Алхимаг: Горю, но не сгораю!

Глава 1

Раздались выстрелы, застучали автоматные очереди. Это вступили в бой охранники Левшина, ехавшие за нами. Ну, и один мой был среди них: ему пришлось пересесть, чтобы освободить место в моей машине для Михаила.

Пули вонзались в алое сияние, окружавшее монстра, и исчезали со вспышками. Силовое поле! Интересно, за счёт какой трансмутации оно создано…

Но размышлять об этом было некогда. Я уже видел, что свинец чудище не берёт, так что трансмутировал воздух вокруг него, выделяя из атмосферы кислород, и воспламенил его.

В ту же секунду ко мне метнулись острые, как копья, конечности.

Я прикрылся щитом из гудрона, созданным из покрытия моста. Раздался скрежет, по преграде пошли трещины. Монстр обладал огромной силой! И, похоже, дело было не только в мышцах, но и алхимии. Кто-то напитал его магией. Ну, или это было чудище, пробравшееся из Пустоши. Но в этом я сомневался. Во-первых, слишком уж оно было нацелено на меня. Явно поджидало под мостом, пока я окажусь рядом. Во-вторых, пробраться в город созданиям Пустоши совсем не просто. Нет, точно какой-то урод натравил его на меня! И я не я, если барон Шмидт не имеет к этому отношения.

Метнувшись в сторону, я оказался возле капота, оттолкнул телохранителя, который продолжал палить по монстру, зря тратя патроны, и создал из металла ближайших машин и чугунного ограждения моста клетку — аккурат вокруг извивающегося бледного чудовища.

Оно забилось внутри, раздался треск, и толстые прутья начали ломаться и гнуться под ударами твари.

Да что ж такое!

Похоже, придётся использовать Антивещество!

Я потянулся к хаотической изнанке этого мира, зачерпнул клубящейся чёрно-багровой энергии и обрушил на чудище узкий луч термобарической реакции.

Оно неистово завизжало. Его кожа лопнула, во все стороны брызнула кровь.

Монстр ринулся на меня, выставив острые конечности. Я отшвырнул его уплотнённым воздушным потоком, поднял из Невы воду, заморозил и обрушил на тварь дождь из острых сосулек.

Проклятье!

Они ломались, разбиваясь в искрящуюся пыль, и не причиняли созданию никакого вреда. Похоже, на него действует только энергия Антивещества.

Что ж, так тому и быть…

Вкачивая в режущий луч энергию, я разделил бьющееся в судорогах боли и ужаса чудовище на две части, а затем запустил ещё одну термическую реакцию, пронзая его множеством полыхающих голубых искр.

Монстр забился, сминая крышу и капот моего автомобиля, свалился на асфальт, несколько раз дёрнулся и вдруг замер.

Окутывавшее его красное сияние угасло.

Ко мне подскочили охранники.

— Ваша Светлость, вы в порядке⁈

— Со мной всё отлично, — отмахнулся я. — Помогите моему спутнику.

Телохранители кинулись к машине.

* * *

Дела обстояли неважно.

Левшин был серьёзно ранен и находился без сознания. Его покрывала кровь, и, кажется, одна из конечностей монстра задела голову.

Парню требовалась срочная медицинская помощь.

К счастью, среди оказавшихся на мосту водителей и пассажиров оказался алхимаг, который занялся им.

— «Скорая» в пути, Ваша Светлость, — доложил подошедший телохранитель из моей команды.

Я окинул взглядом образовавшуюся на мосту пробку.

— Карета сможет подлететь, — сказал, словно прочитав мои мысли, охранник. — У них всегда есть антигравы.

Так называли в этом мире каббалистические модули, позволявшие транспорту парить над землёй.

— Что прикажете делать с тушей монстра? — понизив голос, осведомился телохранитель.

Хороший вопрос.

Возможно, на трупе удастся обнаружить улики, указывающие на его создателя.

— Доставьте в особняк, — сказал я. — Сумеете?

— Постараемся, — ответил охранник, смерив разрубленное пополам тело чудовища взглядом. — Он не просто так здесь оказался, — добавил он вдруг. — Его нарочно подослали. Дарханы всегда имеют хозяина.

— Дарханы? — переспросил я, услышав слово, которое выкрикнул кто-то, когда началась заварушка. — Что это такое?

— Химеры-охотники, Ваша Светлость, — ответил телохранитель, слегка удивившись.

— Ах да, — кивнул я. — Вылетело из головы.

Надо будет почитать об этих тварях в Интернете. Уверен, по ним есть информация, раз охранник отзывает о них так, словно всем известно, кто это такие. Видимо, какой-то особенный вид химер.

Полицию тоже вызвали. Машина прибыла на четверть часа позже «скорой», которая увезла Левшина в Адмиралтейский госпиталь. К тому времени моим охранникам удалось погрузить две части тела дархана на крышу внедорожника и отправить в особняк. Делиться уликами с представителями закона я не планировал.

Пришлось потратить некоторое время на объяснения. Сержант-жандарм не особо удивился тому, что на аристократа было совершено покушение, но при упоминании дархана нахмурился. Но комментировать не стал. Спросил только:

— Ваша Светлость, будете писать заявление?

— Буду. Прямо здесь и сейчас можно это сделать?

— Конечно. У нас все бланки с собой.

Толку от этого будет, по всей вероятности, мало, но надо задокументировать факт нападения — на всякий случай. Вдруг пригодится.

Жандарм принял у меня заявление, выдал копию, а затем занялся водителями, столкнувшимися на мосту.

К этому времени из особняка как раз прибыла машина, которая должна была забрать меня домой: тачка, покоцанная монстром, оказалась безнадёжно испорченной.

По дороге я позвонил в Адмиралтейский госпиталь — узнать, что с Левшиным. Даже не беря во внимание, что парень — мой друг, я поневоле оказался в долгу у его семьи, ведь пострадал он из-за меня. Дежурный врач ответил, что Михаил в реанимации.

— Раны ему неплохо залатали, — добавил он. — Угрозы для жизни нет. Но пациент получил серьёзную черепно-мозговую травму. Его пришлось ввести в искусственную кому. Прогнозы пока делать рано.

Час от часу не легче!

Поблагодарив врача, я отключился.

Если это Шмидт — а больше, вроде, некому — он очень пожалеет о том, что сделал! Я субъект мстительный и злопамятный. И в средствах стесняться не привык. Как по мне, главное — результат. А победителей, известно, не судят.

Прибыв домой, я сразу занялся делом. Нужно было очень быстро препарировать тушу дархана, так как скоро с ней придётся расстаться: если бы дело касалось только меня, торопиться было бы особо некуда, но пострадал Левшин, а значит, в ближайшие часы его родители потребуют труп чудовища. К этому времени я уже должен знать, кто его создал. Если это вообще возможно.

Узнав, что случилось, Еремей помрачнел.

— Ваша Светлость, это очень серьёзно! — проговорил он. — Уверен, дархана сделал не барон Шмидт, но у него достаточно денег, чтобы нанять хозяина охотника. И он не успокоится. Может, вам лучше покинуть столицу?

— Сбежать? Ну, уж нет! Я разберусь и с ним, и с тем, кто создал эту тварь.

— Господин…

— Ни слова больше, старик! Здесь нечего обсуждать. Князь Мартынов никуда не уедет из города. Нам надо тщательно обследовать монстра — вдруг найдутся улики, указывающие на его создателя. Если мы их обнаружим, я вытрясу из засранца имя того, кто его нанял. Будь это Шмидт или кто угодно другой. А потом… Но не будем забегать вперёд.

Еремей скептически покачал головой. Явно он не верил, что мне по плечу совладать с бароном. И его можно был понять. Но я не собирался ничего доказывать.

— Создавать химер такого уровня очень сложно, — проговорил Еремей, окидывая взглядом тушу охотника. — А этот одна из лучших, что я видел. Очень тщательная работа. Профессиональная.

— И много человек способно на такое?

— Не сказал бы. Думаю, не больше дюжины. Хотя, наверное, побольше. Не все афишируют свои занятия.

— В империи или в столице?

— В Петербурге. Не думаю, что монстр прибыл издалека.

Да, это маловероятно.

— Круг подозреваемых, конечно, сокращается, — сказал я. — Но даже двенадцать человек — это слишком много. У меня нет времени выяснять, кто из них сотворил это чудище.

— И не нужно, Ваша Светлость. Чтобы из химеры получился дархан, необходимо подчинить её своей воле. Это делается с помощью одного из самых сложных артефактов — империора. Он же наделяет охотника магией — той самой, которая проявляется в виде защищающей его красной ауры. Вот их создавать умеют совсем немногие. Можно по пальцам одной руки пересчитать тех, кто способен делать империоры в столице. По крайней мере, из известных алхимиков. Но я уверен, что тот, кто сделал дархана, занимается созданием охотников тайно. Афишировать подобный бизнес опасно.

— Ещё бы. А купить империор нельзя?

— Нет, Ваша Светлость. Вернее, можно, но в этом нет смысла. Империор работает только с тем, кто его сделал. Для другого человека он совершенно бесполезен.

— Значит, если мы его найдём, — вернее, когда найдём — то определим автора?

Камердинер отрицательно покачал головой.

— Вряд ли, господин. Создатели охотников не имеют привычки оставлять на империорах свои данные.

Ну, это понятно. Было бы очень глупо подписывать оружие, которым пытаешься кого-то убить. Но, если алхимаг контролировал дархана, значит, передавал ему мозговые сигналы через империор. А, стало быть, была некая ментальная нить, связывающая хозяина и чудовища. Вот по ней можно попробовать пройти. Если получится, конечно. Но об этом я говорить камердинеру не стал. Ему вовсе не обязательно знать обо всех моих странностях. И способностях, которых в этом мире больше ни у кого нет.

— Всё равно, будем искать, — сказал я решительно. — Куда обычно пихают империоры?

— В мозг, Ваша Светлость. Так контакт с хозяином работает лучше всего.

— Значит, я займусь башкой чудовища. А ты ищи в остальном теле.

Больше спорить Еремей не стал. Мы приступили к работе.

Операция проводилась в лаборатории, где имелось и место, и оборудование.

Кажется, камердинера удивила моя сноровка, когда я принялся потрошить монстра, но он ничего не сказал.

Я начал извлекать мозг дархана, чтобы нарезать его на тонкие куски — как делают патологоанатомы, определяя, был ли инсульт. Пришлось орудовать циркулярной пилой. Череп у охотника оказался толстым, так что возился я минут двадцать. Затем поддел кость долотом, отделил и отложил в сторону. Моему взгляду предстал мозг химеры. Так, надо его достать…

— Как выглядит империор? — спросил я, вытаскивая орган из черепной коробки. — Большой он?

— По-разному, Ваша Светлость. Зависит он размера химеры, которую нужно подчинить. Полагаю, в данному случае он будет примерно с грецкий орех.

Пока я шинковал здоровенный мозг дархана, Еремей копошился в желудке.

— Что ты там ищешь? — спросил я.

— Наводку, Ваша Светлость. Чтобы охотник знал, кто его цель, нужно скормить ему ДНК будущей жертвы.

Скальпель застыл в моей руке.

— Откуда у хозяина дархана мой ДНК⁈

— Хороший вопрос, господин. Полагаю, чтобы его раздобыть, был использован чур. И случилось это как раз перед тем, как мы установили в доме сигнализацию. Иначе фамильяр не смог бы пробраться. О! Кажется, нашёл!

С этими словами Еремей извлёк из желудка охотника покрытый слизью клочок волос. Выглядел он отвратительно.

— Полагаю, ваши, — сказал камердинер. — Но нужно провести тщательное исследование. Позволите взять образец?

— Мой волос?

— Да, Ваша Светлость.

Заполучив нужное, Еремей отошёл в сторонку, чтобы сличить образцы. Я же продолжил нарезать мозг чудовища. Ближе к середине скальпель наткнулся на нечто твёрдое! Сделав несколько надрезов, я вытащил маленькую металлическую колбу со свисающими проводками. Поверхность покрывали алхимические символы.

— Есть!

Камердинер обернулся.

— Да, это империор. Но что он нам даст?

— Посмотрим.

Подойдя к раковине, я вымыл артефакт и положил в стеклянную чашку Петри на отдельном столе. С ним сейчас предстоит поработать. Надеюсь, получится. Мои способности постепенно восстанавливаются, но очень медленно. Так что предугадать результат невозможно.

— Как твои успехи, старик? — спросил я Еремея.

— Дайте мне ещё минутку, — отозвался он, прильнув к микроскопу. — Та-а-к… Сейчас будут ясно… Да, образцы одинаковые.

— Кто бы сомневался. Значит, целью был я.

— Полагаю, барон винит именно вас в смерти сына. Господин Левшин оказался случайной жертвой.

— Интересно, почему. Мы ведь оба были в той библиотеке, где окочурился его отпрыск.

— Барон славится проницательностью. Ну, или вашего друга тоже ждёт наёмный убийца.

Всё возможно. Хотя, кажется, камердинер был прав: барон каким-то образом почувствовал, что виновником гибели его сына был именно я. Наверное, нужно было лучше играть растерянность и испуг в кабинете ректора. А может, Шмидт просто не хотел связываться с семьёй Михаила. Я-то сирота, а значит, лёгкая добыча. Ну, во всяком случае, в глазах барона.

Ладно, тем лучше. По крайней мере, не придётся тратить время и силы на то, чтобы защитить Левшина. Это меня здорово отвлекало бы.

— Полагаю, труп охотника скоро затребуют родители Михаила, — сказал я. — Они не оставят тот факт, что их сын пострадал от дархана, без внимания.

— Уверен, они захотят получить и империор, — заметил Еремей.

— Несомненно. Сообщи, когда они позвонят или приедут. А сейчас оставь меня одного.

— Как прикажете, — сказал дворецкий и, стянув резиновые перчатки, вышел из лаборатории.

Времени было, действительно, мало. Так что действовать следовало оперативно. Каждая минута на счету.

— Василиса! — позвал я.

Чур образовался на столе справа от трупа охотника.

— Это мне? — спросила лягушка, смерив его взглядом. — Ох, и здоровущий!

— Нет, тушу придётся отдать.

— Тогда что тебе нужно? — тут же помрачнела Василиса.

— Последние монеты. Дай мне три штуки.

— На кой они тебе? — осведомилась лягушка, но денежки выдала.

Одну я положил на артефакт. Убедившись, что держится она хорошо, улёгся на пол и оставшиеся две разместил у себя на веках.

— Что, помирать собрался? — ехидно поинтересовалась Василиса.

Ответом я её не удостоил.

Сосредоточившись, открыл трансмутационный круг и зачерпнул Антивещество.

Ну, поехали!

Глава 2

Требовалось установить психо-след, оставленный хозяином дархана. Призрачную ментальную нить, соединявшую их разумы, сознания и души. Местным магам это не под силу, но богу — раз плюнуть.

Вернее, было бы раз плюнуть, имей я всю силу, которой обладал с рождения. Но не теперь. Сейчас мне нужно было использовать Антивещество. И я вкачивал его, не жалея, чтобы проявить след, который тянулся от крошечного артефакта к мозгу того, кто его сотворил.

В какой-то миг мне даже показалось, что вот-вот получится…

Но «почти» равнозначно «ничто». Увы…

Моего человеческого, обычного сознания просто не хватало, чтобы уловить и вычленить все нужные эманации и отсечь посторонние. Их оказалось слишком много: эфир был безнадёжно засорён, и мой мозг не справлялся…

Проклятье!

А ведь я был так близок…

И что теперь, на хрен, делать⁈

Я едва не поддался отчаянию и гневу, но тут меня словно озарило!

То, что неподвластно обычному человеческому мозгу, вполне может оказаться по силам арматориуму!

О, я отлично помнил, каким полезным он был и как расширял мои возможности. Да, именно искусственной нервной системы мне и не хватало, чтобы произвести нужные ментальные операции!

Сбросив с глаза монеты из числа проклятых сокровищ, передававших мне часть прежней божественной силы, я сел на полу, а затем вскочил, чувствуя воодушевление того, кому открылось решение проблемы, уже казавшейся неразрешимой.

Так, что мне понадобится?

Аппарат для внедрения, само собой. Вот он. Я видел, как им пользовались, но сам не умел. Ничего, разберусь. Где-то должна быть инструкция. Вряд ли это слишком уж сложно. Конечно, понадобится время, которого у меня не так уж много… Но выбора нет.

Что ещё?

Ах, да! Сам арматориум. Куда ж без него?

Создавать искусственную сеть я не умел, но в запасах Николая, регулярно изготавливавшего мунков, наверняка найдётся запас…

Я бросился рыться в столах, шкафах и на полках стеллажей.

Потратил на это больше четверти часа, обшарив всё лабораторию сверху донизу, и не обнаружил ничего!

Похоже, придворный алхимаг делал арматориумы только для гомункулов, которых ему заказывали, и не держал ничего на всякий случай. А последнего искусственного человека он сварганил вместо меня — для лорда-протектора в качестве пажа. Проклятье! Вот так подстава!

И где теперь взять арматориум⁈

Стоп!

Не надо поддаваться панике. От этого никому ещё лучше не становилось.

Я заставил себя успокоиться, сделав несколько дыхательных упражнений, которым меня научил Еремей.

Разум — это инструмент, и владеть им нужно уверенно и спокойно. Иначе либо испортишь то, что делаешь, либо сам искалечишься. Образно говоря, конечно.

Итак, у меня нет арматориума, и я не умею его делать. Но наверняка его можно достать. Например, на чёрном рынке. Конечно, нужны связи… У кого они могут быть?

Еремей! Этот старый проныра точно в курсе, где что раздобыть в случае чего. Лучшие слуги всегда знают то, что нужно их хозяевам. Поэтому они так полезны. Порой — даже незаменимы.

Покинув лабораторию, я сбежал по лестнице, пересёк ряд залов и коридоров и оказался возле комнаты камердинера. Постучал. Никто не ответил. Старик не заставил бы меня ждать, будь он здесь. Значит, надо искать в другом месте. Но где?

— Василиса!

Чур материализовался на плече. Ох, и потяжелел же он в последнее время…

— Чего изволишь, хозяин? — проклокотала лягушка.

— Найди Еремея! Быстро! Он мне нужен срочно.

— Слушаю и повинуюсь.

Василиса исчезла, но ненадолго: прошло не больше минуты, как фамильяр снова появился на том же месте.

— Старикашка торопится в холл. Кажется, там звонит телефон, — доложил он.

— Молодец! — бросил я, кинувшись через особняк.

Еремея я застал как раз в момент, когда он протягивал руку к телефонной трубке, снятой лакеем.

— Погоди! — прошипел я, делая знаки, чтобы привлечь внимание.

Камердинер тут же зажал микрофон ладонью. Приподнял брови. Мол, в чём дело?

— Кто это? — тихо спросил я лакея.

— Эдуард Левшин, — ответил тот растерянно. — Просит вас к телефону, Ваша…

— Скажи, что меня нет! — быстро велел я Еремею. — Что буду через… два часа.

Кивнув, дворецкий поднёс трубку к уху и заговорил:

— Добрый день. Это камердинер Его Светлости. Мне передали, что вы хотите с ним побеседовать. К сожалению, господин был вынужден срочно отлучиться некоторое время назад, — он замолчал, слушая собеседника. — Обещал быть часа через два, — проговорил он после паузы. — Да, разумеется. Непременно передам. Всего доброго.

Повесив трубку, он жестом отпустил лакея и повернулся ко мне.

— Звонил отец вашего друга.

— Это я понял. Хотел забрать тело дархана?

— Именно так, Ваша Светлость. Он показался мне… расстроенным.

— Полагаю, ты имеешь в виду, что мужик в ярости?

— Он был довольно сдержан, но вполне вероятно, что вы правы.

— Я на его месте точно был бы.

— Могу я узнать, что вы намерены делать в течение двух часов, Ваша Светлость? Если вам требуется моя помощь…

— Требуется. Я тебя как раз искал. Знаешь, где можно раздобыть арматориум? Качественный.

Брови Еремея поползли вверх.

— Арматориум, Ваша Светлость? Но… зачем он вам?

— Чтобы ввести себе, ясное дело!

— А разве…

— Да! Ты всё правильно понял. Свой мне пришлось удалить, чтобы пройти тест Департамента по надзору. И сейчас мне срочно — кровь из носа — нужен новый! В лаборатории нет, так что… Короче, знаешь, где взять?

Камердинер задумчиво почесал щеку, глядя на меня.

— Полагаю, на чёрном рынке. В свободной продаже их нет. Это запрещено, и…

— Юридические тонкости меня не интересуют. В курсе, кто конкретно торгует арматориумами?

— Да несколько человек… Но я бы не стал связываться с некоторыми из них.

— Давай того, с кем стал бы.

— Если честно…

— Чёрт, старик! Да просто выбери меньшее из зол!

— Прошу прощения, Ваша Светлость. Если угодно, я свяжусь с одним торговцем. И провожу вас к нему.

— Да, именно этого я от тебя и хочу! Звони! Я буду у себя. Соберусь в дорогу.

— Слушаюсь.

Старик поднял трубку и начал набрать номер. Похоже, помнил его наизусть. Хм…

Я же поспешил наверх, чтобы прихватить кое-что из вещей, без которых из дома предпочитал не выходить.

Когда спустился снова, Еремей и три телохранителя поджидали меня у двери.

— Двигаем, — кивнул я, выходя первым. — Далеко ехать?

— Минут тридцать.

Чёрт! Слишком много. Но делать нечего.

— Я могу один съездить, — сказал камердинер. — Вам незачем утруждаться.

— Не сомневаюсь, что можешь, — ответил я. — Но мне нужно знать, к кому обращаться в случае чего. Не всегда же ты будешь рядом.

— И то правда, — пробормотал Еремей, надевая шапку-ушанку.

Загрузившись в две машины, мы пустились в путь.

Пробок на дорогах почти не было, и всё же прибыть на место быстрее не удалось. Остановились в районе старых многоэтажек. Я думал, мы отправимся в одну из них, но оказалось, что идти нужно в лавку с вывеской «Ремонт и обслуживание кибертехники». Видимо, какой-то нелицензированный сервис для продукции клана Зубатовых.

— Позвольте сначала мне, — обронил, подходя к двери, Еремей. — Меня там знают.

Толкнув дверь, он вошёл в лавку и сразу направился к сидевшему за прилавком старику в мятой шапочке и вязаной жилетке.

Пахло в магазине канифолью, маслом и резиной.

При нашем появлении старик поднял глаза от прибора, с которым возился, отложил паяльник и быстро окинул нас цепким взглядом — одного за другим.

— Привет, Прохор, — кивнул Еремей, опираясь на прилавок. — Как жизнь?

— Своим чередом, — ответил, выждав пару секунд, хозяин мастерской. — Как сам?

— С переменным успехом.

— Слышал, у тебя новый хозяин, — старик вперил в меня выцветшие голубые глаза. — Полагаю, это вы, молодой господин?

— Вроде того, — отозвался я. — Ярослав Мартынов.

— Ваш отец никогда сам сюда не захаживал, — проговорил старик. — Милости прошу. Великая честь, — он перевёл взгляд на камердинера. — Зачем пожаловали?

— Арматориум, — кратко ответил дворецкий. — Самый лучший.

— Я бы тебе говно подсовывать и не стал, — нахмурился Прохор. — Подождите здесь.

Выйдя из-за прилавка, он проковылял к двери, задвинул щеколду, перевернул табличку так, чтобы слово «закрыто» оказалось видно через стекло, а затем двинулся в подсобку.

Вернулся спустя несколько минут, держа в руке металлический тубус.

— Внутри колба, — сказал Прохор, кладя товар на прилавок. — Стандартный образец для пятнадцатилетнего гомункула, — он положил рядом ещё один тубус, поменьше. — А это запас, если собираетесь его растить. Хватит на три года. Будете брать?

Еремей вопросительно посмотрел на меня.

Планирую ли я избавиться от арматориума до восемнадцати? Не знаю. Трудно сказать. Может, и нет. Времечко мне явно предстоит горячее, и помощь арматориума не помешает. Так что торопиться с ним расстаться, наверное, смысла нет.

— Берём, — сказал я.

Довольно кивнув, хозяин лавки назвал сумму, заставившую меня присвистнуть.

— А что вы хотели? — усмехнулся старик. — Чёрный рынок. Да и сама по себе вещь недешёвая.

Расплатившись переводом, я забрал оба тубуса, и мы с камердинером вышли на улицу. Табличка на двери перевернулась надписью «открыто» наружу. Хотя старик только что получил такой жирный куш, что мог бы устроить себе выходной. Даже и не один, наверное. Впрочем, я, вероятно, был не единственным его покупателем, чьи деньги не проводились через кассу.

Взглянув на часы, я ускорил шаг. До приезда родителей Левшина оставалось совсем мало времени.

Как только мы вернулись в особняк, я убрал запас арматориума в сейф — на будущее — и отправился в лабораторию.

Инструкцию к агрегату, вводившему и настраивавшему арматориум, я прихватил с собой в поездку и изучал её как на пути в лавку, так и на обратном. Но этого было всё равно недостаточно. На мой вопрос, умеет ли он управляться с этой штукой, Еремей ответил отрицательно. Изготовление мунков — тонкое искусство, доступное далеко не каждому алхимагу.

Так что, когда я вводил себе в брюхо иглу и выставлял настройки, ясно осознавал, что занимаюсь крайне рискованной авантюрой, которая не известно, чем кончится. Но, если я хотел выяснить, кто создал дархана, у меня не было выбора.

Ещё один взгляд на часы. Мало, очень мало времени… Еремей обещал задержать прибывших, если я не справлюсь к их приезду, но долго ли родители Левшина согласятся куковать в ожидании, пока я к ним выйду. С другой стороны, они были у меня немного в долгу: всё-таки, из-за их отпрыска я пострадал некоторое время назад. Надеюсь, они это вспомнят и учтут.

Наконец, все настройки были выставлены в соответствии с инструкцией. Ну, понеслись!

Нажав кнопку включения, я откинулся на кресло и закрыл глаза.

В животе сначала стало тепло, а затем температура начала быстро расти, и уже спустя несколько секунд я почувствовал сильный жар, распространяющийся по телу. Перед глазами поплыло, мир окрасился алым, в ушах гудело и пульсировало, во рту пересохло. А потом меня пронзила боль. Сильная, зудящая. Стиснув зубы, я пожалел, что не зажал ими капу. Хоть бы не сломались. А то придётся восстанавливать с помощью органической алхимии.

Меня трясло. Всё тело ломило, боль становилась всё сильнее, и казалось, что ей не будет конца. Эта процедура ни в какое сравнение не шла с предыдущими. Хотя, наверное, прежде никто ещё не вводил арматориум одушевлённому гомункулу, так что я был первопроходцем. А это всегда непросто.

Наконец, боль начала стихать, а жар — спадать. Я едва дышал, всё тело было покрыто испариной, перед глазами плавали разноцветные круги.

Получилось или нет⁈ Как бы это понять…?

Вдруг я увидел появившуюся на сетчатке надпись:

Установка арматориума успешно завершена. Начинается синхронизация.

Так, и что теперь? Сколько ждать?

Пока я лежал в кресле, моё состояние значительно улучшилось, только во всём теле ощущалось покалывание. Видимо, арматориум встраивался в организм, проверяя обратную связь.

Спустя минуты три я увидел новое сообщение:

Синхронизация успешно завершена. Активация.

Да что ж такое⁈ Когда это уже закончится?

Бросив взгляд на часы, я понял, что родители Левшина наверняка приехали, и сейчас Еремею приходится тянуть время, прикрывая меня.

Активация прошла успешно. Арматориум готов к эксплуатации. Извлеките шунт и сделайте следующие упражнения для калибровки.

К чёрту! Некогда мне приседать и прыгать!

Вытащив иглу, я выключил аппарат и направился к установленному на столе империору.

Почти сразу меня повело в сторону, так что пришлось опереться рукой о ближайший стеллаж. Так, спокойно! Просто нужно не делать резких движений.

Мысленно я велел арматориуму отключить выплывавшие сообщения с требованиями выполнить упражнения для калибровки, чтобы не отвлекали.

Вытащив монеты, одну положил на империор, затем улёгся на пол и разместил две другие на глазах.

Ну, погнали!

Теперь выявить ментальный след, тянущийся от артефакта, труда почти не составило. Конечно, он оказался не таким чётким, как хотелось бы, но спустя минуты три я всё-таки прошёл весь путь, который дархан преодолел, чтобы попасть на мост, где мы с ним встретились, — только в обратную сторону. И на том конце маршрута я обнаружил того, кто создал и отправил охотника! Как и место, где ублюдок обитал.

Отлично!

Убрав монеты, я поднялся, сунул империор в карман, шатаясь, вышел из лаборатории и начал спуск по лестнице. Приходилось крепко держаться за перила и аккуратно ставить ноги на ступеньки, чтобы не навернуться. Добравшись до основания башни, я отправился в холл — очень медленно, периодически хватаясь за стены.

Еремей встретил меня на полпути.

— Ваша Светлость, господин Левшин ждёт.

Значит, только отец. В принципе, логично. С чего я вообще взял, что родители Михаила явятся вдвоём?

— Где они?

— В малой гостиной. Я заверил их, что вы скоро…

— Да-да… Пытаюсь, как видишь. Помоги дойти.

Камердинер подхватил меня под локоть, и вдвоём мы двинулись через особняк.

— Позвольте спросить, успешно ли прошло внедрение? — проговорил Еремей по дороге.

— Да, как ни странно. Но я не успел откалиброваться. Поэтому и качаюсь, словно берёзка на ветру.

В этот момент из-за угла вышел на своих коротких ножках Панург. Заметив нас, мигнул огоньками на лицевом щитке и радостно завопил:

— Хозяин, добрый день! Выглядите прекрасно, клок волос мне в мембрану!

— Не сейчас, Пан, — отозвался я. — Занимайся уборкой и не болтай.

— Мой аккумулятор разрывается от горя из-за того, что я вас побеспокоил! — объявил с надрывом робот и поспешно скрылся в противоположном коридоре.

А спустя пару минут мы-таки доковыляли до малой гостиной, и Еремей открыл мне дверь.

Едва я переступил порог, Эдуард Левшин вскочил с краешка кресла, на котором сидел, и бросился навстречу.

До этого мы виделись только раз — во время празднования моей инициации.

Левшину было лет сорок. Полноватый, со светлыми, зачёсанными на безупречный пробор волосами, он двигался пружинисто, словно теннисист или боксёр.

— Ваша Светлость! — воскликнул он, едва скрывая раздражение. — Мне стало известно, что у вас находятся останки дархана! Я настаиваю на том, чтобы вы мне их выдали! Мой сын пострадал и… Что с вами? — Левшин нахмурился, глядя на то, как я, качаясь, иду к креслу. — Вы тоже пострадали?

— Ерунда, — отмахнулся я, садясь. — Лёгкое головокружение. Пришлось посетить врача. Прошу прощение за то, что вам пришлось ждать. Разумеется, ваше требование справедливо, и я отдам вам труп монстра. Я и забрал его для того, чтобы его не прибрали к рукам жандармы.

Заметно успокоившись, Левшин сел обратно.

— Зря трудились, Ваша Светлость, — проговорил он. — Они бы всё равно мне его выдали.

— Вероятно, вы правы. Но у меня был стресс. К тому же, не терпелось осмотреть тварь.

— Нашли что-нибудь? — жадно спросил Левшин.

Сунув руку в карман, я протянул ему империор.

— Вот это. И клок своих волос. Но они вас едва ли заинтересуют. Полагаю, их похитили с помощью чура, чтобы навести охотника на меня. Михаил оказался в машине случайно. Вызвался помочь мне с подготовкой к тесту.

Левшин повертел артефакт в руках.

— Случайно или нет, значения не имеет, — проговорил он. — Найти и наказать того, кто отправил дархана — дело чести. У вас есть идеи насчёт того, кто это мог быть?

— Увы. Если бы были, непременно сказал бы.

Мой собеседник задумчиво покачал головой.

— Империор я заберу. Как и тушу охотника.

— Конечно. Еремей всё организует. У вас есть, куда погрузить тело?

— Да.

— В таком случае можете подождать, пока мои люди вынесут дархана.

Левшин поднялся.

— Благодарю, Ваша Светлость. Если у вас появится хотя бы предположение, кто мог желать вам смерти настолько, что использовал охотника, буду рад. Звоните в любое время.

— Разумеется. Прошу меня простить за то, что не принимаю непосредственного участия в выдаче тела. Я немного слаб.

— Конечно, Ваша Светлость. Надеюсь, не причинил вам неудобств.

Он вышел с Еремеем. Разговор получился коротким и вежливым, однако в тоне Левшина сквозил холодок. Оно и понятно: как ни крути, его сын оказался в коме из-за меня. И это накладывало определённые обязательства. Когда я доберусь до пославшего охотника, а также его нанимателя, их смерти станут также местью и за Михаила.

Оставшись в одиночестве, я разблокировал сообщения арматориума.

Так, ну что он там хочет, чтобы я сделал для калибровки…?

Глава 3

Упражнения оказались несложными. Даже примитивными. Делать их пришлось минут десять — этого хватило, чтобы арматориум полностью синхронизировался с моей нервной системой, и меня перестало качать. Совсем другое дело!

Теперь можно было подумать о том, что делать дальше.

Нет, в целом, план был ясен: добраться до создателя дархана, вытрясти из него имя нанимателя и прикончить. Тут без вариантов. Вот только требовались подробности. Конкретно — предстояло понять, как всё это провернуть.

Поэтому первым делом я залез в Интернет и принялся изучать своего противника. В моём распоряжении были статьи, телерепортажи и даже снимки-видео со спутников. Так что вскоре я уже знал, как выглядит логово профессора Образцова, и имел представление о его охране.

Надо заметить, алхимаг оказался тем ещё фруктом. С одной стороны, — внеклановый аристократ, сделавший карьеру блестящего учёного-химеролога, имеющий множество государственных и международных наград, с другой — скандально прославившийся экспериментатор, изгнанный из Университета за подозрение в противозаконных опытах с красной ртутью. Нерукопожатый, персона нот-грата в академических кругах и высшем свете. Отшельник, наверняка возненавидевший всех и вся. Чем он зарабатывал себе на жизнь? У профессора имелся официальный бизнес — завод по изготовлению химического оборудования. Весьма успешный. Но я-то знал, что прибыль Образцов получает не только с него. Мужик принимал заказы на убийства. Иначе говоря, был ассасином. Правда, необычным: использовал созданных им химер, в том числе, дарханов. И брал, очевидно, очень дорого.

Пробраться в его особняк будет непросто.

Я не могу просто войти на территорию его логова, сея погибель мановением руки. Вопреки распространённому среди людей заблуждению, бог смерти не занимается массовыми убийствами. Он выполняет функции управленца — менеджера, если угодно. Приём и подсчёт душ, очищение, перерождение — вот мои обязанности. Ну, и беру свой процент, конечно. В виде энергии. С каждой поступившей на баланс души. А для того, чтобы убивать, есть так называемые Жнецы. Боги войны, эпидемий и так далее. У нас с ними что-то вроде делового договора. Они делают свою работу, а я — свою.

Так что действовать мне предстояло вполне обычным образом, без читерства. Иначе говоря, в моём распоряжении имелись собственные силы плюс алхимагия. Негусто.

Сначала я подумывал проделать до особняка тот же путь, что дархан. Нева, подводные тоннели, подвал Образцова, где он держит свих химер. Но, судя по тому, что мне удалось выяснить с помощью ментальной связи, резервуары, где находятся твари, запечатаны магией. И далеко не факт, что моих навыков хватит, чтобы их снять. С другой стороны, можно же найти обходной путь. Явно же Печати наложены от дарханов, а не от людей. Кроме того, я не видел иного пути. Хорошенько поразмыслив, я решил, что именно так и следует поступить. Образцов не ждёт визита незваных гостей. Значит, у меня преимущество.

План его дома раздобыть не удалось. Видимо, профессор позаботился о том, чтобы он исчез из общего доступа. Ну, ничего. Разберусь по ходу дела. Главное — попасть в особняк.

Профессор имел уровень шестого Феникса, что считается очень приличным достижением. Это официально. Я подозревал, что с тех пор, как Образцов стал отшельником, его ранг повысился. Иначе говоря, противник серьёзный. В схватке мне ловить нечего. Так что её нужно избежать.

Но как заставить сильного алхимага, способного разрушить любую твою трансмутацию, выдать заказчика? А потом ещё и прикончить его?

Только застав врасплох. Балансируя между жизнью и смертью, в лимбе, что служит переходом для душ, он окажется в моей власти. Вот туда его и нужно поместить. Причём так, чтобы профессор даже не заметил, что там оказался.

Приняв решение, я поспешил в лабораторию. Мне предстояло заняться сложным химическим синтезом. Благо, у моего отца имелось всё необходимое оборудование и значительные запасы реактивов на любой случай.

Увы, некоторые реакции идут слишком долго. А времени у меня было мало. Затягивать визит к ассасину я не собирался, так что применил магию, чтобы ускорить процессы взаимодействия веществ. И это натолкнуло меня на мысль, что я могу делать то же самое и при прочих трансмутациях. Ещё ускоряя их во время боя, например. Так что я собрал с полок катализаторы и поместил их в свой подпространственный Карман. Их использование даст мне значительное преимущество, сводя некоторые трансмутации до миллисекунд.

К вечеру синтез был закончен, и в моём распоряжении оказался небольшой металлический баллон с сжатым нервно-паралитическим газом. Без запаха. Тихий убийца, так сказать. Самым сложным оказалось рассчитать состав и концентрацию так, чтобы он не убивал, а помещал в искусственную кому, лишая тело двигательных функций. Я мог по праву годиться своим произведением. Вполне вероятно, что газ мне ещё не раз пригодится.

Собравшись, я спустился в холл, где дежурили два охранника.

— Едем на прогулку, — сказал я им. — Одевайтесь.

Через полчаса мы уже были на набережной. Место я выбрал такое, чтобы расстояние до особняка Образцова было минимальным.

— Ждите здесь, — велел я телохранителям, выходя из машины. — Меня не будет какое-то время. Наберитесь терпения.

Захлопнув дверь, я направился к гранитному парапету и спустился по ступенькам к самой воде. Нижние находились под набегавшими волнами. Пахло тиной и мазутом.

Дворцы на противоположном берегу сверкали огнями и освещёнными окнами. Доносился звук едущих по городу машин.

И повсюду были яхты, катера, лодки, скутеры и большие корабли — от военных до пассажирских.

А вот людей почти не было. На площадке я стоял один. И никто меня не видел.

Открыв круг трансмутации, я создал из речной воды сферу, качнул в неё сжатый кислород из атмосферы и вошёл внутрь. Затем медленно погрузился в Неву, словно древний водолаз в воздушном колоколе, только закрытом со всех сторон.

Можно было отправляться в путь.

Направление я знал, а ориентировался во мраке вод по навигатору, сверяясь с планом, который составил на листке по информации, полученной от дархана.

Скорость развила моя сфера приличную. Я использовал реактивную тягу воды, как делают спруты, для чего пришлось сформировать подобие примитивного двигателя, имитирующего тело кишечнополостных. Так что не прошло и получаса, как я уже был перед входом в тоннель.

Вероятно, когда-то систему использовали для слива нечистот или заводских отходов. Может быть, для водоснабжения. Не знаю. Это не имело значения. Главное — по ней я мог добраться прямо до подвала Образцова.

Двигаясь по тоннелям, я минут через двадцать оказался в небольшом подземном резервуаре, выложенном кирпичом. В потолке виднелись решётки, за которыми извивались огромные твари! Сколько же их здесь? Не менее восьми. Да, точно. И один из колодцев пустовал. Тот, в котором содержался посланный по мою душу дархан.

Вот, собственно, и он.

Поднявшись к решётке, я быстро разложил прутья по периметру, и преграда пошла ко дну, освободив мне путь наверх, через колодец.

Поднявшись до уровня воды, я трансмутировал кирпичи, создав ряд восходящих выступов, по которым вскарабкался почти до самого люка. Как и ожидалось, он был защищён нехилыми Печатями. С ними я даже не стал пытаться справиться. Тем более, что к ним наверняка была добавлена сигнализация. Проверять, в любом случае, не хотелось. Поэтому я натянул маску, проделал лаз в стене колодца, загнул его наверх и выбрался по нему в подвал рядом с крышкой люка.

Вуаля, как говорят французы! Или, цитируя русского классика, ларчик просто открывался.

Первым делом я включил карманный фонарик и осмотрелся. Подвал был большой и практически пустой. Камер видеонаблюдения я не заметил. Этого следовало ожидать: на месте Образцова я бы тоже не хотел, чтобы кто-то мог увидеть, что здесь находится. Ни из охранников, ни из тех, кто вдруг взломает систему — мало ли кому такое в голову взбредёт.

Нужно было понять, как пробраться в дом. Беглый осмотр показал, что, кроме лифта, наверх пути нет. Но вызвать кабину было бы безумием. Это всё равно, что объявить во всеуслышание: «Ребята, я пришёл!» Ничего подобного делать я, само собой, не собирался. Так что проделал в створках лифта отверстие, забрался в шахту и принялся трансмутировать её стены в выступы, повторяя то, что только что сделал в колодце. По ним я поднялся до дна кабины. Раздвинув с помощью алхимагии пол, я влез в неё.

Итак, я наверху. В особняке. Осталось незамеченным отыскать Образцова. Плана здания у меня, как я уже сказал, не было, так что предстояло блуждать по дому, действуя наугад. Не лучший вариант, но иного нет.

Я проделал отверстие в дверях, выглянул, убедился, что в комнате никого нет, и вылез в оранжерею. Заделав дыру, чтобы не спалиться, двинулся между рядами пряно пахнущих растений. Сквозь стеклянную крышу виднелось звёздное небо. В помещении было жарко, так что моё лицо практически сразу покрылось испариной.

Надо отсюда выбираться. Явно профессор находится не здесь.

Дойдя до выхода, я нажал ручку, и дверь открылась, не издав ни единого скрипа! Не заперто. Отлично.

Выглянув в щель, я не увидел охраны и выскользнул в коридор. Шаря лучом фонарика по стенам и полу, добрался до ряда дверей в жилые помещения. Так, и где у нас профессор? Время позднее, а он человек уже немолодой. Вряд ли бодрствует. Значит, надо найти спальню.

Мягко ступая по ковровой дорожке, я вдруг увидел тонкую полоску света под одной из дверей.

Образцов не женат, детей у него нет. А это явно хозяйская половина дома. И почти наверняка химеролог устроил свои покои рядом с любимыми растениями и лифтом, ведущим в подвал.

Проделав небольшое отверстие в двери, я прильнул к нему глазом.

Да, это была спальня!

Возле большой кровати со старомодным балдахином горел накрытый оранжевым абажуром ночник. Его свет и пробивался наружу сквозь зазор между полом и дверью.

Образцов сидел на краю кровати и делал в тетрадь записи. Видимо, проводил недавно какой-то эксперимент и теперь его протоколировал. Ну, или по хозяйству подбивал баланс. Неважно. Главное — я его обнаружил.

Натянув на лицо предусмотрительно прихваченную с собой осмотическую маску, я вставил клапан баллона в проделанное отверстие и пустил газ.

Учитывая объём спальни, ждать следовало минуты три. Я стоял, следя за плавным движением светящейся зелёным секундной стрелки на своих часах. Когда время истекло, закрыл клапан, убрал баллон и посмотрел в «глазок».

Образцов сполз с постели и лежал в нелепой позе на коврике возле тумбы.

Отлично!

Положив баллон на пол, я снова открутил клапан, чтобы газ заполнил коридор. Если особняк снабжён магической охранной системой вроде той, что стоит у меня, о моём присутствии, скорее всего, уже известно охране. А значит, скоро надо ждать гостей. Вот и будет им сюрприз.

Дверь оказалась не заперта, так что я вошёл сразу и, не теряя ни минуты, направился к химерологу.

Опустившись на корточки, проверил пульс, поднял левое веко, посветил в зрачок. Профессор пребывал именно в том состоянии, которое требовалось.

— Ну, и что ты тут забыл, придурок? — раздавшийся справ голос заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

Вскинув голову, я уставился на сидевшего под ночником жирного варана с светящимися голубыми зенками.

Чур Образцова! Как же я про него забыл⁈

— Убери-ка свои грязные лапы от хозяина и отойди на три шага, — велел фамильяр. — Но не вздумай бежать. Сюда уже спешат охранники, — он покосился на лежавшего химеролога. — Что ты с ним сделал, урод?

— Василиса, — позвал я негромко.

Лягушка тут же материализовалась на кровати.

— Я нашёл тебе компанию.

— Вижу.

Облизнувшись, чур прыгнула на тумбочку и подмяла под себя варана. Тот пронзительно зашипел, ударил хвостом, и завязалась драка. Лампа немедленно слетела на пол, мигнула, но не разбилась. Фамильяры шлёпнулись вслед за ней и покатились под кровать.

Я же достал монеты. Две положил на глаза Образцову, а две — себе.

Так, лёгкий транс, чтобы сосредоточиться… Ну, кто тебя нанял?

Как только установилась ментальная связь, в моей голове замелькали образы. Я «отматывал» их, словно киноплёнку, пока не добрался до нужной сцены.

Действие происходило в оранжерее. Высокая стройная девушка с забинтованным лицом принесла профессору деньги. Его это обрадовало. В последние годы бабки стали единственным, что вызывало в химерологе хоть какие-то эмоции.

Она заказала меня.

Образцов обращался к ней «Дорогая госпожа Шмидт». И он знал, что зовут её «Евгения». Дочь барона, пострадавшая несколько лет назад в результате несчастного случая. Что-то с красной ртутью. Подробности не разглашались. Девушка служила у отца секретарём. Ходили слухи, что барон ничего не делает без неё.

Что ж, этого вполне достаточно. Я немного перемотал воспоминания вперёд — к сцене, в которой профессор прятал деньги в сейф. Я даже разглядел шифр… Чёрт, сейф был защищён мощной охранной Печатью. Мне не по зубам. Так что знание кода не поможет.

Ладно, не будем жадничать.

Я снял с век монеты.

Из-под кровати доносилась яростная возня. Фамильяры изо всех сил старались прикончить друг друга. И верх наверняка одерживал чур Образцова. Уже хотя бы потому что Василиса не имела столько же времени, чтобы развиться. Пришло время прийти квакухе на помощь.

Убрав монеты с глаз профессора, я положил ладони ему на грудь и голову. Небольшая органическая трансмутация… Пожалуй, инфаркта с инсультом будет в самый раз, чтобы химеролог-ассасин отправился на тот свет.

Образцова затрясло, тело выгнулось в предсмертной судороге, а затем обмякло. Я проверил пульс. Кончено!

Из-под кровати выползла покрытая царапинами и следами укусов Василиса.

— Готов⁈ — спросила она, глянув на профессора. — Наконец-то! Ещё немного, и проклятая ящерица перегрызла бы мне глотку! Ты не особо торопился.

— Полезай в Карман, — велел я. — Дома тебя подлатаю.

— Уж сделай одолжение! — буркнул чур прежде, чем исчезнуть.

Я осторожно выглянул в коридор. Он был завален телами впавших в кому охранников. Газ отлично сделал своё дело. Подобрав пустой баллон, я бегом направился к оранжерее. Там забрался в лифт, спустился по шахте тем же манером, что и поднимался, и направился к зияющей в полу дыре, через которую попал из колодца в подвал.

Никто не видел моего лица. Я не оставил следов и улик. Если у охранников хватит ума, они объявят, что их хозяин умер по естественным причинам, и никакого постороннего в доме не было. Зачем им признаваться, что не смогли его уберечь, и портить себе карьеру? Медицинское освидетельствование подтвердит, что профессор скончался от инфаркта и инсульта. Такое случается. Аристократ Образцов внеклановый, семьи у него нет, так что копать никто не станет. Дальние родственники радостно поделят наследство, избавятся по-тихому от дарханов в подвале и забудут о том, что химеролог вообще когда-то существовал.

Иными словами, чистая работа.

Направляясь в водяной сфере через Неву к тому месту, где меня ждали в машине телохранители, я, чтобы не терять время, открыл на смартфоне Интернет и вбил в поисковик «Евгения Шмидт». Девушка теперь была следующей, с кем мне предстояло пообщаться.

Глава 4

Домой я вернулся уже за полночь. Еремей встречал меня в холле. Поинтересовался:

— Как прогулялись, Ваша Светлость?

— Неплохо, — ответил я, трепля виляющего хвостом и повизгивающего от радости Ставра. — С пользой. Тебе не стоило меня ждать. Надо было ложиться спать.

— Как я могу спать, когда вас нет дома? — удивился камердинер. — Не угодно ли выпить чаю?

— Если только зелёного. И с мятой.

— Подать в ваши покои?

— Будь так любезен.

Поднявшись к себе, я велел псу лечь у потрескивающего камина, а сам стянул безликий комбинезон, бросил в ящик комода маску и отправился в душ.

Стоило пустить воду, как на полу появилась Василиса.

— Как насчёт подлатать мои боевые раны? — ворчливо поинтересовалась она. — Или угостить чем-нибудь вкусным, чтобы я сама могла справиться? Мне нужна энергия. Бесполезная псина, что валяется за дверью, вполне подошла бы.

— Я тебе уже говорил: оставь Ставра в покое. Сейчас сполоснусь и займусь тобой.

— Звучит, как музыка. Но почему бы сразу не позаботиться о боевом товарище?

— Ну, хорошо, только отвяжись. Сейчас запущу трансмутацию.

Наложив на чура контур, контролирующий регенерацию органики, я захлопнул матовую дверцу душевой кабины и, наконец, смог насладиться горячими и упругими струями.

Когда вышел минут через десять, Василиса была в полном порядке. Вертела в лапах тюбик с зубной пастой и явно прикидывала, сколько получится выдавить из него так, чтобы я не заметил.

— Положи на место! — бросил я, оборачиваясь толстым полотенцем. — Пока ты жрёшь мертвечину, твоё дыхание ничто не освежит.

— Я об этом и не думала, — фыркнула лягушка, кладя тюбик в стакан. — Очень надо! Целоваться мне с тобой, что ли?

— Если бы это превратило тебя в прекрасную и мудрую девушку…

— Найди себе человеческую самку! — отмахнулась Василиса, вразвалку следуя за мной из ванной. — Ты узнал, кто тебя заказал? Я не зря пострадала?

— Не зря, — я упал в кресло перед столиком, на котором уже стоял принесённый то ли Еремеем, то ли лакеем чайник. — Это был Шмидт. Вернее, его дочь, если быть точным. Но она, конечно, действовала по его приказу. Девушка у барона на побегушках.

— Почему он не выдал её замуж? Уродина?

— До несчастного случая была красавицей. Видел её старые фото в Интернете.

— Значит, обезображена, — проговорила лягушка, взбираясь на стул напротив меня. — Сильно?

— Понятия не имею. Она выходит на улицу либо в бинтах, либо в маске. Подозреваю, что поверх бинтов. Какая-то неприятность с красной ртутью.

— А, кровь дракона, — кивнула Василиса. — И как девчонка умудрилась плеснуть её себе на личико? Она у Шмидтов что, на полке кухонного шкафа стоит?

— Это очень хороший вопрос, — ответил я, подавшись вперёд, чтобы налить себе чаю. — Будешь?

— С мятой?

— С ней.

— Можно, — милостиво согласилась Василиса.

Наполнив чаем блюдечко, я передал его чуру. Он осторожно взял его обеими лапами и принялся сосредоточенно дуть на почти бесцветный напиток.

— Так вот, как я и сказал, ты задала правильный вопрос. Красная ртуть — самый редкий реагент, раздобыть который крайне трудно. Для этого нужно убить дракона из мира Диюй. А это мало того, что невероятно трудно, ибо чудище здоровое, сильное, злобное и плюётся огнём, а шкура у него прочная и защищена магией, так ещё и встречаются эти твари раз в год, а то и реже. Плюс, чтобы получить литр красной ртути, нужно особым образом перегнать восемьдесят тысяч литров драконьей крови. То есть, почти всё, что содержится в гигантском теле монстра. Естественно, о транспортировке речи не идёт. Организовывать процесс приходится на месте. А это очень сложно и требует значительных расходов. Всё это и обуславливает крайнюю редкость и высокую стоимость красной ртути. Используется она, в основном, при создании Ключей для пленения ифритов. И, судя по возрасту, Евгения Шмидт не могла ни на тот момент, ни сейчас достичь уровня, позволяющего работать с ним.

— Что ты хочешь сказать? — подала голос Василиса, наконец, сделав первый глоток. — Ух, как холодит!

— Подозреваю, что случай мог быть не таким уж и нечастным. Иначе говоря, вполне возможно, что ртуть на себя девушка пролила не сама.

— А кто?

— Без понятия.

— Ладно, и что это тебе даёт? — поинтересовалась Василиса.

— На первый взгляд, ничего. Но, если подумать… Допустим, некто изувечил дочь барона, лишив её возможности выйти замуж, родить детей и жить полной жизнью. Воздействие красной ртути на плоть, как известно, необратимо. Исцелить такие ожоги при данном уровне развития алхимагии невозможно. Быть может, это удастся сделать, когда будет открыт Магистерий. Но когда это случится? Никто не знает.

— Если вообще случится, — вставила лягушка.

— Именно. Теперь Евгения Шмидт вынуждена быть на побегушках у отца. Вечно, или пока он её не выгонит. Плюс ходить в бинтах. Как считаешь, простила она предполагаемого виновника того, что с ней случилось?

— Без понятия. Думаешь, это был барон?

— Не знаю. Возможно. Главный вопрос — понёс ли виновник наказание. И если да, то было ли оно достаточным, по мнению девушки.

— Кажется, я начинаю понимать, к чему ты клонишь, — втянув чаю, сказал чур. — Дочь барона может держать на него зло. И этим ты собираешься воспользоваться.

— По крайней мере, попытаться. Мне до Шмидта добраться трудно. Почти нереально. Другое дело — дочь. Его ближайший помощник.

Фамильяр допил остатки чая и поставил блюдце на столик.

— С какой стати ей убивать для тебя отца? Если бы она этого хотела, уже сделала бы.

— Возможно, у неё не было достаточной мотивации.

— Например?

— Я могу пообещать ей исцеление.

— У тебя нет Магистерия. Забыл?

— Будет.

Василиса фыркнула.

— И девчонка должна в это поверить⁈ Нет, Яр, тебе придётся предложить ей что-то посущественней.

Я покачал головой.

— Только если ей не нужен повод, чтобы решиться. Иногда достаточно даже нелепой причины, чтобы спустить курок. В общем, у меня для тебя задание: последи за Евгенией Шмидт. Узнай о ней всё, что можно. И особенно — не посещает ли она психотерапевта. После таких травм он обычно необходим, а у богатых нет проблем с тем, чтобы оплачивать его услуги.

— Так и знала, что ты меня к чему-нибудь припашешь! — возмутилась лягушка. — Чувствовала, что не просто так чаем потчуешь!

— Конечно, нет, — усмехнулся я. — Ты должна приносить пользу.

— Да-да… Эксплуататор ты, Яр! Ладно, спасибо за компанию. Пойду работать.

— Удачи.

Когда Василиса исчезла, я допил свой чай и отправился спать. У меня остался один день, чтобы подготовиться к тестам и испытаниям, список которых выдал мне ректор. Всего один день…

* * *

Задания выглядели не такими уж и сложными, но я всё равно плотно засел за книги, которые с утра взял в районной библиотеке для меня лакей, и то, что было опубликовано в Интернете, — благо, арматориум усваивал всю информацию, буквально складируя её в моей голове. Да, с ним всё было гораздо проще. Главное, чтобы никто не прознал, что он у меня есть.

Теорию я перемежал с практикой. Еремей помогал. Примерно треть дня я провёл в тренировочном зале, оттачивая алхимагические техники, которые мне предстояло демонстрировать на квалификационном тесте.

Наконец, я решил, что этого достаточно. Уж свою готовность учиться на факультете Чёрных воронов я докажу. А большего и не нужно.

— Хватит, Еремей, — сказал я, когда стрелки настенных часов приблизились к десяти вечера. — Как говорится, перед смертью не надышишься.

— Если вам угодно, господин, — поклонился камердинер. — На мой взгляд, вы вполне готовы. Не вижу причин вас заваливать на испытаниях.

— Как и я. Кстати, хотел спросить: откуда берутся души химер? Я имею в виду не тех, которые получаются в результате переделки живых существ — с этим всё ясно. Я про тех, которых создают с нуля.

— Используются души животных, Ваша Светлость, — ответил камердинер.

— Как и при оживлении гомункулов?

— Так точно. Отличие разве что в отсутствии у химер арматориума.

— Но я думал, что делать настоящую нервную систему слишком долго и сложно.

— Человеческую — да. К тому же, это запрещено. Гомункулы не должны быть людьми в полном смысле слова.

— Ах, да. Как это я позабыл?

— Я ответил на ваш вопрос, господин?

— Ответил. Но у меня есть ещё.

— С радостью помогу, если сумею.

Мы как раз вышли из тренировочного зала и направились в сторону моих покоев.

— Каким образом происходит пересадка души?

Камердинер бросил на меня слегка удивлённый взгляд.

— Ваша Светлость, этому обучают на втором курсе.

— Знаю. Мне сказали, что в конце этого года нужно предоставить проект всего лишь переделанной химеры.

— И это не так просто.

— Это я тоже знаю. И не прошу научить меня переселять души. Я лишь хочу знать, как это делается.

— С помощью призыва, разумеется. Это один из самых сложных разделов алхимии, Ваша Светлость. И опасных.

— Но ты ведь умеешь?

Камердинер нехотя кивнул.

— Да, господин. Но давно не практиковался. Не было необходимости.

Ясно: старик опасался, что я попрошу научить меня. И был прав, но лишь отчасти. Явно моего текущего уровня не хватит, чтобы заниматься чем-то подобным. Но в будущем я всё же могу опередить своих сверстников с его помощью. И благодаря арматориуму, само собой.

— Спасибо за помощь, старик, — кивнул я, когда мы притормозили у двери моих покоев. — Спокойной ночи.

— До завтра, Ваша Светлость.

Отвесив поклон, он двинулся дальше по коридору. Я же вошёл к себе. Хотелось принять душ и завалиться спать. Перед завтрашними испытаниями лучше набраться сил и быть бодрым. Валить меня, наверное, не станут, но это не значит, что тест будет совсем уж плёвым.

Пока я раздевался, чтобы отправиться в ванную, на изголовье кровати материализовалась Василиса.

— Ква-ква! — пророкотала она, привлекая внимание.

— Да-да, вижу тебя, не слепой. Разве ты не должна следить за Евгенией Шмидт?

— Этим я и занималась. Но сейчас девчонка завалилась спать. Кстати, мне так и не удалось взглянуть на её личико.

— Скажи лучше, как ты смогла пробраться к ней в дом? Разве он не защищён магией, как мой?

Чур усмехнулся.

— Вот это самое интересное. Я потому и вернулась, что решила: тебе будет любопытно узнать, что Евгения переехала.

— Куда? — я даже замер на пару секунд со снятыми брюками в руках.

— В путевой дворец на другом конце города. Я бы даже сказала, на окраине. Похоже, барон её выставил.

— Неужели?

— Ага. Думаю, разозлился из-за того, что второе покушение на тебя провалилось. Организовывала его Евгения, так что винить ему больше некого. Но вряд ли изгнание продлился долго. Шмидт без своей дочурки как без рук и скоро это поймёт.

— Значит, в гостевом дворце магической системы охраны нет?

— Неа. Зачем? Как ни крути, а Евгения Шмидт всего лишь женщина, причём её даже выдать замуж с пользой нельзя. В общем, всем на неё плевать. По крайней мере, так, видимо, считает барон.

— Всё это отличные новости, — закончив разоблачение, я отправился в ванную.

Лягушка пошлёпала следом.

— Из охраны всего шесть человек, — сказала она, запрыгнув на корзину для белья. — Плюс трое слуг, включая горничную. Ты можешь запросто добраться до девчонки хоть сейчас.

— Как я уже говорил, я хочу её использовать, а не убить. Живой она принесёт больше пользы. Если мои подозрения насчёт неё верны, и разыграть всё правильно. Ты узнала насчёт психотерапевта?

— Угу, — лягушка выглядела слегка разочарованной. Видимо, таки надеялась, что я прикончу дочку барона, и ей будет, чем поживиться. — Она сегодня утром звонила и договорилась о встрече. Внеочередной. Видать, изгнание её здорово пошатнуло. Сеанс завтра в пять, если тебе интересно.

— Ещё как интересно. Сможешь раздобыть материалы на Евгению? Наверняка психотерапевт ведёт записи.

— Ха! Знала, что спросишь. Поэтому уже наведалась в кабинет.

— Вынуждена разочаровать. Доступа к ним нет. Что, в общем-то, следовало ожидать. Конфиденциальность, как-никак. Врачебная тайна.

— Дай угадаю: картотека защищена Печатями, которые ты не смогла снять?

— Во-первых, я не могу снимать их, в принципе. Не на данном уровне развития. Вот если бы ты меня хорошенько кормил…

— Давай к делу, — нетерпеливо перебил я.

— Это тоже дело! — обиженно огрызнулась Василиса. — Короче, дело не в Печатях. Психотерапевт хранит все материалы в своём подпространственном Кармане. Я подсмотрела один сеанс и видела, как он это делает.

— То есть, сам кабинет не защищён?

— Неа. Но это и не нужно. Во время сеанса используется что-то вроде невидимой сферы, подавляющей звуки. Так что подслушать не удастся.

— Хитро. Ладно, продолжай слежку за девчонкой. А пока — исчезни.

С этими словами я открыл воду, отрегулировал температуру и встал под упругие струи.

Завтра намечался весьма насыщенный день…

Глава 5

Утром я позавтракал нежными голубцами с жирной сметаной, поджаренным беконом и тостом с вишнёвым джемом. Запив всё чёрным кофе, отправился собираться в Менториум. Форма пришлась впору, что не удивительно, ведь меня не было всего несколько месяцев, да и рост гомункула регулируется искусственно. А человеком я был всего ничего. Плюс кормили в Небесном замке, хоть и прилично, но не на убой. Ну, и калории заставляли тратить только так. В общем, сел на меня костюмчик, как влитой.

В Менториум выехал с охраной и добрался быстро — не попав ни в одну пробку. Хороший знак. Был бы, верь я в приметы.

Занятия уже шли. Оставив телохранителей на парковке, я поднялся на этаж, где располагались помещения администрации, и нашёл кабинет ректора. Мои шаги гулко раздавались под сводами пустынного коридора. Пахло дезинфектором: похоже, здесь недавно мыли полы.

Постучав, я услышал голос мэтра Зарецкого:

— Входите!

Открыв дверь, сразу увидел его и ещё двух преподов — по фехтованию и боевой алхимии. Терехов и Брюс сидели на зелёном плюшевом диване. Когда я вошёл, все трое уставились на меня.

— Ярослав Мартынов, — сказал я, отвесив короткий приветственный поклон. — Прибыл в назначенное время для прохождения квалификационного испытания.

Мало ли — вдруг у ректора это уже вылетело из головы.

Оказалось, не вылетело.

— Да-да, — кивнул Зарецкий. — Как раз вас поджидаем. Вы вовремя. Мэтры Терехов и Брюс проведут с вами проверку.

Хм… Фехтование, химия и алхимия. А как же остальные предметы? Для подготовки мне выдали куда больше заданий.

Ректор словно услышал мои мысли.

— Если справитесь с ней, перейдёте к другим дисциплинам, — сказал он. — Господа, не смею задерживать.

Преподаватели тут же встал и направились к выходу. Мне не оставалось ничего, кроме как отправиться с ними.

Мы вышли на улицу и двинули в сторону тренировочного полигона. Закрытого типа — обнесённого бетонной стеной с наложенным магическим контуром. Похоже, меня ждало что-то серьёзное.

Войдя внутрь вслед за менторами, я не увидел ничего особенного. Никаких снарядов и так далее.

Брюс сразу направился к сиденьям и устроился там. А профессор Терехов указал мне на одну из вычерченных на земле арен диаметром в пятнадцать метров и тут же достал из своего подпространственного Кармана Самосек. Его меч были прямым полуторным клинком с зеленоватым лезвием, покрытым оранжевыми глифами. От него исходило лёгкое, похожее на цветной дымок свечение.

— Сегодня вашим противником буду я, — объявил Терехов, приветствуя меня поднятием оружия. — Не беспокойтесь, я всего лишь проверю, соответствует ли ваш текущий уровень тому, который должны иметь студенты курса. Нападайте.

И он принял классическую стойку.

О том, что я уже создал Карман, я сообщать пока не собирался. Было бы подозрительно, если б Чёрный ворон сам этому научился, пребывая в родовом Убежище. Так что Самосек я принёс с собой, как обычное оружие. Вытащив его из ножен, я положил их на землю и двинулся на ментора.

Он следил за мной спокойно, не делая никаких движений. Уверенный мастер меча. Мог бы я его одолеть? Вряд ли. Сейчас нужно лишь показать, что меня можно зачислить на курс — не более того.

Я сделал скользящий шаг, сокращая дистанцию, и ударил мечом в грудь, зная, что ментор легко его отведёт. Поэтому, едва наши клинки встретились, изменил траекторию движения и отправил лезвие выше, целя в горло. Терехов блокировал его, отклонившись влево, и перешёл в контратаку.

Чувствовалось, что он действовал далеко не в полную силу. Я отбивал его рубящие удары и выпады, а также другие приёмы, которые он время от времени использовал, прощупывая меня. В какой-то момент я понял, что ментор постепенно повышает уровень сложности: отражать его атаки становилось всё труднее. Уже пару раз я едва успевал выставить блоки.

Вдруг Терехов отступил на два шага и опустил Самосек.

— Достаточно, — сказал он, глядя на меня очень внимательно. — Мне сказали, что вы тренировались самостоятельно. Это правда?

Я пожал плечами.

— Пришлось. А в чём дело, профессор?

— Ваш уровень гораздо выше, чем я ожидал.

Чёрт! Ну, да ладно. Лучше не хуже, как говорится.

— Мой камердинер дал мне несколько уроков в последние дни, — сказал я. — Он обучал меня с детства.

— Ну-ну… — покачал головой Терехов. — Ладно, так или иначе, от меня вы зачёт получаете. Коллега, ваша очередь, — обратился он к Брюсу.

Ментор поднялся с сиденья и подошёл к нам.

— Надеюсь, вы уже можете создавать круг трансмутации? — спросил он. — Если нет, то и говорить не о чем. Всё ваши однокурсники освоили это ключевое умение. В той или иной степени.

— Да, профессор, я способен создать круг.

— Рад слышать. Хоть и удивлён. В таком случае, не стану вас мучать долго. Боевая алхимия имеет вполне конкретное предназначение — сразить врага или защититься. Иногда это одно и то же, — с этими словами Брюс достал из воздуха подставку с рядом стеклянных сосудов, заполненных реактивами. — Это вам пригодится. Как видите, вещества не подписаны. Вам придётся самому определить, где что. Нет, не сейчас, — остановил он меня, когда я шагнул к нему, и поставил элементы на землю. — Проверим вас в боевой ситуации.

Профессор подал знак кому-то за моей спиной.

Обернувшись, я увидел старшекурсника, выводящего на полигон здоровенного монстра.

— Это созданная мною химера, — сказал Брюс. — Она жароустойчива, а её шкуру покрывают очень прочные пластины. Плюс тварь весьма сильна и запросто ломает ледяную корку толщиной в двенадцать сантиметров. Посмотрим, как вы с ней справитесь.

С этими словами он кивнул старшекурснику и отступил за периметр арены.

С помощью электрического стрекала его помощник загнал чудище в круг, и Брюс тотчас создал по линии барьер из трескучего поля.

Химера поводила башкой, прикидывая, нельзя ли смыться, а затем, убедившись, что выхода нет, уставилась на меня.

— Её не кормили со вчерашнего утра, так что советую поторопиться, — донёсся до меня голос ментора.

Я, конечно, ожидал совсем не такого. Особенно по химии-алхимии. Думал, придётся выполнить какую-нибудь лабораторную работу. С другой стороны, в некотором смысле, это она и была.

Требовалось время, чтобы определить, что находится в мензурках, которые выдал ментор. Если бы я мог воспользоваться запасами из своего подпространственного Кармана — дело другое, но тут я понятия не имел, чем профессор наполнил ёмкости. Так что первым делом трансмутировал бетон тренировочной площадки, использовав его в качестве пут, которые мгновенно оплели лапы и тело химеры.

Это дало мне всего несколько секунд, потому что тварь оказалась сильной и быстро избавилась от них. Пришлось создать ещё несколько, чтобы успеть определить все реагенты.

Некоторые явно были лишними. Брюс притащил их, чтобы меня запутать. Но я внимательно слушал его, когда он описывал характеристики химеры. Так что на создание пламени или льда даже не стал тратить время.

Взял аммиак и окислил его каталитическим способом, затем окислил получившийся оксид азота, используя атмосферный кислород, после чего добавил конденсированной из воздуха воды и выделенного чистого кислорода. Всё это пришлось делать, используя ускорение, само собой, но на то и нужен трансмутационный круг.

Когда химера вырвалась из бетонных пут и бросилась ко мне, на неё обрушился плотный ливень из получившейся азотной кислоты. Плюс я сразу же ускорил реакцию с органическими тканями монстра, используя энергию Вещества.

Чудище сразу позабыло обо мне. Взвыв от боли, оно заметалось по арене, врезаясь в барьер и получая от него удары током. Мне осталось только не попасться ему на пути, но это не было проблемой.

Не прошло и десяти секунд, как с монстра начала слезать шкура вместе с костяными пластинами. Ещё немного — и обнажилось кровоточащее мясо, показались кости.

В этот момент вмешался Брюс. Он поразил чудище сильным разрядом молнии, превратив в груду дымящегося и вонючего обугленного мяса.

Периметр исчез.

Профессор направился ко мне. Остановился в паре шагов. Вид у него был мрачный и озадаченный.

— Должен признать, вы справились блестяще, — проговорил он после непродолжительного молчания. — Несколько… жестоко, но способ был выбран вполне подходящий. Надеюсь, вы медлили с тем, чтобы добить химеру, не потому что получали удовольствие от её страданий.

Последнюю фразу он произнёс без вопросительной интонации, так что я не стал отвечать. Просто поклонился.

— У вас есть зачёт от меня, — сухо проговорил Брюс. — Полагаю, теперь вы можете приступить к прочим дисциплинам. Уверен, вы и с ними справитесь… не хуже. Идёмте, господин Мартынов.

Остальные проверки я проходил в специально выделенной аудитории. Преподаватели сменялись, но ни один тест я не завалил. В Небесном замке нас учили на совесть. И с опережением. Выполняя одно задание за другим, я оценил усилия тамошних преподов.

Наконец, все испытания были пройдены. Менторы передавали друг другу мой зачётный лист, выставляя на нём отметки о выполнении заданий.

— Поздравляю, — сказала профессор Исаева, последней принимавшая у меня зачёт. — Вы отлично поработали над собой. По внутренней алхимии у вас тоже зачёт. Можете отнести это мэтру Зарецкому, — добавила она, вручая мне заполненный лист. — И добро пожаловать обратно в Менториум.

Поблагодарив, я поспешил к ректору. Не потому что мне не терпелось получить разрешение посещать Менториум — ещё бы он просто так вышвырнул кланового аристократа, да ещё и с княжеским титулом — а потому что время приближалось к трём часам, а мне ещё надо было кое-чем заняться.

Пока шёл, раздался звонок с предпоследнего урока, и из дверей начали появляться учащиеся. Мне не хотелось встречаться со своими одноклассниками сейчас, так что я прибавил шагу, чтобы проскользнуть в кабинет Зарецкого прежде, чем они разбредутся по коридорам и этажам.

И мне это удалось. С сокурсниками я не встретился. Видимо, у них были занятия в другой части здания. Зато по пути меня узнал какой-то парень со следующего курса. На лацкане его формы красовался значок Белого лебедя.

Проводив меня удивлённым взглядом, он вдруг крикнул:

— Эй, Мартынов!

Несколько человек в коридоре повернули головы.

— Мартынов, это же ты! — не унимался «лебедь».

Проклятье! Вот же урод! Какого хрена ему надо⁈

Игнорировать такие громкие призывы было невозможно. Так что я остановился и медленно повернулся к бесцеремонному пареньку.

Он тотчас направился ко мне. Трое его приятелей двинулись следом.

— Мы знакомы? — спросил я холодно.

— К счастью, нет, — криво усмехнулся парень, подходя очень близко.

Слишком, я бы сказал. Но отступать я не стал, хотя теперь из-за разницы в росте приходилось смотреть на него, задрав голову. Ну, или пялиться в грудину, что тоже не вариант.

— Видел тебя в новостях, — добавил старшекурсник таким тоном, словно это преступление.

— И чем могу помочь? — подчёркнуто сухо поинтересовался я. — Автограф дать?

— Нет, спасибо. Обойдусь как-нибудь. Хотелось бы знать, что ты тут забыл.

— Вообще-то, я здесь учусь. Если ты вдруг не в курсе.

— Учился, — поправил мой не слишком учтивый собеседник. — А сейчас зачем пришёл?

— Не твоё дело, но, раз уж тебе нечего делать, кроме как это выяснять, так и быть, отвечу: я восстанавливаюсь на курсе.

Парень нахмурился.

— Да неужели? И тебя взяли?

— Представь себе. А тебе-то что?

— Ну, как тебе сказать? Не очень-то охота учиться вместе с Печатником, знаешь ли. И не я один так считаю, уж поверь.

— Ты, видимо, не все новости смотрел, — проговорил я сочувственно. — Меня оправдали. Официально и…

— Да-да, я в курсе, — нагло перебил старшекурсник. — Но что-то не верится. Парни, как считаете, он, и правда, чист? — обратился он к своим приятелям.

Те не стали ничего отвечать, но двое из них презрительно усмехнулись.

— Вот видишь, — сказал мой собеседник. — Не я один думаю, что тебе тут совсем не место. Может, клан тебя и отмазал, но это не значит…

— Ты меня в чём-то обвиняешь? — перебил я, теряя терпение. — Если да, то так и скажи. Потому что твои намёки мне до лампочки. Как и всё, что ты думаешь. Вообще, в принципе, и по любому поводу. Усёк?

Парень дёрнулся назад, словно ему зарядили пощёчину. В глазах у него мелькнула злоба, а затем на губах зазмеилась ухмылка.

— Обвиняю? — переспросил он. — Нет, как можно? Кто я такой, чтобы оспаривать решение Департамента по надзору?

— Здорово, что ты это осознаёшь, — таким же ехидным тоном ответил я. — Так, может, тогда отвалишь и дашь пройти?

— Конечно. Ваша Светлость. Простите, что задержал.

И он отодвинулся, хотя, на самом деле, вовсе не загораживал мне путь и стоял сбоку. Даже склонился в шутовском поклоне — мол, милости прошу. Только теперь я обратил внимание, что левая кисть у него бионическая. И не обычный протез, а военный — с усилением и кое-какими дополнительными функциями. Учитывая возраст парня и то, что он аристократ, нетрудно было догадаться, из какого он клана. Но я всё же решил уточнить. На всякий случай.

— Как тебя зовут? — спросил я, глядя на него.

Парень слегка прищурился.

— Мне скрывать нечего, — отозвался он с вызовом. — Даниил Зубатов.

Видимо, решил, что я собираюсь бросить ему перчатку, так сказать. Но повода для этого не было. Как такового, оскорбления не прозвучало. Парень вовремя слился. Но это не значило, что он просто закроет глаза на то, что я вернулся в Менториум. Так что лучше заранее разузнать о нём и его семье всё, что можно.

— Постараюсь запомнить, — пообещал я и поспешил дальше по коридору.

Глава 6

Придурок меня, конечно, из себя не вывел, но он упомянул о том, что не все в Менториуме поверили в мою невиновность. На мнение кадетов мне было глубоко наплевать, но они явно не сами так решили. Подобные мнения приносят из дома. По-другому не бывает. Кто-то из родителей говорит, что Ярослава Мартынова отмазал клан, а дети верят и повторяют это в школе. И в прочих местах. А значит, слова Зубатова свидетельствовали о том, что в высшем свете поползли слухи, будто я-таки Печатник, и меня просто выгородили.

А это нехорошо. Репутация мне нужна. Кроме неё, у меня особо ничего и не осталось. Хорошо хоть, я состою в клане, хоть Совету на это и наплевать. Уверен, про меня уже забыли. Пользы от меня никакой. Так, князёк, чудом выживший и доставивший этим лишние хлопоты. Если бы меня грохнули, клан, наверное, даже порадовался бы, что избавился от балласта.

Но отсутствие интереса со стороны Совета меня пока устраивало. В отличие от слухов, будто я Печатник.

Увы, на данный момент с этим я ничего не мог поделать. Не станешь же вызывать на дуэль каждого, кто на это намекнёт. Тем более, что толку от этого не будет никакого.

Охваченный подобными мыслями, я добрался до кабинета ректора и постучал.

— Входите! — донеслось в ответ.

Открыв дверь, я вошёл. Зарецкий был один. Писал что-то в толстом журнале.

— Закончили? — спросил он, подняв глаза. — Давайте зачётный лист.

Когда я протянул ему документ с подписями менторов, он пробежал его взглядом сверху вниз, кивнул и отложил листок, прижав его малахитовым пресс-папье.

— Что ж, поздравляю, господин Мартынов, — проговорил он. — Можете с завтрашнего дня приступать к занятиям. Советую отыскать старосту вашего курса и узнать расписание. Ну, и прочее. На этом, кажется, всё.

Поблагодарив ректора, я вышел в коридор. И в этот миг раздался звонок на последний урок.

Ничего страшного. Расписание я мог узнать и у Авасара или кого-нибудь ещё из своих друзей. Достаточно было позвонить или написать. Так что в Менториуме я решил не задерживаться. У меня ещё было дело, связанное с Евгенией Шмидт. И к нему следовало подготовиться. Сеанс с психотерапевтом у неё был назначен на пять, а сейчас часы показывали без четверти три.

Спустившись, я вышел в машину, велел водителю ехать домой и по дороге написал Авасару, чтобы скинул мне расписание и домашку на завтра. Лучше прийти подготовленным, чтобы не выглядеть глупо. Ну, и сразу показать, что меня не напрасно восстановили.

Парень ответил после того, как закончился урок. К тому времени я уже был дома. Как раз садился обедать. Просмотрев сообщение, я отложил телефон и обратился к Еремею, считавшему своим долгом присутствовать на каждой трапезе. Иногда меня это раздражало, но сейчас старик оказался рядом очень кстати.

— У меня к тебе дело, — проговорил я. — Конфиденциальное.

Мажордом сразу меня понял и жестом отпустил лакея, который немедленно скрылся за дверью, оставив нас вдвоём.

— Присядь, — я указал ложкой на свободный стул справа. — Говорить буду тихо.

Еремей расположился за столом, глядя на меня в ожидании. В его глазах сквозил неподдельный интерес.

— Ты умеешь менять внешность? — спросил я.

— Понимаю, что вы имеете в виду, Ваша Светлость, — подумав, отозвался старик. — Не скажу, что хорошо, но да, в целом, пробовал. И даже получалось. Но мне, конечно, далеко до вашего отца. Чтобы скопировать лицо в точности, нужно обладать особым талантом. Поэтому лицедеев не так много. Во всяком случае, хороших.

— А голос? — спросил я, едва он замолчал.

Камердинер нахмурился.

— В каком смысле, Ваша Светлость?

— Голосовые связки. Можешь настроить их так, чтобы они звучали голосом другого человека?

— А, ясно, — с облегчением кивнул старик. — Да, такое лицедеи тоже проворачивают, но я никогда не пробовал. Могу я узнать, с какой целью вы спрашиваете?

— А ты как думаешь? Хочу выдать себя за другого человека.

Мажордом нахмурился.

— За кого, Ваша Светлость?

— Скажу попозже. А ты пока попрактикуйся.

— Вы хотите, чтобы я… сделал из вас кого-то другого?

— Угадал. И не волнуйся: мне известно, что размеры должны приблизительно совпадать. Сотворить из меня великана не попрошу.

— Ваша Светлость, — голос у Еремея стал встревоженным, — это очень рискованно. И моих навыков едва ли хватит на нечто убедительное. К тому же, потребуется… даже не знаю… не просто фото, а видео или…

— Я понимаю. Нужен трёхмерный образец лица.

Еремей кивнул.

— Да. Но и этого может оказаться недостаточно. Я ведь не…

— Спокойно, старик. Я в тебя верю. Ты справишься. Просто вспомни, что делал раньше.

Камердинер явно хотел что-то возразить, но передумал. Поднявшись, он отступил к стене, где стоял до этого.

Покончив с обедом, я отправился к себе, призвав по пути Василису. Она появилась сразу, устроившись на плече.

— Чего изволите, повелитель? — спросила она с сарказмом. — Чем бедная маленькая лягушка может вам услужить?

— Мне нужен образец голоса психотерапевта Евгении Шмидт и снимки его внешности со всех сторон. Лучше — видео.

— И как мне всё это раздобыть?

Мы как раз вошли в мои покои. Камеру и диктофон я приготовил заранее. Они лежали на комоде.

— С помощью вот этого, — сказал я, указав на гаджеты. — Смотри внимательно, как ими пользоваться.

Василиса прослушала инструктаж с кислой миной на морде.

— То есть, ты хочешь, чтобы я оставила Евгению и переключилась на её психотерапевта? — уточнила она.

— Временно. Как только выполнишь задание, тащи записи мне.

— Я так понимаю, они нужны срочно?

— Именно так.

— Понятно. Ладно, давай сюда свои прибамбасы. Не обещаю, что у меня всё получится, но постараюсь.

— Уж сделай такое великое одолжение, — усмехнулся я.

Ворчание чура давно стало частью его образа, стиля общения. Не думаю, что он сам придавал ему значение. И едва ли ему, действительно, требовалось одобрение. Уверен, на самом деле фамильяра интересовала лишь пища. И она ему требовалась. Для развития. Он брал энергию из плоти, поглощая её и претворяя в какую-то свою собственную силу. Возможно, это было сродни алхимии, а может, и нет. Всё-таки, фамильяр был как частью этого мира, так и другого — в котором я родился. Мира богов.

Василиса исчезла, а я позвонил в госпиталь, чтобы узнать, как дела у Михаила. Дежурный врач ответил, что с парнем всё по-прежнему. Угрозы для жизни не было, но он оставался в коме. И сколько она продлится, никто предсказать не мог. Увы, не все травмы лечатся алхимагией. Пока.

Разговор с врачом навёл меня на мысли о Магистерии. Вожделенном Философском камне, о котором так мечтали люди этого мира. И я, в том числе. Раз уж стал одним из них.

Завершив беседу, я откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Пора заглянуть в Карман моего отца. И узнать, чем он занимался и каких результатов достиг. Моих знаний, конечно, не хватит, чтобы понять всё. Но было очень любопытно, наконец, посмотреть, за чем так охотятся алхимаги от мала до велика.

* * *

Мои штудии прервал стук в дверь. Я так погрузился в то, что оставил в наследство Николай Мартынов, что не сразу понял, какой именно звук доносится до меня, словно проходя сквозь толщу воды.

Открыв глаза, несколько раз моргнул, приходя в себя.

Стук повторился.

— Кто там? — сипло крикнул я.

— Еремей, Ваша Светлость. Позвольте войти.

— Открыто!

Дверь отворилась, и камердинер переступил порог. Вид у него был странный. Таким я старика ещё не видел. Он всегда казался спокойным, уверенным и… знающим, что делать. Даже когда моих родителей убили, не растерялся. Сейчас же на нём буквально лица не было.

— В чём дело⁈ — я резко выпрямился на диване. — Что стряслось?

— К вам посетитель, — проговорил Еремей. — Вернее, посетительница. Она ожидает в малой гостиной. Я взял на себя смелость проводить её туда.

— Видимо, какая-то необычная гостья, раз ты выглядишь, будто призрака увидел. Кто она?

— Могу лишь предполагать, Ваша Светлость.

— Ну, так предположи, — велел я.

Тон камердинера мне совсем не нравился. Он, и правда, вёл себя не так, как обычно. Даже закралась мысль, не пробрался ли в дом лицедей, принявший вид старика.

— Думаю, это посланница Ордена Кадмоновых невест, господин, — зачем-то понизив голос, ответил мажордом.

Что⁈ Одна из тех, кто обитает на парящем над городом левиафане⁈ Какого чёрта ей понадобилось здесь?

— Что, такая страшная? — спросил я, вставая.

— Она прекрасна, Ваша Светлость.

— Ты выглядишь не так, словно увидел писанную красавицу.

— Прошу прощения, господин, — старик отвесил смущённый поклон. — Мне передать, что вы её примете?

— Я думал, невесты никогда не спускаются со своего заколдованного зверя.

— Только в самых крайних случаях.

— Что ж, тогда я заинтригован. Не будем заставлять женщину ждать. Ты свободен, старик. Я сам найду дорогу.

Когда я вышел из комнаты, Еремей вдруг окликнул меня:

— Ваша Светлость!

Пришлось обернуться.

— Что такое?

— Будьте осторожны. Об этих женщинах ходят разные слухи.

Проклятье, да что с ним такое⁈ Неужели какая-то девчонка могла настолько испугать его?

— Например? — спросил я.

— Говорят, невесты способны проникать прямо в голову, — камердинер постучал согнутым указательным пальцем по своему виску. — Они опасны, господин.

— И что, эта влезла в твою седую черепушку?

— Не смейтесь, Ваша Светлость. Ходят слухи, что невесты умеют подчинять людей. А дыма без огня не бывает.

— Ладно, спасибо за совет. Хотя, если ты прав, чем он мне поможет? Иди по своим делам. Я сам займусь нашей гостьей.

На этом я оставил старика и отправился в малую гостиную.

Возле двери стоял дрожащий лакей. Бледный, как мел.

— Ваша Светлость! — склонился он, едва я приблизился.

— Что ты тут делаешь, Федя? — спросил я. — Караулишь?

— Так точно. Меня господин камердинер оставил.

— Ну, иди, займись чем-нибудь.

— Спасибо, Ваша Светлость! — с облегчением выдохнул парень и тут же ретировался.

Даже дверь позабыл отворить. Ну, что ж, с этим я и сам справлюсь. И чем только Кадмонова невеста их всех так напугала?

Войдя, я сразу увидел невысокую девушку в фиолетовом платье. Нет, скорее, мантии. Или рясе. Сходу и не разберёшь. На голове у неё был капюшон. Когда я переступил порог, она беседовала с Панургом, который меланхолично обметал венчиком бронзовые канделябры на каминной полке.

— Не знаю, да покроется паутиной моя система охлаждения, — проговорил он, видимо, отвечая на какой-то вопрос. — Это вне моей компетенции.

Незваная гостья обернулась и оказалась очень даже симпатичной девушкой лет двадцати шести с точёными чертами лица, зелёными глазами и золотистыми локонами, выбивающимися из-под капюшона.

— Князь Мартынов, — проговорила она, сделав лёгкий книксен. — Прошу прощения за то, что явилась без приглашения. Надеюсь, не спутала ваши планы?

Я окинул её внимательным взглядом с головы до ног. Хм… Ну, и что в ней такого пугающего? Видимо, молва о способностях Кадмоновых невест.

— Не спутали, — сказал я и указал на кресло. — Прошу, располагайтесь.

— Благодарю. Вы очень любезны, князь.

— Стараюсь.

Девушка прошла через комнату и опустилась в кресло, положив руки на колени.

— Меня зовут Суламита, — представилась она.

— А фамилия? Из какого вы рода?

— У Кадмоновых невест нет фамилий, — серьёзно ответила гостья. — Мы отказались от прошлого ради будущего.

— Но не от левиафана и модулей, которые держат его в воздухе, — улыбнулся я и сел напротив.

— От них — нет. Как и от пожертвований, что нам присылают время от времени те, кто верит в наше дело.

— В сверхчеловека?

— Именно. А вы, князь, верите?

— Что люди однажды станут богами? Ну, кажется, всё к этому идёт. Или я ошибаюсь? Как эксперименты вашего Ордена? Обнадёживают?

— Более, чем. Но, увы, до успеха ещё далеко.

— Обычно так и бывает. Не угодно ли чаю или кофе?

— Нет, благодарю. Я прибыла по делу.

— Видимо, очень важному, раз спустились с небес на землю.

— Всего лишь с левиафана, князь. Я так понимаю, вам кое-что известно о нашем Ордене. Позвольте спросить, как много?

— Полагаю, лишь то же, что и всем. Вы не особо стараетесь стать популярными.

Я заметил в зелёных глазах собеседницы неподдельный интерес. Видимо, её удивляло, что у меня не трясутся поджилки, как у слуг.

— Это правда, — согласилась она после короткой паузы. — И на это есть причины. Некоторые полагают, будто мы совершаем святотатство. Насилие над человеческой природой.

Я пожал плечами. Меня явно прощупывали. Примеряли тактику ведения переговоров. А они точно намечались. И, кажется, я догадывался, по какому поводу.

— Неудивительно, госпожа Суламита. Учитывая, что эксперименты над человеческим генофондом запрещены.

— Не все, — улыбнулась девушка.

Она меняла тон и манеру общения, проверяя, которая подойдёт лучше всего, чтобы расположить меня к себе. Наверное, с подростками ей иметь дело ещё не приходилось. А может, она вообще до сих пор не спускалась с левиафана — кто знает?

— Разрешено только вмешательство, которое не передаётся по наследству, — кивнул я. — Но вы-то занимаетесь не этим. Без селекции у вас ничего не выйдет. Значит, на борту левиафана процветает евгеника. Я прав?

— Возможно, князь. Но, так или иначе, наши научные изыскания не единственный способ дать человечеству бессмертие.

— Да, вы пытаетесь конкурировать с поисками или созданием Философского камня. Но, госпожа Суламита, хоть вы и чудесный собеседник, не могли бы вы перейти к цели своего визита? Не думаю, чтобы вам удалось понять меня лучше, чем сейчас, если мы проведём здесь за светскими разговорами ещё полчаса или час. А у меня куча дел. Сами понимаете — наследство мне досталось хлопотное.

Кадмонова невеста слегка нахмурилась, но затем вдруг рассмеялась.

— Ах, князь! Да вы проницательны! Даже сбили меня на миг с толку. Хорошо, буду говорить прямо. Ходят слухи, будто ваш отец добился весьма многого, исследуя способы создания Магистерия. Не стану спрашивать, есть ли у вас что-то из его работ, или знаете ли вы, где это взять. Уверена, вы уже не раз отвечали на этот вопрос. И не похоже, чтобы положительно. Так с чего бы делать исключение для меня, верно?

Я развёл руками.

— Лучше и не скажешь.

Девушка кивнула.

— Поэтому просто передам предложение Ордена. Если вдруг вы случайно наткнётесь на исследования своего отца, мы с удовольствием возьмём на себя все ваши… — тут она с улыбкой обвела вокруг себя рукой, — хлопоты.

— Орден весьма любезен, — растянул я губы в холодной улыбке.

Похоже, невесты решили, что я припрятал работу отца (и были правы), чтобы продать её подороже. И тут ошиблись. О, уверен, они думают, будто сиротка в панике! Брошенный кланом, без родственников, предоставленный самому себе в полуразрушенном огромном доме. Конечно, он должен согласиться принять помощь. Особенно если она будет достаточно велика. По его детским меркам.

— Увы, я понятия не имею, ни где находятся исследования моего отца, ни как их раздобыть. Вы далеко не первая, кто меня о них спрашивает, госпожа Суламита. И заполучить их желает не только Орден. Даже если бы я знал, где взять то, чему мой отец посвятил жизнь, то отдал бы это государству, ибо только оно имеет право на исследования.

— Я знаю, что лорд-протектор предоставил грант вашему отцу, — нисколько не смутилась девушка. — Но это в прошлом. И вас не касается. Впрочем, не мне указывать, как поступать князю Мартынову, — добавила она с улыбкой. — Просто помните, что Орден готов… иметь с вами дело. Давайте назовём это так. Если решите с нами связаться, — она достала из кармана мантии визитку без имени, на которой был напечатан лишь телефонный номер, и протянула мне. При этом в складках её одежды, лёгкой и блестящей, как шёлк, промелькнула и тут же исчезла пёстрая змейка. Видимо, фамильяр. — Не выбрасывайте, Ваша Светлость. Мало, у кого есть возможность позвонить Ордену.

Как только я взял визитку, девушка поднялась.

— Не смею занимать ваше время дольше, князь. Уверена, у вас полно дел. Спасибо, что уделили несколько минут. Надеюсь, ещё увидимся. Впрочем, кто знает? Надеюсь, вы понимаете, что я приходила инкогнито. Это был тайный визит. В ваших интересах никому о нём не рассказывать.

— Это я уж сам решу, — ответил я подчёркнуто любезно.

— Как угодно. Всего доброго, князь.

— Я провожу вас. Вы почему-то смутили моих слуг.

— О, это часто случается. У страха глаза велики. Разумеется, все эти россказни о нас — всего лишь нелепые суеверия.

Вдвоём мы вышли из гостиной и отправились в холл, где телохранители при появлении Кадмоновой невесты застыли, будто истуканы.

Вынырнул из арки бледный дрожащий лакей Фёдор с шубой в руках.

— Ступай, — сказал я ему, забирая на удивление лёгкое изделие из странного искрящегося меха. — Позвольте мне, сударыня.

— Благодарю, Ваша Светлость.

Девушка повернулась ко мне спиной. Мы были почти одного роста, так что помочь ей одеться получилось без проблем.

Я вышел с ней на крыльцо поглядеть, на чём она прибыла. Во дворе стоял роскошный лимузин марки «Руссо-Балт» с тонированными окнами.

— Прощайте, — кивнув, Суламита спустилась по ступенькам и нырнула в заднюю дверь, которую открыл для неё здоровенный, как шкаф, шофёр.

Дожидаться, пока машина покинет территорию особняка, я не стал. Вернулся в холл и тут же увидел Еремея.

Старик как раз вышел из соседнего зала в сопровождении Ставра. Пёс немедленно бросился ко мне.

— Ты уверен, что это была Кадмонова невеста? — спросил я старика, присев, чтобы потрепать собаку.

— Я лишь предположил, Ваша Светлость, — ответил камердинер. — Из-за одежды. Члены Ордена носят фиолетовые мантии с капюшоном.

— И всё? Кто угодно мог это надеть.

— Вы правы, — не стал спорить Еремей.

— Ладно, разберёмся. Идём в кабинет, надо кое-что обсудить.

Глава 7

Большой тренировочный зал во дворце главы клана Зубатовых был обит звуконепроницаемым полотном, чтобы крики тех, на ком отрабатывали удары клинками члены семьи, не разносились по дому. В этом плане Григорий Зубатов был щепетилен: он не хотел тревожить женщин. Главным образом — свою новую молодую супругу, которая часто маялась мигренью и не выносила шума.

Сейчас, впрочем, Григорий Александрович совершенно не думал о ней — он наблюдал за тем, как его старший сын Даниил, желанный и поздний ребёнок, до которого рождались лишь девочки, наносил удары узким кинжалом специально заказанному для тренировок мунку. Искусственный человек не сопротивлялся и не чувствовал боли: его арматориум был настроен соответствующим образом. Целью занятия было попасть только в те органы, ранения в которые не станут смертельными. Хороший боец должен отлично знать человеческую анатомию, ведь не всегда противника нужно убить. Бывает, что его требуется лишь обездвижить.

Даниил нанёс очередной удар в обнажённое по пояс тело гомункула, погрузив клинок на две трети.

— Слишком глубоко! — недовольно поморщился Григорий Александрович. — Ты не контролируешь силу. Ещё раз!

Выдернув сталь из плоти мунка, Даниил примерился и вонзил лезвие снова, чуть повыше.

— Уже лучше, — кивнул Григорий Александрович. — Но в бою не будет второго шанса. Всё, хватит. Он и так потерял много крови. Покупать нового я не собираюсь.

Даниил отдал окровавленный клинок подошедшему слуге. Семейный лекарь увёл шатающегося мунка, тело которого покрывали колотые раны. Он восстановит ткани и кровь, чтобы искусственный человек был готов к следующей тренировке наследника рода Зубатовых.

— Отец, я сегодня видел Мартынова, — проговорил Даниил, споласкивая руки в тазу, поднесённом одним из лакеев. Особенное внимание он уделял титановому протезу левой кисти, тщательно вымывая из его углублений и сочленений кровь специальной щёточкой. — Этот урод заявил, что восстанавливается в Менториуме. И ему это позволили! Представляешь?

— А с чего бы он получил отказ? — спросил Григорий Александрович, подходя к стойке с тренировочными мечами. — Он клановый титулованный аристократ, хоть и сирота без роду и племени.

— Но ты сам говорил, что его почти наверняка отмазали! И что он, вероятно, Печатник!

— Почти и вероятно, сынок. Вот ключевые слова. Ты что, с ним повздорил?

— Эм-м… Не совсем, — уклончиво ответил Даниил, не зная, как отнесётся отец к его стычке с Мартыновым.

— Знаешь, ты мог бы использовать этого парня, — помолчав, проговорил Григорий Александрович. — Для создания своей репутации. Это хорошо, что многие не верят, будто он прошёл испытание Департамента по надзору честно. Такие слухи делают его в глазах окружающих опасным. Если бы ты убил его, то опасным стали бы считать тебя.

С этими словами Григорий Александрович снял со стойки два меча, один из которых бросил сыну. Тот поймал его бионической рукой.

— Ты имеешь виду, что мне нужно вызывать его на поединок? — спросил Даниил.

— Нет, конечно. Спровоцируй Мартынова, чтобы он тебя вызвал. Публичное оскорбление ему не удастся проигнорировать. Только не задевай клан. Когда он тебя вызовет, ты сможешь выбрать оружие, — Григорий Александрович постучал согнутым пальцем по своему виску. — Думай, сынок, думай. У тебя всегда должна быть стратегия, ставящая тебя в выгодное положение.

Даниил озадаченно почесал бровь. Бросил на собеседника осторожный взгляд.

— Но, отец, что, если Мартынов, действительно, Печатник?

Григорий Александрович презрительно фыркнул.

— Не говори глупостей! Департамент никогда не позволил бы ему разгуливать на свободе.

— Ты же сам сказал, что он…

— Я предположил, — перебил Григорий Александрович сына. — Это не то же самое. И потом, даже если парень Печатник, он не посмеет воспользоваться Антивеществом, ведь это его выдаст. А ты предложишь поединок на Арене. При куче зрителей. Чтобы весть о том, как ты убил предполагаемого Печатника, разнеслась по столице.

Даниил осклабился. Правда, слегка неуверенно.

— Не бойся, сынок, — кивнул Григорий Александрович, принимая боевую стойку. — Дело верное. По большому счёту, ты ничем не рискуешь. Парень просто не может драться лучше тебя.

— Когда мне уже можно будет сразиться с кабальным? — недовольно спросил Даниил, отсалютовав отцу клинком. — Я хочу попробовать себя в настоящей драке!

— Ты уже делал это во время Посвящения.

— С тех пор прошло много времени! Дай мне убить настоящего человека, отец!

— Убей Мартынова. Парень сирота и своему клану не нужен, проблем с его смертью не будет, а тебе репутация не помешает. Но сначала докажи, что способен не дать прикончить себя.

С этими словами Григорий Александрович атаковал сына серией быстрых и сильных ударов.

* * *

В кабинете мы с Еремеем расположились в креслах перед камином. Я вытянул ноги, чтобы согреть ступни. Центральное отопление было восстановлено лишь частично, и его мощности явно не хватало, чтобы прогреть все помещения. Особенно учитывая, что часть стен до сих пор попросту отсутствовала. Несмотря на идущий ремонт, я жил в руинах, чёрт возьми! И когда ситуация изменится, пока было не понятно.

— В Менториуме меня зацепил один парень со старшего курса, — начал я, глядя на пляшущие языки пламени. — Некий Даниил Зубатов. Знаешь что-нибудь про эту семью?

Еремей посмотрел на меня как-то странно.

— Да, Ваша Светлость. Ещё бы.

Реплика не предвещала ничего хорошего.

— Что, известный род?

— Господин, не может быть, чтобы вы сами ни разу прежде не слышали эту фамилию. Зубатовы — клан кибертехников! Они производят практически все приборы в империи, включая экзодоспехи и…

— Протезы? — перебил я.

— Протезы тоже. Медицинские и военные.

— У парня, который выразил недовольство тем, что меня приняли обратно в Менториум, была искусственная рука.

— У семьи Зубатовых есть давняя традиция — заменять какую-либо часть тела боевым протезом во время Посвящения. Как у рода Карамзиных, занимающихся генетикой, — добавлять в геном ненаследуемые мутации. Это вроде особой инициации, жертвы роду. Ну, и проверка на вшивость, само собой. Детей с младых ногтей учат переносить боль, чтобы они не подкачали в ответственный момент.

— А мы почему ничего такого не делаем?

— Потому что, как и большинство, верим, что подобные вмешательства нарушают энергетические каналы и мешают внутренней алхимии.

— Понятно. Эти Зубатовы… Насколько они опасны?

— Трудно сказать. Вероятно, вы столкнулись со старшим сыном главы клана. Я бы не советовал с ним ссориться. По возможности.

— Нарываться мне ни к чему. Но в случае чего хотелось бы понимать, с кем имею дело.

В этот момент раздался стук.

— Кто там? — обернувшись, крикнул я.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Фёдор.

— Вам пришли бумаги из Министерства юстиции, — сказал он. — Департамент наследования и титулования. Доставлено нарочным курьером.

— Давай сюда, — я протянул руку.

— Вероятно, вас утвердили в правах, — проговорил Еремей.

— Сейчас узнаем, — сломав печати, я достал сложенные вдвое документы и быстро прочитал их. — Да, так и есть. С этого момента я официальный князь Мартынов. И вся родовая собственность находится в моём полном распоряжении.

— Поздравляю, Ваша Светлость, — поклонился камердинер, вставая. — Полагаю, нужно связаться с поверенным и сообщить, что бумаги пришли.

— Сделай одолжение, — я протянул ему конверт. — Займись этим.

Как только старик и лакей вышли, оставив меня одного, на кресле, где сидел мажордом, возникла Василиса.

— Ты просил запись голоса и видео, — проговорила она так, словно только что отпахала три смены в шахте. — Держи!

И красная тварь, содрогнувшись всем пупырчатым телом, отрыгнула на кресло диктофон и камеру.

— А без слюней твоих никак нельзя? — поморщился я.

— Нет никаких слюней! — обиженно буркнула Василиса. — За кого ты меня принимаешь? Я высокоиномирная условно-телесная сущность.

— Да-да… Давай посмотрим, что ты там наснимала.

Включив камеру, я принялся изучать видео, которое приволокла лягушка. Судя по ракурсу, засела она где-то на полке в кабинете. Сначала был виден психотерапевт, мужик лет сорока в твидовом клетчатом пиджаке, с окладистой русой бородкой и круглыми очками. Затем кадр переместился вправо и показал Евгению Шмидт. Девушка сидела, положив ногу на ногу и откинувшись на мягкую спинку кресла-крылатки. Её лицо скрывала белая фарфоровая маска.

О чём они говорили, слышно не было. Я увеличил громкость на камере, но ничего не изменилось. У психотерапевта шевелились губы, по его пациентке ничего понять было невозможно, хотя маска иногда слегка двигалась. Очевидно, в кабинете был активирован режим сферы тишины. Подслушать разговор никто не смог бы.

Я обратил внимание на то, что на столике между врачом и Евгенией лежал маленький диктофон. Когда сеанс закончился, психотерапевт сразу убрал его в подпространственный Карман. И лишь затем прорезался звук: он прощался с пациенткой. Голос у девушки оказался слегка надтреснутый. Возможно, тоже последствия ожога красной ртутью. Но не факт. Психотерапевт проводил её до двери, вернулся и сел за стол, чтобы занести в журнал какие-то пометки.

На этом запись оборвалась.

— Дальше ничего интересного, — сказала Василиса, глядевшая в видоискатель камеры через моё плечо. — Через десять минут пришёл новый пациент.

— Хорошо, — проговорил я, откладывая камеру. — Запись пригодится, чтобы снять движения и жестикуляцию психотерапевта. У него есть секретарша?

— Нет. Экономит, наверное. Или для пущей конфиденциальности.

— То есть, он принимает один?

— Как перст, — подтвердил чур.

Взяв диктофон, я включил звук. Это была подборка из нескольких разрозненных фраз, которые Василиса записала в разное время.

— Подойдёт? — спросила она.

— Надеюсь. Качество, конечно, не самое лучшее. Но придётся работать с тем, что есть.

— Ну, ты сам выдал мне эту штуковину.

— Знаю. Я тебя не виню. Ты молодец.

— Не забудь об этом, когда у тебя появится лишний труп, — пророкотала Василиса. — Мне нужно развиваться. Это в твоих интересах, между прочим.

— Знаю-знаю.

Остаток вечера прошёл спокойно. Я потренировался с Еремеем в фехтовании и рукопашке, пробежался по расчищенным дорожкам парка (лакей постарался), принял душ, поужинал, а потом явился мажордом и сообщил, что мне звонит Василий Журавлёв, партнёр и совладелец фирмы, выпускающей канцелярские принадлежности.

— Прикажете перевести в ваши покои? — спросил Еремей.

— Он не сказал, чего хочет?

— Нет, Ваша Светлость. Вероятно, это как-то связано с делами фирмы. Простите, если говорю очевидные вещи.

— Ладно, переводи звонок.

Спустя минуту раздался сигнал стоящего у кровати аппарата. Подняв трубку, я сказал:

— Князь Мартынов.

— Добрый вечер, Ваша Светлость. Меня зовут Василий Анатольевич Журавлёв. Я являюсь совладельцем фирмы, которую вы унаследовали.

— По производству канцелярских принадлежностей. Чем могу помочь?

— У меня для вас интересное деловое предложение. Хотел бы встретиться, когда вам будет удобно.

Видимо, решил выкупить мою долю. А это, между прочим, пятьдесят семь процентов акций. Я как раз собирался избавиться от этого бизнеса. Лучше пустить бабки в более прибыльное дело. Например, в разработку игр. Если Журавлёв предложит честную цену, то почему бы и нет?

— Хорошо. Завтра в пять вас устроит?

— О, это было бы замечательно! — обрадовался невидимый собеседник.

— Тогда приезжайте.

Журавлёв рассыпался в благодарностях. Попрощавшись с ним, я сразу набрал номер Епифанова. Семейный поверенный ответил спустя шесть гудков.

— Чем могу служить, Ваша Светлость? — спросил он, едва я представился.

— Завтра в пять ко мне приедет младший партнёр «Стилоса». Думаю, хочет предложить выкупить мою долю. Было бы здорово, если бы вы смогли присутствовать.

— Конечно, Ваша Светлость. Я непременно буду. Заранее оценю активы, чтобы понимать, сколько можно запросить.

— Благодарю, Пётр Дмитриевич. Тогда до завтра.

Повесив трубку, я проверил сообщения. Авасар скинул мне расписание на завтрашний день и домашку. У меня как раз оставалась пара часов, чтобы подготовиться. Спасибо арматориуму.

Вытащив учебники, я разложил их на столе и засел за уроки.

На следующий день, плотно позавтракав сырниками и тонкими ломтиками поджаренного бекона, я выпил чашку крепкого кофе и отправился в Менториум.

По дороге читал с телефона о кланах и фракциях более внимательно и подробно. Благо, недостатка в общей информации в открытом доступе не было. Нужно было понять, в каких взаимоотношениях находятся все эти союзы и объединения, как гласные, так и нет. Ведь скоро мне придётся с ними взаимодействовать, и ориентироваться в подобных вещах просто необходимо.

Глобально, население империи делилось на дворян и простолюдинов. Последние объединялись в гильдии, которые были чем-то вроде профсоюзов, но с более широкими возможностями. Существовали гильдия ремесленников, гильдия изящных искусств, гильдия финансистов, гильдия услужения и прочие. Некоторые возникали как мелкие союзы, которые затем поглощались более крупными.

Отдельно стояли профессиональные военные. Часть из них была принята в кланы, другие оставались наёмниками. Кроме того, имелась государственная армия. В случае войны, как та, что велась сейчас с И-чаном, кланы были обязаны предоставить отряды полностью снаряжённых войск, включая боевую технику, для сражений с внешним врагом. Содержание этих частей также возлагалось на кланы.

Дворяне состояли в двух фракциях — Белого тигра, возглавлял которую князь Колокольцев, министр просвещения, и Золотого карпа, которой ныне предводительствовал лорд-протектор, Александр Романов, великий князь и брат императора Петра Четвёртого, прикованного к постели из-за болезни.

В первую фракцию входили клан Карамзиных — медиков, генетиков и фармакологов, клан Ушаковых, занимавшихся судостроением, в том числе, военным, а также предоставлявших морские офицерские кадры, клан Колокольцевых, ведавший прессой, телерадиовещанием, печатной промышленностью и Интернетом, клан Мещерских, чьим профилем были сельское хозяйство и пищевая промышленность, а также клан Гинцбургов — каббалистов-артефакторов, клан Яковлевых, делавших деньги на лёгкой промышленности и рыбном промысле, и могучий клан князей Щербатовых, занимающийся добычей ископаемых.

Вторую фракцию составляли клан Зубатовых — кибертехников, клан Радищевых, промышленников и заводчан-фабрикантов, клан Чеботарёвых, ведавших энергосистемами, автомобилестроением и бронетехникой, клан авиаторов Чагиных, клан давних выходцев из Пруссии Кляйнмихелей, строивших железные дороги и выпускавших поезда и городской общественный транспорт, а также правящий клан Романовых, владевших оружейными заводами в Туле, Златоусте и других городах. Они же производили артиллерию и боеприпасы.

Если посмотреть внимательно, то становилось ясно, что большинство кланов были вынуждены сотрудничать. Например, производителям боевой техники, кораблей и поездов никак было не обойтись без добываемых металлов, а рыбный промысел стал бы невозможен без кораблей. Так в империи достигалась некая гармония. Весьма относительная, разумеется, ведь все эти кланы норовили обставить друг друга, как только могли. И эта конкуренция часто выливалась в настоящие войны. Иногда в результате целые семейства переставали существовать. Но кланы оставались на плаву. Они объединяли множество дворянских родов по всей империи и представляли собой огромную мощь. Кроме того, каждый клан имел собственный банк, что делало его относительно независимым.

Даниил Зубатов, имевший наглость выразить недовольство моим возвращением в Менториум, являлся старшим сыном главы клана. Именно он должен был стать преемником своего отца и однажды занять его место на вершине этого мощного союза, разрабатывающего кибертехнологии. И я умудрился с ним разосраться. Конечно, инициатором был он. Но сам факт удручал.

Впрочем, на род Зубатовых, как и на Карамзиных, в империи смотрели косо.

Всё из-за того, что первые вставляли себе имплантаты, а вторые частично меняли при Посвящении отпрысков ДНК-код, чтобы получить новые способности. Вносить наследуемые мутации закон запрещал, но ходили слухи, что Карамзины всё равно корректируют свой генофонд.

В империи считалось, что подобные эксперименты противоречат идее внутренней алхимии. Дескать, человек не должен полагаться на подобные «костыли». Рассчитывать нужно только на себя и силу своего духа. Ну, и тела тоже. Только алхимагия, и никакого читинга. Что касается генетических экспериментов, то считалось, что наследуемые мутации могут так изменить генофонд, что открытый рано или поздно Магистерий окажется бессилен дать таким людям бессмертие. Но, вероятно, Карамзины в это не слишком верили. Если, конечно, слухи о них — правда.

Добравшись до Менториума, я вошёл в фойе и сразу увидел Зубатова. Парень стоял у гардероба — сдавал шубу. Лёгок на помине, так сказать.

Он меня заметил, когда получил номерок и двинулся вдоль очереди. Усмехнувшись, изменил направление и направился ко мне.

Твою ж мать! Что этому придурку надо?

Глава 8

Зубатов остановился справа от меня, глядя сверху вниз с откровенной насмешкой.

— Привет, — сказал он громко, явно пытаясь привлечь внимание окружающих. — Значит, взяли тебя обратно? Поздравляю.

— Спасибо, — ответил я подчёркнуто холодно. — Мило, что ты решил подойти.

— О, ерунда, — в тоне моего собеседника прибавилось сарказма. — Не стоит. Не каждый день удаётся поболтать с Печатником.

Так, похоже, парень всё-таки решил пойти на обострение. Интересно, с какой целью.

— Ты, видимо, невнимательно слушал меня в прошлый раз, — ответил я, тоже улыбнувшись. — Или с памятью у тебя плохо. Я не Печатник. И это официально подтверждено.

— Ну, конечно! Ещё бы!

— На что намекаешь? Хочешь сказать, меня клан отмазал?

Давай, попробуй обвини клан в фальсификации.

— Нет, что ты, — Зубатов усмехнулся, всем своим видом давая понять, что именно это он и имел в виду. Увы, для оскорбления нужны слова, а не интонации. И засранец это отлично знал. Вот только зачем он завёл этот разговор, если не собирался меня спровоцировать на поединок? С другой стороны, зачем ему вообще раздувать конфликт?

— Тогда на что? — спросил я. — Обвиняешь Департамент по надзору в том, что он совершил подлог?

Зубатов делано рассмеялся.

— Какая у тебя богатая фантазия! — проговорил он. — Нет, ничего такого я не имел в виду.

— Тогда какого хрена ты называешь меня Печатником?

На нас уже пялилось человек семь. А слушало ещё больше.

— Ну, не злись, — ухмыльнулся Зубатов. — Я вовсе не хочу, чтобы ты устроил здесь побоище. Уверен, тебе это тоже ни к чему. Да?

К сожалению, бывают случаи, когда все понимают, что тебя оскорбляют, хотя прямого повода для вызова нет. И если ты спускаешь такую ситуацию на тормозах, то в глазах окружающих всё равно выглядишь трусом. Предъявить тебе ничего не могут, но впечатление сложится не самое хорошее. А у меня, как я уже говорил, на данный момент осталась только репутация. И её нужно беречь, как зеницу ока.

— По-моему, у тебя слабоумие, — сказал я, глядя в глаза Зубатову. — Сходил бы к врачу, проверился.

В обращённом на меня взгляде мелькнула радость. Этот парень точно нарывался. А я не мог понять, зачем. Неужели слухи о том, что я Печатник, могли вызвать в этом человеческом экземпляре такую ненависть, что он был готов биться насмерть? Или он думал, что я стану сносить насмешки?

— Пытаешься меня оскорбить? — спросил Зубатов. — Старайся лучше. Пока смахивает на тявканье. Ты собака? А, князь?

Ясно: уродец хочет, чтобы я сам его вызвал. Это даст ему право выбрать оружие. Нет, так не пойдёт. Я разгадал твой план, говнюк! И, если дуэли не избежать, пусть она пройдёт на моих условиях.

— Оскорбить тебя? — спросил я, презрительно скривившись. — Нет, конечно. Как может князь мараться о такое жалкое и никчёмное ничтожество, которое даже не готово положиться на собственные силы?

На этот раз в глазах собеседника мелькнула злость. Он прищурился.

— На что это ты намекаешь, щенок⁈ — процедил Зубатов.

Я демонстративно ухмыльнулся.

— Разве не очевидно? Покажи-ка нам всем свою руку! Да, вот эту. Что, боишься, что без неё ни на что не годен?

Парень побледнел.

— Да как ты смеешь⁈ — зашипел он, сжимая кулаки. Похоже, я задел его за живое. — Ты… ты!

— Что? — приподнял я брови. — Даже на дуэль не рискуешь меня вызвать? Ну, и кто теперь шавка, готовая только тявкать? Ссыкло!

Этим я не оставил Зубатову выбора. Дальнейшие попытки спровоцировать меня выглядели бы нелепо. И он это понял.

— Я тебя вызываю! — проговорил он громко. — Все слышали⁈ Вызываю князя Мартынова на поединок на императорской Арене! Хочу, чтобы все видели его смерть!

В фойе воцарилась тишина. Все глядели на нас. Я понимал, что условия нужно принять. У меня и так останется право выбрать оружие.

— Как угодно, — проговорил я подчёркнуто спокойно и даже слегка насмешливо. — Там ты и сдохнешь.

— Жди моего секунданта! — едва сдерживаясь, бросил Зубатов и, резко развернувшись, пошёл прочь.

Вслед я ему смотреть не стал. Много чести. Но до сих пор было не понятно, с какой целью пацан так старательно нарывался.

Весть о произошедшем разнеслась по Менториуму быстро, как чума по средневековому замку. Или дизентерия в детском саду. Ко мне подходили одноклассники пожелать удачи. Хотя куда больше их интересовало то, что я могу говорить, и как я выжил после нападения Печатника. Пришлось несколько раз повторить сильно отредактированную версию своей истории, постепенно сокращая её всё больше.

В столовой я взял печень с рисом, приправленным соевым соусом, и обжаренные в панировке баклажаны. Мы с Авасаром, Зоей и Машей нарочно выбрали маленький столик, чтобы никто посторонний не мог к нам подсесть. Все эти расспросы на каждой перемене уже надоели.

— Ты мог отказаться драться насмерть, — заметил Авасар, зачем-то разминая вилкой жареную картошку. — О таких вещах принято договариваться.

— Парень почему-то хочет меня убить, — ответил я. — Это было прямо заметно.

— Уверен? Может, ты его просто сильно оскорбил?

— Он откровенно старался спровоцировать меня на вызов, чтобы самому выбрать оружие. Нет, тут не случайная ссора. В этот раз Зубатов действовал осознанно. Он точно знал, чего хочет. Я просто перевернул ситуацию в свою пользу. Выбрал меньшее из зол.

— Ну, если ты так говоришь… — пожал плечами Авасар.

Он явно считал, что случай с вызовом на дуэль — следствие непонимания. Но его не было при нашем с Зубатовым разговоре. Спорить я не стал. Это просто не имело смысла.

— Если кто-то стремится тебя прикончить, нужно его опередить, — рассудительно заметила Маша. — Так что ты всё правильно сделал.

— Спасибо, — кивнул я.

— Меня смущает, что Зубатов тебя вызвал на Арену, — нахмурившись, проговорила Зоя. — Это странно. Будто он хочет, чтобы все увидели твоё поражение.

— Ну, на Арене часто проводятся поединки чести, — вставила Маша. — Не вижу тут ничего удивительного.

— А ты не думаешь, что Зубатов может победить? — спросил Авасар. Парня явно беспокоило, что я согласился биться насмерть, и он никак не мог отделаться от опасения, что я подписал себе приговор. — Он старше тебя и заканчивает курс Белого лебедя. К тому же, имеет бионическую руку. Кто знает, что в неё встроено.

А вот это интересно. Слова Авасара заставили меня насторожиться.

— Например? — спросил я.

Араб пожал плечами.

— Мало ли? Может, шокер, газовый баллончик или пистолет.

О-па! Об этом я не подумал. Как-то не пришло в голову, что в протез могут быть встроены дополнительные функции.

— И что, он имеет право этим пользоваться во время дуэли чести?

— Смотря, какое оружие ты выберешь, — ответила за Авасара Зоя. — Если пистолеты, то ничего у него не получится. Пальнёте в друг друга, и что будет, то будет. Но если ты предпочтёшь клики, то да, он будет иметь право применять возможности протеза. И имплантатов, если они у него есть. Юридически это всё считается частями тела. Никаких ограничений не накладывается.

— То есть, мне лучше выбрать пистолеты?

Зоя пожала плечами.

— Не знаю. Ты сам как считаешь — с каким оружием у тебя больше шансов? Я думаю, Зубатов рассчитывает, что ты выберешь Самосек, раз уж драться вы будете на Арене. Больше нигде зачарованными клинками решать вопросы чести не разрешается.

Да, про эту лазейку я уже слышал.

— А на Арене вообще стреляются?

— Конечно, — кивнула Маша. — Там дерутся, чем угодно. Это же полигон для прокачки боевых навыков.

— То есть, мы сможем и алхимагией пользоваться?

— Смотря, какое оружие ты выберешь. Если пистолеты, то трансмутировать нельзя. Теряется смысл поединка. А вот что касается мечей… Тут как договоритесь. Я бы тебе советовала отказаться, учитывая, что противник продвинулся дальше тебя в изучении трансмутации. Но вообще, на Арене обычно пользуются алхимагией. В ней смысл подобных поединков.

В общем, было, о чём подумать. Биться Самосеками — хорошая мысль. Стреляться — так себе. В том, что я смогу противостоять Зубатову как алхимаг, я почти не сомневался. Так что, вроде, стоит отдать предпочтение зачарованным клинкам. С другой стороны, это позволит ему пользоваться протезом. А кто знает, что ему в него понапихали? Но пуля, как известно, дура, а вот в случае схватки на мечах я смогу контролировать больше.

— Чего задумался, Яр? — спросила Зоя. — Решаешь, какое оружие выбрать?

— Именно.

— Может, вам лучше помириться? — кисло спросил Авасар.

Я покачал головой.

— Исключено. Зубатов этого не хочет. Он всё сделал, чтобы вызов состоялся. Учитывая это, мне проявлять инициативу с примирением равнозначно тому, чтобы признаться в трусости.

— Согласен, — вздохнув, сказал араб. — Но если он вдруг решит примириться…

— На Арене? — перебил я бессмысленное предположение. — Нет, дружище, он не для того меня туда пригласил, чтобы пожать руки и разойтись под свист и улюлюканье зрителей.

— Тоже верно, — не нашёл, что возразить, Авасар. — Значит, без вариантов?

— Получается, так.

На следующем уроке была анатомия. Если конкретно — мэтр Зарецкий объяснял строение человеческого тела. Сразу стало ясно, что занятие далеко не первое. Видимо, курс начался после Нового года. В одном из квалификационных тестов мне пришлось отвечать на вопросы по человеческой анатомии. Благо, в Небесном замке этой дисциплине уделялось много времени, что сделало меня практически экспертом.

И всё же, занятие в Менториуме меня удивило.

Когда мы вошли в аудиторию, то сразу увидели накрытое простынёй тело, лежавшее на металлическом столе. Цинковом, если не ошибаюсь. Справа стояла тележка с блестящими инструментами, при виде которых часть девочек боязливо поёжилась.

— Пора приступать к практике, — объявил Зарецкий своим невыразительным голосом, когда мы выстроились перед столом полукругом. — Знать теорию — это одно. Своими руками вскрыть тело и поглядеть, где у него что и как устроено — совсем другое. Без этого вы не сможете заниматься перестройкой своих тел. Напортачите так, что потом пятерым исправлять придётся. Так что не воротите носы, судари и сударыни.

С этими словами ментор аккуратно свернул простыню сверху вниз, оставив прикрытыми только ноги.

Перед нами лежал мужской труп. Вернее, мне так показалось. Но Зарецкий тут же развеял это заблуждение.

— Вы видите тело гомункула, — сказал он. — Его создали специально для уроков анатомии. Душа в нём отсутствует, её вообще не подселяли, так что этот экземпляр не умер. Он никогда и не жил. Арматориума тоже нет. Сами понимаете, тело накачано консервантами, которые препятствуют разложению. Давайте посмотрим, что у него внутри.

И Зарецкий немедленно вооружился скальпелем.

Четыре девчонки потерял сознание, одного парня вырвало. Профессор отреагировал на всё спокойно. Явно подобное случалось на его уроках не впервые.

Особе внимание было уделено тканям, из которых состоят органы. Под конец занятия Зарецкий показал, как трансформировать лёгкие в жабры, чтобы плавать под водой. Этот навык меня очень заинтересовал. Вот им надо будет овладеть, как можно быстрее. Полезная штука.

Невольно вспомнился посланник Небесного замка, подобравший меня в пустоши. Он умел отращивать крылья. Нет, не так: превращаться в птицу. Просто крылья себе сделать не получится: нужно соблюдать закон сохранения вещества. Ну, и летать всё равно не выйдет. Для этого нужен ещё хвост, да и пропорции тела должны стать другими. Плюс требуются мощные грудные мышцы.

А вот плавать под водой, отрастив жабры, но при этом сохранив человеческий вид, вполне реально. Даже можно без плавников или перепонок между пальцами обойтись. Но с ними, конечно, лучше.

После урока анатомии была артефакторика. Оказалось, что в моё отсутствие ученики начали собирать собственные Перегонные Кубы. По частям, конечно. Мне пришлось догонять. К счастью, в Небесном замке эта дисциплина тоже имелась, так что я за урок сварганил пару деталей, с которыми уже разделались остальные. На следующем сделаю ещё две и сравняюсь с классом.

Ментор был удивлён моими успехами. Поскольку теперь я уже не мог отмалчиваться, ссылаясь на немоту, пришлось сочинить байку о том, как я практиковался в Убежище от нечего делать. Не знаю, поверил мне препод или нет, но ставить мои слова под сомнение не стал. В этом мире любой намёк на то, что аристократ лжёт, почти приравнивался к оскорблению.

После урока мы отправились в столовку, чтобы перекусить. Когда сели за стол, я завёл разговор, который уже некоторое время меня занимал.

— Перегонные Кубы — это здорово, — сказал я, улучив паузу в разговоре (мои друзья обсуждали прошедшее занятие). — Но меня больше интересуют Ключи.

— Ещё бы! — хмыкнула Зоя. — Нас всех они интересуют. Но до создания таких артефактов нам ещё очень далеко.

— Всё из-за красной ртути, — сказал Авасар. — И призвания ифрита. Это сложно. И небезопасно.

— Само собой. Но я про другое. Мне вот, что непонятно: если порталы в подпространства открываются с помощью драконьей крови, а драконы находятся по ту сторону, то как был открыт первый портал? Нелогично получается.

— Ты был бы прав, если бы не забыл про прорывы, — сказала Маша.

И замолчала так, словно добавить больше нечего. Я подавил желание задать уточняющий вопрос. Вместо этого сказал:

— Ах, да, точно. Как это я сам не допёр!

Девочка кивнула.

— Да, всё благодаря им.

Дальше разговор зашёл об акциях экологов, которые выступали против открытия порталов. Мои друзья были довольно резки, отзываясь о демонстрантах. Вероятно, они выражали общее мнение дворянства и, вообще, алхимагов по поводу тех, кто пытается лишить их к доступу к артефактам и необходимым ингредиентам. Пришли к выводу, что усилия экологов тщетны, ведь никто не допустит, чтобы им удалось добиться своего. Да и как проконтролировать запрет, даже если бы его выпустили?

Ещё одним уроком, который меня очень интересовал, была химерология. Я подал заявку на проект — переделку Ставра.

— Это ваш питомец? — поинтересовался ментор, читая то, что я ему вручил в конце занятия. — Собака?

— Именно. Знаю, что это необычно, но так уж получилось.

Профессор хмыкнул.

— Что ж, дело ваше. Надеюсь, вы к нему не слишком привязаны. Уверены, что готовы рискнуть?

— Вполне. Я постараюсь не напортачить.

— Как хотите.

Заявка была, таким образом, одобрена. Теперь к концу года я должен был переделать пса в соответствии с планом, над которым ещё предстояло поработать до конца четверти.

Когда все уроки закончились, я спросил Авасара, не согласится ли он выступить моим секундантом.

— Почту за честь, — ответил араб. — Думаю, Зубатов пришлёт к тебе своего человека уже сегодня. Судя по тому, что ты рассказал, затягивать он не станет.

— Я тоже так думаю.

— Значит, мне нужно поехать с тобой.

— Если у тебя есть время, я только «за».

Таким образом, в особняк я возвращался не один. Но Авасар ехал за мной на своей машине, и у меня была возможность посмотреть в Интернете, о каких прорывах говорила Маша, и каким образом они связаны с созданием первых Ключей.

Глава 9

Разумеется, правильный запрос немедленно выдал нужную информацию. Когда знаешь, что искать, всегда проще.

Оказалось, что в прежние времена, даже, можно сказать, древние и последовавшее за ними средневековье имели место случаи так называемого Прорыва (термин был придуман гораздо позже) — проникновения всяких тварей из различных подпространств. Как это происходило, неизвестно. Вероятно, в результате скопления в некоторых зонах магической энергии или коллапсов Вещества и Антивещества. На этот счёт мнения учёных рознились. Так или иначе, поначалу всяких появляющихся в этом мире монстров считали частью этой вселенной. Отсюда и появились их названия, собственно говоря. Которые затем применили к уже открытым, изученным, классифицированным и описанным тварям. Но это случилось намного позже, после открытия внутренней алхимии и создания первого Ключа. С помощью крови одного из драконов, прорвавшихся с той стороны. Был он то ли мелким, то ли больным, то ли раненым в схватке с другим чудищем, но справиться с ним удалось с помощью артиллерии.

Иначе говоря, порталы научились открывать не так уж давно. Зато с тех пор учёные посвятили немало времени стабилизации межпространственных границ, чтобы исключить случайное попадание тварей в этот мир. Повсюду были расставлены специальные контроллеры, не дающие преграде истончиться. Хотя считалось, что это лишь уменьшает риски, с тех пор ни один монстр к нам не прорвался. Зато алхимаги стали часто сами захаживать на чужую территорию, чтобы добывать артефакты и ингредиенты.

Так, с этим я, вроде, разобрался. По крайней мере, кое-что встало на свои места.

Ещё хотелось понять, откуда у дворянских фракций Российской империи такие странные названия — Белый тигр и Золотой карп. От них за версту веяло востоком. Даже, я бы сказал, Азией.

Как ни странно, на этот раз с запросом пришлось повозиться подольше. Тем не менее, ответ я отыскал.

Оказалось, что после так называемого Изгнания богов — когда люди открыли внутреннюю алхимию, стали кроить и перекраивать мир по собственному желанию и решили, что никаких высших сущностей нет — религии постепенно сошли на нет, уступив место учениям о самосовершенствовании. Вот они, всякие духовные практики с медитациями, как раз соответствовали новым потребностям человечества во внутреннем развитии. Ну, а заимствованы они были и стремительно распространились по миру — понятно, откуда. Вместе с ними в языки вошли и соответствующая терминология, понятия и образы. Конечно, и культурные заимствования имели место. Не говоря уж о том, что началось расселение азиатов по другим странам, где их принимали поначалу, как родных — в надежде, что они смогут поделиться опытом духовных практик. Правда, вскоре оказалось, что далеко не все из них могли это делать. Да и спустя некоторое время восточные учения перестали быть экзотикой, став обыденностью. А вот азиаты остались. В России их тоже было много. Имелся целый квартал, который по привычке называли Китайским, хотя жили в нём выходцы из разных частей И-чана. С началом войны спецслужбы жёстко контролировали переселенцев, даже если те родились в России.

Всё это я успел прочитать по дороге из Менториума домой.

В особняке нас с Авасаром встретили Ставр и Еремей.

— Ваша Светлость, прикажете передать повару, чтобы готовил ужин на двоих? — поинтересовался он, поглядев на Авасара.

— Да, пусть так и сделает. Мы пока не знаем, насколько ты у меня задержишься, — пояснил я приятелю.

Тот кивнул.

— Должен сообщить, что нанял шофёра, — сказал Еремей прежде, чем мы покинули холл. — Угодно ли познакомиться?

— Потом. Когда повезёт меня куда-нибудь. Скоро прибудет господин Епифанов. И ещё жду партнёра одной из моих компаний, Журавлёва. У него для меня предложение, которое он считает интересным. На ужин они не останутся, но, как только прибудут, сообщи. И вот, что: думаю, сегодня будет ещё один гость. Не знаю, как его зовут. О нём тоже доложи, если явится.

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

Уроки мы делали около часа. А потом Фёдор доложил о прибытии Епифанова.

— Прости, мне придётся отлучиться, — сказал я Авасару, вставая. — Деловая встреча. Приходится крутиться, сам понимаешь.

— Конечно, без проблем, — кивнул парень. — Я пока доделаю физику. Потом дам списать.

— Спасибо. Не думаю, что я надолго, но кто знает.

Выйдя в коридор, где дожидался лакей, я увидел шагающего вдоль стены Панурга. Робот пылесосил ковровую дорожку, напевая похабную песенку. Уж не знаю, где он её услышал. Может, в него и радио было встроено. А то и сам сочинил.

— Проводи господина Епифанова в кабинет, — велел я лакею. — Буду ждать его там. Когда приедет господин Журавлёв, а это будет с минуты на минуту, тащи его туда же.

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

Ждать поверенного не пришлось. Он зашёл в кабинет через минуту после меня. Мы обменялись рукопожатиями.

— Я изучил вопрос и считаю, что меньше тридцати восьми миллионов просить нет смысла, — сказал он, сразу переходя к делу. — Рекомендую начать торги с сорока пяти.

— Благодарю. Я и сам примерно так думаю. Но Журавлёв наверняка рассчитывает выкупить долю дешевле.

— У вас контрольный пакет акций, князь. Если он хочет заполучить фирму, ему придётся пойти навстречу. И раскошелиться. Простите, но насколько сильно вы хотите продать «Стилос»?

— Если честно, был бы рад от него избавиться. У меня есть идея, что делать с деньгами.

— Поделитесь?

— Позже. Когда разберёмся с этим делом.

— Я лишь хочу уберечь вас от убыточных вложений.

— Понимаю и весьма признателен. Но у нас будет время всё обсудить. Я вовсе не собираюсь вкладываться прямо завтра.

— Хорошо, Ваша Светлость, как вам будет угодно.

В этот момент явился мой младший партнёр.

Василий Анатольевич Журавлёв выглядел лет на пятьдесят, волосы стриг коротко, в кружок, а также оставлял тонкие усики. Одет он был в коричневый костюм итальянского покроя, весьма модного в мире, белую рубашку (вероятно, тоже итальянскую) и вязаный галстук, что добавляло его образу этакого ретро-флёра.

— Мой почтение, Ваша Светлость, — улыбаясь, поклонился он. — Кажется, я вовремя?

Он взглянул на золотые часы.

— Минута в минуту, господин Журавлёв, — ответил я. Мы пожали руки. — Прошу, садитесь. С господином Епифановым вы знакомы?

— Имел удовольствие встречаться, — сказал Журавлёв, бросив на поверенного быстрый взгляд. — Добрый день, Пётр Дмитриевич.

Ха! Говорит так, будто виделся с юристом лишь однажды, а имя-отчество помнит.

— Я так понял, что вы хотите выкупить контрольный пакет акций фирмы, которой мы совместно владеем, — начал я, как только все уселись. — Не думал продавать бизнес, тем более, так скоро. Но готов выслушать ваше предложение.

— Да-да, разумеется, — кивнул Журавлёв. — Я тоже люблю без прелюдий, знаете ли, — он хихикнул. — Уверен, вы знаете, сколько примерно стоит «Стилос». Дело прибыльное, но, увы, не выдающееся. Не думаю, что вам будет интересно им заниматься. А мне, старику, в самый раз.

— Сумму, Василий Анатольевич, — сказал я сухо. — Назовите сумму.

— О, разумеется. Тридцать два миллионов.

Я усмехнулся.

— Видимо, ваши люди и мои очень по-разному оценивают стоимость «Стилоса».

Мой собеседник ничуть не смутился. Было ясно, что он тоже был готов к торгам.

— Сколько же вы хотите, Ваша Светлость? — спросил он.

— Сорок пять.

Журавлёв всплеснул руками. В его глазах даже отчаяние мелькнуло. Вот ведь проныра!

— Сорок пять! — воскликнул он. — Помилуйте, князь! Это какая-то нереалистичная сумма, честное слово! Увольте тех, кто вам сказал, что «Стилос» столько стоит.

— За тридцать два не продам, — сказал я твёрдо. — Мне не настолько нужны деньги, чтобы разбрасываться доходными компаниями.

— Хорошо, Ваша Светлость. Готов повысить до… — мой собеседник сделал вид, будто думает, — тридцати четырёх. Клянусь, это предел. Больше вам никто не даст.

Я взглянул на Епифанова. Тот едва заметно пожал плечами. Мол, сами решайте. Я так и собирался сделать, но было пока не ясно, насколько сильно хочет гость купить мою долю. А от этого зависела конечная сумма.

— Вы уже пытались приобрести «Стилос» у моего отца? — спросил я.

— Однажды, — ответил Журавлёв. — Но он отказался.

— Не сошлись в цене?

— Да. К сожалению, ваш батюшка считал, что его пакет стоит дороже реальной стоимости.

— Может, он был прав?

— Я вовсе не стараюсь вас надуть, князь.

— Готов снизить сумму до сорока одного миллиона.

Журавлёв вдруг стал серьёзным.

— Простите, но это слишком. Тридцать шесть.

Осталось два миллиона до суммы, которую Епифанов назвал справедливой.

— Сорок, — сказал я.

— Тридцать семь, князь. Больше не могу.

— Что ж, если это ваше последнее слово, — я с сожалением развёл руками. — То нам придётся остаться партнёрами. Правда, насколько мне известно, договор оформлен так, что в случае смерти одного из пайщиков акции наследуются его детьми. Увы, у меня их пока нет. И не факт, что я доживу до того радостного мига, когда они появятся. Полагаю, вы в курсе, что нам меня было совершено покушение. Совсем недавно.

Журавлёв непонимающе нахмурился.

— Эм-м… Да, видел по телевизору. К чему вы клоните, Ваша Светлость?

— Полагаю, вы знаете, что при отсутствии прямых наследников собственность кланового аристократа переходит к клану в течение месяца. В случае подтверждения смерти, конечно.

Мой собеседник заёрзал.

— Для меня этот бизнес вполне приемлем, — продолжил я. — Но вряд ли тот, кому он достанется в случае моей гибели, оценит его маржинальность. Боюсь, его немедленно продадут тому, кто захочет купить. Так что в партнёры вам может достаться, кто угодно.

— Я слышал, мафия охотно приобретает подобные бизнесы, — вставил Епифанов. — Если позволите заметить, Ваша Светлость.

— Хорошо, князь, — нехотя проговорил Журавлёв. — Тридцать восемь?

— Тридцать девять. И по рукам.

Мой визитёр расстроенно вздохнул. Явно он рассчитывал на более благоприятный для себя исход, когда ехал на встречу.

— Как вам угодно, Ваша Светлость, — проговорил он. — Когда мы можем заняться оформлением?

— У меня всё готово, — сказал поверенный, похлопав по портфелю, который держал на коленях.

Я вопросительно взглянул на Журавлёва. Тот усмехнулся.

— А вам палец в рот не клади, Ваша Светлость, — сказал он. — Ладно, давайте. Только мне нужно изучить бумаги.

— Не представляю, кому бы пришло совать мне в рот палец. А что касается документов, то, конечно, это ваше право.

Сделка была оформлена через сорок минут. Даже править ничего не пришлось. Мы поставили подписи, Епифанов заверил договор, и Журавлёв уехал. Не слишком довольный, но и не то, чтобы расстроенный. Бизнес-то он получил. И по вполне честной цене. Деньги должны были поступить на мой счёт в клановый банк в течение суток.

— Поздравляю, князь, — улыбнулся Епифанов, когда мы остались в кабинете вдвоём. — Вы даже урвали лишний миллион.

— Да, приятно. Но и вы поспособствовали, Пётр Дмитриевич.

— Благодарю. Кстати, раз уж я здесь, могу занять ещё несколько минут?

— Конечно. Говорите.

— Ко мне сегодня обратилась маркиза де Салиньяк с предложением приобрести вашу коллекцию окимоно. Я навёл справки и узнал, что она известная собирательница миниатюр. У неё несколько галерей по всему миру. Сейчас она в Петербурге и хотела бы встретиться, чтобы обсудить этот вопрос. Если вы не передумали, то можно было бы назначить ей рандеву. Думаю, она не станет мелочиться и купит всё целиком по высшей цене.

— Но вы говорили, что некоторые фигурки могут уйти с аукционов в разы дороже.

— Маркиза баснословно богата. И миниатюры — её страсть. Уверен, с ней удастся договориться. Но только если вам нужно получить деньги быстро.

Я задумался. С одной стороны, конечно, хотелось бы. Прибыль от выставки куда меньше, чем её стоимость. Та за одну охрану сколько платить нужно. С другой, едва ли маркиза так уж прямо готова расшвыриваться баблом.

— Вы оценили коллекцию? — спросил я. — Включая прогнозы на аукционные цены?

— Да, Ваша Светлость. К переговорам мы готовы.

— Что ж, почему бы не попробовать? Свяжитесь с маркизой и назначьте ей встречу, скажем, на послезавтра.

Когда отец определил меня, великого и прославленного воина, повелителя вод и истребителя тварей хаоса, в Нижний мир вести учёт мёртвых душ, я был оскорблён и возмущён. Даже хотел взбунтоваться. Но гордость не позволила. Многие тогда восприняли решение Первобога с удивлением. Некоторые даже посмеивались. Братец так и вовсе называл счетоводом. За что, кстати, и поплатился, в том числе, когда я стырил у него жену и небесные стада. А нечего потому что. Ну, и скучно было мне в Нижнем мире. Отсюда и те милые шалости, которые так раздражали моего папашу и некоторых других богов.

Тем не менее, постепенно я втянулся. Всё-таки, своё царство. Не у каждого такое есть. К тому же, оказалось, что люди охотно приносят дары и жертвы смерти. Энергия лилась в мой мир неиссякаемым потоком. И я становился всё сильнее. Быть может, отец просто испугался, что я восстану на него, оскоплю, как это водится у нас, богов, и займу его трон? Вот и нашёл повод меня изгнать. Пока ещё мог.

Не знаю. Но, так или иначе, бухгалтерские и управленческие навыки пригождались мне в этом мире. А значит, всё было не зря. Никто ведь не знает, какой узор плетут старухи, которые на самом деле не старухи. Может, даже они сами не знают.

Конечно, смешно сравнивать попытки остаться на плаву, разбираясь с теми крохами, что достались мне в наследство, с несметными сокровищами, которые теперь по монеткам отрыгивала Василиса. Но что есть, то есть. С тем и работаем.

Когда я выпроводил Епифанова, времени до ужина оставалось совсем ничего, и садиться за уроки смысла не было. Мы с Авасаром отправились в столовую. За едой парень разговорился. Рассказывал о том, как устроена жизнь в его стране. Правда, признавался, что многое черпал из рассказов отца, матери и телевизора с Интернетом, потому что успел позабыть за время пребывания в России, где провёл уже не один год. Вывезли его в дипмиссию ещё совсем маленьким.

Потом мы-таки продолжили делать уроки.

— А твои родители не были против, когда ты сказал, что поедешь ко мне? — спросил я во время короткого перерыва между химерологией и алгеброй, который мы себе устроили, чтобы доесть десерты, прихваченные из столовой.

— Почему они должны быть против? — удивился парень.

— Один из моих друзей пострадал из-за того, что поехал со мной. Возможно, будет ещё попытка покушения. Я только теперь понял, что, возможно, тебе не стоило со мной ехать. Конечно, всё обошлось, но могло быть и по-другому.

— А, ты про это. Отец считает, что друзья и честь — вещи, которыми нельзя пренебрегать даже перед лицом смерти. И я с ним совершенно согласен.

Похвально, конечно. Но я решил, что впредь не стану рисковать одноклассниками, пока не разберусь с бароном Шмидтом.

— Кстати, ты не знаешь, кто подослал дархана? — спросил Авасар.

— Понятия не имею. Наверное, кто-то из недругов моего отца.

— А у него их было много?

Я пожал плечами.

— Родители Михаила ведут расследование. Думаю, у них больше шансов на успех, чем у меня.

Парень понимающе покачал головой.

Он хотел спросить что-то ещё, но в этот момент раздался стук в дверь. Пришёл Еремей с визиткой в руке.

— Ваша Светлость, к вам посетитель. Некий Владимир Хитров. Говорит, от господина Зубатова.

Мы с Авасаром переглянулись.

— Вот и секундант, — сказал я, вставая. — В гостиную, Еремей. Мы будем ждать там.

Глава 10

Владимир Хитров оказался человеком немолодым. Явно не из числа одноклассников или друзей Зубатова. Одетый в серый костюм-тройку, он выглядел респектабельно и элегантно — явно потомственный аристократ, не стремящийся никому ничего доказать.

— Ваша Светлость, — он отвесил короткий, но учтивый поклон. — Моё почтение. Простите, что без звонка. Но, полагаю, вы ждали кого-то вроде меня.

— Если вы секундант господина Зубатова, то да, — ответил я. — Прошу, садитесь.

— Благодарю, — расположившись в кресле, гость продолжил: — Позвольте представиться: Владимир Хитров, доверенное лицо семьи Зубатовых. Ваш соперник просил меня выступить в качестве посредника.

— Мой секундант господин Авасар Халид ибн Юсиф, — представил я приятеля.

Гость учтиво кивнул парню и снова обратился ко мне:

— Мы можем обсудить условия поединка?

— Конечно. Когда господину Зубатову угодно умереть?

— Мой клиент предлагает для встречи завтрашний день. В четыре часа на Арене.

— Не возражаю. Люблю, когда места много.

— Прекрасно. Теперь к условиям. Дуэль до смертельного исхода, я правильно понимаю?

— Так захотел господин Зубатов. Не вижу причин быть против.

— Хорошо. Вы определились с оружием?

— На клинках.

— Самосеки, полагаю?

— Разумеется. Иначе какой смысл в том, чтобы драться на Арене?

— Вы правы, князь. Надеюсь, о том, что вы будете использовать алхимагию, отдельно договариваться не нужно? Это подразумевается местом поединка.

— Да, я понимаю. Мечи и магия.

Хитров поднялся.

— В таком случае не смею злоупотреблять вашим временем. Насчёт Арены мой клиент всё организует. Это не проблема, так что не извольте беспокоиться.

Я тоже встал.

— Даже и не думал.

Мы раскланялись, и Хитров вышел в коридор, где его ждал лакей, чтобы проводить к выходу. Мы с Авасаром немного задержались в гостиной.

— Не нравится мне всё это, — мрачно вымолвил парень, глядя на дверь, за которой скрылся секундант Зубатова. — Дурно пахнет.

— Ещё как дурно, — согласился я. — Очень похоже на попытку убийства. И Даниил явно не один это придумал. В смысле — он получил одобрение семьи. Получается, его отец почему-то хочет от меня избавиться.

— Но с какой стати? Я не понимаю… Твой отец был с ним в контрах?

— Понятия не имею. В общем, странно всё это.

Авасар рубанул ладонью воздух.

— Ладно, — сказал он решительно, — как бы то ни было, завтра тебе придётся драться с Зубатовым до смерти. Он сильнее тебя физически, находится на более высоком уровне алхимагии, у него больше опыта, и он обладает протезом руки, в который наверняка что-нибудь встроено. А если нет, то к завтрашнему поединку точно встроят.

— Что, например? — спросил я. — В кисть много не понапихаешь.

— Много и не нужно. Баллон с газом, электрошокер, огнестрел на одну-две пули — и вот у гадёныша уже преимущество. И, главное, всё законно, ведь протез — часть его тела.

— Вообще, это странное правило, — заметил я. — Откуда оно?

— Ты удивишься, но с древности.

— А можно чуть подробней? Если ты не торопишься домой.

— Ну, мы сделали больше половины уроков, так что… В общем, расскажу. Только давай сядем.

Как только мы расположились в креслах, Авасар продолжил:

— Не знаю, надо ли тебе напоминать, что после так называемого Изгнания богов место религий постепенно заняли восточные учения о саморазвитии. Вместе с ними пришли некоторые культурные аспекты. В том числе, отношение к смерти. В Азии издревле считается, что человек не может войти в загробное царство, если он лишился части тела. Поэтому при захоронении изготавливались деревянные протезы руки или ног, утраченных при жизни. Они помещались с телом в гроб и сжигались вместе с ним. Оттуда всё и пошло.

— Понятно. Ловко кибертехи приспособили эту философию под себя.

Авасар кивнул.

— Не говори. Нашли лазейку. Более того, они продавили принятие соответствующего закона. Так что запретить человеку использовать то, что у него в протезе, или возможности имплантата нельзя.

— И любой имеет право себя апгрейдить?

— Конечно. Были бы деньги. Стоит это недёшево. Но не каждый готов добровольно лишиться руки или ноги, чтобы получить вместо неё бионическую приспособу. У Зубатовых это традиция, часть инициации, но чаще всего люди ставят протезы по необходимости. Впрочем, есть и такие, кто себя апгрейдит просто потому, что хочет. Глаза, например, самый популярный вид имплантов. Бионические здорово расширяют возможности.

— Некоторые вставляют зенки тварей подространства, — заметил я. — Видел такие у агентов Департамента по надзору.

— Да, у них это тоже вроде традиции. Но дело добровольное, так что глаза Уаджит есть не у всех.

В общем, было ясно, что Зубатов непременно воспользуется протезом. Иначе зачем представители его рода себя калечат?

Авасар уехал, а я засел за оставшиеся уроки. Справился довольно быстро — часам к десяти. Осталось ещё немного времени до сна, и я решил потратить его на изучение отцовского Ключа.

Николай Мартынов, как и прочие алхимаги, хранил его в Кармане, так что артефакт достался мне вместе со всем остальным.

Вытащив его, я внимательно рассмотрел конструкцию, напоминающую плоский диск, составленный из множества деталей, плотно подогнанных друг к другу. Часть из них была подвижной. Например, несколько вращающихся колец, по которым выставлялись координаты — мир и место, выбранные для охоты. В центре располагался сдвигающийся до щелчка ползунок, активирующий открытие портала. Разумное инженерное решение, препятствующее, в отличие от кнопки, случайному включению.

Для интереса я набрал на кольцах мир Тартара, выставил произвольные координаты и переместил ползунок. Внутри Ключа что-то загудело, я ощутил лёгкий электрический разряд вольт в шестьдесят, но больше ничего не произошло. Заключённый в артефакт ифрит не признал владельца. Ожидаемо. Для Ключей схожего ДНК недостаточно. Содержимое Кармана считается законным наследством, и его можно получить, если алхимаг указал в завещании координаты своего хранилища. Мой отец этого не сделал. По понятой причине: не хотел, чтобы эти сведения попали в чужие руки, ведь он держал в Кармане результаты своих исследований. А вот Ключи — слишком ответственная штука. Для их использования нужно полное совпадение генокода. Иначе говоря, если ты не можешь создать свой, то в подпространствах тебе делать нечего.

И всё же, артефакт, который я держал в руке, навёл меня кое на какие мысли.

Получается, чтобы получить доступ к чьему-то Карману, достаточно завладеть Самосеком и частичкой ДНК владельца. Например, встроить кусочек генокода в свой. Допустим, на время. Внутренняя алхимия наверняка такие вещи делать позволяет, раз род Карамзиных практикует подобное. Конечно, нужно в совершенстве овладеть генной инженерией, что совсем непросто, но сам факт… Если научиться проворачивать такое, то можно получить доступ к чужим Карманам. Наверняка ведь в подпространстве полно хранилищ умерших магов, содержание которых осталось по каким-то причинам невостребованным. Да и до Карманов живых можно дотянуться. Хотя это сложнее. Живые держат Самосеки в подпространстве, поэтому стащить их или хотя бы потрогать почти невозможно. А вот зачарованные клинки умерших кладут вместе с ними. И это реальная лазейка. Если, конечно, ты гомункул с арматориумом и человеческой душой. Ну, или, в моём случае, — бог. Короче, Печатник.

Но до того, чтобы начать потрошить бесхозные Карманы и создать Ключ или получить доступ к доставшемуся от Николая, было ещё ой как далеко. Даже при том, что я учился не только в Менториуме, но и дома. Арматориум позволял держать в голове кучу информации. Но нужно было восполнить то, что я утратил, лишившись первого.

Кроме того, мало открыть портал. Нужно быть готовым к схватке с тварями подпространства. И не только с ними. Я прочитал в Интернете, что миры условно разделены для охоты между магами разных стран. Но границы эти весьма условны и часто нарушаются. Так что алхимики нет-нет, да и встретятся. И тогда, бывает, решать, кому достанется право сразить то или иное редкое чудище, решается банальной дракой. Плюс есть товарищи, которые тупо грабят магов, дождавшись, пока те грохнут монстра. В общем, не все возвращаются из порталов. Охота — дело опасное. Не просто так некоторые алхимики сбиваются в отряды, чтобы на неё отправиться. Но это случается редко: делиться артефактами и ингредиентами никому не в радость.

Перед сном осталось сделать одно важное дело.

Закинув Клюс в Карман, я принялся объединять своё хранилище с хранилищем Николая. Оно было гораздо больше моего, что неудивительно, ведь он унаследовал Карманы своих предков по цепочке. И все они были объединены в огромный подпространственный резервуар, который теперь стал моим. Слив его с собственным, я получил единое хранилище, куда можно было при желании поместить целую кучу всего. Практически неиссякаемый запас реактивов, катализаторов и прочего — вплоть до любого оружия, одежды и так далее. У Николая имелись свои нехилые залежи, но при активном использовании вещества расходуются быстро, и пополнять всё равно время от времени приходится.

А вот человека или живое существо без оболочки туда не засунешь — погибнет. Тем не менее, бывали случаи, когда алхимаг умудрялся целый отряд засунуть в свой Карман и протащить куда-нибудь. Но это вызывает в подпространстве нестабильность. Почему — неизвестно. Так что приходится строго следить за временем пребывания организма в Кармане — иначе рискуешь извлечь оттуда лишь труп.

Зато с мёртвой или законсервированной органикой никаких проблем. Вроде как. И всё же, рекомендуется надолго её в подпространстве не оставлять. Мало ли что.

И ещё нюанс: самому спрятаться в Кармане не получится. Не работают он так. Увы.

Закончив с объединением хранилищ, я отправился спать. Как говорит Василиса, утро вечера мудренее. Да и отдохнуть надо хорошенько. Настоящее у меня тело или нет, оно живое, а значит, нуждается в перезагрузке.

Завтра у меня дуэль с сильным и опасным противником. Рисковать я не собирался.

* * *

Форт «Александр Первый» был построен в Кронштадтском заливе ещё в далёком восемнадцатом веке на искусственном острове для защиты акватории Санкт-Петербурга, новой столицы России.

Округлая форма должна была приводить к рикошету ядер, а вогнутость стен у самой воды предохраняла их от прибойной волны.

За прошедшее с основания время форт не раз перестраивался. В конце девятнадцатого века его исключили из числа оборонных сооружений и сделали в нём противочумную лабораторию. Там же исследовали оспу и холеру. От форта до большой земли ходил только один пароходик, получивший название «Микроб».

В двадцатом веке лабораторию перенесли в Саратов, а крепость переоборудовали под тюрьму особо строгого режима. Содержались в ней исключительно алхимаги. Сбежать ещё никому не удавалось. Во всяком случае, по официальным данным. Некоторые даже сравнивали форт «Александр» со знаменитой тюрьмой «Элизиум», в которой находились Печатники. Но про то, как устроена темница для безумных адептов Антивещества, почти никто не знал. А вот в «Александре» можно было даже побывать. Устраивались экскурсии, а также проводились поединки между заключёнными, на которые с удовольствием приезжали поглядеть те, кто мог себе это позволить. И сделать ставки.

Именно на один из таких матчей направлялась Суламита.

Не для развлечения, конечно. Развлечения нужны праздным, а у членов Ордена Кадмоновых невест есть дело. Важное. Настолько, что всё остальное меркнет.

И на остров, который Суламита созерцала с брезгливостью, она ехала по поручение, данному Матерью-настоятельницей. Впрочем, свою миссию она предложила сама. Требовалось лишь одобрение, и оно было получено.

От визита к Мартынову у Суламиты остались неприятные впечатления. Малолетний князь вёл себя странно. Неправильно. Вместо того, чтобы трястись от страха, лебезить и запинаться, как делало большинство тех, кто сталкивался с представительницами Ордена, обросшего легендами (далеко не всегда правдивыми), пацан разговаривал так, словно к нему в гости заглянула обычная женщина. И это не поддавалось объяснению.

Суламита рассчитывала на совершенно иной ход беседы. И, возвращаясь на левиафана, испытывала смутную тревогу, которая вызывала у неё раздражение.

С Матерью-настоятельницей она ею не поделилась. Но в ходе долгого обсуждения они пришли к выводу, что князь Мартынов наверняка каким-то образом выяснил, где находятся результаты исследований его отца. Как — было пока неясно. Но Суламита чувствовала, что малец что-то скрывает.

— Нужно на него надавить, — говорила она Матери-настоятельнице, когда они прохаживались по нижней палубе левиафана вдоль его колышущегося от дыхания бока. — Лишить поддержки, чтобы он остался совсем один.

— Князь и так сирота, — отозвалась Мать-настоятельница.

Выглядели они почти на один возраст благодаря алхимагии, хотя одной было за сорок, а другой — давно под сто.

— У него есть камердинер, — сказала Суламита. — Я навела справки. Этот человек воспитывает князя с рождения. Он его последняя опора. Убрать её, и пацан станет куда сговорчивей. В этом я уверена.

— Что ж, хуже точно не будет, — согласилась Мать-настоятельница. — Займись этим. Но так, чтобы мы остались вне подозрений.

— Разумеется. Об этом я позабочусь.

— Каким образом?

Несмотря на то, что Суламита уже несколько лет входила в Совет Ордена, Мать-настоятельница продолжала контролировать каждое её действие. Это раздражало, но показывать недовольство было нельзя.

— Форт «Александр», — кратко ответила Суламита.

— Хорошее решение, — помолчав, одобрила Мать-настоятельница. — Действуй, сестра. Фонд Ордена в твоём распоряжении.

И вот Суламита стояла на носу «Микроба», нового парома, унаследовавшего название от своего далёкого парового предка, и наблюдала за приближавшимся берегом, почти целиком занятым крепостью с раскинувшимся над ней защитным куполом. Полусфера переливалась голубым и синим, у воды переходя в фиолетовый. На её поверхности то и дело вспыхивали сверкающие Печати, хранящие периметр.

Когда паром, наконец, подобрался к причалу, поле внутри каменной арки исчезло, и судно смогло проникнуть внутрь купола.

Суламита была далеко не единственной пассажиркой «Микроба». Около трёх десятков мужчин и женщин разного возраста сошли вместе с ней по трапу на пристань, где их встретили охранники в синей форме.

— Добро пожаловать, господа! — звонко проговорил их командир, человек лет тридцати, гладко выбритый, сероглазый, с тяжёлой челюстью. — Меня зовут капитан Борисов, я буду вашим гидом. Кто-то из вас здесь уже был, а кто-то впервые. Так что послушайте правила нахождения на территории тюрьмы.

Минуты три он перечислял, чего нельзя делать. По сути, всё сводилось к тому, что нужно следовать за охраной и ничего не трансмутировать.

— Любая попытка алхимагии будет расценена как пособничество побегу, — заключил он. — Так что не шутите с этим. Нам всё равно, кто вы и откуда. Охране дан ясный приказ. А теперь прошу за мной.

Прибывшие двинулись под конвоем к воротам, в которых имелась большая дверь. Через неё гости острова прошли во двор, пересекли его и вскоре оказались внутри одного из корпусов, где располагалась арена. Её построили сами заключённые. Она была накрыта отдельным силовым полем, призванным защитить зрителей от магических техник, которые задействовались во время боёв.

С противоположных сторон арены имелись решётки, через которые запускали заключённых, участвующих в схватке.

— К вашим услугам тотализатор, — проговорил капитан, указав на несколько человек в костюмах, сидевших за отдельно поставленными столами. — Вы можете взять программки и котировки, чтобы решить, на кого поставить.

Гости немедленно ринулись к букмекерам. Царило оживление.

Суламиту сегодняшние бои не интересовали. Она прибыла не для того, чтобы смотреть, как заключённые пытаются заработать себе привилегии и лишнюю порцию супа. Ну, или чем их там стимулировали.

Она подошла к капитану и вручила ему визитку. Сегодня Суламита была в обычной одежде, так что никто не признал бы в ней Кадмонову невесту.

— Мы с господином Филимоновым условились о встрече, — тихо сказала она. — Он меня ждёт.

Борисов повертел картонку, вернул Суламите и кивнул.

— Прошу за мной, сударыня.

Перепоручив остальных гостей одному из охранников, он повёл женщину в административный корпус. Спустя минут десять Суламита уже стояла перед массивной дубовой дверью, на которой красовалась начищенная до блеска латунная табличка: «Начальник тюрьмы Филимонов А. И.».

— Секунду, — сказал капитан и скрылся в кабинете.

Вернулся он через полминуты.

— Прошу, сударыня.

Войдя в просторную, скупо обставленную комнату, Суламита увидела массивную широкоплечую фигуру начальника тюрьмы. Затянутый в белый китель торс закрывал окно, перед которым располагался письменный стол, почти целиком.

Филимонов был коротко стриженным брюнетом с лёгкой проседью и лихо подкрученными пышными усами. На левом мизинце сверкало бриллиантами кольцо с вырезанным в аметисте родовым гербом.

— Аркадий Иванович, — представился он, указывая на большое кресло для посетителей. — Рад встрече.

— Взаимно, господин Филимонов, — отозвалась Суламита, пересекая комнату.

Она села, положив ногу на ногу и расправив складки шёлкового платья.

— Чем могу помочь Ордену? — сходу перешёл к делу начальник острова.

Было заметно, что он нервничает, хотя уже не впервые оказывал невестам услугу.

— Мне нужны двое ваших лучших бойцов, — ответила Суламита. Ей нравилось, что собеседник никогда не пытался любезничать, флиртовать или строить из себя невесть что. — Убийц.

— И кого Орден хочет устранить? — прямо поинтересовался Филимонов.

— Еремея Косова. Он служит дворецким у князя Мартынова.

Начальник тюрьмы непонимающе нахмурился.

— Слугу?

— Именно так.

— И вы думаете, для этого потребуются двое убийц?

— Самого высшего разряда, — твёрдо ответила Суламита.

Филимонов пожал могучими плечами.

— Нет, дело ваше. Как угодно Ордену. Просто зачем переплачивать?

— Это вас заботить не должно, Аркадий Иванович.

— Меня и не заботит. Просто удивился.

— Сколько вы хотите за эту услугу?

— Дайте подумать… С одной стороны, всего лишь слуга. С другой, вы требуете лучших исполнителей.

— Не стесняйтесь, Аркадий Иванович.

— Ну, допустим, четыреста тысяч.

Суламита слегка скривила губы. Губа у начальника, конечно, не дура.

— То есть, триста, — быстро поправился Филимонов, сообразив, что зарвался. — Да, триста. Я оговорился.

— Хорошо, Аркадий Иванович. Оплата, как обычно?

Филимонов с облегчением кивнул.

— Да. Треть сейчас, остальное после исполнения.

— Давайте номер счёта для перевода.

Суламита достала из сумочки телефон.

Расчёты заняли около пяти минут. Убедившись, что деньги пришли, начальник тюрьмы кивнул.

— Всё в порядке, — сказал он, закрывая ноутбук. — Нет ли каких… особых пожеланий?

— Просто убейте его.

— Хорошо. В течение трёх дней он будет мёртв.

— Очень надеюсь, Аркадий Иванович, — Суламита поднялась с кресла. — С вами, как всегда, приятно иметь дело.

— Эм… Взаимно.

— Не провожайте. Наверняка у вас полно дел.

Выйдя из кабинета, женщина увидела дожидавшегося её капитана.

— Мы закончили, — кивнула она.

— Желаете вернуться? — предложил Борисов. — Посмотреть бои, сделать ставку? Паром всё равно отправится назад только через… полтора часа, — закончил он, глянув на свои часы.

Суламита с удовольствием покинула бы остров немедленно, но её не могли забрать: правила тюрьмы запрещали посторонним судам приближаться к форту. Не то, что причаливать. Воздушное сообщение с большой землёй так и вовсе отсутствовало.

— Почему бы и нет? — ответила Суламита. — Идёмте, капитан. На кого посоветуете поставить?

Глава 11

Вблизи Арена оказалась куда больше, чем выглядела издалека. Поистине титаническое сооружение напоминало древнеримский Колизей, но было намного, намного масштабней. И внутри больше всего походило на современный стадион, только вместо покрытого искусственным дёрном поля здесь была бетонная площадка.

Наш с Зубатовым поединок оказался далеко не единственным, который проводился сегодня.

Поскольку я прибыл немного раньше, чтобы осмотреться и оценить место для боя, то застал финал предыдущей схватки.

Два алхимага кружились по Арене, осыпая друг друга ударами огромных сверкающих Самосеков. Причём они даже не касались лезвий: мечи били с расстояния, создавая невидимые волны наподобие тех, что возникают во время направленных взрывов. Я о таком только слышал, а видел впервые. Выглядело это очень круто. И ведь эти невидимые удары приходилось блокировать, что, как по мне, было особенно сложно. Тем не менее, противники справлялись. И очень неплохо. Насколько я понял, ни одному из них так и не удалось достать другого. Впрочем, возможно, они просто отрабатывали технику, развивая Самосеки, и не стремились прикончить друг друга. Подобные поединки на Арене были наиболее распространены.

Невольно вспомнилась схватка, которую я видел на тренировочном стадионе, когда возвращался с Николаем из императорского дворца. Тогда драка алхимагов показалась мне весьма впечатляющей — особенно сам обмен ударами, похожий на стремительный танец. Но эти двое действовали ещё круче. Хоть и не пользовались магическими техниками, сосредоточившись только на фехтовании.

Пока мы наблюдали за боем, появились Зубатов с Хитровым.

Подошли к нам.

— Добрый день, господа, — кивнул секундант моего противника. — Наш поединок следующий.

— Очень хорошо, — отозвался Авасар. — Нам уже не терпится. Верно, Ваша Светлость?

— Ещё как, — подтвердил я.

Зубатов усмехнулся. Выглядел он уверенно. Ясно, почему: в его глазах ученик младшего курса представлять серьёзной опасности просто не мог.

— В таком случае давайте пока обсудим ещё раз правила, — предложил Хитров.

— Не возражаю, — важно ответил Авасар.

В честь поединка он переоделся в традиционный парадный наряд своей страны и выглядел весьма экзотично. На него многие зрители обращали внимание.

Хитров быстро проговорил условия дуэли. В заключение спросил:

— Всё правильно, господа?

— Думаю, да, — кивнул Авасар, взглянув на меня.

— В таком случае предлагаю спуститься к выходу на Арену, — сказал Хитров.

Зубатов за всё время не проронил ни слова.

Мы отправились вниз, к арке, через которую бойцы попадали на Арену. Там нас поджидал распорядитель поединка. Он должен был следить за тем, чтобы правила соблюдались. Авасар быстро поведал ему, о чём договорились стороны, опустив лишь то, что драка будет до смерти. Арена не предназначалась для дуэлей, хотя алхимаги частенько использовали её, чтобы обойти ограничения на использование Самосеков в поединках чести. В таком случае смерть одного из бойцов считалась несчастным случаем. Лицемерие, конечно, но с этим ничего не могли поделать.

Служащий быстро окинул нас с Зубатовым взглядом и, кажется, всё понял. Но лишь кивнул.

— Хорошо, господа. Прошу за мной.

И мы двинулись на Арену.

Я держал свой Самосек в руке, так как скрывал, что умею открывать Карман, а вот Зубатов меч извлёк из подпространства на ходу.

Когда мы заняли места в центре, очерченном белой линией по кругу, распорядитель пожелал нам обоим удачи и отошёл за его пределы.

— Этикет велит мне спросить, — начал Хитров, — не угодно ли господам примириться.

— Ни за что, — качнул головой Зубатов, глядя мне в глаза.

— Это ни к чему, — ответил я.

— Хорошо. Так и думал, что это лишь дань формальности, — сказал Хитров. — Правила вы знаете. Начинайте по сигналу распорядителя.

И они с Авасаром присоединились к служащему Арены. Коротко переговорили с ним, он кивнул и поднял руки.

Тотчас из бетона по краю вычерченной для боя площадки поднялись светящиеся сферы на металлических подставках. Они начали создавать расползающееся защитное поле, которое постепенно накрыло нас с Зубатовым синим прозрачным куполом. Это было необходимо, чтобы уберечь зрителей и Арену от повреждений, ведь в условия нашего поединка входило использование боевых алхимагических техник.

Когда полусфера была образована полностью, распорядитель артистично достал из нагрудного кармана белоснежный носовой платок и поднял его над головой.

— Как только коснётся земли, начинайте, господа! — громко крикнул он.

И разжал пальцы.

Лоскут ткани упал на бетон, и мы с Зубатовым тут же приняли боевые стойки. Я был готов ко всему, даже к тому, что он пальнёт в меня из руки, но парень не спешил. Видимо, его научили вначале присмотреться к противнику и не заходить с козырей.

Что ж, посмотрим, как будет действовать. Вполне возможно, что он фехтовальщик получше меня. Правда, у него нет арматориума, который ускоряет мои реакции.

Зубатов двинулся вправо, словно примеряясь для удара, а затем вдруг трансмутировал воздух вокруг меня, извлекая кислород. Ясно: собирается превратить соперника в факел! Пришлось немедленно запустить контрреакцию и на всякий случай сконденсировать воду.

Однако оказалось, что мой противник использовал трансмутацию, чтобы отвлечь меня. Зубатов бросился вперёд, скакнул в сторону и ударил мечом наискось, метя в ключицу. Таким манером можно рассечь человека надвое. Если, конечно, соблюдать технику и долго тренироваться.

Я блокировал летящее ко мне лезвие, отвёл его в сторону и сделал выпад.

Зубатов отбил нацеленный в грудь клинок сильным ударом и тут же атаковал меня серией, так что пришлось попятиться, чтобы держать дистанцию.

И тут я почувствовал, что ровная поверхность под моими ногами поднимается, образуя наклон. Я словно поднимался в гору задом. Что здорово мешает драться, вообще-то.

Пришлось отпрыгнуть в сторону. Зубатов немедленно развернулся и пошёл на меня. Из бетона подо мной поползли тонкие острые шипы. Я запустил обратную трансмутацию, разрушая их. И заодно начал создавать кислоту, чтобы устроить противнику бодрящий дождичек.

Зубатов сделал длинный выпад. Я отвёл от себя его Самосек, шагнул влево и ударил в ответ. Мой противник подставил меч, скользнул им вдоль моего клинка и едва не достал меня по предплечью. Лишь в последний момент я успел изменить наклон лезвие и увернуться. А затем наклонился вперёд, посылая Самосек в горло соперника.

Он подался назад, едва успев избежать ранения. В глазах Зубатова мелькнула злость. Он явно рассчитывал, что я окажусь куда худшим бойцом.

Отступив в сторону, он ударил меня наискось в плечо. Сильно, даже, пожалуй, чересчур. Я принял атаку на Самосек, подался вправо и обрушил на противника едкий дождь!

В первую секунду Зубатов не понял, что это кислота. Но затем издал испуганный возглас и тут же принялся её трансмутировать, чтобы уменьшить урон от ожогов.

Я, естественно, немедленно воспользовался его замешательством, чтобы атаковать. Быстро, напористо, дав волю как арматориуму, так и Самосеку.

И вот лезвие полоснуло Зубатова по животу! Его одежда немедленно напиталась кровью.

— Сука! — выдохнул он, покрываясь ожогами.

Выбросив вперёд руку, парень сжал пальцы, и из протеза вырвалась струя газа.

Как только он начал движение, я понял, что сейчас будет какое-то читерство. Так что бросился в сторону, не дожидаясь. Ведь это могла быть и пуля.

Облако газа повисло над тем местом, где я стоял ещё секунду назад.

Издав разочарованный возглас, Зубатов бросился на меня и осыпал настоящим градом сильных, но не очень-то выверенных ударов.

Ему удалось остановить действие кислоты, но ожоги явно причиняли боль, ведь восстановить повреждённые ткани времени у него не было.

Я блокировал первые удары, а затем отскочил в сторону, пропуская соперника мимо. Ткнул Самосеком в открытый бок. Лезвие вошло сантиметров на пять — считай, только кончиком достал.

Зубатов споткнулся, сделал несколько шагов вправо, разрывая дистанцию, и снова поднял руку.

Да сколько у тебя там понапихано⁈

На этот раз из протеза вылетел дротик. Наверняка отравленный или что-нибудь в этом роде.

Я уклонился и начал трансмутировать горючую смесь.

Зубатов ринулся на меня, попытался достать клинком, мешая сосредоточиться, но я не потерял концентрацию и, отскочив назад, обдал его огнём. Мой противник сгенерировал вокруг себя водяное облако, продолжая атаковать. Что ж, отлично! Сейчас, когда он был окружён влагой, появилась отличная возможность, и я ею воспользовался: ударил Зубатова молнией.

Разряд проскочил между нами голубой искрящейся дугой, электричество мгновенно распространилось по водяной пыли, висевшей вокруг моего соперника, и ударило в него с разных сторон. Зубатов выгнулся, его затрясло, глаза выпучились, и я уже собирался нанести решающий удар, когда из его протеза вырвалось зелёное свечение и поглотило электричество! Парень парировал мой выпад в последнюю секунду, быстро попятился, а затем вдруг ударил себя ладонью по правой стороне груди и поднялся над землёй!

К такому я точно готов не был. Поэтому на несколько секунд застыл, глядя на то, как мой противник взлетает всё выше, испуская фиолетовое сияние. Какого хрена⁈ Это ещё что за фокусы⁈

Похоже, в его тело были встроены антигравы каббалистов! Вот урод! Это уже самое настоящее читерство.

Торжествующе ухмыльнувшись, Зубатов ринулся на меня сверху, словно хищная птица.

Защищаться от подобных ударов — совсем не то же самое, что обычное фехтование. Приходится задирать башку, выставлять странные блоки и быстро поворачиваться, когда противник проносится над тобой.

Наши клинки встретились с громким звоном, и в следующий миг Зубатов оказался за моей спиной. Я крутанулся на пятках, но и он резко повернулся. Снова бросился в бой, пикируя на меня с занесённым для рубящего удара мечом.

Так, не будем ему подыгрывать. Этот стиль боя может быть другим…

Дождавшись, когда Зубатов махнёт клинком, я присел, пропустив его над собой. Парень промчался в полуметре надо мной, впустую рассекая воздух.

Ну, ладно, парить ты можешь… А как насчёт полёта в плотной атмосфере?

Я быстро начал сгущать эфир над собой. И параллельно трансмутировал бетон площадки, подготовив почву, так сказать.

Когда Зубатов обрушился на меня в третий раз, то наткнулся на плотную атмосферу, его полёт замедлился, и он начал вязнуть. А в следующую секунду снизу вверх выросли бетонные канаты, оплели его ноги и потащили вниз.

— Какого… ⁈ — воскликнул мой соперник, нелепо взмахнув руками.

Сделав быстрый выпад, я пронзил его бедро и отступил. Издав дикий вопль, Зубатов махнул мечом мне вслед, но я был уже слишком далеко. Он принялся крушить схватившие его ноги путы, но и я времени не терял: в сгущённом воздухе было полно кислорода, и теперь он вспыхнул от единственной искры.

Зависший в полутора метрах над площадкой парень превратился в живой факел. Он, конечно, немедленно принялся конденсировать воду, но я уже был справа от него и ударил мечом в бок. Зубатов забился, словно пойманная паутиной бабочка. Передо мной мелькнул его клинок, но я к тому времени успел переместиться ему за спину. Ещё один выпад — и лезвие Самосека вошло в печень.

Для здешней медицины это ерунда. А мы бьёмся до смерти. Так что придётся продолжать.

Зубатов, наконец, освободился от пут и, развернувшись ко мне лицом, отлетел назад.

Вид у него был страшный: весь обожжённый, он кровоточил и явно должен был вот-вот потерять сознание.

Издав полный ненависти хриплый вопль, Зубатов ринулся на меня, занося меч для сокрушительного удара. Одновременно ему удалось трансмутировать бетон, подняв позади меня и по бокам стену, чтобы не дать мне ускользнуть.

Я освободил под собой пространство и провалился по пояс, снова пропустив Зубатова над собой. Как только он промелькнул мимо, выскочил обратно, запрыгнул на созданную им стену и, оттолкнувшись изо всех сил, полетел вслед за противников. Зубатов как раз начал разворачиваться. Заметил он меня за долю секунды до того, как я погрузил ему в сердце Самосек!

На пару мгновений мы зависли в воздухе, глядя друг другу в глаза, а затем зенки у моего врага закатились, антигравы вырубились, и мы рухнули вниз.

Выпустив меч, я приземлился на ноги и ладони. Были мы невысоко, но всё равно приятного мало. Тряхнуло знатно, аж в голове будто колокол ударил.

Защитная полусфера исчезла, и ко нам поспешили Авасар с Хитровым.

В уши ворвался рёв толпы. Зрители то ли ликовали, то ли были в шоке от произошедшего — сразу не разберёшь. Да и плевать! Меня это не должно заботить. В отличие от того, как к исходу отнесётся отец Зубатова. А он точно не придёт в восторг. Кажется, я нажил ещё одного врага. Не так уж и просто человеческая жизнь…

— Поединок закончен! — объявил распорядитель. — Победа за князем Мартыновым!

Да уж, победа… Но, по крайней мере, я жив. Что уже совсем не мало.

Меня подхватил Авасар, помог встать.

— Ты его сделал! — выпалил он, сверкая глазами. — Как же это было круто!

— Угу… — кивнул я, стараясь прийти в себя после жёсткого приземления. — Класс.

— Тебе нужен врач?

— Думаю, нет.

Я взглянул на бледного Хитрова, присевшего рядом с телом Зубатова. Когда он посмотрел на меня, в его глазах было выражение ужаса. Секундант моего противника открыл рот, но не нашёл, что сказать.

— Поздравляю, князь, — проговорил подошедший распорядитель. — Полагаю, это не случайность, но такое случается на Арене. Будем считать, что произошло не то, чего вы добивались.

— Благодарю, — кивнул я. — За понимание.

— Не стоит. Вам следует быть осторожным. В будущем.

Ясный намёк на возможную месть отца Зубатова. Но у меня выбора не было: парень откровенно пытался прикончить новоиспечённого князя Мартынова. И сделать это так, чтобы все видели. Зачем — не знаю. Может, рассчитывал, что это даст ему какую-то репутацию. Так или иначе, ухо придётся держать востро.

Мы с Авасаром двинулись к выходу с Арены.

Нас провожали криками, в которые я не вслушивался. Я не искал, в отличие от своего противника, у толпы ни любви, ни ненависти.

— Тебя проводить до дома? — спросил араб, когда мы дошли до машин.

— Нет, спасибо. Ты и так сделал достаточно. Поезжай к себе.

Чем меньше он будет проводить со мной времени вне школы, тем безопасней.

— Ладно. До завтра.

— Ага. Ещё раз спасибо.

Парень смущённо махнул рукой.

— Ерунда! На то мы и друзья.

Ну, да, верно. Как-то я об этом всё время забываю.

Авасар направился к своей машине, а я немного повременил, чтобы убедиться, что со мной, действительно, всё в порядке. Пока прислушивался к ощущениям, пытаясь понять, нет ли в костях трещин, услышал окрик:

— Князь!

Обернувшись, увидел двух крепких парней, лавирующих по парковке в моём направлении. Один из них помахал рукой.

— Подожди немного!

Надеюсь, это не дружки Зубатова, решившие со мной поквитаться. Вряд ли: здесь я с охраной. И свидетелей особо нет, чтобы нарываться на вызов.

Когда парни подошли, вид у них был вполне дружелюбный.

— Видели твой бой, — сказал один из них, повыше и пошире в плечах. — Впечатляющее зрелище.

— Спасибо, — ответил я, глядя на них выжидающе.

Они переглянулись.

— Мы не знакомы. Андрей Романов, — здоровяк протянул руку.

Я её пожал, не сводя с него глаз. Так-так… Кажется, родственник царя. Интересно. Вроде, я его видел в школе. Ну, и что ему от меня понадобилось?

— Ты когда-нибудь играл в аэрбол? — задал он вопрос.

— Нет, — ответил я.

О том, что впервые слышал это слово, говорить не стал.

— Ты здорово уклонялся от Зубатова. А он был неплохим игроком. Правда, не в нашей команде, так что мы не в претензии. В общем, хотел тебе предложить попробовать. Мы тренируемся после уроков на втором стадионе. В половине пятого. Приходи, если надумаешь.

Это было неожиданно. И, вроде как, мне совсем ни к чему. Я уже собирался вежливо отказаться, как вдруг сообразил, что говорю с родственником правящей семьи. Может, он и дальний, но всё же, как говорят люди, кровь не водица.

— Спасибо, загляну на неделе, — ответил я.

— Вот и отлично! — улыбнулся Романов. — Мы каждый день там. Надеюсь, до скорого.

Мы снова обменялись рукопожатием, и они свалили. Проводив их взглядом, я сел в машину.

— Куда прикажете, Ваша Светлость? — обратился ко мне водитель.

— Домой. И следите за дорогой.

— Простите, господин?

— Чтобы не было хвоста.

Шофёр кивнул.

— Понял, Ваша Светлость.

Машин на паковке было полно, так что мы поднялись в воздух, развернулись над крышами и полетели в сторону дороги. Заставив себя расслабиться, я прикрыл глаза.

Нет, в Нижнем мире жизнь у меня была точно гораздо спокойней! Правда, и скучнее. Кажется, мне здесь даже начинает нравиться.

Глава 12

На следующий день в Менториуме только и было разговоров, что о нашей с Зубатовым дуэли. Судачили о ней от мала до велика. С удивлением я узнал, что вчера на поединке присутствовало чуть ли не треть школы. Как прознали о месте — не знаю, но подозреваю, что мой неудачливый соперник сам разболтал.

Не скажу, что меня поздравляли. В основном, глядели с интересом. И, кажется, не столько потому что удивлялись, как я вообще мог одолеть старшеклассника, а потому что хотели узнать, что со мной будет дальше. Явно большинство учеников полагало, что отец Зубатова не оставит смерть сына безнаказанной. Предъявить официально он мне ничего не мог. Но это не значило, что меня не подкараулят за углом какие-нибудь наёмные убийцы. От сознания этого я находился в приподнятом настроении: в этом мире жить становилось всё опаснее, а значит, — интереснее. В прошлом, конечно, была тоска. Да и возможностей имелось куда меньше.

В столовой я ловил обращённые на меня взгляды, пока беседовал с друзьями. Как ни странно, Левшина не хватало. Я уже привык, что парень всегда где-то рядом, отпускает реплики. Надо бы съездить в больницу проведать его. Хотя это никак не поможет.

Как оказалось, девчонки тоже были на Арене и всё видели.

— Это выглядело потрясающе! — говорила, глядя на меня с обожанием, Марина. — Я так боялась, что он тебя убьёт! Правда, Зоя? — обратилась она к подружке.

Щукина кивнула.

— Ага. Ещё как! Хваталась за меня раз десять! Я уж думала, ты мне руку оторвёшь, — усмехнулась она. — Ярик, а не было возможности биться не до смерти? Я, конечно, за тебя рада, но… Сам понимаешь, у Зубатова тут было много друзей. И они не в восторге от того, что ты его прикончил.

Я пожал плечами.

— У меня выбора не было. Он активно нарывался. Думаю, ему хотелось демонстративно одержать верх на тем, кого некоторые до сих пор считают Печатником. Иного варианта в голову не приходит.

Марина возмущённо фыркнула.

— Придёт же людям в голову! Надеюсь, теперь тебя оставят в покое!

— Очень хотелось бы, — кивнул я. — Но не уверен. Кстати, меня пригласили на тренировку по аэрболу, — пришло время сменить тему.

Вернувшись вчера домой, я поискал в Интернете информацию об этом, как оказалось, международном виде спорта.

Оказалось, что правила довольное просты: по сути, игра представляла собой гандбол, только с возможностью летать при помощи антигравов. У некоторых они были имплантированы, у других — надевались на время матча. Я посмотрел пару соревнований, чтобы уяснить, что ждёт меня на тренировке. Поле представляло собой не ровную поверхность, а сильно пересечённую, да ещё и с рядом препятствий. В общем, выглядело всё довольно сложно. Хотя, если приноровиться, то, наверное, дело пойдёт на лад.

— Серьёзно⁈ — удивилась Зоя. — Но как это случилось?

— Ко мне подошёл на парковке Андрей Романов, — ответил я. — Когда ты уже свалил, — добавил я, обращаясь к Авасару.

— Это капитан одной из двух команд Менториума, — сказала Марина. — И он тебя позвал?

— Ага. Не знаю, правда, почему. Я ведь на Арене не летал.

— Думаю, дело в том, как ты уклонялся от атак Зубатова, — проговорила Марина. — Это было здорово, а им как раз нужен был запасной игрок. Но ты особо не радуйся. Они уже отшили несколько человек.

— Я и не радуюсь. Вообще, не уверен, что мне это нужно.

— Ну, что ты! — воскликнула девочка. — Все мечтают попасть в команду! Хоть в какую-нибудь.

Я пожал плечами. Ну, видимо, я ещё не совсем понял, в чём люди черпают удовольствие.

— В общем, схожу завтра посмотрю, что там и как.

— Завтра? — удивился Авасар. — Почему не сегодня?

— У меня дела. Важная встреча.

До конца большой перемены ребята продолжали обсуждать дуэль и аэрбол. А затем мы пошли на химерологию. После уроков я попрощался с ними и поехал домой. Меня, и правда, ждала важная встреча — нужно было подороже загнать маркизе де Салиньяк свою коллекцию окимоно.

По пути в салоне автомобиля материализовалась Василиса. Вид у неё был довольный.

— Что, какие-то новости? — спросил я.

— Имеются, — важно кивнула лягушка. — Я подумала, что тебе будет интересно узнать, когда у Евгении Шмидт новый сеанс у психотерапевта.

— И?

— Завтра в восемь вечера. Как раз успеешь поужинать.

— Ты собрала сведения о распорядке дня врача?

Василиса кивнула.

— Конечно. Угодно послушать?

— Ну, давай. Постарайся ничего не упустить.

Учитывая, что только на сеансе дочка барона оставалась без охраны, именно эту возможность следовало использовать, чтобы поболтать о нашем с ней будущем.

Фамильяр расписывал жизнь и привычки психотерапевта почти всю дорогу. Как и ожидалось, большая часть сведений была лишней, но я всё же вычленил то, что мне было нужно.

— Хорошо, — кивнул я, когда чур закончил. — Ты молодец.

— С тебя причитается, хозяин, — быстро сказала Василиса. — Не забудь.

— Как только что-нибудь наметится — получишь.

Лягушка довольно заурчала и исчезла.

В холле меня встретили Еремей и Ставр. Пришлось уделить псу немного времени, пока камердинер докладывал о ходе ремонтных работ и комплектации персонала. Который, собственно, был, наконец, закончен.

— Значит, нам понадобятся деньги, — заключил я, выслушав дворецкого.

— Если вы планируете полностью восстанавливать особняк, Ваша Светлость.

— Вообще, не хотел. Попробуем всё-таки на этом сэкономить. Но деньги всё равно лишними не будут. Видимо, придётся сегодня порадовать маркизу. От неё не звонили, встречу не просили перенести?

— Нет, Ваша Светлость. Я бы немедленно сообщил об этом.

— Ну, хорошо. Думаю, лучше принять её в гостиной, что скажешь? Не совсем деловая обстановка женщине должна понравиться.

— Как вам будет угодно, господин. Я прослежу, чтобы помещение было полностью готово к приезду Её Сиятельства. Прикажете подавать обед?

— Да, только переоденусь.

В столовой меня ждали щи, вяленые раки и телячьи мозги с зелёным горошком. К кофе был подан десерт — клубничное суфле. Бонифаций Никанорович из кожи вон лез, чтобы я не пожалел, что нанял его.

Покончив с обедом, я отправился к себе делать уроки. Основное внимание уделял химерологии, ибо по ней предстояло сдавать проект — переделанного Ставра. Пёс делал в ногах, пока я занимался, не подозревая, что его ждёт. Загубить животинку не хотелось, так что я старался узнать о трансмутации живых тканей всё, что возможно, опережая школьную программу. Благодаря арматориуму, дело шло бодро.

Я так увлёкся, что не заметил, как пролетело время. Вернуться из мира алхимии меня заставил стук в дверь. Явился лакей Фёдор, чтобы сообщить о приезде Епифанова. Пришлось отложить занятия. Сделал я это с сожалением: химерология увлекала меня гораздо сильнее, чем переговоры с маркизой о продаже коллекции.

Поверенного уже проводили в гостиную, и он ждал меня там. Когда я вошёл, быстро поднялся и отвесил вежливый поклон.

— Ваша Светлость, моё почтение.

— Добрый день, Пётр Дмитриевич. Спасибо, что приехали.

— Как бы я пропустил, — сдержанно улыбнулся он. — Маркизы ещё нет, как я понимаю.

— Вы прибыли слегка заранее, — на самом деле, поверенный приехал за десять минут до встречи. — Буду рад, если вы возьмёте на себя ведение переговоров. Я всё равно не знаю, сколько что стоит.

— Спасибо за доверие, князь, — поклонился Епифанов.

— Я прошу принять в качестве посредника скромное вознаграждение в размере двух процентов от суммы сделки.

— Вы весьма щедры, Ваша Светлость. Но это часть моей работы.

— Тем не менее, я настаиваю. Считайте это премией.

— Премного благодарен, — на этот раз поклон получился куда глубже.

Вот и хорошо. Пусть постарается выбить из маркизы всё, что можно. Мотивация никогда лишней не бывает.

— Прошу, садитесь, Пётр Дмитриевич.

Только мы расположились, в гостиную заглянул Еремей.

— Ваша Светлость, маркиза де Салиньяк, — проговорил он и тут же отступил, освобождая путь роскошной женщине лет тридцати пяти, стройной, с пышной грудью и длинными ногами.

Вьющиеся чёрные локоны обрамляли треугольное личико с огромными сверкающими зелёными глазами.

Движения у дамы были энергичные, уверенные.

Она вошла, цокая каблуками и сразу же подала мне руку в чёрной митенке.

— Добрый день, князь! — проговорила она глубоким, явно отработанным контральто. — Прошу, называйте меня Анжеликой. Очень рада знакомству! — и она одарила меня широкой улыбкой, словно мы были лучшими друзьями.

— Ярослав, — ответил я, галантно поднеся её руку к губам, но не касаясь перчатки. — Господин Пётр Дмитриевич Епифанов, мой поверенный.

— Здравствуйте, господин Епифанов, — проговорила маркиза, но руки не подала. — Видимо, торговаться мне придётся с вами.

— Что меня несказанно радует, — отозвался поверенный.

Мы расположились в креслах так, чтобы во время беседы каждому нужно было минимально вертеть головой.

— Вижу, вы настроены на деловой лад, — с лёгким сожалением произнесла маркиза, глядя на меня. — Что ж, как угодно. Коллекция принадлежит вам — вы и заказываете музыку.

Ну, тут она, конечно, мне польстила. Конечно, женщина отлично понимала, что продаю я всемирно известную коллекцию не от хорошей жизни.

— Начнём переговоры, — сказал я. — Предлагайте цену, Анжелика.

— По моим прикидкам, ваша коллекция, князь, стоит примерно двести миллионов золотых рублей, — помолчав, сделала ход маркиза.

И сразу занизила цену. Я отлично помнил, что Епифанов оценил собрание миниатюр куда выше.

— Вам следует уволить своих экспертов, — холодно улыбнулся я. — Они плохо знают своё дело.

— Неужели? — Анжелика растянула красные губы в широкой улыбке. — А как ваши оценивают коллекцию?

— В двести сорок миллионов.

Женщина приподняла изящно изогнутые брови.

— Вот как! Немало.

— Я бы сказал, весьма скромно.

— Вы серьёзно, князь?

— Абсолютно. Признаться, я удивлён, что вы этого не знаете. Меня заверили, что вы опытный коллекционер. Только поэтому я и согласился с вами встретиться.

— Полагаю, мне должно это польстить?

Я молча развёл руками. Мол, решайте сами.

— Двести сорок миллионов — цена приличная, — проговорила Анжелика, глядя на меня изучающе. Но допустим, что вы правы, а я ошиблась. Надеюсь, вы уступите даме немного? Во имя искусства.

Я откровенно рассмеялся.

— Вижу, вы готовы торговаться.

Моя собеседница склонила голову набок.

— Почему бы и нет? Мы с вам деловые люди, князь.

— Надеюсь. Потому что в таком случае вы понимаете, что я назвал стоимость коллекции, исходя из её реальной, или, если угодно, объективной стоимости.

— К чему вы клоните? — в зелёных глазах мелькнули искорки настороженности.

— Вещь стоит столько, сколько за неё заплатили. Это закон рынка.

— Не стану спорить.

— Благодарю. Дело в том, что двести сорок миллионов были бы честной ценой, если бы я торопился избавиться от коллекции.

— А это не так?

— Нет, Анжелика. Я предпочитаю подождать и выручить за неё как можно больше денег.

Маркиза помрачнела, хоть и постаралась это скрыть.

— Распродавая на аукционах? — спросила она, бросив взгляд на Епифанова.

Видать, сообразила, что поверенный уже просветил меня насчёт вариантов, что делать с миниатюрами.

— Совершенно верно. И я полагаю, что смогу выручить в два раза больше.

Анжелика всплеснула руками.

— В два⁈ Нет, это крайне маловероятно! И, в любом случае, на это уйдёт куча времени.

— Ничего, я балы давать не планирую, да и в быту весьма неприхотлив. Так что вопрос лишь в том, хотите вы получить коллекцию сразу или собрать по всему миру, выклянчивая каждую статуэтку у тех, кто её купит. И ещё не факт, что с ней захотят расстаться. В любом случае, вы или потеряете часть коллекции, или переплатите. Решайте сами. Я с вами встретился только в расчёте, что вы выберете первый вариант. Но если нет — расстанемся без взаимных претензий.

Повисло тягостное молчание. Маркиза явно прикидывала, не блефую ли я.

— Что ж, князь, — проговорила она спустя полминуты. — Вам не откажешь в деловой хватке. Пожалуй, я, и правда, предпочту купить ваши окимоно разом. Но четыреста восемьдесят миллионов — это чересчур. Тут вы, простите, загнули.

Я бросил косой взгляд на Епифанова. Он моргнул. Мол, да, перебор. Можно скинуть.

— Сколько вы хотите, чтобы я вам уступил, Анжелика? — спросил я прямо.

— Сорок миллионов, — ответила женщина, не думая ни секунды.

Значит, уже прикинула стоимость и добавила зазор для торга.

— Десять, — сказал я.

— Вы меня без ножа режете, князь! Уверяю, даже на аукционах вы столько не выучите. Это только в теории всё выглядит оптимистично. Тридцать.

Я демонстративно вздохнул.

— Так и быть, двадцать. Или не тратьте моё время, Анжелика.

— По рукам, — улыбнулась, подавшись вперёд, моя собеседница.

Я пожал её протянутую ладонь.

— Не возражаете, если мы немедленно заключим сделку? — спросила маркиза.

— У вас с собой юрист?

— О, уверяю: я так давно занимаюсь коллекционированием, что собаку на этом съела.

— В таком случае, извольте. Пётр Дмитриевич, документы у вас с собой?

— Разумеется, Ваша Светлость. Осталось только проставить сумму сделки и внести реквизиты маркизы.

Спустя сорок минут бумаги были оформлены, Анжелика получила копию, и я отправился проводить её до выхода из особняка.

— Не смею давать вам советы, князь, — проговорила маркиза, прежде чем выйти за дверь, — и вижу, что вам они не особо нужны. Но всё же… Если позволите…

— Не стесняйтесь, — кивнул я.

— Постарайтесь потратить деньги с умом. Вы мне понравились, князь. Будет жаль, если ваш род… прервётся на вас.

— Благодарю за добрые слова, маркиза. Я непременно воспользуюсь вашим советом.

Она подала мне на прощанье руку.

— Надеюсь, мы ещё встретимся.

— Взаимно, Анжелика.

Кажется, уже все считают, что князю Мартынову не удастся долго протянуть. Ну, разве что чудом. И, надо заметить, не без основания. Конечно, недоброжелателей у меня хватает, и отсутствие божественных способностей не вселяет оптимизма, но и унывать повода не вижу. В конце концов, я всегда могу использовать неограниченный запас Антивещества, если совсем уж припрёт. Главное — не оставлять свидетелей. В плане щепетильности у меня с этим проблем нет. Впрочем, как и у моих врагов, полагаю. Зато имеется преимущество: они уверены, что пытаются избавиться от обычного подростка. А значит, не станут палить из пушки по воробьям, так сказать.

На следующий день после уроков я отправился на стадион, где проходила тренировка по аэрболу. Предварительно я сверился возле учительской с расписанием, чтобы убедиться, что попаду именно на занятие команды, капитан которой меня пригласил. Заявляться на тренировку команды, которую я лишил одного из ведущих игроков, было бы глупо. И наверняка даже небезопасно. К счастью, «Питерские чайки» по графику занимались в этот день первыми, так что ждать не пришлось. Да я и не стал бы — просто пришёл бы в другой раз.

На стадионе разминались одиннадцать человек. На некоторых были надеты подобия крошечных плоских ранцев — каббалистические антигравитанты для тех, у кого нет имплантатов. Таких игроков было большинство. Только двое не имели съёмных гаджетов, а значит, скорее всего, принадлежали к роду Зубатовых. Или к их клану. То есть, едва ли придут в восторг от того, что капитан пригласил меня попробоваться на роль игрока в их команду.

В противоположных концах поля были установлены корзины вроде баскетбольных, но гораздо меньшего размера. Я заметил на земле небольшой кожаный мяч, который можно было легко удержать одной рукой.

Когда зашёл на поле, меня сразу заметило несколько человек. К своему удивлению, я обнаружил, что среди игроков не только парни. Похоже, в аэрболе не было отдельных мужской и женской лиги. Этот момент я как-то упустил.

Одна из девушек окликнула капитана и указала на меня. Романов тут же повернулся и помахал мне рукой. Мол, подходи, не стесняйся. Я и не собирался. Пока шёл через стадион, рассматривал потенциальных сокомандников. Хотя вряд ли меня примут. На самом деле, я до сих пор не понимал, с какой стати капитана заинтересовала моя скромная кандидатура. Я ведь даже ни разу не летал на съёмных антигравах.

— Привет! — кивнул Романов, протягивая руку. — Молодец, что пришёл.

— Угу, — отозвался я, окидывая взглядом устроенные на поле препятствия. Выглядели они внушительно. Всё как на взрослых соревнованиях. Похоже, здесь готовились к играм всерьёз. — Сам в восторге. Только не понимаю, зачем ты меня позвал. Я в аэрбол ни разу не играл.

— Что, совсем? — удивился Романов.

— Именно. Так что, может, я зря припёрся?

— Не торопись. Уйти всегда успеешь, — капитан дружелюбно улыбнулся. — Правила-то хоть знаешь?

Я кивнул.

— Примерно представляю.

— Ну, тогда ты в курсе, что одна из ключевых фигур в этой игре — подборщик.

Что-то такое я читал. Вроде, это игрок, который действует, преимущественно, на земле и должен подбирать упавшие мячи. Особенно — доставать их из всяких ям и канав. Ну и пасовать затем членам своей команды. Разумеется, ему всячески пытаются помешать противники, в том числе, подборщики соперников.

Так-так, теперь, кажется, ясно, почему Романов мной заинтересовался. Он видел, как ловко я избегал пикирующих атак Зубатова. У подборщика тоже есть антриграв, но он им пользуется редко, ведь летать ему практически не приходится.

— Да, в курсе, — кивнул я.

— Ну, вот на это место мы тебе и предлагаем попробоваться, — сказал капитан. — Ничего не обещаю, но мне кажется, у тебя должно получиться.

К этому моменту нас успели обступить остальные члены команды. И далеко не все обращённые на меня взгляды были дружелюбными. Но, видимо, член императорской фамилии сам решал, как комплектовать команду.

Стоит ли нарываться на конфликты, которые наверняка будут? Хороший вопрос. И не мешало бы всё взвесить. С другой стороны, отказаться от возможности закорешиться с родственником Его Величества из-за каких-то там недовольных моим обществом? Это было бы довольно глупо. Не в моём положении манкировать таким шансом. Да и вообще — плевать!

— Давайте попробуем, — кивнул я, снимая с плеча ранец.

Глава 13

— Отлично! — обрадовался Романов. — Я уже расписал ребятам, как ты уворачивался на дуэли, так что есть некоторые ожидания, сам понимаешь. Но ты не парься. Если не получится, никаких претензий. И да — на всякий случай — пользоваться магией во время игры нельзя. Но ж и сам знаешь, да?

Я кивнул.

Значит, правильно всё понял. Сейчас меня будут атаковать. И уверен, некоторые станут особенно стараться. Например, парочка парней без ранцев.

Представлять мне игроков капитан не стал. Видать, справедливо решил, что на данный момент это смысла не имеет: я ведь могу и облажаться по полной.

— Сейчас делимся по шесть человек, — объявил он, обращаясь к команде. — Как договаривались. Ярослав, пойдём, дам тебе антиграв.

Похоже, он не сомневался, что я приду. Ну, да, правильно, ведь каждый мечтает стать членом команды по аэрболу.

Мы подошли к основанию одной из корзин, где Романов поднял с земли портупею и протянул мне.

— Давай объясню, как пользоваться, — сказал он, когда я её надел и затянул крепления, чтобы ранец не болтался на спине. — Вот это кнопка включения. У неё предохранитель, чтобы ты не отключил антиграв случайно и грохнулся с высоты. Вот это нейрошунт на блютусе. Нет, вставлять его никуда не надо, просто лепишь вот сюда, — он приложил холодный кругляшок к моему виску, и тот немедленно присосался. — Не задень. Он не намертво сидит. Скорость и всё прочее регулируется мысленно. Попробуй поуправлять системой, прежде чем начнём игру. Летать тебе высоко не положено, но, чтобы быстро перемещаться за мячом, использовать антиграв придётся.

Романов замолчал, выжидающе глядя на меня.

Так, ладно, поглядим, что получится.

Я представил, как отрываюсь от земли, и немедленно воспарил! Словно попал в невесомость.

— Эй-эй! — крикнул Романов. — Не так высоко! Куда ты⁈

Я мысленно приказал системе опустить меня и завис в полуметре над полем.

— Отлично, — одобрил капитан. — Даже можно и пониже. Мяч тебе чаще всего придётся подбирать с земли или вытаскивать из углублений. И вот тут надо быть начеку. Никто не ждёт, что ты покажешь высокий класс с первого раза, так что не парься. Просто вспомни, как действовал на Арене, ладно?

— Постараюсь, — отозвался я и пролетел над полем несколько метров, меняя скорость.

Кажется, ничего сложного.

— Твоя главная задача — взять мяч и как можно быстрее передать игроку своей команды, — сказал капитан, когда я вернулся к нему, описав плавный полукруг возле основания корзины. — Не пытайся забивать. И смотри в оба. Ну, что, ещё полетаешь, чтобы привыкнуть?

— Думаю, есть смысл. Если мы не торопимся.

— Время есть. Давай минуты три потренируйся и посмотрим, как пойдёт.

Ха! Три минуты! Смешно, честное слово.

Тем не менее, это мой шанс, и его нужно попытаться использовать. Второго явно не будет.

Так что я решил осмотреть поле. Особенно — углубления в виде ям и канав, которых было довольно много.

Пока парил над стадионом, пытаясь запомнить расположение препятствий (вот и снова пригодился арматориум, который создавал в моей голове подобие подробной карты местности), остальные члены команды занимали места с противоположных сторон.

— Хватит метаться! — крикнул мне один из парней с имплантами. — Пора начинать! Мы тут не ради тебя одного собрались!

Вот и первый недовольный. И не стесняется это показать.

Ладно, затягивать, и правда, незачем. Либо я покажу приемлемый уровень, либо меня попрут. Играть в аэробол за три минуты я явно всё равно не научусь.

Вернувшись на половину поля, где было меньше игроков, я занял оставленное для меня место за центровым.

— Поехали! — зычно гаркнул капитан, подбросил мяч высоко в воздух и дунул в висевший на груди свисток.

К мячу тут же рванули все игроки, кроме меня и подборщика команды противника. Им оказался один из тех, у кого антигравы были имплантированы. Он двинулся над землёй, следя за мячом, который схватил его сокомандник. Это была девушка с туго затянутым на затылке хвостом. Она заложила крутой вираж и понеслась к нашей корзине, ловко уворачиваясь от бросившихся ей наперерез игроков. Одного обошла снизу, другого справа, но вот двое взяли её в клещи, и ей пришлось дать пас своему товарищу, который прорвался за спину блокирующих. Он ловко поймал мяч и ринулся к корзине, но тут же был перехвачен здоровенным парнем, который просто врезался в него, опрокинул, вырвал мяч и помчался через поле. Перед ним возникли два члена команды соперников. Здоровяк резко изменил траекторию полёта, уйдя вправо, проскочил под выросшим перед ним противником, но в ту же секунду оказался пойман другим, таким же огромным парнем. В воздухе завязалась борьба за мяч. И вот он казался в руках нашего соперника. Тот уже собрался было передать его товарищу, но бугай в последнюю секунду ударил по мячу носком ботинка снизу вверх, и мяч полетел вверх. Оба амбала ринулись за ним. Но не успели. Мяч оказался подрезан девушкой из команды наших соперников. Она поймала его на полном ходу и помчалась через поле к корзине. Ей наперерез устремился парень с торчащими волосами. Она обошла его, перевернувшись и выгнувшись, словно прыгунья через перекладину. Казалось, что ей вот-вот удастся прорваться, но перед девушкой возникло бетонное препятствие, и она вильнула вправо, чтобы обойти его, тут же угодив в объятия Романова. Он легко вырвал у неё мяч, пошёл на снижение, проскочил под парочкой соперников, обогнул торчащий из земли столб и оказался сбит одним из наших противников.

Мяч выпал из его рук и полетел вниз, исчезнув в одном из колодцев!

Настал мой час! Я должен сразу показать, что меня не зря позвали. Как говорится, у вас не будет второго шанса произвести первое впечатление. Да, Андрей Романов видел меня на дуэли, но остальные — нет. А их мнение тоже имеет значение. В конце концов, играть-то мне не только с капитаном, но и с ними. В том числе — с недоброжелателями. И чем меньше у них будет объективных поводов высказать против моей кандидатуры, тем лучше.

Так что я немедленно ударил по заранее снятой с предохранителя кнопке включения антиграва и ринулся над полем в сторону колодца.

Разумеется, сделал это не я один. Подборщик команды соперников тоже устремился к мячу. И он находился чуть ближе к нему, чем я.

Ну, и его товарищи не собирались позволить мне перехватить мяч: двое, что были недалеко от меня, кинулись наперерез. Они пикировали, словно ястребы, намереваясь не то сбить меня с траектории, не то поймать и удерживать, пока мяч не будет возвращён в игру.

Я ловко увернулся от одного, пропустив справа, в последний момент вильнув в сторону, а вот другому удалось схватить меня за рукав. Я резко дёрнул плечом, совершая при этом круговое движение, чтобы вывернуть ему запястье, и освободился, почти не потеряв в скорости. Однако этих двух секунд хватило, чтобы подборщик противника нырнул в колодец.

Прибавив скорости, я преодолел последние метры и столкнулся с ним. Парень держал в руках мяч и не ожидал этого, так что мне удалось врезаться в него на полном ходу, протащить над землёй и жёстко впечатать в торчавшую на пути бетонную стену. Его тело смягчило удар, я вырвал мяч и, понимая, что за мной уже гонятся, не оборачиваясь, понёсся вправо, чтобы разорвать дистанцию.

— Мне, мне! — раздался вопль одной из девушек, игравших на моей стороне.

Повернув голову, я увидел её. К ней уже летел на полному ходу игрок противника. Он явно успеет заблокировать пас и перехватит его. Нет, нужно выбрать другого игрока!

Вильнув вправо, я избежал нападения соперника и тут же увидел капитана. Романов нёсся ко мне на бреющем полёте. Я швырнул ему мяч, и Андрей ловко поймал его, немедленно рванув вертикально вверх, чтобы пропустить нацелившегося на него игрока команды противника.

Он сделал шикарную мёртвую петлю, за счёт маневра оказавшись ближе к корзине наших соперников, ушёл от атаки двух игроков, пронёсся сквозь бетонную арку, сшиб плечом преградившего ему путь защитника и метнул мяч в цель.

Есть! Снаряд прошёл точно в кольцо и упал на землю у основания корзины.

Игроки разразились воплями. Кто-то радовался, а кто-то отчаянно ругался. Можно было подумать, что ребята не проверяют мои способности подборщика, а реально соревнуются. Хотя, может, так и было.

Ко мне подлетел Андрей Романов. Вид у него был довольный.

— Молодчина! — сказал он с широкой улыбкой. — Так держать!

— Мне просто повезло, — отозвался я скромно.

— Ну, не скажи. Ты действовал просто отлично. Но не расслабляйся. Тренировка ещё не закончена.

Ему передали упавший мяч, игроки выстроились на поле, заняв свои места, и капитан подал сигнал к новому раунду.

На этот раз мяч сразу оказался в руках брюнетки. Едва завладев им, девушка метнулась к корзине противника, высматривая, кому передать пас. Её быстро обложили и блокировали, так что она бросила мяч здоровяку, но его тут же сбили, прижав к земле. Образовалась куча мала, из которой спустя три секунды вырвался наш игрок и помчался через поле. За ним немедленно образовалась погоня. Он пасанул, его товарищ поймал снаряд, обогнул парочку препятствий, нырнул в трубу, вылетел с другой стороны и угодил в лапы двух защитников. Один схватил его за туловище и потащил вниз, а второй выхватил мяч и тут же передал долгим пасом парню без рюкзака. Тот понёсся через поле, лавируя между игроками нашей команды, пока не оказался подрезан Романовым. Капитан швырнул его в торчавшую из земли стену, но выпавший мяч подхватить не успел, и тот полетел вниз. К нему тут же устремился подборщик противника, но я был куда ближе, так как сумел предугадать маневр Романова и заранее направился к игрокам.

Снаряд упал на землю, я подобрал его и рванул прочь от подборщика соперников, попутно прикидывая, кому дать пас.

Справа на меня пикировал амбал с гладко выбритой башкой, слева — парень с имплантами. Время терять было нельзя, но всех моих сокомандников, как назло, заблокировали, и передать мяч было просто некому.

Оба шедших на перехват игрока уже сократили дистанцию и должны были врезаться в меня буквально через пару секунд. Я нырнул в ближайшую канаву и полетел по ней, выходя из-под их атаки.

Преодолев метров десять, вынырнул, свернул вправо, проскочил сквозь круглую арку, метнулся вверх, развернулся и тут же увидел незакрытого игрока — девушку со светлыми волосами. Она отчаянно махала мне руками, призывая сделать ей пас. Похоже, это единственный вариант…

Я размахнулся, но в этот миг на меня сверху упал здоровенный барсук!

Чёрт, какого хрена⁈ Откуда он взялся⁈

Зверь с шипением обхватил мою голову лапами и обвил хвостом так, что полностью закрыл обзор. Из-за его веса я опрокинулся, и сразу стало ясно, что дать точный пас не получится.

Свободной рукой я вцепился в загривок животного и оторвал от себя. Но было уже поздно: девушку заблокировали, а в меня врезались сразу оба игрока с имплантами. Кувыркаясь, мы полетели на землю, где они прижали меня. Один вырвал мяч и немедленно отдал его промчавшемуся мимо товарищу.

— Получил⁈ — торжествующе прошипел мне в лицо второй и тут же взмыл в воздух.

Проклятье! Кто-то из них использовал своего фамильяра, чтобы вывести меня из игры. Я нигде не читал, что чуров разрешено задействовать в аэрболе. И, когда Романов сказал, что магия запрещена, подумал, что это касается и фамильяров. Выходит, ошибся.

В двадцати метрах от меня началась заварушка. Пятеро игроков дрались в воздухе за мяч. И вот он выскочил вбок и полетел вниз.

Вскочив, я метнулся к нему, но Романов уже подхватил его и полетел к корзине. Ему наперерез бросились сразу трое. От двоих он ушёл, а на третьего натравил здоровенного чёрного орла. Птица схватила соперника и потащила прочь. Капитан швырнул мяч, попав точно в цель!

Игроки начали занимать свои места на поле для следующего раунда.

Я взглянул на часы. Тренировка должна была длиться час. Потом стадион поступал в распоряжение второй команды. До конца занятия оставалось двадцать минут. Чувствовал я себя прекрасно. Тело гомункула таких нагрузок почти не ощущало и быстро восстанавливалось. А вот некоторые игроки уже тяжело отдувались.

— Всё нормально, — кивнула мне девушка, занимавшая место нападающего. — Ты молодец. Но не забывай о чурах. И своим пользуйся.

Я мысленно обратился к Василисе. Фамильяр тут же появился у меня на плече.

— Ну, чего тебе? — буркнула Василиса недовольно. — Я разорваться должна, что ли?

— Прервись ненадолго. Мне нужна твоя помощь, — тихо ответил я.

Лягушка поводила головой из стороны в сторону.

— А конкретно?

— Не давай никому на меня напасть. Только без членовредительства.

— Насколько без членовредительства?

— Совсем.

— Хм… Ладно, попробую. Вы тут играете во что-то?

Ответить я не успел, ибо Андрей швырнул мяч вверх и дунул в свисток.

Сразу стало ясно, что наши соперники получили преимущество, потому что их игрок поймал снаряд, нырнул внизу, пролетел под остальными участниками соревнования и понёсся к корзине.

— Хватай его! — сказал я Василисе.

Чур исчез на секунду, а затем возник на спине игрока. Лягушка разинула пасть, явно намереваясь натянуться на голову парня, но в этот миг перед ней появился ленивец, который обхватил Василису лапами, заключив в замок. Они оба полетели вниз, но на полпути к земле исчезли.

В этом раунде мне не пришлось гоняться за мячом. Он ни разу не коснулся поля, и гол был забит в нашу корзину одним из парней с имплантами.

Зато в последнем я сразу понял, что меня решили блокировать: двое игроков буквально прицепились ко мне, держась низко и поблизости. Они делали вид, что это случайность, но я чувствовал, что они только и ждут, когда я брошусь за мячом.

И оказался прав: как только снаряд улетел за выступающие из земли препятствия, оба метнулись ко мне, преграждая дорогу.

Хорошая тактика, хоть и сокращает количество активных участников. Но, кажется, парни просто хотели дать мне взбучку. Ну, или проверить, как я справлюсь с таким поворотом.

То, что мне не успеть к мячу, стало понятно очень быстро: подборщик противника уже направлялся к нему, а я должен был сначала увильнуть от атакующих игроков, чтобы добраться до снаряда.

Я вильнул влево, нырнул вверх, но один из парней успел схватить меня за ногу. Второй тут же сшиб и потащил к земле.

— Василиса! — крикнул я.

Чур материализовался на голове первого и закрыл ему глаза перепончатыми лапами. Я вырвал ногу, перевернулся в полёте и упёрся коленями в грудь второго. Разогнув их, отшвырнул от себя парня и тут же устремился к мячу.

Но он уже был вы руках подборщика. Он показался над препятствиями, вертя головой в поисках того, кому можно дать пас.

Я врезался ему в спину, обхватил за шею и потащил вниз. Мы рухнули в колодец.

Глава 14

— Пусти! — просипел мой противник, кувыркаясь вместе со мной.

Ага, конечно! Разбежался!

Я почувствовал, как игрок пытается вырваться, подводя руку под замок моих запястий. У него должно было получиться освободиться, но это означало, что мяч он держит лишь одной рукой!

Я разомкнул пальцы, выхватил снаряд, толкнул подборщика в стену колодца и немедленно устремился вверх.

Вынырнув наружу, едва не столкнулся с караулившими игроками. Тут были и наши соперники, и мои сокомандники. Но передать пас было невозможно, так как повсюду ошивались противники. Я ринулся над землёй, разрывая дистанцию. За мной немедленно образовалась погоня. Наперерез тоже кинулся один из вражеских здоровяков. Пришлось свернуть перед бетонным кубом, промчаться сквозь трубу, вынырнуть и тут же уйти влево, пропуская игрока команды противника. Мы разминулись буквально в паре сантиметров друг от друга.

Повертев на лету головой, я понял, что лишь два моих товарища находятся поблизости, да и те заблокированы. А вот корзина находилась всего в десяти метрах впереди. Эх, была не была!

Размахнувшись, я послал мяч в щит, вспомнив, как метал некогда трезубец. Конечно, не то же самое, но с прицельностью у меня полный порядок.

Снаряд промчался между защитниками, врезался в верхнюю часть щита и упал в корзину!

Раздались восторженные вопли.

Мои сокомандники ликовали!

Ко мне подлетел Андрей. Он широко улыбался.

— Не совсем то, что должен делать подборщик, — сказал он, — однако у тебя особо и выхода не было. Играл в баскетбол раньше?

Я кивнул, хотя в жизни не занимался этим видом спорта. В детском доме нас максимум на обычную физру водили и играми не баловали. Так, пробежки, приседания, размахивания руками, отжимания. Ну, иногда натягивали сетку, чтобы мы поизображали, будто балуемся волейболом. Я не особо старался. Не интересно было мяч туда-сюда перекидывать.

Меня окружили все.

— Неплохо, новичок, — одобрительно кивнула девушка из соперничавшей команды. — Совсем даже неплохо. Думаю, надо попробовать его потренировать дальше.

— Согласен, — не глядя на неё, отозвался Романов. — Считай, что ты принят. На испытательный срок.

Вот счастье-то. Но пришлось улыбнуться, чтобы моя реакция на слова капитана выглядела естественной, ведь от меня ждали именно этого.

— Отлично, — кивнул я. — Спасибо за доверие. Когда следующая тренировка?

— Завтра, но на час позже, — ответил Андрей. — Не опаздывай.

Так, это, выходит, мне каждый учебный день сюда таскаться придётся? Перспектива, конечно, не очень. Но что делать? Нужно заводить связи и зарабатывать авторитет. А, как известно, спортсмены пользуются большим уважением. А хорошим так даже прощают неуспеваемость. Впрочем, плохо учиться я не планировал. Не в моих интересах.

Когда мы спустились на землю, и ребята начали избавляться от антигравов, Романов бесцеремонно похлопал меня по плечу.

— Если честно, до последнего не верил, что у тебя получится, — сказал он тихо. — Особенно после того, как ты признался, что никогда не играл в аэрбол. И даже не летал. Это же правда?

— Зачем мне врать?

Парень пожал плечами.

— Ну, не знаю. Чтобы произвести впечатление? Ладно, проехали. Главное, что у тебя отлично вышло. Ждём завтра.

Я ушёл сразу, не дожидаясь, пока остальные потянутся с поля.

Собирался отправиться домой, но по пути позвонила Зоя.

— Алло, — проговорил я в трубку, прижимая смартфон к уху.

— Привет, Яр! — голосок у девочки был оживлённый. — Хорошие новости! Миша пришёл в себя!

— Действительно, отлично, — согласился я.

— Ага! Мы собираемся его навестить. Хочешь с нами?

— Конечно. Сейчас?

— Ну, через полтора часика. Авасар раньше не успеет.

Я взглянул на часы.

— Хорошо. Встретимся в больнице.

— Договорились!

Зоя повесила трубку, а я велел водителю сменить маршрут и остановиться возле какого-нибудь ресторана поприличней. Раз планы изменились, нужно было перекусить перед тем, как отправляться в больницу.

Спустя минут пять мы припарковались около заведения под названием «Хрустальный дворец». Выглядел он даже снаружи шикарно. Хм… Если цены будут кусаться, уйти уже не получится. Князь Мартынов так сделать не сможет. Так что надо сейчас решать, по карману ли мне обедать в подобном месте.

Думал я недолго. В конце концов, деньги водились, так зачем экономить? Тем более, не каждый же день я буду шляться по подобным заведениям.

Посетителей оказалось на удивление много. Я даже усомнился, что для меня найдётся столик. Что ж, нет так нет. Может, оно даже и к лучшему. Сэкономлю.

Но как только я представился, метрдотель расплылся в елейной улыбке и проводил меня в дальний угол, лавируя между столиками.

Официант возник рядом в ту же секунду, как я сел.

— Обслужи Его Светлость, — сказал ему метрдотель, не сводя с меня доброжелательного взгляда. — В лучшем виде.

Мне немедленно было вручено меню в кожаном переплёте.

Так, ладно. Раз уж я оказался здесь, нужно играть роль до конца.

— Что порекомендуете? — осведомился я, отложив меню, не открывая.

Явно польщённый княжеским доверием официант оживился.

— Если позволите, замечу, что черепаший суп сегодня особенно удачен. Также могу посоветовать жареного фазана с грецкими орехами и апельсином, а на десерт — абрикосовые тарталетки с оладьями из виноградных листьев.

— Звучит неплохо, — одобрил я. — Это и неси.

— Премного благодарен, — поклонился официант, быстро записывая и повторяя заказ. — Не угодно ли лёгкий салат для пробуждения аппетита?

— С аппетитом у меня всё в порядке.

— Понимаю, — вежливо улыбнулся официант и исчез, прихватив меню.

От нечего делать я принялся украдкой разглядывать посетителей. Большинство выглядело вполне обычно. Сразу и не скажешь, что люди могут себе позволить черепашьи супы и фазанов. Как и по мне, впрочем.

На меня, кстати, поглядывали с лёгким удивлением. Видать, редко сюда захаживали парни в школьной форме.

Я уже собирался залипнуть в телефоне, когда заметил направлявшегося ко мне метрдотеля.

— Прошу прощения, Ваша Светлость, — тихо проговорил он, наклонившись ко мне. — Пришёл человек, который просит разрешения присоединиться к вам. Он сказал, что вы его не ждёте, так что я решил спросить, как поступить.

— Кто такой?

Метрдотель протянул мне маленький поднос, на котором лежала визитка.

Взяв её, я прочитал: «Ватабе Фудо, импорт и экспорт». Хм… Какой расплывчатый род занятий.

— Выглядит, как японец? — спросил я, перевернув визитку.

На обратной стороне ничего не было. Я убрал картонку в карман пиджака.

— Так точно, Ваша Светлость, — ответил метрдотель. — Вы с ним не знакомы? Я могу распорядиться его вывести.

— Нет, пропустите.

Даже интересно, кто это и чего от меня хочет.

— Слушаюсь.

Метрдотель спешно удалился, а я позвал Василису.

Лягушка материализовалась у меня на коленях, так что посетителям её видно не было.

— Что такое, хозяин? Решил поделиться объедками с барского стола?

— Объедков пока нет. Сейчас сюда придёт один человек. Я не знаю, чего от него ждать. Будь начеку.

— Поняла, — сразу посерьёзнел чур. — Ограничения?

— Никаких. Но действуй в меру необходимости.

В этот момент в дальнем конце зала показался маленький азиат в сером костюме, шагавший в сопровождении официанта.

Подойдя, отвесил вежливый поклон, держа руки вдоль тела.

— Ваша Светлость, простите за то, что побеспокоил. Позвольте ненадолго к вам присоединиться, — проговорил он с лёгким акцентом. — Не обременю.

— Садитесь, — я указал на свободный стул. — Рад знакомству, господин Ватабе.

— Благодарю, Ваша Светлость, — японец расположился слева от меня, знаком отказался от предложенного официантом меню. — Я на пару минут.

Как только мы остались вдвоём, он обратил взгляд на меня и слегка улыбнулся.

— Для начала позвольте вас поздравить с возвращением, Ваша Светлость.

— Спасибо. Но давайте без лишних любезностей. Приступайте к делу, господин Ватабе.

— Конечно. Как пожелаете. Я представляю некую организацию, которая поручила мне передать вам интересное предложение. Выгодное, — добавил японец, сделав на последнем слове акцент.

Я холодно улыбнулся.

— Какую организацию? Правительство И-чана?

— Ну, что вы! — точно так же улыбнулся в ответ мой собеседник. — Я вовсе не шпион.

— Допустим. Так кого вы представляете, господин Ватабе?

— Корпорацию, весьма заинтересованную в алхимических исследованиях.

Я вздохнул.

Опять двадцать пять! И дались же всем разработки моего отца! Наверное, меня никогда не оставят в покое…

— Дайте угадаю. Вы думаете, будто я владею тем, чем занимался мой отец. И хотите это купить.

— Точнее и не скажешь, — кивнул Ватабе. — Уверен, вам уже делали предложения такого рода.

— И не раз.

— Но наше точно лучшее.

Я постарался погасить растущее раздражение. Почему все думают, будто я готов расстаться со своим наследием? Не говоря уж о том, что оно у меня вообще есть. Вроде, я всё сделал, чтобы избавиться от подобных предложений.

— Вы думаете, я аукцион провожу, что ли?

— На вашем месте я именно так и поступил бы. Вам ведь нужны деньги?

— Деньги всегда нужны. Но это не значит, что я стал бы торговать исследованиями своего отца. Даже если бы они у меня были. А их нет. Так и передайте своему начальству.

— Понимаю, — кивнул японец. — Но если вдруг вы их обнаружите… Мало ли. Свяжитесь с нами, — Ватабе достал из кармана и протянул мне визитку.

Я хотел отказаться, но решил, что быстрее будет взять.

— Хорошо, давайте. Ничего не обещаю, впрочем.

— Уверяю, наше предложение покажется вам баснословным, — улыбнулся японец. И тут же встал. — Не стану злоупотреблять вашим временем, князь. Спасибо, что выслушали.

Поклонившись, он быстро направился к выходу.

Визитка осталась лежать на столе.

— Василиса.

— Да, хозяин? Чего изволишь?

— Проследи за этим фруктом. Я хочу знать, на кого он работает.

— Как прикажешь.

Чур мгновенно исчез.

Подумав немного, я убрал визитку в карман. Пусть будет. Продавать я ничего не собираюсь, но лучше иметь контакт тех, кто готов на всё, лишь бы вытрясти из сиротки вожделенный Философский камень. Как сказал господин Ватабе — мало ли что. Если корпорация будет наседать, так будет проще найти её руководителей. И разъяснить, от кого лучше отстать.

Закончив обед, я расплатился и поехал в больницу.

Прибыл чуть раньше назначенного Зоей времени, но она, Авасар и Марина уже были там. Поджидали меня в фойе. Мы сразу же отправились на нужный этаж.

— Его родители уже были? — спросил я в лифте.

— Да, конечно, — ответила Зоя. — Но сейчас их нет.

— Известно, когда Мишу выпишут?

— Мы не знаем. Но, наверное, скоро. Вроде, он идёт на поправку.

Двери открылись, и мы вышли в коридор, где располагались вип-палаты. К нам почти сразу подошла дежурная медсестра.

— Мы к господину Левшину, — сказал я.

— Пойдёмте со мной, — кивнула девушка.

Она провела нас к палате, перед которой сидели два охранника. Мы представились.

— Посещение только в нашем присутствии, — сказал один из телохранителей. — Простите, но таков приказ господина Левшина.

— Мы всё понимаем, — отозвалась Марина. — Да, ребята?

Естественно, никто не возражал.

Охранники вошли вместе с нами. Один встал у двери, другой — около кровати, на которой лежал Михаил.

Выглядел он сильно осунувшимся, бледным и слабым. Но, к моему удивлению, не было ни капельницы, ни дыхательного аппарата. Вообще ничего. Видать, больничные лекари справлялись силами органической алхимии.

— Привет, народ! — растянул губы в улыбке Левшин. — Как я рад вас видеть!

— Привет, здоровяк! — чмокнула его в щёку Марина. — Наконец-то!

Зоя тоже чмокнула его, но очень быстро и как будто смущённо. Похоже, она-таки расстанется с беднягой. А жаль. Хороший ведь парень.

— Мы за тебя очень беспокоились, — сказал Авасар, пожимая руку пациента. — Ты молодец, что выкарабкался.

— Ну, это не моя заслуга, — хмыкнул Михаил. — Сами понимаете. Врачи постарались. Спасибо им.

— Я должен принести извинения, — проговорил я, воспользовавшись возникшей паузой. — Это моя вина, что с тобой это случилось.

Левшин махнул рукой.

— Не бери в голову! Ты тут ни при чём. Просто досадная случайность. Ты ж не мог знать, что на нас нападут. Да и вообще… Словом, забей.

— Не думаю, что смогу. Но спасибо, что не держишь зла.

— Ерунда! Какое зло, мы же друзья.

У Михаила мы провели больше часа. А затем пришёл врач и сказал, что пациенту пора отдыхать и делать процедуры. Выставил нас, короче.

— Кто куда, народ? — осведомился Авасар, когда мы спустились в фойе.

— Я домой, — сказала Марина. — Нужно кучу уроков делать.

— Я, наверное, тоже, — проговорила Зоя, почему-то глядя на меня.

— У меня полно дел, — кивнул я, делая вид, что не замечаю этого. — Так что до завтра.

Дел было, и правда, много. Пришло время поболтать с Евгенией Шмидт. Либо мы найдём общий язык, либо…

Но не будем о грустном.

По дороге домой в машине материализовалась Василиса.

— Уже справилась? — удивился я.

— Долго ли умеючи?

— Ну, докладывай.

— Не знаю насчёт корпорации — тут ты уж сам выясняй с помощью своего Интернета, — сварливо начала лягушка, — но Ватабе этот отправился из ресторана прямиком к некоему Василию Хомякову. Проживает по следующему адресу, — Василиса назвала улицу и номер дома.

— Погоди-ка, — я открыл на телефоне сохранённую фотографию одного из тех, кого назвал мне в качестве заказчиков Тубалькаин, и показал чуру. — Этот, что ли?

Лягушка прищурилась, наклонила голову вбок, разглядывая лицо на экране.

— Ага! Он самый! Ты его знаешь?

— Пока не имел сомнительного счастья встретиться. Но планирую. Это один из тех, кто заказал убийство Мартыновых.

Чур присвистнул.

— Ну, похоже, японец либо соврал насчёт корпорации, либо этот Хомяков как раз и есть её член. А то и агент И-чана.

— Ты знаешь, о чём они говорили? — спросил я.

— Увы, дом надёжно защищён магией. Мне не удалось пробиться.

— Ожидаемо. Ладно, ты молодец.

— Что от меня ещё требуется?

— Сейчас отправляйся к психотерапевту. И глаз с него не спускай.

— Слушаю и повинуюсь! — кисло ответила Василиса и растворилась в воздухе.

Я ещё раз взглянул на скачанное из Интернета фото Василия Хомякова. Без году неделя дворянин, не имеющий даже надежды на то, что его примут в какой-нибудь клан. Но, подобно второму заказчику семьи Мартыновых, Олегу Усову, имел контракты с Министерством обороны. Ещё прежде я подумал о том, что этим двоим кто-то покровительствовал. Возможно, третий заказчик, имя которого я должен был получить от Тубалькаина после того, как отдам ему исследования Николая Мартынова. А возможно, все трое были членами некоей корпорации…

Так или иначе, в ближайшее время надо с Хомяковым потолковать. Да и с Усовым не помешает встретиться.

Но сначала — Шмидт.

Глава 15

Дома меня встретил Еремей, что было прямо кстати.

— Старик, мне нужно, чтобы ты изменил мою внешность, — сказал я, отдавая ему пальто. — Помнишь, мы говорили об этом?

Камердинер нахмурился.

— Помню, Ваша Светлость, но я ведь предупреждал, что не так искусен в этом, как был ваш отец.

— Ну, сделай, что сможешь.

— Вы уверены?

— А у меня особо выбора нет.

— И в кого вы хотите превратиться? — помолчав, спросил Еремей.

— Идём, я тебе покажу. Ты же просил видео.

Камердинер кивнул.

— Да, это здорово помогло бы.

Мы прошли в мой кабинет, где я включил запись, сделанную Василисой.

— Ну, что скажешь? — спросил я старика через пару минут. — Подойдёт?

— Полного сходства не обещаю. Но, в целом, должно получиться. Только вы ведь не забыли, что проверка на ДНК…

— Она не потребуется. Мне только нужно временно занять место этого человека.

— Что вы с ним сделаете? — после паузы спросил старик.

— Не беспокойся, убивать не собираюсь.

— Я не про это, Ваша Светлость. Когда делается подмена, следует позаботиться о том, чтобы оригинал не появился в одном месте с вами.

— Ну, это понятно.

— Что ж, рад, что вы всё учли. Когда вы желаете принять вид этого человека?

— Вообще, сейчас.

Камердинер приподнял брови.

— Не поделитесь своими планами?

— Тебе о них знать не обязательно.

Еремей нехотя кивнул. Вид у него был озабоченный, но настаивать он не стал.

— Как вам угодно. Давайте начинать?

— Да, приступай. Что мне делать?

— Ничего, господин. Просто сидите прямо и постарайтесь не двигаться. Вот сюда, чтобы мне была видна запись.

— Сколько времени это займёт?

Насколько я помнил, Николай Мартынов придал моему лицу нужные черты довольно быстро, но он был профи.

— Не могу сказать точно, — ответил Еремей. — Постараюсь справиться минут за двадцать. Хотя тут ещё борода…

— Ладно, полчаса у меня есть.

— Отлично. Да, вот сюда. Хорошо. Теперь замрите.

Расположившись напротив меня, камердинер начал мять мою физиономию, словно она была сделала из глины или пластилина. Я ощущал только лёгкое покалывание и холодок там, где кожи касались его пальцы. Еремей периодически бросал взгляд на экран, иногда прервался, чтобы отмотать запись назад, но, в целом, действовал довольно уверенно.

Наконец, он отодвинулся, критически оглядывая результат.

— Насколько могу судить, получилось сносно, — объявил он. — Конечно, это не то же самое, что лепить с живого человека. Сами понимаете, запись не отражает внешность на сто процентов.

— Ничего, я с родственниками этого господина обедать не планирую, — ответил я, вставая и подходя в зеркало.

На меня смотрел мужик лет сорока с окладистой русой бородкой. С записью сходство было поразительное.

— Ты отлично справился, — кивнул я Еремею. — Зря прибеднялся. Но это не всё. Мне нужен ещё и голос этого человека.

— Я этим сложнее, — сказал камердинер.

— Ну, у тебя есть запись. Вперёд.

Еремей оказался прав: настроить речевой аппарат, работая со связками, оказалось совсем не просто. То и дело мне приходилось что-то говорить, чтобы сличить с записью. Наконец, был достигнут удовлетворительный результат. Качество записи, конечно, было не идеальным, но звучал я вполне убедительно. Учитывая, что Евгения виделась с психотерапевтом не так уж часто, должно сойти.

— Вам нужно раздобыть очки и одежду образца, — почесав щёку, сказал старик. — Для большей достоверности.

— Этим я и собираюсь заняться. Спасибо.

— Не за что, господин. От меня ещё что-нибудь требуется?

— Нет. Я ухожу. Когда вернусь, точно не знаю. Думаю, поздно.

Уже в машине я призвал чура. Василиса образовалась на сиденье.

— Ого! — воскликнула она, окинув меня взглядом. — Похож! Не один в один, но очень убедительно. Каков план?

— Где сейчас Вьюжин?

— У себя в кабинете. Принимает пациента.

— Евгения Шмидт следующая?

— Ага. Перерыв между сеансами пятнадцать минут.

— Нужно успеть.

Я дал водителю адрес кабинета психотерапевта и велел ехать быстрее. Спустя полчаса мы были на месте. Припарковались возле соседнего дома, под раскидистыми липами.

Выйдя из машины, я надел маску и направился к входу в здание. Дверь была не заперта, но внутри сидел консьерж. Окинул меня внимательным взглядом.

— Вы к господину Вьюжину?

Даже не удивился тому, что я в маске. Видимо, привык, что некоторые пациенты скрывают свою личность.

— К нему самому, — ответил я.

— Проходите, — кивнув, консьерж уткнулся в журнал.

— Благодарю.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, я заглянул в приёмную. Там было пусто. Как и ожидалось, ведь мне было известно от чура, что секретаря у Вьюжина нет. Наверное, тоже в целях конфиденциальности. Интересно, какие же у него пациенты? Сплошь аристократы?

Взглянув на часы, я понял, что прибыл как раз во время перерыва. Отлично!

Подойдя к двери, стучать не стал. Просто открыл и тут же увидел психотерапевта, который стоял у окна, насыпая в кружку кофе из банки. Он обернулся и удивлённо приподнял брови.

— Прошу прощения, вы, наверное, ошиблись, — проговорил он. — Здесь кабинет психотерапевта.

— Знаю, — ответил я, входя и закрывая за собой дверь. — Мне как раз нужны вы, Александр Григорьевич.

Чуть подумав, психотерапевт положил ложечку на блюдце и направился ко мне.

— Мы с вами уже общались?

— Нет. Но мне вас рекомендовали.

Вьюжин развёл руками.

— Боюсь, я принимаю только по записи. Сейчас у меня небольшой перерыв, но скоро придёт пациент. Давайте договоримся о встрече в другой день. Если хотите, я посмотрю график.

— Будьте так любезны.

Вьюжин направился к столу и склонился над ним, открыв ежедневник. Я тоже подошёл.

— Простите, что вторгся вот так, без звонка.

— О, ничего страшного, — качнул он головой, не поднимая глаз. — Вы меня нисколько не обременили. Вот есть окошко на послезавтра в…

Я вонзил ему в шею иглу шприца и немедленно ввёл тщательно отмеренную дозу снотворного. Психотерапевт только ойкнуть успел и покачнуться. Я не дал ему рухнуть на пол — усадил в кресло на колёсиках. Снадобье будет действовать минимум сорок минут. Этого должно хватить, чтобы побеседовать с Евгенией Шмидт.

— Василиса!

Фамильяр материализовался на столе.

— И что ты с ним собираешься делать? — облизнулась лягушка, плотоядно уставившись на Вьюжина.

— Подбери слюни, — велел я строго. — Это не для тебя.

— Какое разочарование. Ты всё время обещаешь меня покормить, но держишь впроголодь. Я мне нужно качаться. Это и в твоих интересах, между прочим!

— Знаю. Ты об этом всё время напоминаешь.

— И не просто так!

— Давай сейчас не будем, а! У меня мало времени.

— Ладно, — сварливо буркнула Василиса. — Чего надо-то?

— Бери этого субчика в Карман, перетащи к нему домой и там оставь. И смотри, чтобы не помер!

— Ну, класс! Я тебе теперь ещё и таксист, что ли⁈

— Ты давай не ерепенься! — отчеканил я строго. — Сказал же: времени мало.

— Не так это быстро, как тебе кажется. Он наверняка загнётся, пока будет в Кармане.

— Я об этом подумал, — с этими словами я вытащил из своего Кармана большой целлофановый мешок на молнии для упаковки шуб на лето и баллон сжатого воздуха.

— Ха! — поразилась Василиса. — Неплохо! В принципе, может сработать. Ладно, давай его паковать.

Спустя несколько минут психотерапевт отправился в подпространство, и фамильяр исчез. А ещё через несколько секунд раздался стук в дверь.

— Да-да, входите! — отозвался я.

В кабинет заглянул рослый охранник.

— Привет, док, — кивнул он. — Не против, если я осмотрюсь?

— Чувствуйте себя свободно.

— Спасибо.

Он вошёл и сразу же направился в ванную. Убедившись, что там никого нет, бросил взгляд за штору, посмотрел под столом и кивнул мне.

— Всё в порядке.

Как только он вышел, порог переступила Евгения Шмидт. На ней была золотая маска.

— Добрый день, Александр Григорьевич, — проговорила она.

— Моё почтение, госпожа Шмидт. Прошу, садитесь.

Девушка опустилась в кресло, а я устроился перед ней, прихватив блокнот Вьюжина.

— Консьерж сказал, у вас посетитель, — проговорила Евгения.

Я приподнял брови.

— У меня?

— Ну, да. Здесь есть второй выход?

— Нет, конечно. Иначе об этом знала бы ваша охрана, верно?

Девушка пожала плечами.

— Наверное, ошибся.

— Скорее всего. Он уже не молод.

— Это точно, — Евгения нервно поправила складки на юбке. Её глаза в прорезях маски выжидающе уставились на меня. — Начнём?

— Разумеется, — я включил режим тишины, чтобы никто не мог нас услышать. Разговор предстоял самый конфиденциальный из всех, что велись в этой комнате. — Давайте поговорим о вашем отце.

Девушка усмехнулась.

— Мы только о нём в последнее время и разговариваем.

— Не просто так. Он возложил на вас обязанности, совершенно не подходящие дочери аристократа.

— Это не новость, — снова пожала плечами Евгения.

— Нет, конечно. Как и то, что ваш отец не ценит то, что вы делаете для семьи и клана. Но я хочу спросить вот, о чём. Вы вините его за то, что с вами случилось?

Евгения застыла, не сводя с меня взгляда.

— Виню ли я его за то, что моё лицо навсегда изуродовано? — медленно переспросила она изменившимся тоном. — Вы же знаете, что…

— Нет, не за это, — покачал я головой.

— Тогда что вы имеете в виду, Александр Григорьевич?

— Я спрашиваю, держите ли вы на него обиду за то, что он ничего не сделал, чтобы наказать виновного.

Моя собеседница вздрогнула, как от удара. Похоже, я угадал больное место.

— Вы это о ком? — после паузы осторожно спросила она.

— Сами скажите. Но я ни за что не поверю, будто у вас имелся доступ к Красной ртути, и вы были настолько неосторожны, что плеснули её себе в лицо.

Евгения вскинула подбородок.

— Не думаю, Александр Григорьевич, что такие вещи должны становиться достоянием…

— Кого бы то ни было, кроме вашей семьи?

— Именно!

— Но я должен знать правду, чтобы продвинуться. Иначе толку от наших встреч не будет. Вы же это понимаете?

Девушка сникла. Плечи её опустились, спина расслабилась. Она удручённо покачала головой.

— Что ж, я рассчитываю на конфиденциальность, — проговорила она спустя несколько секунд.

— Само собой. Всё, что вы здесь скажете, останется между нами.

Я поймал пристальный взгляд Евгении.

— Хорошо, — кивнула она. — Вы правы. Конечно, у меня не было чёртовой ртути! Откуда? Это, — она показала на свою золотую маску, — сделал мой брат! Надеюсь, ад существует, и он сейчас горит в нём!

Ого! Так вот, оно что. Понятно…

— И вы злитесь на отца за то, что он его не наказал?

Евгения усмехнулась.

— Наказал. Но разве это что-то изменило? Нет! Да и какое наказание равноценно вот этому? — она снова ткнула себя в лицо. — Дело же не только в моей физиономии! Этот ублюдок изменил всё! Всю мою жизнь!

Я понимающе кивнул.

— Само собой. Но вы ведь злитесь не только на него.

— Не только! — с вызовом отозвалась девушка. — Отцу было почти наплевать! Может, он даже обрадовался, что не придётся расставаться с приданым. Не знаю. Я для него всегда была только ресурсом. И сейчас то же самое!

— Вы его ненавидите, — проговорил я утвердительно.

— Да! С тех самых пор! И что? Вы меня осуждаете?

— Я здесь вовсе не для этого, — сказал я мягко.

— Верно… Извините, Александр Григорьевич. Просто… вы вскрыли то, говорить о чём я сегодня не была готова.

— Лучше раньше, чем поздно. Но вернёмся к вашему отцу.

Моя собеседница кивнула.

— Да, о брате-то смысла нет, — она усмехнулась. — Должна сказать, я рада, что он сдох! Каждый раз, видя его, я хотела убить мерзавца!

— Понимаю. Но теперь у вас лишь отец. И он заставляет вас ликвидировать того, кто прикончил вашего брата. Как будто не видит, что вы торжествуете, думая о его смерти. Жестоко с его стороны. Ещё и наказывает вас за провал. Хотя должен был сам наказать сына, как следует.

На этот раз пауза, в течение которой Евгения Шмидт смотрела на меня сквозь прорези маски, была куда дольше.

— Откуда вы это знаете? — спросила она изменившимся тоном. — Мы об этом не говорили. Это я точно помню.

— Не говорили. Но, видите ли, я должен извиниться. Боюсь, мне пришлось ввести вас в заблуждение.

— Относительно чего? — подозрительно спросила девушка.

— Того, с кем вы сейчас разговариваете.

— В каком смысле?

— Я не ваш психотерапевт. У него сегодня вынужденный выходной. И да, консьерж был прав: у Александра Григорьевича перед вами был посетитель.

— Вы? — спустя секунды три сообразила девушка.

Я виновато развёл руками.

— Увы, внешность бывает обманчива.

Моя собеседница медленно откинулась на спинку стула.

— Ловко, — проговорила она, не сводя с меня глаз. Повезло ей, что ртуть не лишила её зрения. Хотя, возможно, это бионические импланты. Или чужие. Наверняка алхимаги умеют пересаживать органы. — Я не заметила разницы. Отличная работа.

— Не совсем моя.

— Вот как? — девушка усмехнулась. — Ну, передайте тому, кто её проделал, что он молодец. Теперь объясните цель таких ухищрений?

— Разумеется. Для этого я здесь. Но сначала позвольте представиться, — я отвесил короткий поклон, не сводя с девушки взгляда, чтобы уловить любое её движение. — Князь Мартынов.

Евгения вздрогнула. Словно машинально, потянулась к сумочке, но передумала.

— Вот как… — проговорила она. — Не ожидала. Удивили. Режим тишины включен, значит, звать на помощь бессмысленно. Отлично вы придумали. Что ж… полагаю, причина, по которой вы здесь, очевидна.

— Думаете, я собираюсь вам отомстить? За то, что наняли старика-химеролога, чтобы он натравил на меня своё чудище?

Девушка пожала плечами.

— А разве нет?

Я покачал головой.

— Не думаю, что вы должны за это отвечать, госпожа Шмидт. Вы ведь лишь выполняли приказ отца.

— Тогда зачем этот маскарад? — в тоне и во взгляде моей собеседницы появилась заинтересованность.

— У нас с вами общий враг.

— Мой отец? — удивлённо спросила Евгения.

— Разумеется. Нам обоим хочется ему отомстить. Так давайте объединимся.

Девушка вдруг рассмеялась. Нервно, растерянно.

— Вот уж чего не ожидала, так этого! — проговорила она. — Вы, правда, решили, что я пойду против него⁈

— Вы ведь хотите другой жизни? — спросил я серьёзно.

— Да, но…

— Всё в ваших руках. Я даю вам шанс изменить свою судьбу. Нужно только убить барона. Вы знаете все его дела и легко встанете во главе семьи. А главное — если поможете мне, получите надежду на то, чтобы однажды снять вот это, — я указал на золотую маску.

Евгения подняла руку, чтобы коснуться её, но остановилась на полпути.

— Что вы имеете в виду⁈ — отрывисто спросила она.

— Ваше лицо. Я смогу вам его вернуть.

— Ложь! Последствия воздействия на плоть Красной ртути не поддаются…

— Но не для того, у кого есть Философский камень, — перебил я.

Повисла очередная пауза.

— У вас его нет! — наконец, выговорила Евгения.

— Пока нет. Но у меня есть работа моего отца. А он почти закончил создание Магистерия. И рано или поздно я доведу его начинание до конца.

— Чушь! — воскликнула девушка, подаваясь вперёд. — Не может у вас его быть!

— Почему?

— Да потому что никто не позволил бы вам оставить его себе!

— Конечно, нет. Если бы я не сумел скрыть этот факт. Видите, как я верю в наш с вами союз? Даже выдал свою самую главную тайну.

Евгения покачала головой, словно отгоняя желание мне поверить.

— Откуда мне знать, что вы не лжёте⁈

— Боюсь, доказательств предоставить не могу. Сами понимаете. Вам придётся мне поверить.

Девушка усмехнулась.

— Я похожа на человека, который верит на слово?

— Нет. Но иного выбора нет. Впрочем, если обману, просто разделаетесь со мной. В качестве главы рода вам это не составит труда.

Моя собеседница медленно откинулась обратно на спинку кресла.

— И каковы сроки? Когда вы закончите исследования отца?

— Мне нужно подучиться. Думаю, года-другого хватит.

Евгения усмехнулась.

— Как самонадеянно!

— Осталось немного, а я способный ученик, — сказал я серьёзно.

— И вы хотите, чтобы я убила отца?

— Вы тоже этого хотите. Признайтесь себе в этом уже. Он стоит на вашем пути к новой жизни.

Девушка задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику.

— Думаете, если я это сделаю, то стану главой рода? У меня ещё младший брат есть, вообще-то.

— Ну, с вашим умом вы что-нибудь придумаете. Не обязательно же становиться главой официально.

Евгения усмехнулась.

— Мда-а, не так я планировала провести этот день…

— А чтобы остаться безнаказанной, вот, — я достал из кармана пузырёк с особым эликсиром, приготовленным по рецепту, который я отыскал в одной из книг, которые Николай держал в кабинете, так что они не погибли, когда я устроил хаос в библиотеке. Вернее — в журнале, который он вёл. Интересы придворного алхимага явно не ограничивались поисками Магистерия. Проводил он и другие исследования. — Найдите способ дать это отцу, и через некоторое время он умрёт. Следов не останется. Всё будет выглядеть естественно. Вас не смогут обвинить в убийстве.

— Что это? — настороженно спросила Евгения.

— Семейный рецепт Мартыновых. На основе Красной ртути. Символично, не правда ли?

Протянув руку, девушка осторожно взяла пузырёк.

— Если вы решили меня подставить…

— Это слишком сложно. Вы и сами понимаете.

— Не знаю. Не уверена, — тем не менее, она опустила склянку в сумочку. — Полагаю, вам известно, что мой отец меня выставил из дома. Я с ним не встречалась уже…

— Он не сможет обойтись без вас, госпожа Шмидт. И скоро это поймёт.

— Вы сами это всё придумали? — помолчав, спросила девушка.

— Приходится вертеться.

Евгения поднялась.

— Если на этом всё, то я, наверное, пойду.

Я кивнул.

— Конечно, госпожа Шмидт. Не смею задерживать. Наше соглашение о вашем новом лице вступит в силу, как только станет известно о смерти барона. Всего доброго.

Я отключил режим тишины, и девушка направилась к двери. Медленно, словно не была уверена, что я выпущу её из кабинета живой. На пороге обернулась.

— Я подумаю о вашем предложении, — сказала она.

Когда дверь за ней закрылась, я немедленно приготовился к обороне. Наступил момент истины. Либо в кабинет сейчас ворвутся телохранители Евгении, либо она заглотила наживку, и барон Шмидт скоро умрёт.

Глава 16

Прошло минуты две. Поднявшись, я подошёл к двери, открыл и выглянул из кабинета. Снаружи было пусто!

Признаться, я выдохнул с облегчением. Телохранители Евгении наверняка были алхимагами, и сражаться с ними было бы… Скажем так, у меня имелось не слишком много шансов. Вся авантюра изначально являлась крайне рискованной. Но я не видел, как ещё могу избавиться от навязчивой мстительности барона.

Надеюсь, девушка не станет затягивать. Отец, скорее всего, вернёт её пред светлы очи в ближайшие дни. До этого мне ничего не грозит с его стороны, поскольку ясно, что все его поручения выполняет Евгения.

Притворив за собой дверь, я вернулся в кабинет и пролистал ежедневник психотерапевта. Фамилии пациентов были зашифрованы, но рядом с каждым пунктом списка записавшихся на сегодня имелся телефонный номер. Так что я потратил минут пять на то, чтобы обзвонить оставшихся и отменить сеансы. Тех, кто просил перенести, убедил связаться позже под предлогом того, что из-за непредвиденных обстоятельств не могу составить график.

Затем я спустился в фойе. Консьерж поднял глаза от журнала.

— Уходите, господин Вьюжин?

— Да, на сегодня всё. Что-то неважно себя чувствую.

— Выздоравливайте.

— Спасибо.

Мой собеседник снова уткнулся в чтиво, а я вышел на улицу.

Домой добрался быстро: пробок в столице почти не было. Зато начал накрапывать мелкий противный дождик, превращая тонкий слой снега в грязь.

Когда вошёл в дом, меня встретил Еремей.

— Как прошло, Ваша Светлость? — поинтересовался он, забирая пальто.

— Отлично. На удивление. Верни мне моё лицо, если не трудно.

— Конечно, господин.

— И про голос не забудь. Не хочу разговаривать чужим.

Спустя час я вернулся в прежнее состояние. Более-менее. Не скажу, что камердинеру удалось восстановить мою физиономию на сто процентов, но я сам подправил его работу, руководствуясь оставшимся в памяти арматотриума «слепком» с прежнего лица. Обличье психотерапевта тоже осталось в нём. Может, ещё пригодится. Хотя вряд ли. Но как стирать из арматориума лишнее я не знал. Наверное, с помощью оборудования, имевшегося в лаборатории. Надо будет со временем разобраться в нём получше.

Зато я сделал вывод, что могу сохранять свои обличья. Если мне придётся снова прибегать к мимикрии, это станет полезной функцией арматориума.

Приведя себя в порядок — во всех смыслах — я отправился ужинать.

Бонифаций Никанорович подал запечённую куропатку с пряностями, рататуй из баклажанов, кабачков, помидоров и перца, а на десерт — сливочное крем-брюле с хрустящей карамельной корочкой.

В Нижнем мире я ничем таким не питался. Как и в детском доме, ясное дело. Повар же чуть ли не каждый день готовил какие-нибудь изыски. Вероятно, пытаясь меня поразить и доказать, что не делиться результатами его кулинарного мастерства с другими аристократами — преступление.

Увы, до званых вечеров и балов было ещё далеко. У меня не было для этого денег. Все средства тратились на дела насущные.

После ужина я прихватил ещё кофе и отправился к себе — смотреть вечерний выпуск новостей. Я старался держать себя в курсе происходящего в империи. Если я собираюсь тут остаться на неопределённое время, да ещё имею амбициозные планы, надо знать, что почём.

Ну, и не мешало бы решить, как развить свои способности чуть более резвыми темпами, чем это происходит в этом мире. Конечно, у меня вся человеческая жизнь впереди — а если повезёт закончить работу Николая Мартынова, то даже больше — но ползти черепашьим шагом не хотелось. Терпение не моя главная черта.

Для этого нужно бы найти источник силы. Конечно, у меня есть Антивещество, дающее неограниченное количество энергии, но я не могу использовать его на полную катушку, если хочу и дальше сходить за обычного члена общества. Значит, не помешала бы альтернатива. Вот только где её взять?

Предаваясь размышлениям, я и провёл пару часов. Параллельно пялясь в экран телевизора. Все новости автоматически закладывались в арматориум, так что стараться запоминать события специально не требовалось.

Наконец, я решил, что пора отправляться делать уроки. Задали не так уж и много, и благодаря арматориуму выполнял задания я быстро, но всё равно просидел над книгами и тетрадями до полуночи.

Вот, кстати, чего ещё хотелось бы, так это поскорее закончить чёртову школу. Но, увы, в этом мире существовали чёткие правила, и сироте их не обойти. Разве что я стал бы вундеркиндом. Так тут называют детей с выдающимися умственными способностями. Наверное, я даже смог бы провернуть нечто подобное, но это непременно привлекло бы внимание. А учитывая, что мне уже приходилось проходить проверку на наличие арматориума… В общем, тоже не вариант.

Приняв душ, я натянул шёлковую пижаму и завалился в кровать. Ставр нахально устроился у меня в ногах, делая вид, что его тут нет. Ладно, пусть. В конце концов, ему скоро предстоит стать моим школьным проектом по химерологии, так что, в некотором роде, я псине кое-что должен.

* * *

Меня разбудило негромкое рычание. Открыв глаза, я понял, что звук издаёт питомец. И в нём слышалась тревога. Что-то здорово обеспокоило собаку.

— Какого хрена, Ставр⁈ — сев на кровати, я протёр глаза.

Псина немедленно ломанулась ко мне, топча лапами. Ох, и тяжёлый же ты стал, дружочек!

— Ну, что такое?

Повернув голову, Ставр уставился в окно. Мышцы его были напряжены, шерсть вдоль хребта приподнялась. Пёс оскалился, снова издав низкое рычание.

Похоже, снаружи что-то происходило.

Я прислушался. Тишина. Но собака явно что-то чувствовала. И не похоже, что это был привычный звук.

Ладно, посмотрим…

Сдвинув с себя Ставра, я откинул одеяло и босиком прошлёпал к окну. Приоткрыл тяжёлую бархатную портьеру.

Сад заливал яркий лунный свет. Он отражался в слое снега, усиливая видимость.

Ставр нервно вился у моих ног, то рыча, то скуля.

— Тихо! — шикнул я на него. — Не мешай!

Я скользил взглядом по пространству сада, но не видел ничего подозрительного.

— Василиса!

— В чём дело? — раздался голос за спиной. — Ква-ква, почему тебе не спится? Это чёртова псина разбудила тебя, а ты решил, что и мне не надо…

— Цыц! Ставр что-то почуял.

— Например? — скептически отозвалась Василиса. — Крысу?

— Не думаю. Похоже, снаружи кто-то есть.

— Ну, и что? Даже если и так, чего ты всполошился-то? Дом надёжно защищён магией. Сюда и муха не проскочит. Хотя какие мухи зимой?

— Если кто-то явился со злым умыслом, то когда он нападёт — лишь вопрос времени. Я не собираюсь сидеть и ждать этого. К тому же, хотелось бы знать, что происходит.

— Ну, а я-то тебе зачем понадобилась? — подозрительно осведомилась Василиса. — Отправь своего лохматого приятеля. Раз уж он, видите ли, что-то там почуял.

— Не говори глупости.

— То есть, ты хочешь, чтобы на улицу сгоняла я?

— Браво! Ты являешь чудеса сообразительности. Давай, метнись и погляди, кто там бродит.

— Проклятье, хозяин! Вот всегда ты так! Как приспичит, так вынь да положь! А всё твоя мерзкая псина!

С этими словами чур исчез.

Отсутствовал, правда, недолго. Прошло от силы минуты три, и Василиса нарисовалась на подоконнике. Буркнула:

— И снова здравствуйте!

— Ну, что там на улице? Нашла кого-нибудь?

— Ага. Двое из ларца. Не скажу, что одинаковы с лица, но явились точно вместе и не ради того, чтобы селфи сделать на фоне твоей развалюхи. Видок у них серьёзный, и фамильяры их мне совсем не понравились.

— Чего это?

— Здоровые. Один в виде ящера, другой — филин. Рыскают по саду, ищут, где пролезть можно.

— Они тебя видели?

Лягушка обиженно фыркнула.

— Обижаешь, хозяин! Я как тень в ночи. Ни хрена меня не видно, если не понял.

— Понял-понял. В дом им не пробраться, но очень охота выяснить, от кого пожаловали.

— А зачем, спросить не хочешь?

— Да, вроде как, ясно. Убивать меня.

— И что делать будешь? Отсиживаться?

— Ты меня не подначивай.

— Не собиралась. Но думаю, когда они поймут, что в дом не пролезть, засядут в парке. Мест там укромных полно. Будут ждать, пока выйдешь.

— Ждать я не люблю. Пожалуй, надо подышать свежим воздухом перед сном.

— Эй, погоди! — всполошилась Василиса. — Я это… пошутила! Мужики реально серьёзные, завалят они тебя. Сиди уж дома, в тепле. Или охрану подряди. За что они бабки-то получают? Кстати, по факту, уже не отработали: упыри эти за ограду-то проникли уже. И не заметил никто.

— Сама знаешь, что не так это и трудно.

— И тем не менее! — лягушка была неумолима. — Зарплату им срезать надо! Или пусть сейчас валят их! Искупают промах кровью, так сказать.

— Кровожадная ты тварь, — я осуждающе покачал головой. — Пошли поглядим, что за гости пожаловали.

— Господин, я ведь не шучу! Прикончат они тебя — как пить дать! Судя по фамильярам, это маги не самого низкого класса. И оба точно круче тебя.

— Ну, тогда сделаем иначе. Запустим их сюда. Откроем лазейку. В доме они будут на чужой территории, а мне тут каждый закоулок знаком.

— Тоже плохая идея, — начала лягушка, но я уже направился к двери.

Выйдя из комнаты, прошёл в помещение охраны. Внутри сидел парень лет двадцати семи. При моём появлении резво вскочил, отвесил поклон.

— Расслабься, — бросил я, приближаясь к мониторам. На них никаких незваных гостей не было. — У нас тут инцидент намечается. Василиса, где эти гондоны сейчас?

Чур тут же материализовался на столе перед экранами, заставив охранник вздрогнуть от неожиданности.

— Ваша Светлость, не скажете, в чём дело? — робко осведомился он.

— На территории поместья посторонние. Проворонили вы, прошляпили. Но ничего, не уйдут. Сейчас мы их ловить будем.

— Возле восточной стены, — подала голос Василиса. — Окна нижнего этажа проверяют.

— Слыхал? — обратился я к охраннику. — Отключай там периметр.

— Отключать⁈ — опешил тот.

— Именно. Хочу наших непосед в гости пригласить. Давай быстрее, пока они там.

С этими словами я активировал доступ, открыв возможность частично снимать защиту.

Охранник тут же забарабанил по клавишам.

— Готово, Ваша Светлость! — сообщил он через полминуты. — Прикажете поднять тревогу?

— Ни в коем случае. И сам тихо сиди. Наблюдай тут.

Я вышел из комнаты и поспешил по коридорам в восточное крыло.

Чур нарисовался у меня на плече.

— По-моему, ты ни черта не продумал! — заявил он тревожно. — Куда тебя несёт? Ты собрался с ними драться один? Совсем крыша поехала?

— Слишком много вопросов. Сгоняй-ка лучше погляди, где они сейчас.

Фамильяр вернулся через минуту.

— Забрались в дом и направляются к лестнице. Думаю, двинут на второй этаж, где жилые покои. Притормози, а то столкнётесь.

Так я и поступил. Выждал минуты три, давая пришельцам подняться, а затем двинулся дальше. Когда добрался до второй лестницы, именовавшейся среди слуг чёрной (хотя размером она мало уступала парадной), киллеров уже не было. Я взбежал по ступенькам и заглянул в коридор.

Два силуэта крались по нему в сторону моих покоев. Ожидаемо…

На плече у одного сидел филин, а чуть справа от другого вперевалку шагал здоровенный ящер.

Я двинулся следом, стараясь держаться у стены.

Вот киллеры дошли до моей двери, притормозили и, кажется, принялись сверяться с планом.

Впереди раздались едва различимые шаги. Оба пришельца мгновенно ретировались за шпалеру, прикрывавшую одну из многочисленных ниш, имевшихся в доме.

В коридор вошли двое охранников. Они прошагали мимо спрятавшихся убийц, а затем — мимо меня, притаившегося за постаментом, на котором красовался мраморный бюст одного из моих предков.

Когда они свернули за угол, киллеры показались снова. Посовещавшись, двинулись дальше.

Хм… А вот это странно. Если у них был план дома — интересно, кто им его дал — они не могли ошибиться. Хотя… кто знает.

Так или иначе, незваные гости прошли дальше и остановились перед дверью Еремея.

Я за это время успел подобраться к ним поближе и теперь наблюдал из-за стоявших у стены пустых доспехов.

Киллеры общались знаками. Заняло это секунд тридцать, после чего один из них взялся за ручку двери, нажал и вошёл.

Второй остался со своим ящером на стрёме.

Ну, ждать нечего. Камердинер наверняка дрыхнет и станет лёгкой мишенью. Если, конечно, вошедший к нему убийца не поймёт, что ошибся комнатой.

— Разбуди Еремея! — шепнул я Василисе.

Как только она исчезла, я скинул тапочки и босиком понёсся по ковровой дорожке к стоявшему у двери убийце.

Конечно, он меня заметил. Я успел сократить дистанцию всего на четверть, когда навстречу по коридору метнулся огненный смерч.

Пришлось тут же сконденсировать воду, затушить его, проскочить сквозь белые клубы пара и упасть на пол, чтобы избежать попадания роя тонких металлических стрел, которые пустил мне навстречу убийца.

Я создал себе щит из камня, взятого со стен, добавил в него припасённые в Кармане металлы и, вскочив, ринулся вперёд, черпая энергию Антивещества, чтобы хорошенько зарядить атакующую технику — кислотный ливень.

Вокруг ассасина образовалось защитное поле из льда, а ко мне устремились выдвигающиеся со всех сторон каменные шипы.

Я сбивал их на бегу щитом, пока не добрался до ледяного кокона. Врезался в него на полном ходу, вложив в удар всё, что успел собрать из энергии Антивещества.

Лёд разлетелся на куски, и я столкнулся с киллером, мгновенно сбив его с ног.

Ассасин отлетел назад, но тут же вскочил на четвереньки, припал к полу и зашипел, словно змея.

Ко мне метнулся варан. Я перепрыгнул через него, одновременно кастуя кислотный ливень, который обрушил на ползучую тварь. Фамильяр завизжал, извиваясь, как червь, и исчез.

А его хозяин прыгнул на меня. Я попытался увернуться, но он зацепил меня рукой, ухватив за предплечье, и свалил. Из его пальцев выросли когти, лицо начало трансформироваться, превращаясь в вытянутую морду с открытой, полной зубов пастью!

Я рванулся, высвободился и едва успел уйти от атаки второй рукой. Когти промелькнули прямо перед моими глазами.

Из пола вырвался огонь, так что пришлось применить технику саламандры, чтобы не превратиться в шкварку.

Мой противник уже почти не напоминал человека, превратившись в огромного ящера, только без хвоста. Его покрывала матовая чёрная чешуя, делавшая его в темноте практически невидимым. Особенно, когда погас огонь. Следить за движениями монстра была трудно, так что я воспламенил воздух под потолком, чтобы создать освещение.

Когти полоснули меня по груди. Они вошли бы гораздо глубже, если б я не отшатнулся в последний миг.

Так, ладно! Хватит танцев!

Я создал вокруг киллера огненный шквал, вливая в него тонну энергии Антивещества. Ассасин попытался затушить его, но у него не хватало сил, чтобы противостоять моему бесконечному ресурсу.

С воплем он прыгнул сквозь огонь, но я откатился к стене и немедленно окружил его каменными путами.

Монстр ударил по ним, во все стороны полетели осколки, но сверху на ассасина уже обрушился кислотный дождь!

Глава 17

Ассасин взвыл во всё горло, бросился по коридору, споткнулся и упал.

Я рванул за ним, но в этот миг передо мной возник его фамильяр. Ящер прыгнул на меня, разинув здоровенную пасть. Пришлось притормозить, чтобы врезать ему ногой сбоку, отправив в недолгий полёт. Тварь шмякнулась об стену и упала на пол, но тут же перевернулась и снова сиганула ко мне. Пригнувшись, я пропустил её над собой, сделал несколько шагов вперёд, приближаясь к ассасину, но тот вдруг приподнялся, а затем резко повернулся и кинулся мне навстречу. Из пола потянулись острые деревянные шипы. Они едва не пронзили меня. Пришлось подпрыгнуть, наделать выдвинувшихся из стен ступеней и по ним подняться к потолку.

Между мной и киллеров осталось метра три. Он прыгнул на меня, вытянув руки с когтями. Они стали быстро удлиняться, превращаясь в кривые лезвия. Я должен был вот-вот напороться на них, но успел выставить перед собой каменную стену. Нырнул под неё, сбил киллера с ног и выхватил из Кармана Самосек.

Монстр повернулся, собирая вокруг кистей огненные шары. Зелёные. Запахло фосфором.

Стремительный выпад снизу, и клинок вошёл киллеру под рёбра! Его выкаченные зенки остановились, пламя начало гаснуть, а затем тварь медленно и эпично рухнула на спину. Ноги пару раз дёрнулись, и ассасин застыл.

Я быстро поискал глазами его чура, но варана нигде не было. Вероятно, он исчез вместе со смертью своего хозяина.

Так, а где второй киллер? Почему он до сих пор не явился на шум?

Сердце кольнула призрачная игла беспокойства. Я бросился в комнату Еремея.

Ворвавшись в дверь, сразу увидел зажатого в угол камердинера, отбивающегося от лохматой твари. Монстр бил по выставленному каменному щиту когтями, и должен был через несколько секунд полностью его разрушить!

Здоровенный филин дрался на смятой постели с Василисой. Во все стороны летели перья, но я сразу заметил, что лягушка располосована когтями и явно уступает фамильяру противника.

Проклятье!

Прыгнув вперёд, я ударил ассасина Самосеком под левую лопатку, но он словно почувствовал меня: в последний миг дёрнулся в сторону, и клинок чиркнул по щиту Еремея.

— Бегите, господин! — прохрипел старик. — Спасайтесь скорее!

— Не ты тут раздаёшь приказы! — процедил я, разворачиваясь вслед за отскочившим ассасином.

Он нанёс четыре молниеносных удара, которые я парировал Самосеком, оставляя на его руках глубокие порезы.

Киллер отскочил назад, и между нами вспыхнула стена огня. Я принялся тушить её конденсированной водой, заодно добавляя в неё реагенты, чтобы получить кислоту, но в этот момент сквозь пламя на меня сиганул ассасин! В руке у него был широкий чёрный клинок, слегка светящийся зелёным.

Прокачанный Самосек!

Вот чёрт!

На меня обрушилась серия мощных ударов, и я сразу понял, что меч моего противника действует гораздо ловчее и быстрее моего. Не прошло и десяти секунд, как я оказался загнанным в угол.

И в этот момент на ассасина рухнул потолок! Не иначе Еремей постарался.

— Бегите же! — снова крикнул упрямый старикашка. — Я его задержу!

Как бы не так! Не для этого я впустил в дом убийц, чтобы от них удирать.

Я убрал пол под киллером, и он ухнул на первый этаж вместе с обломками потолка.

— Помоги чуру! — велел я Еремею, показав на Василису, и сиганул вслед за киллером.

Приземлился чуть правее него. Косматая тварь уже поднялась на ноги и озиралась в поисках своего Самосека.

Я атаковал несколькими выпадами и ударами, вынуждая противника отступить дальше по коридору. Он пятился, но ранить его мне не удалось: гадёныш трансмутировал себе металлические наручни, от которых клинок отскакивал, лишь высекая искры. А затем ассасин весь начал покрываться броней!

Похоже, в его Кармане было полно металла, и он решил использовать его именно таким образом.

В правой руке возник длинный изогнутый меч. Не Самосек, но тоже оружие.

Убийца парировал три моих удара и перешёл в наступление. При этом из его левой руки быстро вытягивались железные когти, которыми он попытался меня достать. Я пригнулся, пропуская их над головой, оттолкнулся ногами и проскочил противнику в ноги, одновременно поднимая доски пола волной, так что под нами образовался горб. Киллер потерял равновесие, взмахнул руками и опрокинулся назад. Я оказался сверху и немедленно вонзил Самосек ему в глаз!

Ассасин заорал, ударил меня сбоку когтями, но я уже прыгнул ему за голову, одновременно вытаскивая клинок из черепа.

Монстр захрипел, попытался перевернуться, выронил меч, замер на пару секунд, а потом вдруг упал на бок, конвульсивно дёргаясь, словно его били током.

Я на всякий случай шарахнул его огнём, не поскупившись на энергию Антивещества, а затем создал ступени и взбежал в дыру в потолке.

Еремей сидел на полу, тяжело дыша. Как бы крут он ни был, возраст даёт о себе знать.

Чура ассасина не было — как и Василисы.

— Ты как, старик? — наклонился я к камердинеру.

И в этот миг в комнату ворвались охранники.

— Что случилось, господин⁈ — воскликнул один из них, осматриваясь.

— На нас напали — вот, что! Двое. Подберите их тела и отнесите в подвал, положите на холодненькое.

— Но как они проникли в дом? — растерянно спросил другой охранник. — Он ведь защищён!

— Ну, как-то смогли, — я не собирался объяснять, что сам их впустил. — Делайте, что велено!

— Да, Ваша Светлость. Простите нас! Это наша вина!

Они уволокли мёртвого киллера, а я помог встать Еремею.

— Я не ранен, господин, — сказал он. — Всё в порядке. Ваш чур меня разбудил, так что убийце не удалось застать меня врасплох.

— А где твой фамильяр?

— Ему вот досталось, — старик покачал головой. — Но он будет в порядке, — он печально вздохнул, глядя на разрушения. — Ремонт влетит в копеечку!

Я мрачно усмехнулся.

— Это ты ещё не всё видел. Но сейчас меня интересует, кто явился без приглашения.

— Господин, мне тоже хотелось бы знать, как киллеры проникли в дом.

— Я сам их впустил. Решил не ждать, пока они меня подкараулят где-нибудь. Ну, и чтобы выяснить, кто они такие.

— А вы оставили второго в живых?

— Увы, нет. Но, может, на трупах обнаружится что-то полезное.

Старик с сомнением покачал головой.

— Они остались трансформированными, так что вряд ли нам повезёт. Но осмотреть тела всё равно нужно. И вот ещё, что, господин: не похоже, чтобы они явились по вашу душу.

Слова камердинера меня удивили.

— В каком смысле? А по чью тогда? По твою, что ли?

— Зря смеётесь. Думаю, именно по мою.

Я вспомнил, как ассасины прошли мимо моей комнаты.

— Что ж, может, ты и прав. Но зачем им тебя убивать?

— Есть только одно объяснение. Кто-то хочет, чтобы вы были живы, но лишились поддержки. Я ведь единственный, кто у вас остался.

— Чёрт! Похоже на правду, но кто это может быть?

Еремей пожал плечами.

— Не знаю, Ваша Светлость.

— Ладно, поразмыслю над этим чуть позже. А сейчас давай поглядим на наших незваных гостей.

Мы направились в подвал.

Оба тела лежали на столах. И выглядели не особо приятно. Впрочем, я и не такое видал.

Надев перчатки, мы с Еремеем приступили к тщательному осмотру. Что именно искали, сказать не могу: сами не знали. Но сгодилась бы любая зацепка.

Прошло больше четверти часа, когда Еремей вдруг нахмурился и позвал меня:

— Ваша Светлость, кажется, я что-то нашёл.

Подойдя, я увидел на задней части шеи одного из убитых клеймо: «А-1.345–23–567−1.72».

— И что это такое?

— Номер.

— Это я и сам вижу. Что он может означать?

— Судя по тому, что клеймо не было удалено носителем и не исчезло при трансформации, поставили его красной ртутью, — подумав, ответил камердинер.

— И?

— Только одно объяснение приходит в голову. Этот человек — заключённый. И осуждён по очень серьёзной статье, иначе его не клеймили бы.

— Погоди-ка, — вернувшись к столу, на котором лежал второй ассасин, я повернул ему голову, наклонился и увидел на задней части шеи клеймо: «А-1.683–53–947−2.45». — У этого тоже номер. Начало совпадает, а дальше цифры другие.

Еремей подошёл взглянуть.

— Полагаю, первые символы обозначают заведение, в котором содержались эти заключённые.

— Ну, это легко проверить, — отозвался я, доставая смартфон. — Сейчас выясним, что это за тюрьма.

Понадобилась всего минута, чтобы узнать, что «А-1» в реестре дисциплинарных учреждений Санкт-Петербурга означало «Александр Первый», форт, в котором была устроена тюрьма строгого режима для особо опасных преступников. А вот дальше по номерам ничего пробить не удалось. Видимо, они в широком доступе не публиковались и использовались только для внутреннего учёта заключённых.

— Это что же получается, старик? — проговорил я, убирая телефон в карман. — Два уголовника сбежали из тюрьмы, откуда, как утверждается в Интернете, ещё никому удрать не удавалось, и явились сюда? Чисто случайно?

— Не думаю, Ваша Светлость, — ответил камердинер. — Ни про первое, ни про второе.

— Тогда какое объяснение приходит тебе в голову?

Еремей задумчиво почесал бороду. Брови его озадаченно сдвинулись.

— Очень похоже на то, что их выпустили специально, чтобы они вломились в ваш дом.

— И убили тебя?

Старик пожал плечами.

— Это всё, что я могу предположить.

— То есть, в дело замешан начальник тюрьмы?

— Думаю, да. Видимо, ему хорошо заплатили, чтобы он подослал этих парней.

— Хм… Ну, пожалуй, есть лишь один надёжный способ это выяснить. Как и то, кто ему заплатил.

— Спросить его?

— Именно. Сейчас посмотрю, кто нынче занимает должность начальника форта.

— И как вы себе это представляете? Постучитесь в форт и попросите о встрече?

— Это, конечно, вариант, — отозвался я, вводя на телефоне запрос. — Учитывая, что в форте, как написано в Интернете, проводятся экскурсии, но не думаю, что мне удастся выйти оттуда живым.

— Здравая мысль, Ваша Светлость, — кивнул камердинер.

— Его зовут Аркадий Иванович Филимонов. Надо же, граф!

— Господин, так что вы намерены предпринять? — в голосе Еремея слышалась тревога.

— Навестить его, разумеется. Неофициально, так сказать.

— Не лучше ли предать дело огласке? Вызвать полицию. Тогда Филимонов не сможет подослать ещё кого-нибудь.

— Я понимаю, что он взял деньги и отказываться от них не захочет. Но, если я вызову полицию, Филимонов просто скажет, что заключённые сбежали. А ко мне вломились случайно, выбрав первый приглянувшийся дом. И кто ему заплатил, я не узнаю. А это именно то, чего я хочу.

— Но вряд ли подобраться к графу легко. Его, конечно, охраняют даже за пределами форта.

— Ну, значит, придётся хорошенько подумать. Только недолго, ибо, как ты справедливо заметил, мой друг, Филимонов с деньгами расставаться не захочет. И подошлёт ещё кого-нибудь. Если его не опередить.

— А что прикажете делать с телами?

— На этот счёт не беспокойся. Иди наверх. Я тут сам разберусь.

Как только старик удалился, я призвал чура. Василиса материализовалась на моём плече.

— Надеюсь, это мне? — спросила она, заметив трупы.

— Тебе. Сделай так, чтобы от них и следа не осталось.

— Серьёзно⁈ То есть… Спасибо, хозяин. Твоя щедрость беспримерна. И не парься: я от них даже косточки не оставлю!

— Уверен, так и будет. Но, пока ты не приступила, послушай, что тебе нужно будет сделать после ужина.

— Да-да, — нетерпеливо пророкотала лягушка, облизнувшись. — Что угодно!

— Есть такой человек — Филимонов Аркадий Иванович. Граф и начальник тюрьмы «Александр Первый».

— Ага… И что? Убить его?

— Нет. Последи и выясни, куда он ходит, где что делает. Мне нужен распорядок его деятельности за стенами форта.

— Собираешься в гости? Это он подослал убийц?

— Всё указывает на это.

— Поняла. Хорошо, без проблем. Как только закончу здесь, сразу же возьмусь за него.

— И будь осторожна. Наверняка он сильный алхимаг.

— Буду. Можно мне теперь пожрать уже?

— Оставляю тебя наедине с этими парнями.

— Давай-давай! — буркнула Василиса, спрыгивая с плеча на грудь того, что был ближе. — Приятного аппетита мне.

Утром я, поручив рабочим ремонт того, что было разрушено во время ночного визита ассасинов, отправился завтракать.

Бонифаций расстарался и подал нежнейшие куриные сердечки в жирном соусе. На гранир была хрустящая спаржа, а в качестве десерта — шарики ванильного мороженого в сиропе. Ну, и кофе, конечно.

Я как раз приступил к сладкому, когда на столе передо мной возникла Василиса. Выглядела он больше прежнего, а на красной коже высыпали новые мелкие чёрные пятнышки, почему-то похожие на звёздочки. Вид у фамильяра был мрачный и болезненный.

— Что с тобой? — спросил я, отламывая ложечкой кусок мороженого. — И почему ты не на дежурстве? Я ведь поручил тебе следить за Филимоновым.

— Да-да! — раздражённо отозвалась Василиса, скривив пасть. — Что-то мне нехорошо. Тошнит сильнее обычного. Похоже, сегодня монет будет больше.

— Ну, так это отличные новости. Если, конечно, ты просто не переела ночью. Может, несварение?

— Очень смешно!

— Ещё как! Выглядишь, кстати, подросшей. И звёздочки какие-то на тебе появились?

— Звёздочки? — насторожилась лягушка. — Покажи!

Я взял металлическое блюдо и повернул его так, чтобы чур мог видеть в нём своё отражение.

— Симпатично, — кисло проговорила Василиса. — Но лучше мне от этого не…

Она не договорила, так как её брюхо начало содрогаться, готовясь исторгнуть монеты. По крайней мере, я на это надеялся.

— Эй, только не на стол! — крикнул я, резко отодвигаясь. — Да твою ж мать!

Было поздно: лягушка открыла пасть, и из неё на скатерь хлынул десяток золотых монет.

Ну, спасибо, что не другое…

Так, стопэ! А это ещё что⁈

Василиса издала нечленораздельное мычание: она не могла закрыть рот, так как из него вылезла и торчала на несколько сантиметров металлическая палка, покрытая вязью из причудливых символов!

При виде неё я едва не подпрыгнул от радости.

— А ну, не двигайся! — велел я чуру и немедленно ухватился за торчавший конец.

Потащил на себя, вытягивая из глотки фамильяра. Василиса упёрлась лапами в скатерь, выпучив глаза, но поехала по ткани, так что пришлось второй рукой взять её сзади за шею и придерживать.

Перехватив вытащенный на полметра шест, я потянул снова и снова — пока из пасти Василисы не показались три длинных острых зубца, направленных вниз, а за ними — ещё три, но ориентированные уже вверх!

— Какого хрена⁈ — взвилась лягушка. — Это ещё что такое⁈

— Это ключ, малышка! — ответил я, любуясь на своё древнее оружие. — Его выковал мой брат в небесной кузнице. Нижние зубцы вызывают бури и землетрясения, а верхние служат ключами к трём мирам. Золотой — к Верхнему, Медный — к Срединному, а железный — к Нижнему, мой личной вотчине, расположенной по ту сторону Калинова моста, перекинутому через реку Смородину.

— Ну, класс! — смачно рыгнув, произнесла Василиса. — Надеюсь, ты счастлив! А я вот даже не знаю, как эта штука мне все кишки не разворотила.

— Не неси чепухи. Твои внутренности и не такое могут выдержать.

— Тебе легко говорить! Ладно, проехали. И что, ты теперь сможешь перемещаться по мирам? И даже вернуться домой?

— Вот сейчас и проверим…

Глава 18

Сосредоточившись, я открыл круг трансмутации и начал вливать энергию Антивещества в трезубец. Артефакт завибрировал в моей руке, я почувствовал, как по нему потекла сила, но её было недостаточно, чтобы превратить древнее оружие в то, чем оно являлось в Нижнем мире. В моих руках находился лишь бледный призрак былой мощи, хоть и вполне материальный.

— Ну, как успехи? — поинтересовалась Василиса.

— Не получается! — ответил я с досадой. — Даже энергии Антивещества мало, чтобы напитать его.

— И что нужно?

— Пока не знаю.

— То есть, на данный момент это всего лишь бесполезная железяка?

— Не совсем. Частично я его всё-таки зарядил. Видишь, один из нижних зубцов светится?

Фамильяр скептически квакнул.

— Что-то слабенько…

— Так и есть. Но начало положено. Постепенно я смогу напитать трезубец энергией. Думаю, главная проблема в том, что это оружие богов. А я, как бы, не совсем. Человеческое тело накладывает ограничения. Это как если бы трезубец попал в руки смерного. И то — мне удалось частично его зарядить.

— Что даёт этот зубец? — поинтересовалась Василиса.

— Молнию. Но он ещё слаб, ты верно подметила. Думаю, электрический разряд пустить получится, но на большее моё оружие пока не способно. И всё же, я рад, что оно со мной.

— Ну, не благодари, не надо.

Открыв Карман, я поместил туда трезубец. До лучших времён, так сказать.

— Возвращайся к Филимонову. Продолжай слежку.

— Как пожелаешь, хозяин, — кисло отозвалась Василиса. — Слушаю и повинуюсь.

Покончив с завтраком, я отправился в школу. После уроков домой не поехал. Вместо этого двинул в библиотеку. Нужно было посмотреть, какая есть в закромах литература по красной ртути. В Кармане моего отца нашёлся маленький пузырёк этого редчайшего реагента, так что мне хотелось разобраться с тем, как его используют для призыва душ и ифритов.

— Что будете читать? — поинтересовалась библиотекарша, когда я положил перед ней свой читательский билет.

— Всё, что найдётся про красную ртуть, — ответил я.

— Красную ртуть? — удивилась женщина. — Но вам не могли дать задание про это вещество. Простите, конечно, однако данный реагент изучают на старшем курсе.

— Знаю. Просто заранее интересуюсь. Читать ведь не запрещено?

Библиотекарша озадаченно почесала переносицу.

— Даже не знаю… Вы ведь и не поймёте ничего, наверное.

— Я уже читал кое-что в домашней библиотеке, — соврал я. Коллекция книг моего рода погибла при пожаре, так что приходилось искать сведения в Интернете и других местах. — Тема сложная, но ведь это только теория. Я ничем не рискую.

— Так-то оно так, — вынужденно согласилась женщина. — Ладно, посмотрю, что есть. Но эти книги выносить нельзя. Придётся в читальном зале посидеть.

Я взглянул на часы.

— И сколько у меня времени?

— До шести.

— Хорошо.

Через несколько минут женщина вернулась со стопкой книг.

— Вот, — сказала она. — Сейчас запишу их в ваш билет, и можете приступать.

Я быстро просмотрел подборку.

— И это всё, что есть?

— Некоторые уже выданы. Старшим курсам.

— И они в читальном зале?

— Да. Как я и сказала, выносить такие книги не положено. Всё, можете забирать.

Поблагодарив, я прихватил стопку фолиантов и двинулся в читальный зал. Там, действительно, сидели студенты. Разного возраста. Я обратил внимание на троих старшеклассников. Специально прошёл мимо одного, чтобы заглянуть в его книгу. Нет, она была посвящена химерологии. Судя по иллюстрации, — созданию летающих химер. Сложная тема.

Я уселся в конце зала и принялся изучать то, что мне выдали. Благодаря арматориуму, чтение не занимало много времени. По сути, я просто накапливал теоретическую информацию из разных источников. Но этого было явно недостаточно, чтобы освоить техники призыва. Требовалось руководство наставника. Чем больше я читал, тем чётче это осознавал. Те, кто приступал к экспериментам самостоятельно, совершали большую ошибку, и последствия почти всегда были роковыми.

Через час я отправился в туалет. Нарочно прошёл мимо другого старшака, чтобы поглядеть, что он читал. Трактат о трансмутации тяжёлых металлов. Понятно. Тема интересная, но не та.

Вернувшись, я не застал третьего старшеклассника. Похоже, он ушёл, пока меня не было. Я поспешил к библиотекарше.

— О, как раз сдали книгу о красной ртути! — оживилась она, увидев меня. — Я её ещё даже не унесла в хранилище. Будете брать?

— Конечно.

Завладев очередным фолиантом, я вернулся в читальный зал. За моим столом сидела девочка с торчащими косичками, украшенными белыми пышными бантами. Её миловидное личико покрывала расходящаяся от носа россыпь мелких веснушек.

— Привет, — кивнула она, когда я подошёл и остановился, вопросительно приподняв брови. — Знаю, это твоё место. Не хочу мешать, но шла мимо и увидела, что ты читаешь. И подумала: зачем первокурснику информация о красной ртути?

Я сел рядом.

— Просто из любопытства.

— Меня зовут Вероника, — представилась девочка. — Я недавно перевелась в эту школу. Вот решила поглядеть, что есть в библиотеке.

— Насколько недавно? — спросил я.

— Сегодня. Ещё не успела обзавестись друзьями даже.

— Ну, при твоей общительности это не станет проблемой, — холодно улыбнулся я.

— Очень надеюсь.

— Ты, конечно, извини, но мне нужно ещё много прочитать до закрытия.

— О, я уверена, что ты успеешь, — тоже улыбнулась Вероника. — Но не буду тебе мешать. Извини, что влезла, — она поднялась, но уходить не торопилась. — Как насчёт мороженого? Когда закончишь, само собой.

— Нет, спасибо. У меня сегодня ещё куча дел.

— Ну, как хочешь. Настаивать не буду, — подмигнув, девочка удалилась к своему месту.

Было в её тоне что-то насмешливое. Мне это не понравилось. Не потому что не люблю, когда надо мной смеются, а потому что для этого не было никакого повода. Впрочем, возможно, у неё просто такая манера общения. Ну, или её задел мой отказ.

Ладно, неважно. Нужно читать дальше. И я приступил к штудиям.

Библиотекарша была права: большую часть написанного в учебниках я не понимал. Похоже, требовались ещё и промежуточные знания, чтобы усвоить то, что в них содержалось. Значит, придётся читать и другие книги. Много книг.

Вероника ушла за четверть часа до того, как в зал вошла библиотекарша и предупредила, что скоро шесть, и пора сдавать литературу.

Вернув учебники, я направился к выходу. Когда открыл дверь и ступил на крыльцо, сразу увидел Веронику. Она сидела на ограде, пиная носком ботинка землю.

— О, вот и ты! — обрадовалась девочка. — А я как раз тебя поджидаю. Есть разговор. Мороженое со мной есть ты отказался, но, может, согласишься выпить лимонада?

Я покачал головой.

— Мои дела никуда не делись. Извини.

Вероника встала и направилась мне навстречу.

— Это я, — тихо проговорила она, когда мы поравнялись. — Даша. Не узнал?

Её слова заставили меня остановиться.

— Какая Даша?

— Та самая. Не делай вид, что не понимаешь. Мастер Тубалькаин велел передать привет. Он интересуется, когда ты отдашь ему то, что должен. Не знаю, о чём речь, но он ясно дал понять, что ожидание затягивается.

Вот чёрт! Неужели это она⁈

— Да, — будто прочитав мои мысли, кивнула девочка. — Мою внешность изменили и дали документы на имя младшей дочери одного рода, живущего довольно далеко от столицы. Но это я, — она вдруг улыбнулась. — Как же я рада тебя видеть! Не знаю, почему, но я скучала. А вот ты что-то не выглядишь довольным.

— Прости, — сказал я. — Это… неожиданно.

— Ещё бы! — девочка понимающе кивнула. — Но я не знала, как ещё к тебе подойти. Ну, что, теперь выпьешь со мной лимонада?

— Конечно. Поедем ко мне? Расскажешь… всё.

— С удовольствием. Ты поезжай первым, а я — за тобой.

Мы направились к своим машинам.

Значит, Тубалькаин решил меня поторопить. А вернее — прислать своего человека, чтобы проконтролировал меня. Что ж, этого следовало ожидать. Надо лишь понять, на чьей стороне Даша.

К моему особняку прибыли быстро. Пробок не было, и доехали с ветерком. Начал накрапывать небольшой дождь, небо постепенно приобретало серый оттенок: с севера набегали рваные тучи.

На крыльцо мы с Дашей поднялись вместе.

— Значит, это твой дом, — проговорила девочка, вертя головой. — Красивый. Только почему он разрушен?

— Расскажу попозже. Заходи.

В холле нас встретил Еремей.

— Вы не предупреждали, что будут гости, господин, — сказал он, поклонившись Даше.

— Это Еремей, — представил я его. — Мой камердинер. И, можно сказать, друг семьи.

— Благодарю вас, господин. Передать повару, что на ужин будет ещё одна персона.

— Передай. Ты ведь останешься? — обратился я к Даше.

— Если не возражаешь. Разговор у нас вряд ли займёт пять минут.

Да, это было маловероятно.

— Мы будем в малой гостиной, — сказал я камердинеру.

— Как угодно, Ваша Светлость.

— Не знала, что ты князь, — шепнула девочка, когда мы двинулись через дом. — В смысле — когда ты был в замке.

— Но ты знала, кто я, когда прибыла в столицу.

Даша кивнула.

— Да, меня просветили, кого искать.

Вы вошли в гостиную. Я указал на кресла.

— Выбирай любое.

— Спасибки, — Даша упала в ближайшее, вытянула ноги и обмякла, расслабившись. — Слушай, мой дом сильно меньше. Думаю, мне его сняли на время, пока я здесь.

— И надолго тебя прислали? — осведомился я, садясь напротив.

Девочка подалась вперёд, проянула руку к хрустальной вазочке и цапнула печенье с имбирём.

— От тебя зависит, — ответила она. — Когда ты собираешься отдать мастеру Тубалькаину то, о чём вы договаривались?

— А что, он в сильном нетерпении?

Моя собеседница пожала плечами.

— Трудно сказать. Но раз меня прислал, значит, считает, что ты тянешь. Это так?

Я усмехнулся.

— Может быть.

Девочка нахмурилась.

— Это плохо, Ярик. Не шути с ним. Если вздумал обмануть мастера, мало не покажется. Лучше отдай то, что он хочет.

И она принялась грызть печенье, поглядывая на меня.

— Как ты думаешь, какова вероятность, что я останусь жив, если отдам ему то, что он хочет получить? — спросил я. — Может, тебя прислали не просто, чтобы поторопить меня и проконтролировать, чтобы я не затягивал?

— А для чего ещё? Убить тебя?

Я пожал плечами.

— Логичное предположение, разве нет?

Даша задумалась. Отрицать не торопилась.

— Отвечу честно, — сказала она, наконец. — Ничего такого мне не поручали. Но это не значит, что приказ не поступит, когда ты отдашь… В общем, что бы это ни было. Я лично знать не хочу, о чём вы с мастером договорились. Так крепче спится.

— Рад, что у тебя хороший сон.

— Давай так: будешь ли ты представлять опасность для мастера Тубалькаина после того, как отдашь ему то, что обещал?

— Как минимум, он не захочет, чтобы я кому-нибудь рассказал, что это теперь у него.

— Хм… Ну, тогда да, мне могут приказать тебя убить, — Даша взяла ещё одно печенье. — И, опережая твой вопрос, да, я попытаюсь. Скорее всего, у меня даже получится. А если нет, пришлют ещё кого-нибудь.

— Честно. Спасибо. Но теперь ты понимаешь, почему я не тороплюсь выполнять обещание.

Девочка прищурилась.

— И что мне делать с этим твоим признанием?

— А какие у тебя инструкции на такой случай?

— Сам как думаешь?

Я пожал плечами.

— Заставить меня?

Даша кивнула.

— Именно!

— И как ты намерена это провернуть?

— Пока никак. Надеюсь, ты образумишься. Мастер не станет ждать вечно. Тебе придётся отдать ему то, что обещал. Так какой смысл затягивать?

— А какой смысл отдавать, если он всё равно попытается меня убить?

— Может, не попытается.

— Маловероятно.

— Ярик, но какой тогда у тебя план?

Я усмехнулся.

— Ты, действительно, думаешь, что я скажу?

— Понимаю. Но я на твоей стороне.

— Пока тебе не приказали меня грохнуть.

Даша вздохнула.

— Ты сам заключил сделку с мастером Тубалькаином. Но у тебя был хоть какой-то выбор. А меня создали, чтобы выполнять приказы. Не жди от меня…

— Предательства? Не жду. И пытаться переманить на свою сторону не буду.

Девочка кивнула.

— Спасибо. Когда меня выбрали, я испытала двойственные чувства. С одной стороны, была рада, что увижу большой мир. И тебя. С другой — лучше бы послали кого другого.

— То есть, ты уже тогда понимала, что тебе могут приказать меня убить? И тем не менее, пытаешься убедить меня выполнить условие сделки.

— Я не думала, что тебя решат устранить, если ты сделаешь то, что обещал.

— Какая наивность!

— Но ты не знаешь наверняка!

— Ладно, сколько тебе дали времени?

— Не мне. Тебе. Месяц. Мастер сказал, ты хочешь сначала с кем-то разобраться. Но до сих пор не предпринял шаги. Он даёт тебе срок на это.

— А потом?

— Я не знаю. Но лучше не проверять.

Понятно. Тубалькаин хочет избавиться от тех, кто его нанял убить мою семью, моими руками. А затем — получить разработки Николая. План не поменялся.

— Я постараюсь.

— Да? — обрадовалась Даша. — Не врёшь?

В этот момент в дверь постучали. Пришёл слуга, чтобы сообщить, что ужин готов.

Я поднялся.

— Продолжим за едой, если не возражаешь.

Однако в столовой тема нашего с Тубалькаином соглашения не поднималась. Даша расспрашивала про школу, об уроках, о жизни в столице. Ей всё было интересно. Про мою жизнь — тоже. Я рассказывал не всё. О покушениях умолчал. Незачем ей знать о моих проблемах с местными аристократами. А вот про то, почему часть дома разрушена, поведал. Правда, с купюрами.

— Значит, вот, почему ты сирота, — протянула Даша. — Печально. Мне этого не понять, конечно. У меня родителей не было, сам понимаешь. Но если бы были, я точно расстроилась бы.

Наконец, чай был выпит, десерт съеден, и настало время прощаться.

— Подожди меня немного, — сказал я, когда мы вышли в холл. — Я на пару минут.

— Эм-м… Ладно.

Я сходил в кабинет, взял с каминной полки духи, которые купил, когда вернулся в столицу из замка, и вернулся.

— Это тебе. Купил их на случай, если мы снова увидимся. Особо не надеялся, но вот ты здесь. Так что это твоё.

Даша неуверенно взяла коробку.

— Духи? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Я помнил, как ты говорила, что купишь аромат, когда вырвешься в большой мир. Не знаю, успела ли…

— Не успела… Спасибо! Ярик, я… даже не знаю, что сказать! Так ты думал, что мы увидимся?

Я пожал плечами.

— Всякое же случается.

Она вдруг бросилась ко мне и крепко обняла.

— Спасибо!

И тут же выскочила за дверь. Я даже не успел ничего больше сказать.

— Ваша новая подружка? — раздался за спиной голос Еремея.

— Не совсем. Пойдём — расскажу, кто это такая.

После разговора с камердинером я отправился к себе в покои. Собирался поделать уроки, но успел выполнить только три задания, как на столе передо мной возникла Василиса. Прищурилась от света лампы и недовольно квакнула.

— В чём дело? — спросил я, отложив карандаш, которым делал чёртёж по физике. — Какие-то новости?

— Этот твой Филимонов, похоже, из крепости почти не выходит! — буркнула лягушка. — Даже не подумал домой поехать. И в его особняк, кстати, всё равно не пробиться. Там отличная охранная система, не хуже нашей. Мне туда и носа не просунуть.

— Так себе новости, — сказал я. — Впрочем, не скажу, что удивлён.

— Это не всё, ква-ква! — похоже, Василиса была раздражена тем, что не смогла найти лазейку, которая позволила бы мне добраться до начальника тюрьмы. — У Филимонова есть дочурка. И вот её домоседкой не назовёшь.

Я поморщился.

— И что? Предлагаешь мне на ребёнке отыграться?

— Отыграться? Нет, на кой хрен? В этом нет никакого смысла.

— Тогда что?

— Угадай, где она учится.

— Неужели в моей школе?

— Ква-ква! Именно! Правда, на курс старше. И о папкиных делах она, конечно, не знает ни черта. Почему бы тебе с ней не подружиться?

— И попасть к ним в дом в качестве приятеля?

— Именно! Схватываешь на лету. Ну, а вызвать папашу туда уже будет несложно. Ты ведь не особо щепетилен, верно?

— Не особо.

— Ну, как я придумала?

— Неплохо. На первый взгляд.

— Так действуй! Завтра и подкати к ней.

— Нет, это будет подозрительно. Нужен план получше. Но я что-нибудь придумаю. А теперь возвращайся и следи дальше. Если появится новая информация — сообщишь.

— Слушаю и повинуюсь, господин, — с сарказмом ответил чур. — Но если дело выгорит, с тебя причитается. Не забудь.

— Не забуду.

Василиса исчезла, а я вновь склонился над тетрадью. Но в голове уже вертелись мысли о том, как «подружиться» с дочерью Филимонова.

Может, я и должен расправиться с убийцами моего отца, не вынуждая Тубалькаина действовать — что здорово осложнит мне жизнь — но сначала надо разобраться с тем, кто уже сейчас готов подослать ко мне новых убийц.

Глава 19

На следующий день в школе после первого урока я вышел в рекреацию, чтобы повторить домашку перед историей алхимии. Уселся возле фикусов в кадках и погрузился в чтение конспекта. Был я не один. Мои друзья сидели рядом. Был даже Левшин, которого выписали. Выглядел он бледновато и здорово осунулся, но, в остальном, казался бодрым. Только сетовал на то, что пропустил много тренировок и занятий. Ему предстояло их нагонять. Зоя помогала. Бросить она его не бросила, хоть и собиралась. Видать, духа не хватило.

Минут через семь я заметил проходившую мимо Дашу. Ну, или Веронику. Она помахала мне рукой, но подходить не стала. А вот у меня к ней разговор имелся. Так что я закрыл тетрадь и встал.

— Ты куда? — вскинулась Марина.

— Сейчас вернусь. Надо кое с кем поздороваться.

Я направился к Даше-Веронике. Та притормозила, сказала что-то одноклассницам. Они захихикали, стрельнули в меня глазками и поспешили вперёд.

— Привет, — сказал я, подойдя к Даше.

— Доброе утро, — она быстро поправила упавшие на лоб волосы. — Как дела? Я, кстати, твоими духами напрыскалась. Чувствуется?

— Ещё как, — ответил я. Запах, и правда, распространялся немилосердно. Похоже, девчонка не пожалела парфюма. — Дела не очень. Нужна твоя помощь.

Даша приподняла брови.

— Серьёзно? Ну, то есть, я, конечно, готова. А что нужно?

— В двух словах не объяснишь. Давай на большой перемене в столовой расскажу.

— Хорошо. Я сяду отдельно тогда.

— Я к тебе подойду.

— Ну, договорились, — Даша неуверенно улыбнулась. — Это связано с тем, о чём мы вчера говорили?

— Отчасти.

— Ладно. До встречи, значит.

И она поспешила догонять одноклассниц. Я же вернулся к своим.

— Это кто такая? — немедленно спросила Марина, хмурясь.

— Знакомая.

— Кажется, она классом постарше.

— Так и есть.

— Когда вы успели познакомиться? — спросил Авасар.

— Да недавно. В библиотеке. Читали про одно и то же, вот и разговорились.

— И что, вы теперь друзья? — снова подала голос Марина.

— Как её зовут? — не дав мне ответить, спросила Зоя.

У неё вид был тоже недовольный.

— Вероника.

— А фамилия?

— Не знаю, не спрашивал.

— И что у вас за дела? — не сдавалась Марина.

— Вероника любезно согласилась помочь мне с кое-какими темами, которыми я интересуюсь. На опережение. Так что в столовой я вас покину. Нам с ней нужно обсудить пару вещей.

— Ого! — усмехнулся Левшин. — Кажется, кто-то влюбился!

Зоя с Мариной тут же дружно помрачнели. В глазах у них мелькнули злые огоньки.

Я пожал плечами.

— Пока ни о чём таком речь не идёт. Они мне просто помогает.

— Так всё и начинается, — подмигнул Михаил.

— Зачем бы старшекласснице тебе помогать, если ты ей не понравился? — подлил масла в огонь Авасар.

В этот момент зазвенел звонок.

— Держали бы вы свои домыслы при себе, — сказал я строго, беря портфель.

Тем не менее, на следующей перемене покоя мне не дали. Всё расспрашивали, и расспрашивали. Наконец, пришло время идти в столовку.

— Ну, и где твоя красавица? — состроив кислую мину, поинтересовалась Марина, когда мы переступили порог. — Что-то её не видно. Не торопится, видать.

— Да вон она, — указал в угол Авасар. — Одна сидит.

— Как удобно! — буркнула Зоя.

Левшин бросил на неё удивлённый взгляд.

— Ты чего?

— Ничего!

Набрав еды, мы отошли от раздачи. Мои друзья сели за один стол, а я направился к Даше. Но не успел: к ней подкатили двое парней её возраста.

— Можно с тобой сесть? — спросил один, держа поднос. — Меня Никитой зовут. Мы толком не познакомились.

— А я Юра, — поспешно добавил второй.

— Простите, мальчики, но я уже договорилась со знакомым, — улыбнулась Даша и помахала мне, хотя я был уже в трёх метрах от неё. — Привет, Яр!

Парни развернулись ко мне, смерили меня взглядом, и лица у них стали недовольными. Я прошёл между ними и сел напротив Даши.

— В другой раз, — сказала им девочка. — Завтра. Договорились?

— Конечно, — кивнул Никита, глядя почему-то на меня. — Извини, Вероник. Не будем мешать.

Они удалились и сели через два стола, присоединившись к одноклассникам.

— Ты местная легенда, — усмехнулась Даша. — Про тебя говорят, что ты Печатник.

— Есть такое, — кивнул я. — Слухами земля полнится.

— Ну, конечно. Я в курсе, что ты отмазался. Правда, верят не все. Расскажешь, как это провернул?

— Нет. Секрет.

— Понимаю. Ладно, о чём ты попросить хотел?

— В твоём классе учится Филимонова?

— Надя? Да, есть такая.

— Нужно, чтобы ты меня с ней познакомила.

Даша подняла брови.

— О! Неожиданно. Ты серьёзно? Всё ради этого? Чтобы девчонку закадрить?

В голосе моей собеседницы послышались ревнивые нотки. Чёрт, и эта туда же.

— Нет, у меня совсем иной интерес. Мне нужно к ней домой попасть.

— Пока звучит именно так, словно ты на неё запал. Нет, не то, чтобы я была против. Ты не подумай. Меня это не касается, конечно. Просто…

— Её отец пытается меня убить, — перебил я. — Подослал ко мне ночью убийц.

— О, чёрт!

— Вот-вот. Так что сама понимаешь: любовь тут ни при чём. Надо с батей разобраться, пока он не выкинул ещё что-нибудь в том же духе.

— Блин, засада… А в чём дело-то? Чем ты ему насолил? Или это мне знать тоже не положено?

— Честно говоря, похоже, что не ему. Думаю, он выполняет чей-то заказ. Чей, не знаю.

И я рассказал вкратце о событиях недавней ночи.

— Так-так, — протянула Даша, выслушав. — Да, надо от него избавиться. Но действовать надо наверняка. Иначе говоря, разводить шуры-муры некогда. Знакомство, свидания — всё это не вариант. Слишком долго. Да и Филимонов может узнать, что ты за его дочкой увиваешься.

— Это вряд ли. Он дома почти не появляется. Считай, живёт в форте.

— Всё равно. Наверняка с семьёй созванивается. В общем, рисковать нельзя. Надо сделать так, чтобы тебя сразу домой впустили. И меня приплетать не стоит. В смысле — я не должна быть прямой причиной вашего знакомства. Ты ведь домой к ним попасть собираешься не для того, чтобы чайку попить?

Я усмехнулся.

— Вот уж точно!

Даша кивнула.

— Расскажи, что ты собираешься делать, когда туда попадёшь.

— Уверена, что хочешь знать?

— Ярик, меня создали, чтобы сделать убийцей. Я не так впечатлительна, как может показаться.

И правда. Даже и не поспоришь. Печатники — машины смерти. И раз Дашу выбрали, значит, уверены, что она не дрогнет.

— Ладно, только не сейчас, — я взглянул на часы. — Времени до звонка совсем мало. Встретимся после уроков и всё обсудим.

— Хорошо. Я пока прощупаю Надю. Может, даже подружусь с ней. Узнаю, как она проводит время.

— Договорились. А теперь давай всё-таки прикончим обед.

Когда мы закончили и разошлись, мои одноклассники немедленно взяли меня в оборот.

— Да всё, отстаньте! — рявкнул я, когда понял, что, если не пресечь, это так и будет продолжаться. — Сказал же: она мне помогает. Почему — не знаю. И плевать мне. И вам дела до этого быть не должно.

— Прости, — кивнул Левшин. — Ты прав. Нас не касается.

— Больше не будем, — пообещал Авасар.

Зоя с Мариной от ответов воздержались. Но заткнулись. Мне этого было вполне достаточно. Зато когда я заявил, что после уроков встречаюсь с Дашей (то бишь, Вероникой), никто даже не пикнул.

Даша ждала меня в холле.

— Куда пойдём? — спросила она, почему-то смущаясь.

Неужели возомнила, что мы на свидание отправляемся?

— Тут есть недалеко кафе. Там никто не помешает.

— Ладно, веди.

Спустя двадцать минут мы уже сидели за угловым столиком, изучая меню.

— Так что ты собираешься делать, попав в дом? — спросила Даша, когда мы, наконец, сделали заказ, и официантка удалилась. — Честно говоря, не представляю, в чём твой план. Учитывая, что ты говоришь, будто Филимонов там почти не бывает.

Я кивнул.

— Не бывает. Горит человек на работе. Вернее, на службе. В этом и проблема. В крепости мне его не достать. Так что я туда и соваться не стану. Это было бы безумием. Нужно Филимонова выманить.

— Да, это я поняла. Но как ты собираешься это сделать?

— Позвонить ему и сказать, что его дочке угрожает опасность. И что ему лучше поспешить домой.

— И ты думаешь, он приедет один? А даже если нет, каковы твои шансы простив него?

— А каковы шансы Печатника против обычного алхимага?

— Смотря, какой Печатник.

— Ты видела мой дом.

— И что, ты сделал это осознанно?

Я отрацительно покачал головой.

— Момент пробуждения Дара Печатника не всегда можно повторить по своей воле. На нашем уровне развития мастерства, я имею в виду. Ты ведь не пробовал ещё раз такое устроить?

Я был вынужден признать, что нет.

— Ну, вот, — сказала Даша. — У тебя не так много шансов, как кажется. Да и все будут знать, что ты у него дома. Как думаешь, тебе сойдёт с рук… что бы там ни произошло.

— Вообще, ты права. Но какие у меня варианты?

Девчока развела руками.

— А я откуда знаю? Но твой план — полное говно. И думаю, ты сам это знаешь.

Я вздохнул. Права она была, чертовски права. Слишком палевно. Будь у меня больше времени, я бы придумал что получше. Но по мою душу могли в любой момент явиться новые убийцы.

— Яр, я не критикую, — мягко сказала Даша. — И ситуация твоя понятна. Приходится спешить. Но нужна уверенность, что прокатит.

— Ладно, согласен.

— Я уверена, что есть способ выманить Филимонова из крепости и другим способом. При котором твоё участие не будет очевидным.

Конечно, это было бы идеально. Наверное, я, и правда, поторопился. Но как выкурить человека из форта?

В этот момент принесли какао и мороженое, которое мы заказали.

— Не будешь спешить? — сросила Даша, беря ложечку. — Я не хочу, чтобы тебя убили.

Я усмехнулся.

— Разделяю твоё желание целиком и полностью. К сожалению, некоторые хотят обратного. Как, например, Тубалькаин.

— Ты этого не знаешь, — упрямо ответила девочка.

— Может, тебе это и не поручат. Хотя, думая, именно ты будешь первой.

— В смысле — кто попытается? Намекаешь, что ты мне не по зубам?

Я тоже вооружился ложечкой и отломил кусочек мороженого.

— А тебе хотелось бы проверить?

Даша покачала головой.

— Нет, Ярик. Совсем нет. Но я не знаю, что буду делать, если ты прав.

— Выполнишь приказ.

Моя собеседница на это не ответила. Но мы оба понимали, что чаша весов склоняется в сторону именно этого варианта. Дашу создали и растили как послушное оружие замка. Едва ли наша дружба перебьёт это.

— Не буду спрашивать, какой у тебя был план насчёт дочки Филимонова, — сказал я, когда мы покончили с десертом, и пришло время прощаться. — Ты меня переубедила. Так что он всё равно не пригодится.

— Хорошо. Я рада. Если понадобится помощь, я всегда готова.

— Спасибо. Давай я тебя провожу.

— Хочешь посмотреть, где я живу?

— В том числе.

Даша усмехнулась.

— Познай врага своего, да? И, по возможности, заранее? Ладно, поехали.

Как ни не хотелось признавать, Даша была права. Она озвучила мои собственные мысли относительно моего плана, так что убедить меня отказаться от него оказалось несложно. Победа требует подготовки. А плохая подготовка готовит поражение. Как-то так.

Поэтому, пока мы ехали к Дашиному дому, я устроил себе мозговой штурм. Сосредоточившись, пытался придумать, как выманить Филимонова из форта.

Что могло бы заставить его покинуть крепость?

Пожалуй, разве что стихийное бедствие.

Стоп!

Я аж подпрыгнул на пассажирском сиденье.

А ведь действительно! Это заставило бы Филимонова выйти наружу. Причём, не только его. Пришлось бы эвакуировать заключённых и охрану. А ещё — посетителей, приехавших на экскурсию. Такая неразбериха поставила бы начальника тюрьмы в крайне уязвимое положение. И у стихии нет следов, отпечатков пальцев и так далее. Концы, как говорится, в воду.

А форт расположен как раз в заливе…

И у меня теперь есть трезубец! То, что способно управлять морем и погодой.

Нужно только накачать его энергией под завязку, и на форт обрушится такой шторм, что всех его обитателей придётся срочно оттуда вывозить.

Вот это уже хорошая идея. С ней и нужно работать.

Впереди показались ворота небольшого особняка. Мы въехали во двор. Даша вышла из машины и остановилась, поджидая меня. Я тоже вылез и подошёл к ней.

— Ну, вот здесь я и живу, — сказала она. — Не княжеские палаты, конечно. Мой род весьма скромный.

— Очень мило, — кивнул я, окинув дом взглядом. — Ладно, мне пора. Ещё увидимся.

— Что, не зайдёшь? — удивилась Даша. — Не ознакомишься с планировкой?

— В другой раз. У меня появилась одна идейка, и её нужно обмозговать.

— Серьёзно? Ну… ладно. Тогда до завтра.

Чуть подумав, она привстала на цыпочки и лёгонько чмокнула меня в щёку.

— Надеюсь, новый план будет получше прежнего, — подмигнув, она поспешила к крыльцу.

Я же сел в машину.

— Куда прикажете, господин? — поинтересовался шофёр. — Домой?

— Нет. Поезжай к заливу. Хочу прогуляться по берегу.

Найти тихое место у Кронштадского залива в наше время не так-то просто. Почти всё побережье занято домами отдыха, гостницами, коттеджами под сдачу, развлекательными парками и просто домами тех, кто иногда хочет провести время у моря. Серого и холодного, но моря. Есть что-то величественное в накатывающих волнах и бескрайнем горизонте. Наверное, людей тянет в колыбель, из которой они некогда вышли в виде отрастивших ноги рыб. Память предков.

Пришлось поколесить, чтобы отыскать местечко, где поблизости никого не было. Узкая полоска берега, лес и покачивающийся буй вдалеке. То, что нужно, чтобы проверить, удастся ли мне затопить тюремный форт.

Приказав водителю ждать на дорожке, я прошёл вдоль деревьев, наблюдая за чайками, с пронзительными криками мечущимися над волнами в поисках добычи. Природа наделила птиц способностью нырять и задерживать дыхание под водой, сделав из них универсальных охотников.

Наконец, я остановился. Пора.

Протянув руку, вытащил из Кармана трезубец. Оружие было большим и тяжёлым, но ложилось в руки привычно.

Так, ну начнём.

Уперев нижний конец в песок, я сосредоточился. Светящийся зубец отвечал за молнию, и она мне тоже пригодится, но само по себе небесное электричество шторм не вызовет. Нужно нагнать дождевые тучи, призвать волны. Пусть на небольшом участке моря, но всё же. Человеческое тело накладывает ограничения, и взволновать весь залив не удастся. Наверное, даже девяти баллов не удастся добиться. Но главное ведь затопить форт. Причём даже не целиком — хватит создать видимость угрозы.

Создав круг трансмутации, я принялся извлекать энергию Антивещества и закачивать его в трезубец. Конкретно — в нижние зубцы. О верхних пока и думать было нечего: ключи, открывающие путь в миры, мне пока не активировать. Смертному такие переходы просто не под силу. Во всяком случае, пока он жив.

Не знаю, сколько прошло времени. Я так сконцентрировался, что потерял его ощущение.

Но, в конце концов, все три нижних зубца начали светиться. И это уже было победой. Но активировать их недостаточно. Требовалась бездна энергии, чтобы хотя бы приблизиться к божественное силе, проходящей сквозь трезубец. Так что я продолжил качать.

Только когда все нижние зубцы засияли в треть своей полной силы, а я почувствовал, что достиг предела, после которого уже не смогу удерживать её в оружии, остановился и стал плести удерживающие конструкты, чтобы сохранить энергию в трезубце. И при этом не дать ей дестабилизироваться.

Когда я закончил, начало смеркаться. Небо утратило свой насыщенный бирюзовый цвет, налетавший с залива ветер стал холоднее, а волны приобрели тёмно-серый оттенок.

Так, ладно. Пора проверить, что получится.

Я ударил трезубцем в песок, и нижнее правое острие вспыхнуло, словно сигнальная ракета.

На горизонте немедленно потемнело, появились тяжёлые тучи. Подождав немного, я ударил в песок снова, и тут же налетел порыв сильного ветра. Волна почти лизнула носки моих ботинок, так что пришлось попятиться. Вода взволновалась, поднялась, зашумела.

Моё сердце радовалось. Это было жалкое подобие тех бурь, которые я был способен вызывать в прежние времена, но оружие работало!

После третьего удара о песок, вспыхнул последний нижний зубец, и потемневший горизонт рассекла молния!

А затем донёсся раскат грома.

Начал накрапывать дождь. Он быстро усиливался.

Я наблюдал за происходящим, пока не понял, что действительно смогу устроить приличный шторм вокруг форта. Лишь тогда погасил зубцы божественного оружия, убрал его в Карман и поспешил обратно к машине.

Чёрт, надо было прихватить зонт!

Глава 20

На следующий день я планировал заняться вечерком Филимоновым. Новый план мне нравился гораздо больше прежнего. И к нему было всё готово, так что откладывать смысла я не видел.

Конечно, оставалась вероятность, что он меня разделает. Всё-таки, опытный алхимаг, хоть и без доступа к неограниченному количеству энергии. Иногда опыт выигрывает против силы. Но я надеялся на лучшее. Тем более, выбора-то особо не было: если не прикончу засранца, он будет присылать всё новых киллеров. Возвращать деньги заказчику точно не захочет. Кстати, нужно было выяснить, кто этот самый заказчик.

После уроков я отправился на стадион. Участвовать в очередной тренировки команды по аэрболу. У меня уже было несколько, так что антригравы я успел полностью освоить. Не так уж и сложно это оказалось. Главное — привыкнуть. Как ко всему новому.

Романов не всегда делил нас на две команды. Иногда мы просто отрабатывали броски, подачи и перехваты. Тренировались попарно или группами. Разыгрывали тактические ходы.

Я как раз занимался подбором из труднодоступных препятствий вроде колодцев и канав, когда до нас донёсся сигнал тревоги.

Все тут же замерли. Только я подхватил пролетавший мимо снаряд.

Небо над городом начало приобретать насыщенный оттенок, переходящий из голубого над нашими головами в фиолетовый — ближе к горизонту.

— Эгида! — выдохнул Романов, пролетая мимо меня.

Его взгляд был прикован к разворачивавшемся над столицей Покрову — защитному полю, продуцируемом установленными в городе специальными сферами.

А затем с разных сторон поля раздались возгласы:

— Химера!

Ученики тут же достали телефоны и начали искать новость об атаке гигантской твари. Бросив мяч на землю, я сделал то же самое.

Прошло минуты три, и Интернет запестрел сообщениями о нападении.

— Предварительно — третий класс! — произнёс кто-то.

— Летающая! — воскликнул другой. — Чёрт, я таких ещё не видел!

Летающая⁈ Дракон, что ли⁈

— Пишут, что прорывается в город!

— Получается?

— Пока, вроде, нет…

Голоса раздавались с разных сторон. В них слышались одновременно паника и детский восторг.

— Прорвался! — крикнул Романов. — Смотрите, я нашёл онлайн-трансляцию!

Все тут же обступили его. Я тоже втиснулся.

На экране было видно, как огромная тварь, похожая на помесь птеродактиля и дракона, летит над городом, задевая когтями дома и обрушивая верхние этажи!

По монстру вёлся непрерывный огонь. Кружили вертолёты, проносились истребители. Сторожевые башни били, в основном, по крыльям. Время от времени в воздух взмывали файерболы. Словно средневековые катапульты атаковали сказочного ящера, посылая в него горящие снаряды.

— Куда она направляется⁈ — спросил кто-то.

— Сейчас… Посмотрим по карте.

Через минуту наступила тишина.

— Похоже, к нам! — наконец, глухо сказал Романов. — Оттуда — он указал на запад.

В тот же миг все дружно подняли головы.

Огромный крылатый силуэт приближался, лениво взмахивая крыльями. И становился всё больше. Его окружали огни взрывов, но химера продолжала полёт. До нас донёсся пронзительный вопль — словно его издала гигантская чайка.

А затем на стадион ворвался один из преподавателей.

— Что вы тут столпились⁈ — заорал он. — Быстро за мной! Готовимся к обороне!

Никакой эвакуации. Школа собиралась сражаться.

Мы побежали за учителем.

После уроков в здании осталось не так уж много учеников. Только те, кто посещал дополнительные занятия или был оставлен на отработки. Инструктор вёл нас прямо в ангар, где хранились «Витязи».

— Забирайтесь! — велел он, как только мы вошли. — Вспомните всё, чему я вас учил. Оружия на доспехах нет, так что атаковать получится только алхимагией. Но это не обязательно. Главное — постарайтесь выжить.

Я видел на лицах некоторых учеников страх. Но другие явно были возбуждены возможностью сразиться с огромной химерой.

Мы полезли в доспехи.

Тренировки с ними были регулярными, так что я открыл кабину, вскарабкался по вваренным в корпус скобам и начал устраиваться внутри.

Просунул ноги в ноги «Витязя». Руки тоже. Надел на голову эластичный обруч, висевший на проводах. Передняя часть доспеха тотчас закрылась, и кабина вспыхнула множеством разноцветных огоньков. Прямо ёлочная гирлянда.

— Внимание! Идёт синхронизация. Не разрывайте контакт.

Пространство вокруг меня быстро заполнялось уплотняющим гелем, чтобы я не болтался внутри кабины. Доспехи начали подстраиваться под мои размеры, превращаясь в подобие бронированного костюма. Возникло ощущение единства с механизмом. Теперь я видел его «глазами». Не только впереди, но и с других сторон: система подключалась прямо к глазным нервам, давая при этом ещё и картинку со спины в виде отдельно вынесенного вниз экрана.

— Синхронизация завершена.

Перед глазами появилось сообщение арматориума:

Обновлены габаритные параметры. Принять изменения? Да/Нет.

Как всегда, я согласился.

Есть возможность сопряжения с системой устройства. Это повысит скорость реакции. Хотите объединиться? Да/Нет.

И снова я ответил положительно. По телу пробежал лёгкий озноб, и дискомфорт от разницы в наших с доспехом размерах полностью исчез. Мы стали по-настоящему единым целым.

— За мной! — крикнул инструктор, выбегая из ангара первым.

Все бросились за ним.

На улице стало ясно, что перед зданием выстроились преподаватели, готовясь встретить приближающуюся химеру. Уже были частично созданы алхимагические конструкты. Оставалось только пустить их в ход.

Также было несколько человек в «Ратиборах». В отличие от наших доспехов, обвешанных ракетами и пулемётами.

Но что-то я сомневался в том, что они нанесут ящеру существенный урон.

По периметру школы поднимались из земли сторожевые башни. А вот они уже выглядели посерьёзней.

Но лучше бы химера просто пролетела над нами…

Тварь быстро приближалась. Сейчас её уже можно было неплохо рассмотреть. Видно было, что она получила ряд повреждений, но лететь ей это не мешало. Ну, надеюсь, хотя бы не огнедышащая!

— Приготовиться! — объявил инструктор.

Руки его доспеха окутались пламенем. Некоторые ученики тоже скастовали огонь.

Я же смотрел на ящера и прикидывал, не попробовать ли его очаровать. Не в смысле — понравиться. А взять под контроль его разум. Но сначала требовалось проверить, есть ли в его ДНК змеиные гены. Чисто внешне — должны были присутствовать.

Сосредоточившись, я попытался установить телепатический контакт. Мысленно потянулся к мозгу твари. И почти сразу ощутил отклик!

Волна ярости и боли, а также жажды убивать и пожирать накатила на меня так, что аж в глазах потемнело!

Правда, лишь на несколько секунд.

А затем я понял, что чудище пялится на меня. Вернее, оно искало взглядом того, кто привлёк её внимание.

Я начал плести сложную сеть, чтобы поймать её разум в ловушку. Как делал это когда-то, ещё в прежнем мире, сражаясь с порождениями хаоса.

Химера издала пронзительный крик, обрушилась на одну из сторожевых башен, выломала её и швырнула прочь. А затем пошла на снижение!

Ну, по крайней мере, мне удалось привлечь её внимание. И сейчас, когда в моём распоряжении имелась энергия Антивещества, у меня имелись все шансы подчинить даже такую громадину. Во всяком случае, я на это надеялся. Потому что иначе всё может закончиться ой как плохо.

Химера спикировала на территорию школы, ударила лапами одну из сторожевых башен периметра, спрыгнула со стены и двинулась к рядам выстроившихся перед зданием защитников.

В неё полетело сразу несколько боевых техник. Но плоть, пропитанная магией, была к ним довольно устойчива. В противном случае тварь не сумела бы пробиться сквозь Эгиду и добраться сюда. Громадина была мощным противником. Долетела чуть ли не до центра города. И остановить её нужно было здесь.

Я послал ментальную волну, атакуя её сознание. Примитивный разум мутанта, который не был совсем уж змеиным. И это осложняло дело. Однако чувствовалось, что моя воля достигла цели. Тварь остановилась, расправила крылья и издала пронзительный, полный недовольства вопль. Она ощущала чужое вмешательство, и ей это совсем не нравилось. Монстр сделал неуверенный шаг, затем другой.

Можно было бы выплеснуть на неё тонну тёмной энергии, трансформировать кости, разложить плоть, и даже её защита не сработала бы. Я это явственно ощущал. Но подобная атака выдала бы меня с головой. Не может ученик второй ступени сделать то, что не удалось до сих пор целой ватаге опытных высокоуровневых магов. Поступить следовало иначе.

И я бросился вперёд.

Экзодоспех нёс меня навстречу химере с огромной скоростью.

— Куда⁈ — раздался в кабине вопль инструктора. — Назад, идиот!

Может, и идиот. Пока не проверю, сработает мой план или нет, не узнаем. Но победителей, как известно, не судят.

Химера заметила моё приближение и подалась вперёд, вытягивая покрытую чешуёй и шипами шею. Её пасть раскрылась, между рядами острых зубов извивался толстый багровый язык.

Я рванул влево, одновременно нанося новый ментальный удар, который должен был сковать движения твари, заставить её стать очень медленной и неповоротливой. Я отключал нервные окончания, мешая сигналам мозга поступать в конечности. Они и так шли медленно, как у динозавров, а теперь химера вообще двигалась, будто в толще воды.

— Стой! — вопил мне инструктор, но я его призывы, естественно, игнорировал.

Врубил антигравы скафандра и побежал по невидимым ступеням, параллельно ещё и уплотняя воздух, чтобы придать подъёму по воздуху уверенности. Требовалась определённая устойчивость с учётом веса доспеха, чтобы вскарабкаться на нужную высоту.

На теле чудовища расцветали огненные цветы, на него обрушивались каменные глыбы, ноги оплетали созданные из земли и металлов путы.

Справа от меня щёлкнула огромная пасть. Мимо!

Сделав ещё несколько шагов в пустоте, я оказался возле могучей шеи монстра, трансмутировал из запасённых в Кармане металлов пару цепей, обвил ими несколько торчащих из химеры шипов, подтянул себя к ней вплотную и ступил прямо на покрытую чешуей шкуру!

Так, теперь главное — не свалиться! Держать равновесие.

Переделав цепи в два багра, я помчался между шипами, цепляясь за них, чтобы не скатиться с шеи.

— Какого чёрта ты творишь⁈ — в голосе преподавателя уже звучали истеричные нотки. — С ума сошёл!

Промчавшись между парой последних шипов, я добрался до огромной вытянутой головы. Так, почти у цели!

Ещё десяток метров и нужно будет спускаться по левой стороне уродливой башки…

Помогая себе баграми и создавая из трансмутированной чешуи выступы, я двинулся вниз, пока не заметил в голове твари слуховое отверстие. Наконец-то!

Его закрывал кожистый клапан, необходимый для существования в Пустоши, где то и дело случаются песчаные бури.

Вскарабкавшись внутрь, я протиснулся между плотными, но эластичными шторками и побежал по лабиринту ушного канала. Врубил прожектор, чтобы видеть все изгибы. Здесь была слышна пульсация крови, которую перегоняли по артериям химеры минимум три огромных сердца. Они бились не в унисон, так что казалось, будто где-то в недрах плоти стучат гигантские колокола.

Прошла пара минут, прежде чем я добрался до барабанной перепонки. Убрал её с помощью органической трансмутации, преодолел таким же способом органы слуха, преобразовывающие звуковой сигнал в электрические импульсы, а затем пробил кость, проделав в ней отверстие, достаточное, чтобы пролезть в него.

И вот я, наконец, оказался внутри черепной коробки!

Она была заполнена вязкой жидкостью. К счастью, экзодоспех герметичен. Так что я двинулся вдоль покрытого извилинами гигантского мозга. Мне нужно было добраться до мозжечка, отвечающего за движения химеры. Это заняло не меньше двух минут. Не знаю, что в это время происходило снаружи. Здесь для меня, погружённого в спинномозговую жидкость, всё замерло.

Наконец, я увидел то, что искал.

И то, что обнаружить совсем не предполагал…

Прямо в центре мозжечка ритмично мигал алый огонёк. От него по поверхности органа разбегались алхимические символы.

Приблизившись, я увидел вставленный в мозг чудовища металлический предмет, похожий на жезл с несколькими нанизанными одна на другую сферами. Они и испускали красное сияние, растекающееся по вязкой жидкости, заполнявшей череп.

Было совершенно очевидно, что я вижу империор!

Кто-то имплантировал в голову химеры артефакт, чтобы управлять ею.

И означало это только одно: монстры не сами по себе стремятся в столицу, пытаясь её разрушить. И, вероятно, они создаются тем же алхимиком, который помещает в них империоры. Хотя не факт, конечно. Возможно, он просто использует созданий Пустоши. Но интуиция подсказывала, что первый вариант правильный. С другой стороны, если химеры Пустоши создаются человеком или людьми, то откуда у них пропитка магии?

Ладно, об этом ещё будет время поразмыслить.

Я внимательно осмотрел артефакт. Его следовало извлечь.

Хм… А почему никто не в курсе, что такие вот штуки имеются в каждой твари, атакующей город? Или это скрывается? Нет, шило в мешке не утаишь. Вероятно, после смерти химеры империор автоматически разрушается. А что, это вполне возможно.

Мне бы хотелось тщательно изучить артефакт в спокойной обстановке. Но очень не хотелось, чтобы он, например, взорвался у меня в руках.

Так что пришлось потратить время на то, чтобы отыскать на нём устройство, которое запускало трансмутацию, уничтожавшую империор. Хитро… И, очевидно, что тот, кто, управляет химерой, наблюдает за ней: приборчик был явно с дистанционным управлением, так что включался не автоматически во время смерти химеры. Видимо, создатель подстраховался на всякий случай. Любил всё контролировать.

Но он не видел, как я проник в чудовище, иначе уже запустил бы самоуничтожение империора.

Вот и славно.

Аккуратно сняв устройство, я пустил его в свободное плавание по спинномозговой жидкости, а сам взялся двумя руками за артефакт и вытащил его из мозжечка!

Есть! Теперь поместим его в Карман. Пусть пока там полежит.

Пришла пора убить химеру.

Отплыв к черепной коробке, я открыл новый круг трансмутации и принялся превращать мозг чудовища в кашу.

Увы, у такой здоровенной твари он не один. Мы изучали подобных существ, и я знал, что в теле ящера находятся ещё, минимум, два мозга. Но сами по себе они не смогут полноценно управлять телом. Они нужны только для усиления импульсов, идущих отсюда, из головы.

Ещё немного усилий, куча энергии, и химера утратила разум. А заодно — и способность координировать движения. Но лишь через пару минут деятельность её мозга окончательно угасла. Я плавал в органической массе. Но задерживаться не собирался. Направился обратно к ушному каналу. Пока добирался до него, почувствовал, как моё тело постепенно приобретает невесомость: это означало, что монстр падает на землю. Ну, хорошо, что я ещё в жидкости. Это должно смягчить призмление.

Тем не менее, встряска от контакта головы химеры с землёй оказалась довольно чувствительной.

Меня закрутило внутри компота, в который я превратил её мозг. А затем стало ясно, что эта жижа постепенно выливается через отверстие, которое я проделал. Через него я и выбрался наружу. Можно даже сказать, меня по нему вынесло.

Скафандр автоматически включил очищение камер, так что я почти сразу увидел бегущую к рухнувшему чудовищу толпу. А затем в кабине затрещало, и раздался голос инструктора:

— Ну, ты и сукин сын!

Нажав нужную кнопку, я открыл кабину и вдохнул исходившую от монстра густую отвратительную вонь.

Чёрт! А так хотелось глотнуть свежего воздуха…

Глава 21

И тут меня накрыло!

Мышцы задрожали, кожа покрылась мурашками, в глазах потемнело, и я почувствовал в ушах пульсацию крови. Ноги подломились, и я упал на колени, а солнечное сплетение пронзила резкая боль, заставив меня скрючиться.

Пришлось опереться ладонями о землю, чтобы не рухнуть.

Перед внутренним взором появились Печати. Две из них были зелёными, а третья, располагавшаяся аккурат напротив солнечного сплетения, осыпалась, словно разбитая фарфоровая чашка, на множество мгновенно исчезавших кусков!

На её месте вспыхнула пульсирующая изумрудная искра, которая быстро увеличивалась в размерах. Вместе с ней энергетические каналы моего тела утолщались и множились, обрастая ответвлениями и переплетениями. Они соединялись с двумя другими открытыми узлами, и те тоже пускали светящиеся линии, расходившиеся в разные стороны. Аура на мгновение прибрела вид сверкающей золотой птицы с хищным клювом и горящими глазами. Взмахнув крыльями, она вспорхнула и растворилась в воздухе, роняя искрящиеся перья.

Я перешёл на третью ступень Великого Делания — цитринитас! Или, как ещё её называют, уровень Золотого орла.

А в следующую секунду три зелёных узла вдруг бешено замигали, тело пронзила острая боль, я упал, содрогаясь в судорогах, перед глазами замелькали сообщения арматориума — так быстро, что прочесть их было невозможно! Чакры сменили цвет на голубой, а затем налились цветом, превращаясь в синие. От них стремительно потянулись новые каналы, они оплетали другие узлы, множились, так что моя аура быстро превращалась в сверкающую паутину.

Когда я пришёл в себя, то не сразу понял, что меня куда-то несут. В ушах шумело, перед глазами плавала мутная пелена. Я повернул голову, проморгался и увидел пару человек в медицинской униформе, шагавших впереди. Похоже, они тащили носилки.

Вдруг перед моим лицом возникла мужская физиономия. Борода, густые сдвинутые брови, голубые глаза, окружённые сетью мелких морщин.

— Не двигайтесь, — сказал мужчина, кладя ладонь мне на грудь. — У вас шок, мы отвезём вас в больницу.

Так-так… Похоже, меня вырубило на несколько минут. Но сейчас я чувствовал себя отлично. Даже лучше, чем прежде. Взгляд быстро прояснялся, шум исчез, а тело было наполнено силой и энергией. Чем-то это даже напоминало былые времена, когда я был свободен от бренной плоти.

И, похоже, не случайно. Открытие третьей Печати запустило процесс интеграции моей божественной сущности. Нет, я ещё не был тем, кого изгнали из Нижнего мира, но уже прошёл часть пути! Полубог, если угодно. Хотя пока было не ясно, насколько. Тут, как говорится, имеют место варианты.

— Стойте! — сказал я твёрдо.

— Вам нужно в больницу, — покачал головой врач.

— Хотите, чтобы я спрыгнул с носилок?

Медик снова нахмурился, но затем окликнул санитаров. Как только они встали и опустили меня, я поднялся на ноги. Подвигал руками и ногами, размял шею. О, да! Просто чудесные ощущения! Как будто заново родился.

— Вы себя нормально чувствуете? — осведомился врач, не спуская с меня глаз. — Попробуйте пройтись. Я вам помогу.

— Не надо. Со мной полный порядок. Просто… видимо, слегка тряхнуло, когда химера грохнулась.

В этот момент я заметил быстро направлявшегося к нам ректора.

— Что тут происходит⁈ — спросил он резко. — Зачем вы встали⁈

— Мне не нужно в больницу, — повернув голову, я увидел огромную тушу, занявшую почти всю территорию перед зданием школы. Даже сейчас монстр производил впечатление. Чего стоили одни только крылья, распростёртые на сотни метров. — Со мной полный порядок. Слегка повело — только и делов.

Ректор бросил вопросительный взгляд на доктора.

— Я бы рекомендовал всё-таки не рисковать, — сказал тот. — И съездить в больницу.

— Нет, — покачал я головой. — Это исключено.

Ректор сделал врачу знак, а затем смерил меня взглядом сверху донизу.

— Мне сообщили, что вы проникли в голову химеры и уничтожили её, — проговорил он. В голосе звучала недоверчивость. — Это правда?

— Не знаю, господин ректор.

Зарецкий приподнял брови.

— В каком смысле?

— Мне не известно, что послужило причиной гибели химеры, господин ректор. Я забрался её в голову через ушной канал и начал разлагать мозг, а потом, кажется, тварь упала.

— Значит, это правда. Вы убили химеру, — мой собеседник задумчиво и слегка растерянно покачал головой. — Ваш отец был великим алхимиком. Вижу, у вас тоже есть все задатки для этого. Но… как вам удалось в одиночку трансмутировать клетки мозга? Ведь у твари была мощная магическая защита.

— Помня об этом, я заодно превратил спинномозговую жидкость, заполнявшую череп, в кислоту, господин ректор. Это ускорило дело.

— Вот как… — протянул Зарецкий. — Что ж, должен признать, это… изящное решение. Вам повезло, что доспех выдержал.

— Нам говорили, что они рассчитаны на агрессивные среды.

Ректор кивнул.

— Так и есть. Верно ли я понимаю, что вам удалось открыть Карман? Иначе откуда у вас взялись реагенты, чтобы трансмутировать спинномозговую жидкость в кислоту?

— Да, на днях получилось.

— Поздравляю, господин Мартынов. Вы уверены, что не хотите поехать в больницу?

— Нет, спасибо, господин ректор. Со мной, действительно, всё в порядке.

Зарецкий бросил взгляд на парковку. Тварь успела передавить часть автомобилей, да ещё и рухнула на несколько.

— Не знаю, цела ли ваша машина, — сказал Зарецкий.

— Я вызову такси, если что.

Наконец, он оставил меня в покое. С тачкой повезло: она не пострадала. Как и шофёр. Правда, парня так трясло, что я усомнился в его способности вести. Но он заверил, что справится. Когда отъехали, в кармане зазвонил телефон. Это был Еремей.

— Алло?

— Ваша Светлость, я только что узнал из новостей, что химера атаковала школу! — голос у старика дрожал. — Рад слышать вас. Вы в порядке?

— Полном. Еду домой. Вели Бонифацию что-нибудь приготовить. Я зверски проголодался.

А потом звонки буквально посыпались. Мои друзья знали, что я остался на тренировку, так что атаковали меня расспросами один за другим. Только добравшись до дома, я смог отбрехаться от последнего — Авасара. Сунув телефон в карман, велел водителю выпить горячего кофе и прийти в себя, а сам взбежал по ступенькам и едва не столкнулся с вышедшим мне навстречу Еремеем. Он быстро окинул меня внимательным взглядом.

— Ваша Светлость…

— Да всё со мной нормально, старая ты наседка!

— Рад слышать, господин. В новостях только что показали ректора Зарецкого. Он сказал, химеру убил один из учеников школы.

Ну, конечно! Такая реклама для учебного заведения! Ещё бы Зарецкий промолчал.

— Назвал фамилию?

— Да, господин. Он утверждает, что это были вы.

— Ну, придётся ему поверить, да? — подмигнув, я вошёл в холл. — Как там насчёт ужина? Ты распорядился?

— Да, господин, — камердинер двинулся за мной по пятам. — Вы, действительно, уничтожили химеру?

— Всё так считают. Сам утверждать не берусь, но, вообще, похоже на то. Вскипятил ей мозги. Вернее, только один.

Еремей помолчал, прежде чем задать следующий вопрос:

— Что мне отвечать, когда сюда нагрянут репортёры? Полагаю, в ближайшее время телефон начнёт звонить, не переставая.

— Говори, что Его Светлость устал, в шоке и спит. Пусть отнесутся с пониманием. И не вздумай никого сюда пускать.

— Слушаюсь, господин.

— Я в столовую. Надеюсь, хоть что-то уже готово.

Пока трапезничал, камердинер меня не беспокоил. Телевизора в столовой нет, так что я понятия не имел, что конкретно передают в новостях. Но не сомневался, что эфир посвящён последним событиям в столице. Шутка ли — химере удалось добраться чуть ли не до центра города, где какой-то шкет её прикончил. Да такой эксклюзив тянет и на следующий день — как минимум.

Навернув карбонару, греческий салат и пирожное с зелёным чаем, я отправился в лабораторию. Еремей ожидаемо встретил меня в коридоре. Кто бы сомневался, что мажордом будет караулить, собственно.

— Ладно, идём, — кивнул я на ходу, не замедляя шага. — Всё расскажу.

— По телевизору только о вас и говорят, — сообщил Еремей, пристраиваясь слева. — Ректор Зарецкий утверждает, что вы единолично расправились с монстром.

— Да-да. Сейчас услышишь все подробности. Взгляни-ка пока вот на это, — я достал из Кармана и протянул ему империор. — Прихватил в качестве сувенира. Достал из мозжечка химеры. Понимаешь, что это означает?

Камердинер повертел артефакт в руках.

— Кто-то управляет тварями?

— Браво, старик! Они не просто так сюда валят. Не знаю, создают их специально или нет, но не удивлюсь, если именно так дела и обстоят. Что скажешь об империоре?

— Занятная вещица. Изготовить такую непросто. Надо бы тщательно изучить в лаборатории.

— Мы как раз туда и направляемся. Помню, ты говорил, что артефакторы не оставляют подписи. Но некоторые символы, которые создавала эта штука, показались мне незнакомыми. А я прочитал целую тонну книг о том, как их делать. Так что это странно, согласись.

— Нужно смотреть. Сейчас ничего сказать не могу.

Я открыл дверь лаборатории, сняв Печать под пристальным взглядом множества глаз Херува.

— Ты пока начинай, а я поведаю тебе историю о том, как Давид сразил Голиафа.

— Буду весьма признателен, господин.

Пока Еремей возился с империором, используя различные приборы, хранившиеся в лаборатории, я рассказал ему, как превратил мозги химеры в органическую жижу.

— Это было очень интересное решение, — сказал старик, когда я закончил. — Но как вам удалось добраться до головы твари?

О том, что я умею заклинать змей, я говорить не собирался, так что ответил просто:

— Повезло. Ловкость и не более того. Что там с империором?

— Кажется, вы были правы, господин. Мне удалось обнаружить явные признаки того, что артефакт изготовлен азиатским мастером. У них свои техники, так что подобное всегда заметно.

— Значит, происки И-чана?

— Похоже на то.

— Что ж, не скажу, что удивлён. И какова дистанция для управления химерой вроде той, что я завалил?

Еремей озадаченно почесал затылок.

— Даже не знаю… Но точно небольшая. Чем здоровее тварь, тем меньше должно быть расстояние, на котором находится маг, который ею управляет. Могу предположить, что дистанция не превышает, скажем, полкилометра.

— Интересно. Но ничем мне не поможет. Нет ли ещё каких зацепок?

Камердинер отрицательно покачал головой.

— Нет, Ваша Светлость. И было бы странно, если б были.

— Тоже верно. Ладно, ты молодец. Спасибо за помощь. А теперь мне нужно кое-куда смотаться.

— На ночь глядя? — немедленно встревожился Еремей. — Простите, но не лучше ли хотя бы дождаться утра?

— Увы, мне надо покончить с этим до рассвета. Не беспокойся. Я буду осторожен.

Это явно не слишком убедило старика, но я должен был разобраться с Филимоновым как можно быстрее. И, по возможности, узнать у засранца, кто ему заплатил.

Взял в гараже мотоцикл. На город уже упали суперки, но последние лучи солнца ещё лизали края низко летящих облаков, окрашивая их в цвет расплавленного золота.

Навстречу закату я и погнал.

К берегу мотоцикл подкатил, когда форту уже вырисовылся на фоне бледного желтоватого неба, озарённого последними лучами угасавшего светила, тёмной размытой громадиной, молчаливой и суровой, словно спящий великан.

Ничего, этот покой я скоро нарушу.

Оставив байк возле афишной тумбы, я двинулся вдоль набережной, поглядывая по сторонам, чтобы убедиться, что здесь нет зевак, которые смогут меня увидеть. Через несколько минут я спустился по гранитным ступенькам и пошёл по песчаному берегу мимо больших покосившихся зонтиков, при свете дня укрывавших торговцев сладостями и газировкой. Теперь же они торчали покинутые, как забытые знамёна поверженной армии. Налетавший с моря ветер трепетал их фигурные тряпичные края.

Дойдя до воды, я поглядел вправо-влево и достал из Кармана трезубец. Пора!

Ударив им в землю, я начал наполнять божественное оружие тёмной энергией Антивещества. Она вливалась в него легко, хотя в трезубце уже скопилось его немало. Но я чувствовал, что, достигнув ступени Золотого орла, могу добавить ещё.

Нижние зубцы вспыхивали один за другим, наполнялись мощью, постепенно сливаясь в один мерцающий и трепещущий от напряжения ореол.

На горизонте потемнело. Там собирались тучи. Поднявшийся ветер порывами налетал на меня, быстро крепчая. Он тащил тучи к берегу, их становилось всё больше, они наливались водой, становясь почти чёрными. Небо застилала непроглядная пелена.

Вот в ней блеснула молния, затем — другая. Над волнами прокатились удары грома.

А затем пошёл дождь. Я создал над собой невидимый купол из сгущённого воздуха, используя его вместо зонта.

Энергия продолжала наполнять трезубец силой, он вибрировал в моей руке, но я чувствовал, что артефакт полностью подчиняется моей воле. Он узнал хозяина.

Небо над фортом почернело, превратившись в огромное пятно. Молнии били вертикально вниз одна за другой. Дождь превратился в ливень. Здание тюрьмы едва виднелось в его движущейся пелене.

А затем с горизонта прикатили первые тяжёлые волны.

Они обрушились на стены форта, разбились о них и опали, превратившись в белую пену. За ним пришли новые, ещё больше первых. А дальше — на тюрьму упали тонны воды, практически скрыв его из виду. В то же время с неба лил сплошной дождь. Стеной. И в этом мареве одна за другой свекали молнии. Я больше не видел крепость. Но знал, что её заливает потопом. А значит, заключённых и персонал придётся эвакуировать. Причем, срочно. Суматохой, которая при этом возникнет, я и собирался воспользоваться. Но нужно было немного подождать.

Энергии хватало. Её было много. Даже больше, чем требовалось. Да, это была локальная буря. Жалкая, по моим прежним меркам. Когда-то я мог потопить целый флот, если бы захотел. И не один, чёрт возьми! Но сейчас мне лишь требовалось выкурить хищника из норы.

И через двадцать минут я смог различить в водяной пелене направляющиеся к берегу паромы. Со стороны берега море было гораздо спокойней, и они двигались, сверкая огнями, сквозь тьму и мглу, достаточно устойчивые, чтобы благополучно добраться до берега.

Один, второй, третий.

Заключённых в форте было не так уж много. Как и персонала. Все поместились на три парома. Я уж было решил, что и Филимонов отправился на одном из них. Но затем различил отчаливший от острова катер. Почти наверняка начальник тюрьмы находился на нём. Уверен, он использовал алхимию, чтобы проложить жалкому судёнышку путь сквозь бурю. Но унять её не мог. Ни он, ни даже все его маги вместе взятые. Простым чародеям не одолеть силу божественного оружия.

Паромы причалили к берегу спустя несколько минут. Там уже были полицейские машины, вызванные на подмогу. Наверняка и фургоны из других тюрем подкатили, чтобы временно принять заключённых. Ну, или их будут ждать. В любом случае, нужно было отправляться.

Убрав трезубец в Карман, я вернулся к мотоциклу и поехал в сторону пристани. Буря продлится ещё долго. То, что запущено с таким размахом, не исчезнет просто так. Минимум полчаса в запасе есть. За это время заключённых увезут, а Филимонову придётся либо ехать домой, либо в управление — давать отчёт о случившемся. Так или иначе, на остров он не вернётся.

Подкатив к пристани, я встал так, чтобы меня не было видно, и достал из кармана бинокль. Поднеся к глазам, настроил и начал искать Филимонова. Он нашёлся быстро: высокая широкоплечая фигура прохаживалась перед машинами, жестикулируя. Начальник форта раздавал указания.

Я видел, что заключённых уже вывели с паромов и грузят в тюремные фургоны. Значит, скоро и Филимонов куда-нибудь отправится. Требовалось только подождать.

Так и случилось: как только всех заключённых загнали в машины, и те начали отъезжать, Филимонов подписал какие-то бумаги и сел в дожидавшийся его внедорожник. С ним была одна тачка сопровождения. Наверняка с магами, но я и не рассчитывал, что он куда-то отправится один.

Проследив на тем, где выехал с пристани кортеж, я завёл мотор и покатил следом.

Глава 22

Дождь, который я вызвал, шёл, в основном, над фортом и вокруг него — примерно на расстоянии трёхсот метров, так что мы быстро выехали из него. Я заранее позаботился о том, чтобы не помокнуть, надев чёрный пластиковый дождевик, который быстро снял на одном из перекрёстков, где мы остановились, дожидаясь зелёного сигнала светофора. Сунул его в багажник, закреплённый позади сиденья байка и поехал дальше, не выпуская машину Филимонова из виду.

Точного маршрута я не знал, но вскоре стало ясно, что кортеж движется к его дому. Значит, начальник тюрьмы решил отдохнуть после ночного катаклизма дома, а не ехать в управление. Для меня никакой разницы не было, главное — я понял направление движения и мог не беспокоиться, что потеряю его тачку на ночных дорогах.

Первым делом следовало избавиться от внедорожника с сопровождением. По крайней мере, разделить телохранителей и Филимонова. Так что я начал постепенно догонять кортеж, сокращая расстояние между нами. Обошёл нагруженный какими-то ящиками пикап, юркнул между такси и микроавтобусом, промчался мимо белого седана, обогнал ещё две машины и поравнялся с внедорожником, забитом телохранителями. На меня никто не обратил внимания. Ну, действительно — кому придёт в голову, что опасность может исходить от одинокого мотоциклиста. Я видел, что тачка покрыта охранными Печатями. Неплохая защита, но хороша она от прямых атак. А я вовсе не собирался лупить по машине огнём или чем-то ещё.

Нужно было лишь дождаться нужного момента. И он вскоре наступил.

Через минуту кортеж свернул на широкий проспект с четырьмя полосами. Здесь движение транспорта было меньше, так что машины начали разгоняться. Мне надо было только не отставать. В какой-то момент кортеж превысил скорость в девяносто километров, пользуясь отсутствием камер и тачек впереди.

Пора!

Я создал круг трансмутации и мгновенно убрал асфальт перед внедорожником сопровождения. Перед машиной образовалась приличная такая яма, в которую он и влетел на полном ходу.

Раздался грохот, брызнули стёкла, и телохранители остались далеко позади.

Я дал по газам и через несколько секунд поравнялся с машиной, в которой ехал Филимонов. Она тоже была защищена Печатями, так что прямая атака потребовала бы огромного количества энергии. Я мог её добыть, но избрал ту же тактику, что и с внедорожником сопровождения.

Под машиной Филимонова, которая начал сбрасывать скорость — видимо, шофёр заметил, что случилось с тачкой сопровождения — образовалась яма, в которой она и исчезла.

Я немедленно дал по тормозам, но всё равно пролетел ещё пару десятков метров и только тогда остановился.

Вот теперь надо было выкурить пассажиров.

Я принялся быстро трансмутировать землю под асфальтом, сжимая внедорожник Филимонова. Энергии не жалел. Начальник форта должен был понять, что, если не выберется, то будет попросту раздавлен.

Сам же направился к месту аварии, вытягивая из Кармана трезубец. Без божественного оружия справиться с несколькими высокоуровневыми магами будет непросто. Нельзя забывать, что даже с Печатниками, достигшими нехилых рангов, в конце концов алхимагам удавалось сладить. К тому же, мне не хотелось устраивать на дороге полный хаос: присутствие в городе Печатника незамеченным не останется, а я должен шифроваться. По возможности.

Мимо проносились машины — по соседним полосам. На той, которую заняли мы, образовалась пробка. Некоторые водители выходили из своих движущихся средств, но быстро понимали, что намечается разборка, и торопливо сваливали, садясь обратно в тачки и выруливая на соседние полосы.

Из ямы показался человек. За ним — другой.

Как я и ожидал, на Печати Филимонов не понадеялся и предпочёл «эвакуироваться».

Трезубец засветился, оставляя в темноте дрожащий шлейф. Я ударил молнией одного из магов. Он рухнул, как подкошенный. Зато второй человек даже не попытался вступить в бой — рванул прочь, спасая свою жизнь. Видимо, не алхимик. Я не стал его трогать. Меня из всей компании интересовал только Филимонов. Остальные даром не сдались.

Третий выбравшийся из ямы начал трансмутировать огонь. Я долбанул по нему молнией и тут же снёс потоком воды.

Последним из западни показался начальник тюрьмы.

Он сразу сообразил, кто виновник случившегося.

— Ты кто такой⁈ — гаркнул Филимонов, шагая мне навстречу и одновременно создавая алхимический конструкт из асфальта: в воздух поднялись два десятка здоровенных големов. — Кто тебе заплатил, сука⁈

Я разбил парочку великанов молниями, ещё троих разложил на составляющие.

Остальные ринулись на меня. Но тут же завязли в мощном воздушном потоке, который я создал с помощью трезубца. Каждый шага теперь давался големам с неимоверным трудом. Чем больше вкачивал в них энергии Филимонов, тем сильнее был ураган. Сам начальник тюрьмы прикрывался воздушным щитом, но я видел, что ему приходится тратить слишком много сил. Преимущество было на моей стороне.

Если бы я не хотел выяснить, кто ему заплатил за моё убийство, обрушил бы на гада куда больше атак, но этот говнюк требовался мне живым и способным говорить. Он не понимал, что отделяет его от смерти. Думал, что сможет справиться со мной.

Големы вдруг превратились в рой острых пик. Сопротивление воздуха сразу уменьшилось, и они устремились ко мне.

Я выставил щит из земли и гудрона, об который они разлетелись, словно брошенные в стену дома сосульки. Затем убрал барьер и кинулся вперёд, ударяя Филимонова молниями. Одна за другой они били в начальника, вынуждая его тратить энергию на защиту. Между нами оставалось метров десять, когда он предпринял попытку контратаковать. Подо мной разверзлось дорожное полотно. Я должен был провалиться в яму, но вместо этого создал узкий мостик, по которому пробежал, прыгнул вперёд, сокращая дистанцию, и обрушил на противника три тонны воды!

Он немедленно исчез в потоке, который завертел его, словно опавший лист. Но длилось это недолго: повалил пар, влага стремительно испарялась, и через пару секунд я уже различил несущуюся мне навстречу фигуру Филимонова. В его руке мелькнул Самосек. Похоже, мужик решил перейти в рукопашную.

Мне это было на хрен не надо. Будет ещё навязывать мне правила схватки!

Я создал под его ногами ледяной каток. Филимонов сделал три шага, ноги его разъехались, и он рухнул на дорогу. Я тут же воспользовался этим, оплетя его по ногам и рукам гудроновым путами. Мой противник разрушил их и начал подниматься. Аккурат когда я прыгнул ему на грудь и приставил к горлу гудящий от жажды крови Самосек.

— Замри! — гаркнул я, надеясь, что звук хорошо проходит сквозь мотоциклетный шлем.

Филимонов послушал моего совета. Застыл, с ненавистью глядя в тонированное забрало.

— Ты кто такой⁈ — прохрипел он. — Кто тебя послал⁈

— Один вопрос: у кого взял деньги за убийство Ярослава Мартынова?

Выражение лица у распростёртого на дороге алхимага изменилось. Явно такого он не ожидал. Я понял, что он лихорадочно придумывает ответ.

— Правду! — рявкнул я. — Быстро!

Острие Самосека пронзило кожу, показалась кровь.

— Понятия не имею, о чём ты! — быстро выпалил Филимонов. — Ты меня с кем-то перепутал, парень!

— Сейчас я начнут тебя мотивировать, — поделился я. — Если вздумаешь сопротивляться, отрежу башку!

Из асфальта показались путы, которые быстро оплели туловище начальника тюрьмы и начали его сдавливать. В глазах Филимонова появился страх.

— Кто тебе заплатил? — спросил я. — Не испытывай моё терпение!

— Ты ошибся! С чего вообще…

Путы сжались, раздался хруст рёбер. Из глаз Филимонова брызнули слёзы.

— Даже не думай призвать фамильяра! — предупредил я. — Сразу лишишься башки!

— Ладно! — выпалил алхимаг. Это больше походило на стон. — Я скажу, если отпустишь!

— Говори!

— Её зовут Суламита!

Имя показалось знакомым.

— Что ещё за Суламита?

— Она… из Кадмоновых невест! Чёртова ведьма!

Проклятье… Теперь я вспомнил. Рыжая девица, приходившая ко мне, чтобы намекнуть, что орден не прочь выкупить исследования моего отца.

— С какой стати ордену убивать Мартынова?

— Не его! Камердинера. Откуда мне знать, зачем⁈ Она не объясняла!

Значит, целью, и правда, был старик. Странно…

Начальнику форта я поверил. Если бы он хотел соврать, то придумал бы что-нибудь более убедительное.

— Спасибо.

Одним движением Самосека я рассёк шею Филимонова, отделив его голову от туловища.

По пути домой я размышлял о том, зачем Ордену понадобилось устранять Еремея. Ответ напрашивался только один: невесты, считая меня подростком, недавно лишившимся родителей, сочли, что нужно лишь оставить меня без последней поддержки взрослого человека, и тогда я сломаюсь и отдам им исследования своего отца. Подлый и вероломный поступок, но своя логика в нём была. Вот только невесты допустили ошибку, ведь я только казался юнцом.

Очень хотелось немедленно рассчитаться с Орденом. Ну, или хотя бы с сукой, которая ко мне приезжала. Почему-то я не сомневался, что устранить старика была именно её идея. Но в то же время я отчётливо понимал, что с целым Орденом сейчас мне не справиться. Даже если попаду каким-то чудом на их корабль — в святая святых — окажусь один против целой кучи алхимагов. На такой риск ради одной только мести я не готов. Опрометчивость не мой стиль. Я предпочитаю играть только в то, во что выиграю. По крайней мере, я должен верить в победу. Но забуду ли я то, что сделали невесты? Да ни в жизни! Хрен им! Однажды получат по полной. Если дело пойдёт так же бодро, как движется сейчас, то даже довольно скоро. Впрочем, всё относительно.

Сейчас же следовало заняться первым из тех, кто заказал Тубалькаину убийство моей семьи. И меня, на секундочку. Пока не избалюсь от него и его сообщника, не узнаю имя последнего врага. Таково условие Тубалькаина. Прочем, с ним у меня тоже будет особый разговор. Отдавать ему исследования отца я не планировал, так что придётся разыграть кое-какой спектакль, чтобы и рыбку съесть, и в пруд не лезть.

Вернувшись домой, я принял душ и завалился спать. До утра времени оставалось мало, так что нужно было урвать хоть несколько часов отдыха.

Естественно, встал я разбитым. Чтобы прийти в себя, пришлось выпить специальный эликсир из отцовских запасов. Составлять такие нас учили в школе, но зачем возиться, если есть готовые?

Перемены между уроками я посвятил тому, что ещё раз проштудировал доступную информацию о Василии Хомякове. Несмотря на успешную коммерцию, он держался скромно и в высший свет не лез. Жениться не спешил, детей — по крайней мере, таких, о которых было бы известно — не имел. Ни в каких организациях, кроме столичного Дворянского собрания, не состоял. Да и там лишь числился, активным членом не считался.

Правда, посещал раз в неделю клуб для холостяков. Но эта ниточка как будто никуда не вела.

В общем, я не мог найти ни одной причины, по которой Хомяков хотел бы убить придворного алхимага. Если только он не задался целью помешать ему успешно завершить свои исследования. Так, может, он работал на И-чан? Или ещё каких-то врагов империи?

Нет, маловероятно. Завод Хомякова производил разведывательные дроны, а фабрика — военную амуницию. Очевидно, что его проверили на лояльность самым тщательным образом, прежде чем давать госзаказы.

К середине дня я пришёл к выводу, что единственный способ разобраться с Хомяковым — познакомиться и вывести на прямую конфронтацию. Только так эту лису можно было вытащить из норы.

Оставалось придумать, как это сделать.

Вариантов было несколько. И среди них наиболее перспективным казалось вступить в холостяцкий клуб и там уже, приглядевшись к цели, вступить с ней в контакт и заставить действовать. Вот только в чёртов клуб не принимали несовершеннолетних. Даже если ты князь. Иначе говоря, соплякам было не место среди взрослых дяденек, которые хотят пообщаться, но не имеют возможности делать это дома.

Озарение пришло, когда я собирался домой. Из-за ремонтых работ после нападения химеры тренировки по аэрболу были приостановлены, так что у меня вновь оказалось полно свободного времени.

— Глянь, Ярик! — протянул мне телефон Левшин. — Новости о Шмидте!

О, никак случилось то, чего я ждал!

Взяв мобильник, я пробежал глазами новость: барон скоропостижно скончался у себя дома. Врачи в недоумении, дочь скобит, дворянство оплакивает потерю верного сына Отечества. Подробности ждите в следующих публикациях.

— Повезло, — сказал я, возвращая телефон.

Михаил кивнул. С облегчением.

— Да уж, — сказал он. — Теперь можно спать спокойно.

Мой сон и так был достаточно крепким, но я изобразил радость. А в голову пришла идея: обратиться к Евгении. У неё полно связей. Она точно сможет узнать для меня, как подобраться к Хомякову. Если же откажется… Нет, не поспеет. Больше всего теперь она хочет вернуть лицо. И ради этого сделает, что угодно. Так что, не теряя времени, я позвонил ей, как только распрощался с одноклассниками.

Трубку девушка взяла быстро — не пришлось ждать и трёх гудков.

— Да? Евгения Шмидт.

— Ярослав Мартынов. Есть дело. Можем встретиться?

Последовала пауза. Затем в трубке раздалось:

— Хорошо. Сегодня в шесть я буду на открытии выставки в Русском музее. Найдите меня.

До озвученного времени оставалось почти три часа. Сев в машину, я велел шофёру везти меня домой. Там пообедал, переоделся и отправился в музей.

Прибыл на место без десяти шесть. На крыльце народу почти не было, а вот внутри обнаружилась целая толпа. И очередь в кассу. Вернее — несколько в разные окошки. Похоже, эта выставка считалась каким-то культурным событием. Прихватив со стойки рекламный буклет, я встал в одну из очередей. Опоздать никуда не боялся: Евгения непременно меня дождётся, когда бы я ни пришёл.

Народ двигался быстро. Не прошло и пяти минут, как мне уже высунули из окошка билет в обмен на триста рублей.

За это время я успел изучить буклет. Вторая персональная выставка графа Щукина — работы в стиле имперского реализма. Хм, даже любопытно, что это такое. Судя по паре крошечных репродукций, размещённых на буклете, художник изображал жизнь страны с монументальным пафосом.

Картины, впрочем, меня мало интересовали. Я приехал не ради искусства, а чтобы встретиться с Евгенией Шмидт. И, судя по количеству народа, найти её будет непросто.

Выставка занимала четыре зала. Работы висели не только на стенах, но и на стендах, установленных в виде лабиринта. Также имелись интерактивные стойки, на которых можно было почитать как о самом художнике, так и о его картинах.

Я протискивался сквозь посетителей, почти не обращая внимания на полотна и выискивая взглядом девушку. Прошёл первые два зала и понял, что она вполне могла за это время пройти в другую сторону. Чёрт! Сколько же мне здесь толкаться?

Но мне повезло. Добравшись до последнего зала, я, наконец, увидел Евгению.

Она стояла возле большого полотна, на котором граф запечатлел имперские войска в парадном строю: покрытые медалями мундиры, устремлённые в будущее взгляды, развевающиеся знамёна и возвышающаяся за рядом воинов техника. А за ней — монументальные очертания дворца.

Евгения была в вечернем чёрном платье в пол. Её лицо скрывала покрытая сверкающими стразами — а может, и бриллиантами — маска. Она беседовала с двумя толстяками в серых визитках.

Я незамедлительно направился к ним.

Глава 23

Евгения заметила меня, когда я приблизился метра на три. Застыла, глядя сквозь прорези маски. Затем сказала что-то своим собеседникам, и те, окланявшись, быстро отошли.

— Как вам картина? — спросила девушка, когда я остановился подле неё. — Нравится?

Я ещё раз окинул взглядом полотно.

— Не разбираюсь в искусстве. Но пафос впечатляет. Что-то в этом есть.

Евгения кивнула.

— Людям нравится. Императору — тоже. А значит, и Академии искусств.

— Ну, и художник — человек не последний, — заметил я. — Граф как никак.

— Это да. Хотите я вас познакомлю?

— Хочу, но не с ним.

Евгения бросила на меня внимательный взгляд.

— Так вам нужна услуга?

— Вроде того. Небольшая. Как вам в роли главы рода? Власть опьяняет, да?

— Этот счёт я уже закрыла. А вот вы когда выполните свою часть?

— Как только смогу. Сам терпеть не могу быть в должниках.

— И, тем не менее, хотите ещё одну услугу.

— Это всё части одного паззла.

— Неужели? Ну, меня это не касается. Верно?

— Как посмотреть. Но, в целом, да. Тем не менее, вы можете мне помочь и ускорить дело.

Глаза Евгении слегка сощурились в прорезях сверкающей маски.

— Не думайте, что я стану выполнять все ваши просьбы, господин Мартынов.

— Я могу обратиться к кому-нибудь другому.

— Так почему вы этого не сделали?

— Подумал, вы захотите, чтобы я был вам должен. Больше, чем сейчас.

— Хм… Что ж, от такого трудно отказаться. Давайте перейдём к следующей картине. Здесь начинает собираться толпа.

Мы передвинулись вправо, оказавшись перед парадным портретом какого-то вельможи, чью грудь чуть ли не сплошь покрывали ордена.

— Так чего вы хотите? С кем вас познакомить? — осведомилась Евгения.

— С Василием Хомяковым.

— Впервые о таком слышу.

— Он выполняет госзаказы министерства обороны. Дроны и амуниция.

Моя собеседница покачала головой.

— Всё равно не знаю. Зачем он вам?

— Хочу обсудить кое-какие дела.

— Вы сказали, он может помочь ускорить выполнение вашего обещания.

— Я выразился не совсем так.

Девушка секунд пять внимательно смотрела на меня, словно ждала, что я объясню подробнее, но я этого делать не собирался.

— Ну, хорошо. Допустим, я смогу свести вас с ним. Это всё, чего вы хотите?

— Именно так.

— Хм… Ладно, посмотрю, что можно сделать.

— Премного благодарен. Когда?

Евгения усмехнулась.

— А у вас сроки поджимают? Интересно. Дайте мне пару дней.

— Хорошо. В таком случае всего доброго.

— Что, не станете смотреть выставку? И на фуршет не останетесь? Тут полно бомонда. Может, заведёте ещё какие-нибудь полезные связи?

— Нет, увы, не имею лишнего времени.

Евгения пожала плечами.

— Как угодно, князь. Я позвоню.

Откланявшись, я пустился в обратный путь, пробираясь сквозь толпу. Наконец, оказался в холле, пересёк его и вышел на крыльцо.

В том, что Евгения сведёт меня с Хомяковым, сомнений не было. Она девушка хваткая и такой шанс не упустит. Так что теперь осталось только дождаться звонка.

* * *

Девушка объявилась на следующий день. Уже под вечер Еремей позвал меня к телефону.

— Алло? — проговорил я, беря трубку. — Ярослав Мартынов.

— Это Евгения, — фамилию девушка называть не стала. — Тот, кто вас интересует, будет завтра в четыре часа на оружейной выставке в манеже. Вас представят.

— Как вам удалось его туда затащить?

— Он получил приглашение, от которого не отказываются. Кое-кто из моих людей сделает ему щедрое предложение по поставкам дронов.

— Надеюсь, это не влетит вам в копеечку?

— Дроны всегда нужны. Почему бы не купить их у него?

— Кто меня представит?

— Тот, кто будет делать предложение. Мой человек. Его зовут Юрий Мамонтов. Невысокий, лысый, с бородкой. У него будет бейджик — найдите его на выставке.

— Хорошо, премного благодарен.

— Пожалуйста.

Евгения отключилась.

Итак, я нашёл выход на Хомякова. Интересно, как он отреагирует на то, что с ним познакомится сын человека, убийство которого он организовал.

Не то, чтобы я испытывал нетерпение. Но на следующий день поехал на выставку к открытию.

Перед зданием манежа было много машин. И народу собралось прилично. Хоть и не столько, сколько было в музее. Видимо, искусство привлекало больше людей, чем оружие.

Вход оказался бесплатным.

Оказавшись внутри, я обвёл взглядом множество отделов, в каждом из которых было представлено вооружение определённого производителя. Сразу стало ясно, что на мероприятие съехались представители со всех сторон империи.

Глаза прямо разбегались. Ассортимент впечатлял. На выставке было всё — от ножей до танков и вертолётов.

Я прогулялся между отделами и стендами, разглядывая товары. Задержался возле новых моделей экзодоспехов. Но главное — я искал Мамонтова.

Он обнаружился в дальнем конце первого зала. Стоял возле истребителя, читая с интерактивного экрана его характеристики.

— Добрый день, — сказал я, встав рядом. — Не помешаю?

Мужчина смерил меня цепким взглядом.

— Нет, конечно, — ответил он. — Прелестная вещица, не правда ли?

— Пока не знаю. Я ведь ещё не ознакомился с характеристиками.

Мамонтов понимающе кивнул.

— Юрий Дмитриевич, — представился он, протягивая руку. — Присматриваю здесь кое-что для Шмидтов.

— Ярослав Мартынов.

— Я так и подумал. Госпожа Шмидт очень точно вас описала. Значит, вы хотите познакомиться с Василием Хомяковым?

— Именно так. Он здесь?

— Не знаю. Мне самому нужно с ним сначала завести знакомство. Вам придётся подождать.

Я кивнул.

— Конечно. Здесь такой ассортимент, что скучать не придётся.

— В таком случае ещё увидимся. Держитесь возле вон того шагохода. Я окажусь с Хомяковым недалеко от вас и подам знак подойти.

— Договорились.

Мамонтов кивнул и отошёл, вскоре затерявшись в толпе. Я же двинулся дальше, изучая богатый выбор. Возможно, мне и самому однажды понадобится что-то из оружия, так что нужно быть в теме. Постепенно я добрался до подиума, на котором красовался огромный, утыканный пушками шагоход. Не знаю, как его затащили в здание.

Возле машины собралась целая толпа. Представитель Златоустовского завода увлечённо расписывал достоинства шагохода. Я встал рядом, делая вид, что слушаю. Сам же ждал появления Мамонтова и Хомякова.

Они показались минут через пятнадцать. Медленно шли между отделами, приближаясь ко мне. В какой-то момент я встретился взглядом с Мамонтовым. Тот едва заметно кивнул, не переставая говорить.

Они подошли к шагоходу и встали в паре метров справа от меня.

— В таком случае мы с вами свяжемся в ближайшие дни, — донеслись слова Мамонтова. — Обсудим итоговое количество, посмотрим товар и начнём оформление договора.

— Разумеется, — улыбнулся Хомяков, пожимая протянутую руку. — Знаете, я не хотел приходить. У меня были другие дела. Но я рад, что не предпочёл их.

— Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь, верно? — тоже улыбнулся Мамонтов. Затем взглянул на меня, застыл на пару секунд и вдруг воскликнул: — О, господин Мартынов! Какая встреча! Не ожидал вас здесь встретить. Что, присматриваете пушки?

Я изобразил приятное удивление и подошёл.

— Да, приходится. Нужно же думать о будущем рода.

— Господин Хомяков, этот молодой человек — князь Мартынов, — непринуждённо представил меня Мамонтов. — Возможно, вы слышали о том, что с его родителями случилось несчастье.

— Кажется, я читал об этом, — проговорил Хомяков, глядя на меня. Надо отдать ему должное, ни один мускул на лице не дрогнул. Только взгляд стал жёстким и пристальным. — Как справляетесь?

Я пожал плечами.

— Приходится вертеться.

— Господин Хомяков как раз занимается вооружениями, — сказал Мамонтов. — Мы только что договорились кое о каких поставках для нашего клана. Может, и вы найдёте, что обсудить?

— Почему бы и нет? — ответил я, глядя на Хомякова.

Держался он великолепно.

— Разумеется, — сказал Хомяков. — Я всегда готов к деловому разговору.

— Тогда я вас оставлю, — кивнул Мамонтов. — Мне ещё нужно встретиться с рядом производителей. Господин Хомяков, скоро продолжим. Князь, рад встрече.

И он устремился прочь.

— Что вас интересует, Ваша Светлость? — после паузы спросил Хомяков, глядя на шагоход. — Таких машин у меня нет.

— У вас точно есть то, что мне нужно, — отозвался я.

— Да? — Хомяков перевёл взгляд на меня. — Тогда предлагаю поговорить вон там, — он указал на зону, где стояли кресла вокруг столиков с рекламными буклетами.

— Не возражаю, — ответил я.

Пройдя к столам, мы сели на соседние кресла. К нам немедленно подошла официантка и предложила напитки.

— Кофе, — сказал Хомяков. — Сахар, сливки.

— Мне ничего не нужно, — ответил я.

Как только девушка удалилась, мой собеседник повернулся ко мне. От него исходила странная, едва уловимая аура. Прежде в этом мире я такой ни у кого не замечал.

— Итак, господин Мартынов, что вам угодно? — проговорил Хомяков, не сводя с меня холодных глаз.

— Для начала — объяснение.

Мой собеседник вопросительно приподнял брови.

— По какому поводу? Не припоминаю, чтобы мы с вами пересекались прежде.

— Вы — один из тех, кто заказал убийство моей семьи. И меня, в том числе, — проговорил я спокойно. — Не делайте вид, будто не понимаете, что мне от вас нужно.

— Мне кажется, вы не в себе, — после паузы ответил Хомяков. — С какой стати я бы стал это делать?

— Это и хотелось бы узнать.

Он пожал плечами. Надо сказать, отыгрывать недоумение у него получалось очень неплохо.

— Ваша Светлость, подобными обвинениями нельзя бросаться. Вы должны это понимать, несмотря на юный возраст.

— Наверное, вы не поняли, господин Хомяков. Мне доподлинно известно, что вы были одним из заказчиков. Отпираться бессмысленно. Я не собираюсь обращаться с этим в полицию. Но и оставлять безнаказанным — тоже. Не думаю, что вам захочется, чтобы я свои обвинения высказал публично. Это приведёт к скандалу, а он вам не нужен. Вы явно предпочитаете держаться в тени.

— Так чего же конкретно вы хотите? — помолчав, поинтересовался Хомяков. — Денег?

Я усмехнулся. В принципе, это можно было считать признанием. Не очень-то мой собеседник стремился переубедить меня. Я ожидал более длительного сопротивления.

— Нет, откупиться у вас не получится.

— Тогда что? Скажите сами, мне неохота гадать.

В голосе Хомякова послышалось раздражение. Казалось, наша беседа его нисколько не напрягает, но ему хочется побыстрее её закончить и заняться другими делами. Странное поведение для того, кто практически признался в организации убийства придворного алхимага.

— Мне нужна ваша жизнь, — ответил я. — Раз уж вы не желаете объяснить, зачем заказали…

— Не желаю, — перебил Хомяков. — Вызываете меня на поединок?

— Именно так. Можете согласиться сейчас, а можете подождать, пока я выдвину публичные обвинения. Доказательств у меня нет, так что это будет для вас оскорблением, и вам всё равно придётся со мной драться.

— Нет доказательств, — медленно повторил Хомяков. — Откуда же вы знаете, что я сделал?

Ага, он уже даже не пытался юлить. Значит, на поединок согласится, причём, уверен, что победит.

Я отрицательно покачал головой.

— Вы не хотите ответить на мой вопрос, так зачем мне отвечать на ваш?

Мой собеседник вдруг усмехнулся.

— Справедливо, — сказал он. — Хорошо, где и когда вы желаете умереть?

— Если вы не заняты, то почему бы не решить всё сейчас?

Хомяков приподнял брови. Казалось, он не воспринимает ситуацию всерьёз. Видать, полагает, что легко прикончит мальца. И завершит, таким образом, то, что начал когда-то.

— Что ж, охотно уважу ваше нетерпение, — ответил он, поднимаясь. — Какое оружие предпочитаете?

— Я не предлагаю вам дуэль, — ответил я, тоже вставая. — Дуэль для тех, у кого есть честь. У того, кто нанимает киллеров, её нет. Так что будем биться насмерть всем, чем придётся.

При этих словах Хомяков слегка скривился.

— Как угодно, — ответил он сухо. — Недалеко от города есть место, где нам никто не помешает. Предлагаю немедленно туда отправиться.

— Не возражаю.

— В таком случае, князь, соблаговолите последовать за мной.

Выйдя на улицу, мы сели в машины и поехали друг за другом. Хомяков показывал дорогу.

Ехать пришлось почти час. Наконец, мы остановились недалеко от сосновой рощи в районе Петергофа. Хомяков вышел и, не оглядываясь, направился между деревьями. Его охрана осталась в машине. Я своим телохранителям тоже велел ждать в тачке.

Место для схватки, и правда, оказалось подходящим: большой луг, с двух сторон ограниченный лесом, а с остальных холмами и рекой.

— Живописно, не правда ли? — проговорил Хомяков, осматриваясь. — Я решил, что вам понравится.

— Очень мило, — согласился я.

Мой противник развернулся ко мне лицом.

— Князь, вы же понимаете, что сегодня умрёте? — спросил он равнодушно.

— Нет, господин Хомяков. У меня другие планы.

Он пожал плечами.

— Вы храбры, но глупы, князь. Впрочем, это ваша проблема. Начнём?

— Горю от нетерпения.

Мой противник вскинул руки, создавая круг трансмутации. Тотчас земля начала подниматься в воздух крупными пластами. Мы оказались в центре образовавшегося рва. Хомяков соединил куски вывороченной земли и обрушил на меня.

Я прикрылся воздушным куполом и немедленно проделал в накрывшей меня почве тоннель, по которому и выскочил наружу. Мой враг оказался справа и мгновенно встретил меня шквалом огня. Я едва успел трансмутировать воду, чтобы создать преграду. Пространство затянуло горячим паром. Окутавшись водяным облаком, я проскочил сквозь него и очутился прямо перед Хомяковым.

Нанёс удар воздушной волной и выхватил из кармана Самосек.

Моего противника отбросило на другую сторону рва. Пришлось пробежать за ним, создавая из земли узкую тропинку.

Хомяков выставил щит из соединённых металлом камней. Им от отразил ряд ударов Самосеком, а затем трансмутировал подо мной почву, создавая яму, в которую я должен был провалиться. Но мне удалось вовремя уплотнить воздух, так что я отпрыгнул вправо и снова ринулся в атаку. Хомяков трансмутировал огненный столб. Я затушил его водой, ушёл в сторону и создал земляные путы, чтобы зафиксировать противника на месте, но он ловко разрушил их и немедленно обрушил на меня кислотный дождь.

Я прикрылся воздушным куполом, трансмутировал состав, нивелирующий кислоту и атаковал сразу дюжиной летящих со всех сторон файерболов.

Хомяков окружил себя водяной стеной, а затем ушёл под землю.

Он мог выскочить откуда угодно, так что пришлось вертеться, чтобы понять, с какой стороны будет атака.

Вдруг земля подо мной разверзлась! Я немедленно уплотнил воздух и побежал вправо. И вовремя, ибо там, где я стоял секунду назад, возникли металлические шипы, выросшие прямо из почвы. Хомяков рассчитывал пронзить меня ими, устроив подобие волчьей ямы.

Так, ладно. Хватит возиться. Уже было ясно, что мы можем носиться по лугу хоть до вечера: противник явно сильнее меня как алхимаг. Он даже Самосек не стал доставать.

Свидетелей нет, так что пора использовать энергию Антивещества по полной.

Я почувствовал, как тёмная сила напитывает мой контур, расширяя каналы и увеличивая узлы.

Хомяков, похоже, тоже решил, что поединок пора заканчивать. Он создал ревущую стену огня, которая быстро двинулась на меня, накрывая сверху наподобие купола. Было видно, что мой враг вложил в технику огромное количество энергии. У адепта моего уровня просто не могло быть достаточно силы, чтобы затушить такое количество пламени. Даже если бы убрал воздух, этого оказалось бы недостаточно, потому что по цвету огня было видно: алхимаг добавил в него какие-то реактивы, чтобы оно горело в любых условиях.

Что ж, пора!

Мои контуры превратились в ретранслятор чистой энергии хаоса. Сила клокотала внутри меня и рвалась наружу. Её нужно было только выпустить. Открыть шлюз, так сказать.

Сосредоточившись на фигуре Хомякова, я издал пронзительный, нечеловеческий вопль!

Глава 24

Вокруг резко потемнело. Словно на луг упали сумерки. А затем ослепительно вспыхнуло, в ушах загудело, и в моего врага ударила мощная невидимая волна!

Траву, часть почвенного покрова, а также огненную стену, созданную Хомяковым, просто снесло!

Пространство дрожало, как раскалённый воздух над гоночной трассой. На несколько секунд у меня перехватило дыхание, но затем в лёгкие хлынул прохладный живительный воздух.

Есть! Передо мной на сотню метров не было ничего, кроме чёрной дымящейся земли. Часть деревьев исчезла, а те, что стояли дальше, оказались повалены.

Скорее всего, от Хомякова ничего не осталось, но лучше убедиться. Не люблю я неприятные сюрпризы. Вдруг он какой-нибудь супер-пупер алхимаг, которому даже встреча с Печатником нипочём? Маловероятно, конечно, но для очистки совести, так сказать…

Я двинулся через луг по полосе дымящейся земли. А таком буреломе, конечно, отыскать даже целое тело непросто, а моего противника, вероятно, разметало на куски. Придётся повозиться, чтобы…

Ветки затрещали, и из них выбрался Хомяков! Целёхонький. И окружённый дрожащей сиреневой аурой, словно раскалённый кусок железа! Правда, одежда на нём превратилась в лохмотья, да и был он весь в крови. Но это сущие пустяки по сравнению с тем, что должно было с ним случиться.

Я остановился, как вкопанный.

Хомяков двинулся мне навстречу, шагая по веткам упавших деревьев и оставляя за собой светящийся сиреневый шлейф.

Вот теперь я ощущал его ауру намного явственней. И сомнений в том, кто передо мной, быть не могло.

— Так ты Печатник! — прорычал Хомяков, сверял меня пылающим взглядом. — Значит, решил, что справишься со мной благодаря этому, щенок⁈ Да я тебя раскатаю!

В его руке появилась огромная горящая сиреневым коса! На изогнутом лезвии сверкали переплетённые символы.

— Сдохни, выродок! — гаркнул Хомяков и прыгнул на меня, занося над головой божественное оружие.

Вытянув руку, я выхватил из Кармана трезубец. И вовремя, ибо только в последнюю секунду успел подставить его, отразив чудовищный удар косы!

Посыпались искры. Хомяков отступил на шаг. Лицо его приобрело удивлённое выражение.

— Какого?!. — прошипел он, глядя на трезубец. — Откуда это у тебя⁈

— А сам ты как думаешь? — отозвался я, следя за каждым его движением. — Оттуда же, откуда у тебя — твоё оружие!

— Невозможно!

— Про тебя я думал то же самое.

— Я не почувствовал твою ауру!

— И на это есть причина. Я не из этого мира. В отличие от тебя.

Хомяков пригнулся, готовясь к следующей атаке. Глаза его полыхнули.

— Так какого хрена ты припёрся⁈ — рявкнул он. — У нас своих богов хватает!

— Правда? А я слышал, вас изгнали. За ненадобностью. Но, видимо, не всех. Жнецы никогда не остаются без работы, да?

— Именно! И ты в этом сейчас убедишься на собственной шкуре, чужак!

Хомяков (даже зная, кто он, я всё равно продолжал мысленно называть его так) ринулся в бой. Коса со свистом рассекла воздух и обрушилась на меня раз, другой, третий. Я заблокировал все атаки, а последнюю ещё и отвёл в сторону. Скользнув трезубцем вдоль вражеского оружия, почти достал Жнеца остриями в грудь, но Хомяков успел-таки в последний миг отпрянуть. И тут же снова занёс косу.

— Я прикончу тебя! — прошипел он яростно. — И заберу трезубец!

— Давай, попробуй!

Жнец бросился в бой, награждая меня стремительными ударами. Вот только коса не так хороша для боя, как может показаться, на первый взгляд. Предназначение у неё малость другое. Так что я легко отбил все атаки, шагнул вперёд, сокращая дистанцию и ударил противника в открывшееся плечо. Зубцы погрузились глубоко и вспыхнули, вбирая божественную энергию.

Вскрикнув, Жнец отпрянул, попятился, замахнулся косой. Но я уже нырнул, упреждая его атаку, и вонзил своё оружие противнику в живот. Навалился, вгоняя его до упора.

Жнец захрипел, аура его задрожала и начала таять. В трезубец хлынула жизненная энергия.

Мой враг попытался врезать мне косой, но я перехватил её второй рукой, и мы застыли.

— Тварь! — вырвалось изо рта Жнеца.

А затем в воздухе справа возник его фамильяр — здоровенная сова. Она ринулась на меня, выставив когти.

Проклятье!

— Василиса!

Перед совой возникла лягушка. Разинула пасть и схватил ею вражеского фамильяра, заглотив чуть ли не наполовину. Оба чура рухнули на землю и покатились по ней.

Я выдернул трезубец и тут же вонзил снова. Оружие вибрировало от вливавшейся в него энергии. Аура Жнеца становилась всё слабее. Он упал на одно колено, плечи его поникли, огонь в глазах угасал.

— Проклятый урод… — просипел он.

Резким движением я выдернул косу у него из руки.

Последние капли божественной силы покинули Жнеца, и он рухнул на землю. Мои же каналы впитывали его энергию из трезубца, как губка! Их число стремительно росло, на пересечениях образовывались новые узлы. А затем четвёртая Печать треснула и развалилась, опав догорающими осколками! Я достиг предпоследней стадии Великого Делания, и огромный сияющий призрак пеликана расправил передо мной крылья, а затем медленно растворился в воздухе.

Все узлы и каналы разом вспыхнули и увеличились в размерах. Я ощущал себя полным энергии. Она буквально рвалась наружу. И это только моя собственная — безо всякого Антивещества!

Повернувшись, я уставился на Василису, пытавшуюся проглотить фамильяра Жнеца. Из широкой пасти торчали только когтистые лапы и хвост. Лягушка сделала пару судорожных движений, и сова полностью исчезла в ней. Василиса сыто рыгнула.

— Шикарно! — проговорила она, облизнувшись. — Вот это я понимаю!

По её шкуре побежали новые чёрные пятна, из которых показались тонкие, как иголки, шипы. Фамильяр вдруг раздался, став минимум на четверть больше. Зрачки разделились, превратившись в две агатовые точки.

И они уставились на косу, которую я держал в левой руке.

— Это то, что я думаю? — осведомилась она.

Я кивнул и убрал косу в Карман, отправив следом и трезубец.

— Божественное оружие.

— Откуда оно у этого заморыша?

Василиса подозрительно покосилась на лежавшего лицом вниз Жнеца.

— Он не человек. Вернее, тело у него вполне человеческое, но дух… Короче, перед тобой один из местных богов.

— Да? А так и не скажешь. Погоди! То есть, боги в этом мире не миф?

Я кивнул.

— Тех, кому продолжают молиться, не изгнать. А этот… Думаю, он был богом войны. Или мора. Может, пустыни. Не знаю. Он не представился.

— Погоди! — снова воскликнула Василиса. — Но это означает…

— Именно! — я не удержался от улыбки. — Бог смерти в этом мире тоже существует!

— Так-так… — лягушка подозрительно прищурилась. — И что же ты собираешься с этим делать?

— Разве не очевидно?

— Скажи сам!

— Занять его место. Тогда я получу всю силу, которую люди вкладывают в свои молитвы, когда хоронят друг друга.

— Класс! Нет, серьёзно. План огонь. Но как ты найдёшь местного бога смерти?

— Ну, полагаю, он и есть тот, чьё имя Тубалькаин приберёг напоследок.

— Хм… Да, наверное. Думаешь, одолеешь его?

— Сначала прикончу второго подельника. Уверен, он тоже не человек. Это должно поднять меня на высшую ступень Великого Делания.

— Да, тогда есть шанс, — Василиса обвела взглядом луг со следами сражения. — Надо здесь прибраться. А то нетрудно догадаться, что Печатник действовал.

— Согласен.

Я немедленно взялся за дело. С помощью трансмутации убрал обломки деревьев, выровнял почву и покрыл травой. Заняло это минут пятнадцать. Зато местность стала выглядеть так, словно дрались два обычных мага.

— Отлично, — одобрила Василиса. — Чур, фамильяры твоих следующих врагов — мои!

— Договорились. А теперь исчезни.

Лягушка растворилась в воздухе, а я двинулся через луг к лесу. Надо было сказать телохранителям Хомякова, чтобы забрали тело своего господина.

* * *

Дома я первым делом принял освежающий душ. Не то, чтобы Жнец заставил меня попотеть, но хотелось постоять под струями воды, позволяя телу расслабиться. Заодно — собраться с мыслями.

Итак, мне стало известно, что кое-какие боги в этом мире остались. Те, кому люди продолжали возносить молитвы. И он отнюдь не в восторге от того, что мой отец оказался на пороге открытия, которое должно был сравнять алхимагов с богами, сделав их бессмертными. Но, в то же время, теперь было ясно, что я могу очень нехило продвинуть своё развитие. Так, как это случилось после победы над Жнецом.

Но к следующей схватке следовало подготовиться получше.

Поэтому сразу после душа я, накинув халат, отправился в лабораторию. Пришло время воспользоваться Перегонным кубом. Внутри него пространство искажается фрактально, так что нет никакой разницы, какого размера предметы, которые в него помещаются.

Настроив алхимический процесс, я достал из Кармана косу поверженного Жнеца и аккуратно погрузил в отверстие на верхней грани куба. Когда она исчезла полностью, отправил туда же свой трезубец. Затем закрыл прибор и активировал процесс перегонки.

Он должен был занять пару часов, поэтому, чтобы не терять время, я перешёл в другую часть лаборатории и занялся изготовлением Ключа. При нынешнем моём уровне это уже не было проблемой. У меня вполне хватало и знаний, и ресурсов. Да, риск оставался, ведь я должен был проделать всё самостоятельно, руководствуясь только теорией. Но ничего иного не оставалось.

Первым делом нужно было создать сам механизм Ключа. На это у меня ушло больше часа. В основном, из-за того, что артефакт состоял из множества деталей, представляя собой очень сложный механизм. Когда, наконец, место заключения Ифрита было готово, я взялся за составление чертежа. Это оказалось попроще, так что минут через сорок у меня имелся и он.

Ну, понеслась!

Как говорят местные, пан или пропал.

Я извлёк из Кармана запас Драконьей крови, сделанный кем-то из моих предков или, возможно, Николаем. Всего тридцать миллиграмм драгоценнейшего реагента, из которых я использовал для обводки чертежа почти половину. И ещё десять миллиграмм влил в Ключ, чтобы создать ловушку для Ифрита. Иначе дух в металле не удержать.

Осталось последнее — добавить в артефакт собственную ДНК. Сделав прокол на указательном пальце, я выдавил несколько капель в специальный резервуар Ключа. А затем — оставил на чертеже чёткий отпечаток.

Как только убрал руку, линии и символы начали светиться. Постепенно все части рисунка соединились в единое целое. По лаборатории пронёсся резкий порыв холодного ветра, запахло чем-то сладковатым, но при этом вызывающим тошноту. Я читал, что это верный признак перехода сущности из подпространства в наш мир.

А затем я передвинул Ключ на чертёж. Артефакт немедленно охватило алое сияние. Оно вытягивалось над ним в маленький столб, на верхнем конце которого разветвлялось, быстро превращаясь в состоящую из тонких красных нитей сферу.

Спустя несколько секунд внутри неё появилось нечто клубящееся и бесформенное, похоже на кипящие клубы чёрного дыма!

Ифрит пересёк границу и теперь находился внутри ловушки, которая начала медленно затягивать его в Ключ.

Я наблюдал, не отрываясь. Кажется, даже не моргал. Пока призванный дух не исчез вместе с сиянием внутри артефакта.

Из щелей механизма вырвались острые пучки рубинового света, несколько частей передвинулись, запирая сущность внутри Ключа, и сияние рассеялось.

Когда я взял со стола артефакт, он был таким холодным, что даже обжигал. Но это ощущение быстро прошло.

Надо же. На вид — обычная безделушка. Так и не скажешь, что внутри заключено существо, способное открывать порталы.

В этот момент Перегонный куб подал сигнал. Убрав Ключ в Карман, я подошёл, открыл устройство и вытащил из него обновлённый трезубец. Слившись с другим божественным оружием, он выглядел немного больше и иначе. Все три зубца мерцали содержавшейся в них энергией.

Полюбовавшись, я отправил его вслед за Ключом и поспешил в покои.

Нужно было одеться и облачиться в экзодоспех. Если уж я собираюсь на охоту.

* * *

Когда я бросил Ключ на землю перед домом, по траве разлилось густое сияние, из которого возникла большая дверь с изображением аспида. По дизайну — очень простая, даже минималистичная.

— Пожелай мне удачи, — сказал я Еремею.

— Вы уверены, что хотите это сделать, господин? — уже не в первый раз спросил он.

— Да. Мне нужно кое-что раздобыть. Если не вернусь… Ну, даже не знаю, что тебе делать, если честно. Наверное, просто живи дальше.

— Я буду надеяться на лучшее, — серьёзно проговорил камердинер.

Дверь открылась, и я вошёл в портал.

Алхимаги давно охотятся в разных мирах, так что сведения о том, где искать нужных тварей, не секрет. И у моего отца — а значит, и у меня — они имелись. Можно даже сказать, что я располагал картой Тартара, где были отмечены места для поиска нужных чудовищ.

Я сразу заложил нужные координаты, так что «высадился» неподалёку от скалистого берега. Чтобы добраться до него, понадобилось всего десять минут.

Высокие волны набегали на берег, разбиваясь о торчащие валуны и окружая их белой пеной. Небо было затянуто низкими облаками, на фоне которых возвышались острые, похожие на когтистые пальцы утонувшего великана скалы.

Если верить карте, именно здесь обитали сирены, они же — морские девы. Их иногда путают с русалками, но это разные существа, обитающие в разных мирах. Русалки сидят на ветвях, и у них есть ноги. Они соблазняют путника своими формами и утаскивают под воду, лишая сил с помощью щекотки.

Сирены же обладают рыбьими хвостами и заманивают моряков песней на рифы, чтобы затем сожрать упавших в воду.

Пока я разглядывал пейзаж, услышал доносящийся издалека мелодичный, но жуткий звук. Он завораживал, и во мне начало разгораться необъяснимое стремление отыскать его источник.

Началось!

Наведя камеры на горизонт, я принялся высматривать сирену. Делать это нужно быстро, пока песня не овладела тобой полностью.

Ага, вот она!

Мои глаза уловили образ: морская сирена возникла из глубин, как призрак, обрамленный пенной короной, и скользнула на один из рифов, распластавшись на нём. Длинные переливчатые волосы оплетали её, как водоросли, а покрытое чешуёй изящное тело сверкало на солнце подобно живой серебряной статуе.

Итак, я обнаружил добычу. Выключив динамики, я погрузился в тишину. Наваждение сразу прошло — резко, словно кто-то опустил рубильник.

Вспомнился миф о том, как Одиссей, желая послушать пение сирен, приказал своим морякам заткнуть уши воском, а его привязать к мачте.

Осторожно ступая в громоздких доспехах, я вошёл в воду.

У берега было неглубоко, но удерживать равновесие в экзодоспехе было непросто: ноги так и норовили соскользнуть с какого-нибудь неровного камня на дне.

Пока я шёл, сирена почти не двигалась. Она была уверена, что я тороплюсь на зов её песни.

Ветер, тем временем, усиливался, и волны становились выше. Вода вокруг меня бушевала, словно сама стихия противилась моему присутствию.

Наконец, пришло время включить аква-режим и продолжить путь вплавь. Так дело пошло быстрее. Уже через десять минут я оказался в десяти метрах от рифа, на котором устроилась сирена. Разглядеть её подробно было непросто, ибо вокруг каждые две секунды волны взрывались фонтанами брызг, скрывавших чудовище чуть ли не целиком. Солнце скрылось за тучами, и теперь её тело не блестело и выглядело, скорее, свинцовым, чем серебряным.

Высунув руку из воды, я выстрелил сетью. Естественно, не обычной, а рассчитанной на охоту за подобными тварями, из прочного алхимического состава.

И всё получилось бы, не соскользни сирена в волны.

Вот скотина! В последнюю секунду успела среагировать!

Сеть оплела риф, но толку от этого уже не было.

Но я не сомневался, что монстр не удрал. Сирена не оставит добычу. Только не теперь, когда она в её родной стихии.

Ещё несколько метров, и я почти добрался до торчащей среди волн скалы.

Опустив взгляд, увидел сквозь толщу серой воды скользнувшую подо мной тень.

Чудовище, словно акула, заходило на атаку!

Глава 25

Я вытащил из Кармана самосек. Нельзя было просто плыть и ждать: нужно было действовать, пока сирена не напала. Так что я нырнул ей навстречу. Почти вертикально устремился вниз, сокращая расстояние между нами.

Сирена сразу заметила мой маневр и изменила траекторию движения. Теперь, вблизи, она выглядела куда больше. Больше человека.

Мускулистое тело, покрытое чешуёй, длинные пальцы с когтями, шевелящиеся тонкие щупальца на голове, которые издалека так легко принять за волосы. И полные голода глаза.

В одно мгновение сирена рванулась ко мне, и я ударил мечом вниз, её навстречу. Чудовище резко метнулось в сторону, избегая удара. Толчок, и мощное тело оказалось прямо передо мной. Когтистые пальцы схватили державшую клинок руку.

Я ударил сирену кулаком. Попал в лицо. Вода тут же окрасилась красным.

Чудище разинуло полную треугольных зубов пасть, издавая звуки, которых я не слышал. Оно так и не понимало, почему противник ей не подчиняется.

Я схватил её за щупальца и оторвал от своей руки. Занёс самочек и вонзил его в покрытый чешуёй живот.

Сирена дёрнулась, оставив в моём кулаке часть щупалец, и помчалась прочь.

Проклятье!

Врубив двигатели, я ринулся за ней.

На дне было множество скал, некоторые торчали из воды, другие почти достигали поверхности. Мы лавировали между ними. Я старался не потерять сирену из виду. Но она оставляла такой кровавый шлейф, что скрыться ей было почти невозможно.

Пару раз я едва не врезался в торчащие скалы, и вот мы добрались до места, где рифов уже не было. Чудовище торопилось в сторону открытого моря.

Здесь она уже не петляла, лишь набирая скорость. Но и я — тоже. Пару минут казалось, что мне её не настигнуть, но затем чудовище начало терять силы, и расстояние между нами стало сокращаться.

Спустя некоторое время я понял, что могу схватить её за хвост. Вытянул руку и сомкнул пальцы. Мимо!

Следующая попытка тоже не увенчалась успехом.

Зато на третий раз я схватил чудовище! И сразу же притянул к себе, выключая двигатели, чтобы затормозить наше движение. Сирена развернулась и принялись лупить меня по броне когтями. Наверное, они издавали жуткий скрежет, но я его не слышал.

Самосек вошёл между рёбер. Если я верно запомнил анатомию сирен — а в этом не было сомнений — клинок должен был рассечь сердце чудовища.

Сирена неистово забилась, нас окутало красное облако, и на несколько секунд я даже потерял добычу из виду. Но держал я тварь крепко, так что волноваться было не о чем.

Сирена ещё около минуты билась в агонии, но затем затихла и начала плавно опускаться на дно.

Включив двигатели, я вынырнул на поверхность и поплыл назад, к берегу. Тащить за собой тушу было нетяжело, но следовало торопиться: в море обитали и другие хищники, которые уже, конечно, почуяли кровь.

До берега оставалось около полусотни метров, я плыл между рифами, когда заметил стремительно приближавшиеся треугольные плавники. Акулы мчались по кровавому следу. Я насчитал три плавника, но ещё немного — и их станет больше.

Я не мог позволить терзать мою добычу. Так что свернул к ближайшей плоской скале, выбрался на неё и вытащил сирену. Извлечение придётся проводить прямо тут. Так сказать, в полевых условиях.

Пока я вырезал гортань, похожую на причудливый, словно вырезанный из кости, музыкальный инструмент, меня окружило не менее десятка акул. Они высовывали из воды головы, разевая полные зубов пасти, и сверлили меня голодными взглядами. Терпение, ребятки! Скоро вы всё получите.

Убрав гортань сирены в Карман, я спихнул её тело в воду. Акулы мгновенно набросились на неё. Они отрывали куски и отплывали, чтобы спокойно их заглотить. Я же прыгнул в волны и направился к берегу.

* * *

Олег Усов скромно сидел на общей трибуне, держа в одной руке сложенную программу скачек с котировками, а в другой — бинокль. Следил за забегом.

Телохранителей у него не было. На ипподром пришёл один. Ни жены, ни детей. Дворянство получил от отца, который выслужил его на посту статского советника в министерстве юстиции, и быстро приумножил полученное наследство, занявшись поставками оружия. Пятьдесят один год, но выглядел Усов подтянутым и прямым. Пожалуй, возраст выдавала лишь лёгкая седина на висках. А так можно было дать максимум сорок два — сорок три года ему.

Я не сомневался, что торговец оружием — Жнец, как и Хомяков, похороны которого состоялись вчера. Я даже сходил. Постоял в сторонке. На церемонию пришли разве что сослуживцы и коллеги, всего семь человек. Усов не явился. А я ведь ради него и приходил — хотел поглядеть на врага.

Теперь вот смотрел на него через бинокль. Ипподром был чуть ли не единственной отдушиной Усова. Местом, куда он периодически выбирался сделать пару ставок — пощекотать себе нервы. Впрочем, выглядел он совершенно спокойным, хотя уже дважды продул. Я знал об этом, потому что Василиса подслушала, как он делал ставки и донесла мне, на каких лошадей рассчитывал Усов.

Остался последний заезд, и жеребец, на которого поставил мой враг, шёл весьма ретиво, обгоняя соперников одного за другим. Жокей распластался по его спине, время от времени подстёгивая скакуна, но не слишком часто, чтобы не превысить допустимое правилами количество ударов. Комиссия по скачкам зорко следила за подобными вещами, и за нарушение полагалась дисквалификация.

В конце концов скакун, на которого сделал ставку Усов, пришёл первым. Судя по реакции зрителей, немногие этого ожидали. Люди рвали талоны, и клочки бумаги летели в воздух, оседая между сиденьями трибун.

Усов убрал бинокль в карман, поднялся и двинулся к кассам. Я пошёл за ним. Видел, как он отстоял в короткой очереди, получил выигрыш, аккуратно спрятал его во внутренний карман пиджака и отправился к выходу с ипподрома.

Обогнав его, я остановился возле тумбы с афишами, прислонившись к ней плечом. Усов вышел спустя полминуты и сразу же направился на парковку, где оставил зелёный седан. Сделав несколько шагов, я оказался прямо перед ним. Он затормозил, сделал попытку меня обогнуть, но затем вдруг остановился. Я улыбнулся.

— Прошу прощения. Вы торопитесь, господин Усов?

— Чем могу помочь, — проговорил он, чуть помедлив.

— Меня зовут Ярослав Мартынов. Полагаю, нам есть, о чём поговорить.

Мой собеседник приподнял брови. Но не удивлённо, а, скорее, насмешливо.

— Что ж, давайте поговорим. Если это, чего вы хотите.

— Хочу.

— Здесь неподалёку есть кафе. Я захожу в него иногда после скачек. Сегодня, правда, не собирался, но, раз вам так нужно моё общество…

И он указал на противоположную сторону улицы.

В заведение мы вошли в молчании. Выбрали столик в дальнем углу.

— Здесь нам не помешают, — проговорил Усов, когда мы сели.

Официантка принесла меню.

— Подойдите минут через пять, — сказал я.

Когда она удалилась, Усов раскрыл меню.

— Рекомендую пломбир, — сказал он. — С кленовым сиропом. Если, конечно, едите сладкое.

— Вы не были вчера на похоронах, — сказал я, водя глазами по строчкам меню.

— Чьих?

— Господина Хомякова. Не делайте вид, будто не знаете его.

— Я слышал о его смерти. Какая-то дуэль. Не с вами ли?

— Со мной.

— Надо же, угадал, — мой собеседник отложил меню. — И какая у вас была к нему претензия?

— Та же, что и к вам.

— Я заинтригован, господин Мартынов.

— Вы с ним организовали убийство моих родителей.

— Какая нелепость! Зачем мне это?

— Перестаньте прикидываться. Ваш подельник во всём признался перед смертью.

Усов подался вперёд, положив локти на стол и опершись подбородком о кисти. Выглядел он очень самоуверенно.

— Полагаю, нет способа вас переубедить?

— Вы правы.

— Что ж… Значит, вы желаете сатисфакции?

— Именно. Есть возражения?

— Ни в коем случае. Когда вам угодно со мной сразиться?

— В любое время, как вам будет угодно. Но надеюсь, вы не станете затягивать.

— Даже не подумаю. О, вот и наша официантка.

Мы сделали подошедшей девушке заказ. Когда она ушла, Усов взглянул на меня. Спросил:

— За кем выбор оружия?

— Полагаю, мы оба понимаем, что биться придётся на том, чем мы владеем лучше всего.

Мои слова заставили собеседника нахмуриться.

— Боюсь, я вас не понимаю.

— Вы ведь не думаете, что я победил господина Хомякова шпажкой? У него была коса. Думаю, и у вас есть что-нибудь подобное. Божественное оружие.

Вот теперь Усов изменился в лице.

— Ах, вот оно, что… — протянул он спустя несколько секунд. — Значит, маски долой?

Я кивнул.

— Они нам ни к чему.

— Что ж… Теперь всё встало на свои места. То-то я не мог понять, как Хомяков мог продуть. Ладно. Почту за честь лишить вас жизни, господин Мартынов. Или как мне вас называть?

— Так и зовите.

— Предлагаю встретиться завтра в восемь утра вот по этому адресу, — Усов достал блокнот, вырвал страницу и быстро начирикал несколько строк прежде, чем передать её мне. — Там никто нас не потревожит. Обойдёмся без секундантов, если не возражаете.

— Лично мне свидетели не нужны.

Мой собеседник кивнул.

— Вот и славно. О, кажется, это наш заказ!

* * *

На следующий день я выехал на встречу с Усовым в сопровождении телохранителей, но, когда приехали, оставил их возле машин, а сам отправился по тропинке к старому стадиону, определённому несколько лет назад под реконструкцию. Иначе говоря, его планировалось снести и построить на его месте новый, но дело пока не двигалось. Там мы и решили выяснить отношения. В восемь утра никого поблизости быть было не должно, ибо стадион располагался довольно далеко от жилых домов.

Провернув ржавый турникет, я вышел на широкую лестницу между трибунами. Часть пластиковых сидений была оторвана, в проходах виднелся мусор. Внизу, на поле, медленно шёл мой противник. Я начал спускаться, поглядывая по сторонам. Не похоже, чтобы он явился не один. Добравшись до поля, я двинулся по нему навстречу Усову. Когда между нами оставалось метра три, Жнец заговорил:

— Кажется, никого. Я велел своим людям проследить, чтобы нам не помешали.

— Хорошо. Начнём?

— Да, не будем затягивать. Если вы готовы.

— Конечно, готов. Кстати, не скажете, кто был третьим?

— Третьим? — переспросил Усов.

— Из тех, кто организовал убийство моих родителей.

— А вы скажете, кто рассказал вам про меня и Хомякова?

— Похоже, не договоримся.

— Похоже на то, — мой противник вытянул руку и достал из подпространственного Кармана огромный молот, окутанный золотистым свечением.

Я вытащил трезубец.

— Впечатляет, — кивнул, глядя на него, Усов. — Нападай!

Смысла спорить я не видел. Так что сделал три быстрых шага вперёд, поднял позади противника земляную стену, чтобы не дать ему отступить, и нанёс первый удар.

Усов уклонился и тут же взмахнул молотом. Пришлось пригнуться, чтобы пропустить его над собой. Одновременно подо мной вспыхнул огонь. Я затушил его конденсатом, отпрыгнул назад, отвёл трезубцем посланный мне вдогонку молот, шагнул вправо и сделал выпад, целя противнику в плечо. Усов ловко увернулся, и на меня налетел ураган. Пришлось потратить часть энергии, чтобы свести его на нет, одновременно отбиваясь от наступавшего Жнеца. Молотом он действовал уверенно, бил быстро и сильно. Против такого оружия сложно ставить блоки: оно слишком тяжёлое. Так что я больше уворачивался, выставляя между нами земляные барьеры, чтобы замедлить Усова. Он разбивал их своим полыхающим золотым огнём оружием и пёр, как танк.

Я скастовал молнию, которая ударила его вертикально. Оказалось, что мой противник заранее выставил от неё защиту. Вокруг меня снова вспыхнул огонь. Пока я его тушил, пространство заволокло паром, и мы оказались в клубах тумана.

Я воспользовался этим, чтобы достать из Кармана сделанный из гортани сирены артефакт. Бросив его на землю, я отступил вправо на три шага, уводя за собой вынырнувшего из белых клубов противника. Усов атаковал меня несколькими быстрыми, мощными ударами молота. Нырнув под его оружие, я попытался достать его трезубцем, но мой противник уклонился, отвёл его рукой и снова замахнулся.

В этот момент я создал в своих ушных раковинах вакуум и активировал артефакт.

Я ничего не слышал, но знал, что на стадионе раздалась песня сирены. Усов споткнулся, сделал пару неуверенных шагов, а затем остановился. Лицо его приняло сначала удивлённое, а затем — задумчивое выражение.

Он медленно развернулся в сторону, где лежал артефакт. Слегка покачнулся, словно не решаясь пойти на зов.

Я не торопился нападать. Выжидал, пока противник полностью окажется под воздействием песни сирены.

Вот Усов сделал шаг, другой. А затем в воздухе появилась лисица. Она ринулась к лежавшему на земле артефакту. Ей почти удалось до него добраться, когда прямо перед ней возникла Василиса. Разинув пасть, лягушка прыгнула навстречу фамильяру Жнеца и проглотила его. Только белый кончик хвоста мелькнул.

Усов прошёл ещё немного. Руки его опустились, молот только что по земле следом не волочился. Мой противник был совершенно очарован льющейся песней.

Обойдя его сбоку, чтобы не бить в спину, я занёс трезубец и послал его прямо в голову Жнеца.

* * *

Соединение молота Усова с трезубцем не слишком изменило оружие визуально, однако значительно усилило его боевые качества, практически вернув в состояние, в котором я его оставил. Перемещаться между мирами я пока не мог, но когда разделаюсь с местным богом смерти, эта способность должна к трезубцу вернуться. По крайней мере, я на это надеялся.

Даша приехала ко мне через полчаса после того, как трансформация в Перегонном кубе была завершена. Выглядела взволнованной.

— О чём ты хотел поговорить? — спросила она сходу.

— Думаю, сама догадалась, — ответил я.

— Ты разделался с заказчиками убийства своих родителей?

— Не со всеми.

— Но готов сообщить Тубалькаину то, что он хочет знать? Вернее — передать ему исследования своего отца?

— В некотором роде.

Девочка нахмурилась.

— Ты говорить загадками. Темнишь. Мне сообщить ему, что ты готов к переговорам?

— У меня есть план получше. Мы вместе сделаем это.

— Что? — не поняла Даша.

— Встретимся с ним. В замке.

— В замке? — растерялась моя собеседница. — Но… не думаю, что Мастер собирался…

— Конечно, он не собирался, — прервал я её. — Поэтому мы отправимся к нему. Без предварительных договорённостей.

— Я не знаю дороги!

— Ничего, я смогу её найти.

— Каким образом?

— Это уж моё дело.

Не зря же я оставил в замке проклятую монету. Она укажет мне путь не хуже маячка.

— Зачем тебе туда соваться? — помолчав, спросила Даша. — Ты ведь боишься, что Тубалькаин попытается тебя убить. А в замке он будет на своей территории. Не понимаю, что ты задумал, Ярик!

— Он непременно постарается меня убить. Но не своими руками. Мне же нужна схватка с ним. Я не собираюсь оставлять в живых такого врага, как Тубалькаин.

Даша усмехнулась.

— И ты думаешь, что сможешь одолеть его⁈ Ты что, головой успел удариться, пока мы не виделись?

— Это мой единственный шанс узнать наверняка, кто был третьим заказчиком.

Девочка покачала головой.

— У тебя нет шансов, Яр!

— Думаю, есть. Вопрос лишь, со мной ли ты.

Даша пристально посмотрела мне в глаза.

— Похоже, ты в себе уверен, — сказала она. — Но это безумие!

— У меня нет иного выхода. Но ты можешь остаться здесь.

— Значит, отправишься в замок?

Я кивнул.

— Это решено.

— Проклятье… Он прикончит нас обоих!

— Или я его.

— Есть что-то, о чём я не знаю? — прищурилась Даша.

— Есть. Но это ничего не гарантирует. Могу дать время подумать, если нужно.

Моя собеседница прошлась по комнате. Было видно, что она не знает, какое решение принять. Наконец, она остановилась передо мной.

— Ты убьёшь его, если сможешь? Используешь свой шанс?

— Даю слово.

— Хорошо! — девочка протянула мне руку. — Тогда я с тобой. До конца. Пора уничтожить это поганое место!

В этом я был с ней совершенно согласен.

Глава 26

Полёт занял немало времени. За аренду коптера пришлось заплатить кучу денег, особенно за то, что владелец закрыл глаза на маршрут.

Мы покинули город на рассвете, а к горам прибыли, когда уже начало смеркаться. Они возвышались на горизонте, окутанные лёгкой серой дымкой лежавших на вершинах облаков.

— Уверен, что сможешь найти замок? — спросила Даша.

Она заметно нервничала, хоть и старалась этого не показать.

Я кивнул.

— Он прямо перед нами. Не сомневайся.

— Как ты всё-таки это делаешь? Никому ещё не удавалось отыскать убежище Печатников. А искали люди…

— Постарше и поумнее меня? Они просто там не бывали.

— Опять загадки? Ты мне до сих пор не доверяешь.

— Дело не в этом. Просто есть секреты, которые лучше не рассказывать никому.

Даша поёжилась, обхватила себя за плечи.

— А защитное поле? — спросила она.

— Снесу его своим Даром.

— Печатника?

— Ну, да.

Она замолчала, и дальше мы летели в тишине, пока впереди не показался крылатый силуэт. Сначала я решил, что это большая птица, но, когда она изрыгнула в коптер столп пламени, стало ясно, что встречать нас вылетел Семён.

Даша вскрикнула, но я сразу же затушил огонь с помощью магии, а затем ударил по противнику молнией.

Алхимаг, кувыркаясь, рухнул вниз и лишь в нескольких метрах от земли сумел выровняться и взмыть.

Даша атаковала его шквалом воды, а я пустил по нему электричество, но на этот раз маг был готов к ответным действиям и легко отразил нападение.

Развернувшись, он погнался за нами, посылая файерболы. Я уклонялся от них, одновременно изменяя с помощью искажения воздушных потоков траектории полёта пылающих снарядов. Но требовались решительные меры.

Открыв дверь салона, я высунулся наружу и достал из Кармана трезубец.

Подпустив изображающего огнедышащего дракона колдуна поближе, я сгустил вокруг него воздух, создавая невидимые преграды, чтобы замедлить его, превратив в более удобную мишень, и запустил оружие.

Семён попытался уклониться, но трезубец вошёл ему в тело, глубоко завязнув. Маг забил крыльями, но божественное оружие уже высасывало из него силы. Семён рухнул вниз, подняв скрывшую его тучу песка.

— Что это за штука⁈ — воскликнула Даша, прильнув к стеклу.

— Снижаемся, — сказал я, возвращаясь в кресло пилота.

Когда мы сели возле распростёртого Семёна, он уже имел вид человека. Из груди торчал трезубец.

— Жди здесь, — велел я Даше и выпрыгнул из каптера.

Подойдя к убитому, вытащил из него оружие. Оно гудело от только что поглощённой энергии.

Что ж, очевидно, что наше появление заметили и ждут. Ну, я и не рассчитывал, что удастся пробраться в замок незамеченными.

Когда мы взлетели, ожило радио.

— Назовитесь, — произнёс мужской голос. — Или будете уничтожены.

— Это Ярослав Мартынов, — ответил я, нажав на кнопку. — Запрашиваю аудиенцию с Мастером.

Повисла тишина. Мы уже были у самых скал, когда динамик снова заработал:

— Запрос одобрен. Вам откроют проход.

Почти в тот же миг в воздухе образовалось отверстие в защитном поле, через которое мы пролетели.

Теперь стал виден скрытый до этого маскировочной магией замок.

— Прорываться не пришлось, — прокомментировал я. — А вот и дверь для нас открыли.

Проследив за моей рукой, Даша кивнула.

Действительно, в стене образовалось квадратное отверстие. Туда я и направил вертолёт.

— Яр, ты уверен⁈ — спросила вдруг моя спутница. — Там ведь куча Печатников. Я нас только двое. У тебя крутое оружие, но едва ли этого достаточно.

— Думаю, уже поздновато отступать.

Даша кивнула.

— Ладно. Будет, что будет. Я с тобой до конца.

— Спасибо. Я это ценю.

Мы влетели в замок. Коптер опустился на вымощенный большими каменными плитками пол. Дверь справа от него открылась, и в ангар вошли четверо охранников.

Хм… Я думал, будет больше.

— Мы отведём вас к Мастеру Тубалькаину, — проговорил один из них. — Только вас, — добавил он, глядя на меня.

Я покачал головой.

— Исключено. Мы пойдём вместе.

— Это не было согласовано.

— Так согласуй.

Охранник помедлил. Ему явно не хотелось прогибаться, как и обращаться к Тубалькаину за разрешением. Но приказа атаковать нас не было, так что ему пришлось уступить.

— Секунду, — хмуро бросил он и отошёл, доставая рацию.

Кивнул своим людям — мол, присматривайте за гостями.

Впрочем, те и так не сводили с нас глаз. Как будто мы могли попытаться сбежать.

Спустя минуту охранник вернулся.

— Хорошо, — сказал он. — Идите с нами.

— Без проблем, — улыбнулся я. — Этого мы и хотим.

В том, что Тубалькаин решит принять нас лично, без посторонних, я не сомневался. Едва ли он ставил в известность своих подчинённых о том, что собирается заполучить то, что способно приблизить его к созданию Магистерия. За такой куш его собственные люди запросто могут прикончить.

Нет, мы окажемся с ним только вдвоём. Он уверен в своих силах и в том, что я больше всего хочу узнать имя третьего заказчика. Наверное, его удивило убийство Семёна, но в его глазах это допустимая потеря. Может быть, сигнал того, что я настроен решительно, но он точно не ожидает, что пацан с минимальной подготовкой попрёт на него. А если и попрёт — то победит.

Так что у меня есть преимущество, о котором писал ещё человеческий стратег Сунь Цзы.

Враг меня недооценивает.

Идти пришлось долго. В какой-то момент мне даже показалось, что нас ведут в глубь запутанного лабиринта. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было. Планировка замка была крайне запутанной. В основном, из-за того, что его многие годы достраивали и перестраивали.

Наконец, мы оказались в знакомой мне зоне. Загрузились в просторную кабину лифта и поехали наверх. Двенадцатый этаж, если мне не изменяла память. Что маловероятно — спасибо арматориуму.

Я внимательно смотрел на меняющиеся над дверями цифры, чтобы убедиться, что едем мы туда, куда нужно.

Наконец, раздался короткий звонок, и створки лифта разъехались, выпустив нас в устланный толстым ковром коридор. Да, тут я точно бывал.

Пройдя мимо множества дверей, мы оказались перед большой и двустворчатой.

Перед ней нас ждала Марго.

— Давно не виделись, — кивнул я. — Как дела?

— С возвращением, — ответила женщина. — Мастер Тубалькаин ждёт.

Ещё бы он не ждал! Уверен, мужик прямо как на иголках.

Марго коснулась двери, начертала указательным пальцем на ней замысловатый знак, и на поверхности открылись глаза с ярко-зелёными радужками.

Лицо женщины покрылось мерцающим узором. Глаза забегали по нему, считывая код доступа. Внутри них замелькали цифры, а затем зенки полыхнули зелёным и закрылись, слившись с поверхностью.

Створки двери разъехались.

— Тебе лучше подождать здесь, — сказал я Даше.

— Но…

— Уверен, Марго найдёт, о чём с тобой поговорить.

Не дожидаясь ответа, я переступил порог и вошёл в большую светлую комнату с огромным телевизором в центре. На экране шёл какой-то сериал.

Дверь закрылась за мной.

Тубалькаин сидел на коричневом кожаном диване. Он обернулся, растянул губы в ничего не выражающей улыбке и выключил звук.

— Ну, вот ты и вернулся, — проговорил он, вставая. — Признаться, я удивлён. Как тебе удалось найти дорогу? Мунк, которого послали к тебе, не мог её показать.

— Неважно, как, — сказал я, проходя вперёд. Цапнул из вазы апельсин. — Можно?

— Угощайся, — Мастер следил за мной, не отрывая взгляда. — Зачем ты убил Сема? Он был очень полезен.

— Сожалею о вашей утрате.

— Вижу, ты набрался сил. Но не думаешь же ты, что сможешь и меня убить? — Тубалькаин вопросительно приподнял брови.

— Мне нужно имя.

Я принялся очищать апельсин, глядя собеседнику в глаза.

— И я охотно тебе его назову, когда получу исследования твоего отца. Таков был договор.

Я покачал головой.

— Мы оба знаем, что, как только это случится, вы попытаетесь меня убить?

— Хм… Ну, и каков же твой план?

Отправив в рот пару долек апельсина, я положил остальное обратно в вазу, вытянул руку и достал из Кармана трезубец.

Тубалькаин рефлекторно отступил. В его взгляде мелькнуло что-то особенное. Похожее на испуг.

— Это ещё что такое⁈ — быстро спросил он.

Я почувствовал колебания энергии в комнате. Мастер приготовился защищаться и нападать, если потребуется.

— Божественное оружие, — ответил я. — Уверен, вы уже видели нечто подобное. Когда заключали контракт с богом смерти, например.

Мастер медленно опустился на диван — словно ноги у него стали вдруг ватными.

— Ты… — проговорил он, не сводя глаза с трезубца. — Откуда у тебя это?

— Это моё. Помните, вы сказали, что не понимаете, откуда взялась моя душа? Теперь вам это ясно?

Тубалькаин неуверенно кивнул.

— Но… Разве это возможно⁈

— Как видите. И у меня большие, далеко идущие планы. Вопрос лишь — какое место в них займёте вы.

Мастер судорожно сглотнул.

— Я… не понимаю.

— Разве? Что ж, поясню. Вариантов два: либо вы назовёте мне имя третьего заказчика и станете моим вассалом. А когда я разберусь с ним, возможно, я даже сделаю вас бессмертным. Если заслужите. Либо вы умрёте здесь сегодня, а ваш замок будет разрушен.

При этих словах зубцы моего оружия засветились, как бы подтверждая серьёзность предложения.

Мастер вжался в диван. Он явно мог отличить простое оружие от божественного. Чувствовал его эманации. Всё-таки, передо мной сидел один из величайших чародеев этого мира.

— А гарантии⁈ — спросил Тубалькаин, явно стараясь, чтобы вопрос прозвучал веско.

Однако вышло не очень.

— Вы мне пригодитесь, — ответил я просто. — Полезность — вот ваши гарантии.

— И вы собираетесь убить бога смерти? — помолчав, спросил мой собеседник.

— Как только узнаю его имя, сразу этим займусь.

— Но… Как насчёт моего… нашего с ним договора?

— Вы хотите и дальше получать души? Понимаю. Я подумаю об этом.

Разумеется, я понятия не имел, сумею ли одолеть Тубалькаина, если тому придёт в голову попытать удачу и напасть на меня. Всё это было большим и рискованным блефом.

— А если… Простите, конечно, но я должен спросить, — забормотал Мастер, переводя взгляд с меня на трезубец. — Если вам не удастся убить бога смерти? Что тогда?

Всё-таки, ему требовались хоть какие-то гарантии.

— Я уже разделался с двумя богами.

— Теми, которые…

— Именно. Вы сами назвали мне их имена. Уверен, последний ваш наниматель уже догадался, что происходит. И как вы его предали. Признаться, я удивлён, что вы ещё живы. Иначе говоря, я ваша последняя надежда.

Тубалькаин сглотнул.

— Его зовут… — он замолчал.

Я приподнял брови, и в комнате стало темнеть. Мрак заклубился в углах комнаты, шевеля миллионами тонких щупалец.

— Воронцов! — выпалил Мастер, вжимаясь в диван. — Леонид Воронцов!

— Уверен, таких немало. Хотелось бы конкретики.

— Сейчас, — дрожащими руками мой собеседник достал телефон и принялся в нём что-то искать. — Вот! — сказал он, протягивая его мне спустя полминуты. — Это он, клянусь!

Я взглянул на экран.

Фотография показалась мне знакомой. Я точно видел этого человека раньше…

Ну, конечно! Это он приходил к моему отцу! Странный тип в чёрных очках, за которыми мерцало пламя.

— Это он! — повторил Тубалькан. — Я знаю, где его найти!

— Я вам верю, — ответил я.

Что ж, у меня было имя бога смерти. И готовый на всё, чтобы сохранить себе жизнь, глава Небесного замка, полного убийц. Печатников, каждый из которых стоил нескольких обычных алхимагов.

Если с такой армией я не смогу одолеть бога смерти… Что ж, значит, такова моя судьба. В конце концов, побеждает сильнейший.

Но если я займу его место… О, тогда у меня будет всё!

Конечно, к битве нужно подготовиться.

— Что ж, — сказал я. — Поздравляю, господин Тубалькаин. Вы только что стали частью очень интересного будущего. Предлагаю обсудить, как именно вы сможете доказать, что я не зря оставил вас в живых, — с этими словами я убрал трезубец и взял из вазы недоеденный апельсин. — Для начала: мне известно, что кто-то использует химер, чтобы атаковать город. Подозреваю, что вы имеете к этому прямое отношение. Использовать технику И-чана, чтобы отвести подозрения, — неплохой ход. Но я хочу знать правду.

Мой собеседник поёжился.

— Вы знаете, что в кинематографе апельсины стали символом грядущей смерти? — поинтересовался я.

— Эм-м… Нет, никогда об этом не слышал.

— Это правда. Хотите кусочек?

Я протянул Тубалькаин на ладони дольку.

Он быстро замотал головой. Затем выпалил:

— Это не заказ! Нам приходится атаковать город, чтобы военные силы оставались в столице, а не искали Небесный замок. Меры предосторожности, только и всего.

— Печатник, который этим занимается, находится в столице?

— Да. Он там.

— С ним можно связаться?

— Разумеется, — во взгляде Тубалькаина появилась заинтересованность. — Вы хотите использовать химер против Воронцова?

— Нет. Но кое-кто должен уйти со сцены прежде, чем я займусь им вплотную.

— И кто?

Я подался вперёд, глядя собеседнику в глаза.

— Что вам известно об Ордене Кадмоновых невест, господин Тубалькаин? И сколько именно в вашем распоряжении имеется Печатников?

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Алхимаг: Горю, но не сгораю!

Content

Алхимаг: Горю, но не сгораю!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene