляю себе! — уже откровенно расхохотался пират. — Мангуст, уйми ты уже эту бабу.

— Пойдём втроём. Ты, я и Хан, — прервал я их перепалку. — Выйдем вон туда, к ограде, чтобы нас было видно со стороны деревни. И ты позовешь своих офицеров.

— Ага. А остальные ваши будут сидеть тут, в засаде, — понимающе кивнул Калаан и покосился на Линьфао, который уже держал наготове оба пистолета.

— На всякий случай. Вдруг твои люди выкинут какой-нибудь фокус.

— Годится, — неожиданно легко согласился он и первым поднялся на ноги, отряхивая рубаху от прилипшей травы. — Пойдемте уже!

Мы втроем отошли от зарослей шагов на пятнадцать и остановились на открытом пятачке рядом с изгородью, окружающей делянку с какими-то овощами. Засунув пальцы в рот, Калаан залихватски свистнул. Один из матросов, находившихся ближе всех к нам, разглядел его и заорал во всю глотку.

— Капитан⁈ Капитан вернулся!

Вся шайка быстро забурлила, зашумела. Весть о возвращении Калаана быстро облетела всё побережье. Не прошло и минуты, как к нам двигалась целая делегация во главе с Крогаром и Джигги. На своих местах остались лишь те, кто сторожил пленников. И почему-то та группа, что расположилась у входа в шахту.

Калаан спокойно стоял на месте, скрестив руки на груди. Мы с Меймин Ханом расположились чуть позади и по бокам от него, будто телохранители. Я опирался на посох, в руках у Хана была уже испытанная в бою кувалда на длинной рукоятке. И, судя по выражению его морды, он бы с удовольствием опустил бы её на черепушку пирата.

— Ты живой, капитан! — проверещал издалека Джигги. На своих коротеньких ногах он едва поспевал за остальными, так что в какой-то момент развернул цепи на кирасе и побежал на четырех железных конечностях, похожий на причудливого железного паука.

— Как видите, — пожал плечами Калаан, когда пираты подошли ближе.

Повисла неловкая пауза, в течение которой обе стороны с подозрением приглядывались друг к другу. Коротышка снова не выдержал первым.

— Этого лысого помню! Это же он меня едва не отдубасил этой своей палкой, когда мы первый раз шли на вырубку. Он же троих наших положил! А может, и больше.

Крогар тоже неотрывно смотрел на меня, но выражение его лица сложно было определить. Да и лицом-то эту деформированную морду с огромными надбровными дугами и тяжёлой, как ковш бульдозера, челюстью, было сложно назвать.

— Да, этот лысый — та ещё заноза в заднице, — ответил Калаан. — Но ещё он вытащил меня из карцера. И потом не дал подохнуть в лесу. Так что у меня перед ним должок. Но больше всего меня сейчас интересует Рейкар.

Гремучка разразился длинной тирадой, почти полностью состоящей из причудливых ругательств. Я не понял и половины, но из того, что понял, можно было узнать немало неожиданного о самом Рейкаре и о богатой интимной жизни его близких родственников. Остальные пираты, стоящие позади офицеров, тоже ему поддакивали. Лишь Крогар продолжал молчать, буравя меня взглядом.

Наконец, капитан поднял руку, успокаивая их.

— Да, этот подлый южанин ударил нам в спину. Но есть и хорошие новости. Его шайка разбита. Утром местные дали им отпор возле маяка, перебили десятка полтора. Сам Рейкар ускользнул. Но куда он теперь денется с острова, верно?

Пираты закивали, переглядываясь. Гремучка снова выдвинулся вперёд.

— Этот ублюдок недавно попробовал сунуться к кораблю. Видно, думал, что здесь у него еще остались верные люди. Мы попытались его схватить, но он сбежал. Ещё двоих наших убил. Но и сам ранен. Я успел зацепить его в плечо железякой.

— И где он?

— На руднике скрылся. Мы перекрыли оба выхода. Но внутрь пока не совались. Боялись засады. Мы же не знали, что он один остался.

— Да он и один может натворить дел, — проворчал кто-то из пиратов. — Крыса, загнанная в угол, кусается не хуже пса.

— Там наверху, в скале над главным входом, есть ещё лазы, ведущие наружу, — вмешался я. — Они высоко, в потолке. Но мало ли, на что способен этот ваш Рейкар. На всякий случай я бы поставил охрану и там.

Крогар, обернувшись на одного из матросов, молча дёрнул башкой, и тот побежал обратно в лагерь.

— А с местными-то что? — спросил Гремучка. — В деревне никого, разбежались все…

— С местными у нас теперь новый уговор, — помедлив, неторопливо, будто нехотя, отозвался Калаан. — Они помогли разобраться с Рейкаром. И в ремонте корабля подсобят. Взамен мы освобождаем всех пленников. И берем с собой всех местных, кто захочет уплыть с нами.

— Как это освобождаем пленников? — охнул коротышка. — Значит, сделка с Рувазиром срывается? А на какие шиши…

— Это уже моя забота! — неожиданно резко рявкнул Калаан, затыкая его. — Или ты решил обсуждать мои приказы?

Гремучка попятился, косясь при этом почему-то на Крогара. Но уродливый великан был невозмутим, как бревно.

— Да нет же. Я просто… Все наши измотаны, и ждут, когда, наконец, мы получим хоть какой-то куш…

— Я это прекрасно знаю. Мы все в одной лодке, пучина вас поглоти! Но сейчас надо не о прибылях думать. А о том, чтобы шкуры свои спасти. Если в ближайшие дни не уберёмся с острова — можем нарваться на корабль манахарцев.

Пираты обеспокоенно переглядывались, но молчали.

— Так что главное сейчас — покончить, наконец, с Рейкаром. И корабль привести в порядок. Если управимся достаточно быстро — то успеем еще и груз древесины захватить. Я тут узнал — она действительно очень ценная. Может, даже перекроет все наши убытки последних месяцев.

— Только она тяжеленная, — с сомнением отозвался Гремучка. — Как её грузить-то будем? И помельче попилить не получается — она ж твердая, как камень. Я вчера все пилы об неё затупил.

— Ничего, придумаешь как-нибудь. Ты ж у нас голова. Может, местные чего подскажут. И, кстати, какого рожна ты прохлаждаешься на берегу? Почему починкой корабля никто не занимается?

Пираты замялись, переглядываясь друг с другом. Похоже, у них была какая-то хреновая новость, и никто не хотел озвучивать её первым. Наконец, почесав лопоухую башку, подал голос Джигги.

— Так ведь тут это… Рейкар, похоже, не главная наша проблема…

Глава 15

Вода гасит пламя

Доводилось ли вам сидеть за одним столом с людьми, которые до недавнего времени были лютыми врагами и даже пытались друг друга убить, но сейчас вынуждены выступать на одной стороне? Тогда вы знаете, что значит «неловкое молчание».

Мы, правда, собрались не за столом, а вокруг костра, разведённого на окраине деревни. В качестве дров пираты, не придумав ничего получше, использовали обломки хижин, разбросанные после урагана по всем окрестностям. Но трапезу мы действительно разделили. И нам даже предложили тяпнуть пиратского пойла, но мы отказались.

Не сговариваясь, пираты и ксилаи разделились по группам, рассевшись по разные стороны костра и то и дело недоверчиво зыркая друг на друга. Мы с Калааном расположились рядом, в аккурат между двумя этими группами. Намира тоже была с нами, но отодвинулась от огня подальше, так что сидела где-то за нашими спинами.

Сюда мы отправились прямо от места встречи. На вертеле над костром целиком жарилась туша рогатого крагера. Причём, похоже, уже давненько — снаружи она уже обуглилась, но внутри была полусырой. Корабельный кок, похоже, погиб во время всех этих внутренних распрей. Ну, а если нет, и это вершина его кулинарного мастерства — то экипажу и пассажирам «Волчьей звезды» не позавидуешь.

Впрочем, пахло жареное мясо всё равно так, что у меня слюнки потекли. Так что я, не раздумывая, согласился перекусить. Как говорится, война войной…

— Значит, та тварь ещё жива, — проворчал Калаан, обгладывая мясо с кости так жадно, будто старался оправдать своё прозвище. Зыркнул в сторону корабля. — И что же, вы не пробовали выманить её оттуда?

— Ну-у-у… — сморщившись и почёсывая длинное и волосатое, как у ишака, ухо, неохотно протянул Джигги. — Мы надеемся, что он вообще сам сдохнет. Его вроде здорово ранило взрывом, и он уполз куда-то на нижние палубы. Сейчас, похоже, где-то под машинным отделением.

— Проверяли?

— Где-то после полудня Эйвид и Рябой Тогрин вызвались посмотреть. Заодно и карцер проверить. Мы одного из людей Рейкара допросили, он рассказал, что тебя там заперли. Только мы не были уверены, что ты всё ещё там. Все же разбежались. А потом ещё и взрыв этот…

— Так что с Эйвидом и Тогрином?

— Орали они страшно, — вздохнул кто-то из матросов. — Даже с берега было слышно. Но недолго.

— Угу. Больше пока решили никого не посылать. И так людей осталось с рыбий хрен.

— А с Рейкаром что? Тоже надеетесь, что сам подохнет? — хмыкнул Калаан.

Повисла тяжёлая напряжённая пауза. Джигги прятал глаза, остальные сидящие вокруг костра пираты тоже вдруг резко заинтересовались созерцанием облаков и красивой линии горизонта. Пожалуй, только Крогар сохранял невозмутимость, методично натачивая здоровенный широкий клинок, больше похожий на топорик для рубки мяса.

— Да ладно… — Калаан бросил обглоданную кость в огонь. — Знаю я вас, оглоедов. Решили, что я тоже сдох. И рядились, кто теперь за главного останется. А выбор-то невелик. С управлением кораблём худо-бедно можешь справиться только ты, Гремучка. Или Рейкар.

— Тоже мне, подарочек — заделаться капитаном, когда вокруг такая клоака! — саркастично хихикнул Джигги. — Мне такого и даром не надо! А насчёт южанина… Я ведь тебе сразу про него говорил, Пёс. Скользкий он, как рыбьи кишки! Не стоило вообще брать на борт ни его, ни его прихвостней. Особенно мораксов. У меня от этих пучеглазых мороз по коже!

— Да помню я, помню… — поморщился Калаан, откупоривая пузатую бутылку со спиртным. — Но сейчас-то мы от всей плесени очистились?

— Те, кто здесь, в лагере — точно за нас. Может, кто-то по лесам ещё ныкается. Но пусть только сунутся!

— Мы рады, что ты вернулся, капитан! — невпопад добавил один из матросов — рослый рыжеватый детина с косами в бороде. — Уж теперь-то выкарабкаемся!

— Угу. Скажи ещё, что я удачу приношу, — невесело усмехнулся Рыжий пёс, отхлёбывая прямо из горла. Вообще, по моим подсчётам, он с утра уже в общей сложности около литра приговорил. Ну и печень!

— Удача бы нам не помешала, это точно…

— Ладно, хватит трепаться, — хлопнув ладонями по коленям, Калаан поднялся. — Надо постараться решить всё до темноты.

— И с чего начнём? — спросил Гремучка. — Я думаю, сначала надо шипонога добить. Пока что эта тварь просто затаилась и зализывает раны. А вдруг решит выбраться? Или, того хуже, корабль продырявит?

— С Рейкаром тоже тянуть не стоит, — проворчал Калаан. — У него часть ключа. Да и вообще, неизвестно, что он может выкинуть…

— Так давайте разделимся, — предложил я. — Я займусь этим вашим монстром. А вы пока соберите все силы и устройте облаву на Рейкара. Если он действительно на руднике, то деваться ему оттуда некуда.

— А ты что же, в одиночку полезешь на шипонога? — скептично скривился Джигги.

— Сдаётся мне, численное преимущество против него не поможет. Тем более в тесном трюме.

— Ну, это-то точно. Надо будет как-то хитростью его взять.

— Попробуем. Но мне понадобится проводник. Кто-нибудь из ваших, чтобы хорошо знал корабль. И вместе что-нибудь придумаем. Есть доброволец?

Пираты переглянулись между собой. Похоже, никто из них что-то не горел желанием отправляться в эту вылазку.

Неожиданно вперёд выступил горбатый громила.

— Я пойду.

Ни фига себе! Он разговаривает!

— Да, Крогар тебе подсобит, — одобрил Калаан. — Надёжней человека не сыскать.

— Я тоже с тобой, — твёрдо сказала Намира.

Моё предложение явно не привело её в восторг — едва я заикнулся про шипонога, она не сводила с меня встревоженного взгляда. Но отказываться от помощи я не стал. Наоборот, был даже рад. Её способности могут пригодиться. Та тварь на корабле, насколько я понял, огненная. А вода гасит пламя…

— Хорошо. Но… одно условие, Калаан.

— Какое?

Я кивнул в сторону, показывая, что нужно переговорить наедине. Мы отошли от костра.

— Ты говорил, что твой ключ разобран на три части. И одна из них — в тайнике где-то на корабле. Я хочу знать, где. Заодно и заберу.

Пират поначалу возмущённо фыркнул, но, поразмыслив, спорить не стал.

— Что ж, резонно… Только сначала с духозверем разберись, а потом уже в тайник лезь. А то, если эта тварь тебя загрызёт, а заодно попортит и ключ…

— То мне будет уже всё равно.

— Но мне-то нет! Ладно, слушай внимательно…

Объяснения его показались слишком простыми. Хотя, есть ведь принцип: если хочешь спрятать что-то — то прячь на самом виду… В общем, я теперь знал, где искать, и та часть корабля не должна была пострадать при взрыве, так что ключ точно должен быть цел. Точнее, треть ключа.

— Ты говорил, что вторая часть у Рейкара, а третья — в некоем надёжном месте. Сейчас-то уже можешь рассказать, где?

— Точно! — Калаан хлопнул себя по лбу. — Едва не забыл. Крогар!

Боцман подошёл к нам, и Калаан требовательно протянул руку. Громила молча вложил в неё угловатый кусок серебристого металла.

— Вот, взгляни. Примерно так выглядят и остальные части ключа. Вместе собираются вот в такую треугольную пластину, — капитан сложил пальцы домиком, показывая примерную форму.

— Понял. Ладно, не упустите Рейкара. А мы пока подумаем, как вытравить ту тварь.

— Договорились. Удачи, Мангуст!

Калаан уже развернулся и зашагал к своим, но напоследок бросил через плечо:

— И это… Об одном прошу — не угробь мой корабль! Я к нему как-то, знаешь ли, прикипел.

— Мне он тоже ещё пригодится.

Пиратский лагерь закипел — под окриками Калаана и Гремучки оставшаяся часть экипажа начала готовиться к облаве на Рейкара. Мы втроём — я, Намира и Крогар — тем временем отошли ближе к берегу, чтобы посовещаться.

Более несочетаемых членов отряда, конечно, сложно было вообразить. А Намира, к тому же, сразу же набросилась на меня с упрёками.

— Ты о чём думал⁈ С чего ты решил, что мы сможем одолеть эту тварь?

— Это всего лишь зверь, Намира. И он истощён и ранен. Если уж пытаться его убить — то лучшей возможности у нас уже не будет.

— Не просто зверь! Духозверь! Дитя Куритау, бога огня.

— Большой таракан, — вдруг с невозмутимой мордой произнёс Крогар. — И жжётся.

— Ах, таракан? — фыркнула Намира. — Так что же вы его сами не прихлопнули?

Крогар встретил её рассерженный взгляд всё с тем же каменным выражением на морде. Хотя, не уверен, что у него вообще есть какие-то мимические мышцы.

— Намира, твои сомнения делу не помогут, — сказал я. — Если боишься — оставайся на берегу. Но ты ведь сама вызвалась. Так что давай не будем терять время, и лучше придумаем хоть какой-то план.

— Хорошо, — поджала она губы. — Ну, а какой план был у тебя? Просто настучать духозверю по башке своим посохом — и дело с концом?

— Ну… обычно у меня такое вполне срабатывало. Но сейчас я не совсем в форме. Вся надежда на стихию Воды. Ведь она должна помочь? Ты вообще слышала что-нибудь об этих тварях? Какие у них есть слабые места?

Намира помолчала, задумчиво потирая подбородок.

— Магмовые шипоноги с Ашкалы… Я никогда их не видела, но кое-что читала в архивах Храма Водопадов. Это подземные существа. И могут передвигаться даже по разогретой докрасна лаве. В целом, не опасны, если их не трогать.

Крогар на этих словах скептически хмыкнул.

— Представь себе, — пожала плечами Намира. — Они не хищники. Их питает само вулканическое тепло, насыщая их русла дыханием Куритау. Они роют глубокие ходы, ищут, где погорячее. И главную опасность представляют в основном для шахтёров. Если их потревожить, они становятся очень агрессивными. А, учитывая, что они гнездятся большими стаями…

— Ну, а про слабые их места ты ничего не читала?

Она снова задумалась.

— По-моему, у них нет глаз. Но они очень чутко реагируют на тепло.

— А ещё?

Намира замолчала, виновато пожав плечами.

— А ещё — он голодный, — добавил Крогар. — Много дней.

— И в этом наше спасение. Иначе бы он давно уже продырявил корабль. Без хорошего источника тепла — такого, как недра вулкана — шипоноги теряют свою силу. Их источник иссякает, и они могут впасть в спячку на долгие годы.

— Калаан рассказывал, что эта зверюга разгрызла эфирную батарею. От эфира они тоже подпитываются?

Она с сомнением пожала плечами.

— Когда дело касается эфира — никогда нельзя что-то сказать наверняка. Многих духозверей тянет к эфиру. Он для них, как пламя для мотылька. И чаще всего так же губителен.

— Значит, вряд ли он за счёт эфира подзаряд… насытил свои русла?

Намира снова пожала плечами.

— Думаю, что нет. Иначе бы он не прятался. Но учти, даже без дыхания Куритау шипоноги очень опасны. У них очень острые лапы, и они твёрже любой кирки. И панцирь на спине тоже. Ни пистолетные пули, ни обычные клинки его не пробьют.

— А если в брюхо? — спросил я.

— Оно вроде бы более уязвимо. Но в моменты опасности шипоноги часто сворачиваются, как гусеницы, так что достать будет сложно.

— А стихия воды пробьёт его панцирь?

— У меня нет таких техник. Я больше целительница, чем воин. А если бить просто сырой энергией… Это может загасить дыхание Куритау, а значит, обезвредить огненные техники. Но самому шипоногу вряд ли сможет повредить.

Я озадаченно вздохнул, почёсывая затылок. Но тут снова неожиданно вмешался громила.

Он присел, разровнял песок перед собой и быстрыми движениями начал что-то чертить на нем острием ножа. Приглядевшись, я понял, что это схема корабля. Причём всё как полагается — в разрезе, анфас и профиль. С детализацией, правда, не очень — чертить тонкие линии на таком холсте не получалось. Особое внимание он уделил задней части корабля, где-то между второй и третьей палубой, если считать сверху.

— Так-так… — бормотал я, разглядывая его схемы. — И что там?

— Грузовой отсек. Под контейнеры и бочки. Но сейчас там почти пусто…

Дальше, объясняя свой план, громила, кажется, потратил свой недельный лимит слов. Но, надо признать, идея у него была толковая.

— Что ж… Это может сработать, — признал я. — Вот только… Как мы его туда заманим-то?

Крогар молча смотрел на меня своим немигающим взглядом.

— Понял, не дурак, — вздохнул я. — Только мне нужно немного подготовиться. И вот что мне понадобится…

* * *

Хотя солнце было ещё высоко, обстановка на борту опустевшего корабля была жутковатой. Пока мы втроём пробирались на палубу, пока через какие-то неприметные боковые люки спускались ниже, саспенс нагнетался с каждой минутой.

На корабле, кроме нас, не было ни души (не считая засевшего где-то на нижних палубах монстра, конечно), но при этом звуков эта ржавая посудина производила столько, что каждые несколько секунд приходилось замирать и прислушиваться. Поскрипывания деревянных перекрытий, скрежет железных балок, позвякивание цепей, плеск волн, ударяющих о борт, сменялись непонятным пощёлкиванием, дробным перестуком и тонким, едва различимым писком. Последний издавали склирры — местная пакость вроде крыс, только больше похожая на шустрых мокриц размером в пол-ладони, а иногда и крупнее.

На нижних палубах царила зыбкая полутьма. Как я понял из немногословных объяснений Крогара, фонари, болтающиеся на потолочных балках, питаются от генератора, который работает, когда заведён главный двигатель. Так что сейчас от них никакого толка. Свет проникает только из иллюминаторов, но их мало и они крохотные — человек едва протиснется. И к тому же мыть их, видимо, не принято вообще — стёкла на них мутные от слоя грязи.

Впрочем, на зрение, как и на слух, я сейчас почти не полагался. Каждую нашу остановку я использовал для того, чтобы сосредоточиться и хотя бы на пару секунд погрузиться в медитацию. Окружающая обстановка моментально преображалась — течения Ци обрисовывали каждую балку, каждый предмет, каждую трещину. Картинка была неяркая, но вполне четкая.

На фоне остальных предметов резко выделялись силуэты моих спутников. Аура Намиры сияла голубоватым сиянием водных меридианов. У Крогара она тоже оказалась необычной. Точно не как у обычных людей, но и не такая, как у полноценных Взывающих. В теле его гнездилось несколько заметных энергетических сгустков фиолетового оттенка, образовывающих какую-то грубоватую структуру.

Хм… Эфир? Намира явно тоже это видит, и к нашему жутковатому спутнику относится с заметной опаской. Надо будет расспросить её потом на этот счёт.

Ну, а пока мы потихоньку продвигались всё дальше, и каждое новое помещение я сканировал с помощью магического зрения. Намира наверняка тоже. Так что духозверя мы должны засечь издалека, даже через стену — стихия Огня его выдаст.

Мы прошли уже частично знакомым мне маршрутом через среднюю часть корабля, где располагались кубрики для команды. Чуть дальше располагались небольшие каморки, где мы чуть задержались. Крогар отпер одну из них своим ключом и зашёл внутрь. Заглянув ему вслед, я разглядел в полутьме ряды тускло поблескивающих стволов. Похоже, арсенал.

Громила вернулся быстро, на ходу забрасывая через плечо лямку тяжёлого мушкета. Пушка выглядела солидно — ствол такой, что пальцами одной руки не обхватишь. А патроны к нему, которые Крогар ссыпал в карман, размером больше напоминали ручные гранаты. Правда, было их штук пять, не больше.

— Может, ещё возьмёшь?

— Нету.

Ну, нет, так нет. В качестве второго оружия Крогар тащил здоровенный гарпун метра два в длину, с металлической частью толщиной в палец и с несколькими крупными зазубринами возле острия, делающими наконечник больше похожим на пилу.

Следом боцман протянул мне два увесистых металлических стержня в полметра каждый.

— Чтобы загорелся — поверни вот тут. Вот так, — показал он. — И аккуратнее. Горячо.

— На то и расчёт.

Стержни эти были чем-то вроде химических факелов, способных гореть даже под водой. Их использовали нечасто — например, как сигнальные огни во время бедствия. Но для моих целей они сейчас подходили идеально.

Из оружия же у меня был только посох. Да и тот я сначала думал не брать, чтобы не стеснял движений. Однако всё же рассудил, что если случится схлестнуться с монстром в прямой драке, то лучше уж делать это не голыми руками.

Остановились возле трапа, ведущего ниже.

— Здесь разделимся, — тихо проговорил Крогар. — Место запомнил?

— Угу. Третья палуба. Вон в той стороне. Там, где широкий двойной трап и иллюминаторы с обеих сторон.

Громила кивнул.

— Не задерживайся у трапа. Там слишком открытое место. Сразу ныряй вниз и налево. Как почуешь под ногами решётку — двигайся медленнее. Постарайся удерживать тварь на одном месте.

— Понял. Ну, и вы тоже не зевайте там, ладно? — усмехнулся я, маскируя мандраж.

Только Намира оставалась зубодробительно серьёзной. А глаза её в полутьме подозрительно блестели.

— Будь осторожен, Мангуст!

Я лишь коротко кивнул и трусцой, чуть пригибаясь, побежал вниз. Свернув с трапа, задержался ненадолго, прижавшись спиной к вертикальной балке. Короткие секунды медитации, чтобы ощупать пространство магическим зрением — и снова в путь. Ещё дальше, ещё глубже в трюм.

Большую часть одежды я оставил на берегу, оставив только обувь и набедренную повязку. Зато с ног до головы обмазался слоем мокрой глины. На лице эта штука уже начала подсыхать и стягивать кожу. Но, надеюсь, ещё на какое-то время её хватит, прежде чем начнёт отваливаться кусками.

Маскировка, может, и спорная, но я надеялся, что сработает. Если честно, я подглядел эту идею в каком-то старом фильме. Сюжета уже не помню, но там мужик спрятался таким образом от какого-то инопланетянина, чтобы тот не засёк его через тепловизор. Вот и у наш духозверь реагирует на тепло.

Факелы же мне нужны, как дополнительный отвлекающий элемент. На фоне безжизненного пустого корабля зверюга почует такое горячее пятно издалека.

Пробежавшись ближе к корме, я вдалеке увидел и то место, куда должен вывести монстра. Там была зона разгрузки — довольно большое открытое пространство, и двойные трапы, ведущие наверх и вниз. Но пока мне туда не надо. Отыскав ближе к борту другую лестницу, я спустился ещё ниже, на нижний уровень трюма.

Здесь было уже совсем темно — фонари не горели, иллюминаторов не было вовсе. Скорее всего, борта здесь уже находились над самой водой, а может, и ниже её уровня.

Снова сканирование. Сердце ёкнуло, когда совсем рядом, в десятке шагов, я вдруг увидел яркое пятно. Но нет, показалось.

С трудом провернул неподатливую, изрядно заржавевшую головку факела. Из стержня с громким шипением и искрами вырвалось яркое красноватое пламя длиной в ладонь. Крогар не соврал — жглось оно жутко, так что я невольно отстранился, держа факел на вытянутой руке. Отыскал на стене подходящее место, куда его закрепить — оставил как ориентир, чтобы не потерять выход к лестнице.

Факел высветил изрядную часть трюма, пламя его отражалось множеством бликов на поверхности луж. Воды здесь было довольно много — под ногами постоянно хлюпало. По-моему, в прошлый раз было поменьше. Где-то подтекает.

Я зажёг второй факел, примотал его к концу посоха и двинулся дальше. Места здесь были уже знакомые. Я снова миновал пустые клетки для рабов. В этот раз удалось разглядеть их более подробно. И зрелище, честно говоря, было удручающим. Нары для пленников были сооружены в три яруса и стояли так плотно, что в проходах между ними едва можно было протолкнуться.

Да уж… Стоит только представить, каково это — плыть неделями в такой тесноте, духоте и вони — и сразу понятно, почему Намира готова Калаана живьём закопать.

Двигался я осторожно, стараясь не шуметь. Правда, это всё довольно условно, учитывая здоровенный фыркающий файер в руках. Он к тому же здорово слепил меня самого, в том числе и в состоянии медитации. Я себя сейчас чувствовал так, будто залез в вольер с тиграми и размахиваю куском окровавленного мяса. Но, что поделать — в том и план, поймать эту тварь на живца. Но как же неуютно быть этим самым живцом!

На труп я наткнулся совершенно неожиданно — так вертел головой по сторонам, что под ноги почти не смотрел. Вот и споткнулся об него и едва не заорал в голос.

Бедняга выглядел так, что кусок козлятины, съеденный у костра, тут же запросился у меня наружу. Но я быстро взял себя в руки и заставил осмотреть тело внимательнее.

Да уж… Намира права, эта тварь — не хищник. Не похоже, что шипоног сожрал хотя бы кусок. Но при этом тело матроса было разодрано так, будто попало под корабельный винт. А некоторые части ещё и здорово обуглены. Как я раньше-то не почуял запах горелого мяса? Впрочем, среди той вони, что здесь стоит, он пробивался только совсем уж вблизи…

Хреново дело… Похоже, монстр всё же сохранил свои способности, связанные со стихией Огня…

За углом что-то хрустнуло, и я развернулся. От резкого движения факел на конце посоха загудел, разбрасывая искры, и пламя его вспыхнуло ещё сильнее. Я спрятал его за спину, чтобы не слепил, и замер, до рези в глазах вглядываясь в темноту. Сердце колотилось так, что я всё не мог успокоиться и нырнуть в медитацию.

Спокойнее, Мангуст… Будь, как вода…

Я выпустил немного Ци из ядра, позволив ей прокатиться волной по меридианам. Сконцентрировался на сердцебиении. Сердце быстро замедлилось — каждая следующая пауза между ударами становилась заметно длиннее. Даже, пожалуй, переборщил — в глазах вдруг потемнело. Но в целом сработало — я окунулся в медитацию.

Но ничего не увидел. Единственным ярким пятном в течениях Ци оставалось пламя моего факела.

Несколько глубоких вдохов, чтобы окончательно успокоиться. Двигаюсь дальше.

Ответвление коридора, в котором располагаются карцеры, обхожу — там тупик. Правее — трап наверх. Как объяснял Крогар, там дальше — проход к машинному отделению, а по пути — отсек с поворотными механизмами оружейной башни. Заглянув туда, я понял, что дальше лезть нет смысла — всё разворочено взрывом, на пути торчат обломки балок и рваные куски металла, в воздухе висит тяжелый запах гари. Кое-где, кажется, до сих пор что-то тлеет. Может, конечно, тварь засела где-то внизу, в обломках, но разглядеть её у меня не получалось. Добравшись до зияющей в полу дыры шириной метра в три, я попробовал посветить туда факелом.

— Ну же… — прошептал я себе под нос. — Где ты прячешься, красавчик? Выходи уже! Цып-цып-цып-цып….

Цыпа, несмотря на всю мою осторожность и готовность к его появлению, вынырнул совершенно неожиданно. И не снизу, из дыры, а откуда-то сверху, ломанувшись прямо сквозь торчащие из стены обломки.

Меня спасла только хорошая реакция — отмахнувшись посохом, я отпрыгнул назад, к лестнице. Тварь ударила двумя передними лапами, но промахнулась и ухнула в стену. Заверещала, изрыгая странные звуки, больше похожие на шипение пробитой паровой трубы.

Монстр оказался довольно крупным — размером, пожалуй, с тигра. И казался ещё больше из-за длинных, похожих на паучьи, лап, заканчивающимися клиновидными шипами, твёрдыми, как шахтерские кирки. Лап много — штук шесть, а может, и восемь, времени считать у меня не было. Последнее, что я успел разглядеть — это заострённую, похожую на акулью, морду. Да и то потому, что она клацнула пастью в полуметре от меня.

Двигался монстр дёргано и не очень-то грациозно, больше напоминая насекомое. Что ж, будем надеяться, и мозгов у него не больше.

Я метнулся вбок, прижимаясь к стене, и избежал следующего удара лапами. Едва конечности его промелькнули в воздухе, оттолкнулся и бросился назад, к лестнице. Шипоног рванул за мной, быстро перебирая лапами.

Шустрый, зараза! Выскочив из узкого коридора, я съехал вниз по перилам, выиграв пару секунд. Монстра ступеньки задержали, но ненадолго — вскоре за моей спиной снова раздавался дробный перестук его острых лап по полу.

Пульс снова подскочил, наверное, ударов до двухсот. Я нёсся вперёд, не оглядываясь и держа посох так, чтобы факел находился позади меня.

Всплеск! Водная Ци замерцала, разгоняясь по меридианам, уши словно заложило — звуки стали глуше и будто бы на полтона ниже. Под ногами, будто фонтаны от взрывов, вздымались тучи брызг, когда я влетал в очередную скопившуюся лужу. Монстр следовал за мной по пятам, то и дело пытаясь достать прямо на бегу, выбрасывая вперед переднюю, ударную пару лап. Один раз даже почти достал — я едва успел пригнуться, и острый шип пролетел у меня над плечом, слегка оцарапав боковую сторону шеи.

К счастью, улепётывать по прямой пришлось недолго, иначе он бы меня, пожалуй, догнал. Но я получил неожиданную передышку, когда добрался до трапа, ведущего наверх. Шипоног вдруг затормозил, скрежеща лапами по полу, и отвлёкся на тот факел, что я оставил там для ориентира. Я уже успел залететь наверх, а монстр всё ещё возился под лестницей. Притормозив, я оглянулся и увидел, что он попросту жрёт факел — металлический стержень скрипел под его зубами. Ещё немного — и шипящее багровое пламя исчезло в его глотке.

Прижимаясь спиной к стене, я тяжело дышал, наблюдая за тварью. Поморщился, стряхивая с щеки отваливающиеся куски глиняной маскировки. Вытянул посох с горящим факелом перед собой, помахал им, словно флагом.

— Эй, цыпа! А ещё вкусняшку хочешь?

Я не был уверен, что монстр вообще меня слышит. Но на горячее пятно его встроенный тепловизор отреагировал исправно — он вытянул морду, словно принюхиваясь, и снова рванул ко мне.

Вторая часть забега оказалась более затяжной, но далась мне чуть полегче. На этой палубе было, где попетлять, и я лавировал из стороны в сторону, сбивая преследующую меня многоножку с толку. В резкие повороты шипоног вписывался не очень — поскальзывался, врезался в косяки и в стены. Что, впрочем, плохо сказывалось на стенах, а не на нём — панцирь у него действительно был крепкий.

Как и лапы. Один раз, неудачно свернув, я оказался в тупике, и монстр едва не пригвоздил меня к стене своими ударными пиками. Пришлось отбиваться посохом, и ощущения были такие, будто я колочу по стальным стержням. Да и силища в этих лапах была такая, что тягаться было бессмысленно — только пытаться отвести удар в сторону по касательной.

Мне чудом удалось проскользнуть между монстром и стеной и вырваться из тупика. Сам шипоног, неуклюже разворачиваясь, застрял на несколько секунд. Я использовал эту паузу на полную катушку, дунув, что было сил, дальше. Впереди уже замаячили пятна света от иллюминаторов — до грузового отсека рукой подать.

И тут тварь выкинула очередной сюрприз. Зашипела громче обычного и изрыгнула порцию чего-то, напоминавшего напалм. К счастью, не доплюнула — я был уже далековато, и к тому же успел дёрнуться в сторону. Огненная клякса расплескалась по стене в метре от меня, на кожу мне попали лишь отдельные капли. Но и то мало не показалось — будто раскалённым маслом брызнули.

Зарычав, я ускорился, преодолевая последний участок до грузового отсека одним отчаянным рывком. Нырнул под лестницу, и дальше пришлось пригнуться. Потолки здесь были низковатые — можно и макушкой долбануться. Под ногами загремела железная решетка с крупными, шириной в три пальца, ячейками. Потолок был забран такой же. Сквозь решётки неплохо проглядывались ярусы выше и ниже. Но своих напарников я пока не увидел.

— Он здесь! — заорал я. — Я его привёл!

Шипоног сунулся вслед за мной, и тут же здорово замедлился. Лапы его проваливались сквозь ячейки решётки и порой застревали — он раздражённо дёргал ими, выдёргивая, но за счет переноса веса на другие лапы завязал ещё сильнее. В итоге, продвинувшись на несколько метров вслед за мной, замешкался и даже начал пятиться назад.

— Ну нет, ты чего? Не уходи! Нормально же общались!

Я шагнул к нему ближе, выставив посох с привязанным факелом вперед. Медленно поводил им из стороны в сторону, следя за реакцией монстра. Тот зашипел, раскрывая пасть. В глубине его глотки я разглядел что-то светящееся, похожее на жерло раскалённой печи. Морда его поворачивалась, повторяя мои движения. Этакий котик, следящий за пятном от лазерной указки. На меня он, кажется, вообще не реагирует — только на раскаленный наконечник фаера. Может, слой глины и правда хорошо скрывает моё тепло, а может, просто на контрасте с факелом я не так заметен.

В целом, наш с Крогаром план пока работает. Здесь монстр не так подвижен, а сам боцман и Намира сейчас на ярус ниже, и сквозь решетку попробуют атаковать его снизу, прямо в уязвимое брюхо. Одно хреново — здесь тесновато, пространства для манёвра не хватает. Ярус и правда полупустой, но всё же всяких бочек и здоровенных ящиков здесь хватает, так что мне приходится лавировать между ними. А вот шипоног прёт напролом, попросту расшвыривая препятствия.

На ходу я отмотал факел от посоха и переложил его в левую руку. Пока возился, шипоног успел подобраться ближе и чуть не достал меня быстрым выпадом ударных лап. Одна из конечностей угодила в железную бочку позади меня, и из образовавшейся пробоины хлынула какая-то вонючая маслянистая жидкость.

— Ну вы где? — заорал я, оглядываясь. Слева высился сплошной ряд ящиков, похоже, до самой стены. Позади тоже узкий проход, отступать особо некуда…

— Мангуст, мы здесь! — донёсся снизу голос Намиры. — Держи его на месте!

Легко сказать… Я, двигаясь боком, плясал вокруг монстра, отскакивая от его резких ударов и маяча перед собой факелом. Чувствовал себя, как тореадор на арене. Пока вроде всё идёт удачно, если не считать царапины на шее. Но меня беспокоило, что зверюга может выкинуть какой-нибудь огненный фокус. Если заблюёт тут всё вокруг своим напалмом, увернуться не получится.

Краем глаза я засёк, наконец, движение внизу и разглядел массивный силуэт Крогара. Учитывая расстояние между ярусами, боцману приходилось двигаться, сильно согнувшись. Но он был уже близко, почти под самым шипоногом.

— Быстрее! — рявкнул я и, размахивая факелом двинулся в одну сторону, потом резко в другую, заставляя монстра неуклюже вертеться на месте.

Сейчас мне удалось разглядеть его получше, и я увидел, наконец, признаки того, что он ранен. Шрамы на его чёрной, покрытой твёрдым панцирем плоти выглядели скорее, как глубокие трещины и разломы. Особенно много их было на морде и на передней части туловища, нижняя челюсть и вовсе, похоже, была сильно деформирована. Но в целом монстр был ещё вполне бодрячком, и у меня начали закрываться сомнения — а сможем ли мы вообще ему что-нибудь сделать. Если уж он такой взрыв пережил…

Вовремя ты об этом задумался, Мангуст, ничего не скажешь…

Я отбросил факел подальше от себя, сам же метнулся в другую сторону, прижимаясь спиной к штабелю ящиков. Монстр и правда метнулся за приманкой, как кот. Со скрежетом и хрустом разгрыз стержень, и пламя быстро исчезло в его глотке. Моментально стало не только темно, но и тихо — факел всю дорогу фырчал и шипел так, что без него показалось, будто мне беруши в уши воткнули.

Глаза привыкали к темноте постепенно, и я щурился, пытаясь разглядеть, куда поворачивает угловатый, плохо различимый на фоне ящиков силуэт монстра. Пасть его вдруг раскрылась, и на темном фоне я чётко увидел огонь, всё сильнее разгорающийся у него в глотке.

— Да быстрее, Крогар! — заорал я уже в полный голос.

Громила будто только и ждал моей команды. Я услышал, как скрежетнуло по решетке что-то железное — Крогар ударил гарпуном снизу вверх, вонзая его в брюхо монстра. Судя по хрусту и отчаянному шипению твари, ему удалось-таки пробить тонкий слой брони. А дёргаясь из стороны в сторону, шипоног лишь ещё больше разбередил рану.

После короткой паузы загромыхали выстрелы. Палил Крогар, похоже, прижимая дуло к самой решётке, и каждый выстрел сопровождался такой вспышкой, что она подсвечивала шипонога снизу, выхватывая из темноты его пронзённую гарпуном тушу. Пушка оказалась действительно мощной — монстра ощутимо подбрасывало после каждого выстрела, а от брюха отлетали какие-то ошмётки.

Вот только отгремела стрельба очень быстро — кажется, я насчитал всего четыре выстрела. И после них монстр продолжал шевелиться. Мало того — сквозь щели панциря его вдруг начало сочиться быстро нарастающее багровое свечение. Пластины панциря затрещали, раскаляясь по краям так, что тоже начали светиться, как нагретые докрасна железные пластины. И всё это происходило так быстро, что я успевал увидеть это, но на то, чтобы отреагировать, попросту не оставалось времени.

— Мангуст, уходи оттуда! — донёсся до меня отчаянный крик Намиры. Крогар, кажется, тоже что-то кричал, но на незнакомом языке.

Я же, как завороженный, смотрел на разгорающееся пламя и понимал, что у меня от силы секунды три. Посох я выронил, и всё, что успел — это выставить перед собой руки ладонями вперёд, будто надеясь остановить так готовое рвануть во все стороны пламя. Всё равно, что пытаться остановить голыми руками несущийся на тебя грузовик.

Когда жахнула вспышка, я инстинктивно зажмурился и напрягся так, что мышцы задеревенели. В голове успела промелькнуть лишь одна мысль — тоже рефлекторная, продиктованная привычкой.

Меня окатила волна жара, но, к моему удивлению, она оказалась не такой уж сильной. Скорее просто дуновение горячего воздуха. И это притом, что, открыв глаза, я увидел перед собой целую стену пламени, прокатившуюся во все стороны от монстра. Меня тоже захлестнуло, но огонь не доходил до меня, ударяясь в невидимую мерцающую преграду. Я будто бы находился внутри здоровенного мыльного пузыря, поглощающего весь этот жар.

Едва волна схлынула, шипоног повалился на брюхо, словно бы резко обессилев. Я увидел подбегающего Крогара. Склонившись, боцман в упор высадил в башку зверю последний патрон из своего мушкета. Намира бежала следом, чуть позади, но на монстра ей, похоже, было плевать. Она отыскала взглядом меня и замерла. В её округлившихся глазах застыл… нет, не ужас. И не удивление — это слишком мягко сказано. Она снова, как тогда у озера, будто бы увидела что-то немыслимое.

Я сделал несколько шагов вперёд, и мерцающая преграда передо мной лопнула, рассевшись на мелкие светящиеся брызги. И только тогда я шумно, с облегчением, выдохнул, упираясь ладонями в колени.

— Ну что? Он мёртв? — мотнул я головой в сторону шипонога.

Крогар зажёг еще один факел и осматривал монстра, осторожно обходя его по кругу. Обернувшись на меня через плечо, молча кивнул.

Я только сейчас увидел, что он здорово обожжён — в основном голова и плечи. Похоже, огонь достал его через решётку. Да и в целом, шипоног перед смертью здорово дал прикурить — в воздухе стоял запах гари, решетка под ногами почернела и была такой горячей, что я чувствовал даже сквозь подошвы сапог. А те ящики вокруг нас, что были сделаны из дерева, и вовсе потрескивали язычками пламени. Но загореться в полную силу вроде не должны.

Намира, опомнившись, наконец, бросилась ко мне, оглядывая с головы до ног.

— Ты цел?

— Да, вроде в порядке. Только… сам не понимаю, как.

— Но… как⁈ Это же… Жемчужная раковина Хун’нари! Сложнейшая защитная техника. В Храме Водопадов ею владели только старшие сёстры. Как… откуда⁈

Она окончательно потеряла самообладание, то смеясь, то снова окидывая меня совершенно ошалевшим взглядом.

— Сам не знаю, — пожал я плечами, пытаясь придать голосу максимальную беспечность. — Психанул просто. Ты сама-то как?

В отличие от громилы-мутанта, Намира вроде не пострадала.

— Я успела прикрыться техникой Пелены дождя. Я бы и тебя попробовала закрыть, но не смогла бы дотянуться через решётку. Но… Я всё не могу понять — как у тебя-то получилось? Ты ведь даже самые простые техники ещё не знаешь. А Жемчужная раковина — это…

— Поговорим об этом позже. Лучше помоги здоровяку. Его, кажется, сильно прижгло.

— Ничего, справится, — скривилась Намира. — Этот урод, похоже, живучий.

— Этот урод вообще-то нам здорово помог. Я бы даже сказал, сделал большую часть работы. Да и вообще, нравится тебе это или нет, но мы пока в одной лодке.

Она неохотно кивнула.

— Да, конечно. Ты прав…

Подобрав посох, я тоже подошёл к шипоногу. Дохлым он уже не выглядел так впечатляюще. Действительно, просто насекомое. Просто очень большое. И жжётся.

Вспомнив о пламени, я машинально коснулся груди, ощупал лицо. Никаких признаков ожогов, только засохшая глина, трескающая от каждого движения. Похоже, весь огненный урон принял на себя защитный барьер.

Жемчужная раковина Хун’нари. Надо же, как поэтично. Мне-то это умение было знакомо под куда более простым называнием — Водяной щит, и я частенько раньше использовал его в бою. И я уже по сложившему рефлексу вспомнил о нём, когда увидел рванувшееся ко мне пламя.

Как я смог применить эту технику? Чёрт возьми, да потому что я уже умел это раньше! Я — Чёрная черепаха, мастер школы Воды! И, видимо, в момент опасности организм мобилизовался, заставив мозг вспомнить, что нужно делать.

Да, пожалуй, это самое логичное объяснение. Но, если подумать… Оно рождает больше вопросов, чем ответов. Где-то на самой границе между сознанием и интуицией начали роиться пока неясные, не оформившиеся догадки. Но ощущение было такое, будто в клубке тайн, окружающих меня, я вдруг нащупал какую-то зацепку.

— Мангуст? — обеспокоенно окликнула меня Намира, увидев, что я завис, погрузившись в свои мысли. — С тобой всё хорошо?

— Да-да, — отмахнулся я. — Вы, пожалуй, возвращайтесь на берег. Крогару нужна помощь с ожогами. Заодно передадите Калаану, что у нас всё получилось.

— А ты?

Я снова взглянул на труп шипонога и на секунду провалился в медитацию. Монстр тут же расцвел, освещаясь изнутри алыми шлейфами огненной Ци.

— А мне надо закончить кое-какие дела…

Глава 16

Наследие первого

Оставшись в одиночестве, я вдруг почувствовал себя совершенно вымотанным и опустошённым. Не удержавшись, опустился прямо на пол рядом с тушей шипонога и пару минут посвятил дыхательным практикам. Заодно и провёл беглую инвентаризацию своего энергетического хозяйства.

Каст Водяного щита не прошёл даром — водяное ядро было почти пустым. Мне даже показалось, что сами меридианы стали более блёклыми, будто бы энергию вытянули даже из них. Но, приглядевшись, понял, что это не совсем так. Просто они светились неравномерно — часть из них выглядела перегретой на фоне остальных. Очевидно, это те меридианы, что были задействованы в применении Водяного щита. Хорошая подсказка, чтобы снова воспроизвести эту технику. Впрочем, это только часть информации — это как знать сами цифры, но не их последовательность.

Но всё равно — то, что у меня получилось применить приём, который я считал уже безвозвратно утерянным, переворачивало все мои представления о местной реальности, и так-то смутные. И мысли об этом так захватили меня, что я уже не мог усидеть на месте.

Сначала прошёлся по грузовому отсеку, отыскал еще пару фонарей и расставил их вокруг шипонога, чтобы получше разглядеть его. Внешне зверюга уже не выглядела настолько уж устрашающей. Разве что уродливой и необъяснимым образом отталкивающей — было в его облике нечто не просто неприятное, а чуждое, заставляющее брезгливо морщиться. Я даже трогать его не решался, лишь пошевелил пару раз концом посоха.

А вот в течениях Ци эта хреновина преображалась. Энергетический контур духозверя оказался сложным, довольно развитым. Разве что истощённым — энергии в ядре было совсем немного. Видимо, пошёл ва-банк и влупил всё, что оставалось, в последней самоубийственной атаке. Однако кое-какой остаточный фон огненной Ци в нём ещё оставался — в крупных узлах, в самих меридианах. Однако он был слишком слабым, размытым, чтобы попытаться его поглотить.

Понаблюдав за ним пару минут, я увидел, что вся эта структура постепенно съёживается. Концы меридианов становятся всё бледнее, будто остывают. Содержащиеся в них остатки Ци постепенно стягивается к ядру — как капли влаги стекающиеся в ложбинку. Я решил немного подождать — возможно, если эти крохи соберутся поближе к ядру, я смогу зачерпнуть хотя бы небольшую порцию.

Ну, а пока надо бы отмыться. Глина, которую я использовал для маскировки, уже почти засохла и неприятно стягивала кожу. Посох тоже пострадал во время огненной вспышки — на нём чернели обширные пятна, пахло обгоревшим деревом. И вот, ей-богу, лучше бы эти отметины на мне самом остались. На мне-то ожоги заживут, как на собаке. А вот где я ещё такой посох найду?

Одна надежда на то, что сделан он из древесины Вечного баньяна, и обычно все царапины и сколы на нём зарастают сами собой. А окованные концы и металлические кольца, которыми он укреплён — и вовсе из золочёного адамантита, а это самый прочный материал в Артаре. Прочнее него разве что первородный обсидиан, который вообще неразрушим. Теоретически.

Неподалёку от склада я нашёл подсобку, в которой были свалены швабры, вёдра, тряпки и прочий инвентарь для того, чтобы драить палубу. Там же обнаружилась и небольшая помпа, подкачивающая морскую воду из-за борта. Я бы, конечно, предпочёл помыться пресной водой, но пока и так сойдёт. Ополоснулся прямо здесь, под помпой, и вернулся к шипоногу, захватив с собой влажную тряпку, чтобы почистить оружие.

Этим и занялся. Ничто так не помогает раздумьям, как монотонная физическая работа. А подумать было о чём, в том числе стратегически.

Итак, что такое Артар?

Пару лет назад, когда я только узнал о нём, ответить на этот вопрос было очень легко. Это игра. Масштабная, многопользовательская, основанная на прорывных эйдетических технологиях виртуальной реальности. Никаких экранов, шлемов, очков — информация подаётся непосредственно в мозг с помощью эйдос-модема. Это такая штука, которая погружает мозг человека в изменённое состояние, названное ЭТ-фазой. Эйдетический транс. Что-то среднее между гипнозом, сновидениями и галлюцинациями. Я толком так и не понял, как это всё работает. Впрочем, как показали последующие события, вряд ли вообще кто-то это понимал до конца.

Ну, а поначалу всё было просто. Я, как и миллионы других игроков, зарегистрировался в Артаре, создал аватар и начал играть. Передо мной раскрывался целый мир — континент размером чуть ли не с Австралию, и полная свобода для приключений. Артар сложно было упихнуть в рамки какого-то одного жанра. Прежде всего это была ролевая игра — при создании аватара нужно было выбрать класс и потом прокачивать его, учить новые умения, улучшать экипировку. Но, как показала практика, этот огромный виртуальный мир использовался для самых разных вариантов времяпровождения. И для заработка. Порой не совсем законного.

И понеслось… Аватар я создал в первые недели после выхода игры, и в статистике аккаунта, насколько я помню, значилось около восьми тысяч часов чистого игрового времени. Много это или мало? Вопрос философский. Я могу сказать лишь одно — время, проведённое здесь, изменило всю мою жизнь. Да и сам я в итоге сыграл огромную роль в судьбе Артара.

Уф, сколько всего приключилось со мной за всё это время! Хватит на десяток остросюжетных книжек. И в итоге мой весьма извилистый путь, петляющий между двумя мирами, привел меня к разгадке тайны, которую тщательно скрывали создатели Артара и самой технологии ЭТ-перехода.

А секрет в том, что никакие они не создатели. Всё это досталось им в уже готовом виде.

Хаширо Окада, считающийся изобретателем эйдетических технологий, вообще был биологом-полярником, и обнаружил во время одной из экспедиций в Антарктиде странные объекты, возможно, инопланетного происхождения. И вот как раз внутри одного из таких объектов, который сохранился лучше остальных, и находился Артар. Целый мир, по размерам сравнимый с нашей Землёй.

Прошли годы. «Объект номер три» ждала запутанная и очень мутная история, в ходе которой к нему успели приложить руку какие-то не то вояки, не то разработчики вооружений, не то спецслужбы. А потом он и вовсе оказался в руках частной корпорации NGG, которая сделала из него коммерческий продукт. Если быть точным — не из всего Артара, а взяв лишь один из его континентов, самый маленький, накрыв его непроницаемым куполом.

Под этим куполом админы игры устанавливали свои правила, изменяя в угоду своему замыслу законы физики и даже течение времени. Однако оказалось, что они всё же не всесильны — постепенно зрел бунт, и коренные обитатели Артара дали отпор. И, так уж вышло, что я и сам приложил к этому руку. Разрушение всей надстройки, созданной в Артаре людьми из моего мира, шло постепенно. Но я помог уничтожить главный, ключевой узел. Так сказать, сделал контрольный выстрел. Прямо в сердце.

А вот что дальше — ни фига не понятно.

Когда мы с Эриком затевали ту последнюю самоубийственную вылазку, мы понятия не имели, чем конкретно это закончится. Но уж точно я не ожидал, что застряну в Артаре, и к тому же за сотни, а может, и тысячи километров от того места, где всё произошло. Учитывая, что вся игровая надстройка разрушена, меня должно было просто отключить от Артара.

Ну, насчёт этого у меня уже сложилась версия. Меня действительно вышвырнуло из Артара. Меня настоящего. А вот аватар мой остался здесь. Аватары игроков — это, по сути, полные эйдетические копии реальных людей, создаваемые для жизни в Артаре. Так что, выходит, я — не совсем я. Просто копия, клон, обладающий той же памятью, что и исходная личность.

До этого довольно просто было додуматься, но вот принять полностью я это до сих пор не мог. Что же это получается — пока я здесь, тот, настоящий Стас, отключился от Артара и живёт сейчас свою обычную жизнь там, на Земле? Но я-то ведь тоже настоящий!

Впрочем, это всё вопросы философские, а сейчас я раздумывал над более насущными.

Хорошо, примем за данность, что я — Мангуст, аватар Стаса Князева, отправившийся, так сказать, в свободное плавание. И то, что я всё ещё здесь, в полном рассудке и твёрдой памяти, означает, что уничтожение Сердца Артара не привело к полному исчезновению всего, что было привнесено людьми из моего мира. Аватары игроков — точно уцелели. Почему-то я уверен, что я в этом смысле не исключение. Как минимум остальные мои товарищи, которые были подключены к Артару на момент катаклизма, могли оказаться в том же положении, что и я. И, если это так — надо постараться их отыскать.

Но это тоже пока отложим в качестве долгосрочной, стратегической цели. А более ближняя цель — это разобраться с собственными возможностями.

Учитывая то, что происходило со мной в первые дни после катаклизма, я пришёл к выводу, что аватар мой полностью утерял те функции, что были завязаны на игровые механики. И это выглядило логичным — все эти штуки, как объясняли мне знакомые вирт-дизайнеры, находятся на стыке цифровых и эйдетических технологий, и потому даже изначально были полны «костылей» и багов. Особенно тяжелы в реализации были как раз элементы, связанные с любой магией. А уж в автономном режиме, без центрального сервера, большинство из них вообще не должно работать. То же самое, видимо, касается и всяких магических артефактов, опирающихся в своей работе на игровые механики. Иначе почему моя Нить Пути, посох и Серебряное жало утратили свои свойства?

Хотя, может, и не утратили? А просто сломались механизмы взаимодействия с ними? Я ведь даже беглым взглядом вижу заключённую в посохе энергию Дерева. Причем плотную, структурированную. Только воспользоваться ею не могу. Возможно, и с зёрнами на Нити Пути такая же история? Они просто ушли в этакий «спящий режим»?

Ведь, в конце концов, часть моих прежних способностей вполне себе сохранилась. Некоторые даже в полной мере — например, медитация и умение видеть течения Ци. И все эти дни я искал этому какие-то объяснения, порой притянутые за уши. Что, например, аватар начал мутировать, приспосабливаясь к новым условиям…

Но, блин, Водяной щит⁈ Это ломает все мои хрупкие теории. Как я вообще смог применить этот приём, технику, умение — как ни назови? Намира мне ничего похожего не показывала. Как-то воссоздать её по наитию у меня тоже бы не вышло.

Да, у меня худо-бедно получается применять Всплеск или элементарные атакующие приёмы вроде Удара Волны или Водяного столба. Но это и неудивительно — они действительно простые и интуитивно понятные, как и показанный Намирой Спрут. Можно догадаться, какие меридианы задействовать, как выпустить энергию, какую форму ей придать. Но как соткать сферу Водяного щита, используя мои нынешние знания о Ци — я не имею ни малейшего понятия. Сейчас, при всём желании — не смогу повторить, и дело не в том, что ядро иссякло. Я просто не знаю даже, с какого краю подступиться.

Однако я это сделал! Причём это была не какая-то криво сляпанная со страху фигня, а полноценная сферическая защита, ещё и автоматически подпитываемая водной Ци из ядра, чтобы гасить огненный урон. На том месте, где я стоял, можно было различить отчётливый светлый след, вокруг которого всё основательно подкоптилось. Удивительно, кстати, как в отсеке пожар не разгорелся — огненная вспышка оказалась хоть и яркой, но мимолётной.

Но как это у меня получилось? В мгновения смертельной опасности вдруг вспыхнуло гениальное озарение? Одноразовое, ага. Или просто сказочное, невероятное везение, и я просто интуитивно угадал, как направить Ци, чтобы получился Водный щит? Да это всё равно, что, не глядя, вытянуть из колоды все четыре туза.

Нет, тут должно быть какое-то более простое объяснение. И, кажется, я понял, в каком направлении копать.

Хаширо Окада, «изобретатель» эйдетических технологий, на ранних этапах приложил руку и к созданию игрового Артара. В частности — плотно занимался классом боевых монахов, а также расой ксилаев. И, как позже выяснилось, ксилаи оказались вовсе не контентом, введённым в игру разработчиками, а коренными жителями Артара. Да и вообще многое из того, что мы, игроки, считали творчеством разработчиков, на самом деле было элементами уже существующей в Артаре реальности. Разрабы просто впихивали их в игру целыми пластами и приспосабливали для своих нужд. А уж ксилаев Окада протащил чуть ли не в первозданном виде — со всей их философией, легендами, обычаями…

Так может, и умения боевых монахов были основаны на уже существующих в большом Артаре техниках? Это было бы логично. Особенно если учесть и затею Окады с Хрустальным путём.

По моим сведениям, Окада долгое время самостоятельно изучал Артар — ещё до того, как Объект номер три попал в руки воякам, а потом и NGG. И говоря «долгое время», нужно иметь в виду реально долгое — даже не годы, а десятилетия. Время-то в ЭТ-фазе идёт гораздо быстрее, чем на Земле.

При этом Окада был против грубого вмешательства в этот мир. Пытался противостоять этому, но его задвинули на второй план. А потом первооткрыватель и вовсе куда-то исчез, и считался не то погибшим, не то пропавшим без вести.

Однако он не сдался, просто вёл тайную борьбу, заложив здесь, в Артаре, этакие мины замедленного действия, которые должны были помочь местным обитателям. Первая мина — пророчество Хтона — уже благополучно рванула и позволила отбросить вторжение с Земли. Но осталась вторая — Хрустальный путь. И её цель — помочь уже конкретно ксилаям.

И именно поэтому адептом Хрустального пути может стать только боевой монах. И не простой, а тот, кто освоит все пять стихий — потому что в «большом» Артаре нет источников универсальной чистой Ци, а вся свободная Ци, пригодная для освоения — стихийная. А вступив на Хрустальный Путь, монах должен будет отринуть своё прошлое, отказавшись от своей старой Нити Пути и сосредоточившись только на хрустальных зёрнах. И это требование тоже не случайно — Окада таким образом готовил претендентов на роль Просвещённого к тому, что они должны будут покинуть игровой купол.

Но ведь не мог же он отправить адептов Хрустального пути в большой мир совсем уж с голой задницей?

Да, основной его «подарочек» — это разбросанные по всему Артару тайники с хрустальными зёрнами. Полный их комплект — сто восемь штук, сакральное число у ксилаев, и максимум, что можно уместить на Нити пути. И, насколько я помню, Окада оставил их даже с большим запасом — на случай, если часть тайников будет разграблена или уничтожена. Но до этих тайников ещё добраться надо! Не говоря уж о том, чтобы вскрыть. Так что должны быть предусмотрены и ещё какие-то «домашние заготовки». Что-то, что поможет адепту Хрустального пути на начальных этапах.

И вот тут-то мозаика начинает складываться! Похоже, Окада нашёл способ, как вложить в аватары боевых монахов нечто, что будет работать даже в случае обрушения игровой надстройки. В том числе даже встроенный переводчик смог пропихнуть. Причем с местными языками. Ну, а сами умения, похоже, изначально больше опирались на законы большого Артара. Разве что под куполом можно было использовать чистую Ци, «перекрашивая» её в нужную стихию.

А применение Водяного щита означает, что аватар мой сохранил информацию об уже изученных техниках. По крайней мере, какой-то части из них. Только я сам пока не понимаю, каким образом эта информация хранится, и как её достать. Раньше изучением и прокачкой умений я управлял через визуальный игровой интерфейс, но теперь-то его нет. Я вообще мало что утащил с собой из прежнего мира. Только Нить Пути с бесполезными сейчас бусинами, не работающее в полную силу Серебряное жало… Ну, и посох, конечно.

Я как раз дочистил последний участок посоха, и положил его перед собой, вытирая руки тряпкой. Всё, пора уже здесь заканчивать, а то на берегу меня хватятся.

И вот тут-то я и замер.

Догадка пронзила меня, будто разряд электрошока, аж мурашки по коже побежали. Я, как заворожённый, уставился на татуировку Лазурного дракона на левой руке. Сложный, цветной, кажущийся объёмным рисунок ожил под моим взглядом. Дракон пошевелился, словно стараясь плотнее обвить мою руку кольцами своего чешуйчатого тела. Повернул голову, приоткрывая свой жёлтый, словно светящийся изнутри глаз с вертикальным зрачком…

Я шумно выдохнул, наконец, освобождаясь от оцепенения.

Божечки, ну какой же я дебил! Подсказки всё это время были у меня прямо перед глазами. Вот где запечатаны схемы Техник! И они всегда со мной, их нельзя ни отобрать, ни украсть, ни потерять. Идеальное решение, вполне в духе хитреца Окады. Вот она, первая часть его наследия, подготовленного для последователей Хрустального пути.

Осталось только понять, как расшифровать эту инфу…

— Мастер Мангуст!

Голос Лилу, неожиданно пронёсшийся эхом в гулком пространстве трюма, заставил меня вздрогнуть. Я схватил посох и вскочил, машинально принимая боевую стойку.

— Это… это я, мастер Мангуст… — испуганно пролепетала девчонка, замерев на месте. — Вас долго не было, мы все уже начали беспокоиться…

— Да, я что-то тут залип. Но мне надо закончить ещё некоторые дела.

— Лилу может как-то помочь мастеру Мангусту? — замерла она в почтительном поклоне. — Она принесла одежду и вещи…

У ног её действительно лежала объемная котомка.

— Спасибо, Лилу, это очень кстати. Ну, и можешь остаться. Ты мне не помешаешь.

Я оделся, приладил на левую руку наруч с Серебряным жалом, расположил у пояса Нить Пути. И только потом вернулся к шипоногу. Лилу тем временем осматривала чудовище, держась от него на приличном расстоянии. Впечатлений было — полные штаны, это было видно по её торчащей дыбом шерсти и вытаращенным глазёнкам.

Да уж. Я удивлён, что она одна сюда пробралась, а не вместе со всей троицей Чао.

— Как там на берегу? Никаких новостей?

— Пираты уже тоже вернулись. Прочесали шахту и поймали того беглого помощника капитана.

— Хм! Быстро же они управились.

Впрочем, не так уж и быстро. Это я с духозверем долго вожусь. Там, снаружи, наверное, уже вечереет.

— Ага, — беспечно отозвалась Лилу, не сводя взгляда с поверженного монстра. — Его сейчас к столбу привязали в деревне. Вся шайка там вокруг собралась. И наши тоже.

— Что ж, сейчас и мы к ним присоединимся. Но, для начала…

Я присел рядом с шипоногом и, преодолевая брезгливость, коснулся его тёмного шершавого панциря. Глубоко вдохнул, очищая мысли и погружаясь в медитацию.

Огненная Ци тем временем уже почти полностью стянулась к его Ядру, другие узлы и меридианы стали почти прозрачными, и их с трудом можно было различить. Я сначала мысленно потянулся к этому сгустку энергии, чтобы поглотить его, но потом одёрнул себя. Как там учила Намира — не нужно действовать варварски, насильно. Ци сама должна влиться в меня. И этот принцип, я думаю, касается любой стихии, не только Воды.

Сама огненная Ци оказалась неожиданно подвижной и текучей, и втягивалась даже легче, чем Вода. Но в этом был и свой подвох. Едва первая порция — крошечная, как огонёк свечи — влилась в моё ядро, в груди начало ощутимо жечь. И жжение это нарастало с каждым вдохом — так, что вскоре его невозможно стало терпеть.

Боль вышибла меня из медитации, и я зарычал, хватаясь за грудь. Даже рванул на себе одежду, оголяя кожу — мне казалось, что где-то в пищеводе застрял раскаленный уголёк, который сейчас прожигает себе путь наружу. Почудилось даже, что перья феникса на татуировке засветились ярче.

— Мастер Мангуст! — обеспокоенно вскрикнула Лилу.

Она подскочила ко мне, с испугом осматривая. Коснулась груди — осторожно, будто боясь обжечься.

— Эта штука… Она обжигает изнутри?

Боль постепенно ослабевала — пойманная порция Ци, оставаясь в Ядре, постепенно успокаивалась, будто остывая.

— Какая ещё штука? — переспросил я Лилу.

— Ну… — она замешкалась, переводя взгляд с меня на труп шипонога, и продолжила — тихо, почти шёпотом. — Там, внутри зверя — светящийся красный туман. И я видела, как мастер Мангуст вдохнул его часть. Ну, будто бы Солёный Линьфао втягивает дым своей трубки…

— Ну, что ж, Лилу, поздравляю, — усмехнулся я. — Я же говорил, что ты сразу поймёшь, когда увидишь собственными глазами.

Глаза её распахнулись ещё шире. Кажется, до неё только сейчас дошло.

— Так это… оно? — выдохнула она. — То, что я должна была увидеть на озере?

— Похоже на то, — улыбнулся я. — Но к стихии Воды у тебя, видимо, нет ни малейшей предрасположенности. А вот к Огню… Ты не замечала этого раньше? Может, видела где-то следы огненной Ци?

— Н-нет… — неуверенно ответила девчонка. — А где её можно увидеть? Может, в пламени костра? Иногда, когда я долго смотрю на огонь, мне кажется, что над ним вьётся… что-то вроде пара. Это оно?

— Может быть. Энергия Ци — она повсюду. Из этих пяти первичных стихий — Огня, Воды, Камня, Дерева и Земли — состоит всё, что ты видишь. Стихии смешиваются и взаимодействуют друг с другом, образуя материю. Но при этом часть Ци — совсем небольшая — остаётся свободной.

— Вроде как лишней?

— Ну да. И вот эту свободную Ци, витающую в воздухе, можно попробовать уловить и подчинить своей воле.

— Но как это сделать?

Уф, да откуда ж я знаю-то, девонька?

Вслух я этого, конечно, не сказал, чтобы не расстраивать бедняжку. Напустил на себя загадочный вид и, поглаживая воображаемые усы, покровительственно улыбнулся.

— Это уже отдельный разговор, Лилу. Думаю, тебе это будет непросто освоить, так что наберись терпения.

— Я готова! — тут же хлопнула кулаком в ладонь девчонка и склонила голову. — Я буду учиться! Я буду очень стараться!

— Верю. А теперь — подожди вон там, чуть в сторонке. Я попробую забрать ещё немного Ци…

Вторая порция огня получилась раза в два больше предыдущей, и снова пришлось делать перерыв на то, чтобы непокорная, жгучая энергия хоть немного улеглась в ядре. На третий заход я поглотил ещё больше и мог бы даже продолжать. Но, увы, запасы в теле шипонога кончились. Я по-прежнему мог различить в течениях Ци саму структуру его тонкого тела — узлы, меридианы, отдельные активные зоны. Но вытянуть из них свободную Ци уже не получалось.

Вспомнились слова Намиры о том, что остатки силы могут сохраняться у духозверей ещё довольно долго, до нескольких дней. И кто-то даже умеет препарировать их, извлекая не только остатки свободной Ци, но и нечто большее. Например, Техники. Увы, это пока не для меня. И научиться не у кого.

Пожалуй, это ещё одна ключевая задача, которую нужно решить в обозримом будущем. Найти какого-то наставника, или архив, или иной источник знаний, который позволит мне разобраться в новых реалиях. Намира мне уже здорово помогла, но, при всём уважении, её возможности здорово ограничены.

— Всё, возвращаемся на берег? — спросила Лилу.

Надо отдать ей должное — она смирно сидела всё то время, что я поглощал остатки Огня из духозверя. Скорее всего, во все глаза наблюдала за процессом в течениях Ци. Ну, что ж, пусть практикуется.

— Только заглянем по пути кое-куда.

Калаан не обманул — тайник, в котором он прятал одну из частей своего ключа, находился в узком коридорчике между рубкой управления и капитанской каютой. Повернув за угол, я отыскал на стене массивный держатель для фонаря. Сдвинул одновременно два рычажка, замаскированных под головки латунных клёпок. Левая — вверх, правая — влево. Часть пластины под фонарём сдвинулась, образуя узкую глубокую нишу. Небольшую — так, что колода карт едва влезет.

Часть ключа оказалась неожиданно тяжелой для своего размера, а в течениях Ци я разглядел внутри неё отчетливые эфирные следы. Причём, что интересно, следы эти складывались в упорядоченный светящийся рисунок. Очень характерно для эфира. Впрочем, я ведь уже слышал, что аланты научились укрощать это воплощение хаоса и направлять его чудовищную энергию в нужное им русло.

Я провёл кончиками пальцев по ребристой грани детали — тут явно просматривались пазы, с помощью которых эта штука соединяется с другими частями.

— Что это? — не удержалась от вопроса Лилу, разглядывая причудливую угловатую пластину у меня в руках.

— Наш первый шаг к свободе, — задумчиво усмехнулся я.

Глава 17

Китовая песнь

Снаружи действительно уже вечерело. Зная, как здесь рано садится солнце в это время года, можно быть уверенным, что через часок будет уже совсем темно. В разрушенной ураганом деревне был настоящий аншлаг — похоже, в одном месте собрались все остатки команды «Волчьей звезды», плюс пришедшие со мной ксилаи, плюс бывшие пленники. Которые, к слову, по-прежнему держались особняком и вид имели довольно жалкий.

Я, конечно, не ждал, что меня будут встречать с фанфарами, как победителя огнедышащего дракона. Да и, откровенно говоря, шипоног на роль эпичного противника не тянул. Да, духозверь. Да, довольно опасный. Но он здорово изголодал, пока сидел взаперти, а жалкие остатки огненной Ци быстро потратил.

Но всё же такой тотальный игнор меня тоже удивил. Даже слегка обидно. Мы с Лилу прошли от корабля до самой деревни, не встретив ни души. Да и пока пробирались поближе к центральной площади, на нас никто не обращал внимания.

Впрочем, я уже увидел, чем они все так были заняты. На площади разворачивалось действо, похожее на средневековую казнь. Рейкар — с такой разбитой физиономией, что опознать его можно было только по одежде — был привязан к вбитому в землю столбу рядом с большим костром. Калаан, нарезавший вокруг него круги, то и дело вопил что-то, угрожая пленнику клинком, и сбившиеся в плотное кольцо пираты вторили ему одобрительными возгласами. Некоторые швыряли в связанного чем ни попадя — в ход шли комки грязи, огрызки еды. Вон в воздухе прогудела пустая бутылка из-под рома. Ударилась над самой головой Рейкара, разлетевшись на осколки.

Бунтовщик — надо отдать ему должное — держался стойко. В ответ на все выкрики и оскорбления он только ухмылялся, а порой и язвил в ответ. Зубы его и белки глаз ярко выделялись на лице, превратившемся в сплошную кровавую маску.

— Останься здесь, — сказал я Лилу. — Тебе не стоит на всё это смотреть.

Сам я, не особо церемонясь, пробил дорогу сквозь толпу и вышел на плотно утрамбованную площадку возле столба. Увидел Намиру, Меймин Хана и Линьфао, стоящих в первом ряду, и подошёл к ним.

Ксилаи наблюдали за экзекуцией со смешанными чувствами. Ноздри здоровяка Хана раздувались от гнева, но не совсем понятно было, на кого он направлен. Скорее, всё же на Рейкара — из-за него погибло немало местных. Мохнатые кулачищи шахтёра то сжимались, то разжимались, будто он только и ждал возможности тоже хорошенько врезать пирату. Линьфао стоял неподвижно, скрывая верхнюю часть лица под своей широкополой шляпой из высушенных пальмовых листьев, и курил трубку с длиннющим мундштуком. Намира же, кажется, едва сдерживалась от ругательств.

Впрочем, нет, не сдерживалась.

— Дикари… — цедила она сквозь зубы. — Грязные жестокие животные…

Калаан тем временем наотмашь врезал Рейкару по морде, так что кровавая юшка брызнула в сторону на добрые пару метров. Тут же двинул под дых, и штурман закашлялся, с хрипом втягивая воздух.

Мне, если честно, подобные выкрутасы тоже были не по душе. Хотя после того, что случилось на маяке, никакого сочувствия к пленнику я не испытывал. Просто терпеть не могу пыток и прочих издевательств над беззащитными. Насолил он тебе — так поквитайся с ним в бою. Или убей, в конце концов. Измываясь над тем, кто не может тебе ответить, ты скорее себя показываешь в неприглядном свете.

— И долго они уже так? — склонившись к Намире, спросил я.

— Какое-то время, — пожала она плечами. — Пёс пытается у него что-то выведать. Но тот знает, что когда ответит — умрёт.

— Тогда понятно, почему он не хочет отвечать, — невесело усмехнулся я.

— Ничего. Скоро он поймёт, что смерть — это лучший выход, — мрачно проговорил Меймин Хан, неотрывно следя за Калааном.

Тот как раз, выудив из костра длинную горящую головешку, приближался к пленнику под крики и улюлюканье пиратов. Затяжная театральная пауза — и горящая ветка с треском и шипением упирается Рейкару куда-то во внутреннюю часть бедра. Тот визжит и дёргается на столбе, безуспешно пытаясь вырваться, но Рыжий пёс лишь активнее шерудит факелом. В воздухе отчётливо начинает вонять горелым мясом.

Я поморщился от отвращения и какого-то тягостного, липкого состояния на душе. С одной стороны, заступаться за Рейкара у меня никакого резона не было. Но и наблюдать за всем этим было противно.

Что Калаан пытается у него выпытать? Вариантов не так уж много. Похоже, фрагмента мастер-ключа при нём не оказалось. Припрятал где-то, и теперь не отдаёт. Правда, непонятно, на что он рассчитывает. Будет просто тянуть время?

А ведь время-то не на нашей стороне…

Калаан, наконец, отнял горящую ветку от Рейкара, да и то только потому, что она уже потухла. Сам бунтовщик, на мгновение прервав вопли, вдруг плюнул в капитана, причём так обильно, что и верблюд бы позавидовал. Калаан увернулся от ядовитой слюны и лишь издевательски расхохотался, ещё раз врезав пленнику — на этот раз прямо тлеющей головешкой. Потом добавил ещё и ещё, тыча по обожжённым участкам. Рейкар, понятное дело, реагировал соответствующе — рычал, орал и матюгался на каком-то занятном наречии, в котором половину гласных составляла буква «ы». Мой встроенный «переводчик» не справлялся.

— Говори, каэтранское отродье! — прорычал Калаан и отшвырнув горящую палку, выхватил нож.

Новая порция проклятий, новые порезы и новые душераздирающие визги. Сдерживаться и разыгрывать из себя героя Рейкар даже не пытался — верещал, как резаный. Хотя, собственно, почему «как».

— Может, хватит уже? — не выдержал я, когда Калаан начал ковырять ему лицо острием ножа, явно собираясь избавить от глаза.

Как назло, толпа как раз чуть стихла, и потому мой возглас был услышан. А после этого вокруг костра и вовсе повисла гробовая тишина. Один в один, как в шумном клубе, когда брякнешь что-нибудь совсем невпопад, и именно в этот момент музыка в зале вырубится.

Калаан подошёл ко мне, раздражённо скалясь, будто пёс.

— Хватит что? — прошипел он. — Если бы мне ночью не удалось выбраться из карцера, то это я сейчас бы извивался на его месте. И уж поверь, эта змея была бы гораздо изобретательнее.

— И чего ты хочешь от него добиться?

— Ну, во-первых — чтобы он жестоко пожалел о том, что посмел пойти против меня. А во-вторых…

Он шагнул ко мне ближе и продолжил уже почти шёпотом, чтобы не услышали остальные.

— Он где-то припрятал свою часть ключа.

— То есть повторил твой же трюк? — усмехнулся я. — Хороший ход. И? Ты бы на его месте сознался?

— Я-то? Да скорее сдох бы! Но куда ты клонишь, лысый?

Я лишь пожал плечами, но по лицу Калаана пробежала тень. Он нахмурился, с подозрением оглядываясь на пленника. Я же, развернувшись, отправился прочь.

— Эй, ты куда?

— Не люблю шумных зрелищ, — отмахнулся я.

Обратно проталкиваться через толпу не пришлось — пираты и сами расступались передо мной, провожая насторожёнными взглядами. Остановить никто не пытался.

Догнали меня, когда я уже отошёл на добрую сотню метров от деревни. Даже не оборачиваясь, я распознал по голосам и сбивчивому дыханию Лилу и троицу братьев Чао.

— Мастер Мангуст! Мастер Мангуст, подождите!

Бедняга Кианг изрядно отставал от остальных — в беге он был не силён. Но в итоге, когда разогнался, не смог вовремя затормозить и чуть не сшиб остальных, как кегли. Я едва сдержал улыбку, наблюдая, как мои горе-ученики, расталкивая друг друга локтями, пытаются выстроиться в линию. Наконец, они застыли, склонив головы в поклоне. Я тоже постарался напустить на себя суровый вид. Раз уж назвался сенсеем — то и вещать надо на серьёзных щах. Так сказать, держать субординацию.

— Мы… Мы хотели спросить, что мастер Мангуст будет делать дальше… — переведя дух, первым заговорил Попрыгун.

— И мы хотим помочь! — выпалила Лилу.

Что я собирался делать дальше… Хороший вопрос. Я знал, чего точно не хочу — дальше наблюдать за внутренними разборками пиратов. Рейкар, конечно, сам напросился, но… Если честно, они там все друг друга стоят. И, хоть сам я и не принимал участие в экзекуции, всё равно, даже просто находиться рядом — уже как-то мерзко. Если бы был какой-то другой способ выбраться с острова — я бы никогда не связался с этим сбродом.

Но что ещё хуже — всё это может оказаться напрасным. Если Рейкар и правда не расколется.

Я окинул взглядом окрестности.

— Что ж… Я собираюсь проверить шахту. Кианг, ты ведь вроде неплохо знаешь, как там всё устроено?

— Да, конечно! Я там все ходы излазил, — с готовностью отозвался здоровяк. — Только… чего там проверять-то?

— Увидим, — уклончиво добавил я.

На самом деле, причин сделать вылазку в шахту у меня целых две. Во-первых, я сконцентрировал в ядре уже три стихии, и мне осталось всего два шажка до открытия тайника с хрустальным зерном. А источник стихии Земли в шахте я уже засёк, и глупо будет им не воспользоваться. Ну, а во-вторых… Где Рейкар мог припрятать свою часть ключа? И главное, зачем?

Когда он направлялся к маяку, он наверняка чувствовал себя победителем — корабль был под его контролем, Калаан в карцере, лояльные капитану люди рассеяны по лесу. Он, конечно, дал маху, что слишком увлёкся погоней за ксилаями и осадой маяка. Но всё же вряд ли он тогда думал о каких-то запасных вариантах. Так что от ключа избавился, только когда понял, что его прижали. И скорее всего, это произошло, когда его загнали в шахту и перекрыли выходы. Значит, и ключ он припрятал где-то там.

Да, это всё равно, что искать иголку в стоге сена. Но можно попробовать засечь ключ по свечению эфира…

— Мангуст? Что ты задумал?

Намира тоже покинула деревню и последовала за нами. Её, к моему удивлению, сопровождали Меймин Хан и Линьфао. Все трое были как нельзя кстати. Ксилаи хорошо знали шахту, особенно Хан. Взывающая же могла помочь в поисках с помощью стихийного зрения. А может, и насчёт тех каменных идолов чего-нибудь подскажет.

Коротко посовещавшись, мы двинули к руднику, оставив пиратов позади. Те были слишком заняты Рейкаром, даже часовых за пределами деревни не выставляли.

На самом руднике тоже было пусто. Зайдя в основную залу, мы запаслись масляными фонарями. Меймин Хан, орудуя куском угля, начертил на стене примерную схему рудника — больше для нас с Намирой, поскольку остальные и так её знали. Впрочем, заблудиться тут было сложновато. От большой пещеры, в которой мы находились, отходил единственный наклонный ход внутрь холма. За ним находилось еще одно большое помещение — как раз то, где временно размещались ксилаи после шторма. От него ответвлялось три пути. Два из них представляли собой почти горизонтальные штреки, один из которых к тому же имел ответвление, выходящее на поверхность — как раз через него ксилаи и сбежали. А третий уходил вниз, но не вертикально, а по этакой расходящейся спирали, от которой с каждым витком начинали отходить короткие горизонтальные отростки. Не самая оптимальная схема, но, как объяснил Меймин Хан, у него нет оборудования, чтобы можно было копать вертикально вниз, работать приходится вручную, кирками да кувалдами, так что дело продвигается медленно.

— Я договорился, что со следующим рейсом манахарцы подвезут рельсы и пару вагонеток. Тогда дело быстрее пойдёт, — продолжил он. — Не придётся на ручных тачках породу таскать…

Он вдруг замолчал и заметно помрачнел. Будто до него только сейчас дошло, что все эти его хлопоты по поводу рудника сейчас уже не имеют смысла. Он ведь был из тех, кто решил покинуть остров.

— Давайте разделимся, — сменил я тему. — Наша задача — обыскать тут каждый закоулок. Ищем вот такую штуку. Её мог здесь спрятать тот пират. Причем запрятал, скорее всего, так, чтобы потом можно было найти.

Я продемонстрировал часть ключа. Ксилаи оглядели его мельком, лишь Хан скептически покачал головой, заявив, что такую мелочь отыскать будет сложновато. Намира задержалась подольше, явно рассматривая артефакт магическим зрением.

— Эфир… — задумчиво кивнула она. — Можно попробовать.

— Да. Если честно, на твою помощь я рассчитываю больше всего.

— Что ж, — задумалась она. — Мы можем попытаться. И, возможно, для этого нам даже не придётся лазать по всем закоулкам шахты.

— Это как? — удивился Кианг.

— Китовая песнь.

— Чего? — на этот раз вопрос прозвучал почти хором.

— Это Техника школы Воды. Её применение очень обширно. Чаще всего её используют мореплаватели, чтобы прощупывать толщу воды…

— Да, был у нас такой штурман, — кивнул Линьфао. — Лучше всяких приборов чуял глубину дна, обходил любые рифы. И даже косяки рыб мог отыскивать. Или крупную добычу. Но разве эта техника работает на суше?

— Я попробую, — предложила Намира. — У меня уже был подобный опыт. Нужно лишь немного иначе направить Ци. И ещё… Мне понадобится ваша помощь. В первую очередь твоя, Мангуст. И… твоя.

Она указала на старшего Чао. Попрыгун удивлённо вытаращил глаза.

— Я ведь уже говорила. Ты отмечен Хун’нари. Увы, здесь, на этом островке, некому было заметить твой дар и помочь его взрастить. Но потенциал в тебе есть. И сейчас он мне может пригодиться.

— Для чего?

— Мы втроем… — Намира замешкалась, подбирая слова. — Как бы объединим наши меридианы. Для усиления Техники. Думаю, этого хватит, чтобы Китовая песнь прошла через все ходы этой шахты.

— И что? Ты сможешь отыскать такую маленькую железяку, просто сидя на заднице и распевая песенки? — скептически спросил Меймин Хан, скрестив на груди мохнатые ручищи. — Что-то не верится…

— В этой железяке довольно заметная порция эфира. И его можно почуять на большом расстоянии, если правильно настроить Песнь. Кстати, ваша помощь мне тоже понадобится. Да и вообще — попробуем все вместе.

— Но я не Идущий, — возразил Хан. — Да и остальные…

— Этого и не требуется. Если бы у всех вас был дар Хун’нари — конечно, было бы гораздо проще. Но должно получиться и так. Основную работу сделаем мы с Мангустом. Остальные же нужны просто для усиления.

— Что ж, давайте уже попробуем, — пожал плечам Линьфао. — Что от нас потребуется.

— Для начала выберем подходящее место, — Намира огляделась. — Этот зал, конечно, хорош. Но, боюсь, вот та штука будет сильно отвлекать.

Она кивнула в сторону заброшенного алтаря в центре пещеры.

— Давайте пройдем глубже. Песнь расходится во все стороны, так что лучше находиться в середине той области, которую изучаешь.

Мы добрались до второго зала — рукотворного. Там ещё сохранились следы временного убежища ксилаев, и мы расположились вокруг сложенного из камней костровища, составив прямо туда свои фонари, взявшись за руки и прикрыв глаза.

Выглядело это всё, честно говоря, как полнейший детский сад. Ксилаи тоже чувствовали себя не в своей тарелке, Чао и вовсе было сложно усидеть на месте.

Но всё резко изменилось, когда Намира затянула песнь. Поначалу негромко, не размыкая губ, так что это и пением-то назвать было сложно. Скорее мелодичное мычание, прерываемое резкими щёлкающими звуками. Однако от самого звучания я быстро отвлёкся, потому что всё внимание захватили ощущения, разносящиеся внутри тела.

Все сидевшие вокруг костра превратились в этакую кольцеобразную передающую антенну. Импульсы Ци, создаваемые и направляемые Намирой, перекатывались между нами, разделяясь на всё более мелкие. Вскоре вокруг костра вращался водоворот светящихся частиц, ярко вспыхивающих и ускоряющихся каждый раз, когда проходили через моё ядро и ядро Намиры. Попрыгун тоже светился ярче остальных, и проходя через него, заряды Ци тоже получали дополнительный толчок.

Водоворот раскручивался всё сильнее, превращаясь уже в светящийся вихрь. И с каждым его витком мы, кажется, соединялись всё плотнее, сливались воедино в причудливый многоголовый, многоногий, многорукий организм.

Менялась и сама песнь Намиры — она становилась громче, ритм её тоже постепенно нарастал, а сами звуки всё больше походили на голоса каких-то морских животных. Даже не верилось, что что-то подобное может производить человеческая гортань.

Но всё это оказалось только подготовкой к применению техники. Когда водоворот Ци раскрутился так, что отдельные сгустки энергии уже невозможно было различить — они размазывались в воздухе, образуя светящиеся полосы — Намира сжала его до размеров футбольного мяча, зависшего в центре нашего кольца. А потом толкнула энергию вовне — один раз, другой, третий, будто в такт биениям сердца.

Это было похоже на работу сонара, эхолота или тому подобного прибора. Сталкиваясь со стенами, волна Ци обрисовывала их до мельчайших выбоин, оставляя светящийся, будто сотканный из серебристой пыльцы, контур, и катилась дальше, расходясь во все стороны. При этом внутренним зрением я продолжал следить за ней. Словно выскользнул за пределы своего тела и теперь летал бесплотным духом по тёмным штрекам, которые под влиянием Китовой песни превратились в светящиеся голограммы.

Ощущения были занятными. Что-то подобное я раньше чувствовал в состоянии глубокой медитации — течения Ци, окружавшие меня, тоже чувствовались ярче и сильнее, и таким образом можно было как бы сканировать местность в довольно большом радиусе. Но медитация — процесс пассивный. Ты просто сливаешься воедино с течениями Ци, и поэтому лучше чувствуешь их. Китовая песнь же была активной техникой, пронизывающей пространство. Её волны прокатывались по подземельям, высвечивая их контуры и отмечая более яркими пятнами некоторые объекты.

Которых, к слову, оказалось гораздо больше, чем я ожидал. Во многих местах в толще скалы темнели какие-то уплотнения — где-то большие, где-то — целые россыпи мелких вкраплений. По штрекам сновала всякая мелкая живность. Скорее всего, вездесущие склирры. Наверху, в потолке, просвечивались сквозь камень зеленые разветвленные жилы — видимо, корни деревьев, растущих над нами. Даже грибы, растущие в сырых углах шахты, и то подсвечивались.

Разглядеть среди всего этого небольшой фиолетовый отблеск эфира будет непросто. Но уж точно легче, чем искать ключ вручную. Так что я сосредоточился на том, что открывалось перед моим внутренним взором. Песнь довольно быстро облетела все закоулки шахты, и я увидел этакую голографическую трехмерную модель — от входа и до самых глубоких штреков.

Алтарь в предыдущем зале здорово оттягивал внимание. Мощный спиралевидный столб стихии Земли, отходящий от него, вгрызался глубоко в землю и был заметен даже сквозь толщу скалы. Поначалу он шёл почти вертикально вниз, но потом изгибался, уходил куда-то в сторону, в глубь острова. Ходы самой шахты его не задевали, хотя кое-где и проходили довольно близко.

Я постарался не отвлекаться на эту аномалию и внимательнее обследовать остальные части шахты. Но, как ни приглядывался, заветного фиолетового сполоха так и не увидел. И это даже странно. Куда Рейкар мог запрятать этот чёртов ключ? Даже если бы он его закопал под каким-нибудь булыжником — мы бы почуяли.

Сложно сказать, сколько времени занял у нас этот ритуал. Сознание погрузилось в какое-то изменённое состояние — что-то вроде транса или гипноза. Намира продолжала Песнь, и было заметно, что это даётся ей всё сложнее. Волны Ци, прокатывающиеся по шахте, становились всё слабее и реже. И я мало чем мог помочь — мой запас в ядре тоже был почти на нуле.

Наконец, Намира, покачнувшись, прервала Песнь. Нас всех тоже вышибло из транса, и этот резкий переход ощущался, как крепкая оплеуха — в голове звенело, перед глазами всё плыло. Оглядевшись, я увидел, что Намира и вовсе лежит на земле лицом вниз. Я перевернул её, помог усесться. Ксилаи тоже более-менее быстро оклемались и окружили нас, с тревогой разглядывая Взывающую.

Она была в сознании, но взгляд толком не фокусировался. Под носом блестела полоска крови. Линьфао, оттеснив остальных, поднёс к её губам горлышко фляжки с какой-то жидкостью. И, судя по тому, как она закашлялась после пары глотков, внутри была не вода.

— Как ты? — спросил я, всё ещё придерживая её за плечи.

— Мне… уже лучше, — отдышавшись, немного невнятно проговорила она и, наконец, выпрямилась и даже встала на ноги. — Вот только… я ничего не нашла. Может, кто-то из вас успел разглядеть что-то необычное?

Ксилаи переглянулись с виноватым видом.

— Я, если честно, вообще не понял, что мы делали, — признался Хан. — Я ничего не видел, только в голове какой-то туман стоит…

— А я много чего успел разглядеть, — тяжело дыша, будто после пробежки, похвастался Кианг. — Даже, кажется, знаю, где нужно копать, чтобы добраться до двух крупных самородков. Вот такенные, больше моей головы. И круглые, как плоды батанги.

— Хм! Неужели тарцелит? — оживился шахтёр, но почти сразу же помрачнел. — Впрочем, какая уже разница…

— Может, пират спрятал эту штуковину в каком-то другом месте? — предположил По. — Что вы ещё видели? Я вот, если честно, тоже ничего.

— Я видел, — отозвался Попрыгун. — Хорошо просмотрел все нижние ходы. А вот в большой пещере не получилось. Та древняя штука здорово мешает. На её фоне ничего толком не разглядишь…

— Так может, там и проверить? — пожал плечами Линьфао. — Теперь мы знаем, что в нижних штреках ловить нечего. А каменные морды обыскать будет проще.

Мы вернулись в предыдущий зал и плотно занялись алтарём.

Сейчас, при свете фонарей, мне удалось разглядеть его получше. Но, честно говоря, лучше бы я этого не делал. У древних аборигенов Зелёной скалы были довольно странные представления о прекрасном. А может, так и задумано, и сооружение это и должно вызывать отвращение, смешанное с тревогой и страхом. Все эти перекошенные каменные рожи, хоть и довольно грубоватые, странным образом казались почти живыми. Особенно ярко передавались их эмоции — словно орущих от ужаса и агонии существ запечатлел фотоаппарат с каким-то причудливым фильтром, делающим их лица уродливыми.

Что это вообще за хреновина? Скорее всего, даже алтарём её называть неправильно. Алтарь — это ведь место для проведения всяких ритуальных собраний, сакральное место. Но что же за больные ублюдки могли здесь собираться? Может, на острове царил какой-то кровавый культ?

Я даже поделился своими мыслями с Намирой. Та лишь покачала головой.

— Скажу честно — я не знаю. Никогда не видела ничего подобного. Но ты прав. На святилище это непохоже. А те символы, которые я могу прочесть — это скорее… предостерегающие знаки.

— Ну, а ты что скажешь? — спросил я Меймин Хана. — Вы-то давно живёте с этой штукой под боком.

Он равнодушно пожал плечами.

— Привыкли. Это всего лишь старые камни. Мы просто стараемся не трогать их без надобности.

— И под ней стараетесь не копать, верно?

Хан задумчиво потёр мохнатый подбородок — движениями снизу вверх, и сейчас как никогда напоминал огромного кота.

— Не то, чтобы был какой-то запрет… Но там, — он указала когтистым пальцем вниз. — Залегает пласт очень уж твёрдой породы. Наши инструменты её даже поцарапать не могут. Вот и приходится обходить.

Намиру всё ещё покачивало от усталости, так что она присела на камень неподалёку и принялась что-то напевать себе под нос, прикрыв глаза. Судя по тому, как причудливо запульсировали её меридианы — применяла какую-то технику для восстановления сил. Что-то вроде моей Медитации.

Ксилаи лазали по всему алтарю, безо всякого пиетета заглядывая каменным изваяниям в глазницы и рты. Спрятать небольшую вещицу вроде корабельного ключа здесь действительно можно было без труда — на многих истуканах имелись глубокие выемки.

Я решил им не мешать — думаю, у пятерых ксилаев, с их-то кошачьими глазами и нюхом, больше шансов найти чужеродную железяку, чем у меня. Я же решил сосредоточиться на течениях Ци. Сел в самую сердцевину конструкции, рядом с возвышением в её центре. Положил обе руки на холодный пористый камень и погрузился в Медитацию.

Как и в прошлый раз, я отчётливо видел столб энергии, уходящий от этой конструкции куда-то под землю. Даже, пожалуй, более ярко и детально, чем прежде. Видимо, ночной сеанс прокачки здорово расширил мои способности, хотя вроде бы и касался лишь прокачки Водных меридианов. А после сеанса Китовой песни я ещё и узнал, что столб Земной Ци тянется очень глубоко.

Так-так-так… Это не может быть природной аномалией. Видно, что Ци структурирована — я могу разглядеть даже что-то вроде ячеек или граней кристалла. И она сливается с тем самым пластом твёрдого камня, о котором говорил Меймин Хан. Возможно, что сам камень видоизменился под воздействием Ци. Или, наоборот — он сам по себе является источником Стихии Земли, и подпитывает эту энергетическую конструкцию на протяжении многих столетий. Тут я с равной вероятностью могу попасть пальцем в небо. Может, даже оба раза подряд.

Я на всякий случай попробовал снова поглотить хотя бы малую порцию стихии Земли из алтаря. Но ничего не вышло. Я пытался и старым способом, и пробовал перенастроить на стихии Земли технику Зова Хун’нари — всё без толку.

Что ж, ясно. То, что я вижу перед собой — это не свободная Ци, поэтому и поглотить её обычными методами нельзя. Нужно как-то извлечь её из этой устойчивой структуры. И мне ещё в прошлый раз пришла мысль попробовать использовать для этого Цикл Разрушения.

Если правильно помню, то… Земля поглощает Воду. Вода тушит Огонь. Огонь плавит Металл. Металл рубит Дерево. Дерево истощает Землю. Значит, чтобы хотя бы частично разрушить структуру чар, сковывающих Ци в этом алтаре, и высвободить хоть небольшую часть, мне надо воздействовать на неё стихией Дерева…

Это, конечно, при условии, что здесь, в большом Артаре, стихии взаимодействуют друг с другом так, как учил меня Бао. Но в этом я как раз не сомневался. Мало того, я ведь и в своём мире в последнее время здорово увлёкся не только восточными боевыми искусствами, но и философией. И быстро понял, что ксилайские представления об устройстве мироздания — это почти один в один даосизм.

И это, кстати, отдельная тема для размышлений в духе «что раньше появилось — курица или яйцо». Еще совсем недавно ответ для меня был простым — это вирт-дизайнеры Артара, когда придумывали для ксилаев религию, взяли за основу даосские принципы. Однако сейчас, когда я уже знал, что ксилаи существовали в Артаре задолго до появления людей, эти пересечения с реальным миром заиграли новыми красками. Даосизму, насколько я знаю, около двух тысяч лет. А той глыбе странного светящегося льда, в которой заключён Артар? Когда был создан этот мир? Я уж не спрашиваю — кем.

Интересно, сам Окада хоть немного приблизился к разгадкам этих тайн? Если да — то, надеюсь, он нашёл способ как-то поделиться результатами с теми, кого отправляет по своему Хрустальному пути. Иначе он тот ещё тролль.

Я продолжал сидеть неподвижно, положив ладони на камень, и внутренним взором разглядывал сотканный из Ци конструкт, уходящий под землю. Она выглядела совершенно монолитной, так что от идеи отколоть от неё небольшую часть пришлось отказаться. Но как тогда её расковырять? Грубой силой действовать бесполезно, учитывая какая тут громадина. А у меня запас древесной Ци в ядре — кот наплакал. Тут надо действовать как-то похитрее. Нужно что-то вроде… сверла, что ли.

Дерево разрушает Землю… На ум пришли древесные корни, пронзающие слой почвы, ветвящиеся дальше и вытягивающие из неё все соки. Но у меня и раньше-то не было умений, которые действовали подобным образом. Тернии? Ну, если только с большой натяжкой. Это цепкие лозы, вылезающие из-под земли и сковывающие противников. Укоренение? Защитная техника, действующая на меня самого — укрепляющее броню, не дающее сдвинуть меня с места…

А может, просто долбануть по этой штуке покрепче? Чем больше я разглядывал энергетическую структуру алтаря, тем больше она напоминала какой-то кристалл. Может, она окажется хрупкой?

Что там у меня было из атакующих техник в школе Дерева… Хвост Дракона. Хлещущая ветвь. Рёв Джубокко. Пожалуй, лучше всего подходит вторая — это техника, направленная именно на нанесение большого урона. И к тому же может кратно усиливаться, если вложить побольше энергии в подготовку.

Вот только как её воспроизвести сейчас? Я ведь уже пробовал, не особо-то получалось. Но я-то пробовал, не имея запасов именно древесной Ци. А сейчас я даже древесные меридианы немного отрастил. По сравнению с водными они, конечно, смотрятся куцыми, но это лучше, чем ничего.

Я вышел, наконец, из медитации. Прошёлся вокруг возвышения в центре алтаря, покручивая на ходу посохом. Пригляделся к самому посоху. В своём изначальном виде, когда оружие это ещё называлось Посохом Царя обезьян, в нём была зашита техника усиленной Хлещущей ветви. Это бы сейчас здорово пригодилось. Но, увы, Джанжи Хэ переделал его под мои нужды, превратив в Посох Хрустального Пути. В нём тоже содержится уникальная техника Хрустальной метки, которая делает каждый следующий удар посохом по одной цели чуть сильнее предыдущего.

К слову, возможно, она всё ещё сохранилась? Ведь какая-то часть древесной Ци в посохе всё ещё содержится — может, из-за свойств самой священной древесины.

Выбрав на постаменте самую бесячую каменную рожу, я прицелился и замахнулся посохом — пока не касаясь цели, а только примеряясь, словно игрок в гольф. Параллельно с этим мысленно сконцентрировался на Хлещущей ветви. Раньше это была одна из моих любимейших атакующих техник, я кучу врагов переколошматил с её помощью. Ну неужели у меня не получится воспроизвести хотя бы бледное её подобие?

Взгляд зацепился за светящийся глаз Лазурного дракона, обвивающего мою руку. Чешуйчатая зверюга будто следила за моими движениями и напряженно ждала, ещё плотнее обвиваясь вокруг предплечья. Ну же, дружище! Может, поможешь, чем просто глазеть?

Я снова отвел плечо назад, замахиваясь посохом. Ядро мерцало в груди изумрудным отблеском, разгоняя древесную Ци по пока ещё слабеньким меридианам. Все они ещё только наметились, не выходя за пределы грудной клетки. Но я на всякий случай сосредоточился на тех, что отвечают за верхнюю часть тела. Удар Хлещущей ветвью идёт сверху вниз, будто удар дровосека. Тут задействуются не только руки, но и корпус. Нужно вложить в удар весь вес тела. Посох — будто продолжение рук…

Перехватил посох покрепче обеими руками ближе к одному концу. Золочёное навершие, занесенное высоко над головой, блеснуло в свете фонарей…

— Мастер Мангуст! Мастер Мангуст!

Тьфу! Да чтоб вы провалились, балбесы шерстяные! Я ведь уже почти настроился!

Шумно выдохнув и с трудом удержавшись от ругательства, я обернулся. Лилу и братья Чао неслись ко мне, толкаясь и выхватывая друг у друга из рук что-то блестящее.

— Я нашёл, мастер Мангуст! — завопил Попрыгун, задирая лапу над головой. — Это оно!

— Чего врёшь-то! — зло пихнула его в бок девчонка и подпрыгнула, пытаясь выхватить у него добычу. — Это я первая увидела!

— Но достал-то я!

— Без меня бы ты не достал! — басовито прогудел Кианг. — Мне же на загривок залез. И вообще, получается, это мы вместе нашли…

Их перепалка, гулко отдающаяся эхом под сводами пещеры, быстро переполошила и остальных. Даже Намира прервала свою медитацию и подтянулась ближе.

— А ну-ка цыц! — рявкнул я, прекращая перебранку. — Дайте-ка взглянуть…

Попрыгун, обогнав остальных, вложил мне в ладонь угловатый кусок металла, в котором сразу же угадывалась часть корабельного ключа. Для верности я достал свою и сложил их вместе. Детали со щелчком стянулись друг с другом, будто намагниченные, выпуклости идеально вошли в соответствующие пазы. В таком полусобранном виде ключ представлял собой этакую невысокую пирамидку с треугольным основанием. В которой не доставало ещё одной части — той, что сейчас у Калаана.

Уф! Ну, гора с плеч. Эта деталь досталась практически на халяву. И даже никакое чудо-юдо не пришлось ради этого валить. Неужели пошла-таки белая полоса?

Я спрятал обе части ключа в потайной кармашек за пазухой. То, что у меня две детали из трёх — это даже к лучшему. Без меня теперь Калаан точно не сбежит с острова.

Правда, и мне пока убегать рановато. Уж точно не сейчас, когда я в двух шагах от обретения хрустального зерна. И следующий шаг надо делать уже сейчас.

— Вы очень помогли, ребята, — спохватился я, заметив, что молодые ксилаи неотрывно смотрят на меня, ловя каждое движение. — Спасибо! Я горжусь вами.

Все четверо поклонились, звонко впечатывая кулаки в раскрытые ладони. Особенно распирало Фэна — парень едва мог устоять на месте, а хвост его хлестал из стороны в сторону, будто пытаясь оторваться.

— И что теперь? — спросил Меймин Хан, скрещивая руки на груди. Он явно не разделял ликования молодёжи, да и в целом всю дорогу был настроен скептически.

— Пока ничего, — пожал я плечами. — Можете разведать пока, что там снаружи. Ну, и… нашим приятелям с корабля пока не обязательно знать, что мы тут нашли.

— Они нам не приятели, — проворчал Хан. — А вообще, я бы здесь пока и остался. Вернулись бы на склад, там хорошее место для ночёвки. Хижины мы всё равно не успели восстановить, а спать под открытым небом… Как бы дождь опять не зарядил.

— Как знаете.

— А нам что делать, мастер Мангуст? — спросила Лилу.

— Тоже устраиваться на ночлег. Денёк сегодня выдался напряжённый.

— А вы?

Я оглянулся на каменное изваяние позади себя.

— А я останусь здесь, — и, заметив мелькнувшие искорки в глазах учеников, добавил: — Один. У меня важное дело, которое требует сосредоточенности.

Подростки, с трудом пряча разочарование, потянулись в глубь пещеры вслед за Ханом и Линьфао. У древнего алтаря осталась лишь Намира. И она пока уходить не торопилась.

— Что ты ещё задумал? — спросила она, кивая на посох в моих руках. — Думаешь разбить одну из этих голов? Вряд ли получится.

— Я не сам камень хочу разбить. А то, что внутри скрывается. Древесная Ци ведь сильна против стихии Земли?

— Но зачем тебе это?

— Мне нужно добыть немного свободной Ци стихии Земли. Не спрашивай, зачем. И, насколько я понимаю, у меня не получится это сделать из этой штуки. Здесь Ци словно… замерзшая.

— Да. Мы, лаари называем это мёртвым сплетением. Энергию, содержащуюся внутри предмета, можно сформировать в потоки, замкнутые сами на себя. Это похоже на русла — как у тебя или у меня. И в них даже могут быть омуты — большие и малые…

— Получается, что-то вроде Техники, но заключённой внутри предмета?

— Да. Сплетения бывают разных видов. Чаще всего зачарованные таким образом предметы одноразовые. Ну, или с очень ограниченным сроком действия — пока энергия, заключенная в них, не будет высвобождена. Но мёртвые плетения устроены несколько иначе. Их сила направлена не вовне, а внутрь, и движется по замкнутым руслам. И она может сохраняться в таком виде очень долго.

Взывающая задумчиво прошлась вокруг каменюки, разглядывая её. И явно не обычным зрением.

— Да, здесь, внутри, заключено дыхание Такатуна, бога тверди. И сплетение уходит глубоко под землю. Я не могу разглядеть, насколько.

— И что будет, если нарушить целостность сплетения? Можно будет высвободить хоть немного Ци, которую я смогу поглотить?

— Думаю, да. Оно огромное, я никогда не видела подобных. Так что, даже если большая часть дыхания уйдёт в землю, тебе всё равно хватит с избытком. Но… ты уверен?

— Ну, а что может пойти не так?

— Сплетения устроены так, что, чаще всего, если разорвать их в одном месте — следом посыплется всё остальное. Этим идолам, похоже, сотни лет, а может, и тысячи. Мы не знаем их предназначения. Но зачем-то ведь они сюда поставлены? Это древняя и очень мощная магия. Ты уверен, что цель, ради которой ты это затеваешь, достаточно важна, чтобы уничтожить её?

Я вздохнул.

— Боюсь, у меня нет выбора. Другой подходящий источник этого твоего Такатуна я вряд ли здесь найду. И время тоже поджимает.

— Что ж… — она неодобрительно покачала головой, но всё же спорить не стала. — Тогда, возможно, стоит попробовать. И ты прав — чтобы разрушить плетение, основанное на стихии Земли, лучше всего использовать Дерево. Или Металл. И целиться лучше в омуты. Видишь, как здесь распределены потоки Ци?

— Я заметил. Это будто сеть. Или грани кристалла…

— Да. И в углах каждой этой ячейки — маленький омут. Узел. Лучше бить именно туда. Это более уязвимые места, чем середины потоков.

— Спасибо за совет. Я попробую.

— Не буду тебя отвлекать. Изучу пока вон те надписи. Возможно, что-то смогу понять.

Она указала на трещины на внутренней части «подковы», окружавшей центральную часть святилища. Я не сразу и понял, что это не просто щели в камне, а действительно символы, правда, здорово подпорченные временем.

Когда Намира отошла, я снова сосредоточился на задаче. Вроде бы дело нехитрое — просто долбить посохом по каменной башке. Ну, хорошо, при этом целясь не куда попало, а в точку пересечения линий Ци. Но суть ведь в том, что в удары нужно вкладывать древесную Ци. А её у меня очень ограниченное количество…

Уф, ладно. Не разбив яйца, не приготовишь омлет…

Я ещё долго, несколько минут, примерялся и настраивался. Наконец, долбанул первый раз. Для начала вполсилы, но удар всё равно жестко отозвался в пальцах — так, что я едва не выронил посох. И дело совсем не в том, что я ударил по камню — такое ощущение, что отозвался сам энергетический конструкт, заключенный внутри него. Словно током шарахнуло.

Но я же настырный, и меня такими пустяками не остановишь. Ударил снова, целясь в ту же точку. И ещё раз. И ещё. С каждым разом вкладывая всё больше Ци в удар и стараясь изобразить нечто, хотя бы отдалённо напоминающее Хлещущую ветвь.

Плетение внутри идола отзывалось на удары, дрожа и ударяя в ответ уже весьма ощутимыми вибрирующими разрядами. Но это меня только подзадоривало. С каждым разом идол огрызался всё сильнее, я же просто крепче стискивал зубы и бил снова в ту же точку. Ну уж нет, каменная башка, я так просто не сдамся! Я однажды ледяную глыбу раздолбал голыми кулаками. Так что уж с тобой-то справлюсь.

Одно хреново — запас древесной Ци в ядре на глазах таял, и хватит ли его на то, чтобы разрушить хотя бы один узелок в этой громадной сети… Что ж, у меня только один способ узнать это. Придётся идти ва-банк.

Я бил снова и снова, не обращая внимания на болезненную ответку. Намира что-то кричала мне, махала руками. Даже, кажется, пыталась выскочить между мной и камнем. Но, к счастью, у неё хватило осторожности этого не делать, потому что я уже впал в своеобразный транс — руки двигались сами собой, окованное навершие посоха с каким-то странноватым дрожащим звуком ударялось об каменного идола. Я уже не чувствовал пальцев — они, кажется, просто слиплись воедино с посохом. Но я упрямо бил снова и снова. Потому что чувствовал, что конец близок. Либо у меня сейчас иссякнет ядро, либо эта хреновина, наконец, разобьётся — одно из двух.

Всё же сработал второй вариант. А может, оба одновременно. Когда я, уже едва не роняя посох, хлестнул по идолу в последний раз, вкладывая в удар последние крохи древесной Ци, узел, в который я бил, вдруг вспыхнул и разорвался с таким громким хлопком, что у меня уши заложило.

Нас с Намирой отбросило назад, словно взрывной волной, с потолка посыпались целые потоки какого-то песка и мелких камешков. У меня даже мелькнула мысль, а не обвалится ли вся пещера к чертям собачьим, в лучших традициях фильмов про всяких расхитителей гробниц. Тем более что после первого мини-взрыва тут же раздался следующий, а потом ещё один и ещё. Словно огромные кукурузные зёрна превращаются в попкорн.

Оглушённый, ослеплённый, кашляющий от пыли, я пока не мог сообразить, что происходит. Почувствовал, как в плечи мне впиваются пальцы Намиры. Взывающая, оправившись от удара, подползла ко мне и трясла, крича что-то в лицо. Наконец, я окончательно оклемался и до меня начал долетать смысл её слов.

— Что ты наделал, Мангуст⁈ Я ведь кричала, чтобы ты остановился!

Сплюнув скрипевший на зубах песок, я зашарил вокруг в поисках посоха. Подхватив оружие, вскочил сам и ринулся обратно к алтарю.

По идолам будто стреляли из чего-то крупнокалиберного — в хаотическом порядке от них вдруг отлетали фонтанчики каменной крошки. Но, конечно, воздействие было не внешнее, а внутреннее — каменюки с громкими звуками лопались, на них образовывались всё новые и новые трещины. Сама конструкция алтаря кое-где обсыпалась по краям, но в целом сохраняла форму. Я с опаской поглядывал наверх, но непохоже было, что потолок пещеры готовится обвалиться нам на головы.

А вот на уровне течений Ци происходило нечто более интересное. И в то же время пугающее.

Это было похоже на разрастающуюся дыру в натянутой сетке — остающиеся нити не выдерживают возросшей нагрузки и тоже рвутся, а вслед за ними следующие, и следующие. Этакая цепная реакция. И каждый разрыв высвобождает новую порцию Ци. Свободной Ци уже достаточно много, но она вьётся в воздухе недолго. Словно тяжёлый туман, она быстро оседает и, похоже, начинает впитываться в землю.

Ну, уж нет! Мне надо успеть урвать хоть немного!

Намира продолжает что-то кричать мне на ухо, и мне приходится даже оттолкнуть её.

— Потом! — рявкнул я, пресекая её попытки что-то мне сказать. — Я должен успеть…

Я рухнул на колени, упирая посох в землю перед собой и держась за него обеими руками. Возиться с перенастройкой техники Зова Хун’нари не было времени, да и эмоциональное состояние было неподходящее. Меня трясло, словно наркомана, в нетерпении ждущего очередной дозы. Так что я втягивал свободную Ци, как умел — чуть ли не насильно впихивая её в ядро.

Даже сейчас, в свободном состоянии, Ци стихии Земли ощущалась тяжелой, тягучей, неподатливой. Не жидкость, а скорее этакая вязкая грязь. Но всё же у меня получилось! Запас, конечно, удалось сделать крохотный, но заметный. Надеюсь, этого хватит.

Ячейки плетения продолжали лопаться, но звуки становились всё более приглушёнными — процесс тот продолжался уже где-то под землей, в каменной толще. Идолы на поверхности снова застыли, их разве что ещё больше перекособочило, а некоторые растрескались так, что развалились на части. Но в целом небольшое землетрясение, которое я устроил, затихало. Точнее, уходило куда-то всё глубже, по цепочке. Интересно, насколько глубока эта кроличья нора? И кто вообще смог сплести такую огромную хреновину?

Отдышавшись, я с трудом поднялся на ноги. Поглощённая Ци что-то совсем не придала мне энергии. Наоборот, легла в груди тяжелым грузом, будто застрявший в пищеводе комок. Отыскал взглядом Намиру. Взывающая, подхватив фонарь, бегала вдоль испещренной символами стены, всё ещё пытаясь там что-то разглядеть.

— Да что с тобой? — спросил я. — Что тебя так напугало?

— Не нужно было это делать! — обернувшись, выкрикнула она. — Ошибка! Непростительная ошибка!

— Да вроде всё обошлось. Я получил то, что хотел. И никто не пострадал… Я надеюсь.

Я запоздало обернулся в ту сторону, куда ушли ксилаи. Впрочем, непохоже, что толчки докатились до других частей шахты. Да и вообще, основные разрушения происходили на уровне Ци, и кроме нас с Намирой, их в принципе никто не видит. А на материальном уровне — ну, потрясло немного, несколько идолов разрушились. И на этом всё. Сейчас вообще всё затихло.

Вот только Намира, похоже, мой оптимизм не разделяла. Она оглядывала разрушенных идолов и символы на стенах с таким видом, будто только сейчас их разглядела. И увиденное привело её в ужас.

— Я должна была догадаться! — в отчаянии бормотала она. — О, милостивая Хун’нари, укрой нас…

Мне пришлось взять её за плечи и встряхнуть хорошенько, заставляя отвлечься.

— Да успокойся уже! И объясни, наконец, в чём дело.

— Это не алтарь, — затрясла она головой. — И не святилище. И не место жертвоприношений. Ты был прав — все эти идолы, все эти предупреждающие знаки… Это должно было отпугивать всех, кто решится сунуться в это место. И вообще на этот остров. А это плетение. Это… это…

Намира с ужасом поглядела куда-то вниз, будто пытаясь разглядеть через толщу камня, насколько глубоко уже докатились начавшиеся на поверхности процессы разрушения. Я встряхнул её снова, и она, наконец, посмотрела мне в глаза.

— Это… печать, — закончила она почти шёпотом. — Оковы.

Пу-пу-пу… Прозвучало и правда тревожно. Меня, по крайней мере, проняло.

— И… что они сдерживают? — спросил я.

Вдруг совершенно некстати вспомнился анекдот про Буратино, который открутил гайку у себя на пупке, и у него отвалилась задница. Вдруг и я, добывая несчастную порцию Ци, сломал что-то важное?

— Или… кого? — тем же шёпотом проговорила Намира. — Ты помнишь то существо в озере, которое мы видели утром?

— Думаешь, у него такой длинный поводок? — усмехнулся я. Но Взывающая была так напугана — по-настоящему, всерьёз напугана — что отшутиться не получалось.

— Я не знаю. Говорю же, я никогда не видела подобного плетения. Но, возможно, оно не зря выходит на поверхность так далеко от озера. Чтобы тот, кого оно сдерживает, не смог до него дотянуться…

— Но что это за тварь такая, что сидит под магической печатью уже, наверное, тысячу лет? Духозвери вообще столько живут?

— Это точно не духозверь, — голос Намиры дрогнул. — И если это тот, кто я думаю… То спасения нет.

Глава 18

Последний рывок

— Ты так не пугай! Кто, по-твоему, сидит там в озере?

Намира, сделав несколько глубоких вдохов, проговорила уже более спокойно.

— Лаари считают таких, как он, порождениями Уата-Куа, бога тьмы. Аланты называют эфиридами.

— Эфириды? То есть они питаются эфиром?

— Да. Так же, как духозвери или стихийные растения накапливают дыхание стихий из окружающего мира, эфириды накапливают в себе дыхание хаоса. И оно делает их всё более могущественными и… всё более чуждыми этому миру.

— И где они находят эфир?

— Под землёй, конечно, — Намира, кажется, даже удивилась наивности этого вопроса. — Чем глубже под землю, и чем ближе к морскому дну — тем больше влияние Уата-Куа. Там — царство хаоса и вечной тьмы. И только светлые боги — Хуннари, Итакуа, Такатун, Камачи и другие — препятствуют тому, чтобы оно захлестнуло весь наш мир. Это извечная борьба, в которой тысячелетиями ни одна из сторон не может одержать верх. Мир балансирует на лезвии клинка. И когда-нибудь качнётся в ту или другую сторону.

Я протяжно вздохнул, сдерживая ругательство. Пу-пу-пу…

Ну, ладно, рассказ об устройстве мироздания можно пропустить мимо ушей, это сейчас неважно. Сколько народов, сколько религий — столько и версий того, как устроена извечная борьба бобра с ослом. Но, если опасения Намиры не напрасны, то, получается, мы случайно освободили древнюю зверюгу на эфирном допинге, которая обычных духозверей жрёт на завтрак. В прямом смысле, я же сам видел.

Хреново. Учитывая, что мы и обычного-то шипонога, ещё и полудохлого, кое-как завалили.

Да, я в обоих случаях сказал «мы». Я ведь не эгоист какой.

Из глубины шахты тем временем подтянулись ксилаи — всё-таки их тоже переполошило небольшое землетрясение, которое мы устроили. Отголоски его до сих пор доносились сквозь толщу скалы, но сами толчки уже почти не чувствовались. Цепная реакция, похоже, шла дальше по сплетению — куда-то к середине острова.

Сколько времени у нас осталось? Если плетение продолжит рушиться таким темпами — то, в лучшем случае, до утра. Но мне ведь нужно ещё забрать хрустальное зерно!

— Что случилось? — запыхавшись от бега, спросила Лилу. — Там по всей шахте пыль с потолка сыпется!

— Хорошо, если только пыль! — угрюмо добавил подоспевший следом за ней Попрыгун. — Кажется, в нижних штреках что-то обвалилось.

— Да всё в порядке. Думаю, больше толчков не повторится, — попробовал я их успокоить.

Как назло, снизу вдруг донёсся грохот, пол под ногами ощутимо вздыбился, а в нескольких шагах от нас образовалась длиннющая трещина.

Ксилаи забавно раскорячились, замерев в тех позах, в которых их застал толчок. Оттаяли только через несколько секунд, но шерсть у всех ещё долго стояла дыбом.

Вот ведь засада! Похоже, всё-таки разрушения пошли не только на уровне Ци. Что, если и сама эта твёрдая обсидиановая жила, про которую говорил Меймин Хан, тоже начала рассыпаться?

— Ладно, уговорили, — выдохнул я. — Давайте-ка поищем другое место для ночлега.

Снаружи всё ещё стоял галдёж — пираты так и не расходились с площади. Мало того, они распалились ещё больше. Похоже, за то время, пока мы отсутствовали, успело произойти что-то важное. Оставив спутников позади, я с трудом пробился сквозь толпу. И то, что я увидел, оставило смешанные чувства.

Рейкар был мёртв. Ну, либо он под ор десятков глоток вдруг решил вздремнуть прямо на столбе, уронив подбородок на грудь. А сабля, пришпилившая его к столбу — это так, для дополнительной фиксации.

Сабля явно принадлежала Калаану, но капитан при этом не выглядел удовлетворённым. Наоборот, он был в ярости и, расталкивая матросов, рвался прочь. За его спиной, возвышаясь над толпой, как скала над волнами, шагал Крогар. Чуть позади, с трудом поспевая за ними, переваливался с ноги на ногу коротышка Джигги. Звон цепей на его кирасе можно было расслышать даже сейчас.

Я рванул навстречу капитану, и мы сошлись где-то на полпути. Ему так и не удалось вырваться из толпы, и как только он остановился, разношерстное людское кольцо сомкнулось вокруг нас, становясь всё плотнее — зеваки подтягивались всё ближе, напирая на впереди стоящих. Причем все перемешались — матросы с «Волчьей звезды» стояли бок о бок с местными ксилаями, нередко в толпе попадались и бывшие пленники с корабля.

Крогар немного раздвинул этот круг, и для этого ему даже говорить ничего не пришлось — просто шагнул то в одну сторону, то в другую, окидывая собравшихся своим фирменным мрачным взглядом. Сейчас, с обожжённой мордой, он выглядел ещё более устрашающе.

Внутри круга остались только мы четверо. Сам Крогар, Калаан и Гремучка — с одной стороны, и я — напротив них. Меня охватило не очень приятное ощущение — словно меня вытолкнули на ринг сразу против нескольких противников.

— Что, нервишки сдали? — спросил я, кивнув в сторону Рейкара. — Или понял, что ответа от него не добьёшься?

— Ты-то хоть не сыпь соль на рану! — огрызнулся Каллан. — Он сам себя прикончил! Как-то умудрился ослабить верёвки, извернулся и пырнул сам себя ядовитым шипом. Как так-то? Я думал, к своему-то яду он привычен!

Он в ярости пнул воздух и выругался на северном наречии. Я даже частично уловил смысл. Впрочем, ничего неожиданного — что-то там снова про сношения Рейкара и его родственников с гиенами и змеями.

Будто в ответ на вспышку его гнева, со стороны шахты вдруг донёсся приглушённый гул, а потом где-то ещё дальше, в лесу, что-то громыхнуло, да так, что верхушки деревьев пошатнулись. Земля под ногами дрогнула — не сильно, но вполне заметно.

— Это что ещё за срань⁈ — рявкнул Калаан, перекрикивая гул толпы.

Джигги, стоявший чуть позади него, реагировал не так, как остальные. Он не крутил башкой и не пытался разглядеть в сумерках, что же там происходит в лесу. Наоборот, замер, глядя, куда-то вниз, будто бы сквозь землю. Его длинные волосатые уши при этом шевелились, живя собственной жизнью — то становились торчком, то прижимались к черепу, как у испуганного кота. Глаза же с каждым мгновением округлялись всё больше.

— Да угомонитесь вы все! — заорал капитан, пытаясь успокоить растревоженную толпу.

У него это получилось — во многом потому, что тряска и шум в лесу быстро и без всяких последствий утихли. Кажется, сейчас только мы с Намирой догадывались, что там происходит. И, возможно, коротышка-механик. По крайней мере, взгляд у него был испуганно-шальной.

Я решил перехватить инициативу.

— У меня плохие новости. Сколько тебе понадобится времени, чтобы погрузить всех на корабль и отчалить?

— Что? — скривился Калаан. — Да о чём ты? Мы сейчас даже двигатель запустить не сможем. Та часть ключа, что была у Рейкара…

Я поднял руку, молча продемонстрировал ему две части ключа. И отшагнул, когда он потянулся, чтобы забрать их.

— Эй, что за дела⁈

— Я отдам их позже. Когда корабль уже будет готов к отплытию. А пока… Мне нужно будет решить ещё одно дело. И мне нужно быть уверенным, что вы не покинете остров без меня.

— Но мы же договорились! — рявкнул Калаан, снова напирая на меня.

Его офицеры тоже, как по команде, шагнули ближе. Две верхних цепи на кирасе Джигги развернулись, нависая над ним, как рассерженные железные кобры. Да и в целом толпа зашевелилась — пираты и так-то были на взводе, и малейший намёк на конфликт мог сейчас сработать, как искра, от которой вспыхнет пожар. Те, кто был на моей стороне, тоже в долгу не остались — ксилаи выставили перед собой оружие и оскалились, как звери.

Я поднял свободную руку, призывая успокоиться.

— Уговор в силе. Я ведь обещал тебе помочь вернуть корабль? И он твой.

— А ключи?

— И ключи я тоже отдам. Когда буду готов. Если что-то не нравится — нужно было добывать их самому. Но что-то ты не захотел лезть на корабль и драться с шипоногом, верно?

Калаан поморщился, будто от болезненного укола. Толпа вокруг притихла, не сводя с нас напряжённых взглядов. Где-то в лесу снова громыхнуло, послышались раскатистые удары. Похоже на серьёзный обвал. Но никто на это и ухом не повёл — он был ещё дальше от деревни.

— А если я просто заберу их силой? — негромко проговорил пират, глядя мне в глаза.

Я лишь устало вздохнул.

— Давай не будем усложнять, Калаан. Вот только ещё одной резни нам тут не хватало.

— И ты хочешь, чтобы я проглотил это? — придвинувшись ко мне ещё ближе, процедил он сквозь зубы. — На глазах у своих людей?

— Вот уж что меня меньше всего заботит — так это твой авторитет, — спокойно отозвался я. — Наоборот, даже к лучшему, если все сейчас поймут, кто здесь главный.

Капитан скрежетнул зубами так, что даже мне было слышно. Обернулся на Крогара. Великан встретился с ним взглядом и едва заметно помотал головой.

— Что ты вообще задумал? — раздражённо рявкнул Калаан, снова поворачиваясь ко мне.

— Мне нужно забрать кое-что с маяка. Я быстро. Туда и обратно.

— Сейчас⁈

— Ну, я бы с удовольствием отложил это дело до утра, но…

В паузу вклинился отдалённый грохот очередного подземного толчка. Сам капитан и многие из толпы всё же невольно обернулись на этот звук.

— Там что-то неладное, капитан! — вдруг вмешался Джигги.

Верхние цепи его всё ещё были активированы, но шевелись бессистемно, будто и правда живые. Сам коротышка, кажется, был здорово напуган и постоянно оглядывался куда-то в сторону леса. Хотя сейчас разглядеть там что-то было невозможно, кроме смутных очертаний деревьев.

— Ты-то чего психуешь? — огрызнулся Калаан.

— Говорю же, что-то не так, кишками чую! Сваливать отсюда надо!

— Это и так понятно. Но мы ведь ещё не совсем готовы…

— Да в клоаку готовность! — взвизгнул Джигги. — Прямо сейчас надо валить! Корабль на плаву, мелкие течи залатаем в море…

— А груз? Мы ведь хотели хотя бы древесины набрать. Эти, как их… черводрева?

Джигги с сомнением оглянулся в сторону леса. Прямо-таки наглядно было видно, как в нём борются страх и жадность.

— Ну… не знаю…. Можно попробовать утянуть хотя бы пару брёвен. Но мне понадобится не меньше двух дюжин крепких помощников.

— Вот и займитесь этим, — вмешался я. — Повторю вопрос: сколько вам понадобится времени?

Калаан переглянулся с офицерами. Отвечать никто не спешил, и все трое морщились так, будто мыслительный процесс причинял им жуткую боль вроде зубной.

— Если не заморачиваться с древесиной, то уже через пару часов можем отчалить, — наконец, нехотя ответил Джигги. — Если, конечно, двигатель взрывом не повредило.

— Главное, запасы пресной воды пополнить! — подсказал кто-то из матросов.

— Вот ты этим и займись! — рявкнул на него Калаан. — И вообще, чего встали? За работу! Все на корабль! Крогар, распредели-ка задания всем этим дармоедам!

Боцман кивнул. Матросы от его окриков будто очнулись от спячки, толпа вокруг нас начала быстро рассасываться.

— И местных кошаков тоже припряги! — прикрикнул вдогонку Калаан. — И тех вон… пассажиров. Пусть все пошевеливаются!

— Погоди-ка! — остановил я Гремучку, который тоже направился к кораблю. — А вот к тебе у меня есть одна просьба.

— Чего тебе? — недоверчиво нахмурился тот.

— Мне нужна твоя кираса.

Захотелось добавить «а ещё — твои ботинки и твой мотоцикл», но я сдержался. Всё равно никто бы тут не оценил.

— Чего⁈ — возмущённо рявкнул коротышка.

— Ну, может, не вся. Помнится, когда мы с тобой схлестнулись там, у дерева, ты в меня швырял острыми штуками…

Я указал на зубчатые диски, прикрепленные к его кирасе ближе к плечам. Они выглядели припаянными намертво, но, как я уже знал, на самом деле легко отсоединялись, и Джигги мог управлять ими на расстоянии. Каждый этот диск — небольшой артефакт с порцией стихии Металла внутри. Я это ещё в прошлый раз разглядел, когда словил один такой в плечо.

— И?

— Отдай их мне. На время.

От возмущения Гремучка мгновенно вскипел, выпучив глаза и звеня наваренными к кирасе манипуляторами так, что я невольно отшагнул назад. А весь ответ его состоял из неразборчивых, наслаивающихся друг на друга ругательств, большую часть из которых я даже не пытался понять.

— Это ты зря! — усмехнулся Калаан. — Джигги эти свои железные причиндалы никому даже трогать не даёт.

— Так прикажи ему. Могу даже одну из частей ключа отдать взамен.

— Да какая разница — одну ты себе оставишь или обе? Нужен весь ключ целиком! — огрызнулся Калаан. — И вообще, терпеть не могу секретов! Что происходит? И что тебе понадобилось на маяке? Там ведь нет ни хрена!

— Вообще-то там осталась часть местных ксилаев, — возразил я. — И их тоже надо предупредить…

— Да о чём? — взорвался капитан. — Джигги, может, ты, наконец, мне хоть что-то объяснишь?

— Не пойму точно, — неохотно ответил Гремучка. — Какие-то движения под землёй. На землетрясение не похоже. Но не к добру это всё, Пёс! Предчувствие у меня хреновое, аж кишки в узел сворачиваются. А ты меня знаешь — я без причины трястись не буду.

— Мы повредили древнюю печать там, в шахте, — признался я. — И, как подозревает Намира, это было что-то вроде защитной магии. Которая сейчас рушится.

Калаан, переводя взгляд с меня на Взывающую и обратно, задумчиво поскреб щетину на подбородке.

— И что? Это что-то настолько серьёзное, что надо срочно уносить отсюда ноги?

— Боюсь, что так, — сказала Намира. — И Мангуст, очевидно, не хочет, чтобы у тебя возник соблазн сбежать раньше времени.

— Я же дал вам слово! Этого мало?

Взывающая лишь издевательски фыркнула. Калаан отвернулся и, щурясь, пытался что-то разглядеть в глубине острова. Но это был дохлый номер — уже окончательно стемнело, а подземные толчки либо пока прекратились, либо не докатывались досюда.

— В моих краях говорят: «Доверяй, но проверяй», — сказал я. — Если хочешь доказать, что мы действительно на одной стороне — помоги мне. Мне нужен источник стихии Металла…

Я снова взглянул на коротышку.

— Да отдай ты ему, чего он хочет! — рявкнул Калаан, пресекая очередные возражения Гремучки. — И пусть уже сваливает. Раньше уйдёт — раньше вернётся.

Джигги, не переставая ворчать что-то под нос, отцепил два зубчатых диска с кирасы и протянул их мне.

Диаметром примерно с ладонь, оба с отверстием посередине. И оба — с отчётливым серебристым отсветом в течениях Ци. Стихия металла в них структурирована — похоже на разновидность Плетения, о которых рассказывала Намира. Чтобы добыть из них свободную Ци, придётся снова как-то разрушить это плетение. Хотя, может, удастся воздействовать на нужную клавишу, применив сами диски? Ладно, разберусь на месте…

Я нанизал оба диска на тканевую лямку и примотал их к посоху.

— Постараюсь вернуться ещё до рассвета.

Калаан лишь угрюмо кивнул и махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху.

Однако быстро покинуть посёлок мне не удалось. Я был уже готов выдвинуться и подыскивал себе подходящий фонарь в дорогу. Бежать к маяку я собирался вдоль восточного берега, но даже так соваться туда без света опасно. Поначалу-то там песчаная коса, но ближе к маяку уже начинаются скалы, и там в темноте ноги переломать можно.

Сначала ко мне сунулись Чао и Лилу, но их я быстро спровадил. Но потом подошла Намира.

— Мангуст, может, не стоит? Оставайся здесь, со всеми. И вместе отчалим с острова. Возможно, это придётся сделать раньше, чем ты думаешь.

— А как же оставшиеся ксилаи? Старейшина Шэнь и остальные, что решили остаться на маяке?

Она пожала плечами.

— Если честно… Они сами выбрали свою судьбу. И они точно не стоят того, чтобы рисковать ради них жизнью. Останься!

— Не могу, — покачал я головой. — Мне правда нужно закончить одно дело, Намира. Это касается только меня.

— Но… — она нервно оглянулась в сторону Зелёной скалы. — Вдруг ты не успеешь вернуться до того, как эта тварь выберется наружу? Эфириды — крайне злобные создания. А такие, как мы, для них желанная добыча. Он сможет почуять нас хоть с другого конца острова.

— Я не собираюсь попадаться ему на пути. Ну, а если придётся… Что ж, я готов рискнуть.

— Но, забрав с собой части ключа, ты рискуешь не только собой. Что, если ты не вернёшься? Тогда и мы все будем обречены!

А вот тут мне уже нечем было крыть. Я замолчал, погрузившись в угрюмые раздумья. Намира же шагнула ближе, протянула руку ладонью вверх.

— Ты не доверяешь Рыжему Псу. И правильно делаешь. Но мне-то ты веришь?

Помедлив, я вложил фрагменты ключа в её ладонь и так же молча развернулся и отправился прочь. Фонарь — лампу с алантским светящимся кристаллом в корпусе — я держал в левой руке, посох с зубастыми дисками перебросил на лямке за спину. Добравшись до берега, я припустил вдоль кромки воды, быстро наращивая скорость.

Сразу полегчало. Бег послужил для меня этакой формой медитации — я полностью отдался процессу, освободил голову, отбросил остатки сомнений и тревог. Жаль, темно уже, и нельзя разогнаться во весь опор. Я бы не отказался даже от какой-нибудь полосы препятствий — чтобы дать мышцам и наработанным рефлексам показать, на что они способны.

Зерно, ждущее меня на маяке, будто тоже чувствовало, что я близок к достижению цели. Сам я ощущал его присутствие с первых дней своего нахождения на острове. Но сейчас оно тянуло меня к себе, будто маяк, пылающий посреди ночного океана. Я бы, наверное, нашёл к нему дорогу даже с завязанными глазами. И предвкушение этой находки затмило собой всё, что заботило меня в последнее время. Окончательно отошли на второй план дрязги с пиратами и местными ксилаями, притупилась тоска по дому и даже стало почти безразлично, а что, собственно, я буду делать дальше — после того, как мы выйдем в открытое море.

Всё неважно. Всё — потом. А сейчас — последний рывок к цели, к которой я шёл все эти дни.

Да что там — я шёл к ней гораздо дольше. Многие месяцы с тех пор, как впервые услышал о Хрустальном пути. Мой сенсей Бао не зря в своё время пытался отговорить меня — видел, что я ещё не готов. И мне пришлось здорово поработать, чтобы убедить его в обратном. Да и себя тоже.

Там, под куполом, существовало пять школ боевых монахов. Или, точнее сказать, пять боевых стилей — по одному на каждую стихию. Быстрее и эффективнее всего было специализироваться на какой-то одной — это позволяло прокачать даже простые приемы до таких высот, что они становились чудовищно мощными и приобретали дополнительные опции. Можно было сочетать и две-три школы — расширенный арсенал умений тоже мог давать преимущества. Но я-то, как всегда, действовал в своём репертуаре. Выкрутил сложность на максимум и решил осваивать все пять. Это и открыло мне секретный квест про Хрустальный путь. Единственное, что заставляло меня сомневаться — так это странное условие. Те, кто решат идти по этому пути, должны в некотором смысле начать с чистого листа. На своей Нити пути они смогут носить лишь хрустальные зёрна.

Теперь-то я понимал, почему так. Артар ведь оказался чем-то гораздо большим, чем игра. Это всё равно, что вырваться из тренировочного лагеря в настоящий взрослый мир. Поэтому и неважно, что придётся отбросить прежние свои трофеи и достижения. Здесь, в «большом» Артаре, они уже не имеют значения.

Я, конечно, ещё не знал, с чем именно столкнусь. Да и вряд ли можно будет делать далеко идущие выводы, найдя всего одно зерно из сотни. Но всё же наверняка Хрустальный путь — это что-то гораздо большее, чем банальное собирание артефактов, которые усиливали бы меня. Ведь и конечная цель у него — изменить этот мир, как бы пафосно это не звучало.

Это поначалу немного пугало меня. Но, кажется, за эти дни я успел пройти все стадии вплоть до принятия.

Вспомнился один из наших разговоров с Бао.

— … Путь — это жизнь. И его смысл — в процессе, а не в достижениях.

— Процесс ради процесса? — усмехнулся я. — Я все-таки думаю, что должна быть какая-то цель.

— Да, цели, к которым ты стремишься, придают жизни смысл. Однако это не значит, что цель — и есть смысл.

— Как это? Ты противоречишь сам себе.

— Никакого противоречия, мой юный друг. Суть — в самом стремлении. Именно оно делает тебя лучше. На смену достигнутым целям будут приходить новые. В некоторых ты и вовсе разочаруешься раньше, чем приблизишься к ним. Но, пока ты стремишься к чему-то — ты на верном пути.

Что ж, кажется, цель я избрал. И, конечно же, самую сложную и масштабную из всех, что только можно представить в моём положении. Но что поделать, я всегда был максималистом. И Артар меня не исправил. Пожалуй, даже наоборот.

Влажный песок под ногами сменился каменистой почвой, всё сильнее начал чувствоваться подъём. Я чуть сбавил темп, но всё же оступился и чуть не упал — затормозил, размахивая руками, фонарь уронил, и тот упал, звякнув металлическим корпусом о камень. Хорошо хоть, не разбился.

Земля под ногами ощутимо дрожала, и стало понятно, что оступился я не просто так. Снова подземные толчки! И гораздо сильнее, чем в самом начале! Откуда-то со стороны Зелёной скалы донесся грохот, слышимый даже на расстоянии нескольких километров. Сквозь темноту я даже, кажется разглядел что-то вроде огромного столба дыма. Или это просто облака?

Разглядывать было некогда. Подхватив фонарь, я снова бросился бежать. Башня маяка, издалека заметная даже в ночи, уже маячила впереди.

Но, похоже, у меня осталось даже меньше времени, чем я думал.

Глава 19

Зерно Путеводной звезды

Пока я преодолел остаток пути до маяка, по острову прокатилось еще три волны довольно мощных подземных толчков. Даже каменный обвал по пути случился — к счастью, в стороне от тропы, и обломки покатились с обрыва на берег, меня не зацепило. Больше я беспокоился о том, чтобы сама башня маяка выстояла. Но обошлось. Уж что-что, а строить аланты умеют на века.

Группа местных, оставшаяся на маяке, встретила меня, мягко говоря, прохладно. Старейшина Шэнь оказался единственным, кто соизволил поговорить со мной, остальные молча зыркали с безопасного расстояния. Я, впрочем, тоже не горел желанием общаться. Все ксилаи, с которыми у нас сложилась хоть какая-то взаимная симпатия, ушли вместе со мной ещё утром. Даже мамаша Чао сейчас находилась на южном берегу, вместе со своими оболтусами. Прятаться же на маяке с Шэнем остались только совсем уж недоверчивые.

Хотя, пожалуй, это даже не совсем то слово. Дело не в недоверии. Эти ксилаи, по-моему, больше всего сейчас ждали алантского корабля — чтобы хозяева всё разрулили, наказав смутьянов и погладив по головке послушных котиков. А меня подобная рабская психология всегда бесила.

Я в общих чертах объяснил Шэню, что происходит, и предоставил ему самому выбирать. Хотят — пусть дальше прячутся на маяке. Или прямо сейчас двигают к бухте и грузятся на корабль Калаана. Для того десятком ксилаев больше, десятком меньше — всё едино.

Шэня этот выбор привёл в полнейшее замешательство. Старейшина-то он старейшина, но, кажется, должность эту получил только благодаря лояльности к хозяевам, а не из-за того, что способен был брать на себя ответственность.

— То есть… ты настаиваешь, что мы должны бежать с острова вместе с пиратами? — дребезжащим голосом пробормотал он. — Но тогда мы окажемся заодно с ними!

— А беглых рабов Манахар жестоко наказывает! — поддакнул ему кто-то из-за плеча.

— Ни на чём я не настаиваю, — отмахнулся я. — Решайте сами. Мне, откровенно говоря, до вас вообще дела нет.

— Но зачем ты тогда сюда явился? — сварливо огрызнулся из-за спины Шэня уже знакомый мне ксилай с рваным ухом.

— Не ради вас. Сейчас я отправлюсь на верхние этажи. И не вздумайте мне мешать! Если кто-то из вас туда сунется — получит посохом по башке. И я не шучу!

Для убедительности я повёл посохом перед собой, очерчивая в воздухе невидимый полукруг. Шэнь невольно попятился.

— Маяк — это собственность Конкордии Манахар! — погрозил он мне когтистым пальцем. — Если ты повредишь механизмы…

Но я уже шагал к лестнице наверх, и даже не стал дослушивать, лишь на ходу ответил старейшине неприличным жестом. Поведение, не совсем подобающее адепту Хрустального Пути, но я был на взводе.

На верхние этажи взлетел по ступеням, не чуя под собой ног. Снова пришлось изрядно повозиться, чтобы сдвинуть проклятущую плиту пола — с прошлого раза она, кажется, стала ещё тяжелее. Но, наконец, я вскрыл эту коробочку и спустился на потайной этаж.

Казалось, со времён, когда я впервые обнаружил этот тайник, прошло уже много недель. В моей жизни нередко бывает так, что важные события плотно спрессовываются на дистанции в несколько дней — так, что поесть или поспать едва успеваешь. Но сейчас все эти заботы отошли куда-то на задний план. Я даже про вырвавшегося на свободу древнего эфирида сейчас старался не думать.

Оставалось последнее досадное препятствие, которое, впрочем, могло запросто испортить всю затею. Артефакты, содержащие в себе толику стихии Металла, я раздобыл. Но, как я и подозревал, тайник на них не отреагировал. Я и просто раскладывал диски в соответствующем секторе, и швырять их пробовал — бесполезно. Значит, нужно всё-таки поглотить хотя бы чисто символическую порцию Ци и пропустить её через себя…

Что ж, возвращаемся к Циклу Разрушения. Что там у нас… Огонь расплавляет Металл.

Кое-какой запас Огня в моём ядре имелся — сколько смог поглотить из шипонога. Вот только опыта его применения в новых условиях у меня пока нет. Да и запас-то довольно скромный, так что надо использовать его аккуратно.

Я уселся чуть поодаль от тайника, положил один из дисков перед собой и погрузился в медитацию. Постарался абстрагироваться от внешних событий, успокоиться и сосредоточиться на стоящей передо мной задаче.

Первым делом пристальнее разглядел диск в течениях Ци, несколько раз переворачивая его с одной стороны на другую.

Итак, снова плетение. Всё-таки лаари подобрали для этого явления очень точное слово. Ци, содержащееся в артефакте, разделяется на тонкие, как шнуры, потоки, складывающиеся в петли и замыкающиеся сами на себя. Приглядевшись, я рассмотрел эту структуру так подробно, что смог бы, пожалуй, даже зарисовать её на бумаге. Узор был несложный, гораздо проще, чем на тех каменных истуканах в шахте. Очевидно, сложность плетения зависела от сложности самих чар, наложенных на предмет, и их, так сказать, функционала. А диски эти — артефакты довольно примитивные. И это мне сейчас на руку.

Сейчас я решил не переть напролом, как тогда, в шахте, а попробовать воздействовать на плетение точечно и постепенно. И, возможно, в прошлый раз я зря бил в узел плетения? Может, наоборот, будет проще разорвать какой-нибудь отдельный поток? Взять участок подлиннее…

Я прижал выбранную точку указательным пальцем и мысленно представил, как огненная Ци из моего ядра тоненьким, как нить, потоком через правое плечо и через руку направляется в ладонь, а затем и вырывается наружу с кончика пальца, концентрируясь в крошечной точке. Будто бы у меня не палец, а лазерный паяльник какой-нибудь. Звучит, может, и диковато, но воображение — великая штука. К тому же Намира так и сказала, что разум — это и есть главный инструмент для работы с Ци. А чтобы подчинить себе своенравную стихию — для начала нужно самому чётко понять, чего ты от неё хочешь.

Подчиняясь моему мысленному приказу, ярко-оранжевая светящаяся нить Ци потянулась из ядра наружу. Из-за того, что огненные меридианы я ещё пока не отрастил, как следует, тянуть её до конечной точки оказалось непросто — приходилось проталкивать её постоянным волевым усилием. Однако, когда Ци прошла весь путь до кончика указательного пальца — стало попроще. Дальше я уже начал разогревать плетение внутри металлического диска, представляя, как стихия Огня сжимается в крохотную точку и прожигает брешь там, где мне нужно.

Это оказалось довольно болезненно — в груди у меня словно раскалённый уголёк застрял, да и всю правую руку пощипывало изнутри. Вскоре стало сложно удерживать палец прижатым к диску — тот ощутимо разогрелся, так что инстинктивно хотелось отдёрнуть руку. Но я, сцепив зубы, держался, стараясь не замечать боль и оставаться в режиме медитации. Зрение и вовсе стало туннельным, сузившись до крохотного участка плетения, на котором я сосредоточился. Поток Ци в этом месте был тоненьким, как прожилки на древесном листе, поэтому я надеялся перерезать его раньше, чем закончится запас огненной Ци.

Не знаю, как всё это выглядело обычным зрением, но в течениях Ци мой палец и правда превратился в этакий режущий инструмент с ярко светящейся огненной точкой на конце. Самым сложным было отрешиться от боли, которая с каждой секундой становилась всё острее — кажется, в месте прикосновения к диску металл уже раскалился, как сковорода.

Есть!

Похоже, смена подхода оказалась хорошей идеей. Я не стал бить в один из узлов плетения, и в итоге разрушения оказались минимальными. Эффекта домино тоже не возникло. Маленькая прореха образовалась именно в той области, на которую я воздействовал, и она не вызвала разрушения всего плетения — просто циркулирующий по нему поток Ци начал вырываться наружу, словно струя воды из перерезанного шланга. И это была свободная Ци, которую я смог поглотить. Она оказалась тяжелой и неподатливой, но небольшую порцию, похожую на каплю ртути, я сумел поймать и удержать в ядре. Надеюсь, этого хватит.

Открыв глаза, я в полутьме увидел гаснущую алую точку на поверхности раскалённого диска. Уф, ни фига себе! Невольно схватился за палец, ощупал его. Вроде совершенно целый, никакого ожога…

Перед тем, как приступить к вскрытию тайника, на всякий случай выглянул наружу. На этаже никого не было — похоже, ксилаи всерьёз восприняли мою угрозу. А может, всё-таки покинули маяк и сейчас уже вовсю бегут на юг, к бухте. Что ж, тем лучше для всех.

Стоило мне занять место рядом с хрустальным зерном — в том секторе, где истинным зрением можно было разглядеть вырывающийся из пола столб света — как полость крипты преобразилась. Я словно бы перенёсся из металлической цистерны, запрятанной между этажами маяка, в живописный полутёмный грот, подсвеченный солнечными лучами, падающими сквозь небольшие отверстия в потолке. Блики света плясали на поверхности тёмного озерца, занимающего большую часть пещеры. Сам тайник с хрустальным зерном располагался на небольшом плоском островке диаметром в несколько шагов. Идеально круглая каменная плита, разделённая на шесть секторов, небольшое полусферическое возвышение по центру.

С активацией всех пяти секторов не возникло особых проблем. Я не стал мудрствовать и просто посылал в них небольшие порции Ци соответствующей стихии. Каждый сектор отзывался заметным ударом и вибрацией — будто нажималась здоровенная каменная клавиша, а висящий в воздухе ксилайский иероглиф с обозначением стихии вспыхивал ярче. Когда тайник принял от меня образцы всех пяти стихий, полусфера в его центре начала со скрежетом проворачиваться, высвобождая сокрытое под плитой сокровище.

Хрустальное зерно плавно поднялось в воздух, задержалось немного и подплыло ко мне. Я чуть помедлил прежде, чем подставил под него ладонь. Хотелось разглядеть получше.

На самом деле, ничего особо впечатляющего. Небольшой гранёный шарик, который можно обхватить двумя пальцами. Идеально прозрачный, играющий светом на гранях, словно бриллиант. Внутри, в самом центре, как мне показалось, небольшое затемнение — будто едва различимый эмбрион внутри икринки.

Я, наконец, протянул руки и коснулся зерна. И время остановилось.

По крайней мере, я воспринял это именно так. Сердце замерло, дыхание тоже. Даже лучи света, преломляющиеся на хрустальных гранях, превратились в этакую сияющую неровную бахрому. Сколько длилось это состояние — не знаю, да и вряд ли к нему можно применить понятие «длилось». Даже сам момент, когда это закончилось, уловить было сложно. Словно бы я мигнул, и перед глазами вдруг возникла другая картинка.

В двух шагах передо мной появился ксилай, сидящий в позе лотоса. По силуэту его в первые несколько мгновений пробегали мелкие искажения, так что я решил, что это что-то вроде голограммы. Впрочем, сейчас это не имело особого значения. Само место, в котором я нахожусь — это одна большая иллюзия. Или, скорее всего пространственный карман — что-то вроде Туманного чертога, который мы с Бао раньше использовали для того, чтобы встретиться, даже находясь в сотнях километров друг от друга.

Ксилай показался мне смутно знакомым. Худощавый, мордой похож на рысь — морда пятнистая, с белым подбородком и черными кисточками на треугольных ушах. Одет он был в ксилайский наряд, напоминающий кимоно — такой чёрный и блестящий, что казался облитым какой-то маслянистой жидкостью вроде нефти. Ни оружия, ни украшений, ни даже узоров на кимоно — образ максимально простой, но в то же время заставляющий приглядываться к нему пристальнее.

— Здравствуй, Мангуст, — наконец, произнёс он после довольно долгой паузы.

Говорил по-русски, хоть и с характерным ксилайским акцентом, обусловленным строением речевого аппарата.

— Здравствуй. Кто ты?

— Правильнее было бы спросить «что я»? — с мягкой и, как мне показалось, немного грустной улыбкой произнесла голограмма. — Я — частичная эйдетическая копия человека, известного на земле, как Хаширо Окада. Можешь называть меня Гидом. Моя главная функция — помогать тем, кто решит пойти по Хрустальному пути.

— Раб лампы… — пробормотал я. — И чем ты можешь помочь?

— Отвечать на вопросы, — и снова эта улыбка. — У тебя, я думаю, их очень много.

— Это уж точно. Например, где это я?

— Физически — всё ещё рядом с тайником, в той же позе, в которой прикоснулся к зерну. Ментально же ты погружён в изменённое состояние, схожее с состоянием быстрого сна. Или с ЭТ-фазой, если ты в курсе, что это такое.

— В курсе. Эйдетический транс. Время здесь течёт так же, как обычно?

— Во много раз быстрее. Так что можем не торопиться.

— И я могу вернуться в любой момент?

— Конечно. Но я не советую пока прерывать наш контакт. Мне многое нужно сообщить тебе. Однако прежде, чем мы начнём, позволь и мне задать тебе несколько вопросов?

Я молча кивнул, собираясь с мыслями. Меня не покидало ощущение какой-то… неправильности происходящего, что ли. Совсем не это я ожидал увидеть, подобрав первое хрустальное зерно.

— Мой… создатель. Он ещё жив? — спросил Гид.

— Если честно — я не знаю наверняка. Он исчез несколько лет назад и считался погибшим. Но некий адвокат, называвший себя Джакомо Маретти, утверждал, что работает на Хаширо Окаду или на кого-то из его близких. Правда, он никогда не видел заказчика, и общались они опосредованно.

— И ты ему веришь?

— Сложно сказать, — пожал я плечами. — Маретти довольно скользкий тип. Но однажды он передал мне видео-послание от Окады. Оно как раз касалось Хрустального пути. Про то, как ему пришла эта идея, и что это способ помочь ксилаям воссоздать концепцию Кси, только уже в масштабах большого Артара.

Гид понимающе кивнул.

— Что ж, это немного сэкономит нам время. А этот Маретти… У него на внутренней стороне запястья не было татуировки? С закрытым глазом посередине?

— Не припомню, — нахмурился я. — Он всегда был в деловом костюме. А что?

Он словно бы не услышал вопроса. Или сделал вид, что не услышал.

— Пророчество Хтона уже сбылось? Купол уничтожен?

— Да.

— Но тогда мне не совсем понятно, как ты оказался здесь. Ведь все выходцы с Земли должны были быть изгнаны…

— Всё пошло не совсем по плану. Люди-то ушли. Но их аватары остались. По крайней мере, у некоторых из нас. Точнее сказать не могу — всё произошло совсем недавно, и я пока не встречал никого из… бывших землян.

— Хм… Действительно, это не совсем по плану. И у меня нет инструкций на подобный случай…

— Обойдусь. Лучше расскажи подробнее о Хрустальном пути. В тех объяснениях, что давал мне Окада, есть некоторые несостыковки…

— Например?

— Например, он упоминал, что рассеял хрустальные зёрна по всему Артару. И что даже создал их с запасом — на случай, если часть будет утеряна, уничтожена или попадёт не в те руки…

— Всё верно.

— Но вдруг всё равно не получится собрать нужный комплект? Их, насколько я понял, нужно сто восемь штук. Какое-то сакральное число для ксилаев. Но что делать с лишними? И с дубликатами? Ведь все зёрна уникальны, и нужно собрать именно полную коллекцию?

— Не совсем так, — покачал головой Гид. — Хрустальные зёрна — это не совсем то, что ты думаешь. Они не имеют ничего общего с теми артефактами с Нити пути, которые сейчас у тебя на поясе. По большому счёту, каждое из них — это лишь заготовка. Зерно в биологическом смысле этого слова. И что из него вырастет — зависит от многих факторов.

— Что-то вроде спящих зёрен? Я сталкивался с такими.

— Нет. Повторю: хрустальные зёрна не похожи на те, что ты собирал раньше. И ты должен с самого начала быть готовым к этому.

— Ну… допустим. И в чём их особенности?

— Давай разберём по порядку, — кивнул Гид. — Первое. Зёрна стоит воспринимать не как отдельные артефакты, а как осколки чего-то большего. Чего-то, что нужно собрать воедино.

— Кси?

— Да. Одна из главных целей Хрустального Пути — это создание Кси. Общая схема тебе известна, если ты помнишь легенды о Суань Ю.

Он замолчал, вопросительно наклонив голову.

— В общих чертах, — нехотя ответил я. — Жил да был молодой правитель ксилаев, в молодости был тем ещё утырком, но потом взялся за ум, достиг просветления и создал Кси. Это такой коллективный разум и общая память, к которым могут подключаться все ксилаи.

— Что ж, верно — в общих чертах. Но ты забыл упомянуть, что Суань Ю сотворил Кси не в одиночку. С ним было сто восемь его самых близких последователей-бакхо. Вот и тебе предстоит найти тех, кто сможет взять на себя эту непростую, хоть и почётную роль. И каждый из них должен будет стать носителем зерна.

— Погоди-ка… То есть мне нужно будет раздавать хрустальные зёрна своим последователям?

— Да. И это вторая важная особенность. Только так можно раскрыть в полной мере весь их потенциал. Но будь осторожен — решение по каждому зерну нужно принимать очень взвешенно. Ведь каждый, кого ты решишь принять в свой орден, станет в итоге частью Кси. Внесёт в неё свои знания, память, личные качества, жизненные ценности…

— То есть нужно будет отбирать лучших из лучших?

— Решать тебе. Просто знай — от тебя полностью зависит, какой станет будущая Кси. Так что не спеши. Первое время, скорее всего, лучшей стратегией будет держать все найденные зёрна при себе. Пока не найдешь достойных претендентов. Зёрна будут усиливать тебя, а это пригодится, чтобы сражаться в одиночку. И это третье.

— Значит, в каждом зерне всё-таки заключена какая-то сила?

— Конечно. Но, повторюсь — лучше не увлекаться погоней за этой силой. В одиночку этот путь точно не одолеть, даже если превратиться в полубога. Ты должен будешь повести за собой людей, и твой Хрустальный путь должен объединить Артар. Кстати, носителями хрустальных зёрен могут стать не только ксилаи. Хотя, в этом ты уже убедился на собственном примере.

— Значит, собрать целую сотню достойных учеников… На это могут уйти годы! Может, даже десятилетия…

— Твой аватар потенциально бессмертен, — усмехнулся Гид. — Особенно если ты хорошо продвинешься в освоении стихий.

— И хрустальные зёрна помогут в этом?

Он покачал головой.

— Они предназначены для другого. Окаде не было смысла создавать обычные магические артефакты, которых в этом мире и так в избытке. С помощью хрустальных зёрен он попытался создать… принципиально новый инструмент, стоящий над законами этого мира. Но при этом не настолько попирающий их, как тот купол над родным континентом ксилаев. Понимаешь?

— Думаю, да. У меня были знакомые вирт-дизайнеры. Они называли это надстройкой.

— Верно. Но, поскольку эту новую надстройку Окаде пришлось протаскивать в Артар в полнейшей тайне, контрабандой, пришлось пойти на все эти ухищрения. Разбить эйдетический код Хрустального пути на фрагменты, сделать их максимально автономными, да и саму конечную конструкцию — максимально гибкой. В том числе это достигается за счёт того, что ключевым компонентом Кси станет объединённое сознание последователей.

Я помолчал, переваривая сказанное. Наконец, кивнул.

— Что ж, я понимаю, о чём ты. В том сообщении Окада упомянул, что специально не стал создавать и передавать ксилаям какое-нибудь супероружие. Потому что новый виток насилия ничего не решит.

— Верно. Оружия, да и прочих разрушительных сил в Артаре и без того хватает. Этот мир очень хрупок, и последние десятилетия буквально балансирует на грани гибели.

Я невольно усмехнулся, вспомнив, как совсем недавно Намира говорила почти то же самое. Впрочем, Гид, кажется, был вполне серьёзен.

— Ты имеешь в виду что-то конкретное?

— Конкретнее некуда. Эфир. Энергия Хаоса. Артар похож на растрескавшееся яйцо. Эфир сочится изо всех трещин, и кажется, вот-вот наружу вылупится нечто невообразимое. А сам мир разлетится, как ошмётки скорлупы.

— Местные пытаются с этим как-то бороться?

— Конечно. Аланты, например, изучают эфир, стремятся подчинить его себе, и значительно преуспели в этом. Правда, благодаря их усилиям эфир только ещё сильнее проникает в этот мир. Они роют глубокие шахты, добывают эфирную руду, изготавливают артефакты, использующие его энергию…

— В общем, тушат огонь бензином?

— Можно и так сказать. Они очень амбициозны. Например, Конкордия Манахар, которая специализируется именно на добыче и переработке эфирных материалов, даже в девиз свой вынесла фразу «Эфир — это ключ». Ключ ко всему. К власти, богатству, бессмертию. А на гербе Конкордии Астраар значится «Совершенство через трансформацию». Они известны тем, что проводят чудовищные эксперименты, изучая воздействие эфира на живую ткань.

— М-м-м, прелесть какая, — саркастично отозвался я. — Но есть ведь и другой подход? Сомневаюсь, что те же ксилаи или лаари разделяют идеологию алантов.

— Практически все остальные расы Артара считают хаос однозначным злом, и стараются противопоставить ему силу пяти стихий. Кстати, из этих верований Окада и позаимствовал концепцию Чистой Ци. Это некий совершенный вид Ци, который объединяет все пять стихий. Однако в обычных условиях её создание невозможно.

— Однако Чистая Ци существовала под куполом.

— Верно. И её можно будет воссоздать с помощью Хрустального пути. Как и Кси. По замыслу Окады, это позволит восстановить баланс, который был нарушен после того, как аланты разбили ксилаев в последней войне и начали окончательно доминировать на планете. Это вторая основная цель.

— Есть и другие?

— Да, но об этом пока рано говорить. Некоторые информационные пакеты будут доступны позже. Моя память фрагментирована, и часть её спрятана в зёрнах вместе с дополнительными комментариями создателя. Здесь, в Туманном чертоге, заключено лишь ядро моей личности. И, скажем так, базовый интерфейс для нашего с тобой взаимодействия. Это тот минимум, что открывается лидеру Хрустального пути после получения первого зерна.

— Окада, как я посмотрю, был тем ещё параноиком. Зачем такие заморочки?

— Да, ему была свойственна определённая… предусмотрительность. Впрочем, услышав от тебя, что на Земле он пропал без вести, я могу сделать вывод, что его паранойя имела некоторые основания.

— Поэтому ты спрашивал о какой-то татуировке у Маретти? Можешь рассказать подробнее?

— Пока мало что. Знаю только, что на Земле Окада опасался преследования со стороны какой-то организации…

— Спецслужбы? Мафия?

— Больше похоже на какой-то религиозный орден. Очень древний. Особенно активно они пытались противодействовать ему на ранних этапах. Даже почти потопили корабль во время транспортировки найденных им в Антарктиде объектов в Японию. Позже затаились, но, кажется, не прекращали слежки. Он даже подозревал, что эта организация действует не только на Земле, но и здесь, в Артаре.

— Ты имеешь в виду, под куполом?

Он покачал головой.

— В большом Артаре? Но как это возможно?

— Очевидно, есть иные пути переноса в Артар, помимо «объекта номер три», — пожал он плечами.

Я нахмурился и едва сдержался от того, чтобы задумчиво почесать затылок.

— Погоди-ка. Но ведь… Объект номер три… Та кристаллическая глыба, которую Окада притащил из Антарктиды… Это ведь и есть Артар, разве нет? Весь этот мир — это эйдетическая симуляция, записанная внутри этого кристалла. Нам об этом рассказал Маретти.

— Вот как? Интересно…

Гид задумался и, как мне показалось, даже завис, будто поставленная на паузу видеозапись.

— Что-то не так?

— Маретти солгал. Но сделал это намеренно, или же сам верил в ту версию, которую вам преподнёс? Это большой вопрос… — он задумчиво погладил шерсть на подбородке, ведя от кадыка вверх.

— Что ты хочешь сказать? Что Артар находится не внутри кристалла?

— Насколько мне известно — а я, хоть и частично, обладаю памятью самого Хаширо Окады —объекты, найденные им в Антарктиде, представляют собой лишь инструменты взаимодействия с данным слоем реальности.

— Слой реальности… — медленно повторил я. — Ну, давай, добей меня. Скажи ещё, что Артар — это и не симуляция никакая?

— Не больше, чем сама Земля, — пожал плечами Гид, кажется, даже с некоторым удивлением. — Но, по мнению Окады, Земля по отношению к Артару находится на уровень выше.

— И что это значит?

— Как бы это объяснить… В Японии популярны старинные деревянные игрушки под названием фукурума. Они одинаковые по форме, но разные по размеру и полые внутри. И одна прячется в другую, а та — в следующую…

— У нас такие тоже есть — «матрёшки» называются.

— Тогда ты понимаешь, о чём я. Получается, что Земля — та матрёшка, что побольше, а Артар — как бы внутри неё.

Я молчал, но, похоже, выражение моего лица было довольно красноречивым. Гид выставил перед собой руки ладонями вперёд.

— Это сложная и неоднозначная тема. И это пока всё, что я могу рассказать. Найди больше зёрен и, возможно, мы оба узнаем новые подробности. Хрустальный путь — это ещё и большая летопись Окады, которую он вёл, исследуя Артар. Он пытался понять, что это вообще за мир, и как он связан с Землёй. Возможно, именно ты сможешь завершить его изыскания и прийти к однозначному ответу?

Я покачал головой и не смог сдержать усмешку. Гид будто знал, чем меня зацепить. Любопытство — моё второе имя. Ну, или третье, после азарта.

Спохватившись, я попытался прикинуть, сколько времени уже прошло. Беседа с Гидом затянулась, но для неё сейчас было совершенно не подходящее время. Хотя, он вроде упомянул, что здесь, в Туманном чертоге, время течет быстрее…

— Что ж, Гид… У меня ещё куча вопросов, но я думаю, у нас с тобой ещё будет время их обсудить. А сейчас — давай перейдём к более насущным вещам.

— Как скажешь. Что тебя интересует?

— Чисто технические моменты. Например, как я смогу попасть сюда снова? Раньше для того, чтобы перенестись в Туманный чертог, мне нужно было проглотить жемчужину чистой Ци…

— Сейчас всё проще. Достаточно будет мысленной команды. Однако старайся выбирать для этого подходящее время и место. При нашем контакте ты переходишь в ЭТ-фазу с высоким коэффициентом сжатия субъективного времени — примерно один к ста двадцати. Но всё же в эти моменты ты можешь быть уязвим…

Между нами возникло объемное изображение, на котором я увидел себя, замершего в позе лотоса с вытянутой перед собой рукой. На ладони моей сверкал небольшой хрустальный шарик.

— Это просто иллюзия, или реальное отображение? — тут же спросил я, приглядываясь к картинке.

— Реальное, вплоть до мелочей, — кивнул Гид. — Прямо отсюда ты можешь просматривать обстановку вокруг себя в некотором радиусе…

Иллюстрируя свои слова, он покрутил объёмное изображение перед собой, уменьшил его масштаб так, что можно было разглядеть верхнюю часть маяка целиком. Я, следуя его примеру, тоже попробовал поуправлять голограммой, спустился чуть ниже, разглядел замерших в разных позах ксилаев на нижних этажах.

Хотя… Если понаблюдать — они всё же движутся. Но очень-очень замедленно. Один к ста двадцати… То есть там проходит секунда, а здесь — две минуты? А ведь это очень неплохая фишка. Этакая тактическая пауза — нырнул сюда, осмотрелся не торопясь, оценил обстановку…

— Полезная функция… — пробормотал я под нос, но Гид услышал и кивнул в ответ.

— Весьма полезная. Это я и имел в виду, когда говорил, что ты получишь инструменты, которые выходят за рамки обычных магических артефактов.

— Но ещё ты упомянул, что каждое хрустальное зерно заключает в себе и какие-то полезные свойства. Но какие именно — не всегда понятно заранее. Вот об этом давай-ка поговорим подробнее.

— Всё, что тебе достаточно знать на данном этапе — это то, что каждое зерно представляет собой довольно сложную развивающуюся систему. Это почти живой организм. Оно не просто лежит в своём тайнике, но и поглощает из окружающего мира энергию и информацию, постепенно набирая силу. Когда же оно обретает своего носителя — то развивается вместе с ним, тоже поглощая из него часть Ци.

— Так-так… То есть эти штуки будут паразитировать на мне?

— Паразит — не совсем правильное слово, — мягко возразил Гид. — Скорее… симбионт. И именно поэтому, кстати, зёрна со временем лучше отдавать другим носителям. Тем более что, развиваясь, они будут потреблять всё больше энергии. Кстати, и места для своих тайников Окада выбирал не случайно. Так сказать, подбирал для них благодатную почву.

— Что ж, догадываюсь, почему был выбран этот остров. Из-за священного озера?

— Да, неподалёку мощный источник водной Ци. Но, если бы имело значение только это, Окада расположил бы тайник прямо рядом с озером. Однако он выбрал именно эту башню.

— И что в ней особенного? Вроде бы обычный алантский маяк…

— Маяком эта башня стала не так давно. И, если приглядишься внимательнее, архитектура башни не совсем алантская, верхняя её часть была надстроена значительно позднее. Раньше здесь располагалось нечто вроде… магической обсерватории, принадлежащей древней, почти вымершей расе существ, которых называют Видящими. Хотя, слово «построенной» тут не вполне подходит, поскольку эта штука была частично живой. И она предназначалась не просто для наблюдений за небом, но и для поиска различных магических аномалий в огромном радиусе. Что-то вроде оракула или всевидящего ока…

Я невольно поёжился — рассказ Гида пробудил не очень приятные ассоциации. Вспомнились подземные колдуны Мерраха, которых тоже называли Видящими. Я как-то раз сдуру сунулся прямо в их логово и едва смог вырваться. Правда, не с пустыми руками, а захватив жутковатый и довольно мерзкий трофей. Живое глазное яблоко размером с футбольный мяч.

Хотя, может, это и не совпадение вовсе, и Гид говорит о таких же существах?

— Аланты вычистили эту башню и приспособили для своих нужд. Но Окада, оказавшись в нужное время в нужном месте, смог устроить здесь тайник. И здесь же, рядом с зерном, замуровал останки оракула Видящих — в надежде, что зерно со временем сможет впитать силу, заключённую в них.

— И как он это провернул? Втёрся в доверие к алантам?

— Он провёл в Артаре десятки лет, меняя, наверное, сотни аватаров. Ты удивишься, в каких неожиданных местах можно отыскать его следы.

— Что ж, допустим. И как — получилось? Зерно смогло поглотить силу Видящих?

Гид кивнул.

— Определённо смогло. В какой мере, пока трудно судить. Ты сможешь проверить это сам, используя его в своих странствиях. Однако, думаю, тебе повезло, что ты нашёл его одним из первых.

— Почему?

— С его помощью проще будет отыскать остальные зёрна. И не только их.

— Да, пожалуй, — согласился я. — Если оно окажется хотя бы вполовину так хорошо, как Око Видящих…

— Кстати, предлагаю его так и назвать. Зёрнам на Нити Пути ведь принято давать звучные названия, — улыбнулся Гид — впервые так широко, что в уголках рта сверкнули острые кошачьи клыки.

— М-м-м… Если честно, мне не нравится. Ассоциации не очень приятные. Лучше что-нибудь вроде… Путеводной звезды? Раз уж оно сможет подсказывать мне маршрут к новым зёрнам?

— Как скажешь. Итак, ты получил своё первое хрустальное зерно — Зерно Путеводной звезды. Твой первый шаг на Хрустальном пути.

Произнёс он это торжественным тоном, склонив голову и сложив перед собой ладони в ксилайском приветствии. Я поклонился в ответ. Фанфар на заднем плане не зазвучало, да и в целом впечатление от долгожданного трофея было каким-то смазанным — слишком много неожиданной информации навалилось. Однако всё равно было довольно волнительно.

— А теперь — позволь дать тебе несколько базовых инструкций на будущее…

Гид сделал плавный жест рукой, и передо мной вдруг развернулось этакое полупрозрачное полотно, заполненное темными круглыми слотами. В левом верхнем углу одиноко поблескивало моё первое зерно.

— Визуальный интерфейс? — усмехнулся я.

— Всё-таки удобно, что лидером Хрустального пути стал именно выходец с Земли, а не кто-то из местных, — улыбнулся в ответ Гид. — Многие вещи мне не придётся объяснять. Да, это простой и наглядный визуальный интерфейс, который поможет тебе управлять зёрнами. Внешний вид можешь изменять на свой вкус. А заодно это и место хранения зёрен. Все они будут помещаться сюда, так что у тебя их не смогут украсть или отобрать.

— Шикарно! Ещё бы слоты быстрого доступа получить, в которых можно было бы прятать всё необходимое. А то, если честно, таскать посох в лямке за спиной здорово надоело.

— Увы, пока такой возможности я тебе предоставить не смогу. Но вместимость внепространственного хранилища можно будет расширить со временем…

— … когда найду больше зёрен, — кивнул я. — Что ж, это обнадёживает.

— Ещё одна важная часть нового интерфейса…

Гид снова повёл рукой, и передо мной развернулся огромный полупрозрачный фолиант размером с письменный стол. Проведя над ним ладонью, я перелистнул страницу, вторую, третью.

— Это твой архив. Сюда ты сможешь записывать все сведения, которые нужно сохранить. Внешний вид тоже условный, можешь изменить.

— Что ж, тоже полезно. Правда, пока что мне и записывать-то нечего.

— Ошибаешься. Как я вижу, твоей библиотеке Техник позавидует любая ксилайская Обитель.

Ах, да… Я окинул взглядом татуировки на руках и радостно присвистнул.

— А я уже догадался! В них же зашифрована информация о ранее изученных мной приёмах из различных школ, верно? Можно её как-то активировать, и я снова буду знать всё своё кунг-фу?

— У меня две новости…

— Ладно. Начни с хорошей, — вздохнул я.

— Магические тату содержат информацию не только о приёмах, которые ты успел изучить. Но и вообще обо всех приёмах, которые Окада перенёс в своё время под купол. В общей сложности их больше сотни. Это действительно драгоценная информация. Я расскажу, как перенести её в архив. Но это займёт какое-то время, так что лучше заняться этим позже.

— Что ж, отлично! А плохая новость…

— В том, что овладеть всем этим богатством по щелчку пальцев не получится. Здесь, в большом Артаре, изучение каждой техники даётся лишь потом, кровью и долгими часами тренировок. Впрочем, тут тебя ждёт ещё одна хорошая новость. Во всём, что касается работы с Ци, у твоего аватара поразительная скорость. Так что, думаю, ты быстро наверстаешь упущенное.

— А обучать кого-нибудь другого этим техникам я смогу?

— Конечно.

— Да уж, работы — непочатый край. Но, боюсь, пока что придётся закругляться. На этом острове мне оставаться нельзя… по целому ряду причин. Кстати, давай-ка попробуем проверить кое-что с помощью нового зерна. Как им пользоваться?

— Забери из слота. Выйди из Туманного чертога. И установи с зерном мысленную связь. Чтобы вернуть зерно в слот, необязательно возвращаться сюда — оно вернётся само, когда ты закончишь взаимодействовать с ним.

— Звучит… вроде бы не очень сложно. Что ж, спасибо за всё, Гид. Я ещё вернусь!

Гид молча поклонился и растаял в воздухе. Я же открыл интерфейс зёрен и достал Зерно Путеводной звезды из слота.

Момент перехода в реальность получился не очень приятным — я снова оказался почти в полной темноте, по телу прокатилась волна мурашек. Хрустальное зерно в ладони было холодным, как кусочек льда. Я поднял его на уровень лица, вглядываясь в центр. И мысленно представил, что переношусь внутрь него.

Вжух!

От развернувшейся перед глазами картины дух захватило. Меня будто бы зарядили в огромную рогатку и выстрелили вверх. Над головой распахнулось тёмное небо с уже брезжащей с одного краю полоской рассвета. Внизу раскинулась бесформенная клякса суши, быстро уменьшающаяся в размерах — так, что вскоре я мог окинуть взглядом весь остров.

Оправившись от первого шока, я мысленно притормозил движение, а потом и вовсе остановился, внимательнее разглядывая всё вокруг.

Состояние было немного похожим на глубокую медитацию — когда я, концентрируясь на течениях Ци, мог как бы сканировать окрестности, например, в поисках Источников. Но сейчас это было на максималках. Кажется, я полностью отделился от тела, а поле зрения моё могло расширяться на десятки километров вокруг. Но дело даже не в этом. Я сразу засек посреди острова заметное голубоватое свечение — источник водной Ци. Но сейчас оно скрывалось за огромным серым облаком пепла и пара, вздымающимся над Зелёной скалой, словно ядерный гриб. Я ещё по пути к маяку заметил первые клубы над лесом, но в темноте их было не видно толком. Но сейчас эта махина разрослась так, что её, наверное, и с моря видно за много километров. Похоже, там, в озере, грянул какой-то взрыв. А может, и вовсе вулкан проснулся?

Точно! Вон, в течениях Ци видны потоки, ярко подсвечиваемые стихией Огня. Некоторые из них уже протянулись в лес длиннющими, в пару сотен метров, языками, вызывая очаги лесных пожаров. Джунгли влажные, особенно после недавнего ливня, и горят неохотно, зато дымят будь здоров — там и сям в небо поднимаются всё новые столбы дыма, только чёрного. Саму лаву с такого расстояния не было видно, так что я спустился ниже. Остров под моим взглядом запестрел всё новыми разноцветными сигналами, похожими на многочисленные отметки на радаре.

Одна из них — пульсирующая, ярко-фиолетовая, сразу же привлекла моё внимание. В том числе потому, что двигалась куда-то на север. Я мысленно ринулся вниз, увеличивая масштаб. Получилось резковато, так что немного потерялся, когда нырнул под кроны деревьев. Но потом сработало что-то вроде автонаведения — метнувшись из стороны в сторону, мой альтер-эго вынырнуло прямо рядом с источником сигнала.

Увиденное произвело на меня эффект, сравнимый с ударом кувалды. Меня мгновенно вышибло обратно в реальность, и я замер, тяжело дыша и таращась в темноту. Хрустальное зерно само собой растаяло в воздухе, возвращаясь в хранилище, и опустевшая ладонь сжалась в кулак.

Твою мать! Это же та жуткая тварь из озера! Извержение пробудившегося вулкана ей, похоже, нипочём. Она освободилась и теперь прёт прямо сюда, к маяку!

Глава 20

Последний аккорд

Я вскочил и рванулся к выходу, едва не забыв прихватить посох. Задвигать плиту не стал, в этом уже не было смысла. Понёсся по ступеням вниз, едва придерживаясь за перила. Снова переполошил ксилаев на нижних этажах. Крикнул на бегу:

— Спасайтесь!

И, не задерживаясь, рванул наружу.

Впрочем, что я ещё мог им посоветовать? Учитывая слова Намиры о том, что для эфиридов бакхо являются лакомой добычей, лучший способ спастись — это держаться от меня подальше.

На юг я двинул тем же маршрутом — вдоль восточного побережья острова. Это и самый короткий путь, и самый простой. Эфирид же движется из глубины острова, через скалы и заросли. И, насколько я успел разглядеть, анатомически он не очень-то приспособлен для быстрого передвижения по суше — нижняя часть его тела состоит из клубка щупальцев, как у осьминога. Но, кто его знает, на что он вообще способен. Может, трансформироваться умеет, и крылья отрастит? Или телепортируется ко мне через весь остров?

Впрочем, если бы мог — давно бы уже это сделал. Так что шанс у меня есть. А ещё — надежда на то, что долгие годы заточения тоже не очень-то пошли монстру на пользу.

Как и по пути сюда, самой сложной частью маршрута стал скалистый участок рядом с маяком, протяжённостью километра два-три. Но на них я угрохал, наверное, почти час. Я ведь ещё и фонарь забыл, убегая с маяка. А вокруг было по-прежнему темно — это с высоты птичьего полёта я уже заметил брезжащий на горизонте рассвет, а с земли его что-то не видно, ночь в самом разгаре.

Наконец, я спустился к песчаной косе и понёсся вперёд со всех ног. Но надолго меня в таком темпе не хватило — может, минут на десять. Сердце колотилось в ритме пулемёта, дыхание начало сбиваться, в боку закололо. С каждой минутой тело всё настойчивее напоминало, что оно уже не игровой аватар, лишённый многих досадных ограничений вроде усталости.

В конце концов, мне пришлось сбавить темп, а потом и вовсе остановиться ненадолго, чтобы отдышаться. Заодно, чтобы не терять время, я снова вызвал Зерно Путеводной звезды.

На этот раз я не стал кружить мысленным взором над островом — лишь завис ненадолго, чтобы отыскать фиолетовый сигнал эфирида. Тот, к счастью, тоже не особо-то продвинулся за это время и по-прежнему находился где-то в лесу к юго-западу от меня. Причем незаметно, что он движется по прямой ко мне. Он будто бы замедлился…

Я всё же снизился немного и облетел северную часть острова, сканируя местность. И разглядел мощный сигнал водной Ци на северном берегу.

Духозверь! Та здоровенная морская зверюга, на которую я наткнулся во время своей первой вылазки к маяку. Похоже, эфирид не только меня почуял, но и её. И поэтому двинул именно на север, а не к Намире на юг. Погнался за двумя зайцами…

Ну, что ж, даже ели между крабом-переростком и мной он всё же выберет сначала меня — то у меня есть километра три-четыре форы. Убедившись в этом, я немного успокоился и даже потратил ещё немного времени, чтобы «слетать» на юг и проверить, как там «Волчья звезда».

Увиденное вызвало противоречивые чувства.

На берегу уже почти никого не осталось — суетилась лишь группа пиратов, волокущие по пирсу здоровенное бревно черводрева. Ещё одно лежало на берегу чуть дальше. Ну надо же, всё-таки успели притащить! Вот что жажда наживы творит.

Неприятно удивило меня то, что корабль подогнали гораздо ближе к берегу и развернули к пирсу другим бортом — видимо, чтобы было удобнее грузить брёвна. На корме я разглядел массивную поворачивающуюся конструкцию, похожую на подъемный кран. И вряд ли она работает на мускульной силе. Они запустили двигатель, не дожидаясь меня!

Что ж, пока не всё потеряно. Это только лишний повод поторопиться.

Я вынырнул обратно в реальность и, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, снова бросился бежать — уже не сломя голову, а пытаясь выдерживать более-менее приемлемый темп. До бухты мне остаётся километров пятнадцать, почти по прямой. В прошлый раз я потратил на эту дистанцию не больше часа. Но сейчас, если честно, ноги уже изрядно гудели от усталости, в горле пересохло и, кажется, уже даже рёбра начали побаливать от постоянного глубокого дыхания.

Пробежав ещё четверть часа, я снова остановился, чтобы отдышаться. Разве что язык на плечо не вываливал, как запыхавшийся пёс.

Как же хреново быть обычным смертным, а… А ещё — как же я скучаю по своему Каркаданну! Эта зверюга меня бы домчала до бухты за несколько минут — знай только за гриву держись, чтобы не свалиться.

Но деваться некуда — нужно двигаться. Так что, поправив на лямке посох, который, кажется, весил уже как гриф от штанги, я снова бросился бежать.

Каждая последующая сотня метров начала казаться длиннее предыдущей. Ноги вязли в песке всё сильнее, и всё чаще приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. Каждую передышку я использовал для того, чтобы оглядеться с помощью хрустального зерна. И новости были неутешительные — эфирид явно учуял, что я покинул маяк, и бросился вдогонку. Причём расстояние между нами заметно сокращалось.

Но и мои силы были уже на исходе. Да шутка ли — я за сегодняшний день, наверное, марафонскую дистанцию одолел, бегая туда-сюда по острову. А тело моё, хоть и унаследовало часть сил игрового аватара, всё же имеет свои пределы. И я, чёрт возьми, устал. Так устал, что, если бы не погоня, рухнул бы прямо на песок и уснул до утра. А лучше — до полудня.

Но нельзя было давать слабину, даже в мыслях. Так что я лишь стиснул зубы сильнее и снова ринулся вперёд — пусть спотыкаясь, едва передвигая ноги.

Будь, как металл — пусть новые испытания лишь закаляют тебя…

Уф, как все эти напутствия Бао красиво звучат на словах. И как же тяжко им следовать на деле…

Когда берег, наконец, начал изгибаться вправо, а впереди замаячило то, что осталось после урагана от ксилайской деревни, дышал я уже, как астматик со стажем, и бежал, непрерывно держась за правый бок. Ощущение было такое, будто мне под рёбра загнали заострённую палку, и она с каждым шагом впивается всё глубже.

Но делать очередную передышку было категорически нельзя. Во-первых, я всерьёз опасался, что если остановлюсь — то упаду, и вставать уже не захочется. А во-вторых, последний раз, когда я делал паузу, чтобы осмотреться через Зерно Путеводной звезды, я засёк эфирида метрах в трехстах позади себя. Так что остаток пути я бежал, то и дело оборачиваясь через плечо. Казалось, что чудовище вот-вот выскочит из-за ближайших кустов.

Но время шло, а эфирид всё ещё не настиг меня. Всё же здорово, что это водная тварь, и на суше передвигается так медленно. Но вот что будет, когда он достигнет океана? Что, если он и корабль потопить сможет?

Эта мысль, честно говоря, пришла мне в голову только сейчас. Впрочем, а что делать-то? Без корабля у меня шансов тем более нет.

Я миновал руины деревни и, наконец, выбежал на финальный участок. Уже начало наконец-то светать, и предрассветный океан был похож на слой облаков — дымчато-серый, почти сливающийся на горизонте с небом. Чёрный угловатый силуэт «Волчьей звезды» отчётливо выделялся на его фоне, подсвечиваемый изнутри ещё и желтоватым электрическим светом — отчётливо выделялся ряд иллюминаторов в верхней трети борта. На суше же уже не оставалось ни проблеска, кроме нескольких покачивающихся от ветра фонарей по краю бревенчатого пирса. Мне они напомнили огни взлётной полосы.

Я обернулся через плечо, и вдруг заметил позади, в аккурат возле столба, на котором всё ещё висело пронзённое саблей тело Рейкара, огромный тёмный силуэт.

Тварь была, пожалуй, метра три ростом, и это, не считая клубка тьмы в нижней части его человекообразного торса — того, что я сначала принял за осьминожьи щупальца. Но это оказалось и вовсе что-то бесформенное и, похоже, даже бесплотное. Он напоминал этакий живой смерч — вокруг него крутился невидимый водоворот силы, вздымающий и разбрасывающий в стороны песок, листья, мелкий мусор. Сам эфирид в центре этого маленького урагана был похож на джинна, только без тюрбана и очень уж жуткого на вид. Глаза твари полыхали таким ярким фиолетовым огнём, что это было заметно даже за полсотни метров. И то рычанье, которое он издал, тоже раскатилось по всему берегу. В груди у меня что-то сжалось, по телу пробежала неконтролируемая дрожь. Тварь ужасала, и страх этот был какой-то иррациональный, будто навязываемый извне.

Божечки-кошечки!

Внезапно оказалось, что у меня всё же остался кое-какой неучтённый запас сил. Я рванул к бухте, словно меня подстегнули кнутом. Кажется, даже орал на бегу что-то нечленораздельное.

На корабле, кажется, тоже заметили появление чудовища. Уцелевшая оружейная башня и так была развёрнута в сторону берега, и тут её стволы, чуть наклонившись, изрыгнули первую порцию огня.

Лупили из чего-то крупнокалиберного и довольно скорострельного. Не пулемёт, конечно, но пару выстрелов в секунду выдаёт. А вот к точности у меня сразу возникли вопросы — первая очередь, взбивая фонтаны песка, легла прямо у меня на пути, в паре метров. Я, зажмурившись, по инерции проскочил дальше, перепрыгивая через развороченные снарядами воронки. Выругался, отплёвываясь от песка.

Да они меня, похоже, просто не видят! Бегу я без фонаря, и в предрассветных сумерках рассмотреть меня не так просто.

Удалось ли пиратам ранить или хотя бы отпугнуть эфирида — непонятно. На бегу я оглянулся лишь разок, но позади меня разверзлась такая мешанина из взрывов, вихрей и вспышек эфира, что различить в ней что-то конкретное было нереально.

Я рванул вперёд, и подгоняло меня не только чудище за спиной. Сквозь грохот стрельбы пробивался шум работающих винтов. Корабль был уже развернут носом в открытое море и начал довольно шустро отдаляться от причала.

Бревенчатый пирс, выдающийся в море, стал для меня в прямом смысле финишной прямой. Когда я выскочил на него, под пятна света от фонарей, оружейная башня корабля вдруг смолкла. Может, и не из-за меня, конечно, а просто снаряды кончились. Но в установившейся тишине стали слышны возгласы с кормы корабля.

Я уже не чуял ног от напряжения — мышцы сводило судорогой, колени подгибались. Воздух вырывался из лёгких с сипением и свистом, и на вдохе рёбра болели так, будто их что-то распирало изнутри. Но, кое-как, шатаясь и едва не теряя равновесие, я нёсся по пирсу вдогонку кораблю. Когда бревенчатый настил закончился — просто с разбегу сиганул в воду.

Прохладная солёная толща поглотила меня с головой, и я успел здорово наглотаться прежде, чем вынырнул на поверхность. Потерял несколько мгновений, оплёвываясь и протирая залитые водой глаза.

— Мангуст, сюда! Быстрее! Быстрее!

Легко сказать! Тёмный силуэт корабля нависал надо мной — вроде бы совсем рядом, но при этом я не мог приблизиться к нему, хотя грёб изо всех сил. Тем более что мне нужно было зайти к кораблю чуть сбоку, а не прямо с кормы — слышно было, как основной гребной винт замедлился, но совсем его не останавливали. Попасть под лопасти мне совсем не улыбалось. Но и просто болтаться на воде в ожидании, что мне спустят шлюпку, тоже смысла не было. Оглянувшись в сторону острова, я успел заметить, что эфирид следует за мной по пятам — он уже тоже выскочил на пирс, а потом бросился в воду.

Ну, всё, теперь он в своей стихии! Счёт пошёл на секунды…

— Мастер Мангуст! Ловите!

Вопль младшего Чао заставил меня приостановиться и взглянуть наверх. И как раз вовремя.

По, как я понял, запрыгнул прямо на крюк лебёдки, установленной на корме, и вместе с ним ухнул вниз — трос под его весом быстро разматывался, где-то наверху жужжала не застопоренная катушка. Ещё миг — и мальчишка рухнул в воду рядом со мной, подняв тучу брызг. Я подгрёб ближе, ухватился за торчащий из воды трос, а свободной рукой нашарил неуклюже бултыхающегося спасителя.

— Ну ты чего? — спросил я, вытягивая его за шкирку из-под воды.

— Пла… вать… не умею! — жалобно пискнул он.

Трос в моей руке дернулся и потащил нас вверх.

— Ходу! Ходу! — орал наверху кто-то из пиратов. Кажется, Гремучка. Корабельный винт и правда замолотил быстрее, и одновременно с этим нас с По выдернули из воды и потащили вдоль борта наверх.

Едва надо мной показались поручни на фальшборте, я рывком перебросил через них По, а потом и сам заполз наверх. Мы рухнули на палубу рядом, тяжело дыша и отплёвываясь от воды. По и вовсе изверг и с себя целый фонтан в полведра. И когда он только успел так нахлебаться?

Чьи-то могучие руки ухватили меня за одежду, помогая подняться. Придя, наконец, в себя, я увидел Меймин Хана. Из-за его широченной спины выглядывали братья Чао, Лилу, Намира, ещё кто-то из ксилаев. Ну, хоть все в сборе.

Но вздохнуть с облегчением я не успел — по палубе прокатился испуганный вопль, подхваченный десятком глоток.

Эфирид!

Чудовище, словно огромный джинн с хвостом, состоящим из вращающейся воды и клубов тёмного дыма, взмыл над кормой, обдав всех собравшихся целым каскадом брызг. Все отпрянули от борта, я, наоборот, выдвинулся вперед, срывая с лямки посох и вставая на пути твари. Сделал это, не задумываясь. Впрочем, если задумываться в такой ситуации — быстро придёшь к выходу, что вместо драки лучше улепётывать со всех ног. Против эфирного демона у меня никаких шансов.

С другой стороны, и бежать некуда. Так лучше уж встретить смерть в бою.

Осознание того, что это уже не прежний Артар, и смерть на этот раз будет окончательной, окатило меня леденящей волной, заставляя ещё крепче сжать посох. Эфирид взлетал все выше и, кажется, увеличивался в размерах, нависая над палубой, как грозовая туча. Сквозь кожу его, похожую на слой растрескавшегося такыра, пробивалось фиолетовое пламя. Силуэт, и так-то плохо различимый в сумерках, был подёрнут дымкой живого чёрного дыма, струящегося, как шлейфы краски, впрыснутой в воду.

Аура эфирида давила почти физически, заставляя всё внутри сжиматься от животного ужаса. Позади меня, кажется, царила полная паника, но обернуться я не мог — не в силах был отвести взгляд от пылающих фиолетовым пламенем глазниц размером с автомобильные фары.

Демонические творения Хтона, виденные мною раньше, по сравнению с этим существом казались не опаснее рекламных ростовых кукол. Тварь сочилась чистым хаосом — чуждой, непостижимой, разрушительной силой, одно прикосновение к которой, казалось, способно расщепить меня на атомы.

Но чего он медлит-то⁈

Не выдержав, я заорал в голос, замахиваясь посохом — больше от отчаяния и от желания выплеснуть напряжение. Эфирид в упор глазел прямо на меня — похоже, все остальные пассажиры корабля для него не имели никакого значения. Мне показалось, что разум мой на мгновение соприкоснулся с ним. Какой-то телепатический сигнал — короткий, не больше пары секунд, но мне хватило, чтобы виски заломило от вибрирующей головной боли, а перед глазами всё поплыло.

Чудовище вдруг протянуло руку и, как мне показалось, выстрелило в меня сгустком фиолетового пламени. Так быстро, что я успел только дёрнуться, отпрянув назад.

Передо мной, на расстоянии вытянутой руки, завис чуть веретенообразный угловатый кусок камня размером с кулак, сочащийся изнутри фиолетовым сиянием эфира. Он выглядел раскалённым, но быстро тускнел, сияние опадало, превращаясь в стекловидные вкрапления, впрочем, всё ещё светящиеся изнутри.

Эфирид замер в ожидании, по-прежнему буравя меня взглядом, и до меня дошло, что этот камень предназначается мне. Понемногу до меня начал доходить и смысл его телепатического послания.

Это что… подарок? Или, скорее, благодарность. За освобождение? Но почему тогда от этого «подарочка» у меня мороз по коже?

Протянув руку, я подхватил камень. Он оказался обжигающе горячим и тяжелее, чем на вид. Но я вцепился в него крепко — кажется, ронять эту штуку было бы хреновой идеей. Снова поднял взгляд на демона, и тот медленно кивнул. А потом, взмыв выше, по крутой дуге нырнул под воду по правому борту, да так, что палубу обдало водопадом брызг, а сам корабль, кажется, покачнулся.

Я чудом устоял на ногах, опираясь на посох и сжимая жутковатый трофей в свободной руке. Сердце продолжало колотиться, как бешеное, но постепенно меня начало отпускать. Да и эфирид, похоже, скрылся с концами.

Уф… Неужели пронесло? Но что это за хреновину он мне оставил?

Глава 21

За горизонт

«Волчья звезда», порой как-то странно содрогаясь всем корпусом, шла полным ходом, с каждой минутой отдаляясь от острова. Оправившись после встречи с эфиридом, команда быстро рассредоточилась по местам. Матросы сновали по палубе, как растревоженные муравьи, спешно закрепляя грузы и завершая прочие мелкие дела, которые пришлось отложить из-за поспешного отплытия. Гремучка, шустро лазая по надпалубным настройкам, как огромный железный паук, подгонял их, не стесняясь в выражениях.

— Шевелитесь, шевелитесь, рыбье семя! Крогар, подгони там своих дармоедов в трюме! Крен на нос так и растёт. Пусть налягут на помпы!

— Кажется, течь опять открылась! — огрызнулся кто-то из матросов. — Спускайся сам! И на помпы поставить некого! Людей не хватает!

— Так пусть кто-нибудь из блохастых поможет! Или, думаете, на прогулку выехали?

— Я помогу! — вызвался Меймин Хан. За ним подтянулось ещё несколько ксилаев. Рядом со мной остались только неизменная четверка — Лилу и братцы Чао.

По всё ещё не пришёл в себя — сидел прямо на палубе, прислонившись спиной к фальшборту, и дрожал всем телом. Лилу, раздобыв какой-то обрывок ткани, накинула ему на плечи и приобняла, помогая согреться.

Спрятав подарок эфирида за пазуху, я тоже присел рядом и потрепал мальчишку по мокрой голове.

— Ну, как ты?

— Н-нормально…

— Ты настоящий храбрец, По.

— Да балбес он! — сердито отрезала Лилу. — Мы и пикнуть ничего не успели, когда он за борт сиганул с этим крюком. Додумался ведь…

— П-просто… Нужно было что-то делать. И б-быстро, — клацая зубами, ответил По.

— Но ведь надо ж было додуматься! — проворчал Кианг. — Ты же и плавать не умеешь!

— Некогда было д-думать! Мастер Мангуст учил, что иногда нужно… довериться порыву.

— А если бы ты утонул⁈ — рявкнул Попрыгун.

— Ну хватит уже, — заступился я за парня. — Победителей не судят. А он оказался быстрее и смышлёнее остальных. И смог побороть свой страх. Пока кто-то другой бы додумался использовать лебёдку — я бы и сам десять раз утонул. Так что… Я горжусь тобой, По! Без тебя мне пришлось бы туго.

Мальчишка молчал, но перестал дрожать и заметно расправил плечи. Старшие братья тоже притихли. Помогли, наконец, ему подняться и обнялись все вместе. Я, вздохнув, тоже погладил их по спинам.

— Мы… так испугались за вас, мастер Мангуст… — призналась Лилу. — Мы все ждали до последнего. Но думали, что вы погибли. Особенно когда появилось… это.

Она невольно обернулась назад, будто опасаясь, что из-под воды снова вынырнет чудовищная фигура эфирида.

— Да уж, ты снова смог меня удивить, — раздался за моей спиной голос Калаана.

Я обернулся.

Рыжий пёс, видимо, добравшись до своей каюты, переоделся и даже, кажется, немного отмылся. За время скитаний по острову он превратился в настоящего оборванца, но сейчас на нём красовались новые сапоги выше колен, длинный камзол с богатыми, хоть и изрядно потрёпанными позументами. Грудь крест-накрест пересекала кожаная портупея с кобурами для пистолей, а голову покрывала здоровенная широкополая шляпа вроде мушкетёрской, украшенная пёстрыми перьями. Если честно, смотрелась она на нём довольно нелепо — как на огородном пугале. Но у пирата, видимо, были свои представления о шике и красоте.

Рядом с ним стояла Намира, тоже немного преобразившаяся. Новой одежды для неё не нашлось, но, похоже, за время моей вылазки к маяку она тоже успела немного привести себя в порядок. Выглядела она встревоженной и виноватой. И, пожалуй, было из-за чего.

Но я сейчас был слишком вымотан, чтобы устраивать выяснение отношений. В конце концов, я здесь, и всё кончилось благополучно. Вроде бы.

— Не слабая шляпа, капитан, — усмехнулся я. — Тебе идёт.

Калаан сконфуженно фыркнул, но, кажется, ещё больше приосанился.

— Надо поговорить, — мотнул он головой в сторону трапа, ведущего на нижнюю палубу. — Спустимся в мою каюту?

Я пожал плечами и последовал за ним вместе с Намирой. Та по пути, наконец, преодолев неловкость, произнесла:

— Я… мне пришлось отдать ему ключ. Иначе мы рисковали вовсе не выбраться с острова.

— Да понимаю я. Сейчас это уже неважно. Всё ведь обошлось.

— Нет! — мотнула она головой. — Ты доверился мне. А я нарушила данное тебе обещание. Мой долг перед тобой только растёт.

Было видно, что это для неё действительно важно, так что я не стал её разубеждать.

— Впереди долгий путь. У тебя будет возможность искупить вину.

Она с некоторым облегчением кивнула. Опасливо покосилась на камень у меня за пазухой — мы как раз шли по полутёмному коридору, и эта хреновина просвечивала фиолетовым пятном сквозь ткань моей одежды.

— Я плохо разглядела, что произошло. Неужели это правда уата-кан?

— Что?

— Зуб тьмы. Тебе ведь передал его эфирид?

— Да. Как мне показалось, именно ради этого он за мной и гнался. Я ведь освободил его, разрушив то плетение, выходящее на поверхность. Видимо, он решил меня отблагодарить.

Намира с нескрываемым скепсисом покачала головой.

— Вряд ли творениям хаоса знакома благодарность. Скорее уж они, как и мы, лаари, привыкли платить по своим долгам. Но будь осторожен! Я мало что слышала про уата-кан, но… по больше части ничего хорошего.

— Так что это за каменюка? Для чего он?

— Он… Может исполнить твоё желание, — неохотно отозвалась она.

— Какое?

— С этим… сложнее. Все страшные истории, которые я слышала про уата-кан, как раз и связаны с тем, что носитель не смог достаточно точно и однозначно высказать своё желание, и хаотичная природа камня извратила его. Так что человек вроде бы и получил, что хотел, но…

Ясно. Так выходит, эфирид — и правда кто-то вроде джинна. И, как и с джиннами, нужно быть очень осторожными в формулировках, иначе твоё желание может обернуться против тебя самого.

— Добро пожаловать в мои хоромы, — саркастично оскалился Калаан, открывая дверь в каюту.

Каморка у него оказалась меньше по размеру, чем я ожидал и столь же неожиданно уютной. Всю дальнюю стену занимала настоящая кровать с матрацем, отделяемая от остальной части каюты плотной портьерой из ткани, похожей на бархат. А основная часть походила на кабинет какого-нибудь богатого торговца — ворох бумаг на огромном лакированном столе, массивное кожаное кресло, тяжёлые застеклённые шкафы со всякой всячиной.

Калаан без особых предисловий расчистил место на столе и развернул получше географическую карту, придавив её по углам, чтобы не скручивалась в рулон.

— Наш уговор в силе. И слово я своё сдержу, — проговорил он. — С острова я вас уже увёз. Теперь дело за малым — высадить вас, где пожелаете. Вот только предупреждаю сразу — в желаниях вы здорово ограничены. Потому что далеко это корыто не протянет. Думаю, мы вряд ли одолеем больше сотни ксефов. Ну, сто двадцать, если повезёт. Батарей-то хватит, может, и на триста. Но у нас слишком мало провианта и пресной воды. А ещё желательно встать на несколько дней на мелководье и нормально залатать пробоины.

Мы с Намирой склонились над картой. Но, судя по неуверенному взгляду лаари, та не особо-то разбиралась в навигации.

— Покажи для начала, где мы, — попросил я.

Калаан ткнул грязноватым пальцем в едва заметное пятнышко на карте, даже не подписанное.

— Вот Зелёная скала. Мы отошли, может, на пол-ксефа от неё.

— Так отчерти круг. Посмотрим, какие у нас вообще варианты.

Недовольно крякнув, пират полез на полки за инструментом. Вернулся с какой-то блестящей штуковиной, похожей на циркуль и на транспортир одновременно. Отмерил с её помощью расстояние и приложил к карте.

— Вот наш запас хода. Ну, и крути, куда хочешь. Можешь сам прикинуть.

Я и прикинул.

Дела обстояли неважнецки. Идею о том, чтобы дунуть напрямую к малому Артару и попытаться найти там других выживших с Земли, пришлось отмести сразу. Отсюда до Золотой Гавани — больше тысячи ксефов. До Гаракса — пожалуй, и все полторы. Да и то приходится высчитывать очень примерно — очертания континента на северо-западе нарисованы очень расплывчато и окружены пунктирной линией, видимо, обозначающей границы магического купола, который существовал там до последнего времени.

В пределах досягаемости было всего несколько ближайших островов большого архипелага. Мелкие неподписанные козявки, размером не больше самой Зелёной скалы, я в расчёт не брал. Оставалось всего два варианта — длинный, вытянутый с севера на юг крупный остров к востоку от нас. И группа островов к северу.

— Это что? — спросил я.

— Кабалтар, — пояснил капитан. — Большая колония алантов. Там несколько крупных шахт — вот тут, в северной части острова. А на юге — и городок тысяч на десять жителей. Порт, ремонтная верфь… Кстати, туда нам не помешало бы наведаться.

— А кому принадлежит?

— Шахты — манахарские. Но портом заведует Конкордия Саркат, а для тех, как известно, деньги не пахнут. Так что есть шанс быстренько отремонтироваться, подзарядить батареи… По крайней мере, у меня это было в планах.

— Но нам-то там что делать? — резонно спросила Намира. — Мы не сможем там затеряться.

— А это что за острова? — ткнул я в россыпь клякс к северу от нас.

— Каменная корона. Это целый архипелаг.

— И что там?

— Да он вроде как… ничейный, — пожал плечами Калаан. — И необитаемый. Ну, может, дикари какие-то живут на внутренних островах. Но к ним мало кто суётся. Там столько рифов кругом, что не подберёшься. Разве что по воздуху. Аланты наверняка летали, разведывали. Но, видно, не нашли ничего интересного.

— Я… кое-что слышала об этом месте, — неожиданно оживилась Намира и выжидательно взглянула на меня.

— Предлагаешь высадиться там? Почему? — напрямую спросил я.

Сейчас мне, если честно, не было сил разбираться в намёках и недомолвках. Я уже на ногах едва стоял от усталости. Но решать надо было уже сейчас.

— Хотя бы потому, что… других вариантов у нас нет, — уклончиво ответила она.

— Ну почему, — возразил Калаан. — Можно отправиться на восток и попробовать дотянуть до Тьер-Накара. Вот сюда.

Он указал на довольно большой остров к западу — правда, на самом пределе той дальности хода, которую он сам же обозначил.

— Ну уж нет! — фыркнула Намира. — Это клоака, кишащая пиратами, контрабандистами, охотниками за рабами… Мангуст, не соглашайся!

— Зато Тьер-Накар —нейтральный остров, — спокойно отозвался Калаан. — Алантские конкордии долго бодались между собой за контроль над ним, но потом объявили его свободной торговой зоной. Там целых три порта, на разных побережьях. И это главный западный узел всех маршрутов через Золотое море.

— Ну да! А ещё там куча невольничьих рынков!

— Я же привезу вас туда, как вольных людей, — пожал плечами пират. — А там уж — отправляйтесь на все четыре стороны, хоть всей толпой, хоть по одиночке. И просто ищите корабль, который идёт туда, куда вам надо.

— А что? Звучит заманчиво, — пожал я плечами.

— Да кто возьмёт беглых рабов пассажирами, да ещё и бесплатно? — тут же взвилась Намира.

— А что предлагаешь? — огрызнулся Калаан. — Чтоб я вам ещё и по кошелю кертов отсыпал каждому? На это уговора не было! Заработаете сами — там же, на острове. Да и на проходящие корабли часто требуется пополнение…

— Мангуст, он пытается нас надуть!

— Да не слушай ты эту упрямую бабу!

Пират и Видящая быстро вошли в словесный клинч — собачились они между собой, как всегда, с таким остервенением, что я уже начал подозревать, что они друг другу не безразличны. У меня участвовать в этой перепалке не было никакого желания, так что я вклинился между ними, словно рефери на поединке.

— Так, стоп! Мне нужно время подумать. Встретимся на верхней палубе.

— Как скажешь. Но поторопись! Говорю же, у нас не так-то много запасов, чтобы рыскать туда-сюда. Надо как можно скорее лечь на выбранный курс.

Я вышел из каюты, но Намира догнала меня в коридоре.

— По поводу Каменной короны. Я не хочу говорить об этом при Рыжем Псе…

Она приблизилась ко мне вплотную и продолжила уже почти шёпотом.

— Я слышала, что там, на внутренних островах, сокрыто древнее святилище стихии Воды. Аланты пробовали её отыскать с воздуха, но не сумели. А по воде к ней нельзя так просто подобраться. И дело не только в рифах. Думаю, там действуют защитные плетения.

— Кто-то из твоих сестёр постарался?

Намира покачала головой.

— Это место силы, которое гораздо древнее самого народа лаари. И кто там сейчас заправляет, я не знаю. Но мне очень хотелось бы увидеть всё своими глазами. Такую возможность нельзя упускать! И что-то подсказывает мне, что тебя тоже привлекают такие места…

Я не ответил, лишь коротко кивнул.

— Хорошо. Я подумаю.

Верхняя палуба встретила меня порывом свежего ветра, приятно охладившим лицо, и первыми яркими лучами солнца, показавшегося из-за горизонта.

Зелёная скала напоминала о себе лишь небольшим пятном за кормой, уже едва различимым на горизонте. Небо было чистым, безоблачным, и во все стороны, куда ни взгляни, простиралось бескрайнее лазурное полотно океана.

Я даже приостановился, вдыхая солёный воздух полной грудью и, как заворожённый, любуясь рассветом. Меня не могли отвлечь ни перепалки матросов, по-прежнему снующих по трапам между палубами, ни скрип и скрежет ржавых корабельных надстроек. Забравшись на крышу носовой оружейной башни, я уселся, скрестив ноги, и на пару минут погрузился в медитацию. И только отбросив все лишние мысли и метания, мысленно потянулся к Зерну путеводной звезды.

Переход получился такой плавный, что мне показалось, словно это я сам, вспорхнув в воздух, как птица, взмыл вверх — так высоко, что корабль подо мной выглядел продолговатой щепкой длиной не больше ладони. Океан, раскинувшийся подо мной, стал выглядеть пятнистым — стали отчётливо видны светлые области отмелей, мелкие островки, рифы. Поднимаясь выше, я разглядел и соседние острова.

Зелёная скала и правда находилась несколько на отшибе, но стоило мне подняться повыше, как я разглядел уже десятки островов, многие из которых разделялись лишь узкими проливами. Но в какой-то момент мне пришлось остановиться — я, похоже, достиг максимума, на который было способно зерно.

Впрочем, желаемого я всё же добился — даже отсюда я смог мысленно оглядеть Каменную корону. Очертания у этой группы островов было очень узнаваемое — чем-то напоминало спиральную галактику. И наводило на мысли, что это всё же один остров, просто расколовшийся на множество частей.

Что ж, если Намира права, и в той области действительно есть мощная магическая аномалия — то, возможно, мне удастся её разглядеть даже с такого расстояния…

Ответ не заставил себя долго ждать — в центре Каменной короны и правда вспыхнул отчётливый сигнал, настолько яркий, что поначалу даже не верилось. Правда, вокруг него клубился какой-то странный туман, мешающий разглядеть внутренние острова поближе. Но всё же сигнал был гораздо мощнее, чем у священного озера на Зелёной скале! А стоило мне мысленно потянуться к нему…

Контакт, даже на таком расстоянии, вышиб меня из медитации. Я замер, дыхание сбилось, словно я получил удар под дых. Хрустальное зерно растворилось в воздухе, и пальцы сами собой сжались в кулак.

Это не просто аномалия. Похоже, там хрустальное зерно!

— Эй, Мангуст!

Калаан, придерживая шляпу, чтобы не свалилась с затылка, выжидательно смотрел на меня с палубы. Намира тоже была неподалёку, но нарочито держалась от него особняком.

— Ну, так и что ты решил? — выкрикнул капитан.

Я спустился, и мы все втроём встали у поручней на носу корабля. В нескольких метрах внизу под нами шипела и пенилась водная гладь, разрезаемая тёмным железным клином.

— Идём к Каменной короне.

Намира встретила моё решение с заметным облегчением. А вот Калаан отреагировал странно. Спорить не стал, но задумчиво скривился, бросив взгляд на маячившего неподалёку Крогара.

— Как скажешь.

Он кивнул боцману, и тот скрылся в ближайшем люке, ведущем к машинному отделению. Уже пару минут спустя корабль начал заметно заваливаться на один борт, разворачиваясь в нужную сторону.

— Ну что ж, на том и порешим, — подытожил Калаан. — Путь займёт дня три. Может, чуть меньше. И молитесь всем богам, чтобы не нарваться на шторм!

Грохоча тяжёлыми сапогами, он отправился к рулевой рубке. Мы с Намирой остались вдвоём, и долго молчали, глядя на горизонт. Впрочем, сейчас, когда «Волчья звезда» окончательно вышла в открытое море, смотреть тут было больше не на что.

— Это правильное решение, Мангуст, — наконец, сказала Намира. — Но, кажется, мой долг перед тобой вырос ещё больше. Чем я могу отплатить тебе?

— Брось. Я выбрал Каменную корону не только ради тебя. У меня там тоже кое-какие дела.

— Я не претендую на твои тайны. Но если я могу помочь тебе в твоих поисках…

Она замолчала, выжидательно взглянув на меня. Но ответил я не сразу — задумался, вспоминая слова Гида.

— Что ж… Я-то привык действовать в одиночку. Но это не тот случай. Мне действительно понадобятся надёжные помощники.

— Но что ты задумал?

Я оглянулся, проверяя, не снуёт ли где неподалёку кто-нибудь из людей Калаана. Но мы были одни, на самом носу корабля — почти как Джейк и Роза на «Титанике».

В конце концов, мне ведь действительно нужно найти единомышленников. И не простых, а таких, которые, в перспективе, были бы достойны стать носителями хрустальных зёрен. А Намира… Сама по себе талантливая Взывающая. Смелая, упрямая, непримиримая к плохим парням вроде Калаана. Конечно, стоит ещё присмотреться к ней повнимательнее. Но пока что она выглядит неплохой кандидаткой.

— Ты слышала что-нибудь… о Хрустальном пути?

© Владимир Василенко

Новосибирск, январь-апрель 2025

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Хрустальный путь: Зерно Путеводной Звезды

Content

Хрустальный путь: Зерно Путеводной Звезды

Предисловие автора (обязательно прочтите)

Пролог Небесный воин

Глава 1 Зеленая скала

Глава 2 Первые шаги

Глава 3 Спящий маяк

Интерлюдия «Волчья звезда»

Глава 4 Незваные гости

Глава 5 Первая кровь

Глава 6 Путь тысячи порезов

Глава 7 Враг твоего врага

Глава 8 Йашунти-ан-Хуна

Глава 9 Зов Хун’нари

Интерлюдия Рыжий Пес

Глава 10 Утро нового дня

Глава 11 Сделка с дьяволом

Глава 12 Удар скорпиона

Глава 13 Усвоенные уроки

Глава 14 Возвращение блудного капитана

Глава 15 Вода гасит пламя

Глава 16 Наследие первого

Глава 17 Китовая песнь

Глава 18 Последний рывок

Глава 19 Зерно Путеводной звезды

Глава 20 Последний аккорд

Глава 21 За горизонт

Nota bene