Рыба моей мечты!

1. Свой среди чужих

— Открой чакры или умри! — серьёзно сказала Оракул.

После чего изображение в луже зарябило, как будто помехи на телевизоре и, вытянувшись в одну светящуюся линию, исчезло.

— Эй, какие чакры, какое умри! Воровка! — закричал я и топнул по луже ногой. Но за секунду до этого лужа превратилась в лёгкий дымок, и его тут же унесло ветром. Моя нога приземлилась на голый бетон.

Сказать, что я был расстроен, это ничего не сказать! Я был в бешенстве! Я считал, что меня обманули, не дав нормального ответа, но забрав подчистую всю ману, накануне ночи, когда на убежище, с большой долей вероятности, произойдёт нападение.

Я задал не тот вопрос, получил не тот ответ, и теперь уже ничего нельзя было изменить. Нужно было как можно быстрее вернуться в убежище и постараться восстановить как можно больше маны до ночи. А времени оставалось совсем в обрез!

Очень часто бывает так, что одна ошибка тянет за собой другую. Из-за крайне неудачной встречи с Оракулом я совершенно потерял концентрацию и внимательность. Сознание сузилось и видело только одну цель — быстрее добраться до убежища.

Быстро сбежав по ступенькам и досадуя на самого себя, я побежал по улицам в том направлении, где должно было быть убежище, по моему представлению. Пробежав прилично, но так его и не встретив, я понял, что ошибся и двигаюсь не туда. Впереди маячила какая-то эстакада, а от убежища её видно не было.

Я сменил направление и побежал снова, не дав себе толком возможности подумать. Тем временем паника захлёстывала меня всё сильнее. Постепенно начинались сумерки, маны не было, я заблудился, и спросить дорогу было не у кого.

Пробежав ещё некоторое расстояние, я снова понял, что бегу не туда, и снова сменил направление. И только через полчаса я, наконец, остановился, чтобы подумать. Это надо было сделать с самого начала, но слишком уж сильно меня захлестнули эмоции.

А всё из-за этого проклятого Оракула. Точнее, проклятой! Ух, попадись она мне ещё!

Чтобы я тогда сделал, я не знал, потому что повлиять на Оракула ни физически, ни магически было невозможно. Максимум топнуть по луже, но сегодня у меня не получилось даже это.

Сумерки уже заметно сгустились. Остановившись, я несколько раз глубоко вдохнул, медленно выдыхая воздух тонкой струйкой. Потом закрыл глаза и досчитал до десяти. Потом открыл и огляделся, стараясь сохранять спокойствие. А это было нелегко! Всё моё такое расхлистанное состояние, которое было для меня, вообще-то, не свойственно, было вызвано досадой на Оракула и обидной утратой маны в самый неподходящий момент.

Я чувствовал себя обманутым. А я очень не любил быть обманутым. Лучше просто проиграть кому-то в честной схватке, чем понимать, что тебя глупо и по-детски развели! И почему про Оракулов идёт такая слава, что они всегда дают правильные ответы? Может быть, это просто мне так не повезло?

Эти мысли никак не вытравливались из моей головы, хотя я и старался рассуждать трезво. Прокрутив в голове все места, где я был, попытавшись восстановить все направления, которых я придерживался, я пришёл к выводу, что оббежал убежище по большому кругу.

Этот вывод тоже мог быть неверным, но это было хоть что-то. Исходя из этого, я выбрал наиболее вероятное направление, чтобы прийти если не к убежищу, то хотя бы в тот район, а там я уже сориентируюсь.

Темнело уже стремительно! И куда только делась вся вторая половина дня? Вроде бы только что с хранителем пошли исследовать нижние уровни, а тут уже ночь наступает.

Мой поток сознания остановил шум с соседней улицы. Было такое ощущение, что там очень людно. По звукам как будто толпа народа шла куда-то. На нападение или подготовку к нему это было не похоже, скорее, на демонстрацию или митинг.

Обойдя закрывающий мне обзор дом, я аккуратно выглянул из-за угла. Это действительно было похоже на митинг… точнее, толпа народа целенаправленно двигалась куда-то, как будто бы с целью восстановить где-то справедливость. Ну, это мне сначала так показалось.

Дело в том, что в толпе были далеко не только мужчины. Было много женщин и даже детей. Этот поток людей был очень похож на обычных горожан… да, постапокалиптического мира, но всё равно это была не банда, а просто жители близлежащих районов.

Поэтому я смело вышел из-за своего укрытия и присоединился к толпе, с целью выяснить, что именно происходит и куда они идут. Но спрашивать об этом в лоб не хотелось, и я решил узнать это из чужих разговоров и по косвенным признакам.

Услышанные мной фразы типа: «Они совсем обнаглели, сколько это может продолжаться!», «Нужно забрать у них то, что принадлежит нам по праву!», «Почему они пользуются этим, а мы нет? Почему для нас такие ограничения?», навели на мысль, что доведённые до отчаяния горожане идут разбираться с бандами преступников… только вот непонятно было на кой ляд тащить с собой детей! То, что женщины идут, я могу понять. В современном магическом мире ещё неизвестно кто сильнее, и ни пол, ни масса тела ключевой роли не играют. Но дети!

Может быть, я всё не так понял, и дело было совершенно в другом?

Ко мне подошёл какой-то мужик. Он, как и все остальные, был очень возбуждён, и мне поначалу показалось, что он пьяный. Но дело было не в этом, хотя его состояние было очень похоже на опьянение.

— Ну хамство же! — сказал он.

— Конечно! — стараясь попасть ему в тон, ответил я.

— Что они себе позволяют! — не унимался мужик.

— Совсем обнаглели! — поддакивал ему я.

— И хранитель этот! Сопля соплёй! И кто доверил ему руководить убежищем? — спросил мужик.

— Может само убежище? — не удержался и сказал я. Мой прокол был вызван внезапным осознанием того, что они идут к убежищу и идут не просто так, а с претензией.

А если ещё они в этом состоянии массового куража попробуют туда вломиться, начнут штурм, то прольётся много невинной крови.

— Чего? — возмущённо заорал мужик, — ты, вообще, на чьей стороне?

— Я на своей! — ему в тон, заорал я.

— Вот то-то же! — проорал мужик, резко развернулся и ушёл.

Да, я проявил не лучшие актёрские качества и сразу прокололся в таком простом разговоре. Но может быть, дело было как раз в этом, разговор был даже не простым, а примитивным. И мужик явно не в себе. Но что это за дурман? Какой-то наркотик? Магия? Или, может быть, вообще гипноз? Непонятно! Но зато теперь ясно, что вся эта толпа идёт в убежище, и остановить её простыми уговорами не получится. Нужно какое-то нестандартное действие, а я совсем без маны!

Я прислушался к себе, пытаясь понять, насколько восстановился запас. Но запас и не думал восстанавливаться. Физические нагрузки, стресс, выброс гормонов, это то, что препятствует восстановлению баланса маны. А я именно весь этот букет испытывал всё последнее время, после встречи с Оракулом.

Я вдруг увидел, что мужик, с которым я разговаривал, возвращается ко мне с тремя товарищами. И вид у них был очень решительный! Я понял, что нужно сваливать, но сзади меня поджимала толпа, и я никак не мог сквозь них просочиться.

И чего этот придурок ко мне привязался? Из-за того, что я сказал про хранителя? Так это же вроде все и так знают!

— Вот он! — заорал мужик, тыкая в меня пальцем.

Сейчас бы мне очень пригодилась способность к левитации, но я ей, к сожалению, не владел.

— Ну ща мы его! — радостно сказал один из его товарищей.

— Он странный, он не с нами! — орал мужик, с которым я разговаривал.

И как он меня так быстро вычислил? По тому, что я не под кайфом? Или это всё дополнительный эффект от того дурмана, во власти которого они находятся?

Как же мне нужна мана! И как же я теперь ненавижу Оракулов!

Хотя решение-то было моё! И если предположить, что Оракул дал мне чёткий и понятный ответ на мой вопрос, как бы мне это помогло именно сейчас? Да никак! Это знание грело бы мне душу, но не спасло бы от нескольких агрессивно настроенных мужиков.

Найдя щёлку в толпе, я шмыгнул между несколькими семьями, идущими очень плотно, и, стараясь идти на полусогнутых, чтобы не сверкать своей белобрысой шевелюрой, стал стремительно удаляться от преследователей.

Что-то я сегодня весь день от кого-то убегаю! А когда ты постоянно бежишь, рано или поздно ты либо споткнёшься, либо тебя нагонят. Нужно менять тактику и брать инициативу в свои руки.

Идея хорошая, только вот как её осуществить?

Мне вроде бы удалось затеряться в толпе протестующих, и я вдруг взглянул на всё это другими глазами. Меня вдруг, как осенило! Было несколько очень странных вещей, на которые я сначала не обратил внимания.

Во-первых, люди шли с факелами. Я не увидел ни одного светоча, хотя их использование было бы логично. Ими умели пользоваться далеко не все, но всё же многие. К тому же ведь и факелы тоже нужно где-то достать! А судя по всему, они у всех одинаковые, что очень странно!

Во-вторых, многие из идущих в толпе были вооружены, но только примитивным холодным оружием. Например, рядом со мной шёл сейчас мужик с копьём. При ближайшем рассмотрении, оказалось, что копьё это сделано из лопаты. Из обычной штыковой лопаты, просто её штык был так обрезан и заточен, что от него осталось только одно узкое острие, шириной сантиметров пять. Кто-то шёл с мачете, кто-то с кухонным ножом, кто-то с красным топором, раньше занимавшем место на каком-то пожарном щитке. У тех, у кого совсем ничего не было, в руках были камни, куски арматуры или просто палки. Толпа была вооружена. Примитивно, но всё же!

Ну и, в-третьих, все эти люди были под каким-то дурманом. Хотя именно это я понял почти с самого начала.

Сейчас мне всё происходящее напоминало средневековое шествие. Как будто где-то обнаружилась ведьма, и люди со всей округи собрались и шли её убивать. Сам я, конечно, такого никогда не видел, это был образ из фильмов. Но происходящее очень точно на него ложилось. Как будто кто-то тоже видел такие фильмы и теперь разыгрывал сцену оттуда. В толпе не хватало только людей с вилами… а нет, такие тоже нашлись. Всего парочка, но они были. Интересно, где они нашли вилы в Москве?

И если всё это постановка, то где интересно тогда режиссёр? Или он сам на эти мероприятия не ходит и узнаёт всё потом, от доверенных людей? Может быть, режиссёр, как странно это ни прозвучит, сидит под водой в Москве-реке?

Идущее факельное шествие, встретилось с другим таким же, пришедшим по соседней улице. Два потока слились в один, под радостные крики участников этого странного мероприятия. Поняв, что их стало ещё больше, они стали ещё агрессивнее и злее ругать убежище.

Чтобы не повторилась история как с тем мужиком, я старался полностью слиться с толпой и копировать поведение людей в ней находящихся. Изображал, что я тоже на кураже, что тоже возбуждён предстоящими событиями, что разделяю общий настрой. И физически я старался вести себя точно так же, как окружающие. Постепенно эта волна всеобщей истерии даже слегка захлестнула меня, и я почувствовал себя частью этой толпы. Мне даже самому начало казаться, что я разделяю их настрой.

Но, в отличие от них, я всё это контролировал и мог прекратить делать в любой момент.

Внезапно мне на глаза попался один человек, который выглядел, наверное, так же как я сначала. Он был не вовлечён во всеобщую истерию, а спокойно ходил среди толпы, внимательно поглядывая по сторонам.

Так, если посмотреть, ничего в нём примечательного не было… ну, может быть длинные волосы, которые в свете факелов имели как будто зеленоватый отлив. Но это могло просто казаться. Лет примерно сорока на вид. В простых штанах и заправленной в них светлой рубашке. В старых очках, с толстой пластиковой оправой. Вообще, ничего примечательного. Очки, те, кому они были нужны, носили такие, которые смогли достать. Тут не до эстетики. Волосы длинные тоже встречались у людей часто, парикмахерских-то нет!

И я бы вообще не обратил на него никакого внимания, если бы не его контрастное, по отношению к остальным, поведение. Но, что странно, на него никто не обращал внимания. К нему не лезли с вопросами, как ко мне, не навязывались с разговорами. Он как будто бы всё равно сходил за своего, даже не притворяясь таковым.

Оглядывая толпу, он скользнул взглядом в мою сторону и перевёл его дальше, как вдруг резко вернулся и уставился мне в глаза.

Я был в «образе», поэтому мой взгляд соскользнул в сторону, как будто я на него и не смотрел. Я продолжал идти, слегка покачиваясь, и краем глаза видел, что он стоит и продолжает меня разглядывать.

Через некоторое время, видимо, моя игра его убедила, и он отвернулся, продолжая следить за толпой. Они никого не искал, он смотрел, как идёт процесс. Не падает ли накал страстей, поддерживается ли нужный градус куража. Как надсмотрщик за обдолбанным стадом горожан.

У меня вдруг вспыхнула в голове очень ясная мысль. Он среагировал на меня, потому что понял, что я на него смотрю. А остальные его не трогают, потому что не видят! Человек понял, что я его вижу, и именно это привлекло его внимание. Хорошо, что я интуитивно догадался отвести взгляд, и не стал играть в гляделки. Тогда бы он сразу увидел, что я чужой. А так мне всё же удалось его заставить поверить в то, будто ему просто показалось, что я на него смотрю.

Интересно, это главный? Или просто ответственное лицо за организацию толпы? Или один из ответственных за организацию толпы?

Скорее всего, последний вариант. Не верилось, что самый главный, тот, кто это затеял, просто так бродит здесь среди людей. Стратег должен сидеть в штабе и давать указания своим генералам. А судя по масштабу происходящего, это была настоящая война!

Только вот зачем? Зачем ему было всё это? Далось ему это убежище? Что ему нужно от него? Или ему что-то нужно от людей, которые в нём живут? Или от какого-то конкретного человека?

Во мне зрела уверенность, что я организатора обязательно найду и спрошу, зачем он всё это затеял? Зачем он втравил в это массу ни в чём не повинных людей? Что у него за такой болезненный интерес к этому убежищу?

Убежища во всём этом рухнувшем мире, самое безобидное, что можно придумать. Там нет никакой выгоды и корысти. И, скорее всего, это происходит потому, что управляют этим не люди, а какие-то неведомые силы. Это островки безопасности в этом жутком мире, поворачивающимся к нам всё более и более жестокими и мрачными сторонами.

Люди, пытающиеся жить обычной жизнью, этого могут не видеть. Но я частенько лезу в самое пекло и уже насмотрелся всякого. Чего стоят только последние дни! Такой плотности событий и опасностей у меня не было никогда!

И что в итоге? Хорошо ещё, что Марта куда-то запропастилась, и её минует вся эта ситуация. Алису жалко. Она сейчас в убежище основная ударная сила. Но что она сделает против этой толпы? В принципе, если без сюрпризов, то она может перебить всех этих людей. Но тогда погибнут также женщины и дети, находящиеся здесь. А это слишком даже для беспринципной Алисы.

Наверняка детей сюда привели именно для этого. Чтобы использовать как живой щит. Какой нормальный человек будет убивать детей? А тем более это немыслимо для защитников убежища!

Только одна надежда на то, что убежище защитит само себя. Для этого не нужно принимать бой, а все должны спуститься вниз и ждать, чем кончится дело. Не думаю, что всю эту толпу снабдили амулетами для прохода внутрь. Пожалуй, это единственный шанс. Но этот выход из ситуации настолько очевиден, что организатор нападения не мог его не предусмотреть. Наверняка это многоходовка, и у него есть и другие козыри в рукаве.

Я, правда, тоже козырь, только уже убежища, раз уж нахожусь среди, пусть и невольных, но врагов.

А ведь в убежище мы пришли, чтобы отлежаться и отдохнуть от всего этого! И что получилось? Я иду в зомбированной вооружённой толпе, собирающейся штурмовать убежище. Маны у меня ноль, оружия никакого, плана нет, что делать непонятно! Отличная ситуация, завершающая отличный день!

Эх, мне бы хоть немного маны!

2. Ночное шоу

Я начал узнавать места, несмотря на непривычное факельное освещение. До убежища было совсем недалеко. Вырваться вперёд толпы нечего было и думать, это сразу бы привлекло ко мне внимание. Оставалось следовать в общем фарватере, надеясь, что в убежище люди готовы к обороне. Хотя о какой обороне здесь может идти речь?

Толпа вываливала на пространство перед убежищем и выстраивалась там широким полукругом. К тем, кто уже был, присоединились ещё два потока с соседних улиц. Народу собралось очень много! Если что-то пойдёт не так, будет настоящая мясорубка. Будет такая бойня, которую потом никто себе простить не сможет. По-хорошему нужно было уходить из убежища, и будь что будет. Прорываться через подземный тоннель, даже если там и будет засада. Но с врагами всё одно лучше драться, чем с одурманенными людьми.

А судя по той шайке, которую я встретил в развалинах, горожане далеко не главная ударная сила. Они так, массовка, пушечное мясо, которое должно сломить сопротивление. Кроме них есть люди, которые придут убивать жителей убежища уже специально, потому что их наняли или убедили.

И я не сомневался, что есть и совсем другие бойцы, ближний круг Водяного. Те, кто в бой пойдут последними… если бой, конечно, будет, и именно они соберут все сливки.

Единственной зацепкой к происходящему, в этой толпе был мужик с длинными волосами. Поэтому, совершенно естественно, что я решил за ним проследить. Делать это нужно было аккуратно, стараясь не попасться ему на глаза, ведь второй раз, обратив внимание на меня, он наверняка поймёт, что я придуриваюсь.

Я старался держаться от него на таком расстоянии, чтобы видеть, что он делает, но самому оставаться незамеченным среди остальной массы людей.

Ещё мне нужно было наблюдать за входом в убежище. Через мельтешащие передо мной спины и головы видно было плохо, но кое-что я разглядел.

Построить баррикады перед входом они успели, и это было хорошо. Да, проблему не решало, но всё равно идея была здравая. Толпа не сможет просто так, всей массой сразу вломиться в двери. Бетонная, ощетинившаяся арматурой баррикада шла перед входом полукругом, с разрывом посередине. Но за этим разрывом виднелась другая баррикада. То есть, прямого прострела не было.

Высота сооружения была метра два с половиной. Может, чуть меньше. Это тоже было неплохо. Честно говоря, я не думал, что они успеют столько нагородить!

Все, кто шёл к убежищу, похоже, были уже здесь, и возникла некая пауза. Для них основная цель была достигнута, они пришли. А вот бросаться на штурм, даже в изменённом состоянии сознания, это уже совсем другая история. Тут нужен какой-то триггер. Какая-то провокация, которая вызовет возмущение толпы и заставит её обезуметь.

В проходе баррикады показалась фигура. Я узнал хранителя. Он вышел вперёд и сделал несколько шагов навстречу толпе. Постоял немного, ожидая, пока толпа перестанет галдеть, но, так и не дождавшись, поднял вверх левую руку. Постепенно гул голосов смолк.

— Я рад видеть здесь всех вас! — стараясь говорить как можно громче, произнёс хранитель, — многие мне знакомы! Вы часто были гостями в нашем убежище. Но сейчас я вижу на ваших лицах недовольство и даже злость! Кто-нибудь может мне рассказать, чем это вызвано? Убежище, или я лично чем-то рассердили вас, вызвав справедливое возмущение? Если это так, хотелось бы узнать, что именно случилось, и только тогда мы сможем всё уладить!

Как там Алиса говорила про Нину? Что у неё стальные яйца? У этого парнишки, несмотря на возраст, со сталью в нужном месте тоже было всё в порядке. Я испытывал даже не восхищение, а скорее гордость за него!

— Вы совсем обнаглели! — выкрикнул голос, и я вдруг понял, что этот крикун был как раз длинноволосым мужиком, за которым я присматривал. Всё понятно, он будет провоцировать толпу и подталкивать к действиям. Кстати, возможно, что он здесь не один!

После его выкрика в толпе стали хаотично возникать подобные, то тут, то там, постепенно набирая силу.

Хранитель опять поднял руку.

— А конкретно вы можете объяснить, в чём это выражается? — спросил он.

— Вы должны сдохнуть! — проорал длинноволосый.

— Да, сдохните! Вы должны сдохнуть! — начали раздаваться с разных сторон голоса, уже более энергично.

Толпа пока не была готова к активным действиям, но если он всё время будет подкидывать дровишек, то рано или поздно, они достаточно заведутся, чтобы пойти на штурм. Но дети! Блин, тут же столько детей!

Я начал смотреть себе под ноги, ища булыжник. С этим было туго, слишком много было народу вокруг, ничего не разглядеть. Тогда я стал смотреть, у кого что есть в руках.

— Если вам что-то нужно, но вы это не получили, то можете это забрать, — сказал хранитель, — если вам кажется, что мы поступаем нечестно, то мы готовы уйти и отдать убежище в ваше распоряжение. Такой вариант вас устроит?

— Нет! — проорал длинноволосый, — вы слишком далеко зашли!

— Нет, вы много себе позволяете! Вы должны сдохнуть! — вновь стали раздаваться голоса с разных сторон.

Как раз рядом со мной, стоял мужик с кирпичом в руке. Он был очень увлечён, тоже выкрикивал угрозы, и вообще очень переживал за происходящее. Я резко вырвал у него кирпич из руки, спрятал за спину и сделал шаг назад и в сторону.

Мужик резко обернулся, но не понял, кто именно лишил его оружия возмездия. Все стояли, смотрели озабоченными лицами в сторону убежища и активно сопереживали происходящему.

— Камень! — хриплым голосом сказал мужик, скользя взглядом по лицам, — где мой камень?

Но никто, в том числе и я, на него никак не отреагировали, и, повертев ещё некоторое время головой по сторонам, он был вынужден забыть про свой кирпич и вновь повернуться к убежищу.

А я, не теряя времени, но в то же время осторожно, начал пробираться к провокатору, который за это время подбросил ещё пару агрессивных реплик. Было похоже, что он занимается привычным делом. Он хорошо чувствовал настроение толпы, не спешил и раскачивал её постепенно, чтобы у них складывалось впечатление, будто бы это хранитель выводит их из себя своими тупыми разговорами.

Я оказался на расстоянии удара, как раз в тот момент, когда длинноволосый снова открыл рот, собираясь что-то выкрикнуть. Кирпич приземлился ему прямо на затылок, оборвав провокацию на вдохе. Он рухнул как подкошенный.

— Нормально работает оружие пролетариата! — под нос себе сказал я, тут же слившись с толпой, чтобы не привлекать внимания.

На падение тела никто не среагировал. Как будто он для них, в самом деле, был невидимкой. Ну, может быть, не в прямом смысле этого слова. Скорее всего, они его видели, но не замечали. Полностью игнорировали его присутствие. А теперь не заметили и его отсутствие.

Хранитель всё это время продолжал свой диалог с толпой, сохраняя просто ангельское терпение. Я бы на его месте не выдержал и уже давно покрыл бы всех по матери.

— Но мне хотелось бы точнее узнать, что именно вызвало ваше недовольство? — в очередной раз спросил хранитель.

Я сделал это не думая. У меня так бывает, когда подсознание выкидывает наверх идею, и я, не успев её осмыслить на уровне сознания, начинаю реализовывать. Так было и в этот раз. Я просто взял и громко крикнул:

— Да, всё в порядке!

Возникла секундная пауза, и в другом месте толпы кто-то повторил:

— Всё в порядке!

— Нормально всё! — поддержал его кто-то.

И подобные, но не очень уверенные крики стали раздаваться с разных сторон.

— Ты молодец! — крикнул я, когда предыдущая волна начала стихать.

— Да, так держать! Мы в тебя верим! — начали раздаваться крики с разных сторон.

Когда и эта волна стала сходить на нет, я крикнул:

— Мы по домам!

— Нам пора! Расходимся, здесь делать больше нечего! — начали раздаваться голоса.

Однако и эта волна стала затухать, а уходить никто так и не думал. Видимо, выкрики работали только для выкриков. Чтобы подтолкнуть толпу к конкретным действиям, нужно было использовать какой-то другой приём.

Длинноволосый у меня под ногами вдруг зашевелился, застонал и перевернулся набок. Я поднял ногу и каблуком ещё раз ударил его по голове, заставив снова затихнуть. Это было жёстко с моей стороны, но мне его было совершенно не жаль. Я не кровожадный вроде бы, но этого урода я бы на куски порезал с удовольствием, если только вспомнить, в чём он участвовал и чего хотел добиться.

Неожиданно для всех, на крыше одного из близлежащих зданий, вспыхнул яркий красный свет, вслед за этим что-то взорвалось, осыпав окрестности алыми искрами, и над всей площадью прогрохотал зловещий мужской голос, идущий как будто из самого ада!

— Дети! Как много детей! Я сожру их сейчас всех до единого! — и голос разразился диким хохотом.

— Эта музыка мне знакома, — улыбнулся я, глядя наверх.

Толпа немного всколыхнулась, потом замерла, а потом начала еле-еле, робко и осторожно стала сдавать назад. И судя по всему, пытались покинуть площадь далеко не все, а только женщины с детьми. Инстинкт таки сработал.

— Стоять! — заорал голос сверху, и снова взорвался алый шар, рассыпавшись огромным снопом искр, после чего вниз, в толпу, полетели алые молнии.

Это выглядело очень страшно! Но если посмотреть холодным рассудком, чего толпа как раз сделать не могла, становилось понятно, что молнии эти никому вреда не причиняют, а рассыпаются на искры, не достигнув людских голов.

И вот когда началось это молниеметание, толпа, наконец, дрогнула и побежала прочь. Чтобы меня не смели и не затоптали, мне пришлось даже некоторое время бежать вместе со всеми. Но аккуратно лавируя, я сумел добраться до последнего ряда, и, в конце концов, смог остановиться, глядя вслед улепётывающим горожанам.

Убедившись, что погромщики покидают площадь и возвращаться не собираются, я развернулся и подошёл к длинноволосому, лежащему на земле без сознания.

Подойдя к бесчувственному телу, я наклонился, взял его за волосы, намотал их себе на кулак и, держа за них, потащил тело к убежищу. Он не пришёл в сознание, но, видимо, всё равно испытывал боль от происходящего, потому что начал стонать и делать какие-то движения руками, как будто хотел освободиться. Но движения эти были вялыми и неуверенными.

Огненное свечение на крыше постепенно стало затухать, но ещё до того, как исчезло полностью, оно взлетело вверх, и, описав дугу, стало снижаться прямиком к входу в убежище.

Хранитель стоял там же, где и был с самого начала. Он никуда не уходил всё это время, наблюдая за происходящим.

Оказавшись недалеко от хранителя, я остановился, отпустил волосы мужика, и его голова с глухим стуком приземлилась на землю.

— Обязательно было прямо так? — поморщившись, спросил хранитель.

— Поверь, это меньшее, что я мог для него сделать! — сказал я.

— Как вам моё шоу? — приземляясь, спросила Алиса.

— Зачёт! — сказал я, — это было отлично! Особенно была удачная идея про «сожрать детей».

— Да? — удивился хранитель, — а мне показалось, что это перебор!

— Нет, — сказал я, — толпа была под чем-то. Их то ли напоили, то ли накормили какой-то дрянью, а, может быть, и просто заколдовали. Они были совершенно зомбированны! А фраза про детей пробудила-таки материнский инстинкт в женщинах, и даже будучи в трансе, они всё равно дали первый импульс движения с площади. А потом уже остальная толпа двинулась следом. Так что, это был идеальный вариант. По-другому могло и не сработать.

— Я узнал твой голос, — сказал хранитель, — узнал и очень удивился. Ты ведь очень неожиданно исчез, и мы всё ломали голову, что же случилось?

— Об этом мы ещё поговорим, и очень серьёзно! — сказал я.

— Шоу было очень затратным, — сказал Алиса, — я вообще почти пустая! Летела вниз на пердячем пару! Алик, врежь мне, что ли, чтобы хоть немного подзаправиться! Очень надо.

Я не стал спорить, тем более ей было действительно очень нужно. Я просто влепил ей пощёчину.

Когда я замахивался, на лице у Алисы было лёгкое предвкушение. Когда я её ударил, она на секунду замерла, потом вдруг предвкушение сменилось недоумением, и она, ни с того ни с сего, влепила мне пощёчину в ответ!

— Эй, что за дела! — возмутился я, — ты зачем меня ударила?

— Маны нет! — возмущённо сказала Алиса, — ты врезал мне просто так!

— Как нет маны? — удивился я, — да и при чём тут это? Даже если что-то не сработало, меня-то зачем бить? Я от этого удовольствие не получаю, в отличие от тебя!

— Я тоже не получаю, я так заряжаюсь! А если нет маны, то это просто пощёчина! А раз так, то нужно дать ответку! — стояла на своём Алиса.

— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? — моё возмущение только росло, — ты сейчас выработала у меня рефлекс! Теперь, даже если нужно будет срочно тебя зарядить, я этого делать не буду! Потому что, если опять почему-то не сработает, ты опять дашь мне свою ответку! А мне это зачем? Я и так делал это через силу, а если за это можно ещё и получить, да не абы от кого, а от фурии, то разумнее всего будет вообще этого никогда не делать!

— Ну, прости, — сдалась Алиса, — но ведь раньше такого никогда не было! Да ладно я, когда мы дрались с другими фуриями, то и они заряжались от тебя! Что случилось-то?

— Не знаю, — сказал я, — но есть у меня одна теория! Я не думал, что это как-то связано, потому что когда я тебя заряжаю, то свою ману не трачу. А сейчас я это сделал, не имея маны… и не получилось. Странно, но возможно это именно так работает.

— То есть, как это, не имея маны? — вытаращила на меня глаза Алиса, — совсем, что ли?

— Совсем! — честно сознался я.

— Погоди… из всего, что я знаю… — Алиса вытаращила глаза ещё больше, хотя казалось, что больше уже некуда, — ты что, встретил Оракула?

Я ничего не ответил, но именно это и стало для Алисы самым лучшим ответом.

— Алик, ты совсем дурак? Ты что, слил всю свою ману Оракулу, когда мы находимся в такой сложной ситуации? С ними вообще связываться нельзя! — возмущению Алисы не было предела.

— Я, вообще-то, сам решаю, что и когда мне делать, — жёстко сказал я, — а то, что зарядка не сработала, так в этом есть определённый плюс!

— Какой ещё плюс? — всплеснула руками Алиса.

— Тот, что мы теперь знаем, что в определённых условиях я не могу тебя зарядить. И выяснили мы это не во время боя, а после. Так что, можно сказать, что всё сложилось даже удачно!

— Ну, конечно! Удачнее некуда! — раздражённо сказала Алиса и плюнула на землю, — я всю ману истратила, что мне теперь делать? Знаешь, как долго она будет восстанавливаться? Я же не шаман!

— Когда ты её тратила, то меня тут не было… точнее, ты не знала, что я вернулся и для всех я был условно «без вести пропавшим». Так что если бы я неожиданно не возник из толпы, то ты и была бы без маны, — сказал я.

— Но сейчас-то ты здесь! — сказала Алиса и посмотрела на меня, как будто уже победила в этом споре.

— Ладно, разговор бессмысленный, — сказал я, — мы имеем, что имеем. Мне просто нужно восстановить запас маны.

— Интересно, это была последняя попытка? — задумчиво сказал хранитель, которого больше волновали не наши препирательства, а будущее убежища.

— Вряд ли, — сказал я, — я натолкнулся возле Южного порта на банду, и они собирались вроде бы куда-то этой ночью выдвинуться, только ждали сигнала. Если уж они взялись за убежище, то не думаю, что просто так сдадутся. И в запасе у них наверняка есть и другие варианты.

— Давно уже можно было понять, что убежище им не по зубам, — сказала Алиса.

— Это вы им не по зубам, — сказал хранитель, — без вас мы бы уже давно пали.

— Ну или так! — сказала Алиса, польщённая такой оценкой её вклада.

— А с этим что? — спросил хранитель, указывая на длинноволосого мужика.

— С этим надо поговорить, а что же ещё? — сказал я, — информация лишней не бывает. Может быть, узнаем что-то новенькое.

— Здесь будем допрашивать? — спросил хранитель, — внутрь его убежище может и не пустить!

Я присел на корточки перед бесчувственным телом и расстегнул верхние пуговицы у него на рубашке.

— Амулет! — сказал хранитель, увидев те же самые дурацкие пластиковые бусы, какие были на оборотнях, — нужно его снять!

— Нет, — сказал я, — снимать пока не нужно! Мы занесём его внутрь и там, если он окажется неразговорчивым, аккуратно снимем.

— А ты хорош! — расплывшись в улыбке, сказала Алиса.

3. Чужой среди своих

Вниз длинноволосого тащили тоже без особых церемоний. Но всё же так, чтобы окончательно его не угробить, а то, как потом допрашивать?

Пленника на всякий случай связали как следует, и руки, и ноги. В рот вставили кляп и зафиксировали его, обмотав верёвку вокруг головы. Это чтобы уменьшить его возможности к колдовству, если он, вдруг придя в себя, вздумает ими воспользоваться. Это, конечно, были очень условные ограничения. Мы ведь не знали его уровень волшебства. Но хоть что-то.

— Значит, говоришь, кто-то запер люк? — задумчиво сказал хранитель, когда я поведал ему, что именно со мной приключилось, — это странно! Я поставил там человека, и он до сих пор должен находиться на посту.

— Поставил возле люка? — спросил я.

— Нет, возле прохода на нижний уровень, — сказал хранитель.

— Пойдём-ка, посмотрим, что там сейчас происходит? — сказал я, — не нравится мне всё это! Похоже, что у вас тут завёлся крот.

— Кто завёлся? — не понял хранитель.

— Шпион! Лазутчик! Предатель! — сказал я, — названия можно разные подобрать, но сути это не меняет. Скорее всего, в убежище орудует вражеский агент.

— В это невозможно поверить! — сказал хранитель, — как такое вообще, может быть? Да и убежище не должно такого допускать!

— Ты забываешь про защитные амулеты! — сказал я.

— Да? Возможно! — хранитель задумался, — но ведь такой необычный предмет обязательно бы попался на глаза кому-нибудь и запомнился!

— Мы не знаем, как их нужно носить. Может быть, на шее удобнее, но вовсе не обязательно. Может быть, достаточно положить в карман. И проверить мы это тоже никак не можем. Чтобы это узнать, нужно разозлить убежище и рискнуть своей жизнью, экспериментируя с амулетом, — сказал я.

— Можно на нём поэкспериментировать? — сказала Алиса, указав подбородком на пленника.

— А это мысль! — оживился я, — но только после допроса, а то угробим его ненароком! И если мы пойдём вниз, нужно будет выставить усиленную охрану здесь. И распорядиться, чтобы нас звали тут же, при малейшем подозрении на неприятности.

— Думаешь, что будет ещё одна попытка? — спросил хранитель.

— Думаю, будет, и не одна, если следующая окажется неудачной, как остальные. Честно говоря, я немного удивлён, что всё закончилось именно так. У нас получилось развернуть толпу, но я был уверен, что есть ещё и второй эшелон атаки. Та банда, которую я видел в порту, явно сегодня должна была пойти на дело, — сказал я, — и очень сомневаюсь, что это просто совпадение, и они там оказались случайно. Но почему они не попытались дожать, когда толпа развернулась? Непонятно.

— Потому что их напугало моё грандиозное шоу! — сказала Алиса.

— Возможно, — сказал я, — но всё равно получается, что они размазывают свои ресурсы на разные атаки, когда было бы эффективнее накопить силы и ударить сразу «со всех стволов». Как-то всё это нелогично.

— А если они каждый раз думают, что этого хватит и у них и так всё получится? — предположил хранитель, — с нападением на купца я случай не беру, он немного отличается от остальных. Там ведь не было прямой атаки на убежище.

— Если подумать, то такой вариант возможен, — сказал я, — например, с оборотнями, они надеялись что этот план верный, и что всё удастся обтяпать малыми силами. Когда не получилось, они использовали вариант с «народным бунтом», надеясь, что такой массе народа мы ничего не сможем противопоставить. Когда не сложилось и с этим, будут придумывать что-то ещё.

— Звучит логично! — сказал хранитель.

— Но знаешь, что меня смущает? Пусть они думали, что это уже верный вариант. Но если у них всё же есть запасной план в загашнике, а судя по банде в порту, он есть, нужно было его запускать сразу после провала «народного бунта», не давая нам опомниться. А они, получается, дают нам собраться с силами, прийти в себя и подготовиться к очередному нападению! — сказал я.

— Да, но их мысли мы прочитать не можем, поэтому остаётся только догадываться о том, как именно они думают, — сказала Алиса.

— Итак, какие выводы? — задумчиво сказал я, — они не начали вторую волну атаки сразу, значит, этой ночью они вряд ли её предпримут. Это предположение, и нужно всё равно быть начеку! Надо постараться выяснить кто крот, хотя я пока даже не представляю, как это сделать!

— А почему вы думаете, что этот ваш крот только один? — задала Алиса резонный вопрос.

— Интересная мысль, — сказал я, — ты это верно подметила. И даже если нам повезёт, и мы найдём одного, расслабляться не стоит.

— Так какой план? — спросила Алиса.

— Сейчас мы с хранителем идём вниз, посмотрим что там и как. В тоннель не полезем. Хорошо бы придумать способ, как этот люк запереть так, чтобы открыть его можно было только определённому кругу лиц. В идеале замок на него как-то приделать, — сказал я.

— А может, завалить вообще к чёртовой матери? — спросила Алиса.

— Да? И лишить себя единственного возможного пути к отступлению? — сказал я.

— Но ведь если они про него знают, то будут нас там ждать! — сказала Алиса.

— Придётся драться! Но им в любом случае нужно будет работать на два фронта, так что, скорее всего, если они там засаду и оставят, силы у них будут ограниченные. Главный удар, всё же, думаю, придётся на убежище с главного входа, — сказал я.

— С вами понятно, а остальные? — спросила Алиса, имея в виду, прежде всего, себя. Она настолько включилась в ситуацию, что уже плотно работала в команде, хотя всегда была жуткой индивидуалисткой. После плена у Тритона её характер сильно изменился в лучшую сторону. Не всем это заметно, для многих она по-прежнему ведёт себя как стерва, но я её хорошо знал, и старая Алиса сильно отличалась от новой Алисы.

— Тебя бы я попросил подежурить наверху, пока мы будем на нижних уровнях. И лучше не одной, чтобы было кого послать вниз объявить тревогу, если что-то пойдёт не так, — сказал я.

— Хорошо, — сказала Алиса, — но это же не на всю ночь?

— Нет, только самое начало. Нам с тобой нужно будет как следует отдохнуть, чтобы восстановить запас маны. От того, сколько её у нас, очень сильно зависит обороноспособность убежища… без ложной скромности, — сказал я.

— Какая скромность! — обрадовалась Алиса, — я повернула реку людей вспять! Я отбила нападение, не пролив ни одной капли крови… хотя немного расчленёнки не помешало бы! Но ты своим появлением сбил настрой!

— Ну, извини! — усмехнулся я, — а здесь нужно оставить кого-нибудь присматривать за этим хиппи, чтобы он, придя в себя, чего не учудил.

— Посажу сюда самого сильного! — сказал хранитель.

— Ничего, что я здесь так раскомандовался? — спохватился я, — это же твоё убежище, а тут люди, которые ещё и суток здесь не пробыли, начинают всем распоряжаться!

— Всё в порядке, — улыбнулся хранитель, — я же здесь и внимательно всё слушаю. Если бы что-то было не так, я бы обязательно сказал. Я ведь понимаю, что мне всего десять! А тут, получается, война! Понятно, что для правильных решений нужны определённые знания и опыт, которых у меня просто нет. Убежище меня направляет, но оно не может прямо мне говорить, что делать и как поступить. Это скорее влияние, а не подсказки.

— И как же оно на тебя влияет? — скептически сказала Алиса.

— Вот сейчас, я чувствую, что оно хочет, чтобы я доверился вам! — сказал хранитель.

— Спасибо за честь! — шутливо поклонилась Алиса, — но мы бы без неё с радостью обошлись!

— Судьба так сложилась! — философски заметил хранитель, — не думаю, что вы здесь оказались случайно. Как будто кто-то вас направил сюда своей мудрой рукой, чтобы вы помогли нам выстоять в трудный момент! И вы явились именно тогда, когда было необходимо, не раньше, но и не позже!

— Я не верю в судьбу! — сказала Алиса, — просто совпадение. Или наше особенное везение, находить неприятности даже в месте, которое должно оберегать от всех неприятностей. Это же анекдот просто! Ладно, я наверх. Когда вернётесь, свистните, спать пойду. Притомилась я что-то за последнее время… да и маны мало! — и она с упрёком посмотрела на меня, потом резко развернулась и потопала на свой пост у главного входа, — это ж надо было додуматься, с Оракулом связаться! — донеслось до нас уже из коридора.

— Она хорошая, — сказал вдруг хранитель, — старается зачем-то казаться плохой, но у неё это не очень получается.

— Я знаю! — спорить тут было не о чем.

Сделав всё, что было нужно, мы отправились вниз. Спустились на уровень для персонала, где был бассейн, оттуда на технический этаж, откуда люк вёл на уровень коммуникаций, тот, где все выходы были завалены. И уже оттуда был ещё один люк, который вёл на уровень, где был выход к Москве-Реке. Но мы остановились на техническом уровне перед спуском на первый, заблокированный уровень коммуникаций.

— Странно! — сказал хранитель, — пост должен был находиться здесь!

— А когда я не пришёл, вы не захотели проверить, что случилось? — спросил я.

— Не успели, — сказал хранитель, — там всё быстро завертелось. Ведь события начались не с того момента, как толпа пришла к убежищу. Мне сообщили о том, что люди собираются большими группами, значительно раньше!

— Ладно! — сказал я, — а кто здесь стоял?

— Один из охранников, — сказал хранитель, — крепкий мужик!

— Предположим! — сказал я, — ну что, полезли вниз, посмотрим, что там происходит.

— Погоди! — сказал хранитель, присаживаясь на корточки.

Я тут же присел рядом и посмотрел туда же, куда и он. Потом осторожно пальцем смахнул свеженасыпанную землю.

— Кровь? — спросил хранитель.

— Похоже на то! — сказал я, — нам надо срочно найти крота!

— Что делаем? Возвращаемся? — спросил хранитель.

— Нет, давай проверим нижний люк, надо срочно придумать, как его можно было бы запереть! — сказал я, — и я думаю, что труп тоже на следующем уровне. Быстренько пробежимся, глянем так это или нет. Но тщательно искать не будем, на это нет времени.

Нижний люк, через который я не смог вернуться, был заперт. Если его и хотели использовать для проникновения в убежище, то, видимо, не сейчас.

Труп мы нашли почти сразу. Его оттащили недалеко за угол.

— Точно женщина, — сказал я, — помимо того, что внизу женские следы, она не смогла далеко оттащить труп, потому что он тяжёлый.

— Но как она смогла его убить? — удивился хранитель.

— Смотри, она ему воткнула что-то очень острое прямо в сердце, — сказал я, — для этого сил нужно не очень много, главное точность и, чтобы жертва тебя подпустила близко. Скорее всего, бедолага не ожидал нападения. Скажу даже больше, он ожидал чего-то совершенно другого от неё!

— Что будем делать? — спросил хранитель, — мне теперь страшно выставлять здесь охрану… да и людей у нас раз, два и обчёлся.

— Нужно допросить пленника, может быть, он прольёт свет на происходящее. Скорее всего, допрашивать придётся с пристрастием. Так что, тебе лучше при этом не присутствовать, — сказал я.

— Не то чтобы я хотел, но буду, — сказал хранитель, — это всё моя ответственность, даже если делаться будет чужими руками. Так что, я просто не имею права устраняться.

— Как знаешь! — сказал я, — моё дело предупредить. Но, может быть, он быстро расколется!

— Сейчас сразу к нему пойдём? — спросил хранитель.

— Почти. Проверим, как дела у Алисы, всё ли там тихо, и пойдём допрашивать, — сказал я.

Когда мы вышли на улицу, то Алису не увидели. Некоторое время озирались по сторонам, пытаясь понять, где она. И когда в груди уже начала подниматься лёгкая паника, мне сверху по голове прилетел маленький камушек.

Алиса снова забралась наверх и оттуда наблюдала за окрестностями. Для человека, владеющего левитацией там, конечно, была очень выигрышная позиция. И спуститься он может почти мгновенно, что она и сделала.

Я на камень не обиделся, он был совсем маленький, только чтобы привлечь внимание. Да и целиться она могла не в голову, а попала туда случайно.

— Ну как тут? — спросил я.

— Всё тихо, — сказала Алиса, — и очень хочется спать. Можно уже уходить?

— Подожди, — сказал я, и по моему тону она поняла, что далеко не всё в порядке.

— Что случилось? — спросила Алиса.

— Кто-то убил охранника на нижнем уровне, который сторожил проход к люку, — сказал я, — крот продолжает действовать среди нас.

— И что ты думаешь делать? — спросила Алиса.

— Сначала допросить пленника, — сказал я, — а там будет видно! Побудешь ещё здесь? Спать сейчас нельзя, есть шанс не дожить до утра. Нужно разобраться, что именно происходит и кто в этом виноват.

— Ладно, — разочарованно махнула рукой Алиса, — только постарайтесь там побыстрее!

И она взмыла в воздух, отправившись на свой наблюдательный пункт.

— Что-то тревожно мне, какие-то нехорошие предчувствия бродят, — сказал я.

— Пойдём, займёмся делом, — сказал хранитель, и мы пошли внутрь, допрашивать пленника.

Как только мы открыли дверь в комнату, где этот пленник содержался, так у меня сразу всё внутри опустилось. Его там не было, на полу валялись разрезанные верёвки и кляп, а рядом тело охранника, головой в луже крови.

Хранитель сразу бросился к нему, и едва прикоснувшись, облегчённо повернулся ко мне:

— Он жив!

— Наверх они уйти не могли, значит, пошли вниз и недавно! Скорее всего, пока мы проведывали Алису! Чёрт! Нужно было сразу сюда идти! — с досадой сказал я, — я вниз, к люку, вдруг догоню!

— Я с тобой! — крикнул хранитель мне вслед, потому что я уже бежал.

Я слышал сзади, как он дежурному парню на ресепшене успел сказать, чтобы тот позвал кого-то, и они оказали помощь охраннику в комнате.

Я чуть не свернул себе шею, так спешил, и когда добежал до люка, тот был закрыт. Я быстро огляделся, вдруг они ещё здесь и просто затаились? Я не сомневался, что их двое, это пленник и крот.

Прибежал хранитель, который немного отстал, из-за того, что отдавал распоряжения.

— Ну что? — спросил он.

Я присел к люку.

— Ушёл! — сказал я.

— Почему ты так думаешь? — спросил хранитель.

— Когда мы сюда спускались перед этим, буквально пятнадцать минут назад, я, перед тем как уйти, положил два крохотных камушка на края задвижки. Сейчас их нет. Люк кто-то открывал, и они упали, — сказал я.

— Ты уверен? — спросил хранитель, — ничего другого не могло случиться?

— Что другое? — удивился я, — это же было вот только что! Нет, камушки исчезли, потому что их кто-то стряхнул. Да и без камушков понятно, куда делся пленник. Если через главный выход он не проходил, то только сюда мог податься. Ну, или до сих пор прячется где-то в убежище. И такое могло бы быть, если бы не камушки. Пленник сбежал, и с этим ничего не поделаешь!

— Будем преследовать? — спросил хранитель.

— Ни в коем случае, — категорично сказал я, — это слишком опасно! Вдруг крот предупредил сообщников, и его там ждали? Мы рискуем нарваться на засаду, а вход в убежище при этом будет открыт! И если с нами что-то случится, то он открытым так и останется. Не думаю, что сюда скоро кто-то спустится. Что может произойти за это время? Да что угодно! Так что, с потерей пленника придётся смириться и надо срочно думать, как запереть этот люк! Эх, как же плохо без маны-то! Проклятый Оракул! — вздохнул я с досадой, вспомнив про Оракула, так меня обманувшего.

— А что, Оракул сказал что-то совсем бесполезное? — спросил хранитель.

— Абсолютно! — сказал я, — максимально бесполезное!

— Я про Оракулов кое-что слышал, — скала хранитель, — дело в том, что они, отвечая на вопрос, говорят тебе то, что тебе нужно знать, а не то, что ты хочешь услышать.

— А какая разница? Я же задал вопрос! — не понял я, к чему он клонит.

— Дело в том, что ответ часто лежит за пределами представлений того, кто спрашивает. Но ответ правильный, просто его понять нужно! А люди часто не могут осмыслить то, что им сказали, и ругают Оракулов. Если оракул скажет что-то, чтобы просто оправдать твои ожидания, ты будешь доволен, но по большому счёту ответ будет неверный, — сказал хранитель.

— Тебе точно десять лет? Или это убежище говорить со мной твоими устами? А если это так, то, может быть, убежище просто скажет нам кто крот, и одной проблемой будет меньше? — сказал я.

— Нет, к сожалению, это так не работает. Убежище это же не человек! Это место с определённой энергией. Оно не может сказать кто крот.

— Ладно, тогда пойдём, будем искать крота сами, — сказал я, — иначе нам конец!

4. Крот

— И как это сделать? — спросил хранитель, — как найти этого крота?

— Есть у меня одна идейка, как всех проверить, расскажу по пути. Но главное, нам нужно сначала отдельно досмотреть двоих охранников, чтобы они пошли дежурить наверх и освободили Алису, она нам скоро понадобится. А уж потом проверим всех остальных, — сказал я.

Охранники, когда их привели в комнату, были очень насторожены. Их разбудили, когда они сладко спали после тяжёлого дня. Мужики конкретно упахались, но откладывать поиск крота мы не могли.

Я не думал, что кто-то из них замешан, но всё равно был напряжён, ведь маны у меня так и не было. Если они взбрыкнут, то противопоставить им будет практически нечего.

— В общем так, мужики, — начал я излагать деликатную тему, — в убежище есть предатель, это мы точно знаем.

— Да ладно! — скептически сказал всё тот же здоровый бородач, который мне запомнился с визита оборотней.

Они были настроены очень недоброжелательно, потому что все инициативы, которые исходили от меня, ложились на их плечи. Например, сегодня они весь день таскали камни, чтобы возвести баррикады перед входом. Вспомнив про это, я решил отметить их заслуги, но не успел.

— Григория убили, — сказал хранитель, чтобы снять разом весь скепсис.

— Как? — чуть не поперхнулся бородач, и удивление его было искренним, как и расстройство. Похоже, что Григорий был его другом.

— Зарезали на нижнем уровне, пока он был на посту и охранял проход, — сказал хранитель.

— Как так-то? — не унимался здоровяк, он всё никак не мог в это поверить.

— Но вас сюда позвали не для того, чтобы это сообщить, — сказал хранитель.

— Ребята, отличная работа перед входом, — всё же решив похвалить их, сказал я, — баррикады получились отменные, и если бы нам не удалось развернуть толпу, они бы сыграли свою роль уже сегодня. Но, к сожалению, им ещё предстоит поработать, — мужики смотрели сурово, но всё равно было видно, что им приятно, — мы вас сюда привели вот зачем… я сам изложу план, или ты? — спросил я у хранителя.

— Давай ты, раз уж начал, — сказал хранитель.

— Нам нужно срочно найти предателя, или крота, как мы его называем, — сказал я, — есть все основания полагать, что убежище не стало бы терпеть такого человека на своей территории и покарало бы его. Но есть одно но!

— Амулеты? — кивнул второй охранник.

— Именно! — сказал я, — так что прошу отнестись с пониманием, но нужно будет пройти проверку. Её пройдут все, но вы первые, чтобы можно было сменить Алису на посту возле входа в убежище. Она понадобится здесь. Так что мужики, раздевайтесь!

— Чего? — вытаращился на меня бородатый.

— Ты же слышал, — сказал хранитель, решив вмешаться в разговор, чтобы всё возмущение не выливалось только на меня, — нужно раздеться, чтобы проверить вас на наличие амулетов.

— И на то, как отнесётся к тебе убежище, когда на тебе ничего не останется. Ведь амулет может быть и спрятан, а не только висеть на шее, — сказал я.

— Нет, ну вы чего, серьёзно, что ли? — всё возмущался бородатый.

— Тебе есть что скрывать? Почему ты не хочешь пройти через эту простую процедуру? — неожиданно став жёстким, спросил хранитель. И несмотря на юный возраст, в голосе вновь почувствовалась сила.

— Да нет, просто это унизительно как-то… как будто мы не заслужили доверия! — пробурчал бородатый и стал медленно расстёгивать пуговицы на рубашке.

— Все, кто здесь живёт, заслуживают доверия, — сказал хранитель, — однако один из нас является предателем, и это не подозрения, а факт! Подозрения не втыкают острый предмет своим товарищам в сердце!

— Вы напрасно думаете, что к вам какие-то особые претензии, — сказал я, — через это пройдут все. Вам же сказали, что вы первые, чтобы заменить Алису. Это, наоборот, признак доверия, а не недоверия. Мы хотели вас проверить раньше остальных, чтобы вы могли охранять убежище, пока мы будем искать крота.

— А, ну если в таком смысле, — сказал бородатый, и его пальцы зашевелились быстрее, справляясь с пуговицами.

Надо сказать, что не только они чувствовали себя неуютно. Мне вот тоже эта работёнка совсем не нравилась. Нет никакой радости смотреть на голых мужиков и тщательно перетряхивать всю их одежду. Хранитель, хотя и участвовал во всём наравне со мной, тоже никакого энтузиазма не испытывал.

Все были рады, когда эта процедура закончилась и, тут же схватив возвращённые вещи, мужики начали торопливо одеваться, периодически засовывая руку или ногу не туда, куда нужно, ворча, ругаясь и начиная сначала.

— Да не суетитесь вы так! — сказал я, чтобы немного их успокоить, — это была дежурная процедура.

— А тебя-то самого проверили? — спросил бородатый, искоса поглядывая на меня.

— Справедливое замечание, — сказал я и начал стягивать с себя куртку.

— Не надо! — остановил меня хранитель, — вы просто не знаете всю цепочку произошедших событий. Я уверен, что Алик здесь ни при чём. И это именно он выяснил про амулеты. Мы будем просто терять время!

— Подожди! — сказал я хранителю, — неважно кто и в чём уверен! Все, так все! Давай не будем делать исключений, чтобы не сомневаться. В том числе и тебя проверим. И дело не в личных заслугах и статусе. Просто пройдём через это все, так будет лучше.

— И вашу спящую тоже проверим? — усмехнулся второй охранник.

— Не смешно, — сказал я жёстко, — но если ничего не найдём, то дело дойдёт и до неё. Но проверять её будешь не ты, даже не мечтай!

— Да нет, я же пошутил просто, — смутился охранник.

— Девушка в беде! И если бы не она, ты бы был уже мёртв. Про это ты не знаешь, потому что тебе не рассказывали, но при нападении оборотней именно она меня предупредила! — сказал я.

— Так она же вроде всё время была без сознания! — удивился охранник.

— Да, и тем не менее это сделала она! — поддержал меня хранитель.

Во время этого короткого разговора мы с хранителем успели раздеться. Я вытащил из кармана свои бусы и положил их на стол.

— У меня, кстати, есть амулет, но этот тот образец, с которого делали зарисовку, — сказал я.

— А чего ты его с собой таскаешь? — прищурился бородатый.

— Чтобы кто-нибудь другой им не воспользовался, — сказал я, — но сейчас он не на мне, и видишь, ничего не происходит!

Я поднял руки и медленно повернулся на триста шестьдесят градусов. Охранники прощупали нашу одежду, и не найдя ничего интересного, вернули обратно.

Мы быстро оделись, и я сказал:

— Так, нужно торопиться, пока крот ещё кого-нибудь не убил. Из столовой сколько выходов?

— Один, — почти хором сказали хранитель и два охранника.

— И даже через кухню нет запасного? — удивился я.

— Нет! — уверенно сказал хранитель.

— Отлично! Нужно срочно собрать всех в столовой. Если вход один, его и контролировать легко. Мужики, обойдёте народ, скажете, что срочный общий сбор в столовой, всем нужно обязательно явиться, хранителю нужно сделать объявление, — сказал я.

Когда я его упомянул, хранитель удивлённо на меня взглянула, но тут же кивнул, соглашаясь.

— Собраться должны все! — сказал хранитель, — все кроме вас!

— И нашей спящей подруги, её пока не будем таскать. Оставим эту формальность напоследок, — сказал я.

— А когда всех соберёте, смените Алису на посту, — сказал хранитель.

Народ, собранный в столовой, был очень встревожен. В последнее время и так события развивались в очень негативном ключе, и ночная побудка вряд ли сулила что-то хорошее. Большинство были сонными, их подняли с постели, они тёрли глаза и зевали.

Женщин было, кстати, раза в два больше, чем мужчин. То есть обитатели убежища делились в пропорции два к одному. Интересно, почему так? Потому что работы в убежище больше по хозяйству? Но это, конечно, в обычное время. Сейчас мужики бы очень пригодились.

Кроме двоих охранников, ушедших на улицу, все остальные были здесь… ну почти.

Алиса вошла стремительно и быстро найдя взглядом Валентину Александровну, бодро сказала:

— Валь, я возьму яблочко?

— Конечно, родная, бери на здоровье! — искренне улыбнулась ей та.

Повариха, получив ранение, больше остальных осознавала реальность нависшей над убежищем угрозы, и очень хорошо понимала, благодаря кому пока что получается выстоять. Многие как будто не воспринимали происходящее всерьёз. Им казалось, что со временем всё рассосётся само собой. Ну, бузит там кто-то вокруг убежища, надоест им, перестанут, и всё будет как прежде.

Только вот это была не буза, а спланированная агрессия. И цель у агрессоров тоже была. Они явно хотели захватить убежище. Мы не понимали зачем, что они хотят здесь найти или сделать. Но все события свидетельствовали о том, что им это жизненно необходимо и они это сделают во что бы то ни стало, не считаясь с расходами.

А помощи ждать неоткуда, приходится надеяться только на себя.

Для убежища, конечно, большое везение, что мы пришли именно тогда, когда пришли. А для нас? Вопрос сложный! Казалось бы, мы влезли в большие чужие проблемы, однако, если подумать, в процессе всего происходящего я узнавал много нового и получал бесценный опыт.

Конечно, чтобы потом была возможность его применить где-то, хорошо бы не сдохнуть в процессе этого получения.

После прихода Алисы уже точно все были в сборе. Пока все собирались, мы раздвинули столы и стулья в стороны, освободив большое пространство в середине.

Поняв, что сейчас начнётся, все замолчали и внимательно стали смотреть на хранителя.

— Друзья, — сказал тот, выдержав небольшую паузу, — мы собрали вас среди ночи, чтобы, во-первых, сообщить неприятную новость, а во-вторых, выяснить, кто в этой новости виноват.

В толпе послышалось тревожное шевеление. Люди заёрзали. Оно и понятно, даже если ты ничего плохого не сделал, когда говорят, что будут искать виноватого, невольно начинаешь напрягаться и думать, вдруг возникнет ошибка и обвинят тебя? Мозг начинает подкидывать всякие негативные варианты развития событий, даже если к этому нет предпосылок.

— Григория убили, — сказал хранитель, и шум стал значительно сильнее, — и сделал это один из нас, — добил их хранитель своим заявлением. После этого гул голосов стал совсем громким, люди возмущённо переговаривались и обменивались мнениями о произошедшем.

Хранитель благоразумно дал им некоторое время переварить эту новую информацию.

А я стоял чуть в стороне и внимательно разглядывал лица, пытаясь понять, кто ведёт себя неестественно. Кто знал о произошедшем, и теперь только играет возмущение и гнев?

Мы предварительно договорились с хранителем о порядке действий. Поскольку основной подозреваемой была женщина, то сначала мы хотели проверить мужиков. Потому что потом, если крот… или «кротовка» вскроется, то до мужчин дело может и не дойти, а хотелось проверить всех, потому что нет никаких гарантий, что шпион только один.

Когда шум стих, хранитель продолжил:

— Поскольку убежище не допустило бы присутствие на своей территории убийцы, как мы уже могли убедиться на проникших сюда оборотнях, то, следовательно, этот негодяй носит с собой защитный амулет, который не позволяет убежищу с ним расправиться.

— И как будем его искать? — спросил кто-то из местных.

— Очень просто, всем нужно будет раздеться и дать обыскать свои вещи, — сказал хранитель.

— Это нарушение наших прав! — неожиданно тонким голосом сказала одна из молоденьких девочек.

— Когда всё закончится, подашь на нас жалобу, — не удержавшись, ответил я ей.

— Кому? — серьёзно спросила девушка.

— Тому, кто наделил тебя правами, которые мы нарушили, кому же ещё, — сказал я.

Девушка поняла, что я над ней издеваюсь, и замолчала.

— Но это же как-то не по-людски… — сказала Валентина Александровна, — может быть, хоть по одному проверять будете? А то людям неловко и стыдно, раздеваться друг перед другом.

— За это не волнуйся, — сказал хранитель, — мы разделим вас на две волны. Сначала проверим всех мужчин, а женщины в это время встану у дальней стены и отвернутся. А потом поменяетесь местами, и будем проверять женщин. Проверять мужчин будем мы, а женщин Алиса. Мы тоже отвернёмся. Если кто-то захочет ей помочь, то их она проверит первыми, и дальше вы будете работать вместе. Это очень бы ускорило процесс, но дело это добровольное, разумеется.

— А вас тоже будут проверять? — выкрикнула всё та же боевая девчонка, которая хотела бороться за права. Так и хотелось подумать на неё, что это именно она крот, раз пытается возражать. Но я себя останавливал, понимая, что всё не так просто. Крот не должен лезть на рожон, а постараться слиться по-тихому.

— Нас уже проверили, — сказал я, — здесь не хватает ещё двоих охранников, они сейчас дежурят на входе. Мы с ними проверили друг друга, так что можете быть спокойны.

— Ну, надо, так надо! — сказал плешивый пожилой мужичок и спустил штаны.

— Стоп! — резко сказал я, — мы же сказали, как это всё будет происходить! Женщины отходят к стене и отворачиваются, только потом вы раздеваетесь!

— А мне скрывать нечего! — уперев руки в бока, сказал мужичок.

— Если тебе нечего скрывать, это вовсе не значит, что мы хотим на это смотреть, — осуждающей сказала Валентина Александровна, и, слегка склонив голову, скользнула по мужичку взглядом, — хотя да, ты прав, скрывать тебе действительно особо нечего!

Мужичок вспыхнул и через секунду стал красный как помидор, а вот слов чтобы возразить у него не нашлось.

— Ты сам подставился, — развёл я руки в стороны, — видимо, не всё продумал, прежде чем спускать штаны!

— Удивить всех хотел! — сказала от стены Валентина Александровна, — да, в общем-то, у него получилось, — она хохотнула, — удивил!

Мужик уже казалось что дымится от стыда и возмущения, однако выдержки у него хватило, чтобы не броситься подбирать штаны, тем самым опустив себя в глазах женщин ещё больше. Нет, он дождался, пока все отвернутся, и продолжил раздеваться.

— А можно стул взять, чтобы одежду положить? — спросил молодой парень.

— Конечно, — кивнул я.

А я всё поглядывал на женщин, которые выстроились к нам спиной. Мне казалось, что крот должен проявиться рано или поздно. Не может же она вот так просто ждать, пока её обнаружат? А может быть, я ошибся? А вдруг у неё нет никакого амулета? А вдруг всё вообще не так, и мы упускаем что-то важное?

— А где ребёнок? — вдруг воскликнул я, не успев даже обдумать пришедшую в голову мысль.

— Мила с ним вызвалась посидеть! — испуганно обернулась Валентина Александровна, но тут же снова отвернулась, увидев ряд мужских задниц.

— Совсем охренели? Сказано же было, всем сюда прийти! Где она! — заорал я.

— На жилом уровне, налево в самом конце комната, — сказал хранитель, — там должна быть.

— Лиса, следи за ними, никого не выпускай, ни под каким предлогом! — проорал я уже из коридора, спеша вниз.

За мной раздались шаги, и я понял, что это хранитель. Больше было некому, Алиса бы не выпустила.

Промчавшись пулей до жилого уровня, я передумал искать её здесь. Если это действительно она, и если это её способ сбежать, то ждать она не будет. Нужно было быстрее бежать к люку. Я пронёсся через технический этаж, спрыгнул через люк на первый уровень коммуникация, чуть не переломав себе ноги, и вскоре был возле люка, который доставил нам уже столько хлопот.

Люк был открыт, железный засов валялся рядом.

Я хотел с досадой выругаться, и даже уже набрал в лёгкие воздух, как услышал снизу шорох, как будто кто-то споткнулся. Она была рядом и только недавно спустилась! Недолго думая, я прыгнул в люк, повис на руках, держась за край, и соскочил вниз.

Впереди мерцал маленький огонёк светоча.

— Догоню, суку! — сквозь зубы процедил я, бросаясь в погоню, изо всех доступных мне сил.

Эх, жаль маны по-прежнему почти нет!

5. А счастье было так возможно…

Удирала она быстро. Смогла добраться до выломанной решётки и спуститься на нижний уровень, туда, где бежал ручеёк. Это была уже финишная прямая.

Уж не знаю, успела бы она от меня убежать или нет, если бы не споткнулась. Но она споткнулась, на всей скорости полетела вперёд и плашмя шлёпнулась в ручей. Пока вставала, я успел её нагнать.

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша после бега. С неё обильно стекала вода, волосы висели мокрыми прядями, смотрела она исподлобья злым взглядом. И в этом взгляде не было ни сожаления, ни раскаяния, ни чего-то подобного.

Хотя нет, сожаление всё-таки было. Она сожалела, что попалась. Наверное, она рассчитывала и дальше всех дурачить, но когда узнала про общий сбор, то поняла, что надо уходить.

Однако не успела! Возможно, она некоторое время выжидала, что будет дальше. Если бы побежала сразу, как только все ушли, то я бы вряд ли её догнал. Но эти несколько минут всё испортили.

— Ребёнка хоть не убила? — спросил я, про себя радуясь, что не побежал в комнату проверять, там ли она, иначе бы упустил.

— Нет, — злобно сказала она, — зачем?

— Хорошо, — сказал я, — и у меня к тебе точно такой же вопрос: зачем?

— Что зачем? — не поняла девушка.

— Зачем ты предала своих? — спросил я, — что такого тебе пообещали, что из нормального человека ты решила превратиться в дерьмо? Какой мотив? Страх или жадность? Боялась нашего поражения, или тебе посулили награду?

— Тебе не понять! — бросила она в меня слова, как будто плюнула.

— Конечно, куда уж мне! — усмехнулся я, — и всё же, почему?

— Потому что он великий! — сказала девушка, и в голосе звучало преклонение, не меньше, — а вы все ничтожества!

— Водяной-то великий? — спросил я.

— Не смей произносить его имя! Ты недостоин! — опять, как будто плюя в меня, прокричала девушка, — как вообще у тебя на него рука поднялась! За это ты будешь умирать медленной смертью! Он придёт за тобой!

— Что? — не веря своим ушам, медленно произнёс я, — у нас в плену был сам Водяной?

Девушка открыла рот от удивления. До неё вдруг дошло, что мы не догадывались, кого поймали, а она нам сейчас это выболтала. И путь он сбежал, но зато мы теперь знаем, как он выглядит, а также знаем, что кирпич по башке вполне себе вырубает этого великого. О чём я не преминул ей сообщить.

— Твой великий очень легко теряет сознание, — усмехнулся я.

— Он убьёт тебя! — сказала девушка.

— Не понимаю! Так и не понимаю, почему ты всё это сделала… — покачал я головой, — многое можно было бы даже простить, но ты убила своего! За это не будет пощады!

— Я знала, на что шла! — злобно сказала девушка, — это необходимая жертва! Но мы всё равно встретимся с ним на небесах и там будем вместе купаться в счастье!

— А, так вон в чём дело! — с пониманием кивнул я, — он тебя охмурил! Ты думаешь, что любишь его, хотя он просто манипулятор, который очень хорошо умеет использовать людей!

— Ты ничего о нём не знаешь! — сказала она.

— Я знаю о нём достаточно, чтобы понять, кто он и чего стоит. Но я не понимаю, почему он привязался к убежищу и зачем оно ему нужно. Вот на этот вопрос ты нам и ответишь! Ладно, раз уж попалась, пойдём назад! — сказал я и махнул ей рукой.

— Никогда! — злобно выкрикнула девушка, откуда-то из складок одежды, выхватила тонкий стилет, приставила себе к сердцу и, истерично выкрикнув, — за Водяного! — вогнала его себе в грудь!

Как только я понял что происходит, то тут же бросился к ней, чтобы помешать покончить с собой, но не успел. Я подхватил её на руки, когда она уже была мертва.

— Да чтоб тебя! Грёбаные фанатики! — выругался я, и, подняв девушку, расстроено побрёл назад.

Можно было, конечно, её прямо здесь бросить, но не хотелось. Да и с амулетом нужно будет разобраться. Мало ли, вдруг ещё какие-нибудь вопросы возникнут, на которые нам труп вдруг сможет ответить… в общем, решил принести её в убежище, а там видно будет.

Почти возле люка увидел хранителя, который спешил за мной.

— Ребёнок в порядке, — первым делом сообщил он мне.

— Я знаю, она сказала, — вздохнул я.

— Сопротивлялась, пришлось убить? — спросил хранитель, кивнув на труп.

— Нет, это она сама, когда поняла, что попалась и не сможет убежать, — сказал я, — Водяной очень хорошо умеет промывать людям мозги. А знаешь, что самое обидное?

— Что? — спросил хранитель.

— Наш пленник это и был Водяной! — печально сказал я.

— Серьёзно? — хранитель изумился до глубины души.

— Да, — кивнул я, — она случайно проговорилась, и я ей поверил, потому что она пожалела, что сказал это.

— Обидно, что упустили! — сказал хранитель.

— А мне обидно, что я недостаточно сильно приложил его кирпичом! — сказал я, — ударил бы посильнее, так чтобы сразу с концами, и проблема была бы решена! Нет, захотел его допросить, потом упустил, и теперь всё продолжится с новой силой. А надо было просто чуть сильнее приземлить кирпич ему на башку, и всё! Такая тонкая грань отделяла нас от решения проблемы, и я её не переступил! Никогда себе этого не прощу!

— Не надо себя изводить, — серьёзно сказал хранитель, — это делу не поможет! Ты всё равно многое сделал. Всё-таки Водяной был у нас в плену, мы теперь знаем, как он выглядит, что тоже немало. И теперь у нас в убежище нет крота! По крайней мере, я надеюсь, что она была только одна!

— А всё могло бы уже закончиться… — с досадой сказал я, — впрочем, ладно, ты прав, сожалениями делу не поможешь, а я сегодня всё время сожалею. То из-за утраты маны, то из-за Водяного. Наверное, просто замотался.

Залезать сначала в выломанную решётку, а потом в люк с трупом было неудобно, хорошо, что хранитель был здесь, он помог. Выбравшись из тоннеля, мы заперли люк и продолжили путь наверх.

В столовую мы вернулись сильно опечаленные.

А там, в наше отсутствие, решили время не терять. И инициативу проявила Валентина Александровна. Она предложила мужиков отложить на потом, а для начала проверить женщин. Сначала попросила, чтобы Алиса проверила её, а потом они вдвоём начали проверять всех остальных.

Ничего подозрительного в результате проверки обнаружено не было. Вернувшись, мы положили труп на стол, и уже без особого энтузиазма, понимая бессмысленность этой работы, но всё же проверили всех мужиков.

Среди мужской части населения убежища тоже ничего интересного не нашли. Возможно, крот был один. По крайней мере, все косвенные факторы свидетельствовали именно об этом. Даже орудие убийства, скорее всего, было то же самое, которым она заколола себя. И стилет, кстати, до сих пор торчал у неё из груди. Я специально не стал его вынимать, чтобы она не залила меня кровью, пока я её несу.

Вообще-то, настроение упало у всех. И так в последнее время радости было мало, а тут ещё выяснилось кто предатель в убежище, и это очень сильно ударило по моральному духу. Во-первых, потому, что на Милу никто даже подумать не мог, что она на такое способна. А во-вторых, потому, что если она была кротом, то почему бы и кому-то ещё не быть тоже? И теперь все поглядывали друг на друга с подозрением.

— Надо бы сообщить всем, что тот пленник, который у нас был, это и есть главный враг, — сказал я хранителю.

— Далеко не все его видели, — сказал хранитель.

— Ну, хоть те, кто видел, пусть знают, и вообще, не мешало бы провести беседу с людьми и поднять моральный дух, а то из-за этой истории с кротом все сильно расстроились, — сказал я.

— Ты прав, — кивнул хранитель, — сейчас поговорю с ними.

— Не забудь про тех ребят, которые наверху дежурят, а мы спать, — сказал я, — у меня мана «на донышке плещется», никак не восстановлю запас, потому что всё время что-то случается. А без маны мы как без рук!

— Да! — тут же встряла Алиса, — без маны фигово! Я тоже почти пустая!

— Отдыхайте! — кивнул хранитель, — мы вас без нужды тревожить не будем. Только в случае очередного нападения или чего-то подобного.

— Идёт! — зевнул я. Стоило заговорить про сон, как организм тут же начал к нему готовиться. Очень нужен был отдых!

Мы с Алисой пошли в нашу комнату, по пути проведав Нину. Наш интуит по-прежнему тихо и мирно спала. Придуманное с ходу Алисой прозвище «Спящая красавица» ей очень подходило.

Она, правда, просто спала, и казалось, что вот-вот проснётся, если рядом сказать громкое слово. Но она не просыпалась!

Придя в свою комнату, мы завалились каждый на свою кровать, причём Алиса по обыкновению закинула ноги на каретку, и, уставившись в потолок, начала размышлять.

— Алик, слушай, я тут хорошенько подумала! — сказала она.

— Точно хорошенько? — снова зевая, спросил я.

— Очень хорошенько! — серьёзно сказала Алиса, — и знаешь, очень интересная картина получается. Я раньше не обращала на это внимания. Вот совсем. Но теперь для меня эта мысль вдруг стала простой и понятной.

— Какая мысль? — спросил я, с трудом сдерживая очередной зевок.

— Когда ты меня заряжаешь через боль, это не всегда происходит одинаково. И даже если импульс максимальный, то иногда он наполняет меня сильно, а иногда не так чтобы очень. Я думала, это просто дело случая или от качества боли зависит. Но теперь я понимаю, что это зависит от того, сколько у тебя маны. То, как ты меня заряжаешь, зависит от того, насколько ты сам заряжен. И происходит это…

— Пропорционально? — я поднял голову от подушки и посмотрел на Алису.

— Во! Точно! Вот это слово! — обрадовалась она, — пропорционально! И если у тебя совсем нет маны, то и я ничего не получаю… пропорционально!

— Мысль интересная, — задумчиво сказал я, на время забыв, что очень хочу спасть. Это, в самом деле, было очень любопытно, и, скорее всего, верно. Просто раньше, такое никогда не приходило в голову, и проверить это не было возможности.

— Я молодец, что додумалась? — требовательно спросила Алиса.

— Очень молодец! — сказал я, снова начиная засыпать.

— Спи крепко, восстанавливайся как следует, а утром врежешь мне со всей дури! — тоже зевнув, сказал Алиса. Но я это слышал уже сквозь сон.

У нас, в самом деле, получилось проспать до утра, и ночью ничего интересного больше не произошло. Честно говоря, где-то в глубине души, я думал, что именно так всё и будет. Просто Водяной побывал в плену, и даже несмотря на то, что смог выбраться, по башке получил хорошо. А поскольку, как ни крути, а он всё же живой человек, то и ему тоже нужно прийти в себя и восстановить силы.

И продолжения «народного бунта» тоже не последовало, скорее всего, по этой же причине. Трудно руководить атакой на убежище, когда ты валяешься без сознания. Так что, может быть, запасной план и был, только вот активировать его было некому.

Но я не питал иллюзий, что теперь Водяной расстроится и уйдёт. Скорее наоборот, теперь он озлобится и будет атаковать более яростно. И по всему выходило, что противостояние обострялось, и происходила, как это называли раньше — эскалация.

Ману я к утру восстановил не полностью, но прилично. Приблизительно на две трети, хотя мерить это в абсолютных числах, конечно, утопия. Это как человека спросить, на сколько процентов ты устал? Он ответить может, только вот эти цифры будут очень субъективными. Нет, с маной всё же несколько проще, и её объём можно понимать, но всё равно очень условно.

А вот Алиса восстановилась хуже. Она тоже очень сильно потратилась вчера, но за ночь смогла накопить только четверть или треть! И это учитывая, что в отличие от меня она была не совсем пустая.

Я зарядил её по облегчённому варианту. Бить не стал, вообще не было такого желания. Причинял ей боль через волосы. То же не фонтан, но хоть не явное насилие. Надо будет всё же постараться найти другой способ, когда будет время и возможность.

Проснулся я, кстати, от хруста яблока. Алиса лежала на своём месте, сверля взглядом потолок, и смачно грызла очередной фрукт.

Пока всё было тихо, мы решили воспользоваться этим и заняться бытовыми делами. Я, наконец-то сходил в душ, чего всё никак не мог сделать, и почувствовал себя заново родившимся. Алиса сделала то же самое, и только после этого мы отправились завтракать.

Валентина Александровна уже была на месте.

— Ты вообще спишь? — спросил я у неё.

— А то как же! — улыбнулась она, — я только пришла, прямо перед вами.

— Врёт, — просто сказала Алиса, — я уже чувствую запах жареных яиц.

— Да это же быстрое дело, — махнула на неё рукой Валентина Александровна, — полминутки и готово. А яйца для вас специально пожарила. Знала, что вы не лежебоки и придёте рано завтракать.

— Мне кажется, или ты тратишь на нас самые ценные продукты? — спросил я.

— Воздаваться должно по трудам! — тоном, не терпящим возражений, сказала Валентина Александровна.

— Я не против! Что ты начинаешь? — пихнула меня локтем Алиса, — не хочешь, не ешь, а я так с удовольствием.

— Я тоже с удовольствием, — улыбнулся я, — Валентина, спасибо, что вчера помогла с досмотром. Ты же всё-таки здесь авторитет, люди тебя слушаются. Если бы ты не взяла ситуацию в свои руки, многие могли бы заартачиться, не желая Алисе подчиняться…

— Я бы им заартачилась! — сказала Алиса.

— У нас нет задачи устроить диктатуру, так что, если получилось всё сделать в доброжелательном ключе, оно и хорошо! — сказал я.

— Да, вчерашний случай многих добил, — вздохнула Валентина Александровна, — люди очень расстроены. Теперь все подозревают всех!

— Парадоксы сознания, — сказал я, — когда крот был, никто никого не подозревал. Когда крота не стало, все стали подозревать всех.

— Ваша девочка всё спит? — спросила Валентина Александровна, выставляя перед нами тарелки с яичницей.

— Да, — вздохнул я, — и пока что непонятно, как её пробудить. Да сейчас и не до этого. Тут бы оборону удержать!

— Хранитель сказал, что ты переживаешь, что не убил Водяного, когда была такая возможность? — спросила Валентина Александровна.

— Да, очень! — вздохнул я.

— Не переживай об этом, — строго сказала повариха, — нельзя жалеть, что не убил кого-то! Да, убивать приходится, таков уж этот мир. Но если не убил, то не жалей. Кто знает, возможно, этот человек ещё сыграет свою роль в твоей жизни. Мы не знаем будущего, не знаем, как всё обернётся в дальнейшем.

— Он сыграет роль, — усмехнулся я, — будь уверена, сыграет и не маленькую. Только вот я предпочёл бы без этого обойтись. Валентина, извини, но это идеализм. То, что я его не убил, может стоить жизни всем вам. Вот такая его роль в нашей жизни очень вероятна. Ни во что другое я не верю.

— Я не об этом, — махнула рукой Валентина Александровна, — плевать на Водяного. Дело в тебе! Не жалей, что не убил. Такие мысли разрушают. Надо будет, убьёшь. Но не жалей!

Я задумался.

— Валентина, а ты, оказывается, философ! — сказал я, немного обмозговав её мысль, — может быть, ты и права, только в нашей ситуации это слишком глубокие материи. Нам надо размышлять и действовать проще, без рефлексии. Она более разрушительна, чем сожаления о том, что не убил кого-то!

В столовую ввалился один из охранников.

— Там это, — запыхавшись, начал он.

— Что случилось? — я резко встал из-за стола, предчувствуя неладное.

— Там это, — повторил охранник, — хранитель прислал, просил позвать.

— Я тебя сама сейчас половником прибью, если не скажешь, в чём дело, — строго сказала Валентина Александровна.

— С белым флагом пришли… ну эти… как их… — затупил охранник.

— Я тебя предупреждала! — Валентина Александровна пошла за половником.

— Переговорщики? — догадался я.

— Ну, типа того, — выдохнул охранник.

Валентина Александровна вернулась с половником.

— Заработали мозги? — строго спросила она.

— Заработали! — поспешил кивнуть охранник.

— Сейчас будут какие-то невыполнимые условия выдвигать, — озабоченно вздохнула повариха.

— А мне кажется, что это хороший знак! — вдруг сказал я.

— Почему? — удивилась Алиса.

— До этого они разговаривать с нами и не пытались. Всё время пытались атаковать! Даже те, что якобы преследовали беглецов, на деле прикрывали оборотней. Если это и в самом деле дипломатическая миссия, то значит, что они обломали зубы и теперь будут пытаться как-то договориться. Да, возможно, шантажом и угрозами, но это уже диалог, как ни крути. А значит, всё идёт более менее хорошо. По крайней мере, надежда на благоприятный исход есть, — сказал я.

— Так вы идёте? — спросил охранник.

— Передай, что сейчас закончим завтракать и придём. Причём желательно, чтобы это услышали и их переговорщики. Пусть немного подождут, суета тут не нужна! — сказал я.

— Уважамба! — радостно сказала Алиса, тут же уселась за стол и принялась наворачивать яичницу.

6. Переговоры

Переговорщики были странные. Точнее, главная переговорщица была странной. Она была очень похожа на цыганку в национальном костюме. Длинные кучерявые волосы, прихваченные красной косынкой, множество юбок, монисты на шее… в общем, если бы меня спросили, как выглядит цыганка, я бы представил себе что-то именно в этом духе. Она стояла, одну руку положив на пояс, а второй держа длинную палку, с привязанной сверху белой тряпкой.

Позади неё кучковались уже совершенно ничем не примечательные мужики, в количестве пяти человек. Это была, скорее всего, её свита, а разговаривать должна именно она.

Хранитель ждал нас, не показываясь им на глаза, укрывшись за баррикадами.

— Ну что, пойдём, послушаем, что они скажут? — сказал я.

— А ты не торопишься, — сказал хранитель с некоторым осуждением.

— Ничего, пускай помаринуются, — сказал я, — Алиса, ты с нами?

— Естественно! — кивнула она, — интересно, ведь послушать. Да и подстраховать вас тоже не помешает.

Мы пошли втроём. Хранитель впереди, мы с Алисой сзади по бокам. Остановились метрах в семи от цыганки, ближе подходить не стали. Лучше иметь дистанцию в запасе, мало ли что?

Когда мы приблизились, она отшвырнула палку с белой тряпкой.

— Всё? — усмехнулся я, — перемирие окончено?

— Нет никакого перемирия, — сказала она, — но поговорить нам нужно.

— А почему с этого было не начать? — спросил я, — зачем сразу начали проявлять агрессию?

— Кто у вас главный? — вдруг сказала цыганка, — я думала, что хранитель будет вести переговоры.

— Мы сами разберёмся, кому из нас, когда и что говорить, — ничуть не стушевался хранитель, — куратор убежищ не нуждается в разрешении, — и он бросил взгляд на меня.

— Куратор? Да, мне говорили что-то такое. Я думала, что они ошиблись, — цыганка была явно озадачена.

— Сама ты кто? — спросил я, — мы думали, что будем говорить с Водяным.

— Может, и говорили бы, если бы ты не ударил его по голове! — злобно взглянула на меня цыганка.

— Может, я и не бил бы его, если бы он раз за разом не организовывал атаки на убежище, — парировал я. Так кто ты?

— Зовите меня Маркиза! — сказала цыганка.

— Много чести, — отрицательно покачал я головой, — можешь просто сказать имя. И я, вообще-то, спрашивал не об этом. Кто ты такая, что пришла с нами разговаривать?

— Я часть той силы, что подчинит себе всё! — гордо сказала Маркиза.

— Только часть? А на целую силу можно посмотреть? — хохотнула Алиса.

— Я могу испепелить вас всех прямо сейчас! — сверкнула глазами Маркиза.

— Но не делаешь этого, потому что…? — я предоставил ей возможность закончить фразу. Но она этого не сделала.

— Чего вы добиваетесь! — спросил хранитель, немного устав от наших препирательств.

— Нам нужно убежище! — сказала Маркиза.

— Зачем? — спросил хранитель, — оно же вас всё равно не примет!

— Это вас не касается! — злобно зыркнув, сказала Маркиза.

— Тогда знайте, что убежище мы вам не отдадим, — сказал хранитель.

— Да? Странно! Ночью вы сами предлагали освободить убежище, разве нет? Что изменилось? — думая, что подловила нас, хитро прищурившись, спросила Маркиза.

— Я это предлагал не вам, а жителям района, которых вы пригнали сюда с детьми. Мы не хотели, чтобы они пострадали. Вас это предложение никак не касается, — сказал хранитель.

— Значит, всё-таки эта тема работает? — усмехнулась Маркиза, — жаль, что мы не смогли её в тот раз дожать.

— Эта схема не работает, — сказал я, — если бы работала, убежище было бы ваше. Но ведь это не так, верно?

— Досадная случайность! — сказала Маркиза.

— Если у вас из раза в раз что-то не получается, и вы постоянно сваливаете это на случайность, то у вас будут большие проблемы… впрочем, они у вас уже есть! — сказал я, — зря вы втянули в это дело ни в чём не повинных людей.

— А что такого? — пожала плечами Маркиза.

— Ты действительно не понимаешь? — удивился я, и по глазам понял, что не понимает, — ладно, тогда объясню! Вы подняли ставки. А когда поднимаешь ставки, растёт размер не только выигрыша, но и проигрыша. Пока не пролилась кровь, мы вообще могли разойтись мирно, постаравшись забыть про это недопонимание. Когда кровь пролилась, вы тем самым подняли ставки, но ещё был шанс всё уладить, ради сохранения других жизней. Но использовав детей как таран и как щит, вы перешагнули грань, за которой прощения вам уже не будет. Пусть даже дети и не пострадали. Но сам поступок переводит вас в ранг отбросов. Так что, вы можете думать, что контролируете ситуацию, но маятник уже в верхней точке, и когда он качнётся обратно, вас просто размажет!

Цыганка стояла и молча смотрела на меня. Мне удалось если не выбить её из колеи, то, по крайней мере, озадачить. Не знаю, что она там себе думала, возможно, что мы будем просить о пощаде, пытаться договориться, предлагать откупиться… а мы, наоборот, практически угрожали им. И к этому она была не готова. Возможно, тот, кто её послал, тоже. И буквально через несколько секунд мы в этом убедились.

От ближайшего дома к нам кто-то, не спеша, шёл. И только взглянув, я сразу понял, что это сам Водяной. А это могло означать только одно, переговоры идут совсем не так, как он рассчитывал, причём до такой степени не так, что он вынужден лично вмешаться.

В это время я краем глаза заметил, что Алиса расстегнула молнию на груди своего комбинезона, и, достав из декольте яблоко, с громким хрустом откусила от него. Почувствовал мой взгляд, она повернулась и, слегка вскинув руки, сказала:

— Что? Ты же сам говорил, что мне в организме чего-то не хватает!

Я укоризненно покачал головой и сказал со вздохом.

— Наркоманка яблочная!

Тем временем Водяной приблизился и, кивнув мне, сказал:

— Отойдём поговорить тет-а-тет?

— У меня нет секретов, говори так! — сказал я.

— Может у меня есть! — склонил голову набок Водяной.

Голова у него, кстати, была обильно обмотана бинтами. Похоже, черепно-мозговая травма у него всё же серьёзная. И как только он с ней сумел выбраться из убежища!

— Голова не болит? — спросил я у него.

— Терпимо, — сказал Водяной, — а вообще подло, бить человека сзади по голове!

— Подло? — удивился я, — а ты, значит, всё делаешь по справедливости? Такие люди, как ты, про справедливость вспоминают, только когда им самим прилетает. Пока они по отношению к другим поступают подло, у них ничего внутри не шевелится.

— Такие как я, это какие? — спросил Водяной, склонив голову на другой бок.

— Если по-простому, то говнюки, — сказал я.

Цыганка просто вспыхнула и хотела сказать что-то резкое, но Водяной не дал ей такой возможности, вскинув руку.

— Пусть говорит что хочет, на расклад это не влияет. Ему нравится думать, что он тут главный, — сказал Водяной.

— Но ты-то, конечно, думаешь, будто бы главный здесь ты! — усмехнулся я.

— Будущее покажет, — спокойно сказал Водяной, — ну так что, поговорим?

— Ладно, давай попробуем. Не думаю, что ты скажешь мне что-то важное и интересное, но выслушаю тебя, — сказал я.

— Вот и ладненько, — сдержанно улыбнулся Водяной, и сделал приглашающий жест рукой, указывая направление.

Конечно, я не собирался никуда уходить с ним с площади. И он, судя по всему, это тоже прекрасно понимал. Поэтому мы просто отошли в сторону, чтобы наш разговор не был слышен всем остальным.

— Ну? — спросил я, внимательно глядя ему в глаза, — чего ты хотел?

— Уж не знаю, в самом деле ты какой-то куратор, или нет, но это, в общем-то, роли не играет. Подумай вот о чём: готовы ли умереть за убежище все те люди, которые там сейчас находятся? Если нет, то, может быть, пускай они уйдут? — сказал Водяной, и, увидев, что я собираюсь ему возразить, тут же добавил, — разумеется, мы их не тронем, по условиям нашего договора. Не будем использовать для шантажа и тому подобного.

— Да? — усмехнулся я, — а ведь зная твои методы, это первое, что приходит в голову.

— Ты ничего не знаешь о моих методах, — серьёзно сказал Водяной.

— Ошибаешься, я знаю достаточно. Я не знаю твою биографию, но методы свои ты продемонстрировал неоднократно и во всей красе. Тут ведь знаешь, какое дело? Репутация создаётся быстро, а меняет долго. У тебя уже есть определённая репутация, и чтобы её теперь изменить, одних слов недостаточно. Ты не заслуживаешь доверия! — сказал я.

— Очень жаль, что ты так думаешь, — немного наигранно вздохнул Водяной, — но предположим, вы мне не верите.

— Не предположим, а не верим, — поправил его я.

— Хорошо, не верите! — согласился Водяной, — но в таком случае вы можете все уйти и отдать нам убежище. Всё дело в том, что оно нужно нам не навсегда, а всего на один день! Потом можете спокойно в него возвращаться и жить свой жалкой жизнью, как прежде!

— Если ты хочешь меня в чём-то убедить, то пытаться при этом оскорблять и унижать — очень плохая идея. Я и так не собираюсь соглашаться на твои предложения, к тому же озвученные в таком тоне, — сказал я, — и зачем вам убежище на один день? Что вы там собираетесь делать? Провести какой-нибудь сатанинский ритуал?

— Ну почему сатанинский-то? — искренне возмутился Водяной, — но да, что-то вроде ритуала. И плохо от этого никому не будет. Никто ничего не потеряет. Наоборот, мы даже можем за это заплатить!

— Чем? — спросил я.

— Заинтересовался? — тут же уцепился за мой вопрос Водяной.

— Нет, просто даже представить не могу, что ты такого можешь нам предложить, — сказал я.

— Я и сам пока не знаю, — пожал плечами Водяной, — нужно это придумать. Всем что-то нужно. Подумайте, в чём вы сильно нуждаетесь, а мы постараемся вам это добыть. Ну, что скажешь?

— В твоём предложении есть одна проблема, — сказал я.

— Какая? — удивился Водяной.

— Я тебе не верю! — сказал я, — ты не заслуживаешь доверия! Если тебе действительно это нужно, то было бы логично, сначала прийти и попробовать договориться, а уж потом, если не получится, нападать и применять силу. Ты же начал с конца! И кто тебе после этого поверит?

— Надо поверить, потому что у вас нет выбора! — сказал Водяной.

— Серьёзно? А может быть, вы просто обломали зубы об убежище и теперь не знаете, как добиться своего? Именно поэтому всё-таки решили пойти на переговоры? Но ведь это же демонстрирует слабость вашей позиции, а не силу! — сказал я.

— Жаль, что ты так думаешь, — сказал Водяной, — а ведь мы ещё толком силу-то и не применяли. Когда применим, ты об этом сразу узнаешь, и шанса выжить у вас уже не будет.

— Да? — усмехнулся я, — а что же заставило вас применять силу не толком? Какой в этом был смысл? Или когда вы всерьёз возьмётесь за дело, то пустите скопом в бой весь тот сброд, что сидит в руинах и ждёт команды? Ну да, это страшная сила! Когда все неудачники собираются вместе, то берегись!

По резкому взгляду Водяного я понял, что попал в точку. Может быть, не полностью, но попал, и резервы из всяких банд у него, в самом деле, были.

— Я всё же думал, что мы сумеем договориться, — с ненатуральным сожалением в голосе сказал Водяной.

— Кстати, твоя шпионка мертва, — сказал я.

— Жаль, — сказал Водяной.

— Не жаль! — покачал я головой, — ничего тебе не жаль! У тебя на лице написано, что тебе плевать, и ты даже не стараешься этого скрыть! И так ты относишься к человеку, который, по сути, спас тебе жизнь! Что же говорить о тех, кого ты считаешь врагами? Разве можем мы тебе верить?

— Думай как хочешь, — равнодушно сказал Водяной, — но всё то, что я сказал, остаётся в силе! — он посмотрел мне в глаза, — одно дело рисковать своей жизнью, и совсем другое дело рисковать жизнями обычных людей. А ведь большая часть населения убежища, это не бойцы. Это простые люди, которые хотят жить, и не хотят сражаться за убежище. Не решай за них, предложи им разные варианты. Может быть, кто-то захочет уйти? Если захотят, то не мешай. Пусть идут! Это же их право?

— Может быть, ты и прав, — вздохнул я, — зачем им это? А нам зачем? Это же просто подвал в разрушенном доме!

— Вы идёте на принцип, а это никому не нужно, это всем только вредит! — сказал Водяной, — и вам в том числе! Подумаешь, одним убежищем больше, одним меньше… этот район всё равно умирает. Люди отсюда бегут, и чем дальше, тем бежать будут больше. Есть здесь убежище, или нет, роли не играет… тем более что мы не собираемся забирать его навсегда. Через день вернётесь, и всё будет как прежде…

— Ты прав, — сказал я Водяному и вдруг осознал, что он вполне нормальный мужик. Ну да, есть у него свои какие-то непонятные мне интересы… ну так мир такой! Каждый выживает как может. Нужно уступить ему убежище на один день, и всё закончится, не нужно будет ломать голову о том, как нам защищаться, как спасти людей. Всё и так будет хорошо, ведь мы можем договориться по-человечески!

Меня вдруг скрутило, от почти физической боли.

«ВРАНЬЁ!» — вспыхнули в голове горящие буквы, — «АЛИК, ОЧНИСЬ!»

Ещё даже не поняв толком, в чём дело, действуя скорее инстинктивно, я выбросил руку и ребром ладони что есть сил ударил Водяному по кадыку.

Он отшатнулся, схватился за горло и захрипел, а с меня упала пелена. Так вот как он убеждает людей работать на него! Это просто такой дар! Такая способность, чем-то сродни гипнозу!

Водяной стоял, согнувшись.

— Ах ты, сука! — крикнул я и ногой снизу пнул его прямо в лицо.

Водяной отлетел назад и плашмя шмякнулся на спину.

В это время округу прорезал пронзительный крик, на таких частотах, что даже ушам стало больно. Кричала цыганка. Раскинув руки, она стояла, наклонившись вперёд, и кричала, а на её крик, откуда-то сверху, летели птицы… или не птицы? Летучие мыши, что ли? Несусветное количество каких-то мелких летающих тварей, начавших собираться над нами в большое облако.

Цыганка среагировала быстро, но и Алиса не спала! Она взмыла в воздух, окутанная алыми искрами, крутящимися вокруг неё стремительным потоком, похожим на смерч.

Алиса тоже закричала, и этот смерч рванул вверх, стремительно расширяясь и втягивая в свою воронку налетевших отовсюду тварей.

Нужно было добивать Водяного. Быстро вырастив шар плазмы, я швырнул его в лежащего на земле врага. Но тот выставил вперёд руку, и когда шар приблизился, то, как будто натолкнулся на невидимую преграду, разлетевшись на миллионы голубых искр. Но преграда тоже проявилась от удара и пошла зелёными переливающимися волнами.

Неплохо! Значит, гипноз — это не единственная его способность, он вполне себе и боевыми заклинаниями владеет. Причём может применять их вот так, с ходу!

Если есть защита, кидаться плазмой смысла нет, но вот эта защита вряд ли остановит кулак или каблук! Я бросился вперёд, но в меня сбоку врезался один из сопровождавших цыганку, поспешивший на помощь своему начальнику.

Цыганка продолжала кричать до тех пор, пока в неё не прилетела молния, пущенная Алисой. Только тогда она заткнулась и рухнула на землю, лицом вперёд. Но её тут же подхватили ребята из её свиты и потащили прочь.

Пока я вставал, Водяного тоже успели утащить на несколько метров. Тот, который сбил меня с ног, не стал продолжать драку, а спешно улепётывал, догоняя своих.

Водяной вдруг вырвался, встал и, проорав что-то, как оказалось, боевое заклинание, топнул ногой. Тут же, между нами и ими вспыхнула стена огня, языки которого взвились высоко в небо!

Через этот огонь ничего не было видно, я подбежал к нему вплотную, но жар был такой, что преодолеть это препятствие я не смог.

Я оглянулся. С хранителем всё было в порядке, он стоял и смотрел на происходящее. Помочь не мог, но и не убегал в страхе. А испугаться было чего! Такая стремительная и мощная магическая битва случается нечасто. Не многие видели такое хоть раз в жизни. Хотя… шоу, устроенное Алисой тоже было неплохим.

Я понял, что догнать их мы не сможем, а если попытаемся, то есть шанс угодить в ловушку. Пути отступления они, наверняка, продумали.

Огонь постепенно начал стихать, но улица за ним уже давно была пуста. Разочарованно покачав головой, я пошёл к хранителю. Алиса, кружившая некоторое время в воздух и истреблявшая остатки летающих тварей, тоже приземлилась рядом.

— Алик! — радостно сказала она, — у тебя дар дипломатии! Теперь переговоры всегда будешь вести ты!

7. Менталист

— Ты думаешь, что я первым его ударил? — спросил я.

— А чего тут думать? — удивилась Алиса, — все же это видели!

— Это был ответный удар, — сказал я.

— Что-то я не заметила, чтобы он тебя хоть пальцем тронул, — сказала Алиса, не переставая веселиться.

— Я тоже не видел, — поддержал её хранитель.

— Потому что он ударил меня ментально, — сказал я, — и теперь я точно знаю, как он вербует себе сторонников. И почему в последнее время все пытаются залезть мне в голову? Это что, стало модно? За последние дни это происходит уже не впервые! Надо подумать над ментальной защитой, когда будет время, а то у меня не голова, а проходной двор!

— И как же тебе удалось устоять? — спросила Алиса, — если он такой мастер?

— Я не сам, мне кое-кто помог! — сказал я.

Алиса некоторое время смотрела не меня вопросительно, но потом до неё дошло, и она расплылась в улыбке.

— Наша спящая красавица? — сказала она, — слушай, ну точно между вами какая-то особенная связь! Она очень о тебе заботится! Вот меня она пока ни разу ни о чём не предупреждала!

— Думаю, лучше уйти с улицы, — сказал хранитель, — а то стоим здесь, на всеобщем обозрении.

Рядом со мной на землю шлёпнулась одна из летающих тварей. Я перевернул её ногой.

— Похожа на летучую мышь, но в то же время, как будто не она, — сказал я.

— Да, какие-то странные, — согласилась Алиса, — я бы не рисковала брать их в руки, и уж тем более давать к себе прикасаться, пока они живые. Вон, зубы какие!

— Да, наши враги не лопухи, — сказал я, — действительно многое умеют. И людьми манипулировать, и всяких тварей призывать, и боевыми заклинаниями пользоваться.

— Но заметь один интересный момент, — вдруг радостно сказала Алиса, — ты встретился с Водяным второй раз, и второй раз его уносят после встречи! Он же у тебя каждый раз огребает! Если вы ещё раз встретитесь, ты его прикончишь, как пить дать!

— Хорошо бы, — с сомнением сказал я, — каждый раз это стечение обстоятельств и я его бил, когда он этого не ожидал. По разным причинам, но не ожидал. В открытом противостоянии боюсь, у меня будет мало шансов. Я не умею делать стену огня!

— А ты не доводи до открытого противостояния, бей снова, когда он этого не будет ожидать! — сказала Алиса, — это же просто как дважды два!

— На словах-то да, — вздохнул я, — ладно, пойдёмте в убежище!

— За словом ты тоже в карман не лез, — усмехнулась Алиса, — говорил бодро! Как будто мы и в самом деле имеем, чем их удивить.

— Хорошие понты, это половина победы! — сказал я.

И если с понтами у нас всё было более менее в порядке, то с ресурсами не очень. По сути, в противостоянии с Водяным находились я и Алиса. Хранитель в кусты не прятался, но и помочь особо ничем не мог. Остальной народ был скорее балластом. Ну, правда, само убежище не стоило сбрасывать со счетов. Как-никак место всё же обладало своей уникальной силой.

Так и осталось невыясненным, зачем именно Водяному нужно попасть в убежище. Мы продолжили разговор в комнате, где лежала Нина. Я испытал острую потребность на неё взглянуть и поблагодарить в очередной раз за помощь. Алиса и хранитель пошли со мной, и мы там удобно расположившись на стульях вокруг кровати со «спящей красавицей», продолжили обсуждение и анализ ситуации.

Я пересказал детально весь разговор с Водяным, чтобы остальные могли своим умом осмыслить сказанное им и вынести своё суждение. Вдруг я что-то упустил или недопонял. Или мой взгляд на происходящие события недостаточно верный.

Но никто моих суждений опровергать не стал. Тем более, когда я рассказал, как попал под ментальную власть Водяного и начал верить в то, что он говорит правду.

— Интересно, а он после того, как залезет к человеку в мозги, должен всё время его на поводке держать, или может дать установку и человек дальше уже сам действует? — спросила Алиса.

— Очень хороший вопрос! — искренне восхитился я, — реально, очень хороший! Моё мнение, что он даёт установку, каким-то образом заряжает человека на определённое действие, а дальше тот уже сам всё делает. Это если проанализировать тех, кого я видел. Но я могу и ошибаться.

— Я согласен с тобой, — сказал хранитель, — трудно представить, как бы он мог держать всё время Милу на поводке… ну это крот, как вы её называли.

— Это ладно, — сказал я, — вот что не могу понять, так это, как он собрал такую толпу местных жителей и зазомбировал, вот что интересно!

— Масштабируемое заклинание, — сказала Алиса, — ты что, не знаешь, что это такое?

— Знаю, но не очень понимаю, как это можно сюда применить, — сказал я.

— То, что можно применить к одному человеку, можно применить и к нескольким, и к большой группе людей, и даже к определённой территории, — сказала Алиса, — только вот…

— Что? — я даже подался вперёд от любопытства. Про этот эффект я слышал только краем уха и без подробностей.

— Только вот нужен усилитель, и обычно это другой маг, который умеет именно это… такой дар, усиливать чужую магию. Хотя, говорят, есть и приборы специальные для усиления. Но самое главное даже не это! — сказала Алиса и снова повесила паузу.

— А что же? — не выдержал я.

— Нужна просто адская прорва маны! Невероятная прорва! И чем больше масштаб, тем более мощный нужен усилитель, и тем больше нужно маны! — сказала Алиса.

— То есть, думаешь, у них есть свой шаман? — удивился я.

— А может быть, и не один, — сказала Алиса, — одного будет мало… наверное. Но я тоже никаких точных цифр не знаю, знаю только, что в этом деле всё меряется словами до хрена и очень до хрена. В общем, не многие могут провернуть такую аферу.

— Мда-а-а-а, — вздохнул я, — что-то мы в последнее время стали впутываться в разборки с большими игроками. Не к добру.

— А может быть, потому что вы и сами большие игроки? — с уважением сказал хранитель.

Мы с Алисой не выдержали и хором рассмеялись.

— А что смешного я сказал? — удивился хранитель.

— Да нет, ты не обижайся, — сказал я, — и спасибо за то, что считаешь нас большими игроками. Нет, мы, конечно, молодцы, с этим никто не спорит, да, Алиса?

— Шутишь? Мы вообще, отвал башки! — сказала Алиса.

— Отвал башки? — удивился я, — впрочем, ладно. Мы молодцы, и сами отрицать этого не будем, пусть отрицает кто-то другой. Но, видишь ли, мы одиночки. У нас нет ни кола, ни двора. Проще говоря, у нас нет своей базы, нет своей банды, и нет плана, как это всё заполучить. Мы просто охотники за удачей. Что-то делаем, что-то предпринимаем… но это всё! Это наш предел!

— Почему предел? — удивился хранитель, — кто его вам обозначил?

— Ладно, сформулирую по-другому, — сказал я, — предел на сегодняшний день.

— Кстати, ваша база могла бы быть здесь, — сказал хранитель, — как и ваша банда!

— Только мы не знаем, одобрит ли убежище такой план, — усмехнулся я, — мы ведь здесь недавно, чуть больше суток. Вот когда три дня минет, и убежище постучится нам в головы, намекая, что койко-места пора бы освободить, вот тут-то все планы про базу и рухнут.

— У тебя есть бусы! — вспомнил хранитель, — и ещё одни мы сняли с Милы, и ещё два комплекта рассыпанных. Возможно, если их починить, они будут работать.

— Странно слышать такие речи от хранителя! — с лёгким пафосом сказала Алиса, — ты предлагаешь нам хакнуть систему? А как само убежище к этому отнесётся? Думаешь, ему это понравится? А потом пошёл такой в душ, снял бусы, и кирдык? Ну уж нет!

— Наверное, ты права, — смутился хранитель, — просто, предложил первое, что пришло в голову.

— Но, с другой стороны, — сказал я, — если мы выживем в этом противостоянии…

— Не если, а когда, — поправила меня Алиса.

— Ты когда, а я, если, — частично согласился я, — нам будет очень полезно и приятно иметь где-то в Москве место, где нас всегда с радостью встретят и помогут чем могут. Да, это делают во всех убежищах, но здесь мы сможем насчитывать не на формальный приём, а по высшему разряду! Так ведь?

— Естественно! — даже возмутился моим словам хранитель, — как ты мог предположить, что будет иначе? Даже если меня здесь не будет, все будут знать, кому они обязаны победой!

— Стоп, стоп, стоп! Вы чего? Обалдели? Какой победой? Чтобы нам были обязаны победой, сначала надо победить! А вы сейчас говорите об этом в прошедшем времени. Это очень плохой знак! Такие разговоры не к добру! — серьёзно сказала Алиса.

— Так ты у нас суеверная? — удивился я.

— Когда это необходимо, — сказала Алиса, — сейчас это крайне необходимо!

— Куратор! — вдруг послышался лёгкий вздох.

Мы все резко замерли, после чего медленно повернулись к Нине. Она продолжала спать, но никто не сомневался, что сказала это именно она.

Некоторое время мы ждали продолжения, но его не последовало.

— И что это значит? — сказала Алиса, вопросительно посмотрев на меня.

— Я-то откуда знаю! — сказал я.

— Ну, у вас же есть эта, как ты её называешь «ментальная связь», — сказала Алиса.

— Я такого не говорил! — сказал я, — вот такими словами не говорил! Да, она меня предупреждает об опасности и сегодня, снова, возможно, спасла нас всех, но, я бы не назвал это связью, потому что никакого диалога нет. Это просто сигналы. И я не могу просигналить ей в ответ.

— А ты пытался? — спросила Алиса.

— Вообще-то, толком не пытался… — начал я.

— Вот видишь! Надо просто попробовать, может быть будем узнавать новости не в последний момент перед поражением, а чутка раньше, — сказала Алиса.

— У нас здесь есть менталист, — сказал хранитель, — может быть, он сможет помочь… правда, он не очень сильный. Так, на примитивном уровне только работает, насколько я знаю.

— Так-то, попытка не пытка, — задумался я, — почему бы и нет? А кто это? Мы же всех видели в убежище. Как он выглядит? Или это она?

— Он, — сказал хранитель, — это тот, который вчера штаны спустил раньше времени в столовой.

— О-о-о-о-о-о-о, — Алиса встала со стула, — удачи тебе, Алик, а я пошла! Не хочу второй раз лицезреть его бубенцы, а то, что он их снова не покажет, никакой гарантии нет! Не провожайте! — вскинула она руку, не давая мне возможности возразить, — дорогу я знаю!

И Алиса стремительно вышла из комнаты.

— И всё-таки она хорошая, — сказал, улыбаясь, хранитель.

— Только ты ей об этом не говори, — подмигнул ему я, — потому что для фурии это вряд ли комплимент. То, что она не совсем обычная фурия, будет нашей с тобой тайной, ладно?

— Я не пойму, ты сейчас шутишь или нет? — немного растерялся хранитель.

— Пятьдесят на пятьдесят, — улыбнулся ему я, — ровно пятьдесят на пятьдесят!

— Так что будем делать? — спросил хранитель, кивнув на спящую Нину.

— Ладно, зови своего менталиста, — махнул я рукой.

Мужичок пришёл с деловым видом, и со старым потёртым кожаным портфелем под мышкой. Зачем ему нужен портфель, так и осталось непонятным. Возможно, что для солидности. Оглядев комнату, он с недоумением спросил:

— А кто же пациент?

Видимо, хранитель его не поставил в известность. Сам хранитель встал неподалёку, облокотясь на стену, и скрестил руки на груди, с любопытством наблюдая за происходящим. Я подумал, что убедиться в способностях этого менталиста у него пока что не было случая, вот он и хотел посмотреть, что тот на самом деле может.

— Она пациент, — указал я рукой на Нину.

— Она? — обрадовался мужичок, непроизвольно сложил губы в трубочку, и после небольшого замешательства, добавил, — пу-пу-пу-у-у-у-у-у…

— Сможешь помочь? — спросил я.

— Надо бы её разбудить! — сказал мужичок.

— В этом-то и проблема, — вздохнул я, — она не просыпается. Думаем, что это какое-то заклятье.

— Отлично! — почему-то сказал мужичок, и глаза у него суетливо забегали, — так, чтобы не мешать сеансу, вам нужно будет выйти отсюда! А пациентку нужно будет раздеть, — добавил он как будто между делом.

— Я тебе сейчас, не раздевая, сердце голыми руками вырву! — сказал я спокойно.

— Вам нужен результат, или нет? — возмутился мужичок.

— Смотря какой, — сказал я, — если тот, что ты себе там вообразил, то не нужен. И за такой результат я тебя покараю так, что ты жить, конечно, будешь, но очень плохо и, скорее всего, не очень долго.

— Я отказываюсь работать в такой непрофессиональной атмосфере! — с сильно преувеличенным возмущением сказал мужичок, — если вам не нужна помощь, то так и скажите, и нечего приличным людям голову морочить!

— Слушай меня внимательно! — сказал я ему, подходя вплотную, — что ты на самом деле умеешь делать?

— Я менталист! — гордо сказал мужичок.

— Это мы уже поняли. Так что именно ты можешь? Знаешь вообще что умеют менталисты? — спросил я.

— Всё! Раз здесь такое недоверие и скептицизм к одарённым людям, то я ухожу! — гордо сказал мужичок и направился к дверям.

Я схватил его за плечо и резко развернул к себе.

— Внуши мне какую-нибудь мысль! — сказал я, — любую, но чтобы я её понял!

— Я уже сказал, что не буду тут, как дрессированная обезьянка вас развлекать, — сказал мужичок.

— Ты не понял, — крепко держа его рукой за плечо, сказал я, — это не просьба, это приказ!

В глазах мужичка мелькнул страх, он наконец-то понял, что с ним здесь никто не шутит, и просто так соскочить не получится.

— Ладно! — сориентировался он, — я тебе внушу мысль, ты её озвучишь, а я скажу, правильно или нет.

— Давай! — кивнул я.

— Всё, внушил! — сказал мужичок.

— Угу, — наморщил я лоб, — значит, ты просишь меня, чтобы я сломал тебе нос кулаком!

Мужичок уже хотел было кивнуть, но спохватился и отрицательно затряс головой.

— Нет, это не та мысль! — затараторил он.

— Как не та, если та! — уверенно сказал я, — она до сих пор сияем в моём мозгу в ореоле ангельского света!

— Это неправда! — замотал головой мужичок.

— А какую тогда мысль ты мне внушал? — спросил я.

— Какую мысль? — уставился на меня он.

— Не придумал ещё? Хотел согласиться со всем, что я скажу, но не прокатило? — улыбнулся я, — обычно тот, кто считает всех окружающих идиотами, оказывается, сам идиотом.

— Да я… — начал было мужичок, но было видно, что новых мыслей у него не появилось.

— Скажи честно, ты никакой не менталист! — сказал я.

— Да я… — снова начал мужичок, но мыслей у него в голове по-прежнему не было.

— Ты врал, только вот непонятно зачем! — сказал я.

— Так получилось, — сдался мужичок, — это первое, что пришло в голову, когда меня как-то спросили, какой у меня дар. Давно, ещё до того, как я попал в убежище. Мне показалось, что это трудно проверить… а потом так и повелось…

— Зачем ты набираешь работать в убежище всякий сброд? — спросил я у хранителя.

— Это не я! — ответил он, — убежище само выбирает тех, кто будет в нём постоянно жить. Я вообще на это слабо влияю.

— Выходит, ваше убежище совершенно не разбирается в людях! — сказал я, — а какой у тебя на самом деле дар? — обратился я к мужичку.

— Да нет у меня никакого дара! Я неспособен к магии! — с досадой сказал тот.

— Это странно! Почему же тогда убежище тебя выбрало? — усмехнулся я, — хотя, на самом деле я не знаю, может быть наличие магии не обязательно, чтобы здесь работать… дай-ка я проверю! — и я протянул к нему руку.

Мужичок в ужасе отшатнулся от меня.

— Да не бойся, я просто прикоснусь и посмотрю, действительно ли ты натурал, или всё же владеешь магией, только слабо, — сказал я.

Мужичок колебался некоторое время, но потом, поняв, к чему именно я хочу прикоснуться, подставил лоб.

Я положил ладонь ему на голову и закрыл глаза. Мана у него была, следовательно, к магии он был способен. Особенного дара у него вполне могло и не быть, но вот освоить какие-то простые магические фокусы он вполне мог. Впрочем, как и подавляющее большинство людей.

— Ну что? — с тревогой спросил мужичок, когда я убрал руку.

— Ты маг, — сказал я равнодушно, — возможно слабый, но маг. Только тебе надо свои навыки развивать.

— А что с даром? — оживился мужичок, — какой я маг?

— А вот чтобы узнать какой у тебя дар, для этого нужен другой специалист со специфическими способностями. А ни у кого из нас их нет. Так что, придётся тебе это выяснять самому, — сказал я.

Мужичок очень воодушевился и буквально светился от счастья.

— Ну, раз мы всё выяснили, и я вам тут больше не нужен, то я тогда пойду? — сказал он.

— Только с одним условием, — сказал я.

— С каким? — слегка напрягался он.

— Не ври больше про свой дар никому, и никогда не пытайся воспользоваться женщинами, когда они не могут тебе отказать, понял? — и я кивнул на Нину.

— Это два условия! — возмутился мужичок.

— Мысль, которую ты мне внушил, до сих пор сияет в моём мозгу в ореоле ангельского света! — сказал я.

— Понял! Понял! Два так два! Всё понял! — сказа мужичок, пятясь к двери, и через секунду его уже в комнате не было.

— Мдаааа, — сказал я, — вот тебе и менталист! Хотели, чтобы он нам помог, а вон что получилось! Интересно, что бы с ним сделало убежище, если бы он всё же попытался воспользоваться беспомощностью Нины. Думаю, его мог ждать большой сюрприз!

— Круто! — с уважением сказал хранитель.

— Что круто? — не понял я.

— То, что это был как бы сломанный человек, никчёмный, а ты взял и починил его! Я это так вижу! — сказал хранитель.

— Люди так быстро не чинятся, — с сожалением сказал я.

— Бывает, что и чинятся, и ломаются очень быстро, — сказал хранитель.

— Всё-таки ты малолетний философ! — усмехнулся я.

8. Вылазка

После ухода «менталиста», мы сидели некоторое время молча, глядя на спящую Нину. В душе постепенно росла тревога, которую я сначала не мог толком объяснить. Но потом, вдруг понял, в чём дело. Мы играли от обороны, то есть, не проявляли инициативу, предоставляя противнику искать к нам всё новые и новые подходы. Да, пока что получалось отбиваться, но долго ли это будет продолжаться? Тем более что как мы выяснили, противник у нас серьёзный.

Они там чувствуют себя в безопасности, и даже несмотря на то, что мы так болезненно огрызаемся, всё равно держат поводья в своих руках и управляют ситуацией. Хотят, сделают паузу, хотят, ещё надавят. В общем, что захотят, то и сделают.

Моя мысль заключалась в том, что нужно переносить игру на их поле, иначе успеха нам не добиться. Сейчас мы объект, а они субъект. Сейчас мы дичь, а они охотники. Нужно попробовать зайти на их территорию, чтобы они не чувствовали себя так свободно.

Мы сейчас играем в их игру, а надо навязать им свою. То есть, если они играют с нами в футбол, нам нужно играть с ними в бейсбол, причём не по правилам, а просто избивая игроков бейсбольными битами. Радикальная смена парадигмы, иначе не вывезем!

Хранитель, видимо, подозревал, что у меня в голове бродят какие-то серьёзные мысли, и не мешал думать, только изредка поглядывал в мою сторону, ожидая, пока я созрею для дальнейшего разговора.

— Зачем мне это надо? — наконец сказал я.

— Что именно? — немного растерялся хранитель от моего вопроса.

— Всё это? Зачем я в это влез? — спросил я.

— Наверное, потому, что не можешь по-другому? — предположил хранитель.

— Возможно! — вздохнул я, — ладно, подожди меня здесь, я сейчас приду.

— А ты куда? — спросил хранитель.

— Пойду, сделаю Алисе больно! — сказал я.

— Зачем? А-а-а-а, ну да… — вспомнил хранитель, — я тебя подожду.

— Подожди, мне просто понадобится твоя помощь, — сказал я.

— Какая? — заинтересовался хранитель.

— Приду, расскажу, — сказал я и пошёл к Алисе.

Она не ожидала, что я вот так, без всяких просьб и напоминаний буду накачивать её маной, но возражать, естественно, не стала, и я пополнил её запас до максимума. После чего, как и собирался, вернулся в комнату Нины, где меня ждал хранитель.

— В общем, так, — сказал я, — то, что я сейчас тебе скажу, не обсуждается и храни это в секрете… по крайней мере, какое-то время.

— Ладно, — слегка насторожился хранитель.

— Я сейчас уйду, а ты меня проводишь, — сказал я.

— Совсем? — хранитель растерялся, — ты нас бросаешь?

— Нет, — сказал я и задумался, — просто у меня появилась одна бредовая мысль, но я хочу проверить её сам, никого в это дело не втягивая.

— Мне расскажешь? — спросил хранитель.

— Даже не знаю… — сказал я, потому что, в самом деле, не решил, стоит ли об этом кому-нибудь знать.

— Хоть кто-то должен быть в курсе. Не хочешь говорить мне, скажи Алисе, — серьёзно сказал хранитель.

— Нет, Алисе говорить не буду, не хочу, чтобы она вмешивалась, пускай лучше будет здесь и защищает убежище, — я подумал ещё немного, — ладно, я хотел сказать только то, что ухожу, но так и быть, поделюсь немного своими соображениями, — хранитель сосредоточенно кивнул, — понимаешь, — начал я, подбирая слова, — сейчас очень удобный момент для контратаки.

— Чего? — вытаращился на меня хранитель.

— Водяному снова досталось, а я так понимаю, что он руководит всеми операциями лично. Сейчас ему понадобится какое-то время, чтобы прийти в себя. Вот я и думаю напасть на них, пока они этого не ожидают, — сказал я.

— Ты не обижайся, — недоверчиво на меня глядя, сказал хранитель, — но звучит как бред! С тобой точно всё в порядке?

— То, что это звучит как бред, это просто отлично! Они наверняка думают точно так же! То есть, я могу застать их врасплох, — сказал я.

— Мне всё равно кажется, что это безумие, — сказал хранитель, — а если ты с ними не справишься?

— Конечно, не справлюсь… скорее всего, не справлюсь, — сказал я, — но дело и не в этом. Нужно спутать им карты, сломать сложившийся стереотип, что они нападают, а мы обороняемся. У меня задача одним махом победить не стоит, я просто хочу провести диверсию.

— Но зачем? — никак не мог понять хранитель.

— Сидя в осаде войну не выиграть, — сказал я, — наши ресурсы постепенно будут уменьшаться, а их, возможно, нет. Когда-нибудь нам не повезёт, и всё очень быстро закончится. Потому что мы сейчас много раз вытаскивали ситуацию, что называется, «на тоненького». Почти каждый раз мы шли по грани. И когда-нибудь мы за неё шагнём. Так зачем дожидаться? Противостояние само собой не прекратится, так не лучше ли вести его по своим правилам?

— А может быть, стоит всё обдумать получше и действовать не в одиночку? — сказал хранитель.

— Думать некогда, — сказал я, — понимаешь, одна из причин, по которой я никому и ничего не хотел говорить, заключается в том, что у меня нет плана. Я не знаю, где они базируются, не знаю, сколько их, не знаю вообще ничего… точнее, знаю очень мало. Следовательно, мне либо придётся импровизировать, либо не найдя их вернуться восвояси, либо, если я их найду, но окажется, что сделать я ничего не в силах, вернуться с ощущением поражения. Именно поэтому я хотел оставить свою вылазку втайне. Если рассказывать о ней, то получается, как будто бы я взял на себя обязательства. А так… в общем, можно считать, что я пошёл просто на разведку.

— Вот эта идея мне больше нравится, — сказал хранитель, — давай ты разведкой и ограничишься? Просто лезть к ним в логово… это как-то… самоубийственно, что ли!

— Возможно! — кивнул я, — могу тебе пообещать, что буду использовать здравый смысл.

— Отлично! — хранитель показал мне кулак с выставленным вверх большим пальцем.

— Ну и ты, предупреждай, если что пойдёт не так, — это я сказал уже Нине, но она ожидаемо не отреагировала.

— Давай зайдём ко мне в кабинет, — сказал хранитель, если уж ты так твёрдо решил идти, я тебе кое-что дам.

— Давай! — пожал я плечами. Сам я с собой ничего брать не собирался, хотел пойти налегке. Но если у хранителя есть что-то интересное, то почему бы этим и не воспользоваться? Я даже не стал спрашивать, что именно, чтобы был сюрприз.

Сюрприз удался на славу! Из ящика своего стола хранитель достал гранату. Обычную «лимонку», которые знают все, кто даже не имел к армии никакого отношения, потому что они стояли на вооружении какое-то невообразимое количество лет, и были показаны во всех фильмах про войну.

— Интересно! — сказал я, — а откуда она у тебя?

— Один из посетителей оставил, расплатился ей, — сказал хранитель.

— Вы и оружием оплату принимаете? — усмехнулся я, — буду знать! Она хоть рабочая?

— Понятия не имею! — сказал хранитель, — надеюсь! Честно говоря, я давно хотел от неё избавиться, она меня очень тревожит, когда лежит в ящике стола. Но ведь просто так не выбросишь, вдруг ребёнок найдёт и подберёт. А тебе как раз может пригодиться!

— Вполне возможно! — сказал я, — эх, быть бы ещё уверенным, что она сработает… но штука это одноразовая, проверить мы это никак не сможем! По крайней мере, у меня таких знаний нет!

— У меня тем более! — сказал хранитель.

— Вообще-то, это хорошая идея, если мы собираемся менять правила игры, — сказал я, — ты даже натолкнул меня на ещё одну мысль! Я сейчас приду!

Мысль была простая, если уж браться за оружие на традиционных физических принципах, то можно и «пистолетик» Нины прихватить. А что? Это вполне может стать неожиданным козырем, если что-то пойдёт не так. Маги редко такое используют, полагаясь на свои умения, и не зря, ведь в большинстве случаев это гораздо более эффективно, чем таскать с собой тяжёлый пистолет, не говоря уж про что-нибудь покрупнее. Да и проблема с боекомплектом, чем дальше, тем становилась всё более и более острой. Так что огнестрел начинал встречаться всё реже и реже.

Вернувшись, я показал хранителю «пистолетик». Поскольку он был довольно компактный, спрятать его в одежде не составило труда. «Лимонка» была гораздо заметнее. Но во внутреннем кармане куртки я вроде бы неплохо её уместил.

— Всё, я готов! — сказал я, попрыгав чтобы проверить, хорошо ли я пристроил оружие в своей одежде.

Мы с хранителем отправились вниз, к запертому люку. Там всё было в порядке. Люк был заперт, примет, что кто-то им пользовался, не было, и внизу, возле лестницы, не добавилось новых следов.

Пройдя по сухому коридору, спустившись через выломанную решётку и оказавшись снова возле бегущего по подземному тоннелю ручья, я тяжело вздохнул. Последний разговор с хранителем я начал с фразы: «Зачем мне это надо?». И ответа на этот вопрос я так и не придумал. Вопрос этот возник не случайно. У меня бывало такое и раньше. Когда в жизни происходят крупные перемены, что-то кардинально становится другим, непохожим на то, что было прежде, в какой-то момент происходит отстранение и попытка осмыслить произошедшее.

Меня это настигало всегда в самых разных местах и в самые неожиданные моменты. Я вдруг как будто воспарял вверх своими мыслями и смотрел на происходящее оттуда. На себя, на то, что меня окружает, на ситуацию. Смотрел и пытался понять, как произошло то, что я оказался сейчас именно в этом моменте своей жизни, ведь долгое время всё шло иначе!

Это настигало меня на лекции в институте, когда я переезжал жить на другое место, а после магопокалипсиса так и вообще случалось периодически, потому что жизнь менялась часто, и я не всегда успевал это осмыслить. Следовал за изменениями как будто на автопилоте, пока в какой-то момент не произойдёт остановка.

Сейчас она произошла возле постели Нины, пока мы сидели с хранителем. Размышляя о том, что надо бы поменять правила игры, я вдруг воспарил и увидел ситуацию со стороны. Уж не знаю, это меня подвигло к этой авантюрной вылазке или что-то другое, однако я решился на этот самоубийственный рейд, толком ничего не продумав и не спланировав. Такая вот неожиданная импровизация.

Топая вдоль ручья в тусклом свете крошечного светоча, я пытался придумать дальнейший план действий, которого у меня до сих пор не было.

С «пистолетиком» и «лимонкой» в кармане я шёл, чтобы разворошить логово боевых магов. В том, что Водяной был не один, что и он, и его подруга владеют боевыми заклинаниями, мы уже успели убедиться. И это только то, что мы видели! Наверняка ведь было ещё много того, о чём мы до сих пор не знаем!

Я вспоминал, что мне попалось на глаза, когда в прошлый раз выбрался из этого тоннеля в гигантскую воронку, превратившуюся в залив Москва реки.

Для себя я решил, что если снаружи всё будет спокойно, если не будет никаких значимых ориентиров, куда именно мне стоило бы отправиться, то, пожалуй, я двинусь в сторону Южного порта. Скорее всего, где-то там их база, или как это называется?

Ещё меня тревожило имя нашего главного противника. Почему именно Водяной? Пока что, кроме зеленоватого оттенка волос, ничего не ассоциировалось в нём с водой. И любопытство это было с моей стороны непраздным. Не просто же так он расположился недалеко от воды… или в воде? Это вряд ли, но такой вариант я тоже полностью исключать не стал. Ну так вот, если он любит быть рядом с водой, возможно у него есть и какая-то водяная магия, а не только умение влезать в чужие головы и подчинять людей себе… вспомнив об этом, я снова подумал о том, что нужно бы серьёзно заняться ментальной защитой. Как только этот напряжённый период закончится, естественно, если удастся выжить в этом замесе, что тоже не гарантированно, нужно будет озадачиться этим в первую очередь. А то это не дело, когда тебя постоянно пытаются взять под контроль.

В этих ментальных вмешательствах был только один хороший пример. Это подсказки Нины, которые уже спасли много жизней и мою в том числе. Вот надо же! Девушку знаем всего ничего, большую часть этого времени она находится без сознания, а уже не раз себя проявила с лучшей стороны и как очень полезный член команды. Удивительно! Но разбудить её, конечно, не мешало бы.

Мои мысли вернулись к Водяному. Магия воды может быть очень сильной. Вообще, все стихийные маги отличались силой. Стихии всегда усиливали их способности. Но стихийных магов было не так уже много. Хотя склонность к магии определённой стихии могла быть практически у любого, но вот чтобы взаимодействовать с ней и брать у неё силу, это был удел избранных. И если Водяной один из таких, то его реальную силу мы пока что не видели.

И проявляются такие силы рядом с родной стихией. И Водяной возле воды должен быть гораздо сильнее, чем где-то в городе.

Я дошёл до конца тоннеля. Только впереди забрезжил свет, как я сразу потушил светоч. Сейчас нужно быть очень осторожным. Здесь вполне может быть засада, ведь они прекрасно знают про этот выход из убежища. Водяной сам убежал через него. Именно поэтому я подбирался к краю тоннеля очень медленно и осторожно, внимательно прислушиваясь и приглядываясь ко всему, стараясь уловить что-нибудь подозрительное.

Дошёл до самого края, немного постоял в тени, потом осторожно выглянул. Всё было тихо. Выждав ещё немного, я двинулся по склону в левую сторону, чтобы там, чуть дальше, выбраться наверх.

Пройдя буквально несколько шагов, я вскочил на камень, чтобы с него перепрыгнуть через небольшую яму. Но камень вдруг, совершенно неожиданно, продавился под ногой, а потом начал шевелиться и материться. Я еле успел спрыгнуть, чтобы не упасть.

Камень перевернулся, и оказалось, что это человек, накрытый старым плащом. И этот его плащ был настолько грязный и пыльный, что очень походил на камень, когда накрывал свернувшегося калачиком человека.

Человек этот уставился на меня мутным взглядом, спросонья не понимая, что происходит.

— Меня ждёшь? — спросил я и, слегка нагнувшись, врезал ему кулаком по носу. Магию пока что решил не использовать, потому что противника серьёзным не считал. И, судя по первому впечатлению, он бы здесь один.

Мужик с новой порцией матюков повалился в яму, через которую я собирался перепрыгнуть. Запутался в своём плаще, долго там возился, немного очухался и, поняв, что сейчас он тут не доминирует, выбрал тактику примирения.

— Ну, ты чего сразу драться-то? — обиженно сказал он, осторожно выбираясь из ямы.

— Либо ты мне выкладываешь всю правду, либо тебе будет очень плохо, — сказал я, стараясь, чтобы мои слова звучали спокойно, но убедительно. Нужно было слегка запугать этого незнакомца, чтобы он вывалил всё, что знает и не особо упирался. Хотя по его виду нельзя было сказать, что он окажется каким-то особенно принципиальным.

— Да я просто тут отдохнуть прилёг, — изображая искреннее возмущение таким моим наездом, заговорил мужик. Но врал он, надо сказать, очень плохо. Прям вот совсем никакой из него актёр.

— Понятно, — сказал я, вздыхая, и сделал шаг вперёд, сжимая кулаки.

— Стой, стой, стой! — засуетился мужик и начал отползать назад, — да ты спроси, что ты хочешь узнать, я всё расскажу, у меня секретов нет!

— Зачем же тогда ты сразу начал врать? — строго спросил я, и ещё немного дёрнулся вперёд.

Мужик отшатнулся назад, и чуть снова не укатился в яму.

— Ну да, да, — заговорил он быстро, — меня здесь поставили за этой дырой приглядывать! Если кто вылезет, сообщить нашим, а Шустрый уже побежит докладывать главному.

— Какому главному? — спросил я.

— Водяной его все называют, — сказал мужик.

— Допустим, — кивнул я, пытаясь не показать, что удовлетворён ответом, — а Шустрый это кто?

— Человек… — немного растерялся от моего вопроса мужик, — человек, который быстро умеет бегать… ну, дар у него такой. Этих бегунов называют шустрыми, или шустрилами, когда как.

— Понятно, — усмехнулся я, — но как же ты собирался доложить, что из тоннеля кто-то вылез, если валяешься рядом с ним и спишь?

— Да я, честно говоря, вообще не думал, что оттуда кто-то может появиться. Меня сюда послали, я всё осмотрел и обрадовался, что работёнка халявная досталась. Валяйся себе, отдыхай, пока остальные там воюют, — захихикал мужичок.

— Воюют с кем? — спросил я, стараясь не выказывать особой заинтересованности.

— Убежище хотим разорить! — мечтательно сказал мужичок, — говорят, что богатства там несметные! И наша доля будет большой! И мне достанется равный кусок, у нас в бригаде так принято!

— В бригаде? — усмехнулся я.

— Ну да, в бригаде, — с деловым видом сказал мужичок, — в общем, ладно, пора мне, а то уже заждались меня там, наверное! — и он, как ни в чём не бывало, повернулся, чтобы уйти.

— Погоди! — усмехнулся я, — я тебя никуда не отпускал! У меня есть к тебе ещё несколько вопросов!

— Так и знал, что не прокатит! — разочарованно вздохнул мужичок и уселся на камень, — ладно, спрашивай дальше!

9. Новый знакомый

Конечно, этого засранца следовало бы прикончить… но не поднялась у меня на него рука. И не потому, что он был мне чем-то симпатичен, скорее наоборот… просто слишком уж он был жалкий. Даже на роль врага толком не тянул. Поэтому я его просто связал и оставил между камней. Выберется, так выберется, нет так нет.

Мужик принял свою судьбу спокойно, видимо, тоже думал, что это всё же лучше, чем мгновенная смерть. Уходя, я ему сказал, что если сумеет выбраться, то пусть в свою «бригаду» не возвращается, а бежит со всех ног как можно дальше отсюда, потому что здесь скоро будет месиво и выживут не многие.

Я, конечно, приврал маленько и не знаю, поверил ли он мне или нет, но спорить не стал. Пробормотал, что всё понял и сделает, как я сказал.

В общем, главное я у него узнал. В порту стояло несколько кораблей… ну как стояло. Их там вмяло в причал и спаяло между собой каким-то катаклизмом. Получилось такое прочное нагромождение из нескольких барж и нескольких пассажирских судов. Некоторые сильно пострадали, некоторые не очень. Вся эта образовавшаяся конструкция, снаружи выглядящая как груда металлолома, являлась сейчас базой Водяного и внутри имела разветвлённую сеть ходов и разнообразных помещений.

Но сам этот мужик там, естественно, не был. Об этом рассказывал их бригадир, который ходил туда на аудиенцию к Водяному.

Что ещё было любопытно, все банды, которых здесь в округе собралось немало, Водяного и его компанию боялись, хотя ничего практически о них не знали. Страх был больше похож на суеверный.

Водяной разослал по окрестностям много своих людей, которые эти самые банды выискивали и вербовали. В основном привлекали жаждой наживы и богатыми барышами. Но ходили слухи, что отказываться от приглашения Водяного не стоило, иначе он мог наложить проклятье, и тогда всё пойдёт наперекосяк. Короче, все боялись и предвкушали барыши. Приманивал на свою сторону всякий сброд классическим способом, используя кнут и пряник.

Ходили устойчивые слухи, что Водяной может подчинять себе людей, и если своим неповиновением довести до этого, то ты просто превратишься в марионетку, которая не будет иметь выбора, что ей делать. Этого боялись особенно и поэтому предпочитали присоединиться к этому «крестовому походу» против убежища, надеясь получить хорошие трофеи и избежать гнева Водяного.

Сам я из всей этой истории сделал вывод, что с маркетингом у Водяного всё в порядке. Я по своему опыту знал, что он умеет подчинять людей. Но ведь об этом знали даже те, кто пришёл сюда издалека, а значит, была проведена хорошая подготовительная работа, запущены нужные слухи, которые осели в головах, создавая нужный образ этому «повелителю Южного порта».

Но вот ответа на вопрос, чем же ему всё-таки не угодило убежище, я так и не получил. Поразмышляв на это тему, я пришёл к вроде бы очевидному выводу. Всё дело было в магии. Они хотели убежище как-то использовать. И как именно, не имело принципиального значения, хотя и было интересно. Им нельзя было позволить сделать этого в любом случае.

Про состав команды Водяного тоже ничего выяснить не удалось. Кроме него самого мы теперь знали только про «цыганку», и предполагали наличие «усилителя». Скорее всего, был кто-то ещё. Возможно, помощников у него было много. Сброд, который присутствовал на переговорах, я не считал, потому что это была массовка. Бойцы без особых навыков. А сейчас главное — знать сильных игроков.

Слабые ничего не решают даже в большом количестве, если, конечно, ты в чистом поле не выходишь один против толпы. Но защитить от них убежище мы сможем. Зато маги с уникальными возможностями, это шкатулка с сюрпризом. Вот мне и хотелось на этот сюрприз взглянуть хоть одним глазком.

И хоть я собирался двигаться в сторону порта, ноги как-то сами привели меня к берегу. Вода меня манила, и хотелось подойти к ней поближе. Сначала пробираться туда было тяжело по огромным глыбам вывороченной земли и бетона, но в самом низу, уже возле самой кромки, берег был довольно ровным. Вода делала своё дело и постепенно выравнивала его своими неутомимыми волнами.

Я подошёл к самой линии прибоя, встал, чтобы вода касалась кончиков моих ботинок, присел и опусти руку в прохладную и прозрачную речную воду.

Надо сказать, что на Москве-реке магопокалипсис сказался положительно. Это я не сейчас понял, это было общеизвестно. Река очень сильно очистилась, с отмиранием цивилизации. Вода в ней стала прозрачной, и сильно расплодилась рыба… хотя, по слухам, не только обычная. Как и везде, не обошлось без мутаций и опасных существ. Так что, лезть в открытый водоём, естественно, не стоило. Может быть, здесь никого и нет… ну а вдруг?

Вспомнив про это, я невольно представил, как из воды выпрыгивает кто-то с огромной пастью и бросается на меня.

Вздрогнув от таких мыслей, я тут же встал и сделал шаг назад. Да, очень глупо будет погибнуть именно таким образом. А шанс на это есть, и немаленький. Опять же, судя по слухам. Но проверять их на своей шкуре не хотелось.

Впрочем, я сюда пришёл не за этим. Нужно было двигаться в сторону порта, при этом стараясь оставаться незамеченным.

Прямо напротив меня был «Остров мечты». Это парк развлечений, построенный практически на настоящем острове. Хотя технически это скорее был полуостров. Суть не в этом. Огромное здание крытого парка развлечений стояло без видимых повреждений. Это было странно. Вообще, разрушения в Москве часто носили очень выборочный характер. Одни здания, казавшиеся очень прочными и способными пережить даже большой катаклизм, разрушались, а здоровенные ангары вроде этого, даже без должного ухода продолжали стоять. Магия? Не исключено. Причём в прямом смысле.

Ведущий на этот остров мост тоже частично уцелел. Он был, как будто обкусан со всех сторон, но не разрушен полностью, так что на другой берег при необходимости перебраться, скорее всего, было можно. Вот только нужно ли? Интересно, а местные туда ходят? Хотя с появлением в районе Водяного и множества банд, люди вообще стали редко выходить на улицу, судя по всему.

Под этим самым мостом мне нужно было пройти. Вокруг него всё заросло очень густой растительностью. В основном кустарник и какие-то низкорослые корявые деревца. Но росло всё это настолько плотно, что сплетённые ветви практически не давали возможности пройти через это место.

Однако я всё равно выбрал это направление. Обходить мост снаружи я не хотел, там место было слишком уж открытое. Заметят меня издалека.

Как только кустарник начался, я тут же обнаружил неприметную тропку, ведущую через него. С одной стороны, это облегчало мне путь, но с другой, означало, что тут ходит кто-то ещё и есть немаленький шанс с ним встретиться.

Успокаивало то, что тропка была не сильно натоптанная, как будто её специально старались оставить незаметной для взгляда со стороны. Значит, тот, кто здесь ходит, тоже прячется и не хочет привлекать внимание к этому месту. Что ж, это даже немного интересно.

Пробираясь между кустами, я старался не шуметь. Ступал аккуратно, от веток уклонялся, чтобы не шелестеть листвой. И всё равно каким-то образом спугнул местного обитателя.

Некто лежал под старым целлофаном, и при моём приближении постарался уползти за валяющийся здесь здоровенный кусок железобетона, упавший сверху.

Чем больше кто-то чувствует себя жертвой, тем больше ты чувствуешь себя охотником. Поэтому уползающего я практически не опасался. Но выяснить кто это, нужно было обязательно. Вдруг я ошибаюсь, и это человек Водяного, у которого здесь тайный наблюдательный пост? А я хотел бы соблюдать незаметность.

Я заходил за эту глыбу довольно спокойно. И каково же было моё удивление, когда там никого не оказалось! Смятый целлофан валялся бесформенной кучей. Я на всякий случай поднял его и перетряхнул, но там было пусто. Однако я был почти на сто процентов уверен, что раньше под ним был человек!

Куда-то уйти, убежать, уползти из-за этого блока железобетона он тоже не мог, потому что всё пространство до ближайших кустов хорошо мной просматривалось. Однако он исчез!

Понятно, что в мире, где правит магия, особо удивляться чудесам не следует, но люди всё равно удивляются. Ведь даже маг обычно не исчезает просто так, на ровном месте. Можно предположить заклинание невидимости, или навык телепортации… про такое слухи ходят, но я сам с таким ни разу не сталкивался. Скажу даже больше, не видел ни одного человека, который бы с этим сталкивался. Только непроверенные пересказы чужих историй. Так что, даёт магия такие возможности или это просто фантазия народная, вопрос открытый.

И вот тут, похоже, мне представился случай этот вопрос закрыть. Человек просто исчез!

Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы он телепортировался куда-нибудь. Потому что если он просто стал невидимым, то у меня есть очень неплохие шансы получить сзади камнем по голове. Только об этом подумав, я тут же решил попробовать наладить контакт, с, возможно, присутствующим здесь невидимкой… а, возможно, и нет!

— Приятель, — сказал я негромко, — я не хотел тревожить твой покой, мне от тебя ничего не надо, и я просто иду мимо. Если ты не возражаешь, я сейчас просто уйду, и всё! Между нами нет никаких проблем, и не нужно их создавать!

Закончив говорить, я замер и весь обратился вслух, ожидая услышать если не ответ, то хотя бы признаки присутствия здесь кого-то ещё. Но тишина была полной!

Точнее, конечно, тихо не было. Я был на берегу реки, вокруг были заросли, и всё это производило шелесты и плески, которые создавали постоянный шумовой фон. Но, кроме этого фона, ничего слышно не было.

В последние годы в Москве было очень тихо. Да, периодически случалось что-то, что производило много шума. Но исчез шум мегаполиса, который не смолкал ни на секунду даже ночью. Теперь даже в центре иногда могло возникнуть ощущение, что ты где-то в дикой природе. В горах, пустыне или лесу. Потому что звуков города часто не было, а оставались только звуки природы.

Вот и сейчас был именно такой момент. Людей или какой-либо их деятельности слышно не было, только вода и листва. Птицы вдалеке ещё пели… и, пожалуй, всё!

У меня было стойкое ощущение, что я здесь один.

Чем дольше я стоял и прислушивался, тем больше начинал верить в то, что незнакомец сумел каким-то непостижимым образом убраться отсюда. И как бы он это ни сделал, сейчас он находился где-то далеко!

Я более внимательно огляделся по сторонам, наконец, найдя время изучить стоянку этого человека. С первого взгляда целлофан навёл меня на мысль, что здесь обитает кто-то типа бомжа… хотя это было бы странно. Сейчас любой, кто хотел, мог найти себе брошенную квартиру, и уж, по крайней мере, крыша над головой будет всегда. А таких квартир было процентов девяносто в городе. Никто, естественно, не считал, но пустовало большинство жилья.

Правда, и удобства в квартирах уже были не те, что раньше. Коммуникации не работали почти нигде, так что решать проблему, например, с туалетом, нужно было каждый раз по-разному, исходя из конкретного места проживания. Но это всё равно было лучше, чем жить под мостом!

Живущий здесь человек, а тут кто-то, вне всяких сомнений, жил, выбрал себе именно это место не случайно. Оно было хорошо спрятано от посторонних глаз. Однако я же сюда припёрся? Припёрся! И другой тоже мог бы!

Возле самой опоры моста моё внимание привлёк ещё один большой кусок целлофана. Им там было что-то накрыто. Но это совершенно точно был не человек. Скорее всего, там лежали его вещи, на всякий случай прикрытые от пыли и влаги.

Я не собирался мародёрствовать, но взглянуть на то, что там может находиться, было интересно. Я подошёл и аккуратно приподнял целлофан. Не сдержавшись, я присвистнул. Манатки были богатые! Видимо, человек совсем недавно поел, и тут валялись пустые консервные банки. Банки были что надо! Мясо, овощи и даже консервированные ананасы! Всё ещё старого производства, до апокалипсиса. Рядом лежал большой классный охотничий нож, блестящая открывалка для консервных банок, довольно громоздкая, но очень удобная. Домашняя вещь, таскать такую с собой, решение странное. Также рядом стояла бутылка минералки, тоже из старых запасов!

Но самое главное, здесь лежал планшет с подставкой. Я не сомневался, что он работает, потому что проводок от него шёл к пауэрподу. Кто-то ел и смотрел киношку, судя по всему! А потом его сморило, он закемарил, и не заметил, как я подкрался через кусты.

Ещё там лежала хорошая куртка, практически новая. А на ней сверху кобура с торчащей из неё рукояткой пистолета.

Можно сказать, мне повезло, что незнакомец меня слишком поздно заметил, а то мог и стрельбу открыть по кустам.

С первого взгляда было видно, что вещи хорошие, многие новые, да и еда выдаёт человека, который не перебивается с хлеба на воду. Такие консервы на дороге не валяются! Надо же — ананасы! Не то чтобы я их любил, но то, что редко, всегда ценно и хочется попробовать.

Всё это барахло навело меня на мысль, что человек за своими вещами должен вернуться. Не верю, что он всё это бросит здесь просто так. И вопрос в том, стоил ли мне здесь находиться, когда это произойдёт.

Я понимал, что нахожусь не на прогулке, и что я выбрался сюда с вполне определённой целью. По уму, нужно было забыть про всё это и идти дальше. Но я никак не мог побороть своё любопытство. И уж не знаю, интуиция ли мне говорила, что нужно задержаться и посмотреть, что будет дальше, или это я сам себя так убеждал, но преодолеть жгучее желание увидеть возвращение незнакомца я не смог. Поэтому, отойдя в сторону, я нашёл укромное место в зарослях и принялся наблюдать.

Через пять минут мне казалось, что вот-вот что-то произойдёт. Через десять казалось, что вот теперь-то уже точно! Теперь-то пора! Через пятнадцать я стал думать, что просто теряю время и занимаюсь ерундой. Через двадцать я уже вообще не понимал, зачем сижу в этих кустах и почему у меня возникло желание увидеть возвращение хозяина этой стоянки.

Помимо всего прочего, это могло быть просто опасно! Я же не знал, что это за человек! И если он сбежал от меня, то это вовсе не означает, что он слабее. Моё внезапное появление сбило его с толку. А сидя теперь в засаде, я только усугубляю ситуацию. Мало того что вторгся к человеку, можно сказать, домой. Мало того что вынудил уйти, пусть и невольно. Так ещё теперь устроил на него засаду! А мне бы понравилось, если бы кто-то со мной так обошёлся? Вряд ли!

И обдумав всё это в сотый раз, я решил, что идея была ошибочной, и даже более того, она была глупой! А раз так, то сидеть здесь больше незачем, и нужно уходить подобру-поздорову. Причём постараться это сделать, пока хозяин не вернулся. Вот так моя задача вдруг поменялась на прямо противоположную. Из той, что мне нужно дождаться хозяина, в ту, что мне нужно уйти, пока он не вернулся.

Я торопливо стал выбираться из кустов, чтобы побыстрее добраться до тропинки и покинуть это место. Чуть ли не бегом бросившись вперёд, я споткнулся и упал на четвереньки. Упал как раз в том самом месте, где исчез незнакомец. Я чертыхнулся, поднял голову и увидел, как прямо из ниоткуда, из воздуха, проступает чьё-то лицо.

Это было не только лицо, это была вся голова, а вот шея исчезала, просто растворяясь в воздухе.

Мы оказались с незнакомцем нос к носу, в буквальном смысле этого слова. Между нами было сантиметров тридцать, максимум.

— Упс! — сказал я.

— Да как так-то! — с досадой сказал незнакомец.

И мы замолчали, таращась друг на друга и не зная, что делать дальше.

10. Петя

Как ни странно, но особой опасности я не чувствовал. Скорее неловкость, оттого, что всё именно так получилось. Секунды тянулись медленно, и с каждой следующей, я всё больше понимал, что мне не нужен ни пистолет, ни магия, на камень из-под ног. С этим парнем мы сможем договориться и разойтись миром.

Не знаю, откуда это становится понятно, но иногда по глазам человека можно определить, будет драка или нет. Сейчас я видел, что нет. Конечно, если кто-то один из нас начнёт, то второй будет защищаться, но с каждой секундой шанс на конфликт таял всё больше и больше.

— Ты один? — наконец, спросил он.

— Нет! — на всякий случай ответил я.

— Врёшь! — уверенно сказал он, — отойди-ка, я вылезу! Сил моих больше нет!

Я встал и отошёл в сторону, а парень тут же вывалился на то место, где я только что был, буквально из ниоткуда.

— Портал? — как будто бы со знанием дела сказал я.

Парень резко на меня взглянул, и у меня сложилось чувство, что я не угадал.

— Тебе-то какое дело? Ты чего вообще здесь делаешь? Не видел разве, что место занято? — сказал парень, обхватив себя руками и ожесточённо растирая их, как делают обычно люди, когда замёрзли.

— Там, откуда ты пришёл, — холодно? — спросил я.

— Ты понимаешь, что диалог строится не так? — раздражённо сказал парень, — ты игнорируешь мои вопросы и задаёшь свои! Раз уж разговор не клеится, то давай лучше разбежимся, каждый в свою сторону!

— Именно так мы и сделаем, — уверил его я, — я к тебе никаких вопросов не имею. Заметь, я даже твои вещи не тронул, пока тебя не было. Я грабежами не занимаюсь. Просто впервые довелось встретить человека, который либо владеет телепортацией, либо умеет создавать порталы… ну то, что это не невидимость, уже понятно. Ты явно был где-то в другом месте. Вот любопытство меня и одолело.

— Ну, ты же знаешь, что о своих способностях не принято болтать с первым встречным? Знаешь или нет? — спросил парень.

— Знаю, — кивнул я, — но это же не закон, это же дело добровольное, каждый сам решает, как ему поступить.

— И ты решил за меня, что я сейчас тебе всё выложу? — ухмыльнулся парень, — с какой стати-то?

— Да нет, ты прав! — вздохнул я, — ты мне ничего не должен, и рассказывать обо всём не обязан.

— Вот видишь! — сказал парень, — прощай, всего доброго, удачи!

И только тут он вспомнил, что под целлофаном лежит его куртка, и решил её надеть. Но ведь там был и пистолет! Я внешне не проявил никакого беспокойства. А вот парень, откинув целлофан, замер. Он, похоже, про пистолет не подумал, и теперь, по его мнению, я мог расценить это как агрессию. Поэтому он осторожно переложил его на землю, не выпуская меня из внимания, и взял только куртку, демонстративно оставив лежать пистолет на земле. К тому же он был в кобуре, и как бы быстро ты ни умел его доставать, на это всё равно нужно время. А мои возможности ему были неизвестны. Вдруг я окажусь быстрее?

Увидев, что пистолету я не удивился, он понял, что я, в самом деле, заглядывал под целлофан.

— Пистолет разряжен? — спросил он вдруг.

— Вообще-то, нет, — сказал я, — но идея правильная, и как я сам до этого не додумался!

— Почему ты не уходишь? — спросил парень, застегнув куртку, — я не буду тебе ничего о себе рассказывать. Просто прими это и уходи.

— А если я тебе заплачу? — спросил я.

Парень улыбнулся и склонил голову набок.

— И чем же? — сказал он скептически.

— Маной! — сказал я, решив, что не справедливо ждать от парня, чтобы он мне всё рассказал, не рассказав прежде о себе. Так что, я был готов к тому, чтобы вскрыться.

— Интересно! — сказал парень, и ему, в самом деле, было интересно, — и как же ты мне заплатишь? И, главное, сколько?

— Обычно я заправляю человека до полной ёмкости. Ну, это за большую услугу. За мелкую и заправляю чутка. Но это всегда на глазок. Системы измерения ведь не существует! Как померить, сколько маны ты отдал или забрал? — сказал я.

— Ты шаман, что ли? — почему-то обрадовался парень.

— Да, — развёл я руки в стороны, показывая, что я свой ход сделал, теперь его очередь.

— Тогда странно, что ты не знаешь, что, вообще-то, измерять ману можно. Есть специальные МАНОметры, — сказал парень.

— Серьёзно? — удивился я, — никогда не слышал! Я обычно по старинке работаю. Но если они и в самом деле есть, нужно будет это вопрос изучить. А то я, возможно, частенько переплачиваю!

— Мана — это интересно! — сказал парень и почесал подбородок.

— Ну, так что, договоримся? Мне просто интересно узнать о твоём даре, просить я тебя ни о чём не буду… хотя, возможно, и надо было бы… но нет! Если договоримся просто на информацию, то значит, и возьму только информацию, — сказал я.

— Договориться было бы можно, — сказал парень, и слегка разочарованно вздохнул, — но не сейчас. Я не смогу принять твою ману в данный момент. Нужно к этому подготовиться, — туманно выразился он, и я не очень понял, что он имеет в виду подготовкой, — подготовиться, обсудить условия и обменяться. Возможно, я смогу дать тебе не только информацию. Может быть, мы договоримся на что-то более интересное. Всем что-то нужно, и я многое могу достать. А ты платёжеспособный, и можешь расплатиться… а то, знаешь ли, иногда это бывает проблемой!

— Догадываюсь, — кивнул я, ожидая, когда он полностью изложит свою мысль.

— Ну, так вот, давай договоримся о встрече, подготовимся к ней и совершим сделку… или сделки, что более предпочтительно. Подумай, что тебе нужно, можешь это даже заказать, я постараюсь добыть. Естественно, я не всемогущий, и не любое желание могу исполнить. Но кое-что достать есть возможность, — сказал парень.

— Я бы предпочёл быструю сделку по обмену информацией и всё, — сказал я, — тут нет никакой уверенности, что я переживу сегодняшний день! А если переживу сегодняшний, могу не пережить завтрашний. В общем, будущее в тумане.

— Ну, ты не лезь в неприятности, и поживёшь ещё! — удивился моим словам парень.

— Уже влез! — сказал я.

— Это же вроде тихий райончик, — сказал парень, — что здесь такого страшного могло случиться? Людей вон на улицах вообще не видно!

— А почему не видно, тебе вопрос в голову не приходил? — спросил я.

— Не-е-е-ет, — осторожно протянул парень, — а что здесь происходит?

— Здесь война идёт, приятель, война с убежищем! — сказал я.

— С убежищем? — недоверчиво посмотрел он на меня, — да какой дурак решится воевать с убежищем, и главное, зачем?

— Ответ на второй вопрос меня самого очень интересует, а вот на первый могу тебе сказать: решится на это может, только очень сильный дурак! И такой нашёлся, — сказал я.

— Ну, если это правда, — сказал парень, усаживаясь на кусок бетона, — то это всё меняет. Нужно валить из этого района.

— Ты вали, — сказал я, — а я не могу. Я за убежище вписался, так что заднюю включать уже как-то недостойно. Там же ведь тоже люди. Как я их кину?

— А тебе-то какое дело до них? Мир сейчас такой, что каждый сам за себя, — сказал парень.

— Не согласен, — покачал я головой, — у меня другие принципы.

— Своих, значит, не бросаешь? — усмехнулся парень.

— Типа того, — сказал я, — я уже впрягся, соскакивать не буду. Мой выбор.

— Ну ладно, дело твоё, — вздохнул парень, — значит, сделки не будет? Жаль! Вообще, мы могли бы работать вместе. У тебя мана, у меня всякие интересные возможности, как её выгодно обменять. Могли бы жить не тужить. Катались бы как сыры в маслах!

— Я предпочитаю на такое не подписываться, — сказал я, — когда что-то начинаешь делать постоянно, это путь к проблемам.

— Да нет, я понимаю тебя! Знаю я, какой самый большой риск для шаманов. Это попасть в зависимость и стать аккумулятором для кого-нибудь. Я сам чего-то подобного боюсь и поэтому держусь особняком. Так что, мы могли бы все дела проворачивать конфиденциально, как говорится. Без отсылок друг к другу. Можем вообще вместе на людях не показываться, — сказал парень и с надеждой посмотрел на меня.

— Алик! — я протянул ему руку.

— Пётр! — он её пожал.

— Петь… можно так, по-свойски? — уточнил я на всякий случай.

— Конечно! Это же моё имя! — удивился он моему вопросу.

— В общем, Петь, твоё предложение весьма интересное, и тут даже есть о чём подумать… но сейчас, честное слово, не до этого! Я и так здесь застрял из-за любопытства, время идёт, а дела не делаются. В другой ситуации, в другое время я бы с тобой поболтал, поближе познакомился, и вполне возможно, что мы бы нашли взаимную выгоду. Но сейчас такой период, что вообще не до этого. Ты, кстати, так и не сказал, какой у тебя дар, — вспомнил я.

— Ты хотел эту информацию купить, а сделки-то не будет! — удивился Петя.

— Но я же тебе сказал кто я? — слегка надавил я.

— Я сам догадался, вообще-то! — теперь Петя даже немного возмущался, — да, ты намекнул, но ведь я тебя об этом не просил.

— Справедливо! — вздохнул я.

— Ну, чтобы никто не ушёл обиженным, — сказал Петя, чуть подумав, — спроси у меня что-нибудь другое. Я, если знаю, тебе скажу. А я знаю многое. Информация — это же ведь тоже товар. И я им очень часто торгую!

— Да я даже не знаю, что такое спросить, что было бы мне сейчас полезно, и что ты можешь знать… Водяного знаешь? — спросил я.

— Из мультика? Или реальный водяной? Человек с даром таким? — заинтересовался Петя.

— Ясно, значит, ты не в курсе! — кивнул я, — Водяной возглавляет ту банду, которая осаждает убежище… а ты точно не из них? — я подозрительно сузил глаза, внимательно глядя на Петю.

— Да нет, конечно! Я вообще ни из чьих! Я же говорил, что одиночка! Так значит Водяной, говоришь? Надо запомнить! — сказал Петя.

— Не советую иметь с ним дела, и тем более пытаться заключать сделки, — сказал я, заметив, что Петя начал что-то очень интенсивно обдумывать.

— Почему? — удивился Петя, чем подтвердил мои подозрения.

— Потому что он владеет ментальными техниками, умеет влезать в голову и подчинять людей себе. Большинство работает на него, потому что он им что-то там внушил. Я видел, как он огромную толпу людей собрал и направил на убежище. Чудом удалось их отвернуть в сторону. В общем, держись подальше, здоровее будешь! — сказал я.

— Понял, — с готовностью сказал Петя, — ментальный маг — это плохо. Таких нужно обходить стороной.

— Да шут его знает, что он там за маг, — сказал я, — но ментальными техниками владеет, это я на себе испытал, чудом живым ушёл.

— Ладно, про Водяного твоего я ничего не знаю. Другие вопросы у тебя есть? — спросил Петя.

— Вопросов полно, только сейчас всё из головы повылетало… — я задумался, и хотя меня, в самом деле, мучило очень многое, в голову пришёл только один вопрос. Я развёл руки в стороны и сказал, — ну скажи мне, почему троглодиты не переносят утюги, что ли?

— Хороший вопрос! — оживился Петя.

— Правда? — удивился я.

— Да, меня это тоже всегда интересовало, — сказал Петя, — и я даже эту информацию покупал! Правда, результат так себе. Можно сказать, что деньги на ветер!

— А что такое? Ответ не устроил? — спросил я.

— Да, и я с тобой им поделюсь, абсолютно безвозмездно! — сказал Петя.

Мы некоторое время смотрели друг на друга.

— Ну? — наконец не выдержал я.

— А, так ты согласен? — не понял моего нетерпения Петя.

— Ну, конечно! Я же задал уже вопрос! — я слегка утомлённо вздохнул.

— В общем, что мне сказали… учти, за что купил, за то и продаю! У троглодитов на утюги аллергия! — сказал Петя и замолчал.

— Действительно, деньги на ветер! — усмехнулся я.

— Ну да, я же предупреждал! — сказал Петя, — они утюги не переносят, потому что у них от контакта с ними может случиться анафилактический шок. Вот так мне сказали. Поэтому они от них шугаются, и даже близко находиться не могут.

— И в чём это выражается? — спросил я.

— Ну вот, например, у некоторых людей бывает аллергия на пчелиные укусы. Ужалила такого человека пчела, и он может даже умереть, если ему вовремя помощь не оказать. Вот и у троглодитов то же самое.

— А ты когда-нибудь видел, что бывает, если утюг упадёт на троглодита? — спросил я.

— Нет, — сказал Петя, — да мне повезло, я и троглодитов то видел всего пару раз и то издалека.

— А я видел! — сказал я.

— Ну? И что же? — живо заинтересовался Петя. Он был очень жадным до знаний, это была его натура, которую не получалось бы скрыть, даже если бы он хотел, — рассказывай!

— Бесплатно? — поддел я его.

— Не, ну могу что-нибудь тебе дать, — Петя начал оглядываться на свои вещи.

— Да я пошутил! — осёк я его, — не за каждое же слово нужно платить, и не всё является предметом сделки. Я дня три назад видел, как утюг упал на троглодита, и тот просто взорвался. Его разнесло на куски, точнее, он брызнул во все стороны вонючей слизью.

— Серьёзно? — вытаращился на меня Петя, — их этим можно легко убить?

— Скажу честно, — осадил я его энтузиазм, — то что я тебе говорю чистая правда, и этот троглодит, если бы не взорвался, то через секунду сожрал бы меня. Я попался ему тогда. Но! Это единственный такой случай, который я видел. То есть, значимых статистических данных у меня нет! А вдруг это бывает не всегда, или не со всеми?

— Не думаю! — задумчиво сказал Петя, — раз они все бояться утюгов, значит, и действовать они на них на всех должны одинаково!

— Хочешь, пистолет возьми! — вдруг сказал Петя, — я верю, тому, что ты рассказал про троглодита, а информация из первых рук она самая ценная. Очень часто бывает, что ценные знания, пропущенные через испорченный телефон, превращаются в невесть что и полностью теряют достоверность. Так что, хочу тебе чем-нибудь заплатить, а ничего лучше в голову не приходит. Да с собой у меня особо и нет ничего.

— Но ты мог бы принести… — многозначительно сказал я, посмотрев на то место, откуда появился Петя. Там ничего не было, как и в момент его появления. Просто ничего!

— Нет, об этом мы говорить не будем! — решительно сказал Петя, — не хочешь брать пистолет, не бери!

— Да у меня есть! — сказал я, и вытащил «пистолетик» Нины.

— Дамский? — улыбнулся Петя.

— Ага, у знакомой взял, — сказал я, — но думаю, мне хватит. И тебя без оружия оставлять не хочу. Или пистолет тебе так, на всякий случай? Может, ты боевой маг?

— Может да, а может и нет, — туманно сказал Петя.

— Да я знаю, что нет! — улыбнулся я, — я боевых магов видел не раз, они себя обычно по-другому ведут. Конечно, могут быть варианты, но тем не менее.

— Ну да, я не боевой, — согласился Петя, — но давай не будем играть в угадайку. Мы эту тему пока что не обсуждаем.

— В общем, Петь, — решил я уже завершить наш разговор, — у меня есть одна мысль. Я смотрю ты до разных знаний охочий. Я тоже. Мы могли бы сесть, посидеть, поговорить и рассказать друг другу, что знаем. Без подсчёта полезности, без всяких сделок. Тотальный обмен информацией. Ну, может быть кроме личных вещей.

— Предложение интересное, надо обдумать, — и Петя действительно задумался.

— Но! — продолжил я, — это точно не сейчас! Ты из района сейчас уходи, здесь реально очень опасно. Если убежище устоит, то потом, спустя некоторое время можешь вернуться сюда и там спросить про меня. Если я выживу, то, возможно, оставлю либо послание тебе, либо какой-нибудь знак. Хранитель там хороший, он будет в курсе, я его предупрежу.

— Предложение я обдумаю, — сказал Петя, — но вот куда и когда мне ходить, я уж сам как-нибудь решу. Не надо тут играть заботливую мамочку. Захочу, уйду, захочу, поучаствую в вашем замесе. Я от драки обычно не бегаю!

— Да? — я удивлённо на него взглянул. Ну не производил Петя впечатления драчуна. Длинный, наверное, под метр девяносто. Довольно худощавый. В голове вертелось слово дрищ, но я не очень хотел его к нему применять. Так-то парень вроде был нормальный. Да, свои интересы, свои представления о жизни. Ну так это нормально! Странно, когда всего этого нет! И жить в этом мире один тоже как-то приспособился, и дела у него на первый взгляд хорошо идут. Торгует вон вроде чем-то. Может быть, обычный перекуп, конечно, но на вольных хлебах. Без своего магазина.

— Да! — с вызовом ответил Петя, заметив мой скептический взгляд.

— Извини, не хотел тебя обидеть. Просто ты не выглядишь как боксёр, но ведь в нашем мире это уже давно не признак силы, — сказал я, стараясь загладить свой скепсис.

— Да ничего, — тут же смягчился Петя.

— Ну ладно, мне пора, — сказал я и протянул ему руку, — буду рад, если мы ещё встретимся. Возможно, наша встреча была неслучайной.

— Возможно, — сказал Петя и пожал протянутую руку, — я приду в убежище! А ты это… береги себя!

— Только этим и занимаюсь, — сказал я и пошёл в сторону Южного порта.

11. Порт

Мост довольно быстро сходил на нет, превращаясь просто в дорогу. И где-то в этом месте уже начиналась территория Южного грузового порта. Пройдя по поваленному бетонному забору, я оказался в самом начале причала. Выглядел он в этом месте почти целым. Стандартные висящие по краю старые покрышки от грузовиков, чтобы защитить борта швартующихся кораблей. Только вот когда в последний раз здесь кто-то швартовался, было неизвестно. Скорее всего, очень давно.

Ровная линия причала тянулась вперёд больше чем на полкилометра. Возле неё было несколько затопленных или полузатопленных судов. У некоторых торчали только самые верхушки палубных надстроек, некоторые были в воде по палубу, некоторые лежали на боку. В общем, кладбище кораблей.

Но база Водяного находилась дальше. После этого прямого причала берег сворачивал налево, образуя что-то вроде залива, и там находилась раньше основная инфраструктура порта. Вот в этом заливчики и спаяло в кучу несколько кораблей, в которых обосновался Водяной.

Территория выглядела заброшенной, по крайней мере, в этом месте. Друг за другом находились три портовых крана, два из которых были повалены и искорёжены, но один, самый ближний ко мне, стоял как ни в чём не бывало.

Стоя возле помятого контейнера, я внимательно оглядывал пространство, через которое мне сейчас предстоит пробираться дальше. По сути, я уже находился на территории врага, и любая ошибка или невнимательность могли стоить мне жизни.

Странно, что Петя устроил свою стоянку совсем рядом с портом, и даже не знал, что тут происходит. Хотя, с другой стороны, это было и не удивительно. Ведь, наверное, у себя дома они кипишь не устраивают, внимания к порту не привлекают, сидят тут спокойно в трюмах своих мятых корабликов. Так что можно находиться совсем близко, и не знать об их существовании. И они сами видно, в эту сторону не ходят, по крайней мере, под мостом. Но оно и понятно, зачем продираться через кусты, если можно спокойно пройти поверху.

Я уже почти решил двигаться дальше, так и не увидев ничего потенциально опасного, когда моё внимание привлёк портовый кран. Он был похож на птицу с наклонённым вперёд длинным клювом. И вот на самой «макушке» у этого крана находилось что-то непонятное. Я долго присматривался и пришёл к выводу, что это обтянутое тряпками укрытие от непогоды. Кто-то там сидит. И выбор места сразу говорил о назначении этого укрытия. Это был наблюдательный пункт!

Хорошо, что я его заметил! Возможно, здесь есть и другие, но я пока что их не увидел. Значит, нужно будет пробираться дальше, стараясь не попадаться на глаза сидящему там человеку. А это было непросто, потому что обзор оттуда был отличный.

Или…

Я не хотел даже думать об этом, но в то же время никак не мог отогнать эту идею!

Вариант был слишком рискованный, но мне почему-то хотелось сделать именно это. А именно: залезть на кран и снять наблюдателя. Тут тоже вопросов много, ведь пока я буду туда лезть, он меня, скорее всего, увидит!

Продолжая наблюдать за ситуацией и строя планы по захвату наблюдательного пункта, я каким-то странным образом пропустил момент, когда наблюдатель, который там, как выяснилось, всё же был, и моя теория оказалась верна, начал спускаться вниз.

Он не спеша лез по металлическим лестницам на стреле крана. Одет наблюдатель был в длинный чёрный плащ, что странно. Ведь в такой одежде не очень удобно лазить по этим лестницам. Хотя судя по нему, никаких неудобств он от своей одежды не испытывал.

Я спокойно наблюдал, пока он, совершенно не торопясь, спускался вниз. Оказавшись на земле, он также не спеша и привычно направился к штабелю стоящих рядом контейнеров. Подойдя к крайнему, он немного повозился возле него, и наконец, отодвинул одну из створок ворот. Она негромко, но заскрипела.

Сделав щель, через которую можно войти внутрь, он не стал открывать её дальше, и тут же исчез внутри контейнера. Видимо, это было место отдыха для наблюдателя… если он, конечно, здесь один дежурит. Но я не видел, чтобы кто-то лез наверх, перед тем как он спустился. Если бы их тут было двое или больше, то логично, если бы они менялись на посту по очереди. Но он просто спустился, без всякой смены караула.

Это, с некоторыми допущениями, могло говорить о том, что он здесь один дежурит.

И теперь передо мной вставал вопрос, проскользнуть мимо, пока он не на посту, или нейтрализовать его, и таким образом уже начать свою диверсионную деятельность в тылу врага. Ведь что будет дальше я не знал, а тут всего один человек, и если напасть неожиданно и застать его врасплох, то шансы на победу очень хорошие, даже несмотря на то, что я не знаю его возможностей.

Но ведь вряд ли будут сажать на наблюдательный пункт мощного боевого мага, верно? Скорее всего, персонаж там дежурит не очень ценный. Поэтому я, стараясь держаться под прикрытием разного хлама и избегая открытых участков, осторожно стал пробираться к контейнеру, где скрылся наблюдатель.

Ещё даже не заглядывая внутрь, я понял, зачем этот человек туда зашёл. Запахи еды расползались из контейнера по всей округе. Пахло чем-то вроде бы мясным, но почему-то не очень приятно. Даже немного тошнотворно, как будто с ароматом тухлятинки.

Стараясь, чтобы гравий не хрустел под ногами, я осторожно подошёл к самому контейнеру, держа в руках подобранный по пути булыжник. Пускать в ход магию сразу не хотелось, а пистолет был слишком громким инструментом для тайной диверсии.

Я заглянул внутрь.

Наблюдатель был, наверное, не очень умный, потому что сидел к входу спиной. Сам контейнер был внутри заставлен почти полностью ящиками, и свободными оставались только несколько квадратных метров у входа. Некоторые из ящиков были разломаны, видимо, мародёры искали, чем тут поживиться. Но начинка оказалась не очень для них интересной. Какие-то большие металлические запчасти для непонятных агрегатов.

То, что вывалилось из разломанных ящиков, лежало горой на полу и занимало ещё часть пространства. И вот на оставшейся части, ящики были поставлены так, что образовывали что-то вроде стола и лавки перед ним. На столе стоял туристический примус и небольшие кастрюльки.

Наблюдатель ел прямо из одной такой кастрюли, ожесточённо скрябая ложкой по дну.

Я шагнул внутрь. За секунду до удара человек вроде бы что-то почувствовал, потому что замер и приподнял голову. Но было уже поздно, камень опустился ему на затылок с неприятным глухим хрустом. Наблюдатель сразу повалился на «стол», опрокидывая всё, что там стояло.

Внутри шевельнулся предательский червячок сомнения. «А вдруг я завалил не того? А вдруг я что-то не так понял и это просто случайный человек тут? А вдруг он просто живёт здесь?». Но, если подумать, все эти вдруг не выдерживали ни малейшей критики. Не мог этот человек оказаться здесь случайно, и не жил он здесь. По всей обстановке было понятно, что это место служит только для приёма пищи. И организовано оно здесь только для того, чтобы ему не приходилось надолго оставлять свой пост, когда возникает необходимость поесть.

А поскольку в порту находится база Водяного, то предположение, что здесь может быть какой-то наблюдатель, который с ним не связан, не выдерживает никакой критики. Так что, сомнения прочь!

Я уже собрался было идти дальше, как в голову мне пришла новая мысль. Захотелось узнать, что именно делал на своём посту этот наблюдатель, и какую зону он мог оттуда контролировать.

Любопытство было непраздным. Если есть хорошее место, то потом они могут прислать туда другого человека, и этот пост будет продолжать работать. А раз так, то будет нелишним знать, какую именно территорию они с него контролируют. На будущее. На всякий случай. Ведь никто не знает, как дальше будут развиваться события, и эти знания могут оказаться чрезвычайно полезны.

Но эти мысли пришли мне в голову не просто так. Моё внимание привлёк плащ этого наблюдателя. Так-то ничего особенного. Старый, сильно потёртый, засаленный во многих местах. Но что было важно, издалека очень приметный. Если бы я просто так полез наверх, то если меня увидеть со стороны, можно был сразу понять, что я не тот, кто должен был бы тут быть. Потому что на мне нет плаща! Но ведь плащ можно и надеть!

Мужик был мёртв. Мне удалось его уложить одним хорошим ударом. Внешне ничего примечательного в наблюдателе не было. Обычный человек лет пятидесяти или пятидесяти пяти. Его было даже немного жаль, но я старался не дать окрепнуть в себе этим мыслям. Иначе как сражаться дальше? Будешь сомневаться, рука дрогнет в неподходящий момент и пропустишь решающий удар! А такого я себе позволить не мог, слишком уж высоки были ставки.

Я стянул с трупа плащ и надел на себя. Он оказался мне немного великоват, но это было нормально. Большое, не маленькое.

Не давая себе больше возможности сомневаться и рефлексировать, я вышел из контейнера и с деловым видом направился к крану. Вести я себя старался так же размеренно и не суетливо, как вёл себя этот мужик, когда спускался вниз.

Дойдя до крана, я также спокойно полез наверх, по системе металлических лестниц на корпусе.

Наверху, как я и предполагал, было обустроено место наблюдения. Под тентом, на собранной из труб и проволоки металлической конструкции, находилась кресло, тоже зафиксированное трубами и проволокой. А перед ним, на треноге, как и всё остальное, прикрученной проволокой, стоял телескоп.

Я сел в кресло и посмотрел в телескоп. В просвет между домами, как раз хорошо было видно площадь перед убежищем. Ракурс был очень удачный. Линия, по которой можно было увидеть убежище, была очень тонкой. Если бы кран стоял чуть левее или чуть правее, видно бы ничего не было. Или если бы стрела крана была повёрнута хоть немного по-другому. Но уж не знаю, случайно или по чьему-то умыслу совпало так, что с этого места можно было наблюдать за убежищем, по крайней мере, снаружи. Я некоторое время смотрел на вход. Мелькнула над баррикадой голова одного из охранников. Значит, дежурят — молодцы! Получается, что они видели всё, что мы делали снаружи. И как строили баррикады, тоже видели!

Меня всё это резко взбесило, я ударил по телескопу ладонью снизу, он вылетел из крепления на треноге и, отскочив от стрелы крана, вращаясь, полетел вниз, там упал на один из контейнеров и разлетелся на куски от удара.

— Вот и ладненько! — злобно сказал я, — зато теперь не смогут наблюдать за нами так легко!

Без телескопа на таком расстоянии разглядеть что-либо было нереально. А сейчас достать новый — проблема серьёзная. В магазин купить не сходишь. Только доставать по случаю. Но это дело небыстрое. Оставалось надеяться, что у них нет запасного телескопа, но это было маловероятно. Слишком редкая вещь, чтобы иметь такие в большом количестве.

Конечно, этой своей выходкой я немного нашумел. Но просто не смог совладать с эмоциями, когда начал узнавать конкретные вещи о том, как за нами наблюдали. Наверняка это место было не единственным. Теперь уже не удивлюсь, если вокруг убежища существует целая куча таких наблюдательных постов. Может, и без телескопов, однако узнавать и докладывать обо всех наших действиях снаружи можно и так.

Хотя чему удивляться, если даже внутри у них были глаза! Раньше были…

Прежде чем спускаться обратно, я, будучи укрыт этим самодельным тентом, некоторое время внимательно рассматривал территорию порта. Ждал, что кто-нибудь прибежит на шум упавшего телескопа. К счастью, никто не прибежал. Наверное, поблизости не было никого, кто бы услышал этот шум.

Убедившись, что всё спокойно, я уже почти занёс ногу над лестницей, как краем глаза увидел лёгкое движение. Оно произошло в том месте, где я вышел из-под моста. Я застыл, и некоторое время вглядывался туда. Вскоре между кустами мелькнула долговязая фигура Пети. Он внимательно разглядывал территорию порта, прячась в листве.

То, что он один из людей Водяного я не верил. Такая мысль мелькнула у меня в голове и быстро ушла. По общению у меня сложилось впечатление, что Петя говорил мне правду. Скорее всего, его внимание либо привлёк звук упавшего телескопа, либо ему просто стало любопытно, и он решил за мной проследить.

В общем-то, я был не против. Не знаю почему, но его присутствие меня не напрягало. Так, даже было немного спокойнее, чувствовать, что за спиной кто-то есть. Я был далёк от мысли, что он влезет в заварушку, если такая возникнет. Но всё равно, само его присутствие уменьшало шансы врагов зайти мне с тыла. Первым они наткнутся на него.

Поэтому я решил делать вид, что его не заметил, и продолжать заниматься своими делами. К тому же велика вероятность, что он сейчас посмотрит — посмотрит и уйдёт обратно, под свой мост. Не дурак же он, лезть в неприятности без всякого на то повода!

Я не знаю, узнал ли Петя меня в плаще, думаю, что узнал. Когда я оказался внизу, то его на прежнем наблюдательном пункте видно уже не было. Ну и шут с ним!

После того как я слез с портового крана, рисоваться на открытом пространстве больше необходимости не было, и я вновь начал перемещаться скрытно.

Осторожно пробираясь между контейнерами и полуразрушенными складскими помещениями, я ловил каждый звук и каждое движение вокруг себя. Но порт казался пустым, как будто заброшенная территория, которую все обходят стороной.

Я мог бы даже в это поверить и подумать, что пришёл не туда, если бы не наблюдательный пункт на кране. Он всё расставлял по своим местам и вынуждал быть максимально сосредоточенным.

— Швед! Ты чего не на посту? — раздалось совсем рядом сбоку, — Швед? — уже более удивлённо и с сомнением.

Между этими двумя репликами я успел обернуться, прыгнуть вперёд и парализовать говорившего магическим разрядом. Сделал это практически рефлекторно. И хотя уже давно не тренировался, навык сохранился. Парализовал мужика почти на автомате.

— Да уж! Внимательность и сосредоточенность! — усмехнулся я.

До того как этот мужик заговорил, я его вообще не слышал! Ни звука! Но он вроде бы и не прятался. Просто так получилось? Такой тихий?

Я осторожно заглянул в дыру, из которой он вышел. Там, в сумраке старого склада, было что-то вроде спальни. Вместо кроватей были ящики, накрытые какими-то кусками брезента. Мешки вместо подушек. Но людей благо больше не было.

Что-то вроде временной казармы. Другого назначения этому и не придумаешь. На постоянное жилище не очень похоже. Может быть, здесь отдыхает охрана порта, а сейчас она вся на постах?

Кроватей было штук двадцать, если не больше. Это, что получается, здесь где-то прячется двадцать охранников? Или они сейчас не здесь, а где-то в другом месте, а сюда приходят только спать?

Подумалось, не достаточно ли я уже тут напроказил, и не пора ли вернуться обратно?

Мысль была немного малодушной. Я ведь сам себе хозяин, никакого задания у меня нет. Нет даже плана, что именно я собираюсь сделать. Остановиться можно в любой момент, вернуться и сказать, что разведка прошла удачно!

Но ведь себя-то не обманешь! Я толком ничего не сделал, а обратно очень хочется вернуться, только потому, что дальше идти очень страшно! Впрочем, страх — это очень полезное чувство, которое не даёт потерять голову. Главное — уметь им управлять и не давать страху подчинить себя. Я вроде бы умел. В решающий момент брал себя в руки и лез в пекло.

Вот и сейчас, не строя грандиозных планов и не пугая заранее свой инстинкт самосохранения, я решил, что пройду ещё немного дальше, а там будет видно. Ведь вернуться-то никогда не поздно!

(Здесь я себе врал! Иногда вернуться бывает поздно. Точки невозврата существуют не только у лётчиков. Практически в любой ситуации, можно зайти так далеко, что дать заднюю уже не получится.)

Убедив себя идти дальше, я прошёл ещё два склада и сквозь пролом в стене третьего, наконец, увидел логово Водяного!

12. Логово

Место было, в самом деле, довольно примечательным. Если пытаться описывать его простыми словами, то можно представить, как ребёнок играл в кораблики, потом ему надоело, и он свалил их в кучу. Но этого ему показалось мало, и сверху он эту кучу ещё долго лупил плоской лопатой, превращая железо в бесформенное месиво.

Впрочем, бесформенным оно выглядело только на первый взгляд. Во всём этом нагромождении кораблей была какая-то эстетика. Эдакое кладбище затонувших кораблей. Причём не заброшенное. Было видно, что кое-где сооружены мостки, чтобы можно было перемещаться по этой конструкции, кое-где были прорублены дыры в металле, чтобы попадать внутрь корпусов там, где нужно.

В одном месте даже сушилось на верёвке бельё! Ещё в паре мест из торчащих вверх и, видимо, специально вставленных труб шёл дымок. Там наверняка были кухни.

Людей, как и в порту, видно не было, но это не значило, что за подходами никто не наблюдал. Я был уверен, что наблюдают, только скрытно, чтобы не привлекать к себе внимания.

И всю это картину вдруг стала дополнять погода. Откуда-то с востока набегали тучи, и сейчас я смотрел на это «кладбище кораблей» на фоне надвигающейся грозы.

Погода портилась стремительно. Ещё когда я залезал на кран, всего этого не было. Ну, может быть вдалеке, на горизонте какие-то тучки и виднелись. Но за прошедшее время они успели добраться сюда и уже начинали посверкивать молниями, вслед за которыми до меня донеслись пока ещё отдалённые раскаты грома.

— Плащик-то я удачно прихватил! — пробормотал я, поднимая воротник.

Вообще, это изменение погоды было мне на руку. Нарочно не придумаешь! Сейчас попасть на эту свалку кораблей проблематично. День, всё хорошо просматривается, укрыться негде. Все подступы были, вполне вероятно, что специально, расчищены. На корабли можно было зайти по нескольким мосткам. Но делать это нужно было нагло и в открытую, или искать какой-нибудь другой путь, который не факт, что есть.

А тут гроза! Это же лучшая маскировка. Она меня невидимым не сделает, но и охрана следить будет хуже во время ливня, и мне будет проще проскочить либо незамеченным, либо выдавая себя за этого самого Шведа, как назвал наблюдателя мужик в казарме.

Правда вот, нужно было немного подождать. Гроза надвигалась, но пока ещё не началась. Вот когда ливанёт, тогда и буду пробираться в их логово.

Пока я ждал и через дыру наблюдал за этим кладбищем кораблей, люди на «палубе» появлялись всего пару раз. Один раз выбежала толстая тётка в фартуке и кинулась снимать развешенное бельё, среагировав на приближающуюся грозу. Второй раз мужик в форме, похожей на военную, прошёлся по мосткам, забрался по лестнице на верхний уровень, там прошёл по подвесному мосту между двумя высокими надстройками кораблей, и исчез в одной из них. Вот, собственно, и всё.

Ветер усиливался, и стало довольно прохладно. Я закутался в плащ поплотнее и забился в самый угол закутка, в котором прятался, не выпуская из вида пролом в стене, через который наблюдал за кладбищем кораблей.

Гроза наползала, наползала, и вроде бы уже давно должна была начаться, а когда началась, произошло это всё равно неожиданно. Хлынуло как из ведра! Гром, молнии — полный набор, всё как полагается!

Зная, что первый шквал ливня может быть сильным, а потом он станет заметно тише и будет идти уже ровно и не так интенсивно, я поспешил перебраться на их базу при первом ударе стихии.

Видимость была близкой к нулю, хотя был день. Вода заливала лицо, глаза, протекала за воротник. Это вынудило меня накинуть плащ на голову, хотя было уже поздно, я успел изрядно промокнуть.

Поскальзываясь на обильно смачиваемых дождём трапах, я быстро добежал до первого попавшегося входа и решил рискнуть проникнуть внутрь здесь. Этот вход был не лучше и не хуже остальных, ведь всё равно плана базы у меня не было, и я не знал, где и что находится. Да, это была отчаянная и очень рискованная импровизация, но не зря же я сюда шёл? Должен же попытаться войти?

Прорезанная дыра, в торчащем выше других борте судна, была тёмной. Трап уходил внутрь, и больше там ничего видно не было. Я забежал туда, и как только дождь перестал попадать на меня, остановился и потряс всем телом, сбрасывая с плаща воду.

Было темно, хоть глаз выколи. Я зажёг маленький светоч и осмотрел место, в котором оказался. Помещение было небольшим, трап шёл в трёх метрах над полом и упирался в дверь на противоположной стене. Дверь прямо стереотипно корабельная. Толстая, со скруглёнными краями и большим круглым… как эта штука называется? Я даже не знаю. В общем, её нужно крутить, чтобы дверь открылась. Я подошёл, попробовал, но она не поддалась. Я попробовал в другую сторону, тот же результат. Наверное, было заперто изнутри.

Первая попытка закончилась неудачей. Пока ливень не стих, нужно было попробовать найти другой вход. Выбежав под дождь, я по мосткам добрался до небольшой платформы, где вроде бы раньше висело бельё. Здесь сразу была дверь, без предварительного пролома в стене. И она была приоткрыта, так как находилась под навесом и дождь туда всё равно не доставал.

Я стремительно вошёл и сразу понял, что оказался в прачечной. Влажность здесь была, как будто даже больше, чем снаружи, под проливным дождём. Пар клубился над большими чанами, где кипятилось бельё. На лавках стояли тазы с уже постиранным бельём, в том числе и снятым спешно с верёвок.

— Ты чего тут потерял? — раздался грозный голос, и массивная тётка проступила в клубах пара, — чего тебе надо?

Я, как только вошёл, увидел в дальнем конце помещения длинный и хорошо освещённый коридор, уходящий куда-то вдаль. Поэтому я с деловым видом направился сразу туда, как будто знал, зачем иду.

— Да я это, тут всего-то… надо мне тут… — небрежно бросал я на ходу, не останавливаясь.

— Да знаю я, чего тебе надо! — воскликнула тётка, — и почему к этой прошмандовке все через прачечную таскаются? Других путей нет? Или думаете, вас тут не видит никто? Я вижу, и всем всё расскажу! А то ишь, взяли моду!

Кричала она мне уже вслед, когда я стремительно шёл по коридору.

В целом, первый этап прошёл более-менее удачно. Точнее, даже второй. Первый был проникновение на саму базу, а теперь и внутрь удалось войти. Конечно, в любую секунду что-то может пойти не так, но пока что везёт, можно сказать.

Я дошагал до перекрёстка, никого не встретив. В одну сторону коридор тянулся недалеко и переходил в лестницу, ведущую вниз. Я пошёл туда. Очевидно, что наиболее важные помещения находятся на более низких уровнях.

Уже нужно было придумывать, что можно здесь устроить с максимальным ущербом. Задерживаться надолго здесь было ни к чему. Промедление увеличивало шансы на то, что меня обнаружат и поймают.

Оказавшись внизу, я встал перед выбором, остаться на этом уровне, или спуститься ещё ниже. Слегка поколебавшись, я пошёл вниз. Потом я опустился ещё на один уровень, и передо мной открылся длинный коридор, без освещения.

Сразу было видно, что здесь люди бывают реже, чем на уровнях выше. Этот уровень был, помимо того что тёмный, ещё и сильно ржавый, и единственный коридор был промят чем-то сверху, так, что проползти вперёд можно было только на четвереньках. Именно это я и сделал.

Да, я был не в эпицентре событий, не в самой густонаселённой зоне, зато здесь можно перевести дух, оглядеться и, возможно, наконец, составить хоть какой-то план.

Коридор вывел меня на край большого пространства. Я как будто оказался в брюхе наливного танкера. Ходили такие вообще по Москве реке в былые времена? А может он не наливной, а насыпной, просто сейчас его затопило водой?

Я находился на длинной железной галерее, идущей по одной стене этого большого пространства. На пару метров ниже пола этой галереи плескалась вода. Мне стало интересно, это замкнутый резервуар, или отсюда можно переплыть в реку? И если можно, то насколько далеко нужно плыть и хватит ли для этого дыхания? Ведь в самом крайнем случае это могло быть путём к спасению! Если выход есть, и если у пловца типа меня хватит сил проплыть нужное расстояние и не утонуть.

Но узнать всё это не представлялось возможным. Не буду же я сейчас здесь нырять, ища выход!

Я пошёл вперёд по галерее, к противоположной стене этого большого трюма, где виднелся выход. Небольшой светоч летел надо мной, но света он давал очень много, видимо, потому что вода его отражала и было видно путь и не очень хорошо, но всё внутреннее пространство.

Я быстро шёл, стараясь не сильно громыхать по железной решётке, из которой состоял пол галереи, как вдруг краем глаза уловил какое-то движение. Сначала я подумал, что, возможно, просто померещилось. Игра бликов на воде, и всё. Но потом я уловил это движение снова.

Вот дурак! Ещё думал здесь в воду залезть! А что, если они тут держат какого-то водяного монстра? Или, может быть, здесь сам Водяной плескается, когда перевоплощается в… в кого? И перевоплощается ли? Может быть, его так называют просто потому, что он организовал себе базу на воде?

Под водой в третий раз что-то блеснуло. В этот раз мне даже показалось, что я видел чешую и огромный рыбий хвост. Я ускорил шаг, стараясь побыстрее покинуть это место. Неизвестность пугает больше всего. Когда что-то опасное скрывается под водой, но ты не знаешь что именно, это гораздо страшнее, чем увидеть реального противника перед собой. Потому что вообразить можно всё что угодно, ведь фантазия границ не имеет.

Я быстро добежал до выхода и успел сделать несколько шагов по коридору, как мне вслед донёсся нежный и певучий голос:

— Не убегай, красавчик!

Но я на такое не повёлся и только ускорил шаг.

— Освободи меня, не пожалеешь!

Я ещё ускорился.

— Чувствую, что мы ещё встретимся! — донеслось до меня, но уже слегка разочарованно.

Уж не знаю, кто там и что чувствует, но жизнь научила меня, что ласковый женский голос в неподходящем месте, это самый верный признак ловушки. Не стоит проверять так это или нет. Романтических приключений в недрах вражеской базы я точно не ищу.

Вспомнились слова прачки. Интересно, что она имела в виду? Это место, или какое другое? Сюда ходят тайком или куда-то ещё?

Я оказался в совершенно запущенной и заброшенной части базы Водяного. Судя по её внешнему виду, она была устроена очень хаотично и уже то, что получилось в результате нагромождения кораблей, обустраивали как могли под свои нужды. Но и пустых, ненужных, заброшенных мест тоже образовалось здесь с избытком, и все их освоить было нереально. Да вряд ли это было кому-нибудь нужно.

У меня было ощущение, что Водяной здесь ненадолго. Да, по всему видно, что появился он тут не вчера, и какое-то время занимался подготовкой осады убежища. Но и задерживаться после окончания этого своего «предприятия», он вряд ли здесь будет.

Вообще, было похоже, что это кладбище кораблей облюбовал не он, а кто-то другой, а Водяной просто пришёл сюда и взял это место под контроль, подчинив себе тех, кто здесь обитал. Это было очень вероятно.

Там, где я оказался, сильно пахло старыми механизмами, если можно так выразиться. Запах металла, смазки, мазута и всего такого был очень характерным. Да, он был уже не такой яркий и довольно застарелый, но всё равно очень явно определялся. Наверное, где-то рядом было машинное отделение. Естественно, уже давно не работающее и заброшенное.

То, что мне удалось пробраться в малообжитую часть их базы, было хорошо. Это давало некоторое пространство для манёвра. Отсюда можно было аккуратно разведать, что вокруг происходит, где есть выходы в жилые зоны и уже тогда планировать диверсию. А то когда я сюда только ворвался, было очень не по себе. Можно ведь было напороться сразу на большую толпу местных и пиши пропало. А сейчас хоть дух можно перевести.

Но долго отдыхать я не стал, а полез по старой вертикальной лестнице наверх, смотреть, куда можно отсюда попасть.

Минут через пятнадцать я понял, что вся их база является хаотичным нагромождением не только снаружи, но и изнутри. И это была уж точно не крепость и не цитадель. При желании сюда можно было проникнуть разными путями, и незаметно спрятать здесь небольшую армию. Ну, может быть с армией я и загнул, но вполне себе большой отряд, так запросто!

Лазил я по разным лестницам и пустым трюмам, наверное, с полчаса. Ещё раз порадовался тому, что прихватил с собой плащ Шведа, и не выкинул его, как только оказался внутри. Потому что иначе был бы уже как чушка, весь в грязи, ржавчине и смазке. А так основной удар на себя принял этот плащ.

За прошедшее время я исследовал место, в котором оказался, и ближайшие окрестности. Я был в какой-то барже, где находился и «бассейн», через который я прошёл и где меня кто-то звал. Тот путь я запомнил, на случай, если придётся убегать обратно. Ну, это как вариант. Но актуальный план был другой. Из этой баржи, которая была практически необитаема, если не считать кого-то сидящего в резервуаре, было несколько проходов в другие корабли. И проходы эти были в основном стихийные и неиспользуемые. Где-то трещина в стене, где металл порвало и там можно было пролезть. Где-то люк, через который никто не лазает, судя по слою скопившейся на нём пыли. Где-то вполне обычная для судна дверь, только вот ведущая в дыру между двумя кораблями. Но и там можно перебраться на другую сторону и попасть в другую зону.

И во всех этих местах, куда можно было проникнуть, жизнь текла довольно бурно. Сновали люди, слышались голоса. Иногда смех и крики, как будто кто-то во что-то очень оживлённо играл, скорее всего, в карты. В общем, если где и устраивать шухер, то именно в таких местах.

Мои мысли крутились вокруг того, чтобы устроить взрыв и поджёг, причём в разных местах. Ну а пока возникнет неразбериха и суета, слинять отсюда подобру поздорову.

Для осуществления этого плана я нашёл источник маслянистых запахов. Это было помещение с какими-то агрегатами. Возможно, что двигатели судна, но это не точно. Я в таких вещах вообще не понимаю и не разбираюсь. Так что это могло быть что угодно, понятно только что силовые установки. И в этом самом отсеке с силовыми установками произошёл большой разлив чего-то маслянистого, и, судя по всему, горючего.

Я нашёл железку, обмакнул в это самое чёрное болото, после чего поджёг лёгким разрядом плазмы. Жижа загорелась, испуская чёрный едкий дым.

— Подготовится получше, или уже можно начинать? — сам себя спросил я, и, решив, что лучшее враг хорошего, кинул эту железку прямо в середину этого разлива. Огонь побежал от неё в разные стороны, расходясь широким кругом.

Такой пожар вряд ли наделает здесь много бед, но вот дым, распространяясь через все доступные ему отверстия и полости, может заполнить очень большое пространство. И это будет для местных большой проблемой. Так что, тут была ставка не на огонь, а на отравление атмосферы. Ну и на вызванную дымом панику.

И как бы в подтверждение этому, всё тут же начало заволакивать этим едким дымом. Если так пойдёт и дальше, то я здесь сам первый и задохнусь! Нужно было срочно устроить взрыв и линять. Если получится отсюда выбраться живым, можно будет сказать, что миссия удалась.

Большой взрыв я устроить, конечно, не мог. Просто было нечем. Но у меня была «лимонка», вот её я и хотел использовать.

Меня привлекло то место, где местные вели себя особенно шумно и активно. И их там было много. Обследуя окрестности, я нашёл трубу, которая вела как раз в то помещение. Возможно, это раньше была вентиляция. Теперь же, один конец был просто оторван вместе с частью судна, и из этого оторванного конца как раз и доносились голоса, смех и ругань. Сидели они где-то внизу. Я очень надеялся, что выход из этой трубы ничем не перекрыт, и «лимонка» скатится по ней прямо к ним в гости.

Конечно, был риск, что это не сработает, но я всё равно решил попробовать. Если не получится хорошего эффекта, или «лимонка» укатится по трубе куда-то не туда, то и пожар должен хорошо навести панику.

Тяга в коридорах была отличная, и даже несмотря на то, что я ушёл от места поджога на приличное расстояние, дым быстро добирался сюда и дышать становилось тяжело. В общем, надо валить!

Я выдернул чеку и бросил гранату в трубу. Громыхая, она покатилась вниз, несколько раз от чего-то сильно отскочила и приземлилась куда-то с глухим стуком.

Крик ужаса совпал со взрывом и был им частично оборван. Видимо, там успели увидеть прилетевший подарок, но некоторое время ушло на осознание.

— Надеюсь, что ливень ещё идёт! — сказал я и побежал наверх по лестнице, которую заранее выбрал для отступления.

Всё получилось, осталось только выбраться!

13. Диверсия

Казалось, что дым преследует меня по пятам. Он так стремительно распространялся по внутренностям этого «кладбища кораблей», что я уже не без оснований переживал, что если не выберусь быстро, то смогу задохнуться тут от результатов собственной диверсии.

Помимо скорости распространения, ещё озадачивало количество этого самого дыма. Похоже, я видел далеко не всё, что может гореть. Наверное, огонь добрался до гораздо более крупных запасов этого, то ли мазута, то ли как оно там называется.

Я с ходу влетел в коридор, и чуть не врезался в целую группу оживлённо что-то обсуждающих мужиков. Резко развернувшись, я бросился вверх по ближайшей лестнице.

Скорее всего, этот мой манёвр и привлёк их внимание, спровоцировав погоню. Наверное, если бы я остановился и даже включился в разговор, то вызвал бы меньший интерес. Кто знает, знакомы ли все обитатели базы друг с другом, или увидеть новое лицо для них привычное дело.

Но я поступил рефлекторно, слишком уж неожиданной оказалась встреча. Так что, теперь за мной грохотали ботинками по металлу не меньше пяти человек.

Я сформировал шар плазмы и подбросил его над собой, чтобы он взорвался над преследователями.

Процедура была отработанная, всё получилось хорошо, их покосило разрядами молний, но плохая новость была в том, что я был обнаружен. Не всем досталось от моего шарика, и ещё до того, как я это предпринял, они бежали и орали что-то в духе: «Держи! Это он!» и дальше в основном матом. В общем, их крики не несли какой-то информации, но поднимали тревогу. В совокупности с распространяющимся везде едким запахом гари, это сразу привлекало к преследователям подмогу. Было ясно, что происходит что-то плохое, и вот как раз преследуют виновника, который всё это устроил.

Я сейчас очень жалел, что не стал уходить через резервуар, где меня звали нежным голосом. Я почему-то ясно себе представляла, что звало меня какое-то жирное и мерзкое чудовище. Вероятность такого была, но не стопроцентная. И теперь уже было совершенно ясно, что этот вариант, когда меня загоняют по корабельным коридорам, оказался значительно хуже. Ну да что уж теперь, назад-то не отмотаешь!

После разряда количество преследователей уменьшилось, и они отстали. Но вскоре снова начали настигать. Пробегая мимо одной из боковых дверей в коридоре, мне показалось, что я увидел свет. Я резко затормозил и вернулся обратно. Так и есть, в круглом иллюминаторе посреди двери, было видно улицу. Над нами ещё были тучи, но уже близко было место, где они заканчиваются, и там ослепительно сверкало голубое небо.

Я рванул дверь на себя, она оказалась открыта. Выскочив, я закрыл её, но, к сожалению, запереть было нечем, поэтому я просто побежал по мосткам, идущим отсюда к соседнему судну.

Ливня уже не было, но дождь ещё не прекратился. Он продолжал моросить, причём достаточно сильно.

И что ещё было примечательно, вокруг было много людей. Они вылезали на поверхность из всех щелей. Кто-то из-за дыма, кто-то из-за поднятой тревоги, но всё «кладбище кораблей» просто кишело людьми, и с каждой секундой их становилось всё больше и больше.

Если так пойдёт и дальше, я выбраться отсюда не смогу. Мозг лихорадочно работал, в поисках решения, но пока что не находил хороших вариантов. Единственный верный выбор был, это ни в коем случае не останавливаться, потому что сейчас движение — это жизнь.

Крики преследователей привлекали ко мне всё больше и больше внимания. Постепенно все, кто находился на других кораблях, начинали смотреть в сторону погони. Я бежал, но впереди была толпа народа, прямо в том месте, куда упирался этот подвесной мост.

Прямо на ходу, не останавливаясь, я вскочил на перила и перепрыгнул на другие мостки, идущие снизу. Плащ во время прыжка спарашютил, и, завернувшись сзади, накрыл меня с головой. Я на некоторое время потерял ориентацию в пространстве, но выпутавшись из плаща, тут же рванул дальше.

Эти мостки тоже вели на корабль, где собралось уже достаточно много людей. Нужно было искать другой путь. Я увидел сбоку корявую, но высокую надстройку какого-то судна. Мостки, по которым я бежал, шли прямо мимо неё. Моё внимание привлекла лестница из скоб, идущая по стене. Недолго думая, я перепрыгнул на неё и повис, едва не сорвавшись и не улетев вниз.

Выдохнув, я дал себе ровно секунду, чтобы прийти в себя, и тут же стал карабкаться наверх. Краем глаза я видел повсеместное движение, и характер этого движения был таков, что можно было понять — кольцо вокруг меня сжимается. К погоне и окружению присоединялись всё новые и новые участники.

— Не убивать! Он мой! — услышал я громкий рёв. И даже, несмотря на то что голос был искажён криком до неузнаваемости, я узнал Водяного. Это, вне всяких сомнений, был он.

Добравшись до верха лестницы, я влез на крышу надстройки. Это было одно из самых высоких мест этого «кладбища кораблей». Да уж, спрятаться здесь вряд ли получится. Только в этот момент я начал осознавать, что, похоже, моя партия проиграна. Я нахожусь в логове врага, на всеобщем обозрении, ни спрятаться, ни убежать тут некуда. И когда меня здесь достанут, это просто вопрос времени. Мозг лихорадочно работал, ища варианты спасения, но их не было! Оставалось только одно, продать свою жизнь подороже.

На противоположном краю надстройки показалось сразу три головы. Кто-то лез ко мне, причём наперегонки. Я подбежал и пнул одну из торчащих голов ногой со всей силы. Человек с криком улетел вниз. Две другие головы тут же спрятались.

— Ладно, ещё посражаемся, — сказал я, — дурацкая была идея сюда идти! Ведь это же было сразу понятно! Почему «спящая красавица» меня не остановила? Где были её, столь полезные сигналы, когда я уходил?

Теперь сожалеть уже было не о чем. Можно, конечно, было сдаться, в надежде, что меня пощадят. Но тогда бы я сто процентов обрёк себя на роль батарейки в банде Водяного. А это было немыслимо! Уж лучше смерть!

Над краем появилось сразу четыре головы, и в этот раз действовали они более решительно. Сразу постарались заскочить на крышу. Одного я успел пнуть, пока он вскарабкивался, но вот остальные успели встать на ноги. Да уж, неплохой у них получился рывок.

Я отступил в дальний угол крыши и, подняв руку, начал формировать над ней шар плазмы. Капли дождя шипели, падая на него, и постепенно сверху стало формироваться облачко пара.

— Чтоб тебя! — воскликнул один из противников. Похоже, они не ожидали встретить магическое сопротивление.

Стараясь не дать мне возможности подготовиться к отражению атаки, они заорали, и все вместе бросились на меня. Шар ещё не полностью сформировался, но пришлось его метнуть в них.

Одному попало в грудь, разрядами молний заставило упасть на колени остальных двоих. Не теряя времени, я подбежал к ближайшему и, схватив его за шиворот, рванул в сторону края. Тот попытался удержать равновесие, на полусогнутых сделал несколько шагов и ухнул вниз не удержавшись. Тот, в которого попал шар, лежал и бился в конвульсиях. Третий, на четвереньках полз в сторону края крыши, в надежде убежать. Когда он был уже совсем близко, как он думал к спасению, его догнал мой пинок, ускорив его спуск вниз до ускорения свободного падения. Потом туда отправился и последний.

Крыша моя, и чужие мне здесь не нужны!

Наконец-то возникла небольшая пауза, в которую я мог немного оглядеться. И вдруг я понял, что нахожусь как будто на арене цирка. Как акробат, делающий трюк. Давно забытые воспоминания из детства. Когда-то я такое видел. Но вот теперь сам оказался в центре внимания. Множество людей на палубах искорёженных кораблей стояли и смотрели вверх, на надстройку, где я прохаживался в трофейном плаще.

Было понятно, что шоу только начинается, и какой-нибудь финал всё равно будет. Никто не скажет, мол, расходимся, всё закончилось. Меня тут в покое не оставят, а судя по тому, что я яростно огрызаюсь и уже угробил пятерых на этой крыше, зрелище будет кровавым и захватывающим. Когда ещё увидишь такое представление, не подвергаясь опасности. А большая часть людей здесь, считала себя в полной безопасности! Действительно, как им может повредить всего один человек, загнанный на крышу? Пусть даже и хорошо владеющий магией. Но, судя по тому, что я уже оказался в ловушке, значит, я не был таким магом, который может разнести тут всё, иначе бы уже применил свои навыки. Так что, можно спокойно смотреть представление и ничего не опасаться.

На одной из соседних корабельных надстроек показалась фигура. Человек забрался туда, и не спеша распрямился, встав в полный рост. Я узнал Водяного. Он сжал кулак, с оттопыренным большим пальцем и провёл ногтем себе по горлу, намекая, что мне конец.

Я не стал уклоняться от разговора жестами, и тоже показал ему кулак с одним торчащим пальцем. Только у меня палец был средний и направлен он был вверх.

Водяной стоял и смотрел на меня, я стоял и смотрел на него. Пауза затягивалась, но я никуда не торопился. Чем больше пауз, тем дольше проживу. Хоть минуты, а мои.

Постояв, я стал не спеша прохаживаться по крыше, как тигр в клетке. Водяной же стоял неподвижно, широко расставив ноги, сжав кулаки и сверля меня взглядом. Было полное ощущение, что он что-то делает, только вот я никак не мог понять, что именно. Если он и пытался сейчас влезть ко мне в голову, то я этого совершенно не чувствовал. Как не чувствовал и смены своего отношения к Водяному на положительное, что могло свидетельствовать о вмешательстве, которое я просто не заметил.

Время шло, народ внизу продолжал собираться, а ничего не происходило. Я между делом обратил внимание на то, кто все эти люди. Женщин практически не было, так считаные единицы. В основном мужчины, и не очень интеллигентного вида, мягко говоря. Такой же сброд, какой я видел в руинах, только, может быть, уровнем повыше. Наверняка среди них есть и эффективные маги. Но основная масса — это просто пушечное мясо, только более качественное. Для Водяного все они просто расходный материал.

Между нашими надстройками, между мной и Водяным, был натянут провод. Зачем я не знаю, но провода виднелись и между другими частями этого «корабельного кладбища». Возможно, это была телефонная проводная связь, как в «бюро пропусков» Тритона.

Но перебраться по этому проводу с надстройки на надстройку было нереально. Слишком уж он был тонкий и провисший. Поэтому я очень удивился, когда Водяной вдруг побежал к краю своей надстройки, и потом продолжил бежать по этому самому проводу. Без магии здесь не обошлось. Иначе бы он никак не сумел этого сделать.

Я подбежал к краю и ударил ногой по проводу. Оторвать не удалось, но я его сильно качнул. Однако Водяной этого почти не заметил. Как бежал, так и продолжил бежать, ставя ноги точно на провод, как бы он ни раскачивался.

Поняв, что так остановить я его не смогу, а он уже очень близко, я отбежал на противоположную часть крыши. Водяной добрался до края, шагнул на мою крышу и осклабился.

— Быстро ты оклемался! — усмехнулся я, — тебя не смущает, что при каждой нашей встрече, ты огребаешь по своей тупой башке? Может быть, стоит начать меня избегать?

— Тебе конец! — сказал Водяной, пристально на меня глядя, — ты попался!

— Попался? — я чуть не рассмеялся, — серьёзно? И где же ты сумел меня поймать? У себя дома? А ты не обратил внимания на то, что я сам сюда пришёл?

Я блефовал, пытался держать хорошую мину при плохой игре, ну а что ещё мне оставалось делать?

Мой блеф сработал, — Водяной немного сбился со своего агрессивного настроя, ведь, по сути, мои слова были правдой. То, что я хотел убежать, но не смог, я оставил за скобками.

— Ну и зачем же ты пришёл? — спросил Водяной. Мне получилось сменить вектор разговора.

— Чтобы покончить с тобой раз и навсегда, — сказал я, — и пока что всё идёт по плану.

— У тебя был план, что мы окажемся вдвоём на этой крыше? — усмехнулся Водяной.

— Нет, что ты, — улыбнулся я ему, — такого удачного расклада я даже предположить не мог! Убивать тебя на виду у всего этого сброда, будет особенным удовольствием! Я не знал, где мы окажемся. Но я знал, что найду тебя и убью. Твоё время вышло.

Я продолжал блефовать, ведь как там? «Хороший блеф, это половина победы!». В любом случае хуже не будет, потому что хуже уже некуда.

— Я тебе не верю, — сказал Водяной, — и кто ты вообще такой? Зачем ты лезешь в наши дела?

Блеф работал, от мгновенной расправы мы уже перешли к выяснению личности.

— Ты же уже знаешь! — сказал я, — я куратор убежищ. И устранение засранцев вроде тебя, это моя работа.

Я продолжал развивать эту выдумку про куратора. И она мне нравилась всё больше и больше.

Водяной смотрел на меня, сжимая и разжимая челюсть. Он нервничал, и это было заметно. Мне удалось смутить ему разум. Правда, даже этот небольшой успех, вряд ли поможет мне отсюда выбраться. Я просто не мог представить ситуацию, в которой он скажет что-то типа: «Ну ладно, раз так, тогда иди!». Тем более что я сказал, что сам пришёл его убить!

Оставался только один призрачный шанс. В самом деле убить Водяного и тогда, обезглавив эту банду, уже каким-то образом попытаться с ними договориться… ну или возглавить по праву сильного. Правда вот, я не был уверен, что здесь это сработает. Здесь наверняка своих претендентов на этот пост хватает.

Но вот и можно будет с ними договориться, объяснить, что к ним претензий нет, если они оставят в покое убежище. Может быть, и получится!

Это уже было похоже на слабенький, фантастический, маловероятный, но план. Иллюзорный шанс на спасение. Но для этого нужно было как-то расправиться с Водяным, а я уже знал, что маг он сильный. Очень намного сильнее меня. И спасти меня может только то, что он не до конца оправился от ударов по голове… ну или какое-нибудь чудо. Или счастливая случайность.

Водяной пристально на меня смотрел, переваривая то, что я ему сказал. И вдруг по его взгляду я понял: он догадался, что я блефую. Он взвесил все за и против и не поверил мне. А не поверив, решил сделать то же самое, что и я хотел сделать с ним с самого начала. Убить. Нет человека, нет проблемы.

Как только я прочитал в его глазах это решение, то тут же начал формировать шар плазмы над ладонью.

Увидев это, толпа внизу радостно загудела, предвкушая драку.

Водяной вдруг побежал на меня, расставив руки в стороны. Я встретил его выставленной вперёд рукой, с шаром плазмы. Когда его тело встретилось с ним, то место контакта вспыхнуло зелёным светом, и пошло переливающимися волнами.

Это была защита! Причём очень хорошая!

Водяной схватил меня и стал притягивать к себе. Я продолжал давить ему на грудь своим шаром плазмы, пытаясь вырастить его ещё больше, надеясь, что защита не устоит.

Он притянул меня к себе вплотную и начал сжимать в объятиях. И я понимал, что объятия эти смертельные. Он обладал нечеловеческой силой и мог меня просто раздавить. К этому дело и шло. Я пустил всю энергию в шар плазмы, надеясь, что он превратится в оружие последнего шанса. Но когда я хотел этого специально, это никогда не происходило. Импульс должен был родиться где-то внутри, но его, как назло, не было. Как будто бы у меня ещё не всё было потеряно и оставались какие-то шансы выжить.

Я мотнул головой вперёд, ударив Водяного лбом в нос. Там что-то хрустнуло, но он, казалось, не обратил на это внимания, а только осклабился. Мы уже были плотно прижаты друг к другу, так что только ослепительно яркий свет вырывался между нашими телами. Я хотел взорвать свой шар плазмы, но никак не мог. Защита Водяного его как будто заморозила.

Он сжимал меня всё сильнее и сильнее, я уже практически слышал, как хрустят мои рёбра.

— Готов подохнуть, куратор? — прошипел Водяной мне прямо в лицо.

И тут, что-то странное, привлекло моё внимание. Даже не знаю, почему мой взгляд соскользнул с его лица, и, посмотрев над его плечом, я увидел ту часть порта, откуда пришёл сюда. А ещё я увидел какую-то тёмную фигуру на крыше одного из складов. У этой фигуры что-то было в руках, и она положила это что-то себе на плечо.

Я скорее даже не увидел, а догадался, что сейчас случится. А догадавшись вдруг, неожиданно даже для себя, начал смеяться. И смех мой был настолько искренним, хотя и сдавленным железной хваткой Водяного, что тот даже слегка её ослабил от неожиданности.

— Сдохнем вместе! — перестав смеяться, сказал я.

И как только я это сказал, из штуки на плече у тёмной фигуры что-то вылетело, и слегка вихляясь и оставляя дымный след, полетело в нашу сторону.

14. Тю-тю!

Ракета летела не совсем в нас. Она шла в надстройку, на которой мы стояли, но значительно ниже. В последний момент Водяной дёрнулся, пытаясь понять, куда я смотрю, и это дало мне шанс. Я вложил дополнительный импульс в свой плазменный шар, и он рванул, отбросив нас друг от друга.

И в этот же момент взорвалась ракета где-то под нами, крыша взлетела вверх, отшвыривая нас в разные стороны. Двойной импульс от взрыва, сначала моя плазма, а потом ракета, оказался таким сильным, что выбросил меня далеко вверх и в сторону. Я летел сквозь моросящий дождь и видел Москву. Так, навскидку, не вглядываясь, даже и не скажешь, что город пережил апокалипсис.

Летел я высоко, и приземлиться удачно без всяких спецсредств шансов у меня не было. А левитацией я не владею, к сожалению.

Время замедлилось, всё происходило, как будто плавало в каком-то тягучем киселе. И тут раздался ещё один взрыв. Там, куда попала ракета, через несколько секунд что-то сдетонировало и ещё одна взрывная волна ударила в меня, подбрасывая ещё выше.

Я понимал, что для стороннего наблюдателя все эти взрывы шли одной волной, в течение, может быть, пары-тройки секунд, но для меня это происходило очень долго, и казалось, что я могу всё это увидеть, осмыслить и проанализировать. Парадокс сознания.

Потом накатило ощущение, которое называют: «вся жизнь пронеслась перед глазами». Я его испытал очень чётко, понял, что говорят именно о нём, но с названием согласен не был. Ничего никуда у меня не проносилось, а я как бы увидел всю свою жизнь со стороны одним общим взглядом. И этот взгляд был прощальным. Ведь сейчас всё закончится.

Внутри что-то ёкнуло. Было очень досадно погибать вот так.

Я не знаю, осознание неминуемой гибели — это хорошо или плохо? Или может быть лучше сразу, раз — и всё! А тут летишь, понимаешь, что разобьёшься, сделать ничего не можешь, и вынужден ждать неминуемого конца. Такое себе ощущение.

Интересно, время замедлилось насколько? Один к десяти? К двадцати? Да, я понимаю, что оно не замедлилось, это скорее мозг работает на сверхскоростях, пытаясь решить нерешаемое уравнение и спасти меня. Но, не в этот раз.

Интересно, сколько погибло людей в результате этого взрыва? И что там такое сдетонировало, что в итоге разнесло большую часть этого «кладбища кораблей»? И выжил ли интересно Водяной? Надеюсь, что нет.

Я достиг наивысшей точки своего полёта и теперь по баллистической траектории пошёл на снижение.

Надеюсь, что хоть проблема убежища решена! Хоть я и заплатил высокую цену, но не думаю, что они будут продолжать свои атаки, даже если кто-то из главарей выживет. Потери у них просто гигантские. И если смотреть с этой точки зрения, то моя вылазка удалась. Только вот, к сожалению, не для меня.

Меня разворачивало в воздухе, и я вдруг увидел, что корабли подо мной кончились, и я уже лечу над водой. Следовательно, и приземляться я буду на воду. С одной стороны, это шанс, но с другой стороны, с такой высоты приземлиться на воду, это всё равно, что на бетон… хотя… если суметь хорошо в неё войти…

Я довернулся как мог, оказалось, что без точки опоры это сделать не так-то просто, и сложил руки, чтобы войти в воду рыбкой. Получалось не очень, моё тело было всё равно слишком горизонтально…

Вдруг мои руки как будто растолкнуло в стороны, и между ними возник шар плазмы, который быстро, просто невероятно быстро стал расти и темнеть, превращаясь в моё оружие последнего шанса. Хотя, как оно мне сейчас может помочь? Или организм пытается сделать хоть что-то, используя все доступные ресурсы?

Вода стремительно приближалась, шар вдруг выстрелил вперёд и понёсся быстрее меня на встречу с водной гладью. Врезавшись в неё, он ослепительно сверкнул, взорвавшись с лёгким хлопком, но с очень сильной взрывной волной. Она резко толкнула меня навстречу, но относительно мягко, изменив траекторию моего полёта. Я как будто бы отскочил от воды при помощи этого взрыва, и теперь вновь летел, кувыркаясь по новой баллистической траектории, но уже не так высоко. Времени подготовится к вхождению в воду у меня уже не было, и я шмякнулся на неё спиной так сильно, что аж дыхание перехватило. Да и голову встряхнуло тоже — будь здоров. Я сразу потерял ориентацию в пространстве, вода тут же сомкнулась надо мной, и я стал медленно погружаться, расставив руки в стороны.

Меня как будто парализовало. Я совершенно не мог двигаться! Медленно погружался, и в голове почему-то были мысли только о том, какая же чистая всё-таки стала вода в Москве-Реке, после апокалипсиса.

А вода, действительно, была очень чистой! Я видел всё вокруг себя очень хорошо. И небо! Ясное, голубое небо, там, где кончались тучи! Ещё секунда и из-за туч показалось солнце, заставив поверхность воды бликовать и переливаться. Снизу это смотрелось очень красиво. Но лучи проникали и под воду, теряя интенсивность уже на глубине.

А я всё погружался как кукла, по-прежнему не в состоянии пошевелить ни одной частью тела. При падении не разбился, так теперь утону! И что толку? Ну, пожил ещё несколько секунд.

По мере погружения вода становилась всё холоднее и холоднее. Ага, значит, температуру я всё-таки чувствую. А может быть, я сплю? Точно, наверное, сплю! Ну не может же это происходить со мной на самом деле! Это всё слишком невероятно, чтобы быть правдой. Думаю, что и магопокалипсиса никакого не было. Это игра подсознания, и сейчас зазвонит будильник, нужно будет вставать и собираться в институт…

А так не хочется идти на пары… ещё бы поспать… досмотреть этот увлекательный сон, в котором мир рухнул и пришёл в упадок, а все люди стали магами и волшебниками…

Да, пока будильник не звонит, можно ещё поспать…

И я начал погружаться в сон. И уже угасающим сознанием увидел, как рядом мелькнуло что-то большое и блестящее. Потом исчезло и вскоре мелькнуло ещё раз. А потом мутным взором я увидел прямо перед собой расплывающееся женское лицо… красивое лицо… длинные светлые волосы колыхались в воде, создавая большой ореол вокруг этого лица, и солнце, подсвечивая их сзади через толщу воды, делала картину ещё сказочнее и удивительнее! Девушка мне улыбнулась…

Лицо исчезло, и передо мной вдруг проплыла большая рыба, я, правда, успел разглядеть только её хвост. А ещё я почувствовал, как меня разворачивает потоком воды, созданным этой большой рыбой. Потом кто-то схватил меня за шкирку и потянул в сторону.

Я вдруг понял, что двигаюсь. Кто-то тянет меня под водой куда-то! Ну и что, какая разница, это же всё равно просто сон. Скоро узнаю, кто это такой… а может быть и не узнаю! Сон не всегда даёт ответы на вопросы…

Я вдруг подумал, что не понимаю, дышу я или нет? Ведь если я под водой, то дышать не могу! А если это сон, то почему бы и нет? Я попробовал вдохнуть и ощутил, как вода врывается мне в лёгкие! Ощущение было ужасным! Это было последнее, что я почувствовал, после чего мозг наконец-то совсем отключился.

* * *

Удивительно, но я не умер!

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову после того, как я потерял сознание под водой. Вторая мысль была о том, как же у меня болит всё тело, а лёгкие горят, как будто я дышал огнём.

Но это всё пустяки, главное я был жив! И вот именно сейчас, в этот момент, я очень ясно осознал, как же я хочу всё-таки жить! Нет, естественно, я всегда это понимал. Но вот на эмоциональном уровне, так, чтобы прочувствовать это желание до самой глубины души, это было впервые. Хотя я и не раз бывал на грани смерти и в ситуациях, когда выживание было, мягко говоря, не гарантированно… да чего далеко ходить, даже за последние дни такое было несколько раз.

Но этот случай был особенным. Просто я, впервые в жизни, увидел смерть в лицо!

Тут же вспомнилось женское лицо под водой, но я понимал, что это была не смерть. И вообще «увидеть лицо смерти», это образное выражение. Просто я как будто уже умер. Я увидел смерть, и как это происходит, если ты, в самом деле, погибаешь. Не могу сказать, что мне это понравилось, но вот такой опыт.

Очнувшись, я лежал и медленно приходил в себя, давая потоку сознания, нести меня, куда он течёт. Постепенно, по мере прояснения рассудка, у меня стали появляться вопросы. Что случилось, где я, и как здесь очутился. Я помнил всё, до того момента, как меня кто-то начал тащить под водой. И судя по всему, этот кто-то меня и спас.

Там, где я находился, было тихо, если не считать лёгкого плеска воды. Ага, значит, я по-прежнему был где-то возле реки. Допустим.

Я слегка приоткрыл глаза, чтобы аккуратно посмотреть сквозь ресницы, где я нахожусь. Но это не дало никакого результата. Сначала мелькнула паническая мысль, что я ослеп, но ей на смену тут же пришла здравая, говорящая, что здесь просто темно.

Я открыл глаза и убедился, что да, это просто темнота. Не знаю, как это объяснить, темнота ведь была кромешной, но я всё равно понимал, что вижу. Вижу эту темноту. Мне казалось, что если бы я лишился зрения, то ощущения были бы другими. Не дай бог когда-нибудь это проверить.

Допустим. Я лежу где-то в темноте возле воды. И темнота здесь не потому, что ночь. Просто место, без доступа света. Ладно! Переходим к следующему этапу. Я слегка пошевелился. Всё тело болело, как будто мной играли в футбол. Ну, впрочем, чему удивляться, так ведь оно и было, по сути. Меня несколько раз отфутболило взрывной волной и в итоге шмякнуло об воду. Ещё и Водяной до этого так меня сжал, что не удивлюсь, если несколько рёбер треснули.

Я пошевелился чуть сильнее. Да, всё болело, но, кажется, работало. Пока что это неточно, но я не чувствовал серьёзных повреждений. Осторожно я принялся ощупывать себя руками. Одежда была на месте, и что удивительно, она была сухой! И сидела на мне как-то плохо, неудобно. Сикось-накось, в общем. Хотя это в целом объяснимо. Если меня тащили под водой, потом вытаскивали из воды, конечно, всё могло съехать и перекрутиться. Но было прям очень неудобно!

Я просунул руку, чтобы поправить самое неудобное место в штанах, и тут меня ждало самое сильное удивление. Трусов на мне не было! Штаны были, а трусов не было! Хотя я без них не хожу, и до того как потерять сознание, они точно были на мне!

— Что тут, вашу мать, произошло? — взволнованно сказал я, не сдержавшись, хотя и хотел пока соблюдать тишину, — где мои трусы?

Но мне никто не ответил. Похоже, что я здесь был совершенно один. Осторожно ощупав пространство вокруг себя руками, я выяснил, что лежу на подстилке из сухой травы. Под головой у меня какой-то небольшой мешок, или просто кусок ткани, тоже набитый травой. Интересно!

Пистолетика Нины не было. Но это меня не удивило. Скорее всего, он лежит сейчас где-то на дне Москвы-реки. Меня так швыряло… что не то что пистолет, а даже трусы пропали! ГДЕ МОИ ТРУСЫ!

Это волновало меня сейчас почему-то больше всего!

Исследуя руками пространство дальше, я узнал, что лежу на бетонной плите. Ну, или чём-то подобном. И, чтобы лежать мне было на нём удобнее, кто-то заботливо натаскал сюда травы.

— Ну ладно, хрен с ними с трусами, — вдруг резко успокоился я, — спасибо, что живой!

Меня резко отпустило, и я расслабился. Вся настороженность спала, и я почувствовал себя в безопасности. Все факты складывались в картину, что тот, кто мне помог, а кто-то, несомненно, мне помог, потому что сам я не мог тут очутиться — на постели, сухой и без трусов! Так вот, тот кто мне помог, совершенно очевидно, не хотел мне зла. Наоборот, во всём чувствовалось проявление заботы.

Поняв всё это, я решил зажечь светоч, чтобы уже точно понять, где именно нахожусь. Я осторожно запустил небольшой светящийся шарик вверх. Он взлетел метра на три и повис прямо под потолком. Потолок, как и всё вокруг, был из бетона. Из старого, местами раскрошившегося, с торчащей арматурой бетона. Я был внутри какой-то бетонной конструкции. Хорошо это или плохо? Наверное, хорошо, потому что в этой ситуации она меня защищает. Скорее всего, именно для этого меня сюда и поместили.

Зажигая светоч, я понял ещё одну странную вещь: я был полон маной под завязку. И вот это было не очень хорошим знаком. Вывод из этого открытия был простым: я находился без сознания достаточно долго!

Вдруг совсем рядом раздался негромкий всплеск, и над краем бетонной плиты появилось улыбающееся девичье лицо.

— Очнулся? Здорово! А то я уже боялась, что никогда в себя не придёшь! — радостно сказала девушка.

— Привет! — сказал я настороженно, стараясь вспомнить, где её раньше видел. Лицо мне было совершенно точно знакомо, да и голос тоже.

И вдруг в сознании сверкнула как будто вспышка, и я увидел её улыбающееся лицо под водой, в ореоле колышущихся волос, которые казались нимбом, из-за светящего через них солнца.

— Помнишь что-нибудь, красавчик? — сказала она, и я тут же вспомнил, где слышал её голос. Это было там, на базе Водяного, в резервуаре, заполненном водой. Это её я посчитал чудовищем, которое заманивает меня в ловушку… а оно вон как всё обернулось!

— Это ты меня спасла? — спросил я.

— Я! — кивнула она, — помнишь, я ведь тебе говорила, что мы ещё встретимся! Вот и встретились! Не иначе, это судьба! — она улыбнулась во все свои ровные блестящие зубы.

— Подожди! — я потряс головой, и тут же пожалел об этом, потому что она отозвалась резкой болью, — так это ты звала меня на базе у Водяного, в этом… бассейне… или как его?

— Я! — радостно сказала она, — а это ты устроил этот взрыв, который почти разрушил всю их конструкцию?

— Частично, — кивнул я, — но я послужил причиной этого разрушения, хотя мне кто-то и помог в конце. Правда его помощь меня чуть не угробила… но если подумать, только благодаря этому взрыву я и спасся. Благодаря взрыву и тебе, конечно же! — спохватился я.

— А я, благодаря тебе, обрела свободу! — не переставая улыбаться, сказала девушка, — Водяной держал меня в этом наполненном водой трюме баржи. Я никак не могла оттуда выбраться, хотя и пыталась постоянно. Но от взрыва там что-то сильно съехало, просело и деформировалось. Сначала я думала, что меня там похоронит, но оказалось корпус треснул и разошёлся широкой трещиной. В неё-то я и рванула на свободу. Только разогналась, смотрю, знакомый красавчик погружается в пучину. Чего, думаю, добру пропадать? В хозяйстве пригодится. Вот я и взяла тебя себе! — и она заливисто рассмеялась.

— Погоди! — сказал я и сначала наморщил лоб, а потом принялся его тереть, как будто это должно было помочь мне лучше думать, — что-то у меня в голове не склеивается… что-то не сходится… как-то всё это странно, но сформулировать не могу… почему тебя держали в этом бассейне? Как ты оттуда выбралась через дыру? Что значит, разогналась, перед тем как увидеть, что я тону? Голова соображает плохо, но что-то тут не так, во всей этой истории.

— Значит, ты не всё помнишь, — вздохнула девушка, мгновенно став серьёзной, — тогда нам надо сейчас получше познакомиться, и для тебя это может быть некоторым шоком. Так что, приготовься не удивляться!

— Хорошо-о-о-о… — протянул я, не будучи уверенным, стоит ли соглашаться на это предложение.

— Если ты готов, тогда я вылезаю, — сказала девушка.

После чего её голова исчезла, но руки остались на бетонной плите. А потом она резко вынырнула, выпрыгнув вверх, и уселась на край этой плиты.

— Агхр… — прохрипел я, не в силах выразить накатившие на меня эмоции. Теперь всё встало на свои места. И то, что она жила в резервуаре, и то, что вытащила меня из воды. И теперь я понял, что за рыбину видел, когда тонул, и когда она только появилась.

Девушка сидела на краю бетонной плиты, свесив с неё натуральный рыбий хвост. Это была самая настоящая русалка! Я подумал, что вот так пялиться ей на хвост не очень прилично, и, подняв глаза, невольно уставился ей на грудь. Да, стоит отметить, что одежды на девушке не было.

Поняв, что пялиться на грудь ничем не лучше, чем на хвост, я поднял взгляд и увидел её ироничный взгляд. Но в нём не было ни смущения, ни осуждения. Она просто ждала, пока я приду немного в себя после пережитого шока.

— Если у тебя есть какие-то вопросы, на которые ты хотел бы получить ответ, задавай! — сказала русалка.

Я почесал затылок и сказал:

— Слушай, а где мои трусы?

Она вскинула руки к плечам, ладошками вверх, подняла брови и, улыбаясь, сказала:

— Тю-тю!

15. Рита

— Как это тю-тю? — возмутился я, — зачем вообще было их с меня снимать?

— Ты был без сознания, — сказала русалка, — и я не могла привести тебя в чувство. Лежать на камнях в мокрой одежде, в тёмном и влажном помещении, это плохая идея даже для здорового человека. Ты бы мог схватить воспаление лёгких, например. Поэтому я тебя раздела, высушила твою одежду на солнце и одела обратно. А трусы, в процессе всего этого, куда-то тю-тю! Поверь, это не специально, они, правда, потерялись.

— Спасибо! — смутился я, — наверное, нелегко было меня таскать, ворочать, переодевать.

— Нелегко, — согласилась русалка, — но приятно.

И она снова широко улыбнулась. Она вообще была очень жизнерадостной. Я, разговаривая с ней, всё время старался, чтобы взгляд не соскальзывал на грудь, но получалось плохо. Она же либо не обращала на это внимания, либо делала вид, что не обращает.

— А чего приятного-то, возиться с бесчувственным телом? — спросил я, усиленно стараясь смотреть ей в глаза.

— Можешь смотреть на мою грудь, мне не жалко… даже приятно, — расплылась в обаятельной улыбке русалка, — не мучайся.

— Хорошо, — сказал я, и уже спокойно взглянул ей на грудь.

Удивительное дело, но когда я перестал бороться с собой, то несмотреть на её грудь стало значительно проще. Мне заметно полегчало, потому что до этого момента ситуация была гораздо более неловкой.

— А насчёт бесчувственного тела… то, как бы это сказать… у меня острая нехватка тактильных ощущений, — слегка сомневаясь, стоит ли об этом говорить, всё же смущаясь, произнесла она, — из-за моего внешнего вида. Сам понимаешь, общаться с людьми мне довольно сложно. Ты первый, после очень большого перерыва… не считая Водяного, конечно, но это совсем другое. И там прикосновения сводились к избиениям в основном…

— Он тебя бил? — удивился я, — но зачем?

— Хотел подчинить меня себе, чтобы я работала на него, — сказала русалка, — но ничего не получалось. Я так понимаю, что он пытался сделать это при помощи гипноза или чего-то подобного, но со мной это не сработало. Не знаю почему, но у него не получалось, и он очень бесился из-за этого. Ему уж очень хотелось, чтобы я была его глазами и руками в акватории Москва реки.

— А ты не знаешь, почему его самого называют Водяным? — спросил я.

— Он частично, как я, — сказала русалка, — только не изменённый. Он остался в человеческом облике, но жабры у него есть. И плавает хорошо. В общем, что-то среднее, между мной и тобой.

— А у тебя есть жабры? — удивился я.

— Ага! — почему-то обрадовалась она, и махнула рукой куда-то себе за спину, — у меня двойная система дыхания, если можно так выразиться. Я не учёный, конечно, но сама это именно так понимаю.

— Но если он и сам чувствует себя как рыба в воде… извини, — я не был уверен, корректно ли так говорить при русалке.

— Нормально, я же, в самом деле, наполовину рыба, — обрадовалась она.

— Так если он сам как рыба в воде, зачем ему тогда ты нужна была? — удивился я.

— Зачем делать что-то самому, если можно заставить делать это кого-то другого? — сказала русалка.

— Логично! — кивнул я, — меня Алик зовут.

— Рита! — она протянула мне руку.

— Маргарита? — уточнил я.

— Да, но обычно меня всегда называли Рита… в прошлой, дорусалочьей жизни, — слегка загрустила она, наверное, впервые за всё время нашего разговора.

Я немного помолчал, собираясь с мыслями. Она терпеливо ждала, видя, что я формулирую что-то и подбираю подходящие слова.

— Послушай, Рита, — наконец решился я, — если этот вопрос будет не очень… как бы это сказать… этичным, что ли? Ты можешь не отвечать, так и скажи, что не хочу об этом говорить. Идёт?

— Идёт! — сказала Рита, и в её глазах зажёгся огонёк интереса.

— А как ты стала русалкой, можешь рассказать? Просто некоторые люди изменились очень сильно, иногда до неузнаваемости. Некоторые изменились, но не внешне. Ты где-то в середине. У тебя и внешние изменения очень существенные, но в то же время ты человек, вне всяких сомнений. Тебя кто-то заколдовал? — спросил я.

— Никогда не думала об этом в таком ключе! — озадачилась Рита, — но думаю, что нет. У меня всегда была тяга к воде. Я плаванием профессионально занималась. Вода, это моя стихия… так я думала раньше. Когда случился магопокалипсис, я долгое время думала, что у меня нет ни дара, ни способностей к магии. А потом вдруг меня стало непреодолимо тянуть на берег Москва реки. И это была уже не та тяга, как раньше. Эта была какая-то болезненная, и с ней было невозможно бороться. Пару раз я не выдерживала и прыгала в воду. Но каждый раз выбиралась и возвращалась домой. Я даже стала бояться воды, потому что не могла понять, что со мной происходит. А этот зов, эта тяга становились всё сильнее и сильнее. Как-то раз я не смогла сопротивляться, долго бежала, пока не оказалась на набережной, и прямо оттуда сиганула в воду. Там быстро разделась и поплыла. Следующий месяц у меня как в тумане. Я всё время плавала, когда уставала, находила укромные места, чтобы вздремнуть, и снова плавала. Я сама себя толком не осознавала. А когда очнулась, у меня уже был этот хвост. Я была в невероятном шоке! Плакала, пыталась выбраться на берег… утонуть даже пыталась, что совсем уж глупо было. В итоге постепенно прошла все стадии вплоть до принятия. Было естественно отрицание, потом гнев, торг, мощнейшая депрессия и, в конце концов, принятие. Я приняла себя такой, какая есть и свою новую судьбу. Жить в воде не так уж плохо. Когда плывёшь быстро-быстро, можно испытывать настоящее счастье! Но есть большая проблема…

— Отсутствие социума? — попытался угадать я.

— Можно и так сказать. Можно проще. Одиночество! Мне так одиноко, что иногда просто разрывает изнутри. За всё время я общалась, хорошо если с парой человек. А потом появился Водяной, я ему поверила, думала, что у меня теперь хоть будет с кем поговорить… но ты знаешь уже, как всё обернулось, — Рита совсем сникла и задумалась.

— А когда ты обратилась? — спросил я, чтобы поддержать разговор.

— Приблизительно год назад, — сказала она.

— Год? — теперь задумался я, — погоди, значит, ты уже перезимовала в таком виде? А как?

— Какой ты чуткий, Алик! — Рита улыбнулась, — я рассказала тебе свою историю, и первая же мысль, которая у тебя возникла, это как я смогла пережить зиму в воде! Удивительно!

— Ну, не знаю, — немного смутился я, — просто это же реальная проблема!

— Ну да, — кивнула Рита, — когда стало холодать, я начала замедляться. Стала медленно плавать, медленно соображать… тупить, в общем, стала. А потом, в какой-то момент, почти в полузабытьи, в состоянии, похожем на то, что у меня было, когда я обращалась, я забралась под какую-то корягу под водой и уснула. Думаю, что я впала в анабиоз и провела в нём всю зиму. Потому что когда я проснулась, была уже весна. И чем теплее становилась вода, тем активнее становилась я.

— Интересно! — я опять задумался, — знаешь, есть такая точка зрения, которую я разделяю, что любое колдовство можно обратить. Нет невозвратных заклинаний. Но, правда, это касается того, что наколдовали сами люди. Если изменение произошло само, тут уже задачка будет посложнее, но попытаться её решить будет можно. Хотя я не уверен, что получится, и не стоит заранее питать ложных надежд. Ведь ты же хотела бы снова стать обычным человеком?

— Ты хочешь мне помочь? — на глаза Риты неожиданно навернулись слёзы, и голос дрогнул, — почему?

— Ты спасла мне жизнь, почему я не должен попытаться тебе помочь? Я тебе обязан, — я вздохнул, — правда, эту фразу в последнее время я произношу слишком часто. Я набрал долгов и не уверен, что смогу с ними рассчитаться. Но я постараюсь.

Вспомнилась Аня. Время шло, и уже надо было думать о том, чтобы вернуться к ней и проверить как дела. Я был уверен в том, что мама к ней не вернётся, и девочку нужно было забирать из пустой квартиры и куда-то пристраивать. Может быть, в это убежище, если оно примет её надолго. Ведь может же такое быть? Я, кстати, не знал, на детей ограничения по времени распространяются или нет. Может быть, и нет. Тогда это был бы неплохой вариант. Тем более что проблема убежища должна была быть решена, ведь Водяной, скорее всего, погиб во взрыве.

— Ты мне ничего не должен, — сказала Рита, грустно улыбнувшись.

— Хорошо, — кивнул я, — так даже лучше. Мой долг, это моя проблема. И я сам буду решать кому и что я должен, и как и когда этот долг возвращать.

— Дело твоё, — Рита пожала плечами.

В процессе разговора настроение у неё заметно ухудшилось. Если сначала она была очень жизнерадостной, даже может быть чересчур, то теперь начала грустить. Разговор со мной навеял ей множество грустных мыслей, с которыми она, видимо, постоянно боролась, не допуская их в своё сознание. А тут пришёл я и насыпал соли на все её душевные раны.

— Сколько я пролежал без сознания?

— Четыре дня, — спокойно сказала Рита.

— Сколько? — я вытаращил на неё глаза, — четыре дня? Все меня уже, наверное, давно похоронили! Мне нужно срочно в убежище!

— В убежище? Это вряд ли получится, — сказала Рита.

— Почему? — удивился я.

— Там в последнее время что-то происходит. Что-то плохое. Большое зарево, постоянный шум. Не знаю что именно, на землю ведь я выходить не могу. Но издалека всё это выглядит страшно, — сказала Рита.

— Это что же получается, Водяной выжил? — удивился я.

— Понятия не имею, — сказала Рита, — я наблюдаю за этим всем издалека. Но что-то там происходит, и это что-то вряд ли хорошо.

— Тогда мне тем более нужно туда, — сказал я.

— Побудь со мной ещё! — сказала Рита, — ты столько времени был без сознания, представь, что ты ещё в него не вернулся. Как будто бы ты лежишь, не приходя в себя. Ты же говорил, что мне должен? Вот побудь ещё здесь и считай долг уплаченным.

— Там люди могут погибнуть, — сказал я, — если ты думаешь, что я хочу от тебя избавиться, хочу тебя бросить, то это не так. Я вернусь… если буду жив, конечно. Жив и в сознании, — уточнил на всякий случай я.

— Но ты можешь погибнуть, и тогда я снова останусь совсем одна. Я и так останусь одна, но просто не торопи события, не бросай меня так быстро! — сказала Рита.

— Когда я тебя увидел, вот буквально десять минут назад, и мы только начали разговаривать, знаешь, что меня поразило?

— Хвост? — вставила Рита.

— Нет, то, что ты удивительно жизнерадостная! Ты такая лёгкая и позитивная, что это кажется просто невероятным, учитывая всё то, что с тобой приключилось.

— Да уж, радости по самые уши, — в глазах Риты снова блеснули слёзы, а губы дрогнули, — извини! — сказала она и соскользнула в воду.

— Да уж, какая же сложная ситуация! — вздохнул я.

Ситуация была в самом деле аховая. Если вокруг убежища что-то происходит, мне надо срочно туда. За четыре дня чёрт-те что могло случиться. Но если оно ещё держится, то хорошо. Это Водяной продолжает свои атаки, или кто-то из его сторонников? Что же им всё-таки надо? Необходимо срочно туда попасть.

Но как я могу бросить спасшую мне жизнь русалку? Она имеет все основания сомневаться, что я вернусь. Ведь я, в самом деле, могу погибнуть, и тогда она снова будет совсем одна. А то, что верить можно далеко не всем, Рита уже успела убедиться.

И что мне делать?

Ещё и тело всё ломит, да и голова начинает раскалываться!

Ладно, пока её нет, я всё равно никуда не двинусь отсюда. Я устало повалился на свою лежанку, так заботливо собранную для меня русалкой. Я обратил внимание, что это была за трава, на которой я лежал. Она была ещё зелёная, но уже подвявшая. Значит, Рита рвала её вдоль берега, специально, чтобы соорудить мне постель. И работа была проделана огромная, и, скорее всего, проделана руками. Ну вот как я её сейчас брошу?

Как только я принял горизонтальное положение, так мысли стали отлетать, а сам я проваливаться.

— Сон, это здоровье! — пробормотал я и отключился.

Оно и не удивительно, после серьёзной травмы и длительного пребывания без сознания, вряд ли я вот так в один момент взял и исцелился. Хотелось бы, но нет.

Я проснулся снова в темноте. Хотя не помню, чтобы гасил светоч. Это любопытно! Я раньше никогда не засыпал с горящим светочем. Просто в голову не приходило попробовать так сделать. Получается, он сам погас? Или перейдя в состояние сна, я перестал его подпитывать энергией, и он иссяк?

Эти, в общем-то, пустые мысли про светоч, вдруг прервались другими, вызвавшими у меня паническую атаку. Убежище! Там что-то происходит, уже давно, а я до сих пор сижу здесь! Сонный туман в голове начинал постепенно рассеиваться, и реальность накатывала всей своей массой, грозя раздавить.

Пожар этой паники тут же начали гасить другие мысли.

Почему я так переживаю о людях, с которыми знаком всего ничего? Только Алису я знаю несколько дольше, но и она мне не сказать, что близкий родственник. Что это за мессианство, пытаться спасать всех? Зачем мне это? Почему я постоянно навешиваю на себя всё новые и новые обязательства? Где мой здоровый эгоизм?

Я задавал себе эти, по сути простые вопросы, но не хотел на них отвечать. Я не хотел слушать доводы разума и устраниться от ситуации, от помощи людям, которые её, вне всяких сомнений, заслуживают. И это было выше меня! Почему? Ответ пришёл мне в голову. Он, может быть, был немного пафосным, немного наивным, но он был.

В основной своей массе люди исповедуют нормальные человеческие ценности. Неважно, декларируют они их или нет. Но они хотят жить в нормальном мире, с нормальной маралью. Это отдельное желание большого числа людей сливается в одно большое коллективное желание. И это коллективное бессознательное всегда побеждало. Как там говорил убиенный мной профессор? Ноосфера? Можно и это слово использовать.

Сложность для каждого отдельного человека в том, что нужно выбрать сторону. Потому что у этих весов есть и вторая чаша, и нужно не дать ей перевесить. И даже если ты один, и никому ничего не должен, её всё равно нужно выбрать. Кто ты, в этом коллективном бессознательном? На созидательной ты стороне, или на разрушительной? Ты хочешь воспользоваться ситуацией и добиться каких-то личных привилегий, или хочешь сохранить в себе зерно человеческих ценностей? Ведь чем больше людей его сохранят, тем больше будет их вес в этом самом коллективном бессознательном, и тем больше будет у человечества шансов на нормальное возрождение.

Да, дорога эта будет трудной, с поражениями и потерями, но мы можем возродиться. А раз так, то нужно выбрать сторону. Я свою выбрал давно, но иногда этого мало. Есть основная масса, которая исповедует общечеловеческие ценности пассивно. Она база, она фундамент, без неё никак. Но чтобы реализовались хоть какие-то начинания, нужны активные игроки. Кто-то должен прилагать усилия, предпринимать действия, а не только исповедовать человеческую мораль. И, похоже, что я становлюсь таким игроком. Зачем? Видимо, это просто судьба. Цепочка событий ведёт меня в определённом направлении, не особо давая мне выбор. Точнее, выбор есть, но он всегда обусловлен отказом от принципов. А на это я пойти не могу!

Я подумал обо всём этом, и некоторое время лежал переваривая. И чем больше я думал, тем глупее мне всё это казалось. Что-то слишком большое и непроверяемое. Есть ведь обычная жизнь, обычные желания, обычные поступки. Да, я делаю то, что считаю нужным. Но если я считаю нужным именно это, зачем всё усложнять?

— Пафос! Излишний и никому не нужный пафос! Бред травмированного мозга! — вздохнул я и снова начал погружаться в сон. Попытался удержаться в сознании, но не смог, — ладно! Ещё полчасика вздремну, — успокоил я себя и начал погружаться в сон. Потом вдруг резко открыл глаза и сказал, — Рита? — но мне никто не ответил. Наверное, что-то померещилось. И я, уже не сопротивляясь, соскользнул в небытие.

16. Возвращение

Когда я открыл глаза в следующий раз, Рита сидела рядом, свесив вниз свой хвост.

— Привет! — радостно сказала она, и, похоже, что настроение у неё снова было солнечное.

— Привет! — постарался поддержать её тон я, но после забыться это не очень-то получилось.

А ощущение было такое, что я именно не спал, а находился в бредовой отключке. Какие-то фантасмагоричные видения преследовали меня всё это время.

— Как самочувствие? — спросила Рита.

— Пока ещё не понял, — ответил я, и это была чистая правда, — сколько я спал?

— Всего пару часов после нашего разговора, — сказала Рита, — на улице уже вечер, скоро стемнеет. Ты собирался уходить, не передумал ещё?

— Я бы с радостью передумал, но очень надо, — сказал я.

— Ладно, — сказала Рита, — я тебя переправлю на тот берег, но с одним условием.

— С каким? — насторожился я.

— Я тебе про свои проблемы рассказала. Не знаю, когда у меня получится вновь нормально поговорить с другим человеком. Да ещё и с мужчиной. Да ещё и с таким, который мне нравится…

— К чему ты клонишь? — перебил я её.

— Поцелуй меня, и я тебя отпущу на все четыре стороны, — сказала Рита, — только нормально так поцелуй, по-взрослому, с языком и всё такое.

— Когда ты говоришь по-взрослому, ты же имеешь в виду обычный поцелуй? — на всякий случай уточнил я.

— Конечно! — улыбнулась она, — просто поцелуй. Возможно, что последний в моей жизни. Сделай мне такое одолжение.

— Поцелуй и больше ничего? — всё никак не мог понять я, мне эта просьба казалась слишком простой и странной.

— А что ещё? Знаешь анекдот про то, как матросы поймали русалку? — спросила Рита.

— «Не, ну а как?» — процитировал я фразу из единственного анекдота про русалку, который знал.

— Да, именно этот. А знаешь, что самое смешное? Что я и сама не знаю как! Возможно, никак! Так что успокойся, секс мне не нужен. Да если бы он и был возможен, я бы не стала тебя об этом просить. Это же совсем другое. Я хочу, чтобы ты меня просто поцеловал. Окажи мне эту небольшую услугу, и я провожу тебя туда, куда тебе надо, — сказала Рита.

— Я не буду оказывать тебе услугу, — сказал я. Рита напряглась и посмотрела на меня разочарованно, — потому что это не ты должна просить меня поцеловать тебя, а я!

— Какой ты милый! — расплылась в улыбке Рита.

— Я не шучу! — сказал я, — ты просто восхитительна! Да, хвост придаёт тебе определённый колорит, который не каждый сможет принять. Но меня это не особо волнует. Я смотрю на тебя и вижу человека. Ты поразительно красивая, очень добрая и жизнерадостная. Ты просто великолепна! И знай, если я не вернусь тебя проведать, это значит, я либо умер, либо физически не имею такой возможности. Я хочу, чтобы мы были хорошими и надёжными друзьями. Да, для этого есть определённые технические сложности, потому что ты не можешь покидать акваторию реки, насколько я понимаю. Но это не значит, что мы не сможем время от времени видеться.

— Алик, ты мне ничего не должен! И если ты говоришь всё это, только чтобы сделать мне приятное, то не надо, ведь потом мне будет больнее, — сказала Рита.

— Нет, то что я тебе говорю, это чистая правда! — сказал я, — мы очень мало знакомы, но я испытываю к тебе какое-то безграничное доверие и нежность. Так что верь мне!

— Я не знаю, — слегка смутилась Рита, — на такое я не рассчитывала.

— Послушай! — сказал я, — а русалки не обладают какими-нибудь чарами? Может быть, ты меня околдовала, поэтому я испытываю к тебе такие чувства?

— Не знаю, — задумалась Рита, — я хоть и сама русалка, но ведь прежде, чем ей стать, я теорию не изучала. И обменяться опытом мне было не с кем. А что, ты думаешь, что это какое-то наваждение? — заинтересовалась она.

— Не знаю, — честно сказал я, — я очень не хочу тебя обманывать, даже невольно. Но одно знаю точно. Ты спасла мне жизнь, и я перед тобой в долгу. И я обязательно вернусь и постараюсь тебя найти. А этот неожиданный прилив чувств, уж не знаю, навеян ли он каким-то магическим воздействием, моей травмой головы, которая точно есть, или это настоящий всплеск, вызванный тем, что ты такая потрясающая… думаю, что время расставит всё по местам.

— Ладно, — глядя мне в глаза, сказала Рита, — это всё журавль в небе. Я же предпочту получить свою синицу в руке.

— Поцелуй? — спросил я.

— Поцелуй! — шёпотом сказала Рита и слегка наклонилась вперёд.

Ну что я могу сказать… ни вкуса, ни запаха рыбы не было. Вот ни капельки. А в остальном… наверное, это всё-таки какая-то магия. Слишком уж всё это походило на волшебство.

Рита, пока я валялся без сознания, не теряла времени даром. Из старых пластиковых пятилитровых бутылок она соорудила плот для меня. В середине был кусок деревянной панели, сильно сгнивший по краям, но достаточно прочный в середине. И его-то она и обвязала бутылками, которые насобирала вдоль берега. Хотя река и очистилась, но неразлагаемый мусор на берегах ещё оставался в больших количествах.

Мы были на противоположном берегу Москвы-реки, даже не там, где находился «Остров мечты», а дальше, где-то на Нагатинской набережной. Громадина парка развлечений навевала кокой-то странный трепет своими размерами и сохранностью. И чтобы попасть обратно, на тот берег, где я был до этого, нужно было проплыть мимо этого острова. То есть, плыть было прилично.

Оказалось, что из этого бетонного саркофага, где спрятала меня Рита, можно выбраться не только по воде. Но лезть пришлось на четвереньках, рискуя раскроить себе башку о торчащую отовсюду ржавую арматуру.

Рита резонно предположила, что плыть мне будет тяжело, и не факт, что хватит сил добраться до другого берега. Мне бы по-хорошему на больничной койке под капельницей лежать нужно было после перенесённого падения, а я вон, в гущу событий намылился.

Плот был сделан на скорую руку, да и материалы искать времени особо не было. Так что, вода постоянно заливала на деревянную панель, и я достаточно быстро весь вымок.

Рита толкала плот сзади, и, надо сказать, очень быстро. Отчасти ещё и из-за этого он периодически нырял передним краем под воду.

— Погоди! — сказал я Рите.

Плот тут же перестал плыть вперёд, а буквально через секунду её улыбающееся лицо вынырнуло прямо передо мной.

— Что? — спросила она, как всегда, радостно.

— Хочу посмотреть! — сказал я, указывая рукой на малиновое зарево, как раз где-то в районе убежища.

К этому времени уже почти стемнело, и оно выделялось на фоне тёмного неба очень хорошо.

— Да, это то, о чём я тебе говорила. Днём эту штуку видно плохо, а ночью она сияет очень ярко.

Зарево слегка напоминало купол сетчатой структуры. Но эта сетка была очень размытая и едва различимая. Однако некая система там присутствовала.

Целью нашего заплыва был мост. Я решил высадиться именно там. Причин было несколько. И место было довольно укромное, да и Петя, если был там, мог чем-нибудь мне помочь. Хотя в том, что он до сих пор сидит под мостом, я сомневался. Слишком уж круто начали развиваться события, чтобы он продолжал оставаться здесь, испытывая удачу. Не такой у него характер, чтобы дразнить судьбу.

Когда мы проплыли «Остров мечты» и нам открылось место, где находилась воронка от взрыва и тайный выход в неё из убежища, то увидели, что она не пустует. Там кто-то основательно расположился, и место входа под землю… ну, с нашей позиции видно этого точно не было, но, скорее всего, дело было именно в нём. Так вот, это место тоже светилось малиновым светом, хотя и не так ярко, как купол над домами.

Вывод напрашивался только один. Этот выход блокирован врагами, и пройти через него у меня не получится. Хотя я и так бы не пошёл, ведь там же заперто, а сообщить о своём приходе, у меня возможности нет.

Выходит, убежище находилось в осаде. Других вариантов в голову не приходило. Если они запечатали даже запасной выход, то про главный и говорить нечего!

С одной стороны, это плохо, но с другой, выходит, что наши ещё держатся. Интересно, за счёт чего? Неужели одна Алиса удерживает оборону? Ведь кроме неё там бойцов-то особо и нет. Разве что само убежище могло себя как-то по-новому проявить и не дать врагам себя захватить…

А это была интересная мысль. Что, если это малиновое зарево, не инструмент осады, а наоборот, способ защиты? Надо будет это проверить как-нибудь.

— Ну что, насмотрелся? — спросила Рита, выводя меня из задумчивости.

— Ага, — сказал я, — поплыли дальше, а то я уже замерзать стал в мокрой одежде.

— Да ты что? — удивилась Рита, — водичка-то, парное молоко!

— Если ты в ней, то, возможно, но я-то просто во всём мокром. На берегу немного подсушиться придётся, — сказал я.

— Когда будешь сушиться, трусы не потеряй… ах да! — хихикнула она и нырнула.

— Ударила по больному месту, — сказал я, когда услышал, как она вынырнула позади плота, — и ведь кто в этом виноват?

— Судьба преподнесла тебе такой сюрприз, — донеслось весело сзади, — я была просто её орудием! — рассмеялась Рита, и плот двинулся вперёд, снова загребая воду. Но мне уже было всё равно. Два раза намокнуть невозможно.

Под мостом мы увидели хорошее место, где можно причалить. Кусочек берега был очищен и хорошо вытоптан. Видимо, здесь Петя подходил к воде.

Рита дотолкала меня до самого берега, я поднялся на неустойчивом и раскачивающемся плоту, прыгнул на землю, но там поскользнулся и чуть не упал. Сзади послышался весёлый, но приглушённый смех Риты. Мы всё-таки уже были на вражеской территории, и кто знает, кто тут мог притаиться поблизости.

Я повернулся и посмотрел на Риту. Её голова возвышалась над дальним концом плота, и даже в темноте блестели её глаза, мокрые волосы, да и всё лицо поблёскивало, потому что было мокрым. Малиновые отсветы в темноте оказались действительно яркими и заполняли собой всю округу.

Хотелось что-то сказать, но, как назло, в голове было пусто.

— Рита, а ты знаешь что-нибудь про чакры? — спросил я неожиданно даже для себя.

— Нет! — искренне удивилась та, — слово, конечно, знакомое. Это какие-то точки у человека, что ли? Даже в прошлой жизни я об этом толком ничего не знала.

— Ну да, что-то в этом духе, — сказал я, — я и сам толком не знаю, а узнать надо.

— Зачем? — спросила Рита.

— Долгая история, — вздохнул я, — Рита, как мне тебя найти потом? Как позвать? Или, может быть, знак какой-нибудь условный подать?

— Не знаю, — озадачилась Рита, и, повертев немного головой, сказала, — вон на той опоре нарисуй круг. Желательно белый, его будет лучше видно. Но и любой другой пойдёт. Смотря что найдёшь для рисования. Я увижу и приплыву… только не обещаю, что быстро. Я не буду каждые пять минут на эту опору смотреть, так что возможно придётся подождать.

— Это понятно, — сказал я, — а почему круг?

— Не знаю, первое, что пришло в голову. Можешь выбрать что-то другое, — сказала Рита.

— Да нет, круг нормально! — сказал я.

— Ну ладно, — сказала Рита, — долгие проводы, лишние слёзы. Пока!

И не дождавшись моего ответа, она нырнула. Над поверхностью воды всплеснул её хвост, как прощальное помахивание, и всё стихло.

— До свидания, Рита, — сказал я тихонько, самому себе.

Постояв немного, думая про эту удивительную русалку, я потряс головой, стараясь выбросить мысли о ней, потому что нужно было переключаться на другие проблемы. После чего присел на корточки, и, дотянувшись до плота, втащил его на берег. Убрав его подальше от воды, я облегчённо выдохнул. Плот оказался достаточно тяжёлым. И как Рита его ворочала?

Убрал же я его потому, что он вполне мог ещё пригодиться. Мало ли? Пусть лучше на берегу полежит, чем его волнами унесёт в неизвестном направлении.

Вокруг было тихо. Не похоже, что под мостом кто-то есть. Когда по натоптанной от воды тропке я вышел на стоянку Петра, от неё там не осталось и следа. Петя ушёл, прихватив все свои манатки. Не было даже мусора. Единственное, что напоминало о его присутствии, так это натоптанные дорожки.

Я не собирался идти смотреть, что стало с «кладбищем кораблей» после взрыва. Было немного любопытно, но не до такой степени, чтобы тратить на это время. С воды видно было плохо, тем более что плыли мы уже в темноте. Понятно, что все корабли разом никуда не испарились. Но вот остались ли там люди, или это место теперь брошено, было интересно.

Важнее было узнать, что происходит в воронке, где находился второй выход из убежища. Вскоре я это выяснил. Всё-таки малиновый свет был способом блокады, а не способом защиты. Прямо перед дырой, стоял какой-то ящик, из которого этот свет и исходил, создавая сферу, накрывающую проход. Смесь магии и технологий? Интересно. Не человек держит эту завесу, а её генерирует какой-то ящик.

На склоне воронки был разбит лагерь довольно большой банды, человек под сто, а если и меньше, то ненамного. Лезть туда смысла никакого не имело, тем более что вход этот мне был не нужен в данный момент. Да и с такой толпой я не сдюжу, я же не самоубийца, на них нападать.

Гораздо больше меня заботило то, что происходило сейчас возле убежища. Понятно, что и там тоже они создали такой же магический заслон в виде купола. Интересно, какие у него свойства? Он просто блокирует проход, или как-то воздействует на тех, кто хочет сквозь него пройти?

Я осторожно направился в сторону убежища. Теперь я уже не боялся заблудиться, как в прошлый раз, ведь зарево указывало направление. А то, что это зарево над убежищем, никаких сомнений не было.

Оказалось, что блокада убежища была основательной. Вокруг были разбиты лагеря множества банд разного калибра. Были большие и хорошо экипированные, был и полный сброд. Похоже, нападающие пустили в дело все свои резервы, которые оставались в запасе.

Большой купол возвышался над убежищем, захватывая частично близлежащие дома. И вот за внешними границами этого купола и расположились все эти банды. Они перекрывали все улицы и переулки. Обложили плотно.

Я пробирался мимо них, держась на некотором удалении, чтобы не попасться ненароком кому-нибудь на глаза.

То, что осада началась не сегодня, играло мне на руку. Осадники уже успели обжиться и успокоиться. Сидели в своих лагерях расслабленно, охрану почти не выставляли, ничего не боялись, считая себя слишком большой силой, которой вряд ли кто-то что-то сможет противопоставить.

Между собой тоже вроде бы ничего не делили, по крайней мере, я не видел выяснения отношений. А это было странно, такая публика обычно плохо уживается рядом с себе подобными. Это могло значить только одно — над ними всеми стоит большой авторитет, которого они опасаются и играют сейчас по его правилам. А ему нужна дисциплина. Раздрай и разборки среди осаждающих могут всё испортить.

Пробираясь вдоль кольца осады, я периодически видел светящийся купол в разных ракурсах. И с одной точки зрения моё внимание привлекла одна его особенность. От купола шёл луч в сторону одного из близлежащих домов. Одного из самых высоких, находящихся рядом. И исчезал луч где-то у него на крыше.

Это было похоже на тот луч, который шёл из ящика к сфере, закрывающей чёрный ход в убежище. Только вот соотношение размеров было очень разным. Для этого огромного купола лучик был слишком тоненький. Впрочем, я понятия не имею, что это за магия и как она работает. И играет ли какую-то роль здесь толщина луча, мне тоже неизвестно.

То, что я обнаружил этот луч, заставило меня задуматься. Получалось, что сейчас это единственное место, куда я могу нанести удар. Воевать с бандами, сидящими в осаде, было бессмысленно и даже в случае победы не дало бы результата. Но на победу тут рассчитывать не приходится. Слишком уж их много. Значит, нужно найти уязвимость. И этот луч, если через него управляют этим куполом, такой уязвимостью как раз является.

Только вот, даже если мне удастся снять этот купол, что пока что было чистой теорией, поможет ли это как-то убежищу? Как потом справиться со всеми этими бандами?

Я решил не громоздить сразу все задачи одну на другую. Сначала нужно что-то сделать с этим куполом, потому что мне это казалось очень важным. Ну не будут же они держать его здесь просто так? Должен же быть в этом какой-то смысл?

Я не думал, что всё будет легко. Более того, я вообще не был уверен, что у меня что-то получится. Но ведь что-то надо делать! А других идей у меня пока что не было.

17. Осада

Дом, на крышу которого мне нужно было попасть, естественно, охранялся. Прямо перед подъездом был разбит большой лагерь, где сидело вокруг трёх костров несколько десятков человек. Единственное, что во всём это было хорошо, так это то, что здесь люди, как и на прилегающих улицах, были очень расслаблены. Они ничего не опасались и вели себя весьма беспечно. И это был шанс.

Ночь была мне на руку. Днём я бы не смог так разгуливать вокруг этого осадного пояса. А сейчас, в темноте, я чувствовал себя относительно безопасно.

В принципе, если подобраться к дому незаметно с противоположной от подъезда стороны, был шанс залезть внутрь через окно. Разумеется, если внутри никого нет. Но окна были тёмными, никакого движения заметно там не было. Если раньше здесь и жили обычные люди, то их, скорее всего, прогнали. Не думаю, что они устроили тут эту сходку, а в доме сейчас кто-то сидит в своих квартирах.

Все банды, находящиеся в осаде, тоже по домам не расползались. Думаю, это было сделано специально, и им кто-то дал такой приказ. Так и их контролировать проще, и они могут по сторонам смотреть. А то забьются в квартиры, и как их оттуда выковыривать, если понадобятся?

Так что, в том, что дом пустой внутри, я был почти уверен. Осталось только подобраться к нему незаметно и проникнуть внутрь. Самые пустяки.

Мне никак не давала покоя одна мысль. Зачем им понадобилось устраивать такую мощную блокаду? Они и так могли бы пригнать сюда своих людей, и из убежища никто бы не вышел. Только Алиса могла им чем-то угрожать. Неужели всё это из-за неё одной они нагородили? Хотя если присовокупить к этому то, что я устроил на их базе, то они вполне могли посчитать убежище настолько серьёзной угрозой, что накрыли его куполом. Неужто я это всё спровоцировал?

Все мои размышления упирались в тупик. Концы с концами не сходились, и казалось, что всё это не до конца логично. Как я ни пытался оправдать действия осаждающих, было чувство, что натягиваю сову на глобус.

Наверняка я просто что-то не знал. Ведь меня не было четыре дня… или уже пять? Я совсем потерялся во времени. Но даже если четыре, это ведь очень долго и произойти могло всё что угодно. Это гораздо больше времени, чем я провёл в убежище до этого.

Узнать новости за последние дни было не у кого, так что приходилось действовать по собственному разумению, исходя из ситуации, как я её понимаю. Можно было, конечно, попытаться взять языка и допросить… но это риск преждевременно привлечь к себе излишнее внимание. Даже исчезновение одного человека, если вдруг будет обнаружено, может вызвать смену режима охраны в осаде. Если они поймут, что снаружи кто-то есть, то это может очень осложнить мне жизнь и порушить все планы. Да и случайный наёмник может не обладать нужной мне информацией. Так что, риск может оказаться вообще напрасным.

Размышляя обо всём этом, я потихоньку пробирался к дому, стараясь укрываться за кустами. Где их не было, даже полз на брюхе, прятался за бетонными обломками, коих везде сейчас было полно. Худо-бедно, но сумел добраться до нужного места, не попавшись никому на глаза. Времени это заняло много, но зато мне удалось остаться незамеченным.

Сейчас я был между домом, с которого шёл луч к куполу, и убежищем. Между нами был ещё один дом, трёхэтажный, так что убежище я не видел. И купол начинался там, дальше, как раз за этим домом.

Здесь, с этой стороны дома, вообще никого не было. Под окнами всё заросло кустарником, так что я устроился там вполне комфортно и стал изучать дом, ища место для проникновения.

Все окна первого этажа были забраны решётками. Причём было видно, что некоторые решётки стояли здесь изначально, а некоторые были приделаны уже позже, после наступления магопокалипсиса. Их выдавал довольно кустарный вид. Жизнь стала у людей более опасной, а возможностей заказать нормальные решётки уже к этому моменту не было. Вот и варганили из того, что смогли найти. Куски арматуры, перетянутые проволокой. Причём все кустарные решётки были похожи по конструкции, видимо, делал один человек. Нашёлся рукастый житель дома, кто и «обрешётил» своих соседей.

Ломать решётки нечего было и думать. Сил у меня на это вряд ли хватит, инструмента никакого нет, а шуму могу наделать. Магией светить сейчас тоже было не лучшей идеей.

Так что, вывод был очевиден. Нужно было лезть до второго этажа. По этим самым решёткам и карабкаться. А там уже окна без всякой внешней защиты. К тому же есть балконы. Можно взобраться на один из них, и оттуда уже попытаться проникнуть внутрь.

Несколько раз всё внимательно оглядев, я пришёл к выводу, что этот план самый оптимальный, и наметил конкретный маршрут, где будет это сделать проще всего.

Собравшись с духом, и ещё раз внимательно оглядевшись, проверяя, не появился ли кто поблизости, я осторожно двинулся к стене дома. Растительность подобралась почти вплотную, и это упрощало мне задачу.

Нижний край решётки был на уровне моей макушки. Нормально! Я взялся руками за прутья и осторожно покачал её. Она не шелохнулась. Отлично! Я потянул сильнее и постарался приложить усилия, чтобы понять, насколько она прочно сидит на месте. Провёл, так сказать, стресс-тест. Решётка не шелохнулась. Великолепно!

Я взялся одной рукой за прутья, поставил одну ногу на стену и толкнул себя вверх. Ухватившись второй рукой значительно выше первой, я оттолкнулся второй ногой от стены и сумел перехватиться ещё раз. Вскоре я уже стоял ногами на нижних прутьях решётки.

В таком положении я замер, прислушиваясь, не привлёк ли я чьё-нибудь внимание своим копошением. Но всё было по-прежнему тихо.

Первый этап я завершил, а вот дальше было сложнее. Прямо надо мной было ещё одно окно, но до него было просто так не дотянуться. А вот справа от него был балкон, который и являлся моей целью. Балкон был не застеклён, что было мне на руку.

Взобравшись по решётке как можно выше, я дотянулся до балкона рукой и схватился за решётку ограждения. Дальше взбираться было уже делом техники. Через считанные секунды я был там.

Тут же присев, я снова затаился и прислушался. Ведь когда ты лезешь, то сосредоточен на своих действиях и можно легко пропустить появление стороннего наблюдателя. Но вроде бы никто так и не появился.

Выждав для верности пару минут без движения, я начал обследовать балконную дверь. Она была закрыта, а вот окно рядом с ней было разбито. Часть стекла была на месте, но дыра там зияла приличная, в которую вполне можно было пролезть. Если на тебя не обрушится лавина осколков, застрявших в раме.

Она не обрушилась, но под ногами несколько раз громко захрустело стекло. Я побыстрее отошёл вглубь квартиры и снова затаился. Эти минуты тишины после любого активного действия были необходимы, чтобы не потерять контроль над ситуацией. Но всё вокруг было тихо.

Чтобы не врезаться во что-нибудь в темноте, я создал совсем крохотный светоч, который с улицы увидеть было нельзя. К тому же я прикрывал его руками, направляя перед собой, чтобы он светил только туда, куда мне нужно.

Квартира выглядела заброшенной. Причём давно. Отсюда выносили вещи, когда хозяева по каким-то причинам её уже покинули. Всё было выпотрошено, разбросано, мебель перевёрнута, да её и осталось здесь немного. Всё деревянное давно сожгли, осталось только то, что либо не горит, либо сильно воняет в процессе горения. В общем, железо и пластмасса не годились в растопку, а остальное вполне. Даже ДСП жгли. А что, холод, как и голод — не тётка.

Я осторожно, стараясь не спотыкаться, добрался до выхода из квартиры. Дверь была приоткрыта. Место, где раньше находился замок, было выломано. Запирать её уже никогда не будут.

Путь в подъезд был свободен, но как раз там могла находиться охрана. Так что я сделал очередную остановку и долго вслушивался в тишину, надеясь уловить нехарактерные звуки.

Некоторый шум долетал с улицы, но в подъезде всё казалось пустынным и вымершим. Сколько в этом доме этажей? Девять? Десять? Где-то около того. Я осторожно поднимался по лестнице, стараясь не наступать на мусор, который предательски хрустел и скрипел под ногами. Чего там только не валялось. Не считая бетонной крошки и осколков стёкол, было много и бытового хлама. Если не соблюдать осторожность, то шума будет много, потому что свободного пространства на лестнице почти не было. Для каждого шага нужно было выбирать место.

До самого верха мне никто не встретился, дом, в самом деле, был пуст. Только на последнем этаже я услышал голоса. Дверь в одну из квартир была приоткрыта, там был свет, и люди разговаривали. Я подошёл вплотную к двери и прислушался.

Слова разобрать было тяжело, потому что разговор шёл негромко и в глубине квартиры. Ясно было только, что это не обсуждения стратегического плана наступления. Болтовня была похожа на обычный бытовой трёп. Прислушиваясь, я различил два женских голоса и два мужских. Но это вовсе не означало, что в квартире было четыре человека. Остальные могли просто молчать.

Один из женских голосов показался мне похожим на голос цыганки, которая приходила к нам на переговоры. Хотя, возможно, я выдавал желаемое за действительность и просто домысливал то, чего не было. Один раз мне показалось, что произнесли имя Водяного, и интонация была сожалетельная. Но это опять же было неточно.

Входить в квартиру я не стал. Это было слишком опасно. Если здесь собралась верхушка их банды, то наверняка там не слабаки сидят. Я с ними вряд ли справлюсь один. Моей целью была крыша. Нужно было выяснить, что за луч идёт к куполу, и можно ли эту штуковину как-то ликвидировать.

Я не знаю, как отсутствие купола помогло бы нам снять осаду, но раз они его здесь устроили, значит, это для чего-нибудь да нужно. А то, что нужно им, не нужно нам. Следовательно, стоит попробовать от этого избавиться.

Лестница шла дальше наверх, поднималась на технический этаж, и оттуда уже был выход на крышу. Все двери были открыты, лестницы расчищены, видимо, здесь сейчас ходили часто. Главное — постараться сделать свои дела тихо, чтобы не привлечь внимание тех, кто сидит в квартире. А если тихого варианта не будет, то стоит уйти и постараться придумать другой план. Идти ва-банк точно не стоит, ведь не исключено, что я единственный шанс на спасение для тех, кто остался внутри убежища. Поэтому действовать нужно очень осмотрительно. Но в то же время решительно, без этого успеха не добиться. В общем, нужен баланс.

Выход находился в будке посреди крыши. Распахнутая дверь была прижата кирпичом. Я осторожно выглянул в дверной проём. Убежище было слева, так что и посмотрел я сначала в ту сторону.

Картина, открывшаяся мне, была несколько странной. Недалеко от края крыши стояло кресло и кровать. В кресле кто-то сидел, и сейчас он был ко мне спиной, потому что смотрел в сторону убежища и купола над ним. Я видел только его затылок.

На металлической койке то ли кто-то лежал, то ли просто было навалено какое-то тряпьё. Сразу было не понять. Рука человека, сидящего в кресле, была засунута в это тряпьё, как будто он там что-то держал или прятал. Кроме его руки, я видел только его затылок, и всё.

Я вышел и, осторожно ступая, стал обходить его по кругу, чтобы лучше понять, что же здесь такое происходит.

В кресле сидел дряхлый старик. Из его груди и шёл этот самый луч, который тянулся к куполу и вливался в него. Возле купола и возле груди старика луч расширялся и имел что-то вроде раструба… хотя странно говорить такое про луч, но мы же понимаем, что слово «луч» я использую тут условно. Человек был связан с куполом какой-то тонкой энергетической пуповиной, так, наверное, будет точнее.

Мне не показалось, его рука, в самом деле, лежала на кровати, держа что-то под горой тряпья. Сам старик сидел свесив низко голову, и как будто дремал.

Интересно, кто это? И неужели это он создаёт весь этот купол? Или он только держит с ним связь? По всему было похоже, что этого старика используют как инструмент для создания блокады. У него есть какие-то незаурядные способности, вот его и взяли в оборот, заставив сидеть здесь на крыше и поддерживать связь с куполом.

Интересно, как они его принуждают к сотрудничеству? Шантажом? Или просто попросили и он делает? А может быть, он и сам не против и с ними заодно? Ведь сейчас здесь нет никакого надсмотрщика, который бы его заставлял делать то, что он делает. Хотя способов принудить человека к чему-либо масса. Для этого не обязательно находиться рядом.

Надо было решать, что делать дальше. Убивать старика, чтобы разорвать эту связь, не хотелось, потому что, он мог быть ни в чём не виноват. Да и не знал я точно, уничтожит ли это купол, или нет. Какое-то влияние наверняка окажет, но вот какое?

Есть второй вариант, подойти к нему и попробовать договориться. Ну, или хотя бы узнать у него, что здесь происходит. Вряд ли старик сможет мне что-то сделать. А если попытается, то улетит с крыши. Я церемониться с ним не буду, если он не жертва.

В любом случае делать что-то надо, а сталкивать кресло со спящим стариком с крыши, я не смог себя заставить. Хотя, может быть, это был и самый лучший вариант. Но ведь мы же не такие, да? Мы же не убиваем невиновных, верно?

Эти принципы когда-нибудь будут стоить мне жизни.

Я медленно приближался к старику, идя вдоль края крыши. Он меня пока что не видел. Похоже, что и в самом деле спал.

Я остановился совсем рядом и стал внимательно его разглядывать. Старик был прям древний. Разрушение цивилизации сильнее всего ударило по пожилым людям. Исчезновение медицины, коммунальных услуг, магазинов и всего того, что позволяло жить в прежнем мире даже тем, о ком некому было позаботиться, в новых реалиях просто вычеркнуло их из жизни. Не многие смогли пережить крах. Если нет большой семьи, которая будет тебя содержать, то нет и шансов выжить. Так что, большинство стариков ушло вместе с падением социальных институтов.

Нет, конечно, пожилые люди встречались и сейчас, бывали и очень преклонного возраста. Но их было значительно меньше, чем в былые времена. Теперь, когда видишь вот такого дряхлого старика, это привлекает внимание и кажется очень странным.

Старик, как будто почувствовал, что я на него смотрю, вдруг вздрогнул и разлепил слезящиеся глаза.

— Ты кто? — спросил он скрипучим голосом, сфокусировав на мне взгляд.

— Неважно, — сказал я, — главное, кто ты?

— Блондинчик? — задумчиво проскрипел старик, — это ты моего Водяного покалечил? Ты мне как кость в горле встал?

— Тебе? Так это ты всё это устроил? — удивился я. Хотя мысли, что старик может быть в деле, меня посещали, когда я получил подтверждение этому, всё равно очень удивился.

Одна рука старика была под тряпьём, он протянул туда вторую и откинул старое одеяло в сторону. Там лежал человек. Весь в бинтах и тряпках. Рука старика покоилась у него на голове.

— Смотри, что ты с ним сделал! — возмущённо проскрипел старик, — он же уже не жилец! Успеть бы только дело закончить… такой сильный маг! Такой талантище! Всё мог, всё умел! А с моей помощью так и вообще мог стать повелителем мира!

— Ты усилитель? — проговорил я, наконец, поняв, с кем имею дело.

— Ты усилитель… — передразнил меня старик, — откуда ты взялся на мою голову, говнюк малолетний? — он снова повернулся к Водяному и потряс его голову той рукой, которая лежала на ней. Но руку он не убирал и делал это не просто так, а видимо, не хотел прерывать связь, — давай, Водя, очнись! Мне нужно боевое заклинание!

— Интересно, — сказал я, — значит, ты можешь только усиливать, а вот сам применять заклинания не можешь?

Старик злобно на меня зыркнул.

— Откуда тебе знать, что я могу, а что не могу, щенок! — проскрипел он, продолжая нервно трясти голову Водяного.

— Ниоткуда, конечно, — сказал я, — у меня вопросов к тебе очень много. Но, боюсь, задать их не получится. Поэтому ограничусь одним: ответь, владеешь ли ты левитацией? — и я, хищно улыбнувшись, шагнул к старику.

18. Кукловод

План был простой, схватить старика за шкирку и отправить в полёт. И чтобы он реализовался, надо было просто сразу начинать действовать, как только я понял кто передо мной, а не самоутверждаться в диалоге.

Мне не хватило буквально нескольких секунд. Ударная волна снесла меня с крыши и далеко отбросила от дома.

В общем, я сам отправился туда, куда хотел отправить старика.

Но была во всём этом и положительная сторона, если можно так выразиться. Я прихватил старого пердуна с собой. Я успел ухватить его рукой за грудки, прежде чем меня снесло с крыши. И когда летел, притянул его к себе и вцепился мёртвой хваткой, обняв дряхлое тело.

Не знаю, почему я это сделал. Что-то почувствовал на каком-то интуитивном уровне. Как это часто бывает, подсознание успело что-то там просчитать, когда сознание ещё даже не поняло, что происходит. Как успеваешь зажмуриться от летящего в глаз камушка, который и увидеть-то невозможно.

В итоге мы зависли в тридцати метрах от крыши в обнимку со стариком.

— Учитель, как вы? — раздался близкий к истерике женский голос.

— Верни меня на крышу, и я тебе расскажу, как я! — злобно прокашлял старик.

На крыше сейчас, кроме лежащего без сознания Водяного, находилось пять человек. Две женщины и трое мужчин. Одна из женщин была уже знакомая цыганка, вторая — молоденькая миниатюрная брюнетка. Кричала именно она. И сбросила нас с крыши, судя по всему, тоже она.

Девочка была мощным телекинетиком. Это она создала ударную волну, чтобы сбросить меня с крыши, и она же сейчас удерживала нас со стариком в воздухе. Если бы я не уцепился за него, то, скорее всего, меня бы держать не стали, и я уже приземлился где-то внизу. Так что, сейчас нужно было держаться за деда. Только это могло мне продлить жизнь ещё хоть ненадолго.

Что ещё было интересно и важно, хотя заметил я это не сразу: купол начал разрушаться. Как только дед оторвался от Водяного, связывающая его с куполом пуповина растаяла. Но купол не исчез сразу, а начал постепенно проливаться на землю дождём из малиновых искорок. Они падали вниз, слегка вспыхивали от удара о землю и после этого исчезали. А сам купол постепенно истончался и терял яркость.

Ну, хоть одно дело сделал… только вот, неизвестно, надолго ли. И вряд ли наши успеют этим воспользоваться. Что они могут сделать, если вокруг убежища собрались сотни человек с не очень высокими моральными принципами.

Мы со стариком медленно поплыли обратно, в сторону крыши. Девочка телекинетик стояла на самом краю, вытянув вперёд руки и судя по её виду, очень осторожно управляла нашим полётом. Осторожность она проявляла, естественно, не из-за меня. Заботилась о своём «учителе», как она его назвала.

Ощущение полёта было очень странным. Как будто меня держали в каких-то нематериальных, мягких, но упругих больших руках. Раньше мне такого испытывать на себе не доводилось.

Как только мы коснулись ногами крыши, старик попытался меня оттолкнуть и броситься к Водяному.

— Они же сейчас вырвутся! Нужно срочно восстановить купол! — кряхтел он, но я продолжал его крепко удерживать, — уберите от меня этого говнюка! — почти визжал старик.

Я был сосредоточен на происходящем здесь и сейчас. Но слова о том, что кто-то вырвется, меня несколько озадачили. Кто там мог пойти на прорыв кроме Алисы?

К нам со стариком бросились стоящие на крыше мужики, один был ближе, чем остальные, и оказался рядом первым. Когда он подбегал, я крутанулся на месте вместе с дедом, и, пропустив бегущего мимо, поддал ему пинка, отправив в полёт с крыши.

Девочка телекинетик завизжала и, подбежав к краю, выставила вниз руки, видимо, пытаясь поймать падающего. Но я и до неё сумел дотянуться ногой, и она отправилась вслед за своим приятелем. Тут же снизу раздался глухой удар и крик. Это мужик, который отправился в полёт первым, и которого она, видимо, сначала успела поймать, но потом, когда начала падать сама, отпустила, достиг земли.

Судя по крикам, хотя он и упал, но она спасла ему жизнь, замедлив падение. А сама она вскоре появилась над краем крыши, держа руки ладонями вниз. Ну да, если она может двигать предметы, почему бы ей и себя не подвинуть? Тоже разновидность левитации, как ни крути.

В этот момент к нам добежали два оставшихся мужика и потащили нас от края.

Снизу, со стороны убежища, раздался пронзительный свист, а за ним какие-то возбуждённые крики, которые я не смог разобрать. Вслед за этим, со всех сторон, наверняка из осадных стоянок тоже начали раздаваться крики. Но эти крики уже были встревоженные и даже, можно сказать, напуганные.

Неужели они все так боятся Алису, или я всё-таки чего-то не знаю?

Мужики тащили нас со стариком очень бережно! А всё потому, что я вцепился в деда мёртвой хваткой, а они, боясь нему навредить, избегали резких действий и применения силы.

— Да оторвите вы его от меня! — не унимаясь, скрипел дед, сам извиваясь в моих объятьях. Но я сдавливал так сильно, как только мог. В идеале хорошо было бы раздавить ублюдка. Но, к сожалению, не получалось. Или дед был слишком крепкий, несмотря на кажущуюся немощность. Или я ослаб после травмы и не мог собрать все силы в кулак.

Мужики плясали вокруг, не решаясь что-либо предпринять.

— Да парализуйте его уже, наконец! — прорычал злобно дед.

После чего мне в спину что-то ткнулось, по всему телу пошла волна судорог, я даже сам не понял, как дед выскользнул из моих объятий, а я оказался лежащим на крыше и трясущимся в конвульсиях.

Пока меня парализовывали, деда, похоже, тоже зацепило немного. Он на это смачно трёхэтажно выматерился и поковылял к лежащему на койке Водяному.

— Водя, ты очень нужен! Соберись! Колпак рассыпался, нужен новый! — тряс его за голову старик, но тот не подавал никаких признаков жизни. Видимо, пока отлаженный процесс шёл, он его каким-то образом удерживал. Но вот к новым сознательным действиям был неспособен. Странно, что он вообще выжил после того взрыва… хотя почему странно? Я ведь тоже жив, да ещё и в более хорошей форме.

Тем временем хаос внизу начинал разрастаться. То тут, то там начинали слышаться взрывы, и, судя по крикам, всё скатывалось к масштабным боевым действиям. Только вот кто воевал на нашей стороне? Подоспела кавалерия? Откуда? Хотя какая разница, главное, что она есть! И получается, что я предоставил ей возможность действовать. От этих мыслей, на моё сведённое судорогой лицо наползла кривая улыбка.

— Чего ты лыбишься? — злобно сказал один из мужиков, наклоняясь ко мне.

— Нам помогают орлы! — заплетающимся языком с трудом выговорил я.

— Чего? Какие орлы? Ты чего, бредишь? — он размахнулся и врезал мне по щеке ладонью.

— Чего ты с ним возишься? Брось его! — крикнул ему второй, — а лучше прикончи!

— Нет! — вскинул руку старик, — он может ещё нам пригодиться! Сучёныш! А если не пригодится, я сам его прикончу! Всё ведь так хорошо шло! Мне нужно это зерно! НУЖНО!

— Учитель, похоже, надо уходить, — сказала цыганка, которая стояла на краю крыши, глядя вниз на происходящее там, — надо отступить, чтобы сохранить силы! Но мы вернёмся!

— У меня нет времени! — прорычал на неё старик, — этот грёбанный Водяной себя не уберёг, и всё пошло наперекосяк.

— Всё раньше пошло наперекосяк, — сказала цыганка, — когда в убежище заявились эти гости, — и она кивнула в мою сторону, — надо бы выяснить, кто он такой на самом деле!

— Я куратор убежищ! — не очень членораздельно постарался крикнуть я, всё лицо, как и тело, было онемевшим, — вам конец, еретики!

Почему-то их проняло именно слово еретики. Они, услышав его, повернулись ко мне, и удивлённо вытаращили глаза. Похоже, я попал в какую-то болезненную точку. Что-то подобное они и сами про себя понимали, но, возможно, не хотели в этом признаваться.

— Х-р-р-м-м-варь! — нечленораздельно выдавил старик и заковылял к краю крыши.

Там он некоторое время стоял, глядя вниз, сжимая и разжимая кулаки, под конец плюнул злобно вниз и, повернувшись к цыганке, кивнул. Та поняла его жест и махнула рукой остальным на крыше.

— Уходим! — сказала она и снова обратилась к старику, — Водяного забираем?

— Да, — кивнул тот, продолжая смотреть вниз, на разворачивающиеся там события, — вдруг оклемается. Слишком ценный маг, чтобы разбрасываться такими!

— Ты! — указала она пальцем на одного из мужиков, — берёшь блондина. Ты, — она ткнула пальцем во второго, — берёшь Водяного.

Те кивнули и бросились исполнять.

— Перенеси меня вниз, — сказал старик девочке кинетику, — я не пойду по лестнице.

Та кивнула, слегка помогая себе жестами, подняла старика в воздух, и он поплыл к противоположному краю крыши. Делал он это привычно, видимо, часто использовал кинетика для перемещений. Слегка откинувшись назад, как будто сидел в кресле, и скрестив руки на груди. При этом злобно зыркал по сторонам и двигал челюстью.

Пока я провожал его взглядом, пропустил, как ко мне подошёл мужик, который должен был меня нести, и наградил ещё одним парализующим зарядом.

— Ф-ф-фу-у-ука-а-а, — выдавил я, как смог парализованным речевым аппаратом.

Мужик взвалил меня на плечо и направился к лестнице. Краем глаза я видел, что второй точно таким же образом тащит Водяного. Несмотря на то что тот был в тяжёлом состоянии, а, возможно, и при смерти, с ним никто особо не церемонился.

Из всего, что я увидел и услышал, можно было сделать вывод, что старик был кукловодом и организатором всей этой истории. Это именно он спланировал нападение на убежище, и, судя по всему, из-за какого-то «зерна», про которое он упомянул. Всё это было пока не очень понятно, но я старался всё запомнить. Возможно, позже пазл сложится полностью, если получится добыть дополнительную информацию.

Водяной же до взрыва был правой рукой старика, и одним из самых сильных магов в его команде, с разнообразными и нетривиальными способностями. Если вспомнить, что сам старик был усилителем и мог многократно масштабировать и усиливать любое заклинание, то вместе они были просто страшной силой. Теперь становилось понятно, как они смогли взять под ментальный контроль целый район и направить людей на убежище. Чудом удалось развернуть толпу, и то, потому что они уже не управляли ей напрямую, посчитав, что заданного импульса должно хватить, и нужно просто спровоцировать людей на беспорядки, чтобы всё получилось. Но мой кирпич, опустившись на голову Водяного, сломал им все планы.

Цыганка первая скрылась в будке, где была лестница вниз, потом там же исчез мужик, несущий Водяного. Он был поздоровее моего несуна и двигался заметно быстрее со своей ношей. Мой немного отстал. На крыше осталась только девочка кинетик, управлявшая перемещением старика, стоя на краю крыши.

Трясясь на плече несущего меня человека, я в полной мере ощутил то, что могла бы испытывать Нина, когда я её нёс, если бы была в тот момент в сознании. Не самые приятные ощущения, надо сказать. Неудобно и больно, если говорить простыми словами.

Я понимал, что если они успеют удрать, пока их не настигла таинственная «кавалерия», то мне может прийтись очень несладко. Они на меня очень озлоблены, и я был далёк от мысли, что им близки гуманистические ценности. Пытки и смерть были для меня самым вероятным сценарием. Ну, или, если они узнают, что я шаман, то могут превратить в батарейку. Тоже вариант так себе.

Поэтому нужно было попытаться каким-нибудь образом соскочить по пути. Парализовало меня конкретно, но раз я мог шевелить языком, раз сердце продолжало биться, значит, всё-таки не полностью. Я постепенно старался начать шевелить пальцами на руках и ногах, чтобы вернуть себе контроль над своим телом. Но делал это максимально аккуратно, чтобы несущий меня не заметил этого и не добавил мне нового заряда.

Я лежал у мужика на плече, мои руки безвольно болтались у него за спиной. Медленно, но верно, мне удавалось начать этим болтанием немного управлять. В конце концов, когда мои кисти в очередной раз ударились друг о друга, я умудрился сцепить их большими пальцами. Это был прогресс. Теперь мои руки болтались вместе. Несущий меня мужик ничего не заметил.

Я очень старался, чтобы сцепка не разорвалась, наоборот, увеличивал загиб пальцев, пытаясь соединить ладони вместе. Одна моя рука коснулась чего-то твёрдого на другой. Перстень! Мозг пронзила мысль, такая очевидная, что я удивился, почему не додумался до этого раньше. Нужно попытаться послать Марте сигнал о том, что со мной происходит. Вдруг она сможет что-то предпринять?

Да, она пропала, как только мы выбрались из-под земли. Но я почему-то был уверен, что она где-то не очень далеко. Ведь сама говорила мне, что от перстня сильно удаляться не может, и тем более надолго. Значит, у неё появились какие-то дела поблизости. Что за дела, это меня не касается. Она взрослая женщина, и сама может принимать решения, что и когда делать. Но вот в критической ситуации обратиться к ней за помощью вполне можно. А ситуация была критической.

Было немного обидно, что им удалось меня завалить без особых сложностей. Но, с другой стороны, это была верхушка банды и наверняка они все обладали продвинутыми способностями. Скорее всего, я многого не видел. Даже несущий меня мужик вряд ли только парализовывать может. Наверняка тоже боевой маг, просто пока себя не проявил.

Осторожно перецепившись онемевшими пальцами, я, наконец, смог прижать подушечку большого пальца к плоской поверхности печатки. Прижал и слегка повернул.

И я тут же почувствовал связь! Я понял, что Марта жива, что с ней всё относительно в порядке… но я не мог ничего ей сказать. Это был не телефон, и так эта связь не работала… ну или я пока что не умел толком ей пользоваться.

Зато я знал, что и Марта меня тоже почувствовала. Не имея возможности сообщить ей, где я и что сейчас со мной происходит, я попытался послать сигнал SOS. Пытался транслировать не текст, не информацию, а крик о помощи. Посылал эмоциональный импульс.

Эта моя, казалось бы, почти незаметная возня, наконец, привлекла внимание несущего меня мужика.

— Ты чего там делаешь? — спросил он, подбрасывая меня на плече? — очухиваться, что ли, начал? Ну, так мы это сейчас поправим! Ишь, живчик какой!

Я не видел, что он там собирается делать, и как собирается поправлять. Наверное, хотел дать мне очередной парализующий заряд. Хотя я и до этого каждый раз пропускал момент и не видел, как он это делает. Ожидание заставило меня внутренне сжаться, но заряда не последовало. Вместо этого я вдруг понял, что мы падаем, и к моему лицу стремительно приближаются ступеньки.

Но чьи-то руки схватили меня, не дав приложиться головой. Однако я всё равно упал вместе с мужиком.

— Живой! Живой! — раздался рядом радостный шёпот Марты, — мы его уже похоронили, а он оказывается живой! Это ты снял купол? Алик, это ты? — тараторила Марта, но на всякий случай шёпотом, — как ты это делаешь? Как тебе удаётся? Это же просто чудо какое-то! — не затыкалась она, — мы думали, что ты погиб! И даже я не чувствовала тебя! И перстень был, как будто далеко и в тумане… я думала, он на дне реки лежит… с тобой… мы про взрыв знаем. Нам всё рассказали, как ты там дрался и как погиб… ну, точнее, мы думали, что ты погиб… ну, в общем, это здорово, что ты всё-таки выжил!

— Уфафи мефя ф лефнифы, — наконец выдавил я из себя, с трудом ворочая языком.

— Что? Я не поняла! — растерянно сказала Марта, наивно глядя мне в глаза.

— Ф-ф-ф-ф-ф-ф! — яростно прошипел я, не в силах больше произнести ничего членораздельно.

— Нам, наверное, лучше уйти с лестницы, — сказала Марта, — вдруг здесь кто-то ещё есть?

— Х-х-х-х-х! — выдал я, пытаясь сказать, что именно этого я от неё и добиваюсь.

Она, похоже, поняла мою «одобрительную» интонацию и, подхватив подмышки, потащила сначала вверх по лестнице, а потом в ближайший коридор.

Тащить ей меня было нелегко, и делала она это не очень аккуратно. Несмотря на это, я вдруг внутренне расслабился и даже начал улыбаться. Было полное ощущение, что на этот раз всё закончилось хорошо. И даже когда опуская на пол Марта приложила меня хорошенько головой, я на неё не рассердился. Всё-таки не зря у меня оказался её перстень! Ох, не зря!

19. А не спеши ты нас хоронить, а у нас еще здесь дела…

Марта быстро и не очень бережно дотащила меня до конца коридора, и мы ввалились в какую-то пустующую квартиру, дверь в которую отсутствовала. Я всё это видел, вращая только глазами. Повернуть голову сил не было.

Внутри мы повалились на пол, и там и остались лежать, приходя в себя после пережитого.

Я времени старался не терять и постоянно шевелил пальцами. На более крупные части тела пока что энергии не хватало. Но пальцы двигались всё лучше и лучше.

— Скучал по мне? — некоторое время спустя спросила Марта.

Я попробовал пошевелить губами, но это по-прежнему получалось очень плохо, поэтому я не стал утруждаться и только промычал что-то нечленораздельное.

— Я тоже скучала! — сказала Марта, по-своему расценив моё мычание.

Мы лежали ещё некоторое время, а с улицы доносились звуки боя. Сражение шло нешуточное. Было множество взрывов, криков, стонов, всего того, что обычно сопровождает массовую бойню. Очень хотелось узнать, что же именно там происходит, но я решил дождаться восстановления речевых функций.

Постепенно звуки боя удалялись от нас. Прошло минут десять, и я понял, что, наверное, могу говорить. Руки и ноги уже тоже кое-как двигались, но идти я пока что был неспособен.

— Что ты сделала с тем, кто меня нёс? — спросил я в первую очередь. Получилось всё равно не очень членораздельно, но вполне понятно.

— О! Очухался! — обрадовалась Марта, — то же, что я всегда делаю в таких случаях. Приложила камушком по головушке. Булыжник — оружие пролетариата! А я, самый что ни на есть, пролетариат.

— Нам бы его связать и забрать с собой, если он до сих пор там лежит, — сказал я, — он из верхушки этой банды, может многое рассказать.

— Ты всё о делах! — осуждающе сказала Марта, — только чуть оклемался, уже про войну думаешь. Подумай о себе, лучше! Всё будет хорошо!

— Всё будет хорошо, только в одном случае: если мы всё сделаем хорошо. А если мы не сделаем, то не будет. Закон жизни. Можешь быстро глянуть там он или нет? Только если он пришёл в себя, сама не лезь. Просто посмотри.

— Хорошо, — без особого энтузиазма сказала Марта. Её не было буквально несколько секунд, — нет его там. Либо сам оклемался, либо унесли его друзья, если они тут были. В общем, пусто там!

— Жаль! — вздохнул я, с трудом садясь и приваливаясь к стене.

— Да ничего не жаль, — махнула рукой Марта.

— Ты просто не знаешь, что происходит, — сказал я, — это был очень ценный пленник.

— Это ты не знаешь, что происходит, — с лёгкой гордостью посвящённой сказала Марта, — а я так очень даже хорошо знаю. И знаю, что ты здесь делал, пока меня не было, и как дрался с Водяным на старом корабле, и как там потом всё бабахнуло. Только вот ни я, ни остальные не знали, что ты выжил. Вот это правда. Это сюрприз, так сюрприз! И сейчас тоже никто не знает! Я же рванула с места, никому ничего не сказав, таким сильным был твой зов! Да и я в тот момент тоже ничего понять не смогла. Меня просто понесло, как будто мощный магнит включился!

— Теперь ты в моей власти! — вытянул я растопыренные пальцы в её сторону, и сделал вид, что беру её в кулак.

— В твоей, пожалуйста, я не против! — сказала Марта, — ты лучший хозяин на свете!

— Но ещё лучше совсем без хозяина, да? — подмигнул я ей.

— Над этим ещё предстоит поработать, — грустно улыбнулась Марта.

— Так многое хочется спросить и рассказать, но совершенно нет на это сил, — вздохнул я.

— Хочешь знать, как в убежище восприняли твою гибель? — спросила Марта.

— Как? — заинтересовался я, — и с чего вообще взяли, что я погиб?

— Пришёл парень, Петя зовут, — сказала Марта.

— Петя в убежище? — удивился я, — странно! Я думал, что он сделает ноги из этого района.

— А ты знаешь, кто взрыв устроил? — спросила Марта.

— Догадываюсь, что он. Видел, как он следил за мной, когда я полез в их логово. И потом видел стреляющего ракетой человека. Сразу подумал, что это он, хотя разглядеть там было нереально. Просто некому больше. Да и непонятно было, откуда у него эта штука! — сказал я.

— Петя очень расстроенный был… да почему был. Он и сейчас до сих пор думает, что убил тебя. Хотел помочь, но там внутри что-то сильно взорвалось после попадания и вообще всё разнесло. И ты и Водяной были почти в эпицентре, поэтому логично, что вас посчитали погибшими, — сказала Марта.

— Водяной жив, — сказал я, — по крайней мере, полчаса назад был жив. В плохом состоянии, но живой пока что.

— Да ладно! — вытаращила на меня глаза Марта, — а мы-то думаем, кто всем этим руководит, если он погиб…

— Он у них не главный, — сказал я, — важный, но не главный. Скорее, правая рука главного.

— Алик, как у тебя это получается? Как ты всё время оказываешься в самом пекле и всегда знаешь больше всех? — удивлённо сказала Марта.

— Я оказываюсь постоянно в пекле, потому что постоянно в это самое пекло лезу. Должен сказать, что это очень вредно для здоровья, — сказал я.

— А знаешь, кто расстроился от твоей гибели больше всего? — с лукавым огоньком в глазах спросила Марта.

— По твоему виду я чувствую какой-то подвох в вопросе, но не понимаю, в чём он заключается. Ты расстроилась больше всех? — спросил я.

— Ха! Нет! — радостно сказала Марта, но тут же смутилась, — то есть, я, конечно, тоже очень расстроилась, но больше всех опечалилась Алиса! Ты не поверишь! У неё как будто интерес к жизни пропал. Она лежит на кровати и не встаёт, только иногда просит яблочко принести унылым голосом. И даже сейчас она в этой бойне, я уверена, не участвовала. Апатия жуткая!

— Конечно! Лишиться своей батарейки! — ухмыльнулся я.

— Ой, не в этом дело, — покачала головой Марта, — ой, не в этом!

— Это всё ладно, — решил я сменить тему, — но я всё равно не понимаю, что происходит. Где ты была, что делала, и кто там теперь воюет за убежище?

— О, это очень длинная история, — сказала Марта, — я ушла с купцом и его караваном.

— Ушла? И ведь даже не попрощалась, — поддел её я.

— Потому что мы не ушли, а только сделали вид. В общем, в двух словах не расскажешь. Но купец, оказывается, это не просто купец. Но это он лучше тебе сам расскажет, если посчитает нужным, — сказала Марта, — я не уполномочена раскрывать чужие секреты.

— Секрет в том, что у купца сильный боевой отряд, работу которого мы видели тогда ночью, когда вылезли из-под земли, и ты убежала их предупредить об опасности? — спросил я.

— Да, это и так понятно, — сказала Марта, — но купец, он не просто купец… блин, ты вытягиваешь меня на разговор, а это не я должна тебе рассказывать. Спроси лучше о чём-нибудь другом.

— Что случилось после того, как я, будто бы, погиб? — спросил я, — можно без всяких сложностей, просто событийный ряд. Что происходило с убежищем?

— Купец со своими людьми расположился на приличном удалении от этого места, чтобы все думали, что мы ушли с концами. Поэтому наблюдать приходилось издалека, и разведчики, которых он сюда засылал, не могли дать очень полную информацию. Когда база Водяного взорвалась, а по округе пошли слухи, что он сам погиб, то купец решил, что проблема с врагами убежища рассосалась и можно вернуться обратно, чтобы уже здесь на месте зачистить остатки банд. Но всё оказалось не совсем так, как мы думали, — сказала Марта.

— Дай-ка угадаю, — сказал я, — вы были слишком беспечны, посчитав, что враг уничтожен, и всей толпой припёрлись в убежище, где вас всех и заперли, так?

— Ну да, примерно так, — сникла Марта, — купец очень расстроился, когда мы оказались в ловушке. Всё время винил себя в неосмотрительности и излишней самонадеянности. Но кто же мог предположить, что они куполом накроют нас всех? Если ты не знал, то человек с магическими способностями не может пройти через этот купол. Только натуралы могут. Но где ты их сейчас найдёшь, натуралов?

— А в чём была цель, держания вас под куполом? — спросил я, — требования к вам какие-нибудь выдвигались?

— Нет, — сказала Марта, — это была просто осада. Я думаю, что как мы проявили неосмотрительность, так и они толком ничего не успели спланировать. После взрыва базы пошли ва-банк, а тут отряд купца, и всё стало так, как стало. Патовая ситуация. И назад отыграть нельзя, и дальше тянуть непонятно ещё сколько… но у нас положение было хуже. В убежище собралось много людей, а запасы еды всё-таки ограничены. Если бы ты не снял купол, то рано или поздно люди бы начали голодать, а там и вообще неизвестно чем бы всё закончилось. Могли они этот купол держать месяцами?

— Не знаю, — честно признался я, — но его работу обеспечивала связка старика и Водяного, который находится в очень плохом состоянии. Если бы он умер, то и купол, я думаю, разрушился бы. Старик пытался его восстановить после того, как я разорвал их связь, но Водяной был без сознания и ничего не получилось.

— А что за старик? — спросила Марта.

— Они его называют «Учитель», — ответил я, — и это он у них главный. Он «усилитель». Поэтому и получилось у них создать такой большой купол и поддерживать его.

— Усилитель? Слышала про такое краем уха. Полезный дар… — сказала Марта.

— Сам по себе не очень. Он полезен только в связке с другим даром или другим магом. Старик, как я понял, ничего не может. Но зато возможности других масштабирует просто фантастическим образом.

— Теперь всё ясно, — покачала головой Марта, — а то мы всё понять не смогли, как им удаётся это делать…

— А почему ты не вернулась сразу к нам, а осталась с купцом? — спросил я, — что тебя там задержало?

— Ну это… — смутилась Марта, — хотела посмотреть, чем всё закончится, — неуверенно сказала она.

— Личная жизнь? — внимательно на неё посмотрев, сказал я.

— Ну не то, чтобы… — Марта окончательно смутилась.

— Сам купец, или кто-то из его отряда? — спросил я.

— Давай не будем об этом, а? — умоляюще посмотрела на меня Марта.

— Всё сложно? — с пониманием сказал я.

— Давай просто не будем, и всё! Даже полунамёками не будем, — серьёзно сказала Марта, — я сама ещё ни в чём разобраться не могу.

— Ладно, — вздохнул я, — ты же взрослый человек, сама разбирайся. Это я так, полюбопытствовал просто. Но если у тебя ситуация резко изменится, ты говори. Что-нибудь придумаем. Ты же знаешь, что я тебе не держу.

— Знаю, и очень это ценю! — сказала Марта.

Звуки боя на улице всё удалялись и удалялись. Похоже, что державшим осаду бандам крепко досталось. Бойцы купца гнали их ссаными тряпками не останавливаясь.

— Уверен, что старик с приближёнными успел уйти. Или сидит где-то, пока его люди огребают, и потом спокойно уйдёт, когда всё стихнет. Хитрая мразь, — сказал я.

— Вижу, что он тебе сильно не понравился, — усмехнулась Марта.

— Это очень мягко сказано, — сказал я, — первоочередной кандидат на ликвидацию.

— Успокойся, ликвидатор! — сказала Марта, — дай другим людям поработать. Отдыхай пока. Сейчас в убежище вернёмся, и я, как твоя рабыня, тебе приказываю, чтобы ты лёг и несколько дней с кровати не вставал! У купца есть хороший лекарь… точнее, лекарка… как правильно сказать, не знаю. В общем, эта женщина тебя посмотри и подлатает, если что.

— Странно ты понимаешь роль рабыни, — скептически заметил я, — приказывает она…

— Да! Алик, чтобы ты там себе ни думал, но мы тебя очень ценим и дорожим тобой. Нам не хочется, чтобы ты себя окончательно угробил! — сказала Марта.

— Поверь, мне самому этого не хочется гораздо больше. Но иногда просто приходится действовать, не дожидаясь, пока ситуация ухудшится. И отдохнуть я тоже хочу. Но боюсь, проблема пока не решена. А я, возможно, единственный, кто видел всю верхушку банды в сборе и самого старика в том числе. Так что, боюсь, будет не до отдыха, — сказал я.

— Если что, мы тебя к кровати привяжем, — сказала Марта добродушно, — блин, а ведь до сих пор, кроме меня никто не знает, что ты жив! Вот это будет шок у них, когда мы появимся! Все просто обалдеют!

— Не терпится вернуться и оказаться в центре восторженного внимания? — спросил я.

— Честно говоря, да! — призналась Марта.

— Очки для личной жизни хочется набрать? — улыбнулся я.

— Алик, ну мы же вроде бы договорились, что не будем об этом? — с укоризной сказала Марта.

— Извини, — вздохнул я, — только вот я даже не представляю, кто там особо радоваться моему возвращению будет? Хранитель? Алиса? Нина…? кстати, как там Нина, не очнулась?

— Нет, — печально сказала Марта, — а радоваться твоему возвращению будут все жители убежища, а это несколько десятков человек, на минуточку. Ты для них стал уже легендой! Все только про тебя и говорят. Мол, защитник и спаситель, который появился в нужный момент. Ты мог не знать сам, насколько ты для них важен. Но они-то знали! И до сих пор знают! Да, ещё Петя будет очень рад!

— Да мы с ним и не знакомы-то толком, — скептически сказал я, — ему-то чего радоваться?

— Так я же тебе говорю, он винит себя в твоей смерти. А учитывая, что ты тут такой герой, так у него на этом фоне вообще депрессия. А если ты жив, значит, он тебя не убивал и всё хорошо! — сказала Марта.

— Вот так мифы и создаются, — вздохнул я, — меня не было всего четыре дня, а вон, сколько нагородить успели. На самом деле ведь всё проще. Проще и банальнее, чем звучит в твоих рассказах.

— А может быть, не проще. Это просто разная точка зрения, разный ракурс, разный взгляд на события. И люди, которые совершают героический поступок, очень часто сами себя героями не считают, — сказала Марта.

— Так, мы уже совсем куда-то далеко забрались. Попахивает культом личности. Притом моей личности, — сказал я.

— Попахивает от тебя рыбой, почему-то, — сказала Марта, — а насчёт личности тут всё в порядке.

— Рыбой? — попытался неудачно удивиться я, и Марта сразу поняла, что я хочу что-то скрыть.

— Расскажешь, как спасся? — сразу в лоб спросила она.

— Нет, — не стал юлить я, а решил сразу расставить точки над ё, — у тебя свои секреты, а у меня свои.

— Ладно! — тут же сдалась Марта, посчитав, что это укрепит её право не отвечать на мои вопросы, раз я тоже что-то скрываю.

— Ладно, давай потихоньку выбираться отсюда, — сказал я, — надеюсь, что ты сдержишь свою угрозу.

— Какую угрозу? — опешила Марта.

— Уложить меня в кровать и не разрешать вставать… ну, может быть, только в туалет. А так, ни под каким предлогом! — серьёзно сказал я.

— А-а-а-а-а-а, эту угрозу! — обрадовалась Марта, — эту запросто! Эту обещаю сдержать!

— Вот и ладненько, — сказал я и начал аккуратно пытаться встать.

Тело слушалось, но относительно. Вот вроде бы делаешь движение, а потом какая-нибудь мышца раз, и перестаёт работать, и начинаешь резко заваливаться. Один бы я сейчас никуда не пошёл, ещё бы полежал здесь. Но Марте так не терпелось вернуться, что я не стал возражать и решил, что с её помощью всё-таки смогу добраться. Благо, что идти было не так далеко. Главное — спуститься вниз по лестнице, а там уже совсем просто будет. Как-нибудь доковыляем.

Я обнял Марту, частично повиснув на ней, и, с трудом переставляя ноги, двинулся по коридору. Спотыкаться нам сейчас было совсем ни к чему, поэтому я создал небольшой светоч, чтобы не идти в полной темноте.

— Кстати, хорошо выглядишь! — сказал я ей.

— Правда? — оживилась она, — а в чём это выражается? Я вроде бы также одета!

— В глазах, — сказал я, — в глазах у тебя есть неподдельный интерес к жизни. Та дикая кошка, которая прыгнула на меня при первой встрече, исчезла полностью. От неё не осталось вообще ничего. Ты сейчас очень интересная женщина, со своими планами, заботами и интересами. В общем, нормальный человек.

— Спасибо! — щёки Марты даже зарумянились, — со стороны это может комплиментом и не звучать, но я-то понимаю, что ты хочешь мне сказать, и это лучший комплимент в моей жизни!

— Только вот, это не комплимент, а констатация факта, — сказал я.

Когда мы выбрались на улицу, там уже почти всё стихло. Только где-то совсем далеко иногда раздавался какой-то шум. Обойдя дом в темноте, мы вскоре вышли на площадь с убежищем. Перед ним был яркий свет и много народа. Проигравшие так себя не ведут, сразу было видно, что настроение у людей приподнятое и победное.

Я по-прежнему опирался на Марту, и мы заковыляли с ней через площадь.

— Ух, они сейчас обалдеют, ух, обалдеют! — не переставала повторять Марта.

— Не испытывай завышенных ожиданий, тогда не придётся разочаровываться, — философски заметил я, переставляя ноги, с каждым шагом всё лучше и лучше. Но вдруг я остановился.

— Что случилось? — обеспокоилась Марта.

— Резко захотелось к воде, — сказал я, сам удивляясь нахлынувшим эмоциям.

— Хорошо, что не к земле! — философски заметила Марта, и мы пошли дальше.

20. Купец

Перед баррикадами, перекрывающими вход в убежище, стояла большая группа людей, которые оживлённо о чём-то разговаривали. Время от времени к ним прибегал кто-то ещё, что-то говорил и убегал. Видимо, гонцы от боевых групп приносили донесения. Выглядело всё именно так.

Купца я узнал сразу, хотя до этого ни разу не видел. Правда, он был скорее похож не на купца, а на стрельца. Когда мы приблизились, оказалось, что этот образ был во многом следствием игры света и тени. Летающие в воздухе светочи свет давали контрастный и неровный. Поэтому многое выглядело не совсем так, как на самом деле должно было.

На купце был длинный красный плащ, высокие сапоги, с заправленными в них штанами. Рубаха светлого оттенка. Но вещи были современные, никак не исторические.

Хотя то, что это и есть купец, оказалось правдой. Тут я не ошибся. Ну и красный плащ это, конечно, очень ярко и смело. Не каждый день увидишь одетого так человека.

Я уверен, что нас видели пока мы шли, но не обращали внимания на наше приближение. Как оказалось впоследствии, меня эти люди не знали, а Марту не узнали, потому что я на ней висел и частично закрывал её от них.

Первым на нас обратил внимание сам купец. Он взглянул мельком, как не раз до этого, но в этот раз его взгляд через секунду вернулся к нам и он начал вглядываться более пристально, в приближающиеся из темноты фигуры.

— Марта, ты, что ли? — наконец сказал он.

— Ага! — ответила она, из-под моей руки.

— Ты куда делась? Тебя, как ветром сдуло! Я посылал людей на поиски, но от тебя даже следа не осталось! — с лёгким осуждением сказал купец.

— Алику срочно понадобилась моя помощь, — сказала Марта.

— Алику? — сдвинул брови купец, — это тому, который умер недавно?

— Как оказалось, он жив, и это именно он снял купол с убежища, — сказала Марта.

— Да? — искренне удивился купец, — и это, я так понимаю, он и есть? — он кивнул на меня.

— Ага, — сказала Марта, — он самый.

— Что ж, приятно познакомиться, — сказал купец, — меня зовут Афанасий.

— Почему-то не удивлён, — сказал я.

— Чему не удивлён? — поднял брови купец.

— Имя Афанасий очень подходит для купца, — сказал я.

— А, в этом смысле, — улыбнулся купец, — да, мне пару раз такое говорили. Но это моё настоящее имя, родители так назвали, я всю жизнь с ним живу, и мне трудно судить, для чего оно подходит.

— Алик, — представился я, — приятно познакомиться.

— Значит, говоришь, это ты снял купол? — спросил купец, — а как им удалось его создать, можешь объяснить? Что за технология?

— Создавал его Водяной… — начал я.

— Водяной умер! — оборвал меня купец.

— Выжил, — спокойно сказал ему я, игнорируя резко появившееся в голосе недоверие, — может быть, скоро и умрёт, потому что состояние у него не очень хорошее, но полчаса назад был жив. Так вот, главный в их банде не он, а старик, который имеет дар «усилителя», и купол поддерживал именно он в связке с Водяным.

— Усилитель у них главный? — недоверчиво сказал купец, — а как его зовут?

— По имени они его ни разу не назвали при мне, но зовут они его «Учитель». Может быть, это и есть его имя теперь, не знаю, — сказал я, — но все подчиняются ему.

— А кто все? — спросил купец.

— Я видел пятерых, кроме Водяного, — сказал я, — один правда упал с крыши, с моей помощью, так что не знаю, возможно, до сих пор там лежит. Баба, которая выглядит как цыганка, она сильная колдунья, мы её раньше видели, когда они в очередной раз нападали на убежище. Ещё молодая девка кинетик, причём сильный. Довольно большими массами может управлять… относительно, конечно. Но человека поднять для неё пустяк. И ещё два мужика, их способности я не увидел, кроме того, что один из них меня временно парализовал, так что до сих пор толком расходиться не могу. Но это вряд ли его основной навык. Это многие так могут. Вот его мы могли взять, но упустили, к сожалению…

— Ясно, — сказал купец, — да, картина несколько поменялась, хотя и не критично. Есть ещё что-то?

— Да, — сказал я, — из убежища есть тайный проход к берегу реки, выходит в большую воронку. Его контролировала ещё одна банда, и там тоже был купол, только маленький, и его держали при помощи какого-то устройства. Не знаю технологию, но, возможно, они там до сих пор сидят.

— Да, когда нас заперли, мы пытались там выйти, но, как ты говоришь, его тоже заблокировали. Надо бы проверить, что там сейчас. Если они не ушли, этот ящик было бы неплохо захватить, вместе с тем, кто умеет им пользоваться.

Последнее, купец говорил уже одному из своих людей, и тот не дожидаясь пояснений, тут же куда-то убежал, высвистывая пронзительно на ходу какой-то сигнал.

— Это всё? — спросил купец.

— Есть ещё кое-что, — задумчиво сказал я.

— Излагай, — кивнул купец.

— Я всё никак не мог понять, зачем они атакуют убежище, — сказал я, — это просто не укладывалось у меня в голове. Они и требований-то чётких не выдвигали, что им здесь нужно. Что-то хотели здесь взять, но не говорили что. И ведь столько сил приложили, чтобы в убежище проникнуть. А там, на крыше, я услышал, что им здесь на самом деле надо.

— Стоп! — вскинул руку купец, — достаточно! Больше ничего не говори, и не только сейчас, а вообще. Это табу!

— Вот-те раз, опешил я, — я надеялся получить разъяснения, а не наоборот.

— Я подумаю, — сказал купец, — может быть, кое-что тебе и скажу, поскольку твой вклад в оборону убежища очень велик. Но точно не сейчас и точно не публично. И прошу тебя ни с кем этот разговор не заводить, хорошо? Пойми, это очень важно.

— Ладно, — сказал я, — пока что обещаю, потому что мне тоже надо подумать. А сейчас мне делать это довольно тяжело.

— Лекаря бы ему, — вставила Марта.

— Лекаря дадим, — сказал купец, — но не сразу. У нас много раненых, она сейчас занята, и маны у неё почти нет.

— Мана не проблема, — сказал я, — где она? Лекарь, в смысле.

Купец посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Марту, и я почувствовал, что она ему кивнула. Он кивнул в ответ, но не стал озвучивать мой дар, а просто махнул рукой в сторону входа в убежище.

— Там сейчас столовую временно в лазарет превратили. Если поможешь ей, будем перед тобой в долгу.

— Долг отдашь, рассказав то, что пока не хочешь, — сказал я, — обещаю не распространять эту информацию.

И я, пошатываясь, заковылял к убежищу, продолжая опираться на Марту.

Купец больше ничего не сказал, а только задумчиво проводил нас взглядом.

Когда мы уже были за баррикадами, и они, по всей видимости, думали, что мы их не слышим, один из людей купца сказал:

— Мутный какой-то!

— Серьёзно? — усмехнулся купец, — если он мутный, то кто же тогда прозрачный? И репутация на пустом месте редко возникает. Попробуй создать себе такую за пару дней, а я посмотрю.

Дальнейший разговор, если он и был, мы уже не слышали, потому что спускались по лестнице.

И на улице, и здесь, последствия недавнего боя были налицо. Внутри убежища, конечно, не сражались, но ребятам купца тоже неслабо досталось. Раненых было много. Оно и понятно, если вспомнить, сколько было врагов.

Очень удивляло количество защитников убежища. А ведь многие до сих пор гоняли бандитов и находились не здесь. Купец привёл небольшую армию. Мне казалось, что когда говорили про караван, привозящий продукты, речь шла о меньшем количестве людей. Хотя, возможно, в первый раз к убежищу подходили не все, и «засадный полк» расположился где-нибудь в соседнем районе, чтобы не демонстрировать врагам все свои силы.

Что удивительно, людей было много, но знакомые лица не встречались вовсе. Наверняка местные обитатели сидели внизу, на своём уровне, чтобы не мешать тем, кто воюет.

Мы прошли мимо ресепшена и направились в столовую. Там, в самом деле, был лазарет. И раненых было ещё больше. Между ними суетилась пожилая женщина в белом халате и с белой же косынкой на голове. Валентина Александровна тоже была здесь и сейчас стояла к нам спиной, склонившись над лежащим парнем и что-то ему перебинтовывая.

Энергичная женщина, которая и была, судя по всему, лекарем, подбежала к нам, быстро меня оглядела, несколько раз прикоснулась и махнула рукой:

— Не сегодня и не завтра, тут тяжёлых полно, а ты ходячий, — сказала она и повернулась, чтобы уйти, но я одной рукой схватил её за плечо, а вторую, сняв с Марты, запустил ей в волосы.

Она сначала возмущённо дёрнулась, но потом замерла и скосила на меня удивлённый взгляд.

— Подлечишь его? — сказала Марта, — он заслужил!

— Нет, — возразил я ей, — сейчас не время, — и добавил, уже обращаясь к лекарю, — сейчас немного подзаправлю, кончится, найдёшь меня, дам ещё. Буду спать, а я буду, буди смело, не стесняйся. Приходи так часто, как будет нужно.

Лекарь кивнула, по-прежнему удивлённо на меня посматривая. Я заправлял её минут пять, пока рядом не застонал один из раненых.

— Спасибо! — она убрала голову, — на первое время хватит, через полчасика приду. Сейчас пик уже прошёл, дальше будет легче. Где тебя найти?

— Не знаю, спроси у местных, где Алик, тебе покажут, — сказал я.

— Хорошо, — кивнула лекарь и быстро начала делать какие-то манипуляции над стонущим.

— Пойдём, — сказал я Марте, — хочется завалиться в койку, а то целую вечность по-человечески не спал!

Марта с готовностью подставила мне плечо, и мы побрели в наш номер. Если он был всё ещё наш, в чём я уверен не была, учитывая, сколько народу здесь последние дни обитало.

Я не ошибся, нас всех переселили в одну маленькую комнату, где лежала Нина. Точнее, не всех, меня-то уже в расчёт не брали. Здесь было только три кровати, для «спящей красавицы», для Алисы и для Марты.

Когда мы вошли, Алиса лежала на кровати и грызла очередное яблоко. Увидев меня, она на некоторое время замерла с открытым ртом и яблоком напротив него, но после паузы всё-таки со смачным хрустом откусила от него и с набитым ртом сказала:

— Явился, не запылился! А мы уже и не ждали!

— Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся я.

— Куда пропал-то? Опять бабу какую-нибудь себе нашёл? — сказала Алиса, и тут же резко села на кровати, прочитав что-то в моих глазах, — точно, бабу! Я просто так ляпнула, а он, в самом деле, с бабой где-то прохлаждался, пока мы тут за него переживали! Ну ты кабель!

— Обниматься, я так понимаю, мы не будем, — вздохнул я.

— С бабой своей новой обнимайся, — сказал Алиса, — Алик, как же так? А как же Марта? А как же спящая красавица? Как же все твои старые бабы?

— Старые… — устало вздохнула Марта, не вступая в спор.

— Старые, в смысле предыдущие, — сказала Алиса, — ну, Алик, я была о тебе лучшего мнения! Ладно, нашёл кого-то, на это мне плевать, но мог же сообщить, что жив? — Алиса встала и, хрустя яблоком, вышла в коридор, но потом вернулась и презрительно бросила мне, — бабник! — после чего совсем ушла.

— Это что такое было? — спросил я у Марты, — а ты говорила, что она больше всех переживает из-за моей гибели.

— Она и переживает, — сказала Марта, — разве не заметно?

— Вообще-то, нет! — сказал я.

— Эх, Алик, — вздохнул Марта, — она несколько дней с кровати не вставала, а как ты пришёл, вскочила и куда-то полетела! Не слушай, что она говорит, смотри глубже.

— Я бы посмотрел, да сил что-то нет совсем, — сказал я.

— Ложись на мою кровать, — сказала Марта, — я себе место найду, ты не переживай. Это теперь твоё. Будешь рядом с девочками.

— Даже не знаю, радоваться от этого или грустить! — ухмыльнулся я, усаживаясь на кровать, — ох, как же хорошо! — и я повалился головой на подушку, — и кто придумал подушки, кто этот гениальный человек?

— Этого мы не знаем, но пользоваться этим изобретением нам никто не мешает. Ладно, ты спи, а я пойду, с людьми пообщаюсь, — сказала Марта.

Когда она уже была в дверях, я ей сказал:

— А особого триумфа от моего возвращения не было, как я и предполагал!

— Это потому что бой был, — сказала Марта, — да большинство ещё и не знают, что ты вернулся.

— Хорошо бы ещё подольше не узнали, — сказал я и закрыл глаза.

Тихонько скрипнула закрытая Мартой дверь.

Я открыл глаза и, повернув голову, взглянул на Нину.

— Как ты? Не надумала просыпаться? А то у нас и так проблем хватает! — сказал я.

Нина, в ответ на мой вопрос, едва слышно вздохнула… ну или мне это просто показалось.

— Хорошо хоть убежище не возражает против того, что ты здесь, — сказал я, — и против Алисы не возражает, а ведь она здесь уже давно! Я-то ладно, я исчезал на несколько дней. Но Алиса сидела здесь безвылазно! Значит, при необходимости исключения всё же бывают.

Я снова закрыл глаза и стал погружаться, но не в сон, а в воду. Точнее, я мгновенно уснул и во сне стал погружаться в воду. И как в прошлый раз, меня спасла прекрасная русалка. Спасла, а потом поцеловала, своими мягкими и влажными губами. И через некоторое время не осталось ничего, кроме ощущения этих губ.

И длилось это целую вечность, пока не скрипнула дверь, впуская кого-то в комнату. Этот кто-то скрипнул соседней кроватью и захрустел яблоком. Я решил не просыпаться, чтобы не слушать снова про то, что я бабник. Но шанса поспать Алиса решила мне не давать.

— Я же вижу, что ты не спишь, — сказала она.

Открыв глаза, я взглянул на неё.

— Я не сплю, потому что ты пришла, и начала со мной разговаривать, — сказал я.

— Там все к тебе рвутся, но Марта никого не пускает, говорит, что ты спишь, — сказала Алиса.

— Я и спал, пока ты меня не разбудила, — сказал я.

— Я тоже здесь живу, — пожала плечами Алиса, — имею право!

— Конечно, — усмехнулся я, — с этим никто не спорит!

— Алик, слушай, раз здесь всё, судя по всему, закончилось, может пора отваливать? Надоело здесь сидеть! — сказала Алиса.

— Ха, надоело ей! — возмутился я, — а мне нет! Я только вернулся и планирую пару дней с постели не вставать. У меня всё тело до сих пор ломит! Я чудом выжил, и сейчас идти никуда не собираюсь.

— Ну, не хочешь как хочешь… а я вот серьёзно подумываю свалить! — сказала Алиса.

— Куда? — спросил я её, — какие у тебя дальнейшие планы?

— Не знаю, — пожала плечами Алиса, — придумаю что-нибудь. Раньше же как-то жила.

— Жила, пока не вляпалась! — сказал я, — вообще Лиса, дело это, конечно, твоё. Но ты меня сейчас не пытай на эту тему. Я, в самом деле, хочу отдохнуть, и у меня ещё есть несколько незавершённых дел.

— Например? — спросила Алиса.

— Девочке одной надо помочь, — сказал я, — обещал через неделю вернуться, а уже больше прошло. Нехорошо получается.

— Очередная баба? — хохотнула Алиса.

— Нет, это ребёнок, который, скорее всего, остался один. Если ей не помочь, она погибнет, — сказал я.

— Ты в своём репертуаре, — равнодушно сказала Алиса, — это хоть где?

— Там, где мы с тобой дрались с троглодитом, помнишь? В том районе, — сказал я.

— А, ну это не так далеко, можно и мотнуться, — Алиса зевнула.

— Значит, ты со мной? — удивлённо спросил я.

— Не знаю, — пожала плечами Алиса, — ты сказал, что тебе туда нужно срочно. А сидеть здесь мне уже осточертело. Да и расстояние небольшое… я подумаю!

— Ну, подумай, — сказал я, — только вот и здесь ещё не всё закончилось.

— Тебе-то что? Тут вон какая движуха началась! — сказала Алиса, — я даже не полезла в эту драку, здесь и так полно бойцов нарисовалось!

— А могла бы и помочь! — сказал я, с лёгким упрёком.

— Я нормально напомогалась! — сказала Алиса, — за всю жизнь столько не помогала, сколько за несколько дней этому убежищу. Твоё пагубное влияние! — она погрозила мне пальцем, — ты разрушаешь мою эгоистичную идентичность!

— А ты что, специально её культивируешь? — удивился я.

— Да нет, я такая какая есть, ничего не делаю для этого специально, — Алиса снова зевнула, — вроде и не делала ничего, а спать охота… наверное, потому что ночь!

— Так спи, и я тоже посплю! — сказал я.

— Не помешаю? — в дверях появился купец, и, судя по его виду, даже если бы он помешал, это бы его не остановило.

— Нет, — сказал я, — поспать мне, видно, сегодня не дадут!

— Красавица, не оставишь нас на пару минут? — спросил Афанасий у Алисы.

— Только потому, что ты назвал меня красавицей, и только на пару минут, — сказала Алиса, и тут же вышла. Даже странно, что так легко согласилась.

— Наша лекарь передала тебе спасибо! — сказал купец.

— А чего не пришла? Я ей дал совсем мало, наверняка потребность не закрыта, — сказал я.

— Придёт, не захочет сама, я пришлю. Не любит одалживаться, — сказал купец.

— Так я не ей, а на дело. Да и не в долг… хотя сам от её помощи не откажусь, когда у неё время будет, — сказал я.

Купец кивнул, и некоторое время стоял задумавшись.

— Говорят, ты называл себя куратором убежищ, — сказал он, наконец, — это же ведь не так? Ты же не куратор?

— Конечно, нет, — усмехнулся я, — я блефовал, никаких кураторов ведь не существует! Просто хотел, чтобы они думали, что за нами есть ещё какая-то сила.

— Вообще-то, ты ошибаешься, — сказал купец.

— А что, существуют? — заинтересовался я.

— Я куратор, — спокойно и как-то даже буднично сказал купец и улыбнулся.

— Упс! — не удержался и сказал я.

21. Отдыхаю на больничке

— Ты, правда, никогда не слышал про кураторов? — спросил купец, — потому что очень странно выглядит то, что ты использовал именно это слово.

— Возможно, идея витает в воздухе, — сказал я, — не знаю. Я просто импровизировал. Но то, что кураторы существуют, с одной стороны, для меня странно, с другой — радостно. Это значит, что убежища не предоставлены сами себе. Раньше меня этот вопрос вообще не волновал, и я не думал, что им что-то угрожает, но в свете последних событий…

— Я пришёл, потому что обдумал твою просьбу, — сказал купец, — я скажу тебе, зачем им нужно в убежище. Честно говоря, до того, как ты это озвучил, мы и сами точно не знали, только догадывались. Теперь же всё встало на свои места.

— Я очень внимательно слушаю! — сказал я.

— Она нас точно не услышит? — спросил куратор, кивнув на Нину.

— Понятия не имею, — честно признался я, — но она под чарами, спит уже где-то с неделю, и мы не представляем, как её разбудить. Это всё, что я могу сказать.

— Ладно, будем считать, что не слышит, — сказал купец, — ну так, рассказать тебе тайну, или может быть, предпочтёшь не знать? Ведь некоторые знания подразумевают ответственность.

— Я всегда предпочитаю знать, чем не знать, — сразу и уверенно сказал я.

— Хорошо, — кивнул купец и немного подумал, собираясь с мыслями, — скажи сначала, что именно ты слышал, а я потом тебе всё объясню. Думаю, что мы имеем в виду одно и то же.

— Я слышал не многое, но старик говорил, что ему нужно «зерно». Причём оно ему очень нужно. Всё то, что они делают, это только ради того, чтобы его получить. А что это такое, «зерно»? — спросил я.

— Зерно, искра, кристалл, это всё варианты названий. Есть и другие, но всё это не важно. Главное, что в каждом убежище есть сердцевина, которая имеет физическую форму, — сказал купец.

— А как она выглядит? — спросил я.

— Я сам никогда их не видел, потому что они всегда спрятаны, и извлечь искру можно, только разрушив убежище… точнее, её извлечение убивает убежище. Оно перестаёт быть тем, чем является. Остаются просто помещения. Про существование искры не знают даже хранители… обычно не знают, — сказал купец, — сама она может быть где угодно, обычно прячется в толще стен.

— Так, с этим понятно. Но зачем она может быть кому-то нужна? — спросил я.

— Потому что с её помощью можно очень сильно повысить свои магические способности. И, говорят, что обрести вечную молодость, а с ней и вечную жизнь, — сказал купец.

— Подозреваю, что проверить это, пока что ни у кого возможности не было, — сказал я.

— Насчёт жизни не было, насчёт молодости, кое-кому удалось, — печально сказал купец, — мы не знаем, кто первый узнал про искру и понял, как её можно использовать. Многие вещи в нашем магическом мире возникают из ниоткуда, приходят как будто из космоса, что ли. Многое, что касается магии, познаётся именно так: у кого-то случается инсайт, он пытается его проверить и открывает новую магическую способность или что-нибудь ещё. Возможно, что с искрой произошло что-то подобное, потому что ситуацию, в которой это можно было просто выяснить, я себе представить не могу.

— Интересно, — сказал я, — но если информация об этих зёрнах убежищ будет распространяться, то многие захотят их заполучить!

— Именно это и происходит. В последнее время нападения на убежища участились. Про искры знают слишком многие, и чем дальше, тем больше, количество посвящённых в это знание растёт. Хорошо ещё, что большинство не имеют даже представления, как эту искру в убежище найти, и что с ней потом делать, чтобы она сработала. Но некоторые знают! И пытаются искры добыть. Для этого выбирают самые слабые убежища, находящиеся в не очень развитых и оживлённых районах, со слабой охраной и персоналом… а здесь всё это сошлось, да ещё и хранитель, ребёнок! Они считали, что выиграли джекпот. Хорошо ещё, что я со своей командой оказался рядом, а потом и вы появились и тоже внесли немалый вклад в защиту убежища, — сказал купец.

— Надо сказать, вы долго не вмешивались, — я скептически покачал головой.

— Да, нам нужно было вскрыть организаторов этого нападения, а это получилось сделать не сразу. Да и то, мы, честно говоря, умудрились вляпаться. Если бы не ты, то ещё неизвестно чем бы всё это закончилось, — сказал купец, — просто дилетанты обычно такие операции проворачивать не рискуют. Всегда у нападающих на убежище есть приличный ресурс. Только сильные игроки рискуют пойти на такую авантюру. Поэтому нам, раньше времени демонстрировать свои силы и возможности это равносильно поражению. Они просто учтут нас в своих планах и либо смогут разгромить, либо дождутся, пока мы уйдём, а мы не можем сидеть в одном убежище вечно. Мест, требующих внимания, много, а нас мало…

— Получается, что все купцы, это кураторы убежищ? — спросил я.

— Нет, не все. Далеко не все, — улыбнулся купец, — только некоторые. Купцы появились раньше нас, а мы потом просто стали использовать эту удобную легенду. Но, как я и сказал, людей катастрофически не хватает!

— Это странно, — искренне удивился я, — мне кажется, что очень многие хотели бы найти хорошую работу. А эта работа хорошая, и наверняка оплачиваемая… ведь торговлей-то вы всё равно занимаетесь?

— Да, — серьёзно кивнул купец, — рядовых бойцов набрать не проблема, а вот найти мотивированных и заряженных на защиту убежищ боевых магов уже совсем другое дело. Говоря по-старому, у нас острая нехватка офицерского состава. Тех, кто может ориентироваться в сложной ситуации, решать внезапные проблемы и брать на себя ответственность за свои решения. Таких людей всегда не хватает.

— Мне кажется, или ты меня вербуешь? — спросил я в лоб.

— Не кажется, — сказал купец, — я бы очень хотел, чтобы ты к нам присоединился. Что скажешь?

— Я не готов сейчас ответить на твой вопрос, — сказал я, — к тому же ты далеко не всё мне рассказал и умолчал про главное. Но пока что, предварительный ответ — нет.

— Да, я ничего не сказал про нашу организацию, но думаю, что об этом имеет смысл говорить, только если тебя наше предложение заинтересует, — сказал купец.

— Может быть, ты и прав, — кивнул я, — но у меня на ближайшее время другие планы. Сначала я буду лежать, пока убежище меня не попросит на выход. А после мне нужно ещё сделать несколько дел… да и потом, я одиночка и вступать в какую-то организацию желанием не горю, какой бы правильной и классной она ни была.

— Я и не думал, что ты сразу согласишься, — сказал купец, — люди не очень любят менять привычный жизненный уклад. Но я закинул тебе пищу для размышлений, обмозгуй на досуге. Мы пока не уходим. Наши люди ищут тех, кого ты назвал верхушкой этой банды, но найти пока не могут.

— Это и не удивительно, — сказал я, — думаю, что они подготовили пути отхода и теперь залегли на дно.

— Есть какие-нибудь соображения, где они могут прятаться? — спросил купец.

— Нет, — честно признался я, — не настолько хорошо с ними успел познакомиться, чтобы они мне раскрыли все тайны. Я знаю только про базу на заброшенных кораблях.

— Там пусто, — сказал купец, — после взрыва её все покинули. Да, они начали осаду, но там, похоже, вообще никого не было в последние дни. Наши люди обследовали её первым делом.

— Это когда? — спросил я, — ведь купол только что сняли!

— Да нет, — улыбнулся купец, — уже часов восемь прошло. Сейчас уже утро!

— Вот оно что! — удивился я, — а мне показалось, что я задремал ненадолго!

— Я пришлю к тебе лекаря, пусть она на тебя сейчас взглянет. Возможно, что твои травмы сильнее, чем кажутся снаружи, — сказал купец вставая.

— Отказываться не буду, — улыбнулся я и закрыл глаза, потому что разговаривать устал. И не потому, что разговор этот был мне неинтересен, а просто силы очень быстро заканчивались.

Я не услышал, как ушёл купец, проснулся оттого, что кто-то положил ладонь мне на лоб. Я взглянул сквозь ресницы, кто это такой. Оказалось, что не такой, а такая, и это была лекарь.

— Да, выглядишь ты, похоже, лучше, чем себя чувствуешь, — озабоченно сказала она, — давай-ка тебя подлатаем!

— Мана нужна? — спросил я сонным голосом.

— Потом поделишься, пока что хватит. Отдыхай! — и она начала еле слышно что-то нашёптывать одними губами, периодически меня положение своих рук на моём теле. Ощущения были странные, но удивительно позитивные. Это даже трудно объяснить, но было такое чувство, что в меня просо вливают здоровье! Возможно, что-то подобное ощущают люди, которых я заряжаю маной. Лекарь как будто просто накачивала меня энергией здоровья, и эта чудесная энергия, растекаясь по телу, начинала исправлять и чинить всё, что было внутри меня не так. И от этого было даже как-то щекотно, но не физически, а ментально, что ли… в общем, ощущения трудно описываемые, но классные. И под эту ментальную щекотку я снова забылся сном.

Проснулся, ощутив чьё-то присутствие. Открыл глаза и увидел хранителя. Он обрадовался, когда увидел, что я проснулся и сразу заговорил:

— К тебе никого не пускают, говорят, ты спишь. Я тайком пробрался, когда охранник отошёл на минутку. Но я просто обязан был тебя увидеть и сказать, как мы все тебе благодарны за то, что ты сделал.

— Охранник? — удивился я, — я тут что, в роли пленника?

— Нет! — тут же принялся меня успокаивать хранитель, — наоборот! Это от нас тебя охраняют, чтобы не беспокоили. Лекарь сказала, что тебе нужен покой и сон, что ты сильно пострадал и вообще непонятно как ходил на своих двоих.

— Но тебя это не остановило! — улыбнулся я.

— Нет! — в ответ улыбнулся хранитель, — мне кажется, одному лежать и болеть скучно, и хочется, чтобы кто-то иногда приходил. Но, может быть, я и ошибаюсь. А что, я зря пришёл? — вдруг испугался парнишка.

— Да нет, не зря! — сказал я, — я, вообще-то, даже не знал, что меня здесь охраняют!

— Охраняют не тебя, а твой покой, — повторил хранитель.

— Что-нибудь интересное расскажешь? — спросил я, — что здесь происходит сейчас?

— Не думаю, что ты не знаешь чего-то важного… тут сейчас у нас много суеты! Никогда ещё в нашем убежище не было столько людей и так шумно и оживлённо. С одной стороны, мне это нравится, но честно говоря, я уже немного устал от всего этого, — сказал хранитель.

— Наверное, просто не привык к такому, — сказал я, — в некоторых убежищах такой движ постоянно. Это у вас тут тихая гавань… была! Поэтому вас мишенью и выбрали!

— Купец мне сказал, что на самом деле он куратор убежищ, — оглянувшись на дверь, шепнул мне хранитель, — и то, что ты в курсе, он тоже сказал.

— Да, — кивнул я, — и надо сказать, это очень странно, потому что про кураторов я сам выдумал… а оказалось, что они существуют!

— К тебе даже Алису и Марту не пускают! — снова шёпотом сказал хранитель, — они сначала очень возмущались, особенно Алиса. Но потом смирились. Это же ведь для твоего блага, а не просто так!

— Да, получается, я сейчас как будто лежу в больничном стационаре, — усмехнулся я, — даже не думал, что когда-нибудь ещё испытаю эти давно забытые ощущения!

— А я никогда не лежал в больнице, — почему-то грустно сказал хранитель.

— Жалеть тут не о чем, — утешил я его, — я вот что думаю, Алиса ведь здесь уже давно, но убежище её пока не выгоняет. Значит, эти правила не такие уж жёсткие?

— Конечно, не жёсткие! — даже удивился моим словам хранитель, — убежище обычно просит на выход тех, кто пользуется его услугами. Иначе бы отсюда никто не уходил, и здесь была бы давка, грязь и бардак. Многие бы захотели жить в безопасном месте… это если не считать последние события.

— Да, тут вдруг картинка немного поменялась, — сказал я, — теперь многие, кто в курсе, в следующей раз подумают: идти в убежище, или может быть обойтись без этого. Оказалось, что это тоже может быть опасно.

— Да, — кивнул хранитель, — так вот, убежище обычно просит на выход тех, кто пользуется им. А вы, наоборот, ему помогаете и приносите пользу. Зачем бы ему вас выгонять? Оно вам благодарно!

— Так и сказало, что благодарно? — я внимательно взглянул на хранителя.

— Нет, конечно, но я это чувствую! — сказал хранитель.

Открылась дверь и вошла лекарь.

— Ты чего тут делаешь? — всплеснула она руками, увидев хранителя, — а ну-ка, марш на выход?

— Не нужно с ним так, — серьёзно сказал я ей, — это всё-таки хранитель убежища. Он здесь главный. Не подрывайте его авторитет и не лишайте веры в себя. И не смотрите на то, что он ребёнок. В сложной ситуации он проявил себя получше многих взрослых и не прятался за чужими спинами.

Хранитель взглянул на меня благодарно, но тем не менее направился к выходу.

— Извини, — сказала ему лекарь, — я ни в коем случае не подвергаю сомнению твой авторитет, но когда дело касается моих пациентов, чинов и званий для меня не существует. Но впредь я буду разговаривать с тобой более уважительно.

— Ничего, — махнул ей рукой хранитель, — я сюда проник тайком, так что заслужил такое обращение! — и он ещё раз, благодарно взглянув на меня, вышел из комнаты.

А лекарь покачала головой и вздохнула:

— Так все сюда и ломятся, так и ломятся! Пришлось даже охрану поставить за дверью!

— Оно того стоило? Я не в таком уж немощном состоянии, — сказал я.

— Вообще-то, был в таком. Даже странно, что ты мог ходить, потому что травм у тебя было великое множество. Я думаю, тебя спасло то, что ты шаман. Ты использовал ресурсы маны, а не своего организма. Это тебе и позволило держаться. Раньше с шаманами я так плотно не пересекалась, поэтому не знаю, как у вас это устроено. Но такая у меня гипотеза, — сказала лекарь.

— Было великое множество? — ухватился я за её слова, — именно было?

— Было, — кивнула она, — я же не зря свой хлеб ем. Магическая медицина не идёт ни в какое сравнение с традиционной. Возможности у нас значительно больше, но только вот проблема в том, что нельзя любого взять и обучить на лекаря. Для этого нужен особый дар. А встречается он не так уж часто.

— Все хорошие дары редко встречаются, — согласился я.

— Ты бы пригодился нам в команде, — сказала лекарь.

— Обработка продолжается? — усмехнулся я.

— Чуть-чуть, — улыбнулась она в ответ, — Афоня меня об этом не просил, просто поделился своими соображениями.

— Афоня? — поднял я брови, — а, ну да, Афанасий же!

— Вернёмся к нашим делам, — голос лекаря вдруг резко стал деловым, — я сейчас проведу с тобой ещё один сеанс, и потом через некоторое время сделаем ещё один заключительный. Кризис мы миновали, теперь идёт восстановление. Тут нужно время, как и при обычном лечении. Можно тебя восстановить экстремально быстро, я такое умею и иногда практикую. Но мои силы тоже не бесконечны, а пациентов сейчас много. Так что, я вынуждена распределять усилия и растягивать лечение во времени.

— Я не тороплюсь, — сказал я, и вдруг лоб покрылся холодным потом, — блин, вообще-то, тороплюсь! Мне же надо идти!

— Стоп! — вскинула вверх обращённые ко мне ладонями руки, лекарь, — тут я буду применять свою власть. Ты никуда не пойдёшь, пока мы не окончим курс. Какие бы важные и сложные тебе дела не предстояли, ты с ними справишься лучше, если дашь мне ещё одни сутки. Через сутки катись на все четыре стороны!

Я немного подумал, потом кивнул.

— Ладно, уговорила! Но за это посмотри вот эту девушку, — я кивнул в сторону Нины, лежащей на соседней кровати, — сможешь ей помочь?

— Нет, — тут же ответила лекарь, — я в прошлый раз её посмотрела. С ней физически всё в порядке. Почему она не просыпается, я не знаю, и это не в моей компетенции. Это магия, а я лечу обычные травмы и болезни. Магическим способом, да, но болезни только физические. Всё магическое мне неподвластно, извини.

— Жаль, — печально сказал я, — мы не знаем, как ей помочь.

— Поговори с купцом, — предложила лекарь, — он тебе вряд ли поможет, но вдруг даст дельный совет? Он очень многое знает и видел. Возможно, слышал про что-то подобное. Может быть, хоть направление подскажет, где именно искать.

— Хорошо, — сказал я, — обязательно спрошу у него. Там за дверью большая очередь?

— Очереди нет, но желающих повидаться с тобой много, — сказала лекарь, — мы им сказали, что как только будет можно, сообщим. Ну что ж, поболтали и ладно. Пора переходить к делу.

Она пододвинула стул и, сев рядом с кроватью, положила ладонь мне на лоб, вторую на живот и начала что-то бормотать, время от времени перекладывая руки.

Снова возникло это ощущение «ментальной щекотки».

— А кем ты была раньше, до магопокалипсиса? — спросил я, чувствуя, что вот-вот отключусь.

— Педиатром, детишек лечила, — ответила лекарь.

22. Иду на поправку

Когда я в следующий раз проснулся, Алиса уже была в комнате и валялась на своей койке. Похоже, что режим посещений несколько ослабили.

— Как долго я здесь нахожусь? В сумме? С тех пор как пришёл, сколько времени прошло? — спросил я.

— Сутки примерно, — сказала Алиса, — сейчас глубокая ночь. Следующая после той, как ты снял купол. Как самочувствие?

Я прислушался к своим ощущениям.

— Знаешь, на удивление неплохо. Слабость ещё есть, но уже нет ни боли, ни каких-то других нездоровых ощущений. Как будто я просто сильно устал.

— Там приятель твой совсем извёлся. Хочет очень извиниться перед тобой, — сказала Алиса, — мне его даже жалко, хотя это на меня и не похоже.

— Какой приятель? — удивился я.

— Тот, что тебя взорвал к чёртовой матери! — хохотнула Алиса, — позвать его?

— Позови, если тебе нетрудно, — сказал я.

Алиса бодро встала и вышла из комнаты.

Несмотря на то что тело вроде более или менее пришло в порядок, в голове присутствовал некоторый сумбур. Все последние события были если не в тумане, то в какой-то лёгкой дымке и казались не совсем реальными.

Вскоре она вернулась вместе с Петей. Тот, как только вошёл, прижал обе ладони себе к груди и, склонив голову, сказал:

— Прости! Если бы я знал, что так получится, то не стал бы стрелять!

— И тогда убил бы меня своим бездействием, — улыбнулся ему я, — расслабься, всё нормально!

— Серьёзно? — удивлённо вытаращил на меня глаза Петя.

— По факту ты меня спас, — сказал я, — то, что я оказался в такой ситуации, это моя вина, а не твоя. Но твой выстрел в итоге позволил мне выжить. С трудом, конечно, но мне это удалось. А если бы ты не выстрелил, то ещё неизвестно, чем бы всё закончилось. Да и базу их разнесло знатно. В общем, смотри на результат! А в результате всё получилось… ну если не хорошо, то, по крайней мере, нормально. Да, где-то прошли по самой грани, но обошлось же!

— Фух! — облегчённо выдохнул Петя, — прям камень с души снял. А то я уже несколько дней с этим чувством вины хожу…

— Экий ты чувствительный, — улыбнулся я, — так же нельзя! Да и потом, намерения ведь у тебя были хорошие! Ты же мне помочь хотел.

— Сам знаешь, куда выстлана дорога благими намерениями, — сказал Петя, — мне многие говорили, что я себя излишне накрутил, но пока тебя не увидел, всё никак не отпускало.

— Странно, что ты ещё не ушёл, — честно признался я, — думал тебя уже и след простыл из района. А ты вон, сидишь здесь, переживаешь!

— Так, купол же был, — пожал плечами Петя, — я, может быть, и ушёл бы, когда рассказал грустные новости про тебя. Но не мог. А потом ты появился, и нужно было обязательно объясниться.

— Ты мне лучше скажи, откуда у тебя взялась эта штука? — слегка прищурившись, спросил я, — это что, ручной противотанковый гранатомёт?

— Ну, типа того, — неохотно кивнул Петя.

— Так откуда он у тебя взялся? — спросил я, — когда мы с тобой под мостом разговаривали, там ничего такого не было. Принёс через… ну ты понимаешь, через что!

— Спрятан просто был рядом, с глаз долой, — как-то слишком нервно махнул рукой Петя, не желая развивать эту тему.

— Но ведь ты же его как-то туда принёс, — задумчиво на него глядя, сказал я.

— Ну чего ты пристал? — не выдержал и возмутился Петя, — был и был. Что тут такого? Я торговлей занимаюсь. Может быть, это вообще не моё было, а я его использовал! Такая мысль тебе в голову не приходила?

— А он не твой был? — удивился я.

— Мой, — тут же сознался Петя, — но я тебе всё равно не скажу откуда. У каждого свои секреты.

— Ладно, ладно, извини, что я на тебя насел, — сказал я, вскинув руки, — просто очень любопытно стало, вот и не удержался. Постой! — вдруг пришла мне в голову мысль, — а чего тебе купол, если ты в любой момент и так мог уйти через свой… я осёкся и взглянул на Алису, которая лежала на своей кровати закинув ноги на каретку и с интересом нас слушала.

— Давай не будем об этом, а? — сказал Петя и пристально посмотрел мне в глаза.

— Давай не будем, — согласился я.

— Хорошо, — кивнул Петя, закрывая эту тему, — какие планы?

— Чего? — опешил я.

— Ну, может, вместе чего-нибудь замутим? — сказал Петя, — помнишь, мы же хотели обсудить какие-нибудь сделки?

— Ну, не то чтобы прямо хотели, — скептически сказал я, — честно говоря, мне сейчас не до сделок. Очень много дел.

— Каких? — наивно спросил Петя.

— Важных, — не желая вдаваться в подробности, обрубил я.

— Ну да, ну да, — закивал Петя, — я же говорю, у каждого свои секреты. Но я тоже могу быть очень полезен, точнее, мы друг другу можем быть очень полезны, так что ты с ходу моё предложение не отвергай. Подумай. Может быть, не завтра, не послезавтра, но что-нибудь интересное придумать можно. Я говорил, что одиночка, но так это потому, что сложно найти людей, которым можно доверять. А так-то всегда хочется, чтобы был кто-то, с кем можно было бы поддерживать друг друга в сложной ситуации.

— И выстрел из гранатомёта, это был такой аванс, поддержка в трудной ситуации без предварительной договорённости? — сказал я.

— Хочешь, думай так, дело твоё. Но даже если бы всё вышло лучше, и я не подверг тебя такой опасности, всё равно за этот выстрел я бы с тебя спрашивать не стал. И не аванс это никакой. Просто видел, что у тебя проблемы и захотел помочь, — сказал Петя.

— Ты можешь это авансом не считать, а я буду. Ты мне помог, когда мог этого не делать. Большинство проходят мимо в такой ситуации. Так что я тебя не отшиваю, и ни в коем случае не говорю, что никаких общих интересов у нас быть не может. Могут! Но только не сейчас. Сейчас мне не до торговли. Нужно сделать несколько дел… одно прям вот очень важное. Как только лекарь меня отпустит, я в Перово отправлюсь. А вы как хотите, это мои обязательства, к вам они отношения не имеют, — сказал я.

— Я бы прогулялся, — пожал плечами Петя.

— С Аликом? — засмеялась Алиса, — он гулять не умеет! Любая прогулка кончается какими-нибудь проблемами и драками.

— На себя посмотри, — беззлобно сказал я.

— Я такая же! — честно призналась Алиса, — так что с нами опасно дружить.

— С нами? — я взглянул на неё с любопытством.

— С нами! — не поняв, чему я удивился, подтвердила Алиса.

— Этот мир вообще место опасное. Но есть такое понятие, как «премия за риск». Кто не рискует, тот ничего не имеет. Естественно, что к рискам нужно подходить обдуманно… — начал Петя.

— Чтобы тебя потом взрывом не выбрасывало на середину Москва реки, — хохотнул я.

— И это в том числе, — сказал Петя, — но вы за труса меня не держите. Дело в том, что каждому нужна своя стая. Я говорил, что одиночка, но это ведь вынуждено. Одиночки обычно долго не живут. Мы можем попробовать сотрудничество. Если не найдём общего языка, не притрёмся друг к другу, разбежаться ведь никогда не поздно.

— Эй, чем это ты собрался к нам притираться? — возмутилась Алиса.

— Да это же я так, образно! — смутился Петя.

— Не обращай внимания, она тебя троллит, — махнул я рукой на неё.

— Ну вот, не дал повеселиться! — наигранно надулась Алиса.

— Так что у тебя за дар? — спросил я.

— Возьмёте меня с собой, сразу скажу, — расплылся в улыбке Петя, — не хочу нагнетать, но дар очень полезный. Ты думаешь, что догадываешься, но на самом деле нет. Впрочем, давайте без спойлеров!

— Хорошо, — я протянул Пете руку, — мы подумаем.

— Отлично! — Петя пожал руку и в приподнятом настроении вышел из комнаты, с таким видом, как будто мы обо всём уже договорились.

— Ну, как он тебе? — спросил я у Алисы.

— Мутноватый какой-то, — зевая, сказала она.

— Если он мутноватый, то кто же тогда прозрачный, — скептически покачал я головой, повторив фразу, которую недавно сказали про меня.

— А что у него за дар? — спросила Алиса.

— Сам скажет. У меня есть гипотеза, но он говорит, что она не верная, — пожал я плечами.

— Ну не томи, — сказала Алиса, — какая у тебя гипотеза?

— Мне кажется, что он владеет телепортацией, — сказал я.

— Ух ты! Вот это действительно круто! — сказала Алиса, — а он с собой может других людей перетаскивать?

— Ты меня вообще не слушаешь? — я удивлённо поднял брови, — говорю же, это гипотеза, он её знает и называет не верной. Говорит, что дар у него другой. А ты начинаешь мне уточняющие вопросы задавать. Вот скажем ему, что он может пойти с нами, тогда и узнаем, что у него за дар.

— Я надеюсь, что «спящую красавицу» мы с собой не потащим? — сказала Алиса.

— Нет, конечно! — я взглянул на Нину, — и это ещё одна моя головная боль!

— Да почему твоя-то? — удивилась Алиса, — ты сделал, что мог! Вытащил её из рабства. А дальше, так уж получилось.

— Ну, чисто технически это ведь я её в кому ввёл. Чувствую какую-то вину и обязательства, — сказал я.

— А, ну всё ясно. Вы с этим Петей два сапога пара. Он тоже всё вину перед тобой чувствовал. Вот вы и организуете «общество виноватых»! Будете ходить и страдать! Мне что-то даже идти уже с вами куда-то расхотелось, — сказала Алиса.

— Не иди, — просто сказал я, — мы все люди свободные и сами принимаем решения, кому, куда и с кем идти. Ты мне ничего не должна, так что поступай, как знаешь!

— Именно так я и собираюсь сделать! — раздражённо сказала Алиса.

— Как? — не понял я.

— Как знаю! — огрызнулась она и, встав с кровати, начала раздеваться.

— Ты что делаешь? — удивился я.

— Спать собираюсь, разве не понятно? — повернулась она ко мне, будучи совершенно голой.

— А-а-а-а-а! — протянул я, — кстати, фигура у тебя офигенная просто!

— Я знаю, — равнодушно сказала Алиса и залезла под одеяло.

— Спокойной ночи! — сказал я.

— Ага, — ответила она и отвернулась к стене.

— Ну, спать так спать! — сказал я и погасил светоч под потолком.

В убежище было тихо, хотя иногда откуда-то издалека и долетали приглушённые голоса.

— Завтра надо уходить, — сказал я.

Алиса промолчала на это моё заявление. И кто поймёт, что у неё в голове происходит? Иногда кажется, что вроде бы всё ясно, а потом вдруг раз, и оказывается, что ты всё понимал неправильно.

С этими мыслями я и уснул.

Проснулся неожиданно. Некоторое время прислушивался, но ничего подозрительного не услышал, как ни старался. В комнате тихонько сопели во сне две девушки, Нина и Алиса. Больше никаких звуков не было.

Я сел на кровати и снова стал прислушиваться. Тишина!

Спать резко расхотелось, да и сколько можно! Я уже с кровати не вставал целую вечность… хотя, Алиса сказала недавно, что сутки всего… но, учитывая многократные погружения в сон, казалось, что гораздо больше.

Захотелось немного прогуляться и размяться. Я оделся и тихонько вышел из комнаты. Рядом тоже никого не было. Охрану уже давно сняли. Захотелось подышать свежим воздухом. Но на входе наверняка охранники купца, а ни с кем видеться и разговаривать сейчас не хотелось. А то придётся им ещё объяснять, кто я такой и куда собрался. Ведь его люди меня в лицо не знают, за редким исключением.

Почесав затылок, я вздохнул и направился к лестнице на нижние уровни. Если возле люка нет охраны, я тихонько выйду, сгоняю к реке, подышу там немного и вернусь. Да и к воде выйти тоже было бы хорошо. Нравилась мне эта речная влажность в воздухе. И плеск воды о берег, тоже навевает ощущение покоя.

Подумал об этом, и к реке захотелось почти непреодолимо, так что я невольно ускорил шаг.

Хотя и были опасения, что возле люка тоже выставили пост, но его там не оказалось. Для меня в данный момент это было хорошо, но в целом, конечно, плохо. Запасной выход тоже нужно охранять. Кто знает, вдруг ещё одного крота завербуют? Или, может быть, давно завербовали, только ещё не активировали? А может быть крот — это я…

— Тьфу ты! — сказал я вслух, и сам испугался звука собственного голоса, — какая только чушь в голову не лезет! — добавил я уже шёпотом.

Открыв люк, я спустился вниз и воодушевлённо зашагал в сторону реки, предвкушая скорый выход на свежий воздух.

Я не сомневался, что район бойцы купца зачистили хорошо, и уцелевшие остатки банды старика сейчас наверняка прячутся где-то далеко. Поблизости от убежища я их увидеть не ожидал. Ни их, ни какой-либо другой сброд. Не ожидал, но бдительности на всякий случай не терял. Старался не дать себя захлестнуть эйфории от ночной прогулки.

До выхода добрался без приключений, там тоже не сразу выперся наружу, а долго прислушивался и приглядывался к ночному берегу, сидя в тоннеле. Но ночь была тёмной, тихой и тёплой. Хотя лёгкий слегка освежающий ветерок тоже присутствовал. В общем, красота!

Выйдя, наконец, на склон воронки от взрыва, я огляделся и пошёл к воде. Но не сразу вниз, в залив, а по краю воронки к руслу реки. Хотелось именно туда, к большой воде.

Дышалось легко и свободно, и ощущения были как раз такие, каких мне и хотелось. Единственная проблема была в том, что идти в темноте по воронке было тяжело, а светоч я не зажигал на открытом пространстве. Всё-таки это уже будет перебор. Его же будет видно издалека, зачем так светиться? Так что, чуть ноги себе не переломал. Но всё обошлось, и вскоре я уже стоял возле кромки воды, так же как совсем недавно.

Стоял, дышал и наслаждался.

Впереди раздался всплеск. Я от неожиданности вздрогнул, но опасности от этого не почувствовал.

Всплеск повторился.

Мне никто не ответил, но вдалеке плеснулось что-то крупное, и на секунду над водой мелькнул большой хвост.

— Рита? — негромко сказал я, не будучи уверенным, что русалка услышит, если даже это она. Но кричать в ночной тишине не очень хотелось.

Снова раздался всплеск, в этот раз чуть в стороне, и я его пропустил, потому что ждал прямо перед собой.

После него наступила тишина, которая всё тянулась и тянулась… мало ли кто плескается? Может рыба какая? В последнее время её популяция в реке восстановилась. И хотя горожане промышляют рыбалкой, но без особого энтузиазма. Одна из причин, отсутствие снастей и навыков. Так что массовым это занятие не становится.

Прямо передо мной была лунная дорожка, которая вдруг в одном месте разорвалась, и на ней возник бугорок, который начал расти, пока не превратился в красивую девичью голову, облепленную мокрыми волосами.

— Ри-и-и-ита! — расплывшись в улыбке, произнёс я.

— Ты быстро вернулся, — сказала она, — не думала, что ты появишься в ближайшие дни.

— Я сам не думал, — честно признался я, — и последние сутки я спал почти всё время. Меня усиленно лечили, потому что, как оказалось, травм у меня был вагон и маленькая тележка.

— Как ты ушёл, я всё плаваю и плаваю возле этого берега. Боюсь отплывать далеко, вдруг ты появишься? А ты и появился! Не зря боялась!

До этого над водой возвышалась только голова и плечи, но Рита вдруг поднялась выше, и в лунном свете блеснула мокрая грудь. И сама Рита, и вся атмосфера, окружавшая нас, была очень похожа на сказочную. Ощущение нереальности происходящего было очень сильным. И в то же время я прекрасно осознавал, что всё это на самом деле.

Я посмотрел вниз и вдруг увидел, что стою уже по колено в воде. И это не вода прибывала, а я, увидев Риту, сделал несколько шагов вперёд, но даже этого не заметил.

— Я скучала! — сказала Рита, — понимаю, что это глупо, ведь мы недавно расстались, но я всё равно скучала.

— Я тоже скучал, — сказал я, — ты мне снилась. Знаешь, мне всё-таки кажется, что русалки обладают каким-то даром приворота. Мы ведь совсем мало знакомы, а меня к тебе тянет просто непреодолимо.

Я посмотрел вниз и понял, что стою уже по пояс в воде.

— Тогда кто приворожил меня, если меня к тебе тоже тянет? — спросила Рита, и я заметил, что её силуэт постепенно ко мне приближается.

Я уже стоял в воде почти по грудь, и снова не заметил, как здесь оказался.

— Я не знаю, — честно признался я, — может быть, это просто магия, которой мы не понимаем?

— Может быть, — сказала Рита, и в этот момент между нами уже было не больше метра.

— Меня всю жизнь тянуло к воде, — сказал я, — я любил находиться возле воды. Может быть, просто предчувствовал нашу встречу?

— Может быть! — сказала Рита, она сейчас была уже вплотную ко мне. Наши носы почти соприкасались.

Она положила руки мне на плечи, а я обнял её чуть ниже лопаток. Наши губы робко соприкоснулись, и мы замерли, как будто сомневаясь, стоит ли продолжать.

Но продолжать стоило, и мы оба это знали.

Поцелуй был такой же волшебный, как в прошлый раз. В какой-то момент я почувствовал, что Рита обхватила меня ногами в районе пояса.

Происходящее дошло до меня не сразу, но когда я вдруг понял, что происходит, то попытался отстраниться, чтобы спросить у Риты, как это получилось. Но она крепко ко мне прижалась и зашептала на ухо:

— Я сама ничего не понимаю, но не останавливайся! Возможно, мы нашли ответ на вопрос «как?».

23. Новый след

Я точно помнил, что уснули мы на моей разбросанной мокрой одежде, крепко обнявшись. Это, конечно, было безрассудно, вот так голыми спать на берегу в этом постапокалиптическом мире, где и на улицу-то выходить небезопасно. Но, так уж получилось.

Проснулся я один, на своей по-прежнему мокрой одежде оттого, что замёрз. Пошарив рукой рядом с собой и не найдя там Риту, я резко сел. Повертев головой по сторонам и послушав окружающую тишину, не заметил ничего подозрительного и тихонько сказал:

— Рита… — после чего снова прислушался.

Некоторое время было тихо, но потом раздался всплеск и, как и в прошлый раз, прямо посреди лунной дорожки из-под воды поднялась её голова с прилипшими мокрыми волосами.

— Не сработало! — дрожащим голосом сказала она.

— Всё вернулось? — на всякий случай уточнил я.

— Да, — сказала Рита, и по голосу чувствовалось, что она едва не плачет, — я думала, что ты тот принц, который вернул мне ноги. А их мне дали только временно…

— Подожди расстраиваться, — стараясь говорить бодро и оптимистично, я поднялся и на этот раз голым пошёл в воду, — несколько часов назад мы думали, что и это нереально. Нам открылись новые возможности. Мы выяснили, что ноги к тебе могут возвращаться, что твоя трансформация не необратимая. А раз так, то это лишний повод поверить в то, что её можно взять под контроль. Мы найдём выход, мы обязательно вернём тебе ноги, и ты сможешь жить той жизнью, какой захочешь!

Пока я это говорил, то успел приблизиться к Рите, и теперь стоял всего в метре от неё. Она смотрела на меня, стараясь поверить в то, что я сказал, но, несмотря на все усилия разума, эмоции брали верх, и она была на грани истерики.

— Значит, ты меня не бросишь, потому что я снова стала рыбой? — спросил она, с тревогой глядя мне в глаза.

— Нет, — искренне сказал я, — ты же «рыба моей мечты»! Как я могу тебя бросить?

— Ты сейчас шутишь или серьёзно говоришь? — насторожилась она.

— По форме шутка, по сути, я совершенно серьёзен, — сказал я, — но только ты знай, что всё время сидеть на берегу возле тебя я не смогу, очень много дел, которые нужно срочно делать. Но и твоей проблемой мы тоже займёмся в ближайшее время. Я раздал слишком много обещаний, и мне нужно как-то выползать из-под этой кучи. Поскольку, отменять их я не собираюсь, это было бы как-то совсем уж тухло, то просто пора начинать разгребать этот ворох.

— Да, я помню, ты мне рассказывал, — сказала Рита слегка печально.

— Рита, когда ты так говоришь и так смотришь, я невольно начинаю испытывать чувство вины оттого, что мне придётся уйти. А мне бы этого очень не хотелось. Ты же была такая жизнерадостная, когда мы познакомились, куда всё это делось? — спросил я.

— Завышенные ожидания, — вдруг гораздо более лёгким тоном сказала Рита, — просто я вдруг поверила, что всё будет легко и просто. Но это же не сказка, хоть я и похожа на сказочного персонажа. А в жизни нужно уметь ждать и прилагать усилия, для того чтобы достичь своей цели. Ты абсолютно прав, впрочем, как всегда! Совсем недавно я пленницей сидела в резервуаре без шансов обрести свободу. Появился ты, и моя жизнь резко изменилась в лучшую сторону. Так почему же я грущу?

— Потому что захотелось всего и сразу, — сказал я улыбаясь.

— Прочь тоску! — улыбнулась Рита, — знаешь, после того, что ты сказал, меня немного отпустило. Спасибо тебе!

Я протянул руки вперёд, подтянул её к себе и обнял. Под водой меня коснулся большой рыбий хвост. Не знаю почему, но это показалось мне даже милым.

— В общем, план такой. Я сейчас закончу дела здесь, в убежище. Хотя дел-то вроде и не осталось никаких. Там сейчас есть кому приглядеть за ситуацией. Жаль только, что главари банды сбежали, но ничего. Со временем их обязательно найдут, — сказал я, — потом мне нужно сходить навестить девочку в Перово и, скорее всего, забрать её с собой. Эти дела нужно сделать в первую очередь. Потом я приду к тебе, и мы решим, что делать дальше.

Рита молчала, положив голову мне на плечо.

— Рита? Ты согласна с таким планом? — спросил я.

— А у меня есть выбор? — она подняла голову, — знаешь, не хотела тебе говорить, но, наверное, зря…

— Что случилось? — напрягся я.

— Той ночью, когда ты ушёл и потом над убежищем исчез купол, я кое-кого видела, — сказала Рита.

— Продолжай, — я внутренне собрался, чувствуя, что сейчас узнаю что-то важное. Она ещё не сказала, а я уже знал, что это именно то, что мне нужно знать!

— Когда купол исчез и в городе стали стихать бои, — сказала Рита, — группа людей прошла по мосту на «Остров мечты». Их было чуть больше десяти человек. Они ещё кого-то несли. Убегали быстро, сразу было понятно, что боятся преследования.

Я посмотрел на мост. Под этим самым мостом я познакомился со странным парнем Петей. Мы с Ритой договорились, что я буду оставлять ей знаки на опоре именно этого моста. Мост был частично разрушен, но пройти по нему было ещё можно. Не было участков с полностью упавшими пролётами. На машине там проехать, может быть, и не получится, но вот пешком вполне можно перейти.

— Несли кого-то, говоришь? — медленно проговорил я, и во мне начала закипать злость на этого старика-усилителя и его банду.

— Алик, не заставляй меня жалеть о том, что я тебе это рассказала, — строго посмотрела мне в глаза Рита.

— Нет, жалеть не нужно, — сказал я, — я приведу сюда купца с его людьми, и пусть они разбираются с этими утырками. Только вот…

— Что? — насторожилась Рита.

— Разведданные неплохо было бы проверить, — сказал я.

— Я так и знала, что не нужно тебе говорить, — вздохнула Рита, — поэтому и молчала.

— Да нет, ты не поняла, — поспешил я её успокоить, — дело то было не только что. Может быть, они оттуда уже давно смылись. Прежде чем тащить сюда людей, нужно убедиться, что они ещё где-то там. Я сам к ним не полезу. Больно надо! Тут есть кому этим заняться. Но вот уточнить там они или нет, не помешает.

— Делай как знаешь! — снова сникла Рита.

— Не переживай, — погладил я её по волосам, — всё будет хорошо. Я не только сегодня вылупился из яйца, и у меня уже есть свой характер, свои привычки и свои установки. Я такой, какой есть, именно потому, что принимаю такие решения, какие принимаю. Иначе бы это был не я!

— Ну ты и завернул! — улыбнулась Рита, — хорошо! Не мне тебе говорить, что делать, а что не делать. Ты только знай, что я буду подстраховывать тебя с воды. Если что, сразу ныряй, я тебя вытащу. Но не бездумно прыгай в воду, смотри, не разбейся о камни или затопленные остатки построек. Здесь этого добра вдоль берегов навалом.

— Спасибо! — сказал я, — я буду очень осторожен!

Мне пришлось напяливать на себя мокрую одежду, которая очень слабо просохла, пока лежала на земле и служила нам постелью. Удивительно, но до этого я почти не мёрз, несмотря на то, что постоянно лазил в воду и лежал на мокром. А вот стоило одеться в сырые тряпки, как меня тут же начал бить озноб. Но не переодеваться же идти, в самом деле?

Небо было уже не таким тёмным. И хотя рассветом это назвать ещё было нельзя, но самое тёмное время уже прошло и совсем скоро начнёт светать.

Рита наблюдала за мной, высунув из воды только голову. Собравшись, я помахал ей рукой и направился в сторону моста. Нужно было преодолеть его, до того как окончательно рассветёт, чтобы не маячить там на всеобщем обозрении. А обратно можно вернуться и по суше чуть дальше справа. «Остров мечты» ведь на самом деле никакой не остров, в полном смысле этого слова.

Однако сейчас лучше всего было пройти по следам беглецов, в надежде найти какой-нибудь знак или примету, которые помогут их искать. Ведь вряд ли они сидят на другой стороне моста и ждут меня, верно?

— Я буду рядом, на всякий случай! — сказала Рита негромко, но слова её разнеслись далеко над водой в предутренней тишине.

Я ей кивнул и прижал палец к губам, показывая, что пора переходить в режим тишины. Она кивнула и медленно погрузилась в воду.

Чтобы зайти на мост, нужно было отойти от берега. Место там оказалось довольно открытое, но темнота и недавняя зачистка территории бойцами купца позволяли чувствовать себя относительно спокойно.

Сверху мост выглядел ещё хуже, чем снизу. Дорожное полотно было относительно целым на начальном участке. Но только относительно. Оно тут в принципе было, по нему можно было идти, и даже ехать, но на чём-то с большими колёсами. Потому что весь асфальт был как будто в небольших воронках. Как будто здесь была массированная бомбардировка лилипутской артиллерии. Ну или в памяти шевельнулось такое название, как «кассетный боеприпас». Возможно, над мостом взорвалось что-то из этой серии. Моих знаний и опыта не хватало, чтобы сделать однозначный вывод. В общем, идти здесь нужно было очень аккуратно, потому что можно было переломать себе ноги. Поставить ногу на ровное место было практически нереально.

Со временем израненный асфальт добила ещё и погода, так что теперь под ногами был сущий ад. Куда проще идти по какой-нибудь гальке или щебёнке. Здесь же для каждого шага приходилось выбирать место.

Но это всё были цветочки, по сравнению с тем, что началось потом. А потом начались сквозные дыры в пролётах моста. Как будто их прожгли раскалённым штырём, потому что бетон по краям выглядел оплавленным. А бетон вообще плавится? Наверное, при достаточной температуре плавится. Ну, или магическое воздействие, которое заставляет его так себя вести.

Самый большой пролёт в середине моста был разрушен почти полностью, осталась только узкая бетонная полоска. Как жёрдочка, перекинутая над пропастью. Очень длинная и очень тонкая. Но пройти здесь было вполне возможно.

Вскоре я оказался на противоположном берегу. По большому счёту переправа прошла без сложностей. Я на всё это обращал слишком большое внимание только по одной причине. Если придётся уносить ноги, то делать это, возможно, придётся здесь же, и вот тогда состояние моста будет играть куда более значимую роль, чем при спокойной пешей прогулке.

Ну, ничего! В крайнем случае сигану вниз, и если нормально получится войти в воду, Рита меня вытащит. Опыт у неё в этом есть!

Я невесело усмехнулся от этой мысли. Тенденция была не самая хорошая. Если постоянно надеяться на чужую помощь, в определённый момент она может по каким-то причинам не подоспеть и тогда всё! Конец! Нужно иметь более продуманные планы своих действий.

И в этот раз я полез сюда, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, а не приняв взвешенно и обоснованное решение. Даже Рита удивилась. Рита… и почему меня так тянет к этой русалке? Или, точнее будет сказать — девушке? Возникла какая-то необъяснимая связь, случилась то, что называется «химия». Уж не знаю, естественная ли, или с примесью магии… да и плевать. Если магия здесь и присутствует, я был уверен, что не сознательная. Не умышленное воздействие на меня или на неё. Просто некая энергетическая связь, не поддающаяся точному анализу. И теперь нужно думать, как Риту вытаскивать из её среды обитания. Ещё одна задача, и снова без вариантов решения. Впрочем, как обычно, в последнее время.

Интересно, что все встреченные мной за последнее время женщины имели проблему, которую я обещал решить! Я буквально опешил от этой внезапной, но в то же время очевидной мысли. Настолько она меня поразила, что я даже остановился, чтобы её осмыслить.

В какой-то момент, когда я оказался в Перово, события приняли неожиданный оборот и начали развиваться очень плотно. Сначала я чуть не погиб и встретил девочку Аню, которой обещал помочь.

Потом была Марта, которая теперь со мной связана через перстень и чью проблему я тоже собирался решить. Немного особняком в этой истории стоит Алиса, но и она была с проблемой, которую я, пока что единственную, решил, вытащив её из неволи.

Потом Нина. Поскольку я явился косвенной причиной её впадения в кому, когда удалил сидящий в ней сгусток тёмной энергии, то теперь чувствовал ответственность за неё. Да и к тому же она в тот момент была с нами, была членом нашей группы, и по моим понятиям бросать её в беспомощном состоянии было бы неправильно. Так что её проблему тоже нужно решить.

Теперь Рита. С Ритой история отдельная, внезапная и, наверное, самая сложная по той простой причине, что у нас возникла глубокая эмоциональная связь. Проблему Риты хотелось решить в первую очередь, но я, опять же, не представлял как.

Из всех взятых на себя обязательств пока что самым реалистичным было решение вопроса с девочкой Аней. Нужно срочно её навестить, ведь срок, когда я обещал вернуться, уже прошёл. Если мама нашлась, то всё хорошо и можно спокойно идти дальше по своим делам. Но если нет, то и Аней придётся заниматься более серьёзно, подыскивая ей место для жизни и людей, которые могли бы о ней позаботиться.

Почему так получилось? Как я умудрился набрать столько обязательств? Возможно потому, что события развивались слишком быстро и у меня толком не было времени проанализировать, продумать последствия принимаемых решений? Или это судьба, и все эти люди важны для меня?

Хотелось думать, что они именно важны. В какой-то момент даже казалось, что у нас собирается команда! Но теперь ситуация изменилась. Марта уже активно смотрит на сторону, желая уйти, и перстень её заметно тяготит. Нина вообще в коме. Алиса, похоже, тоже от нас устала и с удовольствием бы свалила. Про Риту так и вообще кроме меня никто не знает.

Где команда? Нет команды!

Но, с другой стороны, и планов таких не было, собрать команду. Это получилось как-то само собой в какой-то момент… а сейчас сошло на нет.

В общем, быть в стае может быть и хорошо, но и статус одиночки имеет свои преимущества. Так что нужно остановиться, выдохнуть и постепенно начать раскручивать клубок своих обязательств. И главное, постараться не навешивать на себя новые!

Да! И первым делом нужно закончить эту эпопею с убежищем. Хотя для меня она уже могла бы быть закончена, если бы я сам сейчас не полез искать сбежавших главарей. Оно вроде бы и нужное дело, да вот только не совсем моё. Есть же кому этим заняться!

Я так увлёкся собственными мыслями, то стал невнимательно следить за окружающей обстановкой и чуть не пропустил опасность.

Мост кончился, и в густых зарослях, начинавшихся по правую руку, я краем глаза уловил движение. Дёрнувшись непроизвольно в ту сторону, я спугнул того, кто там был. Начав выбираться оттуда, он начал производить намного больше шума, чем надо. Теперь уже не оставалось сомнения, что там кто-то притаился.

Поняв, что этот «кто-то» выбирается на другую сторону густых зарослей, а не пытается на меня напасть, я решил проявить инициативу и слегка напугать его, чтобы спровоцировать более активные действия.

— А ну, иди сюда! — прикрикнул я, после чего треск веток стал ещё более интенсивным. Кто-то начал ломиться сквозь заросли, не разбирая дороги.

Я посмотрел, где можно было бы пробраться на другую сторону, и не увидел просвета в этой плотной растительности. А лезть в гущу кустарника не хотелось. Да и не успею я за беглецом, который уже пробрался на ту сторону и, похоже, припустил что есть сил, судя по удаляющимся шагам.

Я замер, внимательно прислушиваясь, пытаясь точно определить, куда бежит наблюдатель. Не думаю, что он был настолько продуманным, что специально путал следы и бежал не туда, куда ему было нужно. Скорее всего, он спешил на доклад к… к кому-то. Возможно, что к старику. И теперь я имел приблизительное представление, в какой стороне искать.

Но прямо по следам убежавшего наблюдателя я, естественно, не пойду, потому что как раз с этой стороны меня и будут, скорее всего, ждать. Нужно немного покуролесить и выйти на них с неожиданной стороны. Чтобы они даже не догадались о том, что я их обнаружил. Пусть думают, что я ушёл обратно или куда-нибудь мимо них. Хотя этот план и был довольно условным, потому что идти мне пришлось всё равно в ту же сторону, только с другой стороны кустов. Но как только появится такая возможность, нужно будет обязательно куда-нибудь свернуть.

— Да, от компании Алисы я бы сейчас не отказался, — вздохнул я и пошёл вдоль зарослей по разбитому дорожному полотну.

24. «Остров Мечты»

Наблюдатель сидел возле места, где мост заканчивается. В этом месте совсем рядом была высокая, похожая на крепостную, стена парка аттракционов «Остров Мечты». Разросшиеся кустарники отгораживали проезжую часть от этой стены. Наблюдатель убежал дальше, вперёд по ходу моего движения.

Издалека здание парка аттракционов показалось мне отлично сохранившимся. Вблизи картина была несколько хуже. Но здание полностью уцелело… если это можно назвать зданием. По сути, это был гигантский ангар, внутри которого располагалась обширная инфраструктура с магазинами, ресторанами и самим парком развлечений.

И если вспомнить про разбомбленный мост, вызывало удивление как такое, в общем, не капитальное строение, пережило такие близкие катаклизмы. Оно и само от времени должно было бы уже начать рушиться без должного ухода… хотя, это только по моему мнению. Ведь я не архитектор и не инженер, сопроматом не владею, и выводы делаю исключительно умозрительные.

Так или иначе, целостность этого сооружения мне казалась странной.

Но я был здесь не для того, чтобы выяснять судьбу этого парка… если, конечно, она не связана со стариком и его бандой.

А вдруг это их база? Основная база, а та, на кладбище кораблей была временной?

Это было сомнительно, потому что находились они слишком близко друг к другу. Проще было устраивать вылазки через мост, чем организовывать большую новую базу прямо напротив старой. Да и вся эта банда производила впечатление пришлой. То, что они не местные, очень хорошо перекликалось с тем, что сказал купец. Эти люди выбрали себе убежище как цель, как жертву. Скорее всего, они перебрали много разных и остановили свой выбор именно на этом, посчитав его наиболее беззащитным. Так что, вряд ли это было место их жизни. Здесь они только прятались, проиграв схватку. И то, если никуда не ушли. Ведь ломящийся через кусты мог быть кем угодно. А сами разорители убежищ прошли через этот парк и, выйдя с другой стороны, убрались восвояси, посчитав эту битву проигранной.

Наблюдатель же мог работать в интересах тех, кто обитает в этом месте. А то, что здесь кто-то обитает, было почти точно. Хорошие места не пустуют, а это выглядело хорошим. И местоположение, и сохранность здания были что надо.

Странно, что на другом берегу про «Остров Мечты» ничего не говорят. Как будто тут пусто. Может быть, местные обитатели себя не очень любят проявлять и сидят себе в своём ангаре спокойно, занимаясь своими делами?

Как это всегда бывает, чем дальше я шёл, тем хуже мне казалась идея сюда залезть. В самом начале, кажется, что всё легко и просто, что дело плёвое и его можно провернуть очень аккуратно. Но потом, по мере развития событий обычно появляются новые сложности, а ты уже так глубоко встрял, что давать заднюю поздно.

Пока что я не встрял, но чем дальше удалялся от моста, тем тоньше становилась психологическая ниточка, связывающая меня с тем берегом. Ведь если неприятности сейчас начнутся, убежать уже вряд ли получится. Слишком далеко!

Уже заметно рассвело, и видимость улучшалась с каждой минутой. В принципе, уже было видно всё, что происходит вокруг.

Стена «Острова Мечты» закончилась, а густые заросли продолжались дальше. Теперь с другой стороны от них была территория парка, которая тоже сильно заросла и пришла в запустение. По левую руку начинались постройки Южного речного вокзала, или чего-то к нему прилегающего. Точно не знаю, но эти домики, в отличие от парка аттракционов, подверглись частичному разрушению и выглядели заброшенными.

Где-то, приблизительно напротив этого места, на другом берегу Москва реки я лежал несколько дней без сознания принесённый туда Ритой. Где-то там была эта бетонная ниша, где мы прятались. Думаю, что если бы на территории Южного речного вокзала тогда была запасная база банды Водяного, то Рита бы про это знала. Она бы их заметила. Но она ничего про это не говорила… правда, это было до того, как они потерпели окончательное поражение и сбежали.

Не знаю почему, но мне казалось, что если остатки банды и прячутся здесь, то, скорее всего, на территории парка. Где-нибудь в густых зарослях нашли укромное местечко и отсиживаются.

Я решил не лезть туда сразу, а сначала бегло осмотреть вокзал, и если там всё тихо, устроить свою временную «базу» там. Потом подойти к воде и посмотреть здесь ли Рита. Волей неволей, а я серьёзно рассчитывал на её помощь в кризисной ситуации. Ведь она может меня быстро утащить под водой из опасного места. Сам я не смогу так далеко и так стремительно уплыть. Тем более что я смогу дышать через Риту. У неё же есть жабры, и она может делиться со мной воздухом через поцелуй. Мы попробовали это случайно ночью. Это получилось неумышленно, но опыт был полезным, потому что вместе с Ритой я мог оставаться под водой практически неограниченное время. Такой вот резервный план отступления.

Я свернул в проход между двумя постройками, дошёл до середины и вдруг остолбенел. И это было не моё желание, и остолбенение не было вызвано удивлением или какой-то другой психической реакцией. Я просто больше не смог двигаться! Как будто меня парализовало, или даже точнее, как будто я оказался внутри куска стекла, который сковал мои движения наглухо, однако, не лишив возможности видеть окружающий меня мир.

Осталось не только изображение, но и звуки. И первое, что я услышал после паралича, так это смех нескольких голосов.

— Точно, это он! — кашляющим смехом заходился старческий голос, — я хотел уже тебя пришибить за то, что ты меня разбудил, а теперь придётся наградить!

Судя по всему, говорилось это наблюдателю, который предупредил их о моём появлении. А я всё прошляпил и припёрся прямиком в их логово. И почему я был так уверен, что они прячутся в парке? Или в глубине души я вообще считал, что их здесь нет, и они покинули этот район? И вот, пожалуйста, расплата за беспечность!

Было ещё несколько голосов, и все они звучали сверху.

— Подними его! — отсмеявшись, сказал старик.

После этих слов меня вдруг потянуло наверх и перенесло на плоскую крышу ближайшей постройки.

Здесь были все те, кого я видел на крыше в прошлый раз. Те, кто выжил. Кроме Водяного. Старик, цыганка, девочка кинетик и два мужика. Один из них нёс меня тогда, и получило камнем по голове от Марты. Она у него сейчас была перебинтована, кстати. Кроме них было ещё двое, которых я раньше не видел.

— Ох, Алик, какой же ты дебил! — сказал, широко улыбаясь, старик.

В общем-то, он был прав. Возможно, эйфория от проведённой с русалкой ночи на меня так подействовала, что я несколько утратил связь с реальностью и ощущение опасности. С одной стороны цели своей я достиг — беглецов нашёл. С другой стороны, толку от этого было ноль! Ведь я сам попался в ловушку. Уж умным мой поступок точно назвать было нельзя.

— Когда мне сказали, что сюда идёт блондин, да ещё и в одиночку, я просто поверить не мог, что это ты! Не бывает такого везения, — никак не мог унять свою радость старик, — думал, что просто какой-то бродяга прётся мимо нас. Ан нет, бывают в жизни удачные дни. И сегодняшний день очень удачный, ведь у нас появилась своя личная батарейка! — и старик зашёлся кашляющим смехом.

Можно было бы как-то на это ответить, постараться хорошо блефануть, чтобы немного озадачить их. Вдруг я пришёл не один, а за мной движутся основные силы? Но даже этого я сейчас сделать не мог, потому что был скован полностью, вплоть до кончика языка.

Я обратил внимание, что мужик с забинтованной головой держит руки на уровне пояса с обращёнными ко мне ладонями. Судя по всему, это он держал меня в состоянии паралича. В прошлый раз это он же меня парализовал, но каким-то разрядом. Похоже, это его дар, разными способами обездвиживать людей. Вон, даже удалённо может это делать. И этот вариант, скорее всего, более продвинутый, чем просто разряд. Не удивлюсь, если меня сейчас можно сразу освободить, а от разряда я долго отходил тогда.

Я решил, что этого нужно будет нейтрализовать первым. Пока что из всех присутствующих он казался самым опасным в моменте. Да, цыганка была очень сильна, кинетик тоже могла создать проблемы, но с ними всё равно была возможность манёвра. А вот когда тебя обездвижили, маневрировать очень трудно. Я сейчас вообще ничего не мог сделать.

Вспомнилась Нина, и возникла лёгкая досада оттого, что она меня не предупредила об опасности. Но ведь я был слишком далеко, так что чему тут удивляться? Да и вообще она не каждый раз посылала мне сигналы, а в большей степени, когда ситуация тем или иным образом касалась её самой.

Возникла некоторая пауза, в которую старик меня внимательно разглядывал.

— Ты доставил нам много проблем и нарушил так тщательно вынашиваемые планы. Любого другого я бы за это убил. Но тебя ждёт кое-что похуже. Ты будешь жить долго, но не могу сказать, что счастливо. Эх, жаль мы сейчас далеко от нашего дома. А нашу временную базу ты разрушил! Так что возиться с тобой нам сейчас не с руки… но и отказаться от такого подарка мы не можем, — сказал старик, после чего подошёл ко мне вплотную и, практически касаясь своим носом моего, ядовито прошипел, — ты помешал мне получить моё зерно, когда я был уже так близок! Как же я хочу, чтобы ты страдал! И ты будешь страдать! Страдать и жить, жить и страдать! — и старик зашёлся своим лающим смехом.

Все остальные стояли полукругом и ждали, пока старик закончит наслаждаться своим доминированием. А он, судя по всему, ещё до конца не определился, что делать дальше. Я это чувствовал. Он не мог решиться уйти от убежища, иначе их здесь давно бы не было. Старик не хотел признавать, что проиграл эту схватку. Видимо, ставка на захват убежища была высокой, и принять поражение было выше его сил.

Вот они сидели здесь, возле речного вокзала и ждали, пока старик, наконец, осознает, что с этим убежищем не выгорело и нужно отступить. Ресурсов на захват практически не осталось. Все это понимали, возможно, кроме него. Хотя, может быть, и он понимал. Просто не находил в себе сил отдать нужный приказ.

Но вот теперь, когда пришёл я, они могли уйти уже не совсем с пустыми руками. Заполучить шамана, это тоже ценный приз. Не такой ценный, как «зерно» убежища, как они его называют. Но хоть какая-то компенсация за поражение.

И всю эту ситуацию было видно невооружённым взглядом. Не нужно было быть психологом и уж тем более медиумом, чтобы понять, что именно происходит в их банде.

Старик снова замолчал и сделал пару шагов назад, продолжая внимательно на меня смотреть и играя желваками на скулах.

Пауза длилась некоторое время, и нарушить её решила цыганка, которая сказала:

— Учитель?

Он понял всё без дополнительных слов, и, в свою очередь, спросил у неё:

— Когда может прибыть транспорт?

— К обеду, — ответила цыганка.

— Вызывай! — кивнул старик.

Цыганка отошла в сторону, повернулась к нам спиной, слегка сгорбила спину и начала делать там какие-то манипуляции. Через полминуты возни и шептания она вдруг с резким криком распрямилась, раскинув руки в стороны, и вверх взмыла какая-то летающая тварь, очень похожая на одну из тех, что нападали на нас перед убежищем.

Этот летающий посланец взмыл резко вверх и быстро стал удаляться, превращаясь в точку.

Во всей этой ситуации, которая была для меня просто ужасной, был один положительный момент. Убивать меня не собирались. А раз я буду жить, то всегда есть шанс что-то придумать и выбраться.

Они, конечно, могут оказаться очень ушлыми и продуманными и поставить меня в такие условия, что спасение будет невозможно. Но пока я жив, могу на это надеяться. Эх, как же зря я попёрся сюда один!

Старик снова некоторое время меня разглядывал, потом повернулся к своим.

— Головой мне за него отвечаете! Если вдруг что-то пойдёт не так, расплата будет ужасной. Никакой пощады не ждите! — медленно и весомо проговорил он.

Я не знал, как он собирается осуществлять свою угрозу, если вдруг вся банда выйдет у него из подчинения. Ведь он всего-навсего усилитель и сам ничего не может без них. Значит, он либо так уверен в их преданности, что совершенно не ставит её под сомнение, либо обладает ещё какими-то рычагами влияния, которые мне пока неизвестны.

Я лично склонялся к первому варианту. А это значит, что ситуация всегда может перевернуться, если его авторитет пошатнётся. Надо будет поработать в этом направлении, когда у меня появится возможность говорить. А ведь рано или поздно она же у меня должна появиться. Не будут же они держать меня парализованным всё время. Тем более что их «парализатор» прикладывает определённые усилия, чтобы поддерживать меня в таком состоянии. Не может же он делать это всегда! Ему и есть надо, и спать… да и вообще концентрироваться бесконечно на магических усилиях невозможно. В конце концов, мана просто закончится, и всё!

Отдав распоряжение, старик повернулся, чтобы уйти. Ко мне направился один из мужиков, держа в руках наручники.

«Вот ведь запасливые сволочи, — мелькнула у меня в голове мысль, — снялись с насиженного места, почти в бегах, но наручники у них с собой есть!»

В тот же момент я почувствовал, как паралич меня отпускает. Видимо, они хотели сковать меня более традиционным способом.

Всё происходило очень быстро, и именно в такие моменты бывает, что появляется шанс на спасение.

Хватка сдерживающей меня магии ослабла, но я продолжал стоять так, как будто она до сих пор есть. Надо сказать, что после принудительной неподвижности сохранять её специально было очень тяжело. Невыносимо хотелось пошевелиться.

Мужик с наручниками оказался уже совсем рядом. Тот, что держал меня магией, заподозрил неладное, ведь он же прекратил своё воздействие, а я по-прежнему стою. Но хватило его только на то, чтобы издать какой-то невнятный удивлённый звук.

Дольше ждать я не стал и что есть сил саданул коленом между ног тому, что подошёл ко мне с наручниками. Попал идеально, и так сильно, что даже ушиб колено о его лобковую кость. О том, что произошло с тем, что оказалось между этой костью и моим коленом, лучше даже не думать.

Он даже не успел согнуться пополам, когда я уже был возле старика. Я подбежал к нему сзади, схватил его руками за голову, положив ладони на уши.

— Всем стоять! — проорал я, — видели когда-нибудь, что происходит с человеком, если создать плазменный шар прямо внутри его головы?

Все остолбенели, боясь пошевелиться, не зная, что предпринять.

— Алик, давай договоримся! — тут же заговорил старик, который сориентировался первым, — ты выиграл этот раунд. Мы тебя отпустим живым. Твоя жизнь за мою жизнь, всё честно! Идёт?

— Идёт! — тут же согласился я, — но поскольку я вам не верю, меняться будем на моих условиях.

— И какие у тебя условия? — спросил старик.

— Ты! — кивнул я девочке кинетику, — отнеси нас на середину реки и опусти в воду. Потом заберёшь своего учителя. Живо!

— Делай, милая, что он говорит! — тут же сказал старик девочке, которая растерялась от того, что именно ей придётся участвовать в этой процедуре.

Девочка тут же собралась, подняла руки, и мы со стариком взмыли в воздух. По нашему прошлому опыту общения я не сомневался, что ей хватит и сил, и дальности действия магии.

Теперь было важно, чтобы Рита была рядом и утащила меня как можно быстрее под водой от места событий подальше.

Кинетик делала в точности то, что ей сказали. Она вынесла нас ровно на середину реки. Мы на секунду зависли в воздухе и потом плавно стали опускаться. Я взглянул на воду, пытаясь разглядеть там Риту. Не знаю, увидел ли я её в самом деле, или это была игра воображения, но мне показалось, что в толще воды блеснул большой рыбий хвост.

Внезапно кинетик нас отпустила, и мы стали падать. Этого я никак не ожидал, не думал, что она бросит своего учителя с высоты в воду… хотя, может быть, у неё просто закончились силы?

Когда это произошло, я непроизвольно разжал руки на голове старика и взмахнул ими. Это было чисто рефлекторно! И в ту же секунду понял, что падаю один, а старик остался наверху. Она его подхватила в тот же миг, как только я его отпустил.

Сверху раздался лающий хриплый смех старика, который быстро удалялся в сторону крыши, где находилась его банда.

Я остался без страховки, ну да ладно, главное, чтобы Рита была здесь.

Рыба моей мечты была на месте! Я вошёл в воду солдатиком и почти не ушибся. Сразу опустившись на большую глубину, там я уже крутанулся, ища глазами Риту в прозрачной воде. Было уже светло, и видимость была отличная.

Быстрая тень русалки метнулась ко мне, и через пару секунд Рита зависла прямо напротив, с ореолом из колышущихся в воде волос.

Я протянул к ней одну руку, а второй махнул в сторону, пытаясь показать, что нам надо отсюда убираться. Она всё поняла, кивнула, и в одно быстрое движение оказалась ко мне вплотную.

Я обхватил её и потянулся губами к её губам. Она сначала удивлённо вытаращила глаза, мол, что это на меня нашло в такой неподходящей ситуации, но через секунду поняла, что я хочу через неё дышать, и мы соединились в поцелуе. Этот лайфхак оказался очень полезным.

В следующую секунду я почувствовал, что мы уже движемся. Рита не стала терять времени и повлекла меня прочь с этого места.

Своему спасению я радовался буквально несколько секунд. А потом почувствовал, что какая-то непреодолимая сила схватила меня и держит. Я увидел расширенные глаза Риты прямо перед собой, она не понимала, что происходит.

Меня потащило назад и вверх. Наш поцелуй разорвался, мы схватились руками друг за друга. Рита пыталась меня удержать, отчаянно работая хвостом, но влекущая меня сила была многократно мощнее. Я понял, что, к сожалению, ничего не вышло, и отрицательно покачал головой, глядя на Риту. Она поняла, что я собираюсь делать, и ещё крепче сжала мои руки.

Меня тащило всё сильнее и сильнее, и чтобы не подвергать Риту опасности, я резко её отпустил. Поскольку она тянула в другую сторону, то её отбросило назад, а потом я был уже далеко. Вытянув вперёд руки, она смотрела, как я быстро удаляюсь, не в силах ничего сделать.

Меня выдернуло из воды и понесло в сторону крыши, где на краю собралась вся банда.

— Кинетик, маленькая талантливая сучка, — пробормотал я, — как жаль, что мы по разные стороны баррикад!

25. Новый игрок

Вода лилась вниз ручьями, пока кинетик переносила меня обратно на крышу.

Меня поставили на край, и «парализатор» тут же снова меня сковал своей магией.

— Хорошая попытка, Алик! У тебя почти получилось! — сказал старик и залаял своим мерзким смехом.

Я хотел ему сказать, что чувствовал его страх, пока мы летели, и тогда он не был так уверен в благоприятном исходе. Но, к сожалению, говорить у меня возможности снова не было.

Все остальные тоже стояли и улыбались.

— Что будем с ним делать? — спросила цыганка.

— То же, что и собирались, — злобно на неё глянув, сказал старик, — следить только нужно лучше, чтобы он не хватал меня и не угрожал расправой! Стоите тут толпой, а толку от вас никакого! Только моё золотце безупречно работает, впрочем, как всегда!

Он шагнул к кинетику и погладил её по голове, а та слегка опустила голову и покраснела от смущения.

И как он умудрился так загадить ей мозги, что эта девочка такая верная и послушная его сторонница? Чем вообще он их всех держит и подкупает, что они идут за ним как за лидером? Непонятно!

— А может, отрезать ему руки? Для генерации маны они ведь не нужны! — сказала вдруг цыганка.

«Совсем охренела тварь!» — подумал я, но, к сожалению, озвучить эти свои соображения по-прежнему не мог!

— Да? — задумался старик, — мысль интересная! Вот только ты уверена, что на генерации маны это не скажется, или это просто гипотеза? А вдруг скажется? Ты готова испоганить такой ценный экземпляр ради эксперимента? И кто будет отвечать, если он перестанет выдавать ману? — старик строго взглянул на цыганку.

— Я просто предложила! — попробовала та дать заднюю.

— Не нужно предлагать всякую чушь! — резко сказал старик, — это предложение ты сделала с одной целью, облегчить себе жизнь! Чтобы следить за пленником было проще, а ему сложнее сбежать. Но может быть просто работать нужно лучше, а не калечить ценных рабов, чтобы самим не напрягаться?

«Рабов! Дед тоже охренел!» — подумал я, по-прежнему жалея, что не могу озвучить свои мысли.

Как бы я про себя ни негодовал и ни ругался на них, однако ситуация была максимально сложная. Отличную идею с побегом в воду запорола кинетик, которая, с одной стороны, вызывала уважение, а с другой, невероятно бесила своей полезностью для старика.

— Так что делать? — спросил мужик, который хотел надеть на меня наручники, и получил по яйцам. Он только сейчас немного оклемался и смог говорить.

— То же, что и собирались, — изображая, как ему трудно терпеть их тупость, проговорил старик, — для начала надень на него наручники, только когда подойдёшь, на всякий случай скрести ноги! — и он снова зашёлся своим лающим смехом.

Мужик с наручниками взглянул на старика, но перечить не решился, поэтому снова двинулся ко мне. Я не надеялся, что получится второй раз провернуть этот фокус, так что даже не стал напрягаться. Тем более что и паралич с меня снимать не стали для одевания наручников.

Однако получивший по яйцам всё равно старался держаться ко мне боком, пока надевал наручники. Как же быстро, иногда вырабатываются условные рефлексы!

Когда наручники были на мне, я почувствовал, что паралич начал ослабевать. Разлепив губы, я резко крикнул:

— Бу!

Мужик, надевший на меня наручники, ещё не успел отойти и аж присел от неожиданности, непроизвольно скрестив ноги.

Я с трудом, но рассмеялся.

— Ты выглядишь жалко! — резко сказал старик своему «сотруднику», — не обделайся ненароком!

Тот, к кому обращались эти слова, взглянул на меня с ненавистью и отошёл в сторону.

— Мы ещё не закончили! — подмигнул я ему, а он наградил меня ещё одним ненавидящим взглядом.

— Учитесь! — тыкая в меня скрюченным пальцем, сказал старик, — видите, как нужно вести себя даже в безвыходной ситуации? Вы все сейчас держитесь хуже, чем он! Эх, Алик, — обратился он уже ко мне, — как же жаль, что ты не хочешь на меня работать. Таких перспективных ребят очень трудно найти! Ты мог бы быть настоящим бриллиантом в моей коллекции!

— Зря ты со мной связался, ой зря! — сказал я, слегка разминая шею вращательными движениями, — это тебя погубит.

Старик усмехнулся и покачал головой.

Если уж они начинают меня побаиваться и опасаться даже скованного, стоит укрепить их в этом отношении хорошим блефом. Я продолжал делать вид, что всё у меня под контролем, хотя не имел ни малейшего понятия, что делать дальше.

От наручников я освободиться смогу, это не проблема. Но вряд ли меня теперь оставят без присмотра. А если и оставят, то только в бессознательном состоянии.

Шанс выкрутиться есть всегда, нужно только поймать подходящий момент. Не стоит сейчас сразу использовать все козыри, которые у меня есть. Пусть мои возможности будут для них загадкой.

В принципе идеи, как вырваться, у меня были, но все они разбивались о кинетика. Что бы я ни делал, пока она рядом, жива и в сознании, все мои попытки вырваться обречены на провал. Для начала нужно было её обезвредить, только тогда появлялся шанс на побег.

Да, остальные тоже были не пустышками и представляли вполне реальную угрозу, особенно цыганка и парализатор. Но именно кинетик тревожила меня больше всего. Хотя и убивать её было жалко. Казалось, что девочке просто запудрили мозги, что она запуталась и связалась не с теми людьми. Но если объяснить ей, что к чему, то можно вернуть её на «светлую сторону». Не факт, конечно, но вполне возможно. В общем, опасение перед ней смешивалось с жалостью. А это было не очень хорошо, так как сковывало и ограничивало меня в действиях.

Старик повернулся и направился к надстройке на крыше, где, судя по всему, была лестница вниз. Уже возле неё он повернулся к остальным.

— Ну, чего замерли? Ведите его вниз! И глаз не спускать! Нам здесь ещё до обеда куковать, пока транспорт не придёт, — сказал он.

Все сразу зашевелились, кто-то направился следом за стариком, кто-то ко мне, чтобы конвоировать меня вниз.

Когда парализатор подошёл и пихнул меня в плечо, чтобы я шёл за остальными, я вдруг повернулся и сильно ударил его ногой в живот. Он крякнул, слегка согнулся и сделал два шага назад. Но поскольку стояли мы совсем близко к краю крыши, то второй шаг пришёлся уже в пустоту. Парализатор отпустил живот, взмахнул руками, но это ему не помогло, и он ухнул назад так быстро, что никто даже рта открыть не успел. Буквально через секунду снизу раздался глухой удар, оборвавший короткий вскрик падающего.

Первой среагировала кинетик. Она рванула к краю крыши и сиганула вниз. Но падать она, естественно, не собиралась. При помощи своего дара она просто опустила себя на землю.

— Как же ты меня достал! — брызжа слюной, заорал старик, — не думай, что ты настолько ценен, что тебя никто пальцем не тронет! Если издержки слишком велики, даже полезный актив отправляется на свалку! Ты была права! — повернулся он к цыганке, — надо поотрубать ему ноги и руки, чтобы он превратился в беспомощного червя! Не сможет генерировать ману в таком виде, отправится в утиль! Сдохнет какой-нибудь мучительной и позорной смертью!

По виду цыганки было видно, что она очень довольна. Как же, их лидер признал её правоту. Если поручить расчленять меня ей, она это сделает с энтузиазмом и без малейших сомнений.

Над краем крыши появилась кинетик и, приземлившись на край, отрицательно покачала головой.

— Он мёртв? — возмущённо воскликнул старик, — тут же невысоко!

Вопрос был риторический, все всё сразу поняли. И невысоко здесь было очень относительно.

— Приземлился неудачно, на голову, — сказала кинетик.

— Как будто на голову можно приземлиться удачно! — усмехнулся я, благо теперь говорить я мог.

— Заткнись! Заткнись! Заткнись! — истерично завизжал старик. Смерть ещё одного из его людей окончательно вывела его из себя, — подними его! — крикнул он кинетику.

Она послушно исполнила приказ, подняв меня в воздух и переместив к центру крыши. Я уже даже начал немного привыкать к этим полётам.

Вообще, положа руку на сердце, действовал я абсолютно неправильно. Всё же не стоило выводить из себя людей, от которых зависит твоя жизнь. Да, можно было блефовать, вести себя вызывающе и даже агрессивно, но в разумных пределах. Доводить их до желания себя убить, это большая глупость. И сгладить ситуацию теперь вряд ли получится.

Единственная надежда на то, что в этом взвинченном состоянии они сделают какую-нибудь ошибку. Но, во-первых, нужно эту ошибку увидеть, а во-вторых, суметь ей воспользоваться, что тоже задачка не из простых. Особенно сейчас, когда меня подвесили над крышей и думают, как бы сделать побольнее, но сразу не убить.

Старик стоял внизу и зло смотрел на меня. Потом начал прохаживаться из стороны в сторону, о чём-то напряжённо размышляя. Наконец, видно, придя к какому-то решению, остановился и, взглянув на меня снова, ощерился недоброй улыбкой.

— Отрубать ему руки и ноги мы не будем! — сказал он, и краем глаза я увидел явное разочарование цыганки от этих слов, — это кровища, мерзкое зрелище, да и он может не выжить после этого. Но зато можно переломать ему руки и ноги! Это будет чистенько, никакой крови, и выжить шансов у него будет много. Так что, попользуемся ещё этим аккумулятором. А то, что он даже член не сможет держать, чтобы пописать, так это его проблемы, да? — и старик засмеялся, правда, смех этот был больше похож на кашель туберкулёзника.

— Можно я этим займусь? — сказала цыганка.

— Нет! — сказал старик, — это сделает она! — и он ткнул пальцем в кинетика, — ты моя любимица, но больно уж чистоплюйка. Нужно уметь делать людям больно. Убить в драке это одно, а ломать руки и ноги беззащитному, уже совсем другое дело. Пора и тебе немного испачкаться.

— Я не хочу! — оторопело сказала кинетик, которая явно не ожидала такой подставы.

— А тебя никто не спрашивает, хочешь ты этого или нет. Просто, как бы ты ни была хороша, можем ли мы тебе доверять, если ты хочешь остаться чистенькой? Нужно уметь делать даже грязную работу. И это никакое не наказание, это урок, тренировка, испытание, которые сделают тебя сильнее. Давай, испачкай свои нежные ручки, искалечь этого человека. Тебе для этого даже прикасаться к нему не нужно. Ты можешь прямо так его всего переломать, удалённо. Так в чём проблема? — сказал старик, внимательно глядя на кинетика.

Что бы он там ни говорил, а по ней было видно, что она воспринимает это именно как наказание. И наказание совершенно незаслуженное, потому что она только что спасла старика и не дала пленнику сбежать. И тут такое!

— А чего ты хотела, работая на этих упырей? Что они будут соблюдать трудовой кодекс? Или что поступая подло с остальными, они будут поступать с тобой благородно? — сказал я с «высоты» своего положения, — так всегда заканчивается. Если работаешь на говно, рано или поздно сам станешь говном!

На мои слова никто особо внимания не обратил. Старик стоял, молчал и внимательно смотрел на кинетика. Для него сейчас это было самое главное. Ведь даже пока она ничего не сделала, её вид и смятение говорили очень о многом, и он сейчас считывал её как открытую книгу. И чем дольше она тянула, тем больше сомнений рождалось в голове старика. Да, это была проверка, и она её пока что проваливала.

— Я же говорила, что ей нельзя доверять! — негромко сказала цыганка, но её все услышали.

Старик недовольно на неё зыркнул и вернул взгляд к кинетику. А та, судя по всему, впала в небольшой ступор. У неё рука не поднималась хладнокровно взять и искалечить человека, но и ослушаться старика она не хотела, потому что понимала, такое может плохо кончиться. Даже, несмотря на все её заслуги и полезность для банды.

Да, похоже, и у них внутри «коллектива» не всё ладно и спокойно. Впрочем, чему тут удивляться. Возможно, эта девочка была с ними не так давно, и они хотели её сломать и подчинить окончательно. Заставить замараться, переступить через собственные принципы и войти в их круговую поруку. Раз уж творить плохие дела, то всем, без исключений. Но девочка была к этому не готова, о таком её не предупреждали. Старику именно сейчас захотелось надломить её, проверить «на вшивость», убедиться в преданности… и это несмотря на то, что она только что спасла его! Да уж, ну и нравы!

Однако муки выбора продолжаться вечно не могли, и кинетику нужно было принимать решение. К моему глубочайшему сожалению, она решила подчиниться.

Я узнал это, потому что мне начало выворачивать плечо вперёд неестественным образом. Даже хруст в суставе послышался.

— Не делай этого, — крикнул я, — отпусти меня, и мы вдвоём их замесим! Они тебя взяли в оборот и в покое не оставят. Тебя заставят искупаться в дерьме по полной программе!

Я не рассчитывал особо на успех, однако давление заметно ослабло. Девочка сомневалась, и её внутренние метания я сейчас чувствовал просто физически.

Старик молчал, и только внимательно продолжал смотреть на кинетика, ожидая, что она, в конце концов, сделает. Он давал ей возможность самой дозреть до нужного решения. И почти не сомневался, что решение это будет такое, как нужно ему.

После небольшой заминки давление на мой плечевой сустав вновь усилилось, но как-то робко, что ли. Девочка, переступая через себя, пыталась сделать то, что от неё требуют.

В пылу драки она бы выполнила всё это не задумываясь. Но одно дело в драке, и совсем другое вот так, медленно и хладнокровно. Это уже из разряда пыток, а на такое не каждый способен. Конечно, она могла меня поломать и быстро, но и на это нужно было решиться.

Дойдя до определённого предела, кинетик остановилась, не решившись довести дело до травмы. Но, поскольку делать что-то было нужно, она начала выворачивать моё второе плечо. В итоге я висел в воздухе, раскинув руки в стороны и отведя их сильно назад. Говорить я больше ничего не мог, так как был занят тем, что, стиснув зубы, старался не закричать от боли. Ноги мои висели свободно, и со стороны я, вполне возможно, походил на распятого Христа. Только вот креста не было. Боль постепенно начинала затуманивать мозг, и в голове понеслись какие-то образы, похожие на неконтролируемый поток сознания. Вспомнилось, что была какая-то похожая картина, где распятый висит в воздухе… вроде бы Сальвадора Дали… «Гиперкубический Христос»! Название вспыхнуло в голове, хотя я его даже вроде бы и не знал раньше.

Суставы хрустели и были на грани. Но, доведя до предела, кинетик не делала последнего усилия.

Я уже плохо соображал, когда сквозь пелену боли, показалось, что раздался чей-то голос. И в следующую секунду боль немного отступила. Не прошла, а только слегка отступила. А потом мозг расшифровал слова, которые были произнесены и которые я сразу почти не воспринял, потому что был занят тем, что старался не заорать.

— Джентльмены, не подскажете, чем это вы здесь занимаетесь?

Фраза была странная, немного неуместная, и гендерно ориентированная только на мужчин. Видимо, их говоривший считал здесь главными.

Голова у меня была запрокинута назад, и чтобы увидеть говорящего, пришлось наклонить её вперёд.

На противоположном конце крыши, со стороны «Острова Мечты», стоял странный человек. Он был в яркой гавайской рубашке, таких же шортах, в сандалиях и с венком на голове. На шее у него висели большие бусы из цветов. В руке он держал здоровенный фужер, в котором даже отсюда было видно месиво из фруктов и зелени. Сверху торчала трубочка и зонтик.

И в момент, когда я посмотрел на этого странного человека, он приложился к трубочке и всосал немного коктейля в себя, после чего расплылся в блаженной улыбке.

— Это что за хрен? — раздался голос старика, который был удивлён неожиданному визиту не меньше чем я.

— Позволю себе вас поправить, — сказал мужчина, — я не хрен, меня зовут Валентин. И буду вам очень признателен, если вы будете обращаться ко мне по имени.

Мужику было лет сорок. Выглядел он очень хорошо. Загорелый, мускулистый — это было видно по рукам и ногам, которые были открыты. Да и вся фигура свидетельствовала о хорошей физической подготовке.

— Это что за хрен? — повторил старик, повернувшись к своей банде.

Валентин поднял голову, и некоторое время смотрел на небо, потом посмотрел на старика, цокнул языком и сказал:

— Как же я не люблю иметь дело с тупыми, но, к величайшему сожалению, постоянно приходится!

— Ты кого назвал тупым? — с угрозой в голосе сказала цыганка.

— Ты хоть сама понимаешь, что этот вопрос вовсе не свидетельствует о твоём уме? — спросил Валентин, переведя на неё взгляд, — предлагаю вам немного собрать мысли в кучку, и ответить уже, наконец, на мой вопрос: чем, чёрт возьми, вы здесь занимаетесь?

— С какой стати, мы должны перед тобой отчитываться? — дерзко сказала цыганка и посмотрела на старика.

Внезапное появление этого странного человека их всех очень озадачило, и они пока ещё не поняли, как с ним стоит общаться. Сомневались они потому, что по всему чувствовалось, что человек этот появился здесь не просто так, и что за ним есть некая сила, которую он представляет. И его странный в местных реалиях внешний вид, это только подчёркивал.

Зачастую странное опасно. И старик со своей свитой это, похоже, тоже чувствовали на интуитивном уровне. Так что, легкомысленный внешний вид Валентина никого не обманул, скорее наоборот — напряг.

Между тем, за прошедшие секунды, давление на мои суставы исчезло почти полностью. Кинетик перестала меня ломать, и теперь я просто висел в воздухе распятым. Повернув к ней голову, я благодарно кивнул. Она тут же отвела взгляд в сторону, как будто бы она здесь вообще ни при чём.

Наверное, не нужно было демонстрировать, что она ослабила давление, это было моей ошибкой, и хорошо, что никто этого не заметил, потому что все смотрели на нового персонажа в этой истории.

— Ладно, Валентин, — кивнул старик, решивший не обострять отношения с незнакомцем, но и не слушать его, — ты можешь идти, куда шёл. Мы тут сами разберёмся.

— Нет! — просто, но очень весомо сказал Валентин, — я отсюда никуда не уйду. Вы находитесь на нашей территории, и всё, что здесь происходит, контролируем мы. Не нужно пытаться мне указывать, что делать. У меня сейчас хорошее настроение, но если вам удастся его испортить, то пеняйте на себя.

Старик задумчиво повернулся к своей команде. Он не мог решить, что делать. Послать этого незнакомца, или пытаться договориться. Возможно, тот просто пытался взять их на понт, и в таком случае прогнуться под него, было бы недостойно и попахивало потерей авторитета. Но и проверять нового игрока на прочность не хотелось. Они сейчас были очень ослаблены и находились почти в бегах, после понесённого поражения. Новый враг им был не нужен.

— Мы сами будем решать, что, когда и где нам делать, — сказал старик, пытаясь найти баланс между двумя вариантами. Он надеялся, что этого Валентина удастся заболтать.

— Вы можете это решать где-то в другом месте. Но если вы на нашем острове, то будете подчиняться нам, раз уж вам удалось привлечь наше внимание. Поэтому опустите этого молодого человека вниз и объясните уже мне, наконец, что здесь происходит.

— Это банда, которая несколько дней атаковала убежище на том берегу, — сказал я, — мы их разгромили, и они затаились здесь. Я их нашёл, но не справился.

— Убежище? — удивлённо поднял брови Валентин, — господа, для вас совсем ничего святого нет, что ли?

— Святого! — хохотнул старик, — вы слышали, он сказал святого! Убежище, это святое?

— Так вот что за представление шло на противоположном берегу! — задумчиво покачал головой Валентин, — нас это очень озадачивало, но мы никогда не лезем в чужие дела и за пределы своей территории. Но и у себя дома не позволяем хулиганить. А вы пришли сюда и устраиваете разборки. И раз уж это происходит здесь, то мы вынуждены вмешаться и принять меры.

— Какие такие меры? — злобно сверкнув глазами, сказал старик. Похоже, в нём зрело решение наказать наглого гостя.

Старик едва заметно кивнул цыганке, и она тут же подойдя к нему, взяла его за руку.

— Меры? — вздохнул Валентин, — мы вникнем в ситуацию и разберёмся, кто тут прав, а кто виноват. Но просто так калечить людей без суда и следствия не позволим! Дадим защиту обиженным и угнетённым, а виновных накажем!

— Ты меня утомил! — сказал старик и, повернувшись к цыганке, сказал, — давай!

За руки они взялись не просто так. Я уже и раньше предполагал, что для усиления чужой магии, нужен физический контакт с заклинателем. Сейчас в роли заклинателя выступала цыганка, старик её усиливал, но визуально выглядело, что магия исходит прямо от него.

Старик топнул ногой, и буквально лавина огня от этого места рванулась в сторону Валентина. Да, они перестраховались и хотели сжечь незваного гостя сразу и наверняка, вложив в атаку всю доступную мощь. Огненный шквал окутал этого легкомысленного человека в гавайской рубашке, и на мой субъективный взгляд, он ничего сделать не успел. Скорее всего, когда пламя утихнет, на его месте останутся только обугленные останки.

А я так рассчитывал, что у него получится что-нибудь изменить в сложившемся раскладе.

Я повернул голову к кинетику, надеясь использовать всеобщее отвлечение внимания от меня для переговоров с ней. Но она смотрела на огненное безумие, как и все остальные. О чём она думала, по её лицу было не понять. То ли одобряла действия старика, то ли осуждала…

Я уже собрался было её позвать, как над всей крышей раздался раскатистый смех. Я сразу узнал характерные интонации Валентина. Похоже, что с ним всё было в порядке.

Огонь начал потихоньку опадать, и стало видно, что Валентин стоит как будто в прозрачном коконе, где пламя до него добраться не может. Более того, этот «отпускник» прямо сейчас потягивал своим улыбающимся ртом коктейль через трубочку, а отхлебнув, снова разразился оглушительным хохотом.

Я взглянул на старика. Тот понял, что их гостя такими фокусами не проймёшь, и лихорадочно пытался придумать, что делать дальше. Возможно, он уже пожалел, что перешёл к обострению ситуации.

— Это приговор! — весело сказал Валентин, — вы только что подписали себе приговор! Напасть на меня в нашем доме, это непростительный поступок. Предлагаю всем лечь на крышу, чтобы не разбить голову при падении!

— Что ты… — начал было старик, но договорить не успел.

На всех нас как будто обрушилось небо. Я бы последовал совету Валентина, но, к сожалению это зависело не от меня. Однако, уже теряя, вместе со всеми остальными, сознание, я почувствовал, что кинетик всё же успела опустить меня вниз, и даже почти положила на крышу. За что ей большое человеческое спасибо!

— Всем воздастся по делам их! — прогрохотал откуда-то издалека голос Валентина.

И перед тем как окончательно потерять сознание, я успел подумать:

— Интересно, видит ли всё это «рыба моей мечты»?

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Рыба моей мечты!

Content

Рыба моей мечты!

1. Свой среди чужих

2. Ночное шоу

3. Чужой среди своих

4. Крот

5. А счастье было так возможно…

6. Переговоры

7. Менталист

8. Вылазка

9. Новый знакомый

10. Петя

11. Порт

12. Логово

13. Диверсия

14. Тю-тю!

15. Рита

16. Возвращение

17. Осада

18. Кукловод

19. А не спеши ты нас хоронить, а у нас еще здесь дела…

20. Купец

21. Отдыхаю на больничке

22. Иду на поправку

23. Новый след

24. «Остров Мечты»

25. Новый игрок

Nota bene