Михаил Капелькин, Сергей Карелин

Барон Дубов 6

Глава 1

Герцог Максим Андреевич Билибин стоял справа от меня и осоловело хлопал глазами.

— Чё? — спросил он как-то не совсем аристократично.

Впрочем, у меня в голове тоже крутился этот животрепещущий вопрос.

— Ваша Светлость, мы просим вас пройти с нами, — мягко, почти ласково сказал Сергей Никитич.

— А если нет? — спросил я. — Если герцог не хочет идти с вами?

— Дубов… — тихо позвал Билибин, — я в состоянии сам разобраться. — Он на полшага вышел вперёд и обратился к полицейским: — Господа, я не совсем понимаю, что здесь происходит. Сергей Никитич, будьте так любезны, объяснитесь.

— Ваша Светлость, — виновато потупил взгляд начальник полиции и исподволь оглянулся на своих подчинённых, — вы должны пройти с нами, так как у нас есть все основания полагать, что вы нарушили закон.

— Что? — не веря, усмехнулся герцог. — Это какая-то ошибка, Сергей Никитич. Я прошу вас увести своих людей.

— Я не могу этого сделать, — со страдальческим выражением лица ответил начальник полиции.

— Нет-нет-нет… Это… чушь! — Билибин потёр переносицу, зажмурив глаза, будто его одолела сильная мигрень. — Я приехал в этот город, чтобы бороться за соблюдение буквы закона влиятельными и безнаказанными людьми. А не совершать преступления.

Не нравилось мне всё это. Не нравилось поведение Никитича, старого служаки, который не желает отступать. Не нравились полицейские с оружием за спинами. Некоторые из них одарённые, я чувствовал это.

— Господин Билибин, — вздохнул шеф полиции, — я тоже надеюсь, что это всё какая-то ошибка. У нас есть улики, которые говорят против вас.

Билибин молчал, скрестив руки на груди. Его лицо хмурилось.

— Поверьте, никто из нас не хочет быть здесь, — Никитич обвёл рукой полукруг из своих подчинённых. — Но вы сами сказали, что приехали в город следить за соблюдением законов влиятельными вельможами. Но вы, Ваша Светлость, разве не становитесь в один ряд с этими людьми, когда отказываетесь ехать с нами?

Макс наклонил голову вперёд, продолжая молчать. Я почти слышал, как он скрипит зубами. Никитич — хитрый старик — бил герцога его же оружием.

Шеф полиции сделал несколько шагов к нам и заискивающе взглянул на Билибина.

— Ваша Светлость, уверяю вас, если это всё какая-то ошибка, мы вас тут же отпустим. Но пока идёт разбирательство… мы предоставим вам наилучший комфорт!

Надоело мне это. Тут явно какая-то подстава, и, если я не вмешаюсь, герцога увезут и, скорее всего, посадят.

— А это кто? — кивнул я в сторону группы поддержки, которая тут же напряглась. Некоторые положили руки на оружие. — Слуги, которые будут поддерживать комфорт? Подушку там подбить, чаю принести, да?

— Дубов, — покачал головой Никитич с неизбывной печалью в глазах. — Они здесь для общей безопасности. Просто… поверь мне.

Ага, как же!

Но вдруг в движение пришёл Билибин. Он повернулся ко мне и положил на плечо руку.

— Он прав, мой друг. Я здесь, чтобы следить за соблюдением законов Империи. И сам их нарушать не могу. Если следствие того требует, я буду сотрудничать. — Он повернулся к Никитичу, а я пока не мог вымолвить и слова. Вот ведь принципиальный, а! — Вы наденете на меня наручники, Сергей Никитич?

— Того требует протокол, — пожал плечами рыжий полицейский, доставая браслеты. — Спасибо, герцог. Мне жаль, что…

Билибин резко вскинул руку:

— Не нужно лишних слов. Господин барон, будьте так любезны, присмотрите за моей семьёй, пока всё не разрешится.

Он позволил застегнуть наручники и увести его.

Я проводил герцога и полицейских до дороги. Там его посадили в одну из квадратных полицейских машин, придержав голову. В абсолютной тишине сверкали синим и красным мигалки.

— Я хочу ознакомиться с делом, — сказал я Сергею Никитичу до того, как он сел в машину. Рукой схватился за дверцу, перекрыв проход.

— А ты что, адвокат евойный, что ли? — огрызнулся полицейский, которого била нервная дрожь.

Да, не каждый день приходится арестовывать столь высокопоставленного дворянина… Интересно, кто надавил на начальника полиции, чтобы он произвёл арест?

— Допустим.

— Не свисти мне тут, господин барон. Или покажи лицензию адвоката.

Я промолчал в ответ, но руку с двери не убрал. Никитич ещё какое-то время поизображал грозного стража правосудия, но всё же смягчился:

— Ладно, Дубов, успокойся. Пойми, я не имею права каждого встречного-поперечного знакомить с ходом расследования. Мне и вездесущих и вездессущих папарацци хватает. Но, зная тебя, хочу предостеречь от опрометчивых действий. Поэтому скажу так… — Он потёр подбородок и провёл пальцами по усам, приглаживая их. — Пока что всё говорит не в пользу господина герцога. Мы нашли труп девушки. Аристократки, чтобы ты знал. Дочь одного графа. Приехала покататься на лыжах и подышать чистым горным воздухом. И все улики указывают, что убийство совершил господин герцог. Улики настолько неопровержимые, что дело уже почти передано в суд. А моя задача — не дать ему скрыться.

— Не верю, что это сделал герцог, — покачал я головой.

— Мне твоя вера и не нужна. Лучше отойди в сторонку, Дубов, и не мешай. А уж мы как-нибудь разберёмся…

Я промолчал, но руку с двери убрал. Сергей Никитич сел в машину и, не оглядываясь, уехал. Мимо меня, поднимая сухую пыль, проехали остальные полицейские экипажи. Последний из них на прощание прокрякал сигналом.

Знаю я, как местная полиция с делами разбирается. Может, сам Никитич и не в курсе, но кто-то в его отделе точно берёт на лапу, иначе не было бы здесь такого разгула преступности. В последнее время, как я слышал, в городе идёт тихая война группировок. Борются за освободившееся места после гибели банды Аслана, который похитил Агнес и Лакроссу несколько месяцев назад. Жаль, не успел сказать, по чьему заказу.

Я сел в машину герцога на водительское сиденье и завёл мотор. Прав у меня не было, но, к счастью, я несколько раз видел, как Билибин управлялся со своим скоростным кабриолетом. Ничего сложного, особенно если учесть, что коробка передач автоматическая. Главное — рычаг поставить вот сюда, и… поехали.

Зашуршав тонкими шинами по гравию, автомобиль тронулся. Мягкая крыша была поднята, так что в салоне вскоре стало тепло. Хоть просохну перед городом.

Не то чтобы я так уж любил герцога Билибина, но определённо чувствовал себя в долгу перед ним. Когда на академию напали и я принял зелье Огненного Берсерка, он и Сергей Михайлович взяли на себя обезумевшего меня. И сражались со мной, пока я не выдохся. А могли ведь и попытаться убить. Не уверен, что у них получилось бы, конечно, но…

Через полчаса я уже въезжал в ворота небольшого особняка, в котором квартировался герцог Билибин с семьёй. Мне предстоял тяжёлый разговор. Собираясь с мыслями, несколько минут просто просидел в машине, остановившись возле крыльца. Слуга терпеливо ожидал, когда я выйду. Тяжёло вздохнув и скрипнув зубами, потянул ручку двери.

Особняк был двухэтажный. Забавно: даже меньше моего, баронского. Впрочем, это съёмное жильё для маленькой герцогской семьи. Небольшой садик был обнесён железным кованым забором, несколько широких ступеней вели на крыльцо с резными дверями. Над входом нависал небольшой балкон с мраморными перилами.

Внутри оказалось тепло и уютно. Сновало несколько слуг, из гостиной справа доносилась негромкая музыка. Фортепиано. Или пианино. Никогда не различал их, так как всю жизнь далёк от музыки. Но звуки ласкали слух.

Когда я вошёл, провожаемый вышколенным слугой, стройная словно лань женщина повернула ко мне лицо. Тёмные кудри падали на голые бледные, почти фарфоровые плечи. Невысокая, очень красивая жена герцога смущённо улыбнулась и закрыла крышку музыкального инструмента. Музыка смолкла.

— Здравствуйте, Ваше Благородие, — тихо сказала она, встав и поклонившись. — Прошу прощения, я не ждала гостей, посему… не привела себя в порядок.

Не знаю, что она собралась приводить в порядок. Даже в простом домашнем платье, скрадывавшем отличную фигуру, выглядела Мария Билибина великолепно.

Я поклонился в ответ. В её сапфировых глазах промелькнула тревога, а на щеках появился румянец.

— А вы разве не должны быть с моим мужем на рыбалке? — спросила она.

Я открыл было рот, но в богато обставленную тёмную комнату, словно вихрь, ворвалась маленькая девочка.

— Дядя-шагоход! — кричала она, пока бежала ко мне, протягивая ручки. Большие серые глаза Саши Билибиной сияли. — Покатай меня!

— Сашенька, дядя Дубов устал с дороги. Сходи пока поиграй в своей комнате.

— Ну, ма-а-ам! — захныкала девочка.

— Саша! — громко и строго повторила герцогиня.

Девочка шмыгнула носом и, повесив голову, ушла восвояси. Почему-то на сердце ещё тяжелее стало.

— Герцог… — начал я свой рассказ.

К его концу лицо женщины посерело, и она тяжело опустилась на стул, стоявший рядом с небольшим столом. В руках она нервно теребила край ситцевого платья, красного в белый горошек.

— Я знала, что однажды случится нечто подобное… — тихо сказала она. — Работа моего мужа… сопряжена с определёнными рисками.

Я молчал. Ждал, когда она свыкнется с этой мыслью и придёт в себя.

— Вам что-нибудь известно? — с надеждой посмотрела на меня герцогиня.

Я покачал головой, и она вновь поникла. Заговорила спустя минуту, глухо и не поднимая головы:

— Ваше Благородие, я понимаю, что не имею права просить вас о чём-либо…

— Меня не нужно просить о помощи, — перебил её я.

Женщина дёрнулась, как от удара.

— Прошу… прощения, господин барон. Я действительно не в праве…

Я опустился на одно колено и пальцем за подбородок приподнял её лицо, взглянул в блестящие влагой глаза.

— О таком меня и просить не нужно, — кивнул я ей. — Я должен вашему мужу, но… даже не знаю с чего начать.

Мария Билибина улыбнулась и смахнула набежавшие слезинки рукой.

— Последние пару недель он не вылезал с работы. Работал даже дома в выходные! А пару дней назад вернулся очень возбужденный и сказал, что вот-вот поймает крупную рыбу.

Я хмыкнул. Рыбак…

— Но перед решающим этапом ему нужно развеяться, чтобы всё сделать правильно. Видимо, Максим не успел, — продолжала лихорадочно говорить герцогиня. Вдруг она вскочила. — Точно! Он же брал работу на дом. Я сейчас же принесу его бумаги!

Из особняка я вышел с ворохом записей герцога, часть тут же спрятав в кольце. А часть принялся изучать, пока ехал на такси в академию. Я не заметил, как по уши влез в это дело. Здесь наверняка замешан кто-то влиятельный, богатый и одуревший от безнаказанности. А я таких людей на дух не переношу.

* * *

Экзамены!

Вот о чём я напрочь забыл за рыбалкой с Билибиным и его арестом. Но пришлось вспомнить, едва переступил порог академии. Они уже завтра. Так что я устроился в своей комнате поудобнее, отложил записи Билибина и окунулся в учебники. Алхимия, оружие, артефакторика, манапользование и ещё куча всего. К полуночи в моей голове образовалась настолько густая каша, что её можно было рубить топором.

Улёгся спать, чтобы ночью мозг сам оптимизировал воспоминания. Повторять в таком состоянии можно до бесконечности, но без особого толка.

К счастью, чёрт оказался не так страшен, как его малевало моё воображение. Все экзамены проходили в один день, но они не были полноценной проверкой знаний, как в конце семестра. Скорее контрольные работы или тесты, чтобы проверить, открывали мы учебники за первые два месяца учёбы или нет.

Третьим по счёту экзаменом поставили алхимию. Первые два контрольных занятия, по манапользованию и боевой концентрации, я сдал без особых проблем. Вопросы были знакомые, а на боевой концентрации я даже смог поразить Сергея Михайловича, рассказав о зависимости духовной практики и состояния энергетических каналов тела. Несколько студентов с огромными, как у панд, кругами под глазами, тяжко вздохнули, бормоча: «Как он всё это запоминает…»

А как не запомнить, когда от этого твоя жизнь зависит?

Алхимия прошла веселее. В ней я хорошо поднаторел и легко справился с заданием: сварил зелье противоядия от большинства известных ядов. А вот одному студенту повезло меньше. Он устроил мини-взрыв, от которого к потолку протянулся огненный гриб, а котелок с остатками взрывной жижи упал на голову бедолаги. Надо будет познакомиться с ним поближе — похоже, в парне талант взрывотехника пропадает.

После алхимии наступил обед, так что я пошёл восстанавливать энергию организма, которую пожрал мозг, решая контрольные работы.

Лакросса, сдававшая экзамены вместе со мной, ушла принять душ, потому что левая половина лица у неё закоптилась. Сидела сбоку от взрывоопасного парня. Агнес и Вероника сдавали экзамены со своими группами и ещё не вернулись. За один из свободных столиков я сел один. Занял тот, что стоял у окна, выходящего во двор академии. Белая скатерть пахла крахмалом, а снаружи стоял тёплый ноябрьский полдень.

Я смотрел, как ветер гоняет охапки пожухлых листьев, когда ко мне кто-то подсел. Краем глаза уловил голубое пятно, севшее рядом.

— Ладно, я всё поняла, — произнесли тихим мелодичным голосом.

Я повернул голову. Рядом сидела невысокая девушка с ярко-голубыми волосами и такими же бровями. Бледная и грустная, она смотрела в тарелку на подносе. А ещё от неё шёл едва заметный холодок. Я с трудом узнал княжну Онежскую, потому что она состригла волосы. И теперь её прелестную головку на тонкой шее украшало каре.

— А? — переспросил я, не поняв её странного приветствия. — И я рад вас видеть, Ваша Светлость.

— Ну не паясничай, Коль. Ты знаешь, что я имею в виду, — угрюмо отвечала княжна, ковыряя ложкой гречку с гуляшом.

— Нет, не знаю, — пожал я плечами.

— Хорошо, — она подняла на меня ясные как небо, голубые глаза и нахмурила лобик, говоря: — я скажу прямо. Ты не извращенец.

Я аж чаем чуть не подавился.

— Я им и не был! — воскликнул чересчур громко. Несколько человек даже обернулись, с любопытством глазея на парочку из полуогра и высокородной княжны.

На Онежской, кстати, была одета обычная школьная форма, не утеплённый вариант. Разве что вместо чулок стройные ноги обтягивали гетры.

— Да, ты прав, Коля, — снова понурила голову княжна и вперилась взглядом в тарелку. Вилкой продолжила ковырять еду, при этом не ела её. — Ты не был извращенцем. А ещё ты был… тёплым. Можно я… — тут её голос стал совсем тихим, и я ничего не услышал. Она повторила чуть громче: — Можно я снова буду приходить…

Но её прервали.

— Ваша Светлость, позвольте спасти вас от компании этого ужасного мужлана! — С самодовольной улыбкой к нам направлялся высокий, мускулистый брюнет-второкурсник. У него на кофте рядом с гербом факультета были две чёрточки. — Для такой утончённой личности нужна подходящая компания…

Договорить он не успел. Я уже начал вставать, чтобы убедиться, не жмут ли ему зубы, но брюнет вдруг поехал по полу, как по льду, и отчаянно замахал руками. Не знаю, пытался ли он взлететь, но на секунду ему это удалось. Он взмыл в воздух, а потом…

Хрясь!

С отчлётливым хрустом его спина встретилась с твёрдым полом. Парень захрипел и выпучил глаза, пытаясь вдохнуть.

Да, так падать довольно-таки болезненно. Гравитация — аристократия — 1:0.

Пара его дружков подскочили и подняли летуна, уводя его хрипящее тельце в больничное крыло. А я, открыв рот, стоял и смотрел на княжну. Да она даже рукой не взмахнула, когда от неё пошёл лёгкий магический ветерок. И лёг на пол прямо под ноги брюнета. Придя в себя, сел обратно.

— Не люблю, когда меня перебивают… — злобно буркнула княжна.

— Ты когда так научилась? — смог промолвить я.

Василиса смущённо засмеялась, видя моё недоуменное восхищение.

— Как ты сам и говорил. Тренировки и ещё раз тренировки!

— Ваша Светлость, привет! — напротив бухнулась Агнес, с ней рядом приземлилась Вероника, а Лакросса подтащила свободный стул и села слева от меня.

В столовую валом повалили студенты, возвращающиеся с экзаменов. Сразу несколько контрольных в один день не всем дались легко. Многие ночами зубрили и писали шпаргалки, так что уже явились на экзамен уставшими и измождёнными. А уж после на них вообще стало страшно смотреть. В столовую словно зомби пробирались.

— Как экзамены, Ваша Светлость? — учтиво спросила Вероника.

— Девочки, давайте на «ты», — улыбнулась Василиса. — Я и так по вам успела соскучиться, а вы ещё этикетом от меня будто отгораживаетесь.

— Замётано, Вася! — с готовностью кивнула Агнес, отчего её очки упали на глаза.

Княжна засмеялась, прикрыв рот рукой, затем произнесла:

— А я уже сдала все экзамены.

Вот почему я её не видел на занятиях! Но… как? Когда?

— Как? Когда? — словно эхо повторила мои мысли поражённая Лакросса, не донёсшая ложку с супом до рта.

— Ну, я хорошо подготовилась, пока гостила у родителей в Якутске. Они настоящие тираны! — надулась Онежская. — Заставляли постоянно учиться, чтобы я не отставала от программы. А я ещё и тренировалась каждый день. Спала всего по десять часов!

Я, который в Питере вообще спал, если получится, а сегодня спавший всего пять часов, опять подавился чаем. Проходивший рядом зомби-студент, услышав княжну, обернулся к нам, но его уставшее тело такого манёвра не выдержало, и он плашмя рухнул на пол, сбив чей-то поднос со стола.

— Невозможно… — простонал он.

Понимаю, братишка, понимаю.

Я так и не узнал, что хотела спросить Онежская, потому что дальше разговор быстро перетёк в обычное девчачье русло. Подруги делились впечатлениями от поездки в столицу. Василиса то хмурилась, то хохотала вместе со всеми, но по глазам было видно, что она по-доброму завидует.

Я же вернулся мыслями к аресту Билибина, но это быстро заметила Агнес.

— Коля, а ты чего такой сидишь, будто тебя гигантским маятником шандарахнуло? — спросила она, хитро прищурившись.

И я вкратце им рассказал о событиях воскресенья. К чему скрывать то, что и так скоро станет достоянием общественности? Девушки знали герцога как человека, который спас их… от меня. Во время нападения на академию.

— Мы должны срочно спасти его! — воскликнула зелёная мелочь.

— Всем сидеть на попе ровно! — рыкнул я грозно. Девушки рефлекторно выпрямились на стульях. — Я сам разберусь с этим делом. И никому ни слова.

— Всем сидеть на попе ровно! — тут же повторила за мной Агнес. — Коля знает, что делает.

Конечно, блин, знаю. Почти.

После обеда разбрелись по своим факультетам — сдавать оставшиеся три экзамена. К вечеру всё закончилось, и я вернулся в комнату, выжатый, как лимон.

Кстати, комнату я теперь занимал другую, побольше. Раз уж волчонок остался со мной, то я в субботу обратился к директору с просьбой выделить мне апартаменты побольше. Имею право, раз уж помог спасти его академию от полного разрушения. Директор с радостью согласился, если я дам ему с этим Лютоволком поиграть. Не знал, что Степан Степаныч так любит животных. Особенно волков. Пообещал ему, что предоставлю эту возможность несколько позже.

Новая комната находилась на пятом этаже. Здесь жили самые привилегированные студенты, родители которых не скупились на пожертвования в пользу академии. Комната была просторной и светлой, и сейчас её заливали оранжевые лучи закатного солнца. Светило уже задевало острую вершину горы на горизонте. По левую руку во всю длину, которая была больше трёх метров, растянулся Альфачик.

Я сварил крепкий кофе и залпом его выпил. Обжёг язык, зато взбодрился. Не мог позволить себе спать, зная, что моего друга подставили.

Хм, даже странно, что я назвал Билибина другом.

Когда солнце опустилось за горизонт, я подождал ещё пару часов, затем переоделся в охотничью одежду. Она была достаточно тёмной и неприметной для того, что я задумал. Позвал с собой волчонка и подошёл к двери. Открыл её и чуть не толкнул Василису, завёрнутую в одеяло и замершую с поднятой для стука рукой.

Глава 2

Если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе. Древняя поговорка, которую часто повторял мой отец. Да и мама её любила: говорила, что знание старых поговорок и разных древних премудростей укрепляет связь с предками.

Она означает, что если что-то не случается само собой, то следует приложить собственные усилия, чтобы это что-то случилось. Именно ею я руководствовался, собираясь наведаться в полицейское управление ночью и выкрасть дело Билибина, пока его не передали в суд (на это, по всей видимости, намекал и Никитич). И именно этим же, по всей видимости, руководствовалась княжна Онежская, собираясь постучаться в мою дверь посреди ночи.

— Ваша Светлость? — удивился я, чуть не сшибив Василису, завёрнутую в одеяло, словно гусеница.

— Ой! — попятившись, чуть не упала на задницу княжна. — А я… я хотела…

Девушка замялась. Да что с ней такое?

— Постучаться в мою дверь? — подсказал я.

— Да! — обрадовалась голубоглазка. — И нет… Ну, то есть…

Я вздохнул и пригласил её внутрь. На пороге новой комнаты разговор как-то не клеился.

Она благодарно кивнула и просеменила мимо меня, а я выглянул в коридор. Странно, няньки княжны, Тамары Петровны, не видно. Обычно она везде ходит со своей подопечной и раздаёт тяжёлой сумкой любому, кто косо взглянет на дочку Светлейшего князя. Видимо, Василиса опять от неё сбежала.

— Ого, твоя комната почти такая же большая, как моя, — улыбнулась Василиса, обведя взглядом апартаменты.

Затем заметила свернувшегося в клубок спящего волка. Вечером он как следует набегался в лесу при академии и теперь сладко посапывал во сне. Княжна с радостным визгом бросилась на него.

Шмяк!

Распахнув пухлое одеяло, словно крылья огромного лебедя, княжна спикировала на Альфачика. Надеюсь, она там хоть не голая?

От такой наглости Лютоволк протяжно заскулил, умоляюще глядя на меня. А княжна тем временем обняла его, утопая в сером мехе.

— Такой мягкий! И тёплый! — смеялась Василиса.

А волк не знал, что ему делать. Он чувствовал, какой мощью обладала маленькая девушка, и опасался делать резкие движение, не разобравшись в том, кто она: друг или враг.

— Кха-кха… — прочистил я горло, и княжна вскочила, снова заворачиваясь в одеяло.

Успела сверкнуть голыми ножками. Но вроде там же мелькнули и трусики, так что хоть не совсем голая.

— Ой, прости, Коля, я должна была спросить разрешение.

— Ага, — кивнул я, присаживаясь в кресло возле окна.

На западе, над Пятигорском, поднималось сияние — в городе кипела ночная жизнь.

Княжна, семеня ножками в пушистых тапочках, прошла и села в кресло напротив. Альфачик вытянул вперёд лапы и положил голову на них, с любопытством глядя на нас.

— Так что вы хотели, Ваша Светлость? — спросил я.

Василиса слабо улыбнулась.

— От тебя сейчас холодом веет, как… как от меня раньше, — робко сказала она.

Странно, быть с ней холодным я вроде и не пытался, просто торопился. Мне нужно ещё до Пятигорска добраться, осуществить задуманное, вернуться и успеть хоть немного поспать. А лишние разговоры всё больше уменьшают время будущего сна.

— Давай снова на «ты», хорошо? — подняла девушка на меня глаза с пышными ресницами.

Я пожал плечами и улыбнулся.

— Хорошо, Василиса. И всё-таки, чем обязан ночному визиту?

— Ты сменил комнату, — зашла издалека девушка. — От старой у меня были ключи, а теперь нету…

— Ты за ключами пришла?

Онежская дёрнулась от этого вопроса. К такому повороту событий княжна явно оказалась не готова. Рассчитывала, что я сразу начну стелиться и пытаться угадать, чего же она хочет? Да как же. Это она заявилась ко мне посреди ночи, а не я к ней.

— И да, и нет, — взяла себя в руки княжна. — Я сожалею, что не поехала с вами в Петербург, Коль. Особенно после рассказов девчонок. Можно… можно я снова буду твоим другом?

Ну всё, пошла в лоб. С другой стороны, она — княжна, привыкшая к тому, что её желания сразу исполняются. А тут её натура, привыкшая к подобострастному отношению, налетела на грубый булыжник в виде меня. Так что подобный вопрос потребовал от неё определённых усилий над собой.

Я подался вперёд, поставив руки локтями на колени и сцепив их в замок.

— Да мы вроде и не переставали ими быть, — снова пожал плечами.

Княжна вдруг улыбнулась, а глаза радостно заблестели. Потом в них появился знакомый ехидный огонёк. Девушка повела плечиком, спрятанным под одеялом, и слегка наклонила голову.

— Значит, мы снова будем спать вместе?

Это как она пришла к такому выводу? Я аж опешил на целую минуту. А княжна, не дождавшись ответа, сочла молчание признаком согласия, вскочила, сбросив одеяло, и бросилась мне на шею. Я аж чуть кресло не перевернул от неожиданности.

— Знал бы ты, как я соскучилась, — радостно говорила она мне прямо в ухо, болтая в воздухе ногами.

— Нет, мы не будем снова спать вместе, — сказал я, вставая.

Княжна повисла на моём плече попкой кверху. Симпатичной, надо сказать. И бельё на ней было что надо. Княжна всё-таки.

— К-как это? — удивилась она, пытаясь вырваться.

— Только если по-взрослому, — криво ухмыльнулся я.

— Ни за что! Мой отец нас тогда прибьёт!

— Значит, твоя мама уже не против? — хохотнул я.

— Что? Да как ты вообще мог подумать о таком? Извра… — она осеклась, не закончив слово.

Всё правильно, княжна, со мной такие фокусы с притворными извинениями ради собственной выгоды не проходят.

Не отпуская Василису, пошёл к двери.

— Куда ты меня несёшь? — тихо, сдерживая себя, спросила девушка. При этом холод, идущий от неё, усилился, аж пламя в камине притухло.

— Обратно в твою спальню.

— Хоть одеяло на меня накинь, тиран! — злилась она.

Хотя я чувствовал, что её злость — притворство, и ей на самом деле нравится такое обращение. Забавно.

— Справедливо, — кивнул я.

Вернулся к креслам у окна, подхватил одеяло и накинул на попку княжны. Василису накрыло с головой.

— Уф! — раздалось недовольное из-под одеяла.

Когда мы спускались по лестнице на этаж женского общежития, девушка заметила, что я одет не совсем по погоде.

— А ты, похоже, спать сегодня не собираешься? — донёсся её приглушённый голос.

— Не спится, хочу прогуляться, — отмахнулся я.

Не хватало ещё, чтобы она со мной пошла. Или хотя бы узнала, куда иду.

Дойдя до вахты, что отделяла женскую часть общежития, поставил княжну на пол. Она с прищуром глянула на меня, развернулась и пошлёпала в свою комнату, высоко поднимая ноги и гордо задрав подбородок.

Фух, ну вроде отделался.

В свою комнату возвращаться не стал, а пошёл сразу на конюшню, где обитал мой Гнедой конь. Ночь сегодня стояла безлунная, студенты после тяжёлого дня отсыпались, как и большинство слуг и сотрудников академии. Пустынный двор утопал в темноте, только в парковой зоне горело несколько фонарей возле пруда.

Но на стенах я заметил фигуры часовых. Значит, охрану усилили после нападения.

В самой конюшне никого не оказалось. Я открыл дверь и прошёл до стойла, где стоял Гнедой. При моём приближении он всхрапнул и оторвался от охапки сена. Ткнулся влажным носом в плечо, приветствуя, а я ласково потрепал его по холке.

— Далеко ты гулять собрался, Коля? — прозвучал ехидный мелодичный голос за спиной, когда я седлал скакуна.

Я аж вздрогнул от неожиданности. Она подкралась, будто призрак!

Позади меня стояла княжна Онежская в тёмном облегающем костюме. Он полностью скрывал её тело (даже ладони), только голова с яркими волосами будто плавала в воздухе.

— Если откажешься взять меня с собой, то я закричу, — продолжала она.

Я с прищуром посмотрел на девушку, но она не только не отвела взгляд, но ещё и продолжила стоять с максимально невинным видом.

Вот зараза! Ну ладно… Если так просто отделаться от неё не выйдет…

— Хорошо, — кивнул я, вскакивая в седло и подавая ей руку. — Но с одним условием: ты молчишь и не мешаешь.

Княжна сразу надулась, недовольно топнула ножкой, но всё же кивнула и взяла мою руку. Посадил её впереди себя.

Что ж, так просто отделаться от неё не вышло: видимо, Василиса хочет наверстать свою часть приключений. Если хочет идти со мной, пускай. Я найду способ сделать её полезной. А потом отшлёпаю. Только дело сделаю, а потом обязательно отшлёпаю!

* * *

В главном полицейском управлении Пятигорска я уже бывал. Один раз меня попытались схватить прямо на улице в первую же неделю моей учёбы здесь. Сергей Никитич, местный шеф, получил тогда письмо от своего коллеги из Ярославля, Никиты Сергеевича, но понял его по-своему. Решил, что я приехал сюда свои порядки наводить. А при чём тут я, спрашивается, если эти порядки сами наводятся об меня? Так что меня силой сопроводили (точнее, я позволил себя сопроводить, чтобы не устраивать массовое побоище прямо на улицах города) в приземистое серое здание из трёх надземных этажей. Наверняка были ещё и подземные. В них-то я и хотел попасть.

— Так и знала, что ты будешь спасать герцога Билибина, — довольно ухмылялась княжна, лёжа рядом со мной на крыше соседнего с полицией здания. Наши бёдра слегка соприкасались. — Ну, вломимся и освободим его? Или скрытно проникнем внутрь и вытащим его из камеры?

— И что потом? — спросил я. — Втроём бегать от правосудия всю жизнь? Так себе перспектива.

Вася пихнула меня задницей.

— А по-моему, неплохой план. Никто не знает, что я княжна, и для всех я — обычная девушка, которая живёт с двумя мужчинами. И никакой ответственности, договорных браков и прочих прелестей дворянства. Эх, мечты…

Василиса перевернулась на спину и посмотрела на звёзды. А я посмотрел вниз. Здание, на крыше которого мы лежали, находилось слева от управления, метрах в пятидесяти, и было выше на три этажа. Не допрыгнуть. Но ведь не зря я взял с собой Василису?

Свет на крыльце полицейского управления притушили, вышедший мужчина в тёмно-синей форме махнул рукой в окно дежурного и ушёл по тротуару вниз по улице. Скорее всего, в здании осталась пара человек дежурных, и сейчас самое время вломиться внутрь.

Я легонько дотронулся до плеча девушки и сказал:

— Сделай ледяной мост, как тогда в Гилленморе, когда расплавленный металл везде расплескался.

— Ага, вспомнила, — кивнула княжна и приложила ладонь к виску в шутливом жесте. — Сию секунду, командир!

— Молча! — шикнул на неё.

— Ммпф! — фыркнула она, но замолчала.

Я ещё раз оглядел улицу вокруг. У тротуара стояли несколько одиноких припаркованных машин, окна в соседних зданиях почти не горели, улицы и переулки были пустынны. Проехал кэб, цокая копытами по брусчатке, и исчез за углом.

Я подал сигнал княжне. Она встала и вскинула руку — с кончиков пальцев тут же сорвались языки ледяной энергии. Между крышами через несколько секунд протянулся прозрачный ледяной мостик шириной в пару метров. Я сел и с тихим шорохом скатился на плоскую крышу полицейского управления, кувыркнулся, гася скорость, и встал. Огляделся и прислушался. Всё тихо, никто не бежит по крыше с криком «Лечь на землю! Руки за голову!» Махнул рукой княжне, сообщая, что всё в порядке.

Она вспрыгнула на парапет и почти упала на ледяную горку. Со свистом скатилась вниз, и я нежно поймал её на руки. Мост, потерявший магическую поддержку, начал со стремительной скоростью таять. Всё равно забраться по нему обратно было нельзя.

Мы подошли к небольшой двери, что вела на пожарную лестницу в дальней от входа части здания. Я взялся за ручку и попытался её повернуть. Не вышло. Дверь заперли с той стороны. Ладно, как я уже говорил, когда гора не идёт к Магомеду…

— Стой! — шепнула княжна, хватая за ногу, которую я отставил, прицеливаясь для пинка. — Мы ведь так шума много наделаем. Позволь мне.

Справедливо. Я привык решать все вопросы силовыми и бесхитростными методами и не подумал, что могу спалить всю операцию.

Василиса протиснулась мимо меня к двери и поколдовала тонкими пальчиками над замком. С них заструился чистый холод, который тут же сковал металл и покрыл его пушистым инеем.

— Только аккуратно, — отошла княжна и прижала локти к небольшой груди, а ладони — к губам.

— Найдём дело Билибина и сразу уходим, ясно?

Девушка кивнула.

Я осторожно надавил на дверь плечом, услышал тихий лязг, и дверь открылась. Из косяка выпал отвалившийся язычок замка и чуть не загремел по лестнице. Успел его поймать у самого пола.

Княжна настолько сильно охладила металл, что он ненадолго стал хрупким, как стекло.

Мы спустились на первый этаж и осторожно вышли в коридор. Пока всё шло хорошо. Слева и справа никого, впереди, за стеклянной стеной, большое помещение, где днём сидели полицейские следователи. Помещение напоминало огромный аквариум. С той его стороны слабо светилась приоткрытая дверь дежурной части. По коридору разносился разговор. Голос был один, значит, говорили по телефону.

— Вот убьют, тогда и приходите!.. — донёсся до нас кусок фразы.

Да уж, моя полиция меня бережёт, да?

Прокрались с княжной внутрь аквариума и повернули направо, в кабинет Никитича. Я рассудил, что таким важным делом шеф полиции занимается сам. Ведь не зря же он лично приехал, что арестовать Билибина.

К счастью, эту дверь взламывать не пришлось: она не была заперта. Мы вошли внутрь и тихо притворили её за собой. Теперь можно немного выдохнуть, но шуметь всё равно не стоит.

На столе Никитича царил бардак. Разномастные стопки бумаг, куча раскрытых дел и отчётов, пролитые чернила, ручки, сломанные наручники — и это ещё не полный перечень барахла на столе. Заприметил даже маленькую рамку с фотографией. На ней стоял сам шеф полиции в парадном полицейском мундире, а рядом с ним нарядная, невысокая и пухлая беременная женщина. Рядом ещё двое пацанов — таких же рыжих, как Никитич. Забавно, не знал, что у шефа полиции есть семья. Хотя почему бы ей и не быть?

Но я отвлёкся. Вернулся к просмотру бумаг и… ничего не нашёл. Ни сверху, ни в ящиках. Как и княжна.

Чёрт! Ладно, не стоит паниковать раньше времени.

— Ку-ку! — вдруг звякнула над самой головой кукушка, выскочив из часов. — Ку-ку! Ку-ку!

Зараза, так ведь и инфаркт заработать можно!

От хлынувшего в кровь адреналина сердце бешено колотилось. Княжна с испугу и вовсе воздух ртом хватала. Но не взвизгнула, что уже хорошо.

Три часа ночи. Плохо дело. Осталось всего три часа, чтобы найти дело Билибина. Если оно не у шефа полиции, то, возможно, он поручил его кому-то другому.

Мы вышли из кабинета и ползком по полутёмному помещению осмотрели каждый стол. Дела так и не нашли.

Хм… Сдаётся мне, что Никитич не дурак. Припрятал бумаги, догадываясь, что их кто-нибудь попытается украсть. Я, например.

На ум приходило только одно место, куда он мог деть бумаги. Хранилище улик, которое, скорее всего, находится на цокольном этаже, дверь запирается, а вход строго под подпись в журнале. А ключи наверняка у дежурного. Пришлось подкрасться к приоткрытой двери дежурной части и заглянуть внутрь.

Молодой парень в синих брюках и светло-голубой рубашке качался на стуле, наматывая на палец телефонный провод. Он с кем-то говорил, и, судя по всему, не с очередным потерпевшим. Скорее, с потерпевшей.

— А что на тебе надето?.. Оу, какая ты шалунья… — горячо шептал дежурный в трубку. — За такое поведение я должен тебя арестовать…

Княжна, тоже слышавшая разговор, не выдержала и прыснула в кулак. Тут же закрыла себе рот ладонями, испугавшись, что нас заметят. Но молодой страж закона был слишком занят сексом по телефону и ничего не услышал. Он нас заметит, только если мы прямо перед ним встанем.

Сбоку от двери к стене был прибит небольшой шкафчик со стеклянной дверцей. Я просунул в кабинет дежурного голову, руку и плечо и открыл дверцу. Внутри на маленьких крючках висели связки ключей, взял ту, под которой значилось «Хранилище». Отлично.

Ушли так же неслышно, благо у охотничьих ботинок, подаренных Императором, мягкая подошва — чтобы ветки не ломались и не хрустели. Княжна передвигалась, как призрак. Ей бы, блин, в войсках специального назначения служить с такими талантами. И замки знает, как взламывать, и ходит бесшумно.

Вскоре вернулись к пожарной лестнице и спустились вниз на ещё один пролёт. Здесь уже стены были покрашены просто в серый цвет. Над дверью гудела, похрустывая, вентиляция. Выскользнули в коридор, который был копией того, что сверху. Такой же тёмный и безжизненный. Только впереди была глухая стена вместо аквариума. Слева послышался звук шагов и приглушённый свист, а по стене заметался луч фонарика, находившегося где-то за поворотом.

— Скорее! — шепнул я княжне и схватил её за руку, убегая вправо.

Мы как раз свернули за угол, когда луч скользнул по стене рядом с нами.

Свист медленно приближался. Каблуки, будто метроном, стучали по полу, приближаясь с каждой секундой. Мы скользнули вперёд. Я слышал, как часто дышит княжна, у самого сердце ходуном ходило.

Оказались на развилке. Налево — решётчатая дверь, а за ней два ряда камер. Открытые, для простолюдинов, по левую руку, а по правую — закрытые, для аристократов. Дверей в камеры дворян, кстати, было в два раза меньше. В одной из них наверняка Билибин, если, конечно, его не увезли в более надёжное место, где дежурный не трахается с телефонной трубкой. А справа от нас была глухая дверь с табличкой «Хранилище».

Свист всё приближался, а круг от фонарика на стене становился всё уже. Я вдохнул и выдохнул, унимая дрожь в руках, и принялся пробовать один ключ за другим, пытаясь открыть дверь.

— Коля… — испуганно шептала княжна.

Страхом делу не поможешь!

Я уже половину ключей попробовал, но ни один не подошёл. Не успею. Как пить дать не успею!

Свистуну осталась всего пара шагов. Вдруг он остановился.

— Хм… Как там было? Ах да, — услышал я мужской голос. А потом он запел: — Выходила на берег…

Неплохо, кстати, запел. Но… Сделал шаг, сделал два. Из-за поворота показалась нога в берце и

натянутых сверху брюках.

Глава 3

Я видел всё это краем глаза, пока пробовал оставшиеся ключи. Княжна вдруг вскинула руку, и под этой ногой блеснул лёд. Она наступила на него, с лёгким свистом скользнула и вылетела вперёд, увлекая за собой человека.

— Хыть! — крякнул полицейский, подлетая в воздух. Затем с хрустом шмякнулся об пол. — Твою мать… — простонал он.

Лёд тут же растаял, превратившись в тонкую лужицу.

— Откуда здесь вода? Сука, трубу, что ли, прорвало? Ох, м-м-мать. Надеюсь, я что-нибудь сломал. Уйду на больничный, а там и пенсия недалеко… — скулил мужик. По голосу лет сорока.

А я тем временем подобрал наконец ключ, бесшумно открыл дверь и втащил за собой княжну, так же без единого звука закрыв дверь. Приложился к ней ухом и прислушался. Полицейский встал и прошёл мимо, уже без песен и свиста. Теперь можно осмотреться. Я достал из кармана припасённый фонарик.

Комната десять на десять метров с открытыми стеллажами, которые стоят рядами. На полках ящики, вещдоки, коробки с бумажными папками. Прямо перед нами дорогу дальше закрывал турникет, слева — небольшой аквариум типа вахты с зарешеченным стеклом и небольшим окошком. Я просунул руку внутрь, нажал кнопку, открывающую турникет, и мы смогли пройти внутрь.

Да уж, вслепую мы тут будем искать до утра, пока нас не обнаружат полицейские. Нужно проверить журнал: какие дела или вещдоки сдавались сегодня и вчера. Так явно будет быстрее.

Дверь в аквариум не была заперта. На столе лежала большая амбарная книга, которая и оказалась журналом. Вчера и сегодня с рук сдавалось всего несколько дел и коробок с вещдоками. Дела значились под различными номерами, суть которых мне не была ясна. Поэтому проверить придётся все, и не только те, что приносил Никитич. Он мог не сам сдать дело, а послать подчинённого.

Где-то час мы рылись в коробках и папках. Вроде строчек в журнале было немного, но каждое указанное дело приходилось искать долго, так как в этом хранилище явно не хватало толковой систематизации. Как в архиве моего рода, например. Видимо, сказывалась низкая зарплата местных сотрудников.

Я уже начал злиться, потому что искомой папки мы никак не могли найти. То дело о пропавшей кошке, то об украденной сумочке, то о шумном соседе сверху… И в каждой папке куча бумажек! Я бы с ума сошёл, если бы на каждую чепуху нужно было строчить гору отчётов.

— Кажется, я нашла! — пропищала княжна в соседнем ряду. — Только она высоко…

Сквозь щель между коробками увидел, как затянутая в чёрное попка приподнимается — Онежская, видимо, встала на цыпочки, светя фонариком куда-то на верхние полки.

— Стой! Я сам достану! — шёпотом предостерёг девушку.

Всё-таки я выше её на две или даже три головы.

Но моё предупреждение несколько запоздало. Обходя стеллаж, услышал грохот падающих коробок.

Твою мать…

— Ай! — тихонько пискнула Василиса, потирая ушибленную голову.

— Ш-ш-ш! — приложил я палец к губам и прислушался. — Вроде тихо… Ты чего тут устроила?

— Прости, Коль… — насупилась княжна. — Думала, что достану. И я достала, но… уронила в последний момент.

Вокруг неё рассыпались множество папок и бумаг, выпавшие из большой картонной коробки. В одной руке она держала пухлую папку. Я забрал её у девушки и потянул за шнурок, открывая первую страницу. Пробежал глазами и улыбнулся. Нашли.

— Эй, кто там⁈ — вдруг донёсся громкий голос, а затем зазвенели ключи.

Вот зараза! Услышал-таки!

Ключ вставился в замочную скважину и провернулся. Я погасил фонарик, как и княжна свой, и рефлекторно огляделся, хотя уже и так знал, что бежать отсюда некуда. Чёрт. Придётся приложить мужика по кумполу. Если повезёт, он наших лиц и не вспомнит. А если не повезёт… Об этом я не хотел даже думать.

Сжал кулак до хруста и притаился за углом. Дверь в хранилище открылась, и внутрь скользнул луч фонаря, тут же заметавшийся по помещению. Замер, остановившись на том бардаке, что мы устроили.

— Кто здесь⁈ — снова крикнул полицейский. Из-за света я видел лишь тёмный силуэт.

— Снимай штаны! — горячо зашептала Василиса, потянув меня за руку вглубь ряда стеллажей.

— Ч-чего? — опешил я. — Ваша Светлость, это, конечно, очень лестно, но сейчас неподходящее время.

— Эй, я вас слышу! — Шаги, приближаясь, зашуршали по валявшимся на полу бумагам.

— Скорее, Коля! — взмолилась княжна, подпрыгивая и ероша волосы на моей голове. Затем взлохматила своё каре и грозно сдвинула брови.

Ладно, кажется, она что-то задумала, но причём тут штаны? А, некогда думать! Я судорожно расстегнул ремень и спустил штаны, стоя спиной к проходу, по которому приближался дежурный полицейский. Княжна опустила глаза и густо покраснела, прошептав:

— Я и забыла, какой он огромный…

Василиса опустилась на колени и положила руки на мои голые бёдра.

«Боже, девочка, что ты творишь⁈»

Надеюсь, она знает, что делает…

Княжна стала характерно качать головой вперёд-назад, а я попытался подумать о чём-нибудь менее возбуждающем, чем миниатюрная девушка, стоящая передо мной на коленях. Хотя нет! Надо наоборот сосредоточиться на этом, чтобы было правдоподобно!

Дубов-младший начал экстренно оживать, а Василиса испуганно пискнула, пытаясь придержать его рукой. Естественно, вызвав прямо противоположный эффект.

В этот момент по нам скользнул фонарик и остановился на моей оголённой заднице. Возмущённый голос громко произнёс:

— Вы что тут творите, а⁈

Княжна отклонилась вбок, выглядывая из-за меня, и сделала вид, что вытерла рукой губы.

— Ой! — прищурилась она от яркого света. — А вы кто?

— Боже… — простонал мужик. — Это вы кто? Вы вообще знаете, где находитесь?

Василиса мотнула головой.

— Наш друг сказал, что здесь мы сможем уединиться и нас никто не потревожит… — Девушка с самым невинным видом приложила пальчик к пухлым губкам и захлопала ресницами. Актриса, какая актриса!

— Здесь⁈ — чуть не взвыл бедолага, которого, похоже, скоро кондратий хватит. — Что… что за друг, барышня?

— Наш друг, — пожала плечиком княжна и провела рукой по Дубову-младшему.

Зараза, наслаждается ситуацией и специально меня дразнит, сбивая с мысли! Ну точно отшлёпаю…

Тем временем девушка снова заговорила:

— Он сегодня дежурит и любезно дал ключи, — Василиса забрала у меня связку и бросила полицейскому. — Понимаете, мои родители…

— Плевать мне на твоих родителей, девочка, — грубо оборвал её мужчина.

Фонарик скользнул по мне.

— Руки за спину, бугай! — зазвенел наручниками мужик. — Вы оба арестованы. Пускай утренняя смена разбирается, что к чему и как вы сюда попали! Чёрт, говорил же, что не надо молодняк в одного оставлять дежурить… Как в воду глядел! Ну, давай руки!

Княжна снизу вверх посмотрела на меня. Она явно рассчитывала, что щекотливая ситуация собьёт полицейского с толку и мы выберемся без особых проблем. Но проблемы, как обычно, сами себя не решают. И теперь она была напугана.

— Не советую этого делать, — ровно сказал я, не поворачиваясь.

Уж больно у меня внешность приметная. Хорошо, что мужик меня не признал. Видимо, не видел ни разу в отделении.

— Это ещё почему?

— Двое влюблённых взяли и проникли в место, которое вы должны были охранять, — пожал я плечами. — Думаете, даже если поймаете нас, это снимет с вас вину? Сомневаюсь. Начальству будет нужен козёл отпущения. Интересно, кого они выберут? Молодого парня в самом начале карьеры или без пяти минут пенсионера, который, может, и с головой уже не дружит?

Да, я вспомнил, что он бормотал что-то про скорую пенсию, когда навернулся в коридоре стараниями Василисы.

— Ах ты… Сука! — наручники звякнули об пол. — Зараза! Меня же из-за вас выходного пособия лишат!

— Слушай, мужик, — как можно миролюбивее начал я, — мы просто хотели поразвлечься с девушкой, получить острых ощущений, вот и зашли не в ту дверь. А в порыве страсти устроили небольшой бардак. Просто позволь нам уйти через ту же дверь. Мы даже прибраться можем за собой…

— Да щас! А ну, валите отсюда! И быстро, пока я не передумал. Сам приберусь…

Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! Ох, надо было его по маковке просто приложить.

— Ну, чего ждёте⁈ — снова рявкнул злой полицейский.

Гадство. Я так и не успел просмотреть дело Билибина. Но если я приведу свой первый план в действие, вряд ли старик забудет двух голубков, залетевших в хранилище с уликами. Сдаст с потрохами. Так что выбор только один: натянуть штаны и свалить по-быстрому, надеясь, что полицейский утром сделает вид, что никто никуда не проникал.

Я надел штаны, заметив, как княжна напоследок скользнула по ним взглядом, прежде чем подняться с колен. Затянул ремень и боком, стараясь не показывать лица, прошёл мимо полицейского. Луч фонаря проводил нас до самого выхода с этажа.

Только когда мы выбрались из здания полицейского управления и сели на привязанного в нескольких кварталах коня, Василиса расслабилась и весело засмеялась. Она так же сидела передо мной и ёрзала задницей от смеха, чем добавляла мне острых ощущений. Будто мне мало было.

— А ты чего такой угрюмый, Коль? — повернулась она ко мне. — Весело же было! Давненько я так не смеялась…

— Ага, очень, — буркнул я. — Ничего весёлого. Можешь считать, что мы просто прогулялись до полицейского управления, и ничего больше. Разве что старика какого-то взбаламутили. Папку с делом я не успел посмотреть.

— Ничего страшного, потом посмотришь, — ехидно улыбнулась голубовласка.

— Как? Предлагаешь вернуться в полицию и просто попроситься в хранилище? Извините, мне там недососали. Хочу исправить сие недоразумение. Не желаете ли помочь мне с этим? — передразнил я елейный голос Василисы.

— Ну ты и бука, Коль, — надулась княжна. — С чего ты взял, что надо в полицию возвращаться? Можешь дело у себя в комнате изучить…

— Мне его по почте полицейский барабашка принесёт? — не унимался я.

— Прости, что я не барабашка, — снова засмеялась Василиса и достала из-под кофты пухлую папку. И как она её спрятала? Хотя, наверно, не зря она чёрное надела. Чёрный стройнит. — Отдам, если хорошо попросишь…

Я хохотнул:

— Отшлёпаю!

— Напугал ежа голой… Ой! Я же пошутила!

Пока княжна бахвалилась, я одной рукой обнял и приподнял её, а второй зарядил по заднице.

— Это в воспитательных целях, — засмеялся я, чувствуя, как напряжение отпускает и во мне будто расслабляется туго натянутая струна. За полицейского я не переживал. Если он нас выдаст, когда пропажу обнаружат, то выдаст заодно и себя. И прощай пенсия.

— Тиран! — буркнула Василиса.

Но я видел, как покраснели её уши. Значит, понравилось.

В академию мы вернулись только к пяти часам утра. Я поставил тяжело дышащего коня в стойло, задал ему корма и налил воды. Спать осталось всего час. Ну ладно, полтора, если в душ заскочить буквально на пару минут. Плохо. На изучение папки времени совсем не осталось, придётся отложить до вечера.

— Как тебе вообще пришла в голову такая идея? — допытывался я, когда мы шли с княжной по пустому двору академии. — Твой отец в курсе, что ты… ну… несколько более опытна в амурных делах, чем должна бы?

— Коля, — снисходительно улыбнулась девушка, — я девственница, но не дура. И вообще, я бы на твоём месте побеспокоилась о здоровье твоих подружек. Как ты в них помещаешься?

Она попыталась воспроизвести руками мой размер и несколько преувеличила, разведя их в стороны. Что сказать, у страха глаза велики.

— Кошмар какой-то… — бормотала она, пока мы поднимались по лестнице, а я смотрел на туго обтянутую чёрным попку перед мои лицом. — Я бы никогда на такое не согласилась…

— А тебе и не предлагают, — хохотнул я.

Княжна обернулась и показала мне язык, чем только ещё больше рассмешила. На третьем этаже придал ей ускорение в сторону женского общежития шлепком по заднице, а сам отправился спать. Хоть чуть-чуть, хоть немного. А то с ног валился от усталости. Едва зашёл в комнату, как, не раздеваясь, рухнул на постель и забылся тяжёлым сном. Разве что добытую папку успел спрятать в комод.

* * *

Утро выдалось тяжёлым. Хоть я и заснул, выходит, утром и проснулся почти в то же время, голова раскалывалась, будто по ней молотом зарядили, глаза пекло, точно в них песка и щебня насыпали. А самое худшее, что меня разбудил оглушительный волчий вой, который сменилсяшершавым языком, лобызающим моё лицо. Я с трудом разлепил веки и увидел перед собой шебутную морду Альфачика. Увидев, что я проснулся, он закружился на одном месте, подскакивая от радости.

Точно… Его же надо отпустить погулять.

С тех пор, как он вымахал, ему требовалось больше личного пространства. Желательно небольшой лес. Я снял с себя вчерашнюю одежду и отправился в душ. Холодный, чтобы привести себя в чувство. Обжигающе-холодный, чтобы ещё и взбодриться. Через пять минут, сухой и бодрый на один глаз, одетый в школьную форму, я вышел в коридор этажа. Когти Лютоволка быстро зацокали по полу.

Вдруг впереди открылась дверь, и в коридор выглянул парень, замотанный в полотенце. Высокий — ниже меня всего на полголовы — брюнет с мокрыми волосами, стянутыми в хвост, мускулистый и красивый: хоть сейчас на обложку эротического журнала для девушек отправляй.

Явный плод многовековой селекции аристократов. Кожа без единого изъяна и слегка загорелая, по ней стекают ручейки воды. Парень только из душа. Среди первокурсников я его не видел, значит, минимум второкурсник. И богатый, раз живёт здесь.

Увидев Альфачика, брюнет презрительно скривился и сказал:

— А я-то думаю, чего на этаже псиной воняет…

— Ну дак сходи помойся уже, — отвечал я ему.

— Ч-чего? — опешил он такой наглости. — Да как ты смеешь так говорить со мной⁈ Я — будущий князь Разумовский! Падай ниц, челядь! И псину свою сунь в намордник — может, вонять меньше станет.

Волк недовольно зарычал, шагая в сторону парня, под его кожей перекатывались валуны мощных мышц. Но брюнет не сдвинулся с места, даже ауру выпустил. Силён, однако. Но и не таким выписывали направление к травматологу.

— К твоему сведению, княжич, волки не пахнут. А вот ты… очень даже. — Я демонстративно помахал ладонью перед носом, когда мы проходили мимо него.

— Ах ты полукровка драный! Да мой род…

Фразу парнишка не закончил. Он попытался выскочить в коридор, поскользнулся и треснулся об пол. Полотенце, вскинутое в воздух, медленно опустилось на его чресла. Мда, в том месте селекция дала явный сбой. Отсюда и агрессия.

— Кое-что наоборот… — в рифму ответил стонущему на полу брюнету и ступил на лестничную площадку.

Альфачика я хотел вывести за стены академии через южные ворота. Небольшие, те самые, что я выбил, когда мчался с Мариной во весь опор, чтобы спасти раненого волчонка.

Солнце теперь поднималось позже и только-только выглянуло из-за гор на востоке. По пути мы встретили директора Степан Степаныча, который чуть от радости не запрыгал, увидев огромного Лютоволка. Директор горячо поприветствовал меня.

— Всю жизнь мечтал о собаке, — говорил он, поглаживая волка по шее.

Для этого ему приходилось поднимать руку выше головы. Да, директор Пятигорской академии ростом не отличался. Но в его маленьком теле заключалась огромная сила. Я лично проверил. И больше проверять не горю желанием.

— Только он не собака.

— То есть палку с ним покидать не выйдет? — сник Степан Степаныч.

— Только если небольшое бревно, — пожал я плечами. — Палка для него всё равно что зубочистка.

— Бревно, это мы можем! — Директор улыбнулся, поправил очки и закатал рукава бежевой рубашки. — Заодно потренирую Инсект лишний раз! Дубов, а ты не против, если я немного поиграю с твоим… волком?

— Я же обещал. Только ему поесть надо, так что пусть поймает какого-нибудь кабанчика сперва.

— Это мы обеспечим! — ещё шире заулыбался директор, довольно потирая руки.

— Альфачик, не шали! — шутливо погрозил пальцем волку. А он зевнул, показав огромные зубы, и клацнул, захлопнув пасть. Директор аж вздрогнул. Я думал от испуга, ан нет.

— Какая прелесть! — чуть не захлопал в ладоши он, уводя Лютоволка за собой через ворота.

Думаю, проблем никаких не будет, и к вечеру они оба вернутся. Обстановка в академии была спокойная, так что директор мог себе позволить небольшой отдых. А волку полезно побегать на улице.

Я же направился обратно в здание академии. Нужно успеть позавтракать и выпить литр-другой кофе перед началом занятий. Вошёл через главную дверь в холл, а он чуть не битком был забит студентами. Основная масса столпилась у большого стенда слева. С той стороны доносились недовольные возгласы и стенания. Даже чуть ли не драка назревала.

Ну и что случилось на этот раз?

Глава 4

Гул голосов поднимался над толпой студентов и накатывал, как волна, подобно шелесту ветра в вершинах деревьев. Только ветер обычно не матерится и не ноет, а тут…

— Блин, да как так-то, а⁈ — вскрикнул кто-то у большого стенда с вывешенными на нём листками бумаги.

— О боже, что я маменьке теперь скажу?

— Это прэвышение всяких палнамочый! Экзамэны пасреди сэместра!

— Это просто проверочные работы, господин Мамедов.

— Нэт, экзамэны!

Что ж, именно по этой атмосфере общего страха и негодования, вызванных учёбой, я скучал в Петербурге. Но чем же вызвана такая реакция на этот раз?

Впереди возле стенда увидел ярко-голубую головку княжны, а рядом с ней брюнетку и шатенку с бронзовой кожей и выжженной прядью. Распихивая тех, кто не успел посторониться, прошёл к ним и понял наконец в чём дело. Вывесили результаты вчерашних контрольных. Машинально нашёл свою фамилию на одном из первых листков и ознакомился с результатами.

Лучше, чем боялся, и хуже, чем хотелось бы. Всего одна тройка, но и пятёрок нет. Впрочем, другого результата ожидать и не стоило, ведь сложно подготовиться сразу по куче предметов всего за несколько дней. Постоянно то на бал надо идти, то тебя убить пытаются… Никакого спокойствия. К тому же практические знания и умения куда важнее каких-то отметок.

Девушки заметили меня. Княжна лукаво улыбнулась, Вероника подняла на меня заплаканные глаза и промычала «Г-господин…», Агнес задумчиво почесала подбородок и пожала плечами, а Лакросса сжала кулак и ударила по стенду. От неожиданности стоявший рядом белобрысый студент побледнел и схватился за сердце, медленно осев на пол. Я пару раз шлёпнул его по щекам, приводя в чувство. Кажется, немного переборщил. Щёки покраснели, но глаза в кучу собрать он ещё долго не мог.

— Я должна быть лучшей! — сопела оркесса. — Почему у меня четыре по оружейному мастерству? Главное — отлично стрелять, а остальное… Кому вообще нужно знать устройство винтовок? Только каким-нибудь гномам или оружейникам!

— Эй! Что значит «каким-нибудь»? — раздался писклявый голос снизу. Я опустил глаза и увидел молодого гнома, которого, видимо, по обмену прислали. — За оружием нужен уход, иначе оно не будет работать!

— Не парься, друг, она это не со зла, — сказал я ему. Гном что-то пробормотал и ушёл, стукая по коленкам тех, кто мешкал уступить ему дорогу.

— Не переживай, Лакросса, — пожала плечами княжна. Она стояла справа от оркессы, наматывая на палец короткие волосы. — Зато у тебя пять с плюсом по боевой концентрации.

— У тебя-то все пятёрки с плюсом! — не унималась девушка.

— Ради них я училась каждый день по целых три часа! — нахмурилась княжна, недовольная тем, что её усилия не ценят.

— Я по три часа спал… — простонал какой-то второкурсник справа от неё.

Глаза запали, щёки втянулись, кожа побледнела. В целом он был похож на вампира, который не питался пару сотен лет. Он взглянул на Онежскую с ненавистью во взгляде, а после этого его покинули последние силы. Стоявшие рядом друзья, которые выглядели немногим лучше, подхватили его под руки и утащили на ближайшую скамейку. И сами рядом упали спать. Вот бы и мне так…

Я почувствовал, что начинаю засыпать на ходу, но вдруг мне на грудь бросилась Вероника, которая всё это время молчала, но очень хотела что-то сказать.

— Господи-и-ин! — ревела она. — Меня отчислят! И я не смогу быть вашей служа-а-анкой!

— Что? Почему? — не понял я.

— Я не сдала алхимию! — синеглазка упёрлась лбом мне в грудь и принялась легонько стучать по ней кулаками.

— Подумаешь, — пожал я плечами, поглаживая её по голове. — Пересдашь.

— Я её совершенно не понимаю! — запрокинула голову Вероника, смотря в моё лицо.

Одновременно она прижалась ко мне объёмной грудью, которая беззастенчиво выглядывала из-под расстёгнутых пуговиц школьной рубашки.

Несколько студентов с завистью посмотрели на меня. Да, ребятки, вид с моего роста открывался просто великолепный. Завидуйте молча!

— Тише, секс-бомбочка ты наша, тише, — похлопала по плечу Вероники Агнес. — Утихомирь свой запал. Я тебя натаскаю, и в следующий понедельник пересдашь алхимию на пятёрку!

— П-правда? — шмыгнула носом синеглазка.

— Ага! Если… — зелёная полторашка потянулась к уху Вероники, привстав на цыпочки, — сошьёшь мне такой же чёрный комплект с подвязками, как у тебя.

— Сошью!

— Вероника шьёт нижнее бельё? — прошептала Василиса, пристроившись с другого бока.

В итоге меня с трёх сторон окружили девушки, поджимая прекрасными полушарями разных размеров и степени упругости.

— Ещё какое! В Питере чуть с руками не отрывали в магазинах!

Что правда, то правда…

Лакросса смотрела на нас, скептически приподняв бровь и притопывая ножкой в кожаном сапоге.

— Тогда я тоже помогу тебе, Вероника! Если… сошьёшь… — засмущалась княжна.

— Всем сошью! — обрадовалась синеглазка, а слёзы её тут же высохли.

— Только тогда нам нужна комната для занятий побольше… — прикоснулась пальчиком к подбородку княжна, лукаво взглянув на меня.

Ага, теперь понятно, что она задумала на самом деле. Опять попасть в мою комнату!

— Ладно… — отмахнулся я.

Бороться с этим сегодня не было сил. Кофе, мне нужно кофе… Много кофе!

Так, всё. Я пошёл завтракать, а то в животе уже урчит. Потом ещё три сдвоенных урока подряд, а я ещё даже не проснулся. А затем нужно изучить дело Билибина, чтобы понять, почему при аресте высокопоставленного герцога шеф полиции Никитич вёл себя так уверенно.

* * *

К обеду спать хотелось невыносимо. Даже учебные спарринги на паре по боевой концентрации взбодрили лишь ненадолго. Так как молот мой был пока нерабочий, пришлось сражаться с учебной зубочисткой академии. То есть это, конечно, был меч, но в моих руках он выглядел как иголка-переросток.

Партнёрами по спаррингу попались сначала княжич Медведев, бой с которым меня вымотал, и вернувшийся в академию Павел Северов. Никто до сих пор не знал, что он — царевич. А если у кого-то вдруг были сомнения насчёт его личности, они развеялись, когда я на Северова упал и почти захрапел.

Короче, или кофе в столовой развели, или меня, налив какую-то бурду. Что, впрочем, одно и то же.

После сытного обеда отправился к себе в комнату, где уже спал умаявшийся за утро с директором Альфачик. Следом за мной увязались девчонки с охапками учебников и пособий по алхимии, взятых из библиотеки. Решили поднимать знания Вероники, начиная с самых основ. Я не возражал. Честно говоря, провёл уже несколько ночей без их компании… Ну разве что один раз ко мне заглянула Лакросса, но поспать нам практически не удалось. В общем, я будто соскучился по девчачьему гомону в комнате.

Вот и сейчас он тут же заполнил апартаменты, едва я открыл дверь. Пока девушки с восторгом осматривали богато отделанные комнаты, я осушил стакан крепкого кофе. Его дала одна из поварих в столовой: увидев мой осоловелый взгляд, быстро сварила терпкий напиток в турке. Надо будет сказать ей спасибо, потому что кофе меня всё-таки взбодрил. А то, кажется, я забыл это сделать.

Агнес, Вероника и княжна оккупировали большой стол в левой части комнаты и зарылись в учебники с головой, наперебой объясняя основы и тонкости алхимических процессов синеглазке. А та хлопала пышными ресницам, приоткрыв пухлые розовые губки, и ничего не понимала. Потом Агнес с Василисой догадались проводить аналогию с шитьём, и дело пошло. Лакросса же занялась кропотливой сборкой-разборкой одного из учебных ружей. Четвёрка не давала ей покоя.

А я забрался на кровать и открыл пухлую папку с делом герцога.

Продираться сквозь бюрократические формулировки полицейских отчётов было крайне тяжело. Сухой, скучный и запутанный канцелярский язык с трудом усваивался мозгом, а буквы через каждые пять минут начинали расплываться и смешиваться в чёрный беспорядочный водоворот. Иное предложение приходилось по пять раз перечитывать. Пока смысл не доходил до усталого меня.

На первый взгляд расследование выглядело простым и понятным. Возможно, поэтому дело так скоро собирались передать в суд.

Жертва — дочка одного местного графа, чей род за последнее столетие ослабел. Она была единственной в семье, а благосостояние рода, видимо, толкало её на различные рискованные способы заработка. Не знаю, подрабатывала она высокостатусной проституткой или просто настойчиво искала спонсора…

Но это и неважно. Главное, что она была аристократкой, и одно это наводило тень на герцога. Аристократы постоянно убивали друг друга, но делали это на дуэлях или в честном бою. А девушку закололи в спину. И не один раз.

Перечень издевательств, которые пережила несчастная, указанный в отчёте судмедэксперта, просто пугал. Поэтому я с ещё большей уверенностью подумал о том, что герцог невиновен. Такое мог совершить только отъявленный психопат, а Макс на него не тянул. Конечно, он мог умело скрываться, но я видел его в бою, видел в других экстренных ситуациях… Думаю, я бы заметил в нём червоточинку.

В этом отношении своим чутью и опыту я доверял. Не мог герцог настолько умело скрывать своё истинное лицо. Значит, это убийство — наверняка чья-то подстава…

Я всё больше углублялся в отчёты. Некоторые повторяли предыдущие, но я всё равно их скрупулёзно читал. Не хотел пропустить какую-нибудь важную деталь. Вдруг позже она поможет развалить дело против Билибина и выйти на настоящих убийц?

Постепенно голос девчонок становился всё глуше, а мои веки — тяжелее. Однообразные формулировки усыпляли. Вскоре гомон стал доноситься словно сквозь вату, а текст перед глазами просто-напросто поплыл. И я провалился в сон.

* * *

Проснулся уже поздним вечером: в окне догорал закат. Проблемные женщины тоже заснули и сейчас лежали вчетвером, обнимая пушистого Альфачика. А тот вроде и не против был. Ужин я, похоже, пропустил, но на всякий случай, умывшись, спустился в столовую. Всё же кое-что осталось, так что голодная смерть мне не грозила.

Так же тихо вернулся в комнату и снова углубился в чтение дела. Не заметил, как наступила ночь.

Девушка была не одна. Число жертв приближалось к полудюжине. Это только тех, кого нашли. К делу приложили заявление о пропаже ещё нескольких молодых девушек, и среди них были не только аристократки. Смущало только одно: что некоторые заявления были поданы ещё до приезда Билибина в город. Видимо, следователи не сочли это весомым и всё равно пытались повесить все трупы на герцога.

Любопытно. Что же у них есть такого на Макса?

Наконец я дошёл до перечня улик. Пробежал его глазами, не поверил, пробежал ещё раз.

Твою мать! Это многое объясняет. Герцог на рыбалке упоминал, что потерял его или где-то забыл… Но как можно потерять или забыть фамильный клинок?

Да, орудием убийства оказалась трость герцога Билибина. Та самая, внутри которой находился изящный тонкий меч — фамильное оружие рода Билибиных. И его нашли рядом с телом девушки. С отпечатками и кровью жертвы.

Чёрт. Вот откуда берёт корни уверенность Никитича в виновности герцога. Улика, по сути, железная, и действительно далеко не каждый адвокат сможет отвести меч правосудия от герцога. Если такой адвокат вообще существует…

— Что-то нашёл?

Рядом бойко бухнулась на кровать княжна Онежская, а я на пару секунд забыл как дышать из-за всплеска адреналина. Да кто её так подкрадываться научил⁈

Локотками девушка упёрлась мне в грудь и попыталась заглянуть в раскрытую папку.

— Нашёл, — сказал я, аккуратно спихнув с себя Василису и встав. Папку оставил на кровати, и она её тут же схватила. — То, что хотел бы никогда не находить.

Василиса открыла рот, побледнев. От неё сразу пошёл резкий холодок, от которого поднялась шерсть на волке, а спящая троица из Вероники, Агнес и Лакроссы зябко поёжилась.

— Так это всё-таки он сделал⁈ — воскликнула княжна.

— Что? Кто? Где? Почему меня не позвали? — сиплым голосом вопрошала проснувшаяся гоблинша.

Я промолчал. Я не верил, что это сделал Билибин. Кто-то выкрал его клинок и убил им девушку. Как его можно было похитить? Герцог работал в городской Ратуше, задерживаясь допоздна. Днём там полно людей — просто так не войти в его кабинет и не украсть трость, к тому же Билибин наверняка держал её при себе. Хотя до конца эту возможность исключать не стоить. Её могли похитить, пока он где-либо обедал. Либо, на мой взгляд, самый простой и вероятный вариант: трость выкрали из особняка.

Значит, возможно, что настоящий преступник имеет доступ к семье герцога. И мне это совсем не нравится. Её могут похитить и использовать против герцога, если он надумает сопротивляться в суде. А имея семью в заложниках, его заставят признать вину. И дело в шляпе.

Что ж, осталось найти эту шляпу и засунуть её в зад настоящему виновнику. Для этого нужно изучить бумаги Билибина: наверняка там найдётся парочка тех, кому выгодно засадить в тюрьму императорского ревизора. Но сначала…

Я подошёл к небольшому столику с телефоном возле двери и открыл толстый телефонный справочник Пятигорска. Конечно, номера Билибиных в нём не было, но я знал адрес, потому что бывал там. Тут же с помощью карандаша набрал цифры (просто мои пальцы не пролазили в круглые отверстия диска). Трубку долго не брали, один раз связь даже прервалась и пришлось звонить заново. В конце концов в трубке раздался заспанный голос с лёгким кавказским акцентом:

— Резиденция Билибиных. Чем могу помочь?

— Позовите герцогиню Билибину.

— Боюсь, что она спит.

— Значит, разбудите! — не выдержал я дотошности собеседника. — Скажите, что звонит барон Дубов.

— Сию минуту, Ваше Благородие, — недовольно ответил слуга и, судя по стуку, положил трубку на столик рядом с телефонным аппаратом.

Долгую минуту я ждал ответа, прислушиваясь к каждому звуку и гулу помех в проводах. Девушки молча смотрели на меня во все глаза, боясь даже пикнуть. Видели по моему лицу, что дело серьёзное. Конечно серьёзное! У кого-то задница без шляпы внутри ходит!

Наконец в трубке послышались шаги, затем усталый женский голос произнёс:

— Господин барон, вы знаете который час?

— Без понятия, — честно признался я. — Но дело срочное. Скажите, вы хорошо знаете ваших слуг?

На несколько секунд женщина по ту сторону задумалась.

— Честно говоря, — заговорила она, — из столицы Максим взял всего несколько слуг. Повара и нянечку для Саши. Остальные — наёмный персонал.

Я не смог сдержать тяжёлый вздох.

Ох, герцог, герцог. Ведь из столицы приехал. Вырос в банке с бешеными аспидами, а тут вдруг решил, что в Пятигорске его никто не тронет. Недооценил он местных интриганов, ох, недооценил.

— У вас есть укромное место, о котором никто не знает? — спросил я, машинально прижимая ко рту трубку, будто боясь, что иначе нас услышат.

— Вы думаете, что кто-то из слуг… — испуганно зашептала герцогиня.

— Неважно, что я думаю, Ваша Светлость, — оборвал я женщину. Нельзя давать ей запаниковать, иначе она начнёт делать ошибки и себя погубит, и дочь. Герцог мне этого не простит. Да и я себе тоже. — Есть ли у вас такое место? Отвечайте.

— Н-нет, откуда… — лепетала Мария. — Нет, постойте! Есть один домик в горах, он в…

— Стойте! — резко вскрикнул я. — Не говорите мне, где он. Линию могут прослушивать. Берите только самое необходимое, запас еды и сейчас же уезжайте туда. Заберите с собой только тех слуг, которым безраздельно доверяете.

Лучше бы, думал я, слуг оставить. Чем меньше людей знает, куда уехала герцогиня с дочерью, тем лучше. Но слуги, которые давно служат одной семье, могут знать слишком много. И выдать какую-нибудь важную мелочь под пытками. Тут лучше подстраховаться.

Кстати, это одна из причин, почему я не люблю, когда у меня есть слуги. Вероника — исключение.

— Х-хорошо, — отозвалась женщина. Судя по голосу, взяла себя в руки. — Понимаю, что сейчас не время для расспросов, но позвольте всего один вопрос. Что будет с моим мужем? Всё так серьёзно?

— С ним всё будет хорошо. Даю слово. — Краем глаза заметил, как Агнес сурово кивнула, сжав кулак. — Затаитесь на время. Так будет безопаснее всего. И ещё кое-что: мне нужен номер его адвоката. У Максима Андреевича же есть адвокат?

— Конечно! Самый лучший! Приехал сегодня из Москвы. Запишите номер его гостиницы.

Она продиктовала цифры, и на этом наш разговор закончился. Не теряя времени, позвонил в гостиницу «УниверсалЪ». Кажется, я даже видел её в центре Пятигорска. Одна из самых дорогих. Значит, и адвокат хорошо берёт за свои услуги.

— Гостиница «Универсале», чем могу вам помочь? — ответил молодой, наигранно бодрый голос ночного администратора.

Я попросил меня соединить с господином Акраповичем, прибывшим сегодня. Не забыл упомянуть, что звонок срочный. Затем снова последовали гудки и щелчок снятой трубки. Раздражённый моложавый голос произнёс:

— Да, граф Акрапович у аппарата. Кто это?

Чувствовалось, что обладатель голоса — наглый и пробивной тип. Да ещё и граф. Неплохо.

— Это барон Дубов… — начал говорить я, но адвокат меня перебил.

— А, господин Дубов! Да-да-да, господин Билибин меня предупредил, что однажды вы позвоните.

Я молчал, потому что слегка опешил. Значит, Макс знал, что я возьмусь его спасать. Вот гад, а! Мог бы и нормально со мной поговорить, а не устраивать подковёрные интриги. Чёртовы петербуржцы.

— Значит так, господин Дубов. Герцог просил во всём вам содействовать. Не знаю, что он задумал, но хочу услышать от вас хоть какую-то информацию.

— Мне нужно устроить встречу с герцогом, но я не адвокат, поэтому меня к нему не пустят.

— Негусто. Понятно. Вопрос решаемый, — отрывисто говорил граф. — Мне и самому необходимо с ним переговорить. К сожалению, ни сторона обвинения, ни полиция сегодня не передали мне копии документов по делу, что несколько осложняет защиту господина Билибина в суде. Такое ощущение, что они его вообще потеряли! Чёрт-те что происходит в этом вашем Пятигорске… Предлагаю сперва встретиться и обсудить сложившуюся ситуацию.

— О, господин Акрапович, — с улыбкой протянул я, глядя на папку в руках княжны, — присылайте машину завтра к обеду в Пятигорскую академию. Нам точно есть что обсудить.

Глава 5

Кабинет Императора

Примерно в это же время

В кабинете Его Императорского Величества стены окрасились в тёмно-бордовый цвет. Время близилось к ночи, и только на его столе горела небольшая лампа. Под ней лежала раскрытая папка с первыми отчётами алхимиков.

Александра Восьмого взволновало нападение неизвестного на барона Дубова со спутницами. А отчёты взволновали ещё больше.

Вдруг в дверь постучались.

— Войдите! — крикнул он, потирая усталые глаза.

— Ваше Величество, — из-за двери высунулась прелестная головка Наташи, его секретарши, — я сварила крепкий кофе, как вы и просили.

— Неси сюда, — кивнул царь.

Стуча каблучками, девушка поставила на стол серебристый поднос с блюдцем, до краёв наполненным лучшим малиновым вареньем, и чашкой кофе. От неё поднимался ароматный пар. Государь бросил туда два кубика тростникового сахара, подаренного китайским князем, недавно приезжавшим к нему. Весьма вкусная штука.

— Ваше Величество, вы выглядите напряжённым. Хотите, я сделаю вам массаж? — спросила Наташа будто с надеждой.

— Не нужно, — отмахнулся государь. — Можешь идти.

Но секретарша не спешила уходить. Она теребила руками край белой блузки, будто стеснялась задать какой-то вопрос. Наконец она решилась и произнесла, слегка побледнев:

— Думаете, я не буду так же хороша, как она?

— Думаю, что не тебе задавать такие вопросы государю, — холодно заявил Император и взглядом указал на дверь.

— Простите, Ваше Величество, — ещё больше побледнела девушка и, поклонившись, поспешила уйти.

Александр Восьмой проводил её взглядом, задержав взор на двух прекрасных половинках пониже спины. Он и без того знал, что секретарша всегда готова ублажить его. Стоит ему только захотеть…

Император сделал глоток горячего кофе, сдобренного тростниковой сладостью. Попытался вернуться к отчётам, но вопрос Наташи, верной ассистентки, выбил его из колеи. Самое ужасное, что она была права. Он не то что боялся, он знал, что никто и никогда не сравнится с его Императрицей.

Государь прикрыл глаза, отдаваясь воспоминаниям. Естественно, это был брак по расчёту, чтобы заключить выгодный союз с одним древним французским родом. Монте-Кристо стояли во главе Союза европейских беженцев. Правящей династии тогда было необходимо обеспечить себе влияние среди диаспор немцев, французов и других наций, потерявших свои государства и расползшихся по всему миру.

Будущему Императору повезло. Девушка, назначенная ему в жёны для заключения союза, оказалась прекрасным белокурым ангелом с милой, даже сексуальной картавостью. Днём. Ночью же она превращалась в ненасытную демоницу. Отсюда и четыре наследника!

Александр Восьмой открыл глаза и понял, что улыбается. Похоже, кофе взбодрил не только мозг, но и другой орган. Но потом сразу помрачнел вспомнив прошлое.

Почти год назад Императрица, его ангел, умерла от неизвестной болезни. Лучшие лекари Империи не смогли совладать с ней. Годовой траур, который взял государь, скоро кончится, и нужно будет вновь искать жену, как бы он ни хотел избежать этого. Но для хорошего царя дела государства превыше всего.

Кстати, о них…

Император встряхнул головой и снова взял в руки отчёты. Несколько независимых алхимических лабораторий провели исследования чёрного стекла, которое нашёл Павел на месте нападения. По словам Дубова, оно отвалилось от тела нападавшего. Если это так, то дело плохо.

Во-первых, материал обладал колоссальной токсичностью. Прикасаться к нему голой кожей строго воспрещалось. Один малейший порез, и токсин попадёт в кровь, начнётся цепная реакция, уничтожающая тело на клеточном уровне. Некроз тканей, безумная боль, отказ внутренних органов… И это лишь малый перечень возможных последствий!

Однако, все отчёты сходились в ещё одной вещи. Материал был настолько же токсичен, насколько полезен. Алхимики выяснили, что он обладает способностью аккумулировать магическую энергию в огромных объёмах. А при определённых условиях ещё и производить её. Потенциальная энергоёмкость такая, что нефть с углём и рядом не стояли. Вот только была одна проблема…

Чёрное стекло не встречалось нигде. Абсолютно нигде. До сего момента. Но ходили слухи, что разведчики, забиравшиеся далеко на территорию Саранчи, видели целые леса из чёрных кристаллов. Правда, образцы взять не смогли. Погибли все, кто попытался отбить осколок. Настоящее чудо, что Павел и Дубов не порезались.

Иначе пришлось бы Императору хоронить и сына, и просто хорошего человека. Ну, точнее, получеловека-полуогра. Хотя, скорее всего, Дубова спас его Инсект. Чтобы токсин попал в кровь, он должен с этой кровью соприкоснуться. А это проблематично, когда плоть состоит из морёного дуба.

Император встал и подошёл к окну. На западе уже догорал закат, последние лучи ещё красили край неба, но над дворцом уже горели звёзды. Где-то там под окнами есть сад, в котором рос дуб. До недавнего времени. Один из его сыновей этот дуб срубил, но недавно государю доложили, что в том месте, где пальцы барона Дубова врезались в пень, появились зелёные ростки.

Хоть одна хорошая новость.

Но и она меркла рядом с тем, что след Саранчи появился в сердце страны. Даже в сердце столицы! Возле его дворца! Вот это по-настоящему плохая новость.

От размышлений царя оторвал звонок телефона. Наталья сообщила, что к нему пришёл господин Тарасов, его первый советник.

— Ваше Величество, — почтительно поклонился князь, пока ещё оставаясь за пределами круга света от настольной лампы

Затем подошёл и положил на стол перед Императором папку. У Александра дёрнулся глаз. От этих папок у него уже изжога.

— Что это? — спросил он.

Тарасов устало опустился в кресло и провёл рукой по морщинистым щекам. Выглядел он ещё бледнее обычного.

— Государь, — начал он со вздохом, — это доклад из Кёнигсберга и письмо от Британской короны. Последняя уведомляет нас о начале морских учений в Северном и Балтийском морях. Из Кёнигсберга подтверждают эту информацию. Учения уже начались, и они перекрывают наши морские торговые пути.

Император до хруста сжал кулаки, а затем, успокоившись, произнёс, сложив руки домиком:

— Англичанка не могла подобрать момента более удачного, чтобы подгадить нам. Значит, началось. Хотят спровоцировать нас начать первыми.

— Да, государь, — кивнул Тарасов, чуть помедлив. — Прикажете начать действовать в соответствии с планом ответных мер?

— Именно, — Александр снял трубку. — Наташа, отмени все встречи на неделю вперёд. И найди князя Онежского. Скажи, что он нужен мне немедленно.

Дав ещё пару указаний, он положил трубку телефона на рычаги.

— А вы, господин Тарасов, лично проконтролируйте запуск первого ледокола.

* * *

Комната Николая

Сейчас

Разговор с Акраповичем меня взбодрил. Он показался мне человеком энергичным, уверенным в себе и целеустремлённым. Не знаю, сколько род Билибиных платил ему, но, похоже, граф стоил каждого рубля.

Меня смущало другое. Герцог — птица высокого полёта, значит, занялся им кто-то очень крупный и влиятельный, кому он перешёл дорогу. Кто-то, кто даже Императора не боится. С другой стороны, Билибина пытались вывести из игры законными методами. Ну, по крайней мере, внешне законными: чтобы отвернуть от него государя и всех помощников, поставить его вне закона.

Не знаю, насколько такая тактика может сработать, но угнетало меня следующее: если кто-то убил девушку, чтобы подставить Билибина, он может продолжить убивать. Случайных свидетелей, семью Билибина, если понадобится, или тех, кто пытается помочь. Например, некоего барона Дубова. За себя я не переживал, а вот за девушек…

— Коль, что происходит? — обеспокоенно спросила Лакросса. Она подошла ко мне сзади и положила руку на плечо. — На тебе лица нет.

Вкратце я пересказал им разговор с герцогиней Билибиной и графом Акраповичем. Хотя большую часть они и без того поняли из моих реплик, сказанных в телефон. Теперь лица не было не только на мне.

Понадобилось несколько минут, чтобы подруги переварили информацию. Первой очнулась Лакросса.

— Я пойду с тобой, — сказала она, сжимая мою руку. — Всегда буду рядом, и если враги только подумают напасть на тебя…

— С ума сошла? — одёрнул её я. — Им тебя будет гораздо проще убить, чем меня. Нет, вам всем лучше оставаться в академии — здесь безопаснее. К Акраповичу я завтра поеду один.

— Согласна, — посерьёзнела Агнес. — Коля прав: мы можем стать обузой, щепками, попавшими в маховик. Только хуже сделаем, короче.

— Я готова сделать всё, что прикажет господин, — смиренно склонила голову Вероника. — Например, массаж…

На секунду даже задумался. От массажа я бы не отказался. Давненько мне косточки не проминали. Вот только немного ехидная улыбка синеглазки намекала, что речь не совсем о массаже. Я не против, но сейчас неподходящий момент.

Княжна опустила ноги с кровати на пол, чуть не уронив папку с делом Билибина, и сердито скрестила руки под грудью. Отчего маленькие, аккуратные полушария слегка приподнялись под слегка расстёгнутой рубашкой. Выглядело это весьма соблазнительно.

— Опять я все приключения пропущу, — надулась она.

Ничего, пусть дуется сколько влезет. Ей это иногда полезно. Я же вышел на кухню, отделённую от основного жилья небольшой стойкой, и заварил вкусный травяной чай: фенхель, мята, лимонная трава и листья ежевики. Самое то, чтобы сесть за домашние задания. Их никто отменять не собирался.

Постепенно девушки тоже занялись своими делами. Вероника шила новые комплекты кружевного белья для подруг, Лакросса снова собирала и разбирала винтовку, ругаясь каждый раз, когда роняла или забывала какую-то деталь, Агнес играла с волком, а Василиса продолжала копаться в деле Билибина.

Постепенно я с головой ушёл в домашку, благо спать пока не хотелось. Но через полчаса меня отвлёк вопрос княжны:

— А это что такое?

— Похоже, приключения на ваши попки всё же найдутся, — ухмыльнулся я, глядя на цветной кругляш в специальном пакетике для улик в руке Василисы. Со следами крови.

* * *

Первая половина среды пролетела незаметно. Альфачика я снова выпустил погулять в лес, куда он унёсся ломая кусты. На занятиях по оружейному мастерству разнёс пару мишеней выстрелами из револьвера, а на алхимии между делом узнал у Евгений Андреевича, где можно достать недостающие ингредиенты для новой рукояти молота. Без него я чувствовал себя голым. Вдруг кто-то очень сильно захочет разбить об него голову?

К обеду, как и было оговорено, Акрапович прислал машину с наёмным водителем из местных. Встречу он назначил в каком-то незнакомом мне ресторане, и ехать до него, с учётом пробок и дороги до города, было около часа. Я занялся изучением бумаг Билибина, до которых всё никак не доходили руки.

Листков с различными пометками, блокнотов и прочих свитков была целая гора. Такое ощущение, что Мария Билибина просто свалила их все в кучу, так что мне приходилось в голове заново выстраивать взаимосвязи между ними. Пришпиливал в голове на пеньковую доску и тянул цветные ниточки. Но до завершения картины всё равно было ещё очень далеко.

К концу поездки я мог сказать немногое. Определённо, герцог готовил некий капкан для крупной дичи, но план его был неясен. Да и сам он, похоже, угодил в чью-то ловушку. Билибин копал под несколько родов сразу. Чаще всего мелькали фамилии Разумовский (я вспомнил паренька-соседа — кажется, он в итоге лодыжку подвернул при падении), Михайлов и Короленко. Михайлова я тоже помнил. Местный князь, и у него точно есть мотив, чтобы избавиться от Билибина. Правда, я не знал, какой именно. Месяц назад он пытался завербовать меня, чтобы я подрался с герцогом. Но слабо верилось, что он, спустя время, решил избавиться от герцога с помощью убийства нескольких аристократок. Здесь что-то другое…

Машина остановилась возле небольшого старинного здания. Приземистого, двухэтажного. На первом этаже ресторан с летней верандой под навесом. Стойки с цветами между столиками разъединяли пространство, вышколенные официанты сновали с блюдами наперевес, люди обедали. Судя по одежде, весьма богатые люди. Хоть на улице и было прохладно, но все столики всё равно были заняты.

Я подошёл к метрдотелю, стоявшему рядом с узкой высокой тумбой.

— Чем могу вам помочь? — учтиво склонил он голову.

Надо же, прекрасная выучка — он даже взглядом не повёл от того, что в ресторан заявился полуогр.

— Мне назначена встреча с графом Акраповичем.

— Он за третьим столиком, — мужчина показал рукой вправо, на человека в больших круглых очках.

Пока шёл к нему, пригляделся к адвокату Билибиных. Невысокий, хорошо одетый, но физически неразвитый мужчина лет сорока. Видно, что человек интеллектуального труда. Тёмные волосы с пробором посередине зачёсаны назад, глаза карие, большие и круглые, как две пуговицы у плюшевой игрушки, подбородок узкий, губы слегка искривлены в вечной самодовольной ухмылке. Адвокат изучал меню.

— Граф Акрапович? — подошёл я к нему.

Он поднял на меня взгляд и, вдруг побледнев, оттолкнулся от стола, упал, кувыркнулся через спину и пополз, вопя:

— Полиция! Полиция! Помогите!

Я замер на месте, не зная, что делать. А на его истерику начали оборачиваться люди.

— Успокойтесь, — мгновенно нагнал его, поднял за воротник и поставил на ноги. — Я барон Дубов. Вчера мы с вами говорили по телефону.

— Вы? Барон? — непонимающе хлопал он глазами за съехавшими очками. Наконец граф успокоился и сел обратно, поправив очки. — Мой подзащитный предупреждал, что вы обладаете незаурядной внешностью. Но я и представить себе не мог, что вы…

— Кто я? — напустив холода в голос, спросил я и сел напротив.

Акрапович нервно поправил очки, которые и так уже сидели идеально.

— Я прошу прощения за такую реакцию, Ваше Благородие. Моя работа сопряжена с определёнными рисками. Недовольные всегда найдутся, и не всегда они будут мыслить адекватно. Перед поездкой сюда на меня совершили покушение: сильно пострадали мои телохранители, а новых найти я не успел, пришлось ехать сюда одному. Надеюсь на ваше понимание, господин Дубов.

Граф будто и в самом деле мучился чувством вины, комкая в руках салфетку. Или просто переживал, что не сможет без моей помощи выполнить работу. Мне его сомнения сейчас совсем не нужны.

— Всё в порядке, господин Акрапович, — кивнул я, в улыбке обнажая нижние клыки. Граф самую чуточку опять побледнел. — Внешность у меня и правда приметная. Герцогу стоило уточнить, кто я такой.

Адвокат всё же расслабился и откинулся на спинку стула.

— Да-да, приметная — не то слово, — слабо улыбнулся он. — Предлагаю сперва отобедать. Неожиданные всплески адреналина всегда пробуждают у меня аппетит. К тому же на голодный желудок, знаете, хорошие мысли в голову не приходят. Я вот, например, людей пугаюсь…

Мы вместе посмеялись над его шуткой, и я согласился с аргументом. Обед в столовой пропустил, спеша сюда, так что поесть совсем не откажусь. Тем более к нам как раз подошёл официант. Граф заказал белого вина и копчёную форель, я остановил свой выбор на фазаньем жарком, шашлыке из курицы с лавашом и кувшине пива. Большом кувшине пива.

За обедом разговор не касался герцога, его семьи или других связанных с расследованием дел. Адвокат точно захмелел с пары бокалов вина и начал травить байки из своей практики. Но мне казалось, что он просто хочет втереться в доверие, чтобы потом было проще работать вместе. Может, даже делал он это рефлекторно, потому что привык находить подход к людям. Ну и истории у него были забавные. Над некоторыми я с удовольствием смеялся. А ещё над его смехом. Потому что Акрапович при смехе издавал звук, словно ослик задыхается.

— Раздели, значит, эти два пугала моего телохранителя… Буквально до трусов! Он ещё и мою машину умудрился проиграть, и расписку написал, идиотина. Ну а что мне было делать? Нужно было отыграться за него, иначе домой пешком. Так эти каталы даже не поняли, как это я их в покер уделал! Думали, ещё одного лоха нашли! — снова захохотал Акрапович. — А у меня один клиент был… — Адвокат глотнул вина и восстановил дыхание. — Соглашался поручить мне своё дело, но только если я обыграю его в техасский холдем. Пришлось научиться!

Должен признать, мне была приятна его компания. Какой-то подлости я в нём не ощущал. Да, коварный, наглый, пробивной адвокат с хваткой, как у бульдога, и настроением, которое менялось как по щелчку. Просто делает свою работу, как умеет.

Официант унёс пустые блюда, оставив напитки, и граф тут же посерьёзнел.

— Так, барон, давайте теперь ближе к делу. Ситуация складывается следующая. Герцога схватили по очень серьёзному обвинению, но они нарушили процедуру, так как Максим Андреевич, скажем так, птица высокого полёта. Его не могли арестовать без санкции из канцелярии генерального прокурора Империи. Они предъявляли что-нибудь подобное?

— Нет, — мотнул я головой. — Но действовали уверенно, так что, думаю, она у них есть.

— Хорошо, — пощёлкал пальцами адвокат, — это мы проверим обязательно. Теперь второй момент. Суд назначен уже на следующую неделю. Как адвоката господина Билибина меня должны были ознакомить с документами по делу и предоставить копии. Стандартная процедура перед судом. Но когда я запросил документы и доказательства, подтверждающие вину моего клиента, в полиции начали юлить. И по моим данным, они его потеряли, а это очень серьёзное нарушение. За одно это всё полицейское управление можно пропесочить! Может, удастся вытащить герцога из камеры!

Акрапович нахмурился и постучал пальцами по столу.

— Знать бы только, что они накопали на Максима Андреевича…

— Это легко устроить, — сказал я, перенося из кольца пухлую папку с тесёмками.

— Это то, что я думаю? — процедил адвокат.

Я кивнул, а он тут же зашипел, как змея на раскалённой сковородке:

— Спрячьте! Спрячьте это немедленно! Никто не должен увидеть!

Я перенёс папку в кольцо и оглянулся. Вряд ли бы кто-то заметил её, не подними граф столько шума. Но, кажется, никто пока не оценил его перфоманса. Адвокат откинулся на спинку стула и обвёл взглядом террасу, на всякий случай широко всем улыбаясь.

— Пространственный артефакт, да? Любопытная штукенция, — произнёс он одними губами.

— Могу прислать вам ценник, — пожал я плечами.

— Обед за мой счёт, — он поднялся со стула.

В машине водитель поднял перегородку, и только тогда Акрапович выдохнул. После этого просмотрел документы.

— Мда, — протянул он, — дело плохо… Они пытаются на герцога все похожие случаи повесить. Тоже мне, полиция. И улики у них из железа и бетона. Если им удастся доказать его вину в суде, то Максиму Андреевичу грозит смертная казнь… И всему его роду, чтобы прервать его.

Акрапович снял очки и потёр переносицу. Посмотрел на улицу, барабаня по ручке двери.

— Герцог невиновен, — произнёс я твёрдо.

— Эти бумаги говорят об обратном.

Я перенёс из кольца ещё одну штуку. Цветной кругляш со следами крови в небольшом пакетике для улик.

— Тогда нам стоит выяснить, что это и почему жертва сжимала это в руке.

Акрапович прищурился, разглядывая улику, а затем улыбнулся. Зубы у него были белые и крупные, как у лошади.

— А у вас чутьё адвоката, Ваше Благородие. Думаю, пора нам встретиться с самим герцогом. Скажите, барон, у вас есть опыт работы телохранителем?

Глава 6

Главное полицейское управление города Пятигорска

Молодой городовой низшего оклада, ефрейтор Ерохин потёр ушибленную скулу. Синяк на ней разросся сочным малиновым цветом, и никакие припарки и отвары не помогали его свести. К штатному полицейскому целителю Ерохин пойти не мог, ведь тогда придётся объяснять, откуда взялся синяк, целителя дёрнет нечистая доложить об этом начальству, и начнётся расследование. Тогда-то и выяснится вся правда. А Ерохин очень этого не хотел. Но и на услуги гражданского целителя у него денег не хватало. До зарплаты ещё чёрт знает сколько жить, а он и так большую часть просадил на свою подружку.

Из-за неё-то он и получил по морде от старшего унтер-офицера, начальника смены Петрова в ту злополучную ночь. Конечно, Ерохин винил не себя, а девушку. Ведь это она ему позвонила среди ночи, потому что ей, видите ли, стало одиноко.

В дверь управления вошёл один из старших коллег, и ефрейтор нажал на пульте дежурного кнопку, открывая входную решётчатую дверь и впуская человека внутрь. От резкого движения скула снова вспыхнула болью, и Ерохин скривился.

Да, крепко ему засадил Петров. Хорошо, что кулаком, а не чем-то другим… Подумаешь, Ерохин проигнорировал вызов какой-то старушки, и её ограбили. Разве можно за это бить младшего по званию?

— Не можно, а нужно! — Ефрейтор почти воочию услышал сердитый крик Петрова.

И поёжился, вспомнив, как ночью тот влетел в дежурку, увидел, что Ерохин болтает по телефону со своей дамой, и со всего размаху влепил ему кулаком по лицу. Ерохин слетел со стула под стол и перевернул на себя ведро с шелухой от семечек. Которые сам же и грыз всю ночь.

Так что теперь Ерохин всем рассказывал, что получил синяк при задержании особо опасного преступника, а не от начальника смены.

Правда, он не знал, что коллеги ему не верили и каждый раз потешались за его спиной.

От очередного приступа жалости к себе дежурного отвлекла дверь. Она открылась, впуская внутрь холодный ноябрьский воздух и тщедушного прилизанного дворянина лет сорока. В очках и дорогом твидовом костюме с пижонским портфельчиком.

«Небось из змеиной кожи», — злобно подумал Ерохин.

А следом за ним вошёл… нет, вошла просто гора мышц. Этому существу с острыми ушами и клыками, торчащими из-под нижней губы, пришлось пригнуться, чтобы пройти. Ерохин, глядя на эту махину, судорожно сглотнул.

Ничего. Ничего… Его защищает стекло с решёткой, а в небольшое окошко этот бугай ни за что не пролезет. Даже головой. Он в безопасности.

Ерохин не совсем отдавал себе отчёт, почему он вдруг задумался о своей безопасности.

На этот раз он исполнит свой долг как полагается. Даже несмотря на страх. И начальство заметит его и повысит. Может, даже даст первое дело!

— Позовите вашего начальника, юноша, — отрывисто приказал прилизанный очкарик.

— Вам назначено? — спросил Ерохин, преисполнившись чувства собственной важности.

— Дорогой мой, если бы мне было назначено, тебя бы тут уже не сидело. Но так и быть, сперва предоставлю тебе выбор. Открывай дверь или зови начальника.

Ефрейтор сложил руки на груди и самодовольно улыбнулся.

— Если не назначено, то пущать вас не положено, господин хороший.

— Хорошим я был секунду назад, — скривился аристократ. Гора мышц позади него молчала и вообще не выказывала никаких признаков, что прислушивается к разговору. — Открывай, говорю! У меня нет времени с каждым тут расшаркиваться. Мало того что вы удерживаете моего подзащитного незаконно, так ещё и препятствуете моей работе. Я ваше управление в суде с говном смешаю, ясно тебе? Пойдёшь у меня перекрёстки регулировать.

— Сказано: не пущу!

— Что за шум? — Из-за угла коридора показался старший унтер-офицер Петров, начальник Ерохина. Но, едва увидев бугая с бледной кожей и клыками, побледнел и украдкой перекрестился. Осипшим голосом сказал: — Пусти их, Ерохин.

Ефрейтор помотал головой. Что-то подсказывало ему, что пускать ни в коем случае нельзя.

— Вы что, господин унтер-офицер? Вы на них посмотрите! Давайте вызовем спецгруппу…

— Меня зовут граф Акрапович Михаил Александрович, — вновь заговорил очкастый, обращаясь к Петрову через решётчатую дверь. — Я адвокат герцога Билибина. Не пуская нас к нему, вы нарушаете его базовое конституционное право на защиту. Я непременно укажу на это в ходе препирательств. И ваши фамилии не забуду, Ерохин и…

— П-п-петров, — выдавил начальник Ерохина.

Ефрейтор замотал головой. Это ж явно какие-то преступники, один этот огр-полукровка может тут всё разнести!

Что, если адвокат взял с собой этого громилу не просто так? Если он хочет силой освободить герцога? А крайним потом сделают его, Ерохина, за то, что пустил!

Нет, он ни за что не пустит их в управление!

Разум Ерохина начало отчаянно коротить, отчего парень стал заикаться:

— Н-н-не пущу!

— Так. Понятно. Адекватность в этом городе на вес золота, — поправил очки граф Акрапович, обернулся и кивнул горе, что возвышалась позади него тёмной громадиной в небольшом вестибюле управления. — Господин Петров, кажется, у вас шнурок развязался.

— Н-но у меня нет шнурков… — испуганно ответил начальник смены, но всё же опустил взгляд на сапоги.

Этого мгновения хватило, чтобы полуогр совершил одно короткое, молниеносное движение. Огромная рука просунулась в окошко, схватила Ерохина и дёрнула на себя. Ефрейтор с сочным хрустом влепился носом в кнопку на пульте.

— А-а-а! — завопил он от боли.

Петров удивлённо поднял глаза. Полуогр стоял так же, как и стоял, а граф Акрапович поправил галстук и толкнул решётчатую дверь.

— Итак, господин Петров, раз уж ваш коллега любезно пустил нас, пусть и весьма странным образом, то будьте добры, проведите нас к герцогу Билибину и не забудьте предоставить отдельную комнату. Наш разговор строго конфиденциален.

— А… а он?

— А это… это мой телохранитель, барон Дубов. Он пойдёт со мной. Мало ли герцогу не понравится то, что я скажу. Я не хочу, чтобы человек, который обладает сильным даром, вдруг воспылал желанием убить меня.

Уже знакомый Петрову полуогр прошёл через дверь и оказался рядом с графом. Тот довольно улыбался. Начальник смены проводил посетителей и перепоручил дежурному по камерам. Пусть там сами дальше разбираются. К тому же, к Билибину уже пришёл один посетитель. Кто-то из прокурорских. Проводив, Петров первым делом доложил обо всём начальнику управления Сергею Никитичу, а затем вернулся в дежурку. Там сидел Ерохин и зажимал окровавленный нос.

— Господин Петров… — бубнил он, — нельзя было их пускать! Они же…

— Заткнись! Бога ради, заткнись! — взорвался унтер-офицер. — Мне всего месяц до пенсии. Если ты ещё хоть раз подставишь меня, я тебя на заднем дворе прикопаю!

* * *

Камеры полицейского управления

Николай

Молодой, поджарый и молчаливый полицейский с загорелым лицом повёл нас на второй этаж, а не в подвал, к камерам, как я предполагал. Через пару поворотов пустынного коридора мы оказались у неприметной двери. Она почти сливались с зеленоватым цветом стен. Из-за тусклого освещения казалось, что мы на каком-то глухом болоте находимся.

Полицейский постучал и открыл дверь. За ней была небольшая комната с одной-единственной лампочкой на потолке, голыми стенами и тёмным зеркалом на одной из них. В центре стоял стол. С одной стороны сидел прикованный наручниками герцог Билибин. Лицо его осунулось, глаза покраснели от бессонницы. Напротив него вольготно расположился прилизанный блондин в белом костюме. Он указывал ручкой в уголок небольшого листка, исписанного мелким почерком.

— Просто подпишите признание, господин Билибин, — елейным голосом уговаривал холёный блондинчик. — Уверяю вас, в суде ваше сотрудничество зачтётся.

— Так, это что такое⁈ — мгновенно взорвался граф Акрапович. — Вы кто? И к чему вы склоняете моего клиента?

Мы зашли, адвокат выхватил листок, пробежал его глазами и сунул мне. В нём герцог признавался в куче убийств девушек, которых не совершал. Не хватало только его подписи. Я разорвал бумагу на мелкие клочки, чем вызвал гневный взгляд водянистых глаз блондинчика.

— Ничего… Я напишу новую бумагу, не проблема, — мягко улыбнулся он. — Барон Крысохвостов, колежский асессор прокурорской Канцелярии Империи. Я лишь хотел решить дело миром с господином Билибиным.

— Засадив его за решётку? — вцепился Акрапович.

Да, мужик каждого рубля стоит, сколько бы ему ни платили.

— Хороший мир, ничего не скажешь. Я граф Акрапович, адвокат герцога Билибина. И я требую от вас объяснений. На каком основании вы задержали господина Билибина, который является личным ревизором Его Императорского Величества?

Крысохвостов встал и отошёл на противоположную сторону стола, где лежал его кожаный портфель. Как две капли воды похожий на портфель Акраповича, только цветом другой. Он наклонился и достал листок дорогой гербовой бумаги с печатями и подписями. Подтолкнул к адвокату, прижав пальцем к столу. Боялся, что опять порвём, видимо.

— Герцог Билибин задержан с санкции Генерального прокурора. Можете ознакомиться.

Адвокат склонился над листком и через несколько секунд выплюнул:

— Не вижу подписи самого прокурора.

— Она и не требуется. Достаточно подписи одного из его заместителей.

— Что ж, значит, у этого заместителя и его прихлебателей шизофрения в терминальной стадии. Чтобы подписать такую бумагу, нужны веские основания. Они у вас имеются?

Адвокат вперил взгляд исподлобья в блондинчика.

— Конечно имеются, — улыбался тот. — У нас есть улики. И они указывают на вашего клиента.

— Да? Как указывают? Пальцем? — Акрапович откровенно развлекался. По нему было видно, что он чувствует себя как рыба в воде. — Покажите мне заключение судмедэксперта, патологоанатома, показания свидетелей, отчёты следователей. Или что у вас там есть на моего подопечного?

Граф перечислил те документы, которые просмотрел в машине, пока мы ехали сюда. У Крысохвостова задёргалась щека.

— В данный момент…

— У вас их нет, это я уже понял. Тогда на каком основании вы держите здесь господина Билибина? Захотелось?

— Произошла досадная случайность. Небольшой… потоп в хранилище, — цедил блондинчик. От злости он покраснел. — Восстановить все эти бумаги — всего лишь вопрос времени.

— Тонкости вашего делопроизводства меня слабо волнуют, — выпрямился граф. — По закону вы не имеете права задерживать моего подопечного дольше, чем на трое суток. И они истекают… — Адвокат вытащил из жилетки золотые часы на цепочке, щёлкнул крышкой. — Во сколько вас задержали, Ваша Светлость?

— Около трёх часов дня, — ответил я за него.

— А это ещё кто? — взъярился Крысохвостов, только заметив меня. За часть стены принял, что ли?. — Вы кого сюда привели? Это нарушение всех процедур!

Акрапович поднял на барона уничтожающий взгляд.

— Это… мой личный телохранитель. Совершенно случайно он оказался свидетелем незаконного задержания герцога Билибина и, естественно, будет свидетелем по делу, когда я возьмусь за вас, дармоедов, всерьёз.

— Да как вы смеете…

— Не волнуйтесь, он подписал необходимые бумаги и теперь так же связан адвокатской тайной, как и я. — Граф снова взглянул на часы.

Я откровенно наслаждался его работой. Профессионал. Он сейчас этому крючкотвору горло перегрызёт. Фигурально выражаясь, конечно. Или нет? Оскал у него будь здоров.

— И здесь он в целях моей личной безопасности… — бормотал адвокат, подняв вверх указательный палец. — А срок задержания до выяснения истекает… сейчас!

Он захлопнул крышку часов и убрал их в карман.

— Итак, вы готовы предъявить обвинения моему клиенту?

— Он здесь как свидетель, — прошипел Крысохвостов, побледнев от едва сдерживаемого гнева.

Акрапович и блондин замерли друг напротив друга, как чёрное и белое, как китайские Инь и Янь. Или чья там это философия. Одно меня удивляло в их противостоянии за душу герцога — сам герцог. Он сидел, уставившись на свои руки, скованные блестящими браслетами, и не шевелился.

— Как свидетель? — хищно улыбнулся Акрапович. — Поэтому вы подсунули ему чистосердечное признание? Вы меня за идиота держите⁈ Привыкли в своей провинции косить под дурачков… В прокурорской Канцелярии все — такие же профессионалы своего дела, или вы один такой, барон Крысохвостов?

Губы блондинчика превратились в тонкую полоску, кулаки сжались, и между пальцев пробились струи света. Я вышел вперёд и заслонил собой адвоката. Вдруг этот дурик задумает устроить здесь незаконную дуэль?

В коридоре хлопнула дверь, послышались несколько торопливых шагов, затем в допросную влетел рыжий до кончиков волос и красный от смеси злости и стыда Сергей Никитич.

— Хватит! — рявкнул он. — Дубов, это ты его привёл?

— Меня не нужно приводить, я сам прихожу, — откликнулся Акрапович, поправив очки. — Я так полагаю, явился виновник всего торжества? Человек, незаконно задержавший моего клиента, герцога Билибина. Начальник полиции Приходько Сергей Никитич, верно?

Кусая себя за усы, дядька кивнул. А я понял, что впервые услышал его фамилию.

— Итак, вернёмся к нашим баранам. Либо вы, — он показал ладонью на Крысохвостова, совладавшего с собой, — предъявляете обвинения моему подопечному и подкрепляете это необходимыми документами. Либо вы, — он повернулся к Никитичу, — отпускаете герцога Билибина и приносите извинения за незаконное задержание.

В комнате повисла тишина. Я стоял и смотрел прямо в глаза блондину. Бледные, водянистые и злые. Следил за каждым движением на случай, если он вдруг задумает чудить. От былой его уверенности не осталось и следа. Акрапович в пух и прах разбил весь его тыл в виде бумаги из прокурорской Канцелярии. Я не особо знал законы, но без доказательств она, похоже, мало что значила. Либо просто позволяла задержать герцога на некоторый срок, в расчёте, что за это время будет предъявлено обвинение.

— Будто мы сами хотели его задерживать, — буркнул Никитич.

— Ах да, мой человек уже едет к самому Императору, чтобы доложить о творящемся здесь беспределе, — сказал Акрапович и, улыбнувшись, обвёл всех взглядом. — Ох и полетят ваши головы, мои хорошие.

— Предположим, мы позволим герцогу уйти, — вновь заговорил Крысохвостов. — Но восстановление утерянного дела…

— Так и знал, что вы его потеряли! — закатил глаза Акрапович. — Сказки про потопы вам надо в другом месте рассказывать, очень хорошо получается.

Блондин, сложив пальцы перевёрнутым домиком внизу живота, упрямо продолжал:

— Восстановление утерянного дела займёт от силы пару дней. И мы снова придём за герцогом. Уже с обвинением, от которого он не отвертится. Но в этот раз никто не предложит господину Билибину подписать чистосердечное признание. А это значит, что никакого пожизненного заключения не будет, только смертная казнь.

Тут уже я не выдержал и сжал кулаки. Слегка оскалил зубы, чтобы клыки приняли устрашающий вид. Мне этот фарс уже порядком надоел, и самодовольная рожа блондинчика тоже.

Моего плеча коснулась опустилась рука адвоката.

— А вот это, мой хороший, называется превышением полномочий. Род Билибиных ваши угрозы без внимания не оставит. Ждите иски к прокурорской Канцелярии и к полицейскому управлению. Камня на камне от вас не оставлю. Вставайте, Ваша Светлость, мы уходим.

— Нет, — глухо произнёс первое слово Билибин и поднял взгляд на меня. — Я принял решение. Я остаюсь.

— Так. — Акрапович судорожно поправил очки и облизнул сухие губы. — Мне нужно срочно поговорить с моим клиентом. И не в допросной, где толпа зевак прячется за зеркалом!

Снаружи снова хлопнула дверь, а потом послышался топот множества ног. Он быстро удалялся.

А я смотрел в холодные стальные глаза герцога, внутренне вопрошая: «Что ж ты делаешь, гад⁈»

Глава 7

Все смотрели на герцога. Даже Крысохвостов выглядел ещё более ошалевшим, чем пять минут назад, когда Акрапович его распекал. Никитич хлопнул себя рукой по лбу и повёл нас из комнаты, не преминув погрозить кому-то кулаком, когда выходил в коридор. Барон-прокурор так и остался в допросной, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Надеюсь, его не хватит апоплексический удар. Работа-то у человека нервная.

Новая комната не слишком отличалась от предыдущей. Она находилась прямо по коридору от допросной, затем налево и вторая дверь по правой стороне. Небольшая, но более комфортабельная. Мягкие стулья с подлокотниками, неяркая люстра под высоким потолком, зелёное сукно на письменном столе, кофейный аппарат, электрический самовар и графин с водой. Адвокат закрыл за нами дверь, повернув щеколду, и сел напротив герцога. Я приземлился на диван, чтобы видеть сразу обоих.

— Герцог, какого… — начал я, но граф Акрапович предостерегающе поднял вверх указательный палец и постучал им себе по губам.

Не люблю, когда меня затыкают, но адвокат показал себя человеком, знающим своё дело. Так что если он просит помолчать, стоит прислушаться.

Акрапович положил на стол перед собой портфель и сунул руку внутрь. Достал небольшой, вытянутый бронзовый футляр с защёлкой. Под крышкой оказалось лиловое яйцо на подставке из тонких металлических жёрдочек. Настолько тонких, что казалось, артефакт парит в воздухе над бархатной отделкой коробочки. Любопытно. Я ощущал слабое магическое излучение.

Граф взял крохотный молоточек, лежавший там же, и ударил по яйцу. Артефакт едва заметно завибрировал. На миг в уши будто ваты набили, но вскоре это ощущение пропало.

— Всё, — кивнул Акрапович. — Теперь можете говорить, господин Дубов.

— Что это? — спросил я, кивая на артефакт.

Граф поднялся со стула и подошёл к кофейному аппарату, забил в металлический рожок молотый кофе и вставил его на место, подсунув под низ небольшую чашку.

— Лучший помощник адвоката, — ответил он, — и самый незаменимый. Артефакт, как вы уже догадались, глушит все звуки в комнате для тех, кто за её пределами. То есть подслушать нас не смогут. Жучки и другие записывающие устройства тоже не работают. Знаете, я уже не раз сталкивался с недобросовестной работой органов правопорядка. На что они только ни готовы, чтобы обстряпать очередное дельце.

— Сергей Никитич выглядит честным человеком, — возразил я.

Полицейский и правда казался мне человеком чести. С поправкой на его профессию.

— О нём никто и не говорит, — кивнул граф, разбавляя крепкий кофе горячей водой из самовара. — А вот за остальных сотрудников пятигорской полиции я бы на вашем месте не ручался. Но давайте вернёмся к нашим баранам. Герцог, полагаю, ваш друг, барон Дубов, хотел кое-что спросить. Какого чёрта? Я верно угадал, барон?

— Граф, не забывайтесь, — холодно произнёс Билибин. Он сидел на стуле, скрестив на груди руки. На щеках пробивалась тёмная щетина. — Я ваш наниматель.

— Прошу прощения, герцог. Вы правы, вы мой наниматель, а я ваш адвокат, лучший в своём деле. Мы оба это прекрасно знаем. И я почти вытащил вас отсюда. Зачем вы упорствуете? Или хотите заодно со своим родом пустить на дно и мою карьеру?

— Герцог невиновен, — произнёс я, — чтобы делать такие заявления.

— Не имеет значения, что вы думаете, Ваше Благородие, — оборвал меня адвокат. — Вы видели дело, видели улики. Как по-вашему, много у герцога шансов выйти сухим из воды?

— В полиции ведь потеряли дело… — удивился герцог. — Откуда вы знаете, какие у них улики? Они мне-то ничего не говорят…

— Барабашка, из-за которого эти увальни потеряли почти готовое к отправке в суд дело, ростом два метра с четвертью и ещё столько же в ширину.

Билибин осоловело посмотрел на меня, потом на адвоката и снова на меня. Я улыбнулся, пожав плечами:

— Просто оказался в нужном месте в нужное время.

— Это сейчас неважно, — продолжал Акрапович. — Важно другое. Улики они собрали серьёзные. Доказав вашу причастность к убийству аристократки, они обязательно попытаются скопом повесить на вас и остальные похожие убийства. Это явная заказуха, но искать заказчика в мои компетенции не входит. Так что моя задача — вытащить вас отсюда, чтобы вы могли скрыться, пока не станет известна истина.

— Нет, — снова сухо ответил герцог. — Я не собираюсь сбегать. Если я это сделаю, то тем самым подтвержу все подозрения против меня. Имя Билибиных навсегда будет запятнано. Вы же лучший в своём деле, Михал Саныч. Так вытащите меня отсюда, но по закону.

Адвокат снял очки и устало провёл рукой по лицу.

— Вы даже упрямее, чем ваш старший брат.

Мне совершенно не нравилась идея, что мы оставим герцога и дальше сидеть в камере, дожидаясь суда. Если адвокат прав, и в управлении есть продажные полицейские… Кто знает, что может случиться с герцогом? Хоть он и сильный аристократ, но если на тебя рушатся бетонные казематы, то никакое замедление времени не спасёт. Лишь растянет миг перед смертью в тысячу раз, сделав его хуже в миллион.

Поэтому я решил, что пора и мне вставить свои пять фишек.

— Хорошо, Макс, — согласился я для вида, наклоняясь к столу. — Тогда скажи нам, пока мы не ушли, что это такое?

Бросил перед ним пакетик с цветным кругляшом. Он состоял из трёх окружностей — каждая внутри другой. В центре белого круга — чёрный силуэт трёхголового дракона или гидры. Скорее всего, Змея Горыныча. Его опоясывало красное кольцо, а ободок — чёрный с белыми вставками. С другой стороны всё то же самое, кроме символа в центре. Вместо него число «500».

Герцог, увидев фишку, побледнел.

— Где вы это взяли? — хрипло спросил он.

— Это нашли в руке убитой. Вам знакома эта штука?

— Ещё как знакома! — Билибин покраснел от злости и взглянул на меня. Его глаза источали холодную ярость. — Нам нужно ко мне домой. И срочно.

Адвокат протёр очки и широко улыбнулся.

— Ну наконец-то, — сказал он. — У меня есть вариант, который устроит все стороны.

* * *

Сергей Никитич проклял тот день, когда в управление пришла бумага, требующая ареста герцога Билибина. Если бы он знал, к каким последствиям это приведёт, разорвал бы её ещё у посыльного в руках, а самого посыльного отправил в больничку. И сделал бы вид, что никаких приказов от Канцелярии генерального прокурора не получал.

Эх, если бы да кабы…

Нет, конечно, он бы так не поступил. Всё же долг для него был превыше всего. Слишком много лет уже положено на алтарь Фемиды.

Никитич надеялся, что достучался до герцога и убедил его соблюдать закон. Хотя в глубине души надеялся, что этот высокородный, но мировой мужик невиновен. В конце концов, герцог, можно сказать, помог спасти его, когда на Городскую Ратушу напали во время бала в сентябре.

Шеф полиции потёр шрам от пули на шее. Он стоял возле двери в комнату для переговоров с адвокатами и терпеливо ждал. Рядом так же стоял Крысохвостов. Неприятный тип. Если бы не служба, Никитич при встрече всегда переходил на другую сторону дороги.

При аресте шеф полиции думал, что больше всего проблем доставит Дубов. С него бы сталось устроить массовую драку в стиле детской забавы «Царь горы», где гора — это полуогр. Но когда в кабинет влетел бледный Петров, он понял, что ошибался. Правда, мимоходом ещё испугался, что Петров может малость не дожить до пенсии — таким напуганным тот выглядел.

То, что Никитич увидел через одностороннее зеркало в допросной, заставило его поёжиться и в который раз пожалеть об аресте Билибина. Маленький адвокат из Москвы буквально в блин раскатал Крысохвостова. А по его оскалу казалось, что вот-вот вцепится в лицо прокурорскому. Нет, он, конечно, слышал, что в Москве люди готовы из-за денег друг друга на части рвать, но не буквально же!

Когда Никитич понял, что под давлением аргументов графа Акраповича им придётся отпустить герцога Билибина, он даже вздохнул с облегчением. Конец его проблемам. Пускай бежит потом, а он просто объявит аристократа в розыск, и пусть кто-нибудь другой его опять ищет и арестовывает…

Вот только Билибин Максим Андреевич не захотел покидать казённый дом. Это настолько ошарашило Никитича, что он даже захотел в какой-то момент герцога ударить. Леща ему отвесить. Отеческого.

Вдруг дверь отворилась, и вышел граф Акрапович. Следом за ним — герцог, а затем в дверной проём протиснулся барон Дубов. В узком коридоре он нависал над ними, как молчаливая и неотвратимая скала. А Никитич чувствовал, что они с прокурорским на корабле, летящем прямо на эту скалу.

— Значит так, — отрывисто пролаял адвокат, — мы с моим подзащитным приняли соломоново решение. Я не подаю никаких исков против полиции или Канцелярии прокурора, а вы отпускаете моего клиента под домашний арест и занимаетесь восстановлением утерянного дела. Если хотите, можете выставить пост у дома, чтобы убедиться, что мой клиент бежать не собирается. Все согласны?

Никитич кивнул, Крысохвостов, с опаской оглянувшись на Дубова, словно невзначай разминавшего кулаки, тоже.

— И не забудьте прислать мне копию дела, как и полагается. Времени у вас три дня. Надеюсь, успеете? — хищно улыбнулся адвокат.

— Разве оно вам ещё нужно? — прошипел Крысохвостов. — Вы и без этого, похоже, знаете о деле достаточно. Может, вы его и выкрали, а, господин граф?

Никитич звонко хлопнул себя ладонью по лбу второй раз за день.

Ой, дурак… Ну вот есть же люди, которые просто не могут вовремя заткнуть хлебальник!

Улыбка графа Акраповича стала ещё шире. Он буквально радовался неосторожному зубоскальству прокурорского коллеги.

— Вы сами мне всё выболтали, мой хороший, — с явным удовольствием заговорил адвокат. — Додумать остальное смог бы и пятилетний ребёнок. Надеюсь, в Канцелярии прокурора найдётся достаточно компетентный пятилетка, чтобы противостоять мне в суде? А то вы, по-моему, не очень справляетесь…

Барон побледнел и закусил тонкую губу. Никитич подумал, что, наверно, просто не хочет ещё какую-нибудь фигню ляпнуть. Оставив прокурорского самого справляться с поражением, шеф полиции проводил троицу на выход. Снаружи уже ждал дорогой арендный автомобиль с блестящим капотом.

* * *

В этот раз, когда я вошёл в дом Билибина, внутри царила тишина. Никто не играл на пианино. Никто не бежал с криком: «Покатай, дядя-шагоход!» Слуги скользили, как призраки. Гнетущая атмосфера пустого дома не ускользнула и от герцога. Едва входные двери захлопнулись за нами, он прокричал:

— Маша! Саша! Где вы? Папочка вернулся!

Ответом было лишь молчание. Со страхом в глазах он оглянулся на меня.

— Дубов, я же просил позаботиться…

— Они в безопасности, — перебил я герцога. — Так что да, я позаботился о них. Где они, знаете только вы. Они так сказали. Пусть там и остаются на тот случай, если на вас захотят повлиять с их помощью.

Макс ненадолго задумался, словно взвешивая в уме каждое моё слово.

— Ты прав, Коля. Спасибо тебе. Идёмте в мой кабинет. Андрий! — окликнул он одного из слуг. — Принеси нам самовар с чаем и свежие сушки.

Пожилой смуглый мужчина с седыми волосами кивнул и удалился.

По широкой лестнице поднялись на второй этаж, миновали короткий коридор и вошли в большие двустворчатые двери. Оказались в достаточно просторном рабочем кабинете. Вдоль стен тянулись шкафы с разной утварью и книгами. От входа по паркету расстилался красный ковёр, скрадывавший звук шагов. Билибин тут же прошёл по нему к своему рабочему столу. Мы с адвокатом поспешили следом.

— Они должны быть здесь! — как слепой, шарил руками герцог по пустому столу. — Мои бумаги! Они должны быть здесь!

Я не удержался от короткого смешка и перенёс из пространственного кольца ворох бумаг прямо на зелёное сукно.

— Тьфу ты, Дубов! До инфаркта так доведёшь! Но спасибо, что и о них позаботился. Я было испугался, что среди слуг завелись предатели.

— О, не сомневайся, они там есть, — кивнул я, когда граф опять поставил на стол артефактное яйцо. После этого мы все опустили в широкие удобные кресла: герцог — за столом, мы — напротив. — Но лучше будет, чтобы они не знали, что мы знаем.

Билибин потёр подбородок, нахмурившись.

— А что если они все же знают, что мы знаем, что они знают…

— Так, господа, давайте без этого! — поморщился адвокат. — И так голова раскалывается от недосыпа и духоты в этой полиции. Думал, задохнусь там. Герцог, вы что-то хотели рассказать нам.

Вошёл слуга, кативший перед собой тележку с кипящим самоваром, хрустальным блюдом с сушками и вазой со свежими баранками. Он разлил чай в три кружки, поставил их перед нами, а тележку установил сбоку от стола ближе ко мне.

— Да-да, Михал Саныч, о той вещице… — начал говорить герцог, но я его остановил.

Артефакт артефактом, но лучше подстраховаться. Я поднял тканевый полог тележки и осмотрел самовар. Ничего. Если следи слуг предатель, то не этот старик.

Я кивнул герцогу, и он продолжил, отпив горячий чай:

— Сперва я хочу рассказать вам кое-что… секретное.

— Не переживайте, Ваша Светлость, — махнул рукой адвокат в ответ на косой взгляд Билибина. — Его Благородие тоже теперь связан адвокатской тайной. Бумага и правда подписана, как я и говорил в допросной, а он сам временно нанят моим телохранителем.

Я кивнул, подтверждая его слова, и тоже взял кружку. Слуга предусмотрительно поставил передо мной самую большую, больше похожую на небольшое ведёрко. В ручку обычной чашки мой палец не пролезет.

— Я не просто ревизор Его Императорского Величества. Я статский советник секретного отдела Имперской Канцелярии. Мы занимаемся внутренними врагами, заговорами, крупными коррупционными схемами в высших эшелонах власти и тому подобным. Что-то вроде контрразведки, но с более широкими полномочиями.

— Так вам, выходит, и адвокат не нужен! — развёл руками Акрапович.

Большими зубами он откусил кусок сушки, и на костюм просыпалось несколько крошек.

А я их целиком в рот закидывал. Вкусные заразы! И чай тоже отличный. Ещё понял, откуда герцог на самом деле знает графиню Кремницкую, титулярного советника из Имперской Канцелярии.

— Воспользовались бы своим служебным положением разок…

— Это раскроет герцога, — догадался я. — Все враги узнают, кто он на самом деле, и быстро заметут следы.

— Именно, Дубов, — кивнул Билибин. — Я веду одно важное расследование в столице. Похоже, зреет крупный заговор, но враг хорошо подчищает следы. Одна из ниточек привела меня сюда. Помнишь книгу османского шпиона? С её помощью мы узнали, что на академию готовится нападение. — При графе Акраповиче герцог не стал припоминать Императорского отпрыска, которого мы тогда спасали. — Она стала настоящим прорывом для меня, и я начал копать.

Он склонился над ворохом бумаг, отыскивая нужные листки пергамента и сопоставляя их. Я придвинулся ближе, а адвокат со скучающим видом грыз сушку. Видимо, его мало волновало то, что не входило в его компетенцию.

— Граница с Османской Империей в этих местах не слишком хорошо охраняется. У нас мир с султаном Абдуллой Третьим, но это лишь ширма. Кто-то с нашей стороны помогает проникать шпионам и вражеским агентам из других стран, а также торгует людьми, оружием, наркотиками, ввозит контрабандные артефакты. Это огромная сеть, и во главе стоит один из трёх человек: князь Михайлов, князь Разумовский или герцог Короленко. Кто именно, я пока не выяснил.

— И причём здесь та фишка? — спросил я, не понимая, к чему ведёт герцог.

Как и адвокат, я был далёк от всех этих заговоров. Единственное, почему меня волновала эта проблема: в этот замес попал мой товарищ. А теперь, наверно, уже друг. С другой стороны, если попытаться мыслить дальше, чем на пару шагов, всяческие заговоры угрожают стабильности внутри страны. Если присмотреться, внутри Империи всегда творится хаос. Тайные войны между родами, дуэли, интриги, заговоры, грызня за титулы. Но это всё — стабильный хаос. А передел власти грозит эту стабильность нарушить. А значит, и моим владениям, и моим друзьям это может повредить.

— Эта фишка, — заговорил герцог, глотнув чай, — обычная фишка из казино «Горыныч» недалеко от города. Его владельцы — те трое. Почему она оказалась у жертвы, я не знаю. Наверно, ходила туда перед смертью. Вкратце, это всё, что я знаю. Мне пока не хватает улик, чтобы окончательно разобраться с этим делом и выйти на заговорщиков…

На какое-то время мы все замолчали. Каждый думал о своём. Затем я рассказал о деле и об уликах против герцога, но какой-то толковой связи мы не нашли. Понятно, что враги, не без помощи шпионов среди слуг, прознали о делах герцога и взялись за него первыми. Видимо, сам герцог пытался сохранить инкогнито, поэтому нанял слуг из местных, либо вёл ещё какую-то игру, о которой нам не говорил. Время покажет.

Больше обсуждать было нечего, и мы с адвокатом засобирались на выход. Надо бы узнать побольше об этом казино…

У крыльца за машиной Акраповича припарковался полицейский седан. Два молодца со скучающим видом осматривали окрестности, прислонившись к автомобилю. Герцог вышел проводить нас, полицейские сдержанно поприветствовали его. Гнетущая атмосфера тёмного особняка следовала за нами. Мы освободили Билибина, но лишь на время, и если не найдём за что зацепиться, его посадят как минимум за одно убийство.

Пока мы прощались, один из полицейских, шатен с короткой стрижкой, решил проверить остроту служебного меча.

— Ай! — шикнул он, порезавшись.

Герцог несколько секунд смотрел на него, а затем разразился хохотом. Хохотал он так, будто услышал самую смешную и идиотскую шутку в мире. Я смеялся так же, когда в первый раз услышал анекдот про медведя, севшего в горящую машину.

Граф Акрапович боязливо отошёл от герцога на несколько шагов.

— Он болен чем-то, что ли?

— Если и так, мне это неизвестно, — пожал я плечами.

Давясь от смеха, Билибин замахал нам рукой, приглашая обратно в дом. Мы переглянулись с адвокатом и пошли следом. В кабинете Максим Андреевич наконец успокоился, допив одним глотком остывший чай, и взглядом попросил снова включить артефакт.

— Я совсем забыл об одной вещи! — заговорил он, улыбаясь. — Просто… я настолько привык к этому, что делал её машинально.

— Что за вещь? — нахмурился я.

— Мой клинок! Он же орудие убийства, так?

Мы с адвокатом одновременно кивнули, всё ещё не понимая, к чему ведёт Билибин.

— Это фамильное оружие, которое передаётся из поколения в поколение. Меня учили им пользоваться с самого детства, чтобы правила обращения отложились на уровне рефлекса. Так оно и вышло.

— Мы всё ещё не понимаем, Ваша Светлость, — пожал плечами адвокат.

— С виду это обычная трость. — Герцог наклонился над столом, жестикулируя руками. — Чтобы вытащить клинок, нужно определённым образом повернуть рукоять. До этого несложно догадаться. Но никто не знает, что, когда вытащишь его, нужно снова повернуть рукоять, иначе из неё выскочат потайные лезвия!

Мы с адвокатом тут же переглянулись. Наверно, я выглядел таким же шокированным, как и он.

Билибин, гад, что ж ты раньше молчал!

— Выходит, — граф снял очки и протёр их, — у полиции есть кровь настоящего убийцы, а они об этом и не знают!

— Вроде того, — кивнул герцог. — Думаю, если снова неправильно открыть рукоять, на лезвиях найдут кровь. Правда, без самого убийцы она бесполезна, если не с кем сличать образцы. А у всех подряд не будешь брать анализ.

— Понятно. Тогда я сегодня же займусь этим вопросом. Заставлю экспертов снова проверить клинок, но в режиме секретности. Вдруг в полиции есть продажные полицейские… Хотя что это я? — хохотнул адвокат. — Конечно они там есть!

А в мою голову пришла одна замечательная идея.

— Господин Акрапович, а вы не хотите снова сыграть в техасский холдем?

Адвокат несколько долгих мгновений смотрел на меня, в его глазах читался вопрос: «Ты дурак, в такое время в покер играть?» А потом до него дошло, и он расплылся в улыбке, снова оскалив большие, белые, будто фарфор, зубы.

— Я уж думал, вы и не попросите, Ваше Благородие!

Глава 8

Вернулся в академию я поздним вечером. В парке внутри двора гуляли немногочисленные студенты, некоторые уже надели тёплые куртки. Ночью осенью, да ещё и в горах, становится весьма прохладно. Несколько парочек укромно устроились на скамейках в тени деревьев или в беседках, чтобы скрыться от чужих глаз.

Я вспомнил, как бегал наперегонки с Лакроссой. Кажется, я должен ей ещё одно свидание. Хотя не уверен, что теперь оно нужно. Да и не подходящее сейчас время по свиданкам ходить — совсем другие мысли занимают голову.

Дверь в мою новую комнату была не заперта. Это я её не закрыл, о чём пожалел, едва переступив порог. Барная стойка между кухней и остальной комнатой была накрыта грязной промасленной тряпкой. На ней лежали детали винтовки. Лакросса хватала деталь за деталью и вставляла их в нужные места, пазы и так далее, собирая оружие. Делала она это с плотной повязкой на глазах.

В это же время Вероника варила что-то в котелке над небольшой подставкой с сиреневым камнем — артефакт источал огонь. Агнес, поглядывая в секундомер, подсказывала синеглазке, что делать. А княжна Онежская сидела, скрестив ноги, на краю дивана посреди комнаты, чесала за ухом млеющего Лютоволка и задумчиво смотрела на подруг.

— Что здесь происходит? — спросил у неё.

— Лакросса тренируется разбирать и собирать винтовку Калашникова на время, — ровно отвечала девушка, не меняя позы и не поворачивая головы. — Вероника готовится к пересдаче алхимии, а я… жду.

— Ждёшь чего? — Я закрыл за собой дверь и встал сбоку от дивана.

Агнес приветливо помахала мне рукой с зажатым в ней ножом.

— Что случится первым: госпожа Морок выстрелит себе в ногу или Вероника взорвёт академию.

— Оба варианта так себе.

— Но интересно же.

Спорить с ней я не стал. Одно непонятно: почему опять в моей комнате⁈ Впрочем, это как раз понятно. Она просторная, из окна открывается отличный вид на долину, а ещё в ней живу я. Ну и Альфачик.

— Готово! — выкрикнула немного потная оркесса, щёлкнув затвором и положив винтовку на стойку. На чёрном облегающем топе появились тёмные пятна, а по идеальному прессу сбежали несколько капель. — Сколько, Агни?

— Чего сколько? — давилась от смеха гоблинша, отходя на несколько шагов.

— Секунд, мелочь зелёная!

— Много. Ты штык-нож забыла.

— Как забыла? — опешила Лакросса. Она стала слепо шарить руками по грязному полотну. — Не может быть! Я точно помню, что клала его сюда!

Агнес тем временем пятилась в мою сторону и заходила за спину.

Лакросса сорвала повязку с глаз и осмотрела стойку перед собой. Штык-ножа на ней не было. А затем она подняла взгляд на меня, коротко улыбнулась и заметила Агнес. Зелёная мелочь помахала штык-ножом.

— Ах ты, паршивка недозрелая! — зашипела оркесса, оскалив маленькие клыки. — А ну, иди сюда!

Она бросилась за Агнес, та кинулась вокруг дивана и меня, пробежала мимо Вероники. Лакросса зацепила бронзовым бедром стол, чуть не опрокинув котелок. Вероника обняла его руками, чтобы не упал, и тут же отдёрнула их, запричитав:

— Ай! Горячо!

Лакросса, пробегая мимо стойки, схватила винтовку за ствол, как дубинку.

— А ну, стоять! — рявкнул я так, что стёкла задрожали.

Все застыли. Оркесса на середина замаха, Агнес с ножом в зубах, как джигит, Вероника — дуя на пальчики. Даже волк шерсть вздыбил от неожиданности. Только Василиса как сидела, так и продолжала сидеть.

Я прошёл мимо каждой из девушек. Забрал у Агнес штык-нож, у Лакроссы — ружьё, а Веронике дал мазь от ожогов, чтобы помазала ладони. Кожа у неё слегка покраснела, но в целом ничего страшного не случилось. Так что мазь скорее для профилактики.

— Сегодня будем изучать принцип коллективной ответственности, — сурово обвёл их всех взглядом. — Всем принять упор лёжа. Будете отжиматься в наказание за бардак.

— Да мы же ничего не сделали, — заканючила Агнес. — Я просто шутила.

— Ты могла порезать кого-нибудь, а ты, — я ткнул пальцем в оркессу, — чуть не опрокинула котёл Вероники.

— Хорошо, что он не взорвался, как в прошлый раз, — подала голос княжна.

— В прошлый раз⁈ — чуть не взревел я и обвёл взглядом комнату, ища копоть или следы кислоты.

— Не здесь, на экзамене.

Я с облегчением выдохнул, но после строго посмотрел на княжну. Под моим взглядом она малость съёжилась и вжала голову в плечи.

— Ч-ч-что случилось? Почему ты на меня так смотришь?

— Потому что ты не приняла упор лёжа.

— А я-то зачем? Я просто сидела!

— Вот именно, — припечатал я княжну.

Когда три девушки под моим чутким руководством и злобным взглядом встали в линию и приготовились отжиматься, я повернулся к четвёртой.

— Вероника, как твои пальцы? — спросил её.

— Намного лучше, господин! — радостно кивнула синеглазка. — Больше не болят.

— Тогда, — мои губы растянулись в наверняка хищной улыбке, — добро пожаловать на пол! Я ведь не разрешал тебе варить у меня в комнате опасные зелья? Не разрешал.

Вероника надула губки, но всё же примостилась рядом с остальными.

— На счёт «раз» опускаетесь, на счёт «два» поднимаетесь, — прошёлся я мимо их голов, затем сел на диван. — Раз!

Девушки синхронно опустились.

— Ой, господин! У меня не получается! — подняла удивлённые глаза Вероника. Опустилась она совсем немного. Дальше грудь помешала.

— Приседай, — кивнул я.

Она с готовностью встала и присела. Если она думает, что так ей будет легче (а судя по довольной улыбке так и есть), то нет, не будет. Все получат заслуженное наказание за плохое поведение. И делаю я это не ради собственного удовольствия (хотя, должен признать, вид торчащих кверху попок меня весьма бодрил), а ради их собственного блага.

Они ведь и правда могли пораниться! Или прожечь пол на этаж ниже и залить кислотой какого-нибудь бедолагу. Так что это для них ценный урок. А через тренировки такие уроки лучше усваиваются. Не знаю, почему это так работает. Может, кровь лучше к голове приливает?

— Два, — сказал я. Девушки поднялись, Вероника, слегка красная, выпрямилась. — Раз. А пока занимаетесь, расскажу вам наш план с герцогом Билибиным…

* * *

В целом назвать это планом можно было с большой натяжкой. Но если не попробовать, то с высокой долей вероятности натягивать будут нас. По очереди. Начнут с герцога, продолжат его адвокатом, если не успеет смыться, затем обернутся ко мне и моим подругам. Ладно я, на меня у врагов натягивалка не выросла. А вот за девушек я переживал. Не люблю, когда трогают моё.

В общем, план казался простым. Попасть в казино «Змей Горыныч», что недалеко от Пятигорска в одном высокогорном комплексе. Там и на лыжах можно покататься и деньги в рулетку просадить. Так что это место аристократы очень любили. Простолюдины там тоже встречались, но только богатые, вроде купцов, сделавших себе состояние на продаже какой-нибудь популярной чепухи типа шариковых подшипников, что крутят между пальцами. Пару лет назад каждый уважающий себя малолетка с такими ходил.

После проникновения в казино нужно найти человека с раненой ладонью. Возможно, у него даже будет недоставать пальцев. Это-то и будет наш убийца. По крайней мере, казино было единственной ниточкой, и мы очень надеялись, что, если за неё потянуть, она распутает этот клубок.

В этом плане у каждого была своя роль. Больше всех своей оказался недоволен герцог Билибин. Потому что она заключалась в сидении дома. Да, именно так. Всё, что требовалось от Макса, — сидеть дома и изображать человека, сокрушённого ударом судьбы.

Пересказав общий план девушкам, перешёл к той части, где каждой из них отводилась своя роль. Ох, лучше бы я этого не делал…

— А почему она будет приманкой, а не я? — скрестила руки на груди оркесса, недовольно поджав губы. Отчего её клыки только сильнее обозначились под нижней губой. Она стрельнула уничтожающим взглядом в княжну. — Сам же помнишь, как я выглядела на балу Императора.

— Половина мужиков, что там были, точно помнят, — хмыкнул я.

Княжна показала язык Лакроссе.

— Вот именно: ты уже была в центре внимания, теперь моя очередь!

— Дак ведь ты княжна, ты и так всегда в центре внимания! — всплеснула руками оркесса.

— Вот именно, она княжна, — кивнул я, пресекая спор. — К тому же больше подходит под типаж убийцы. И не стоит забывать, что она младшая дочь Якутского князя. А это довольно далеко отсюда, так что её вполне могут принять за дворянку из небогатого рода. Именно это нам и нужно.

В особняке Билибина мы внимательно изучили другие убийства, которые пытались повесить на герцога. Девушки были разные, но определённое сходство между ними всё же прослеживалось. Как минимум, все были дворянских кровей. Кровь не всегда была чистой, но, видимо, для убийцы важно её наличие, а не состав.

— Что ты хочешь этим сказать, Коля? — сдвинула брови над ореховыми глазами оркесса. Выжженная прядь волос выбилась и упала на глаза, придавая девушке грозный вид. — Я тоже аристократка.

— Для орков, — поправил я её. — К тому же у тебя слишком спортивная и идеальная фигура.

— Даже не знаю, обижаться теперь или принять это как комплимент. — Оркесса обиженно села на диван и скрестила великолепные ноги.

— Эй! — тут уже нахмурила брови княжна.

— Твоя фигура более… утончённая, — не сразу подобрал я нужное слово. — То, что надо, чтобы привлечь внимание. Вероника сошьёт платье, которое подчеркнёт твои достоинства. Увидишь, у неё талант.

Василиса хмыкнула, но оттаяла.

— А ваша роль не менее важна, Лакросса, — взглянул я на оркессу. — Не подведите меня.

Та притворно вздохнула, снова стрельнула глазами в сторону Онежской и сцепила руки на коленке так, чтобы подчеркнуть упругую грудь с торчащими под топом сосками.

— Только ради тебя, Коля. Если придётся, мы с Вероникой сами поймаем убийцу.

— Да, господин! — оторвалась от тетрадки сидящая за письменным столом синеглазка. Она уже рисовала эскиз платья для княжны.

— А ты, Агнес? — Гоблинша уже мастерила что-то, сидя напротив Вероники. На мой голос она обернулась, ухватившись за спинку стула. — Всё поняла? Справишься?

Зелёная полторашка улыбнулась во всю ширь.

— А то! Ловкость рук, и никакого мошенничества!

— Ладно, раз все всё поняли, то больше не задерживаю, — кивнул я на дверь. — Готовьтесь тщательно. У нас всего один шанс найти настоящего убийцу и спасти герцога. Суд уже на следующей неделе.

Девчонки недовольно заворчали, но собрали вещи и потянулись к выходу. Княжна напоследок почесала за ухом Альфачика. Агнес сгребла в карманы шурупы, отвёртки, пинцеты и какую-то раздвижную штуку.

— Ножки болят, — простонала, плетясь мимо меня, Вероника. Я шлёпнул её по заднице для ускорения. — Ай! Теперь и попка! Но приятно, господин…

— Иди уже, — хохотнул я.

Закрыв за девушками дверь, с облегчением выдохнул. Ну, следующий этап плана начнётся только в субботу, а пока будет идти подготовка. Но основная её часть лежит на плечах девушек и графа Акраповича. Я тоже кое-что сделаю, но позже. А пока… домашку никто не отменял! Так что я углубился в чтение учебников и подготовку домашних заданий.

С алхимией разобрался быстро, а вот с боевой концентрацией и манапользованием пришлось повоевать. С практикой у меня всё было хорошо, а с теорией — так себе. Артефакторику отложил на завтра, потому что к моменту, когда я до неё добрался, уже глаза слипались.

Заснул, едва голова коснулась подушки.

Следующие пара дней пролетели незаметно. С утра возобновил тренировки на свежем воздухе, в парке. Только в этот раз со мной тренировался не только Павел, но и все девушки. Зевали, падали без сил, но не отступали. Я крепко вбил им в головы, что тренировки просто необходимы.

Чувствовал, что грядут тяжёлые времена. Визит в столицу зародил во мне нехорошие подозрения. Даже в императорской семье зрели ложь и недоверие, а уж про встречу с Саранчовским выродком и говорить не стоит. Прямо возле дворца! Дело явно идёт к большой войне, и не удивлюсь, если враги Империи воспользуются моментом слабости.

Так что да, лучше нам всем быть готовыми.

Закончил тренировку только когда от тел девушек и Паши пошёл пар. Ну, ещё они взвыли, моля о пощаде. Ничего, мы так каждый день будем!

Не без удовольствия отметил про себя, что девушки стали сильнее. Да и Северов не сильно отставал. Я, кстати, остатки зелья из желудей приберёг и для него. Немного: вряд ли этого хватит, чтобы закинуть в Духовное пространство, но парочка красочных снов ему обеспечена. С такой-то семейкой сила ему точно понадобится.

В пятницу после уроков меня поймал Сергей Михайлович и потащил на свою тренировку. Точно! Он ведь что-то говорил об этом, когда приезжал ко мне в особняк.

— Знаю, что ты весьма поднаторел в сражениях и стал сильнее, — сказал он, когда за нами закрылась толстая дверь старой дуэльной комнаты.

Большое куполообразное помещение в глубине скалы. Здесь раньше устраивались дуэли и учебные бои. Потом уже построили большую Арену во дворе академии — с ландшафтом, беговыми дорожками, стрельбищем и спортивным снарядами.

— Есть немного, — пожал я плечами, а затем приступил к разминке.

Сергей хороший боец. Если не разогреюсь, могу потянуть какую-нибудь мышцу. Или вообще люлей отхватить.

— Да, не сомневаюсь, — учитель встал возле небольшой выемки в стене и выложил свёрток ткани, — молотом махать и стрелять ты научился. А вот насколько ты хорош в кулачном бою?

Я припомнил несчётное количество драк. Меня с самого детства задирали, так что в уличных схватках я поднаторел. О чём и сообщил Сергею. Он лишь криво ухмыльнулся, отчего большой шрам на его лице будто бы треснул, как сломанная ветка.

— Вот и проверим… Не стесняйся использовать Инсект, Дубов. Ведь я тебя жалеть не буду.

Он продел пальцы рук в отверстия двух странного вида кастетов. Слегка золотистые, с рунами на ударных поверхностях. А ещё от них шло слабое магическое излучение. Артефакты…

Сергей Михайлович взорвался маной и бросился в атаку.

Я улыбнулся, встречая его яростный взгляд. Давно у меня не было хорошей драки! А Сергей соперник достойный.

— И от меня её не ждите! — выкрикнул я, тоже взрываясь маной.

На лице учителя на миг промелькнуло удивление моей мощью, но быстро сменилось боевым азартом. Я призвал Инсект и встретил животом первый удар.

Даже не понял, как очутился на земле! Хотя нет… помню. Меня впечатало в стену! А вот затем я упал. От удара боль прострелила до самых кишок! Артефакты, чтоб их!

Я поднялся, отряхнул пыль и взглянул на довольного собой Сергея Михайловича.

— Не теряй бдительности, Дубов! И не недооценивай противника. Кто знает, какие сюрпризы он приготовил?

Хах! Ну, повеселимся!

Мы закружились, нанося друг другу удары. Я был быстрее, но учитель брал опытом. Он умудрялся блокировать мои атаки встречными ударами кастетов. Боль от этого была дикая, но терпимая. Он и сам морщился, когда мне удавалось отбивать его выпады, но натиск не ослаблял.

Пару раз я пропустил чувствительные удары по рёбрам, но и сам в долгу не остался. Повалял Сергея по полу, отчего его тёмная водолазка и штаны покрылись каменной пылью.

Поняв, что в лоб меня не взять, Сергей сменил тактику. Начал бить по ногам и бицепсам, пытаясь вывести мои, так сказать, главные орудия из боя. В какой-то момент я почти проиграл из-за этого. Его артефактные кастеты каким-то образом пробивали морёную плоть, будто её вообще не было. Но вскоре мне удалось подстроиться под новый стиль учителя. Пару раз встретил его удары локтями и коленками — наименее чувствительными местами для кастетов. От этого он чуть запястья не вывихнул.

Так мы и сражались целый час, меняя тактики, подстраиваясь друг под друга. Хотел бы я сказать, что выиграл, но количество пропущенных ударов с моей стороны явно перевешивало. К концу тренировки я едва стоял на ногах, а Сергей не показывал признаков усталости. И когда он стал настолько силён? Неужели сдерживался в предыдущие разы? Или это работа артефактов?

— Ты не экономишь силы, — сказал Сергей Михайлович, снимая кастеты. — Научись мыслить стратегически, а не только тактически, и тогда тебе не будет равных на поле боя.

— А в чём… в чём разница? — выдавил я, уперевшись руками в колени. Дыхание никак не желало восстанавливаться.

Учитель ухмыльнулся, натирая ссадины на руках целебной мазью.

— Вот поэтому ты и проиграл, Дубов. Будь это настоящий бой, а не учебный, ты был бы мёртв.

Вот ведь гад, а!

Я подошёл к выемке в стене и взял бутылку воды. Осушил её за пару глотков и тут же взялся за следующую. Пот катил с меня градом. Хорошо, что рубашку снял перед тренировкой. Иначе её пришлось бы выжимать.

Выпив вторую, я засмеялся от пришедшей в голову мысли.

— Ты чего? — удивился Сергей.

А я не мог остановиться. Он ведь делал то же самое, что и я с девушками и Павлом! Истязал, чтобы подготовить. Судьба не лишена иронии.

Махнув на смеющегося меня рукой, учитель бросил мне баночку с мазью.

— Снимет боль. Использовать зелья регенерации не советую. Нужно, чтобы твоё тело запомнило этот урок, а зелья несколько притупляют выработку рефлексов.

Вернувшись в комнату в пятницу вечером, первым делом принял душ. Горячая вода смыла налипшие пыль и грязь и немного облегчила боль от синяков и ушибов.

Ох и давно меня так не отделывали!

Мышцы ныли, синяки пульсировали болью, спина гудела от нагрузки. Хорошо! Спать буду сегодня, как убитый! Правда… сначала попытаюсь домыться. Когда болит всё тело, это довольно непросто!

В конце концов одолел и это испытание и вышел из душа. Волк уже вернулся с прогулки. Он тоже выглядел вымотанным: директор изъявил желание не просто играть с ним, но и тренировать зверя. Дрессировщик, блин. Но я был не против, как и Альфачик. Ему полезно, да и что ещё делать целыми днями, пока я на учёбе? Но надо будет как-нибудь поглазеть на его тренировку.

Я уже помазал тело мазью Сергея Михайловича (баночки едва хватило на меня) и собрался ложиться спать, как в дверь постучали. Завернувшись обратно в банное полотенце, открыл её и увидел двух высоких и плечистых мужчин с суровыми лицами. В броне с эмблемами в виде медвежьих голов и странными длинными палками с петлями на конце.

— Служба по отлову диких животных, — представился один из них, коротко стриженный и с пшеничными усами. — У нас информация, что у вас здесь незаконно содержится Лютоволк.

За их спинами маячила ещё одна высокая фигура. Ухмыляющийся княжич Разумовский.

Ах ты падла! Таких мудаков в одной древней стране ещё при рождении со скалы сбрасывали!

Глава 9

Санкт-Петербург

Имперская Канцелярия

Ночь

Графиня Марфа Васильевна Кремницкая не смогла совладать с собой и широко зевнула, потягиваясь в кресле. Последние несколько ночей она вообще будто не вылезала из своего кабинета. Даже забыла, что такое солнечный свет. Но тому была уважительная причина. Она собирала дело о покушении на Императора и его детей по кусочкам и кропотливо сшивала их вместе. Показания свидетелей, отчёты о вскрытии, различные документы, записки, векселя, стенограммы телефонных переговоров одних с другими… У любого другого человека голова бы взорвалась или кругом пошла. Но не у графини Кремницкой. У неё только глаз задёргался.

Наконец, всё было кончено. В деле не осталось белых пятен. Но какой-то червячок ещё точил подсознание Марфы Васильевны, не давал ей покоя.

Она вытащила из пачки тонкую чёрную сигарету, налила из кофейника остывший кофе и закурила. Так себе ночной перекус, но статский советник Канцелярии из-за работы частенько забывала о еде. Потому и была худой как палка. Хотя она заметила, как наглый хам и выскочка барон Дубов пялился на её зад при их первой встрече. Да и при второй вроде тоже. Прибавил ей работы Его Благородие.

Кремницкая села обратно за свой стол, положила сигарету на край пепельницы и дописала на печатной машинке несколько последних слов отчёта. Вот теперь дело можно закрывать и отправлять в суд. Хоть все виновники уже погибли, однако всё должно быть сделано по закону, и все процедуры — соблюдены.

Она затянулась и откинулась на спинку кресла.

Всё-таки слишком всё гладко складывается…

В дверь после стука вошёл её подчинённый — молодой худощавый брюнет Дмитрий Сухоруков.

— Сегодня снова допоздна, Марфа Васильевна?

Кремницкая не ответила. На дворе полпервого ночи. Уже поздно.

Дмитрий потупил взгляд и прошёл к её столу.

— Вам посылка, Марфа Васильевна.

Он положил перед ней бандероль. Графиня взяла и повертела её в руках со скучающим видом. Отхлебнула кофе и спросила:

— Вроде срочная бандероль. А чего так поздно?

— Не могу знать, госпожа титулярный советник, — пожал плечами парень.

— Ладно, иди домой, Дима. Я скоро закончу. Завтра возьмёмся за новое дело.

Брюнет ушёл, и Кремницкая разорвала холщовую бумагу. На одной из сторон стоял штамп Ярославского отделения Почты России. Неужели от барона Дубова? Помянешь чёрта, как говорится…

Внутри деревянного ящика оказались присыпанные щепками блокноты, записи, амбарные книги. Графиня мельком просмотрела их. Те самые бумаги, которые она так долго пыталась заполучить от Дубова. Так и знала, что они всё время были у него, а этот гад просто издевался! Ох, и припомнит она ему при следующей встрече…

Марфа мельком просмотрела их содержимое, затянулась и обмякла на стуле, выдохнув вместе с дымом:

— Да, бл*дь…

У неё задёргался второй глаз.

Графиня протянула руку к печатной машинке и вырвала листок с последним отчётом. Яростно смяла его и выкинула в мусорную корзину.

* * *

Пятигорская академия

Апартаменты Дубова

Николай

Два ловца животных, один блондин, второй… тоже блондин. Прям двое из ларца, только усами отличались. У одного они были. Звероловы смотрели на меня, а я на ухмыляющуюся рожу княжича Разумовского. Волосы у него были собраны в хвост, сам одет в расшитый золотом пижонский камзол, брюки со строчкой и ботинки из кожи какой-то рептилии. Весь его вид кричал о богатстве, а ухмылка — о подлости характера.

Врезать бы ему. Просто и незатейливо. Дак ведь побежит ещё куда-нибудь жаловаться, притащит с собой толпу дружинников отца. Честным воякам бы на границе Саранчу мочить, а не за бароном гоняться, но кто ж решится не подчиниться княжескому наследнику? Нет, тут надо действовать по-другому.

Двое из ларца попытались пройти мимо меня в комнату. Им это не удалось. Оно и логично: я ведь весь проход загораживал. Ещё и дверь прикрыл, а за ней в руке сжал пустую банку из-под мази для синяков. Кстати, очень добротной. Боль, как коровка слизнула. Или Вероника…

Так, стоп! Мысли куда-то не туда повернули.

— Нет у меня никакого Лютоволка, — сказал, закрывая дверь.

Но сделать мне этого не дали. Ну хорошо…

— А мы знаем, что есть, — снова буркнул усатый, заглядывая мне за спину.

— Точно есть! Каждую ночь спать не даёт! — поддакивал из-за их спин княжич. — То скребётся, то воет. Уж не знаю, господа, что с ним Его Благородие вытворяет. Спасите, бедное жив…

Я заставил его одним взглядом замолчать. Разумовский побледнел, но тут же устыдился собственного страха и покраснел от злости.

— Нет, говорю, у меня животных, — повторил я.

Именно в этот момент позади меня промелькнула серая пушистая тень, а затем разбилось стекло.

— ОН ВЫПРЫГНУЛ! — заорал княжич. — Я ЕГО ВИДЕЛ! СКОРЕЕ!

— Дак ведь с пятого этажа, убился поди, — прогудел второй из ларца.

Но первый его одёрнул:

— Это Лютоволк! Он и не на такое способен!

Вся троица, пронзительно скрипя ботинками по отполированному полу, бросилась к лестнице. Я закрыл дверь и повернулся.

Нет, ну какие же идиоты, а? В той стороне, куда прыгнул волк, ни в одной комнате окон не было! Кроме, пожалуй, самой крайней. Но мы-то в центре этажа были. И все окна, что вели наружу, располагались за моей спиной.

— Придурки… — покачал я головой. — А ты мог бы и получше спрятаться!

Я обращался к волку, чей хвост, как труба перископа, торчал из-за небольшого гостевого диванчика. Впрочем, Альфачик в целом торчал из-за него. Просто лапами морду прикрыл — мол, я не вижу, значит, и меня не видят.

А я всунул ноги в ботинки и пошёл за веником и совком в ванной комнате. Надо собрать осколки банки, которую я бросил в стену, чтобы отвлечь звероловов. Даже не верил, что сработает.

Убрав последствия, уже успел устроиться на кровати, как моя дверь слетела с петель.

Сука. Мне дадут сегодня поспать или нет? У меня завтра тяжёлый день!

В комнату, словно вихрь, влетел княжич Разумовский. Его глаза горели безумной яростью, а между пальцев метались молнии.

— Я знал, что он здесь! — ткнул он пальцем в лежащего у тлеющего камина Альфачика. — Тебе удалось провести простолюдинов, но не меня, княжеского сына! Я знал, что окна у тебя только с одной стороны! Мразь полукровочная, тебе меня не перехетри… хр-р-р…

Надоело мне его слушать, так что, пока он произносил свою пламенную речь, я вскочил с постели и сунул ему кулак в живот. Легонько, на самом деле. Просто рука у меня тяжёлая. Особенно тяжелеет она, когда меня обзывают мразью и полукровкой. Я вовсе не мразь!

Брюнет, хрипя, сложился пополам. А я наклонился к его уху и приподнял его голову за причёску — конский хвост.

— Ты дурак? Ты же сам заорал, что он выпрыгнул.

Княжич попытался отстраниться от того, что практически висело перед его лицом, но я не дал ему этого сделать. А нечего вламываться ко мне, когда я уже спать лёг. Потому что сплю я, между прочим, обычно голым. Ещё рядом бывают голые женщины.

— Т-ты всегда дома без штанов ходишь? — просипел он.

— А я гостей не ждал, — пожал я плечами, «случайно» дёрнув его за волосы. — Ты сам ко мне вломился, нарушил мой покой, выбил дверь, угрожал и поливал меня грязью. Так что если вздумаешь в следующий раз прийти с полицией и заявлением на меня, то знай: именно так я и буду рассказывать. Как думаешь? Кому поверят? Тебе или человеку, который спас академию?

— Мне… — прошипел он злобно. — Потому что ты никому ничего уже не сможешь рассказать!

Немыслимым образом он вывернулся, рубанул искрящейся ладонью по волосам и освободился из моей хватки. Я с удивлением уставился на пучок волос в своей руке. Парень использовал Инсект, чтобы призвать маленькую молнию и обрезать волосы. Довольно умно.

А вот то, что он начал делать следом, оказалось не очень умным. Разумовский взорвался маной так, что в комнате загудел ветер. Свёл вместе руки, сконцентрировал энергию, сформировал шаровую молнию, и с криком запустил в меня.

Я выставил вперёд левую руку. Ту, самую, с которой теперь вообще не снимаю гномский волшебный браслет. Шар из молний застыл у меня в ладони, покалывая разрядами кончики пальцев. Усилием воли я подавил его, позволив энергии стечь в браслет. Точно так же, как при атаке птицы Рукх во время похода на севере от Питера.

Княжич не поверил своим глазам и отправил ещё одну молнию. Её постигла та же судьба. Атаки были довольно сильными, и браслет заметно грелся от них. Разумовский ошалело посмотрел на меня, и тогда я взорвался маной. От испуга он подпрыгнул и упал на задницу. Пополз вон из комнаты, а я скомандовал:

— Альфачик, фас!

Волк, до этого прятавшийся за моей спиной, рыча, пошёл на брюнета.

Зараза, ну не мог с этим до коридора потерпеть? Теперь ещё пол мыть.

Княжич вскочил на ноги и бросился бежать, волк — за ним. Разумовский свернул за угол коридора и выскочил на лестничную площадку, но зверь оказался там раньше и не дал ему побежать вниз. Преградил дорогу. А сзади уже настигал я.

Брюнет снова метнул в меня молнию, но уже слабенькую, потому что не успел сконцентрироваться, и кинулся наверх. Через пару этажей я догнал его на крыше академии.

— Не подходи, или я прыгну! — заорал он, стоя на краю.

— Теперь я понимаю, почему тебя сюда отправили, — сказал я, заходя справа. Слева крался Лютоволк.

— П-почему? — спросил княжич, с опаской глядя вниз.

— Ты же идиот, каких поискать. Да, сын князя, но дурак дураком. Скажи мне, ну кто своему врагу угрожает с крыши спрыгнуть? — Я подошёл к краю и глянул вниз.

Да, высоко. Зато вид открывался прекрасный. В парке горели фонари, над головой перемигивались звёзды, дул лёгкий морозный ветерок. Лепота!

— Я расскажу всем, что это был ты! Ты столкнул меня с крыши!

Я приложил себя по лбу ладонью и тяжело вздохнул.

— Как? Ты же помрёшь, — потряс левой ладонью, потому что браслет, полный магии, начал конкретно жечь.

— Т-т-тогда я одолею тебя в честной схватке! Без этих твоих трюков!

Парень с явным облегчением отошёл от края крыши, но яриться не перестал.

— Я, сын князя Разумовского, официально вызываю тебя на ду… А-а-а! — завизжал, как девчонка, княжич.

Это волк подкрался к нему сзади и, повинуясь моей мысленной команде, зарычал почти в самое ухо.

— А-а-а-а-а!!! — крикнул пуще прежнего Разумовский.

А это уже я вскинул руку вверх, не выдержав горячего браслета, и с неба ударила молния, толщиной с мою руку.

Грохот был ужасный. Пол-академии перебудил, наверно. А княжич от неожиданности подскочил и обнял волка за шею. Оба они офигели от такого расклада, и брюнет, с визгом отскочив, бросился бежать к выходу с крыши, оставляя за собой прерывистый мокрый след. И нет, не от крови.

Да, за воронку с оплавленными краями прямо в крыше академии директор мне спасибо не скажет. Как и за высокородную мочу. Но с этим уже не ко мне. Парень сам нарвался на меня, я тут не при чём. Ну, почти.

Потрепал волка по холке и вернулся вместе с ним в комнату. По лестнице уже кто-то поднимался, так что я предпочёл не мозолить никому глаза. Спать хотелось ужасно, а тут точно распросов будет на пару часов.

Кое-как пристроил дверь на место и лёг. Наконец-то. Альфачик, довольный ночным приключением, засопел почти сразу. А вскоре и я к нему присоединился. День завтра предстоял очень и очень непростой.

* * *

Встал я очень рано. Ну как встал… Выполз из постели, не размыкая глаз, добрался до кухонный плиты и прикорнул ещё на пару минут, пока варился кофе в гейзерной кофеварке. Прикупил, когда собирались в поход к Дубовой роще. Крайне полезная штука! Кофе не убегает, но надо беречь от перегрева, так что слишком сильно засыпать я себе не позволил. Не хотел пропустить булькающий звук кофе.

Грёбанный Разумовский! Как же хочется спать.

Лишь опрокинув в себя кружку обжигающего, как ад, и чёрного, как ночь, кофе, пришёл в себя. А когда в дверь постучали, я уже был бодр и свеж. Только щека от недосыпа дёргалась. Ну да это пройдёт.

За дверью оказалась Вероника. Она слегка покачивалась стоя, а её глаза были полуприкрыты.

— Господин… — простонала она, протянув вперёд руки с несколькими свёртками. — Всё готово…

После этого её покинули последние силы, и она упала бы на пол, но я успел подхватить. Девушка нежно обняла мою руку, как плюшевую игрушку, а потом…

— Ам!

Цапнула прямо в бицепс и начала посасывать укушенное место. Бедняжка, похоже, работала без перерывов на обед. И возможно, на сон тоже. Я бережно отнёс и положил Нику на диван, свёртки оставил на столешнице и сварил ещё кофе. Напоив девушку, смотался в столовую, которая тоже только открылась, и набрал нам еды: омлет, бекон, свежий апельсиновый сок и немного свежих вафель. А волчонку большой шмат сырой говядины. Он с урчанием вгрызся в него.

Вероника пришла в себя после кофе, а после еды ещё и взбодрилась. Ну вот, так-то лучше. И румянец на щеках появился, и блеск в глазах. Узнаю свою служанку!

— Вот! — Она развернула один из свёртков. Внутри лежала голубая ткань. — Это платье для княжны.

— А эти? — я кивнул на ещё два бумажных свёртка.

— Для Лакроссы и для меня. — В ответ на мой возмущённый взгляд она смутилась и пояснила: — Я подумала, что нам тоже нужно блистать для нашей роли. Ну… и делать это так, чтобы не затмить Василису. Если Лакросса наденет бальное платье, то они начнут соревноваться, а нам ведь это нужно? Правда, господин?

Синеглазка сидела передо мной на диване с разорванным бумажным пакетом на коленях. После бессонной ночи под глазами у неё обозначились тёмные круги. Одежда была простой и мятой: кофта, под которой торчала большая мягкая грудь, похоже, не сдерживаемая лифчиком, серые штаны и пушистые тапочки. Большие глаза смотрели на меня снизу вверх.

Я покачал головой, постаравшись казаться максимально суровым, но затем смягчился и погладил Веронику по голове.

— Совсем ты себя загоняла… Но придумала здорово. Зови остальных, примеряйте платья и готовьтесь к вечеру.

— А вы, господин? Разве не останетесь? Оцените платья… — девушка потеребила уголок свёртка.

Она выглядела мило, когда искала у меня одобрения своим поступкам. Но сейчас времени безумно мало. Надо успеть сделать ещё кучу всего.

— Пусть они будут для меня сюрпризом, — улыбнулся я. — И не забудь поспать днём.

После этого оделся для выхода в город и вышел из комнаты, столкнувшись в дверях с суетливой Агнес. Мы обменялись приветствиями и разошлись. Зелёная мелочь отправится в казино раньше всех нас. Таков был план.

На коне я добрался до Пятигорска за полчаса. Город едва-едва просыпался, но некоторые магазины уже начали открываться. Первой я посетил старую добрую лавку с госпожой Маститовой.

— Какие люди и без охраны! — воскликнула бодрая Елена. Сегодня её волосы были ярко-зелёного цвета.

— Мне не нужна охрана.

— А она не для тебя, а от тебя, — подмигнула девушка. — С чем пожаловал?

Я вернул торговке артефактный пояс, который она мне одалживала. Хоть она и говорила, что это подарок, и пыталась всучить мне его обратно, я понимал, что подарок уж больно дорогой. Пусть продаст кому-нибудь, если хочет. А я навострился пользоваться пространственным кольцом.

Затем попросил у неё что-нибудь вроде ожерелья или браслета.

Елена скривилась, а полосатая кошка, лежавшая рядом, зевнула и чихнула.

— У нас тут не ювелирный бутик. Это тебе дальше по улице, Дубов, — сказала она.

— Мне нужно особое ожерелье…

Я наклонился к ней и сказал несколько слов.

— Вот как? И для кого же будет эта безделушка?

— Для княжны.

— Высоко метите, Ваше Благородие, — присвистнула она и призадумалась. — Ладно, знаю, как помочь твоей беде.

Она ушла в подсобку и вернулась с красивой деревянной коробочкой, изнутри обитой бархатом шоколадного оттенка. Внутри лежала золотистая цепочка с небольшим кулоном. Зато голубой сапфир в нём был очень даже большим. Денег оно стоило кучу… Но лучше переплатить за качественную, хорошую вещь, чем потом локти кусать. Так что я потратил довольно солидную часть оставшихся накоплений.

Деньги, которые недавно поступили на мой счёт за платья, сшитые Вероникой, ушли почти полностью. Пришлось даже докинуть сверху одну из зажигалок Агнес. Благо парочка оставалась в запасе. Но вопрос денежного довольствия вставал всё острее. Надеюсь, скоро смогу поправить своё положение.

Расплатившись, вышел из магазина и отправился в химчистку, куда отдал свой костюм. Здесь тоже пришлось доплатить за срочность, но хоть ценник в целом оказался более демократичным. Не пошатнул моё финансовое положение.

Пока готовился костюм, зашёл в кузнечную лавку к Торвальду и его другу, гоблину Генриху. Отдал им Чёрную жемчужину. Кое-какие ингредиенты для рукояти молота они уже прикупили, но остальные ещё только предстояло достать. На вопрос о временной рукояти для моего молота, развели руками, мол, гномская была сделана из особой породы каменного дерева, поэтому она так долго прожила в моих руках. А обычное дерево не выдержит много ударов такой силы, как у меня.

Чёрт, я этого даже и не знал. Ладно, после казино вплотную займусь поиском недостающих ингредиентов. А на пару дней заменю молот кулаками. Не впервой.

Закончив остальные дела и наспех перекусив тройной шаурмой, забрал костюм и, вскочив на Гнедого, вернулся в академию. Бледное солнце уже перевалило за полдень.

Свою комнату я не узнал. Девушки откуда-то притащили большое зеркало, установили плотную ширму, за которой я видел переодевающиеся тени. Зрелище было весьма и весьма будоражащим. Княжна сидела на диванчике в одной школьной рубашке и листала какой-то журнал. Увидев меня, она нисколько не смутилась, а только улыбнулась.

Я решил воспользоваться моментом, пока остальные девушки заняты.

— У меня есть для тебя подарок. Хочу, чтобы ты надела его сегодня, — сказал я и открыл деревянную коробочку.

Глаза девушки распахнулись, а брови взметнулись вверх.

— Я… я… — испуганно шептала она. — Я не могу принять его!

Глава 10

Британская Империя

Лондон

Букингемский дворец

Утро

Королева Елизавета Десятая ненавидела традиции. Ненавидела, что королевские повара каждое утро подавали на завтрак овсянку. Ненавидела традицию называть каждую королеву Елизаветой, даже если её при рождении нарекли другим именем! Ненавидела, что в Британской Империи традиционно правили король и королева, а не император и императрица. Список она могла продолжать долго. И эта ненависть каждое утро разъедала королеву до головной боли.

Так было и сегодня. Её Величество сидели в огромной столовой за длинным вычурным столом в одиночестве. Муж умер, причём давно. Тоже традиционно — вперёд королевы. В большие окна с золочёными рамами вливался серый рассвет. На улице, как обычно, стоял туман. Рядовое событие для Лондона в этом время года. А многочисленные фабрики и заводы города только усиливали его.

Елизавета ковыряла густую, тягучую овсянку, которая уже порядочно остыла. Отвратительная вещь — как на вид, так и на вкус.

— Ваше Величество! — ворвался в столовую мужчина в помпезном костюме и белом парике с завитушками. Тоже, блин, традиция. Его звали Карл Уиткофф. Лорд и её верный помощник. — Срочное донесение, моя королева!

— Слава богу, — буркнула Елизавета, бросив ложку с кашей в тарелку. — Что там у вас, лорд Уиткофф?

Ей было за пятьдесят, но женщина, чей древний род тянулся из глубины веков, сохранила величавую и грациозную красоту. Тёмные волосы едва тронула седина. Каждая морщинка словно была на своём месте, а скупая мимика заставляла дрожать от страха всех — от прислуги до самого знатного лорда. Да, королева была скора на расправу. Особенно по утрам.

— Это из Балтики, Ваше Величество. На флот… — Карл подошёл и положил перед Елизаветой небольшой конверт.

— Который был на учениях? — Королева раскрыла конверт и достала бумагу с наклеенной телеграммой.

— Да, моя королева. Его…

— Больше нет, — продолжила за него Елизавета.

Карл торопливо сглотнул, вдруг представив, как палач одним ударом топора сносит ему голову. Ну, уж лучше так, чем виселица. Там, говорят, приходится помучиться.

— Шторм, моя королева, — снова заговорил лорд Уиткофф. — Вдруг налетел сильный шторм, и большую часть кораблей вынесло на скалы. Потери ещё подсчитывают, но уже можно с уверенностью говорить, что флота на Балтике у нас больше нет.

— Проклятье! — выкрикнула королева и смахнула со стола поднос с завтраком. Кофе расплескалось коричневой лужицей с разбитым всмятку яйцом посередине, овсянка разлетелась белёсыми ошмётками по дорогому мрамору. — Это всё чёртовы русские и их аристократы! Ладно, Уиткофф, ладно… Если их Император хочет играть по-взрослому, то будем играть по-взрослому. Пошлите им ноту протеста.

— Но, моя королева, что в ней написать?

— Придумай, Карл! — вскрикнула королева, но мгновенно взяла себя в руки. — И пригласите ко мне представителя Ост-Индской компании. Это срочно.

— Да, моя королева! — кивнул Карл и вышел из столовой.

Только когда тяжёлые створки сомкнулись за спиной, он облегчённо выдохнул. Каждый раз, входя к Елизавете, он чувствовал, что ступает по лезвию бритвы. Один неосторожный шаг… Но пока ему везло. Удивительно везло.

Лорд Уиткофф пришёл в себя, только когда выпил в своём маленьком кабинете стакан шотландского виски. Полный. Назначил срочную встречу с представителем Ост-Индской компании и начал активно думать, как протестовать против шторма в ноте Российской Империи.

* * *

Пятигорская академия

Комната Николая

— Что значит, ты не можешь его принять? — удивился я.

Княжна смутилась, покраснела и наклонила голову, чтобы скрыть своё смущение. Или нежелание говорить правду.

— Что ты хочешь этим сказать? — с нажимом повторил я.

Девушки за ширмой замерли полуодетые и начали шептаться.

— Пойми, Коль, ожерелье и правда красивое, но я… я не могу! — мотала головой Василиса.

Я молчал.

— Мой отец… Он взбесится, если узнает, что за мной ухаживает барон. Пойми, Коль, я младшая дочь Светлейшего князя Якутии. Уже несколько дальневосточных князей сватали меня, но отец отказал им, — смущённо говорила Онежская, не поднимая глаз. — Однажды я выйду замуж за того, на кого укажет отец. Ради рода, ради выгодного союза. Или ещё чего-нибудь.

Так. Понятно, в чём дело.

Я вытащил ожерелье из коробочки, отбросил ту на диван и сделал шаг к княжне. Она испуганно подняла на меня глаза, но не отступила. Я застегнул украшение на её тонкой шее, коснувшись пальцами прохладной бледной кожи. Обычно с моими большими пальцами мелкие застёжки становятся настоящим испытанием, но тут другое дело. Вещица-то была непростой.

— Носи, — сказал я серьёзно. — А с твоим отцом я как-нибудь разберусь.

Она было потянулась рукой к застёжке, но, столкнувшись с моим взглядом, всё же передумала.

А отец её в общем-то мировой мужик. Договоримся как-нибудь, если придётся. Но я надеялся, что не придётся.

Из-за ширмы в этот момент вышли Лакросса и Вероника. Выглядели они просто шикарно. На Веронике чёрное, облегающее её сочную фигуру платье с глубоким вырезом, на Лакроссе серебристое короткое платье, подчёркивающее её спортивную фигуру. То что надо для казино. И для графа Акраповича. Лишь бы он сам слюнями не захлебнулся, глядя на такую красоту.

Девушки, довольные моей реакцией, ещё немного покрасовались, а затем заметили смущённую княжну и её ожерелье. И тут же запищали от восторга.

— Оно так подходит к твоим глазам! — восхищалась Вероника.

— Да у тебя на шее целое состояние, — вздыхала Лакросса. — Если его продать, то племя можно целый год кормить! Нет, десятилетие!

Если у княжны ещё оставались какие-то сомнения на счёт того, стоит ли расставаться с ожерельем, то в этот миг они рассеялись.

— Правда красивое? — спросила она у подруг.

— А то! — хором отвечали они.

Что ж, ожерелье действительно было неплохим. Но не это в нём главное.

* * *

К вечеру прибыли две машины графа Акраповича. Два лимузина с огромными капотами. На одном поедем мы все, а на другом — княжна и немного позже. Чтобы все подумали, что она приехала сама по себе.

Я помог девушкам залезть в просторный салон, затем сел сам. Внутри уже был адвокат. Он надел дорогой костюм с жилеткой и вычурной вышивкой, так что мой простой чёрный смокинг смотрелся рядом с ним несколько бедновато. Обычно я на такие вещи внимания не обращаю. Выгляжу так, как мне самому нравится. Но сегодня это было частью плана. Я снова в роли телохранителя графа Акраповича.

Адвокат, увидев девушек, присвистнул и расплылся в широкой улыбке, в приветствии подняв бокал с напитком.

— Если бы я знал, что меня будут сопровождать такие красавицы, Ваше Благородие, то сам давно напросился в казино!

— М-мы принадлежим господину, — слегка смущаясь, возразила Вероника и потянула подол платья вниз, пытаясь прикрыть ноги.

Она сидела справа по ходу движения, а сбоку от неё — Лакросса. Я же сел рядом с Акраповичем.

Худой адвокат занимал мало места, так что с ним я никого не стеснял своими габаритами.

Оркесса, отвернувшись, буркнула:

— Кто принадлежит, а кто здесь по доброй воле.

Что поделать, госпожа Морок весьма свободолюбивая представительница народа орков. Только почему-то делает, что я скажу.

— Сегодня, можно сказать, вы принадлежите ему, — напомнил я. — Играйте ваши роли хорошо, иначе может ничего не получиться.

Лакросса стрельнула в меня ореховым взглядом, явно собираясь возразить, но поджала губы и всё же промолчала, только коротко кивнула. Вот и хорошо. Сейчас не время для препирательств.

— Да, господин, — мягко и покорно улыбнулась синеглазка.

Вероника собрала волосы в замысловатую причёску и надела серьги в виде тонких золотых колец. Оркесса использовала свои костяные украшения, а её причёска отличалась простотой и элегантностью.

— Позвольте представиться, — снова заговорил граф. — Граф Акрапович Максим Александрович. Сегодня я к вашим услугам, а вы к моим. Угощайтесь — ехать нам целый час. Трогай, шеф!

Он постучал по стеклу-переборке, за которым сидел водитель. Мотор лимузина завёлся, по салону пошла едва ощутимая вибрация, и автомобиль тронулся, выезжая со двора академии.

Через час следом приедет княжна.

— Госпожа Лакросса Морок и госпожа Вероника Молчанова, — представил я девушек.

— Ваше здоровье! — с горящими глазами поднял бокал адвокат и сделал глоток.

В какой-то момент я подумал, что Акрапович уже пьян и может всё испортить, но к концу поездки понял, что ошибся. Граф играл свою роль чуть пьяного богатея из Москвы. Пока ехали, он так и цедил один и тот же стакан.

Поездку мы скрасили ничего не значащей болтовнёй обо всём на свете. Граф рассказывал байки из своей практики, а девушки внимательно слушали. Иногда он спрашивал о чём-то из их жизни. Устанавливал контакт, решил я. Со своей стороны я поддерживал разговор, разбавляя канцелярские истории случаями из собственной жизни до академии. Тактика сработала: девушки расслабились и немного выпили.

Вскоре машина остановилась, и нам открыл дверь швейцар казино в золотой жилетке, белых перчатках, такого же цвета рубашке и чёрных брюках.

Я вышел первым и чуть не заставил всех сесть обратно, а водителя убраться подальше.

Прямо передо мной стояло пятиметровое чудовище с тремя головами и золотой чешуёй. И оно изрыгало огонь.

* * *

— Добро пожаловать в гости к Змею Горынычу! — прогрохотал монстр, опуская ко мне одну из голов. А я чуть не дал ему в дыню.

Не сразу догадался, что у входа в казино гостей встречает искусно выполненная механическая кукла. Несколько швейцаров, увидев мою реакцию, стали тихонько посмеиваться, перешучиваясь между собой. Но я взглянул на них так, что они разом смолкли, а один вообще яблоком подавился. Дружкам-юмористам пришлось его спасать.

А я подал руку сначала Веронике, затем Лакроссе. Последним из машины выскочил граф Акрапович.

— Достойно, достойно, — покивал он головой, постучав по корпусу механического чудовища. — Такое даже в Москве не везде встретишь. Ну, холопы, где тут у вас рулетка⁈

— Пожалуйте сюда, господа! — бросился провожать нас к стеклянным дверям входа один из лакеев.

Пока шли по небольшой дорожке, шуршавшей гравием, я огляделся.

Казино ограждал высокий забор из металлических прутьев. Само оно находилось в небольшой горной долине, со всех сторон окружённой вершинами. Территорию живописно украсили небольшим парком из сосен, кедров и других деревьев, а так же соорудили новые мощёные дорожки между корпусами. Само казино — огромный русский терем под двускатной крышей. Несколько этажей и примыкающие к терему домики поменьше. Судя по всему, в этом же здании располагалась гостиница на самых верхних этажах.

Два швейцара открыли двери, и оттуда на нас хлынула весёлая музыка, напоминающая звон монет, и яркий свет. Внутри было полно народу, который с радостью дарил свои деньги казино. Официанты сновали между столиками, разнося напитки, звенели автоматы, щёлкали счётные машинки в кассах на входе. В общем, обычное казино.

Перед входом в основной зал нас мельком обыскали четверо мордоворотов и пропустили через рамку-магоискателя. Как обычно, кольцо она приняла за обычную бижутерию. Единственное, что меня омрачило, так это опасение, как её пройдёт княжна с ожерельем. Надеюсь, госпожа Маститова предусмотрела это, продавая мне ту безделушку.

Граф Акрапович, обменяв солидную сумму на фишки, подхватил под руки девушек и углубился в зал казино. Я, как тень, следовал за ним, а он щедро разбрасывался деньгами герцога Билибина. И нет, Макс не обидится — сам предложил хоть так поучаствовать в поимке преступника.

Лакросса и Вероника быстро вжились в роль. Глупо хихикали на разнузданные и сальные шутки Акраповича, пили коктейли и стреляли глазками по сторонам.

— Смотрите в оба, — шепнул я им, когда мы остановились у барной стойки. — Помните, мы ищем человека с раненой рукой. Правой или левой, не важно.

— Да, господин, — отозвалась Вероника.

Оркесса просто кивнула.

Взяв в баре напитки, совершили ещё один круг по залу. Игровых автоматов и столов с различными играми здесь было великое множество. Рулетка, покер, блэкджек или «очко» по-простолюдински. Ещё какие-то, которые я даже не знал. Пока что ни один человек с перевязанной рукой или отсутствующими пальцами нам не попался. Но ещё не вечер.

За одним из покерных столов заметил Агнес в роли крупье. Белая рубашка, чёрная жилетка и обтягивающие чёрные брюки. Руки в белых перчатках. Помимо неё в казино работало достаточно много зеленокожих гоблинов. Они встречались и среди официантов, и среди крупье. Разве что швейцары на входе все были людьми. Высокими и привлекательными. Видимо, чтобы добавить казино респектабельности.

Зелёная полторашка использовала связи своего брата, чтобы устроиться сюда, якобы подработать немного деньжат захотела. Устроить это было легко. Один из друзей её брата, Герхарда, в последний момент сказался больным, поэтому начальнику пришлось взять того, кого он предложил на замену. Иначе в субботнюю ночь один из столов оказался бы пустым. А это убытки для казино и пара смачных оплеух тому, кто такое допустил.

Агнес залихватски раздавала карты игрокам и работала с фишками. Её руки так и порхали над зелёным сукном. Украдкой девушка подмигнула мне и мотнула головой. Значит, она тоже пока никого не заприметила.

— Эй, дружище! — Дорогу нам вдруг преградил молодой парень с бокалом мартини. Обращался он к Акраповичу. — Где ты нашёл таких прелестниц? Не одолжишь одну на вечерок? Правда, я никак не могу выбрать, какую…

Блондин лет двадцати пяти с чересчур стильной причёской прошёлся сальным взглядом сперва по Лакроссе, затем по Веронике. У меня вдруг появилось желание почесать ему нос. Кулаком. Но я не мог. Если полезу вперёд моего «нанимателя», то сорву весь план.

— Во-первых, не ты, а вы, — резко отбрил его Акрапович. — Мы с вами на брудершафт не пили, а во-вторых, нашёл там, куда пускают только приличных людей, а не всякий сброд.

Мажор мгновенно окрысился.

— Между прочим, я — барон. Барон Рябов. И ты что, только что назвал меня сбродом?

— А я — граф Акрапович, — отвечал адвокат. Я не видел его лица, но уверен, он при этом скривился, будто унюхал кучу дерьма. — Не могу сказать, что рад знакомству.

— Шеф, мне с ним разобраться? — как можно более угрожающе спросил я, придвигаясь к графу.

— Не нужно, Николай, — поднял ладонь граф. — Молодой человек уже уходит. Не так ли, Ваше Благородие?

Рябов зыркнул на меня, а затем на охранников, которые уже проявляли интерес к нашей компании. Опытные ребята: сразу распознали, где драка намечается. Вот только им бежать до нас сквозь все столы и зону с автоматами секунд тридцать, не меньше. Их вполне хватит, чтобы из Рябова всю душу вытрясти. Не без последствий для нас, конечно, но и он здоровым не уйдёт.

Конечно, так наш план провалится. Но таких людей, как этот барон, я встречал не впервые. Почуяв слабость, будут давить на жертву, пока та не сломается. Так что расчёт у меня был простой: показать, что пойду до конца, защищая своего «шефа». И он оправдался.

Мажор выпрямился и наклеил на лицо миролюбивую улыбку.

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, что посягнул на вашу собственность. Я сделал это не со зла. За сим откланяюсь.

Он учтиво склонил голову, развернулся на каблуках и ушёл, напоследок зыркнув на меня злобным взглядом тёмных глаз.

Я наклонился к графу Акраповичу, когда мы пошли дальше.

— Думаю, теперь нам лучше сыграть в покер, господин граф, — сказал я. — Если так и будем бесцельно наворачивать круги по залу, вызовем подозрения.

— Согласен, Дубов, — кивнул адвокат. — Ну-с, тогда сыграем! За которым столиком ваша подруга?

Вероника указала кивком головы в сторону Агнес:

— Там, Ваше Сиятельство.

За столом Агнес сидело три человека. Мужчины в сопровождении куртизанок. Брюнет средних лет с пузиком и золотыми часами на цепочке, худощавый блондин лет тридцати и молодой парень, лицо которого казалось мне смутно знакомым. Ещё два места пустовало.

Акрапович сел на одно из них с улыбкой человека, поймавшего госпожу удачу за хвост.

— Ну-с, господа, позволите присоединиться? — обвёл он взглядом соперников. — Чувствую, мне сегодня пойдёт исключительно хорошая карта!

Я занял позицию неподалёку от стола, возле деревянной колонны. Встал так, чтобы одновременно наблюдать и за игрой, и за входом в зал. Я посмотрел, но не заметил ничего подозрительного. Агнес начала раздавать партию. Вдруг двери казино отворились, а толпа посетителей замерла и будто расступилась. И было отчего.

В казино вошла княжна Онежская. Я с трудом узнал её. Да, мастерский макияж творит чудеса. Впрочем, дело не только в нём. Василиса преобразилась до неузнаваемости и буквально вплыла в казино, как прекрасное видение. Из скромной девушки, она превратилась в роковую красотку, мгновенно приковавшую к себе множество взглядов. Голубое платье подчёркивало её утончённую фигуру и визуально увеличивало небольшую, аккуратную грудь. На ней ярко сияло большим камнем ожерелье. Хищным взглядом голубовласка обвела зал, на миг задержавшись на мне и довольно улыбнувшись.

Забавно, что она смогла разглядеть меня в полумраке помещения.

Василиса подошла к рамке, и моё сердце забилось быстрее. Но всё прошло хорошо. Госпожа Маститова своё дело знает.

Что ж, первая часть плана выполнена без сучка и почти без задоринки. Если не считать идиота Рябова.

Меня вдруг отвлекло жгучее чувство, и я поймал на себе взгляд того смутно знакомого юнца.

Он откинулся на стуле, подперев локоть руки с сигаретой другой рукой, затянулся и вызывающе произнёс, не сводя с меня глаз:

— А господин барон разве не желает сыграть с нами⁈

Глава 11

Где-то в пригороде Пятигорска

Альфачик

Огромный волк летел по лесу, ломая кусты и сухие ветки. Сучья цеплялись за шерсть, пытались процарапать его шкуру, но Лютоволку было всё равно. Шкура его толстая, такой чепухой не пробьёшь.

Альфачик легко отталкивался от земли, взрывая землю когтями.

«О да, как мощны мои лапищи!» — думал он своим волчьим сознанием.

Наслаждался каждым движением, каждым толчком, каждым сокращением могучих мышц. Хозяин, от которого всё время едва уловимо, но вкусно пахло лесом, позаботился о том, чтобы Альфачик стал сильнее. Он уже намного сильнее своих братьев.

Иногда он скучал по ним, но знал, что так будет лучше для него. Ведь он теперь навеки связан с хозяином.

Сквозь голые корявые ветки деревьев проглянул серп луны на тёмном небе. Лютоволк вскочил на вершину небольшой скалы и поприветствовал её:

— Ау, ау, ау-у-у-у!

Его вой далеко разнёсся над спящим лесом. В небо вспорхнули стайки птиц, пролетавший неподалёку филин от испуга сбился с курса, зацепил крылом ветку и рухнул, как подбитый самолёт. Альфачик, путешествуя с дубовым хозяином, уже видел этих странных механических птиц в небе. Он не понимал, как они держатся в воздухе, но при этом не машут крыльями.

На миг он склонил голову, задумавшись, но вдруг увидел внизу то, что искал. Свет ламп железной повозки прорезал ночную мглу и двигался по извилистой дороге.

Альфачик принюхался, используя своё магическое чутьё. Да, это он был он. Как хозяин и говорил, этот самец обязательно захочет проведать семью.

Его когти сорвали мягкий дёрн со скалы и проскрежетали по камню, оставив глубокие борозды. Лютоволк сорвался с места и бросился наперерез цели.

Догнав её, Альфачик не стал выскакивать на дорогу, а продолжил неторопливо бежать по лесу вдоль дороги, преследуя повозку. В темноте увидеть его было невозможно. Лишь изредка сверкали жёлтые глаза.

Целый час он гнался за железным механизмом, который пах маслом, нефтью и кожей убитых животных. Тот то ускорялся, то замедлялся, пока не приехал на берег небольшого горного озера в очень уединённом месте.

Лес здесь глухой и густой. Судя по запахам, человек в этих местах ступал крайне редко. На берегу стоял небольшой домик из дерева, из его окон на землю падали жёлтые лужи света. Безлошадная повозка остановилась у крыльца, и из машины вышел самец. Альфачик чуял, что тот обладал большой силой, но всё равно от него пахло тревогой.

— Саша! Маша! — прокричал человек.

На крыльцо вышел ещё один человек в белой рубашке, чёрной жилетке и таких же штанах. Он был сильно старше самца. Лютоволк наблюдал за ними из укромного места.

Пожилой обрадовался, от него пахнуло радостью, и он прокричал:

— Госпожа! Хозяин приехал!

— Максим! — тут же выскочила из дома самка. Очень красивая по человеческим меркам.

— Папа! — следом выбежала самка поменьше. Сильно меньше.

Втроём они обнялись, и от самца перестало нести тревогой. Она сменилась радостью, и люди вошли в дом.

Альфачик не шевелился. Он ждал. Вскоре за повозкой сильного самца остановилась ещё одна, абсолютно чёрная и бесшумная. Её лампы не горели. Открылись створки и вышли несколько человек. Тоже самцы. И сильные. Лютоволк давно их учуял. Ещё когда преследовал самца, которого приказал охранять дубовый хозяин.

Зверь подкрался ближе и услышал часть разговора:

— Ты и ты заходите с чёрного хода, а мы войдём через парадный, — шептал один из самцов, самый сильный и старый. — Упустите герцога, и я к вам сам с чёрного хода зайду! Всё ясно?

— Ясно! — тихо отозвались остальные.

Вот только далеко уйти они не успели. Альфачик глухо зарычал и одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние. Тут же вцепился зубами в шею самого сильного. Сжимал, пока она не хрустнула. А затем начал рвать и метать, не обращая внимания на тихие хлопки оружия.

— А-а-а! Моя нога! Моя нога! — заорал кто-то. — Я не чувствую ногу!

— Гоша! Дак ведь её у тебя нет!

* * *

Герцог Билибин услышал крики и странный шум снаружи. Выхватил небольшой пистолет и выскочил наружу, готовый сразу вступить в бой. Мимо крыльца пролетело что-то огромное и косматое и исчезло среди густых ёлок.

Герцог заметил, что за его машиной стоит ещё одна, абсолютно чёрная. Он подбежал к ней и увидел, что земля здесь пропиталась кровью, а вокруг валялись четыре разорванных тела.

* * *

Казино «Змей Горыныч»

Николай

После вопроса молодого брюнета в приталенном костюме с узорами и белой рубашке за столом для покера повисла гнетущая тишина. Только, будто за пределами некого купола, глухо звучала музыка, слышался смех и звон монет.

— Барон? — взглянул на меня граф Акрапович, проследив за взглядом парня. — Какой же это барон? Это мой телохранитель.

Юнец скривился в презрительной усмешке:

— Так он вам не сказал? Какая досада, господин Акрапович, что ваш работник вас обманул. Это барон из одного очень обнищавшего рода. И судя по тому, что я вижу, его положение никак не поправилось. Он то вышибалой работает, то телохранителем…

И тут я вспомнил, где видел уже этого гадёныша. Когда работал вышибалой в Шишбуруне. Парень пытался попасть внутрь, козыряя именем своего отца, князя Михайлова. Который, кстати, являлся одним из владельцев этого казино. Как тесен мир, оказывается.

— Ах, это… — с улыбкой протянул граф Акрапович. — Ну, кто из нас не оказывался в трудной жизненной ситуации? Такие вещи закаляют характер.

— Я не оказывался. — Презрительная усмешка снова искривила губы княжича.

— Оно и видно, — с хищной улыбкой развёл руками адвокат.

— Ха! — хохотнул пузатый аристократ.

— Я сыграю, — сел я на последний свободный стул.

Девушки с тревогой уставились на меня, но я подмигнул им, и они успокоились, вернувшись к роли дорогих куртизанок.

Все пять мест за полукруглым столом теперь оказались заняты. Я сидел с левого края, прямо напротив — граф Акрапович, слева от него тот пузан. Он представился бароном Выготским. Слева уже от него сидел тот самый Михайлов. А справа от меня, худощавый блондин, виконт Звонцов. Это не считая красоток, сопровождавших каждого, кроме меня.

Я выписал чек на круглую сумму и тут же обменял их на фишки у Агнес.

— Меняю двадцать тысяч рублей! — громко прокричала она.

Всё должно быть взаправду.

— Похоже, намечается серьёзная игра, — тихим шипящим голосом произнёс виконт Звонцов, отпивая из фигурного бокала цветастый коктейль.

Красивая рыжая девушка приобняла его сзади, провела рукой по груди, запустив пальцы между пуговиц, и отпила из той же трубочки, что аристократ.

— Ага! — гаркнул барон Выготский. — Наконец-то! А то надоели уже эти детские ставки. Моя бабуля больше ставит!

Агнес ловко раздала по две карты каждому.

— Блайнд — сто рублей! — озвучила она.

В этом кону большой блайнд кидал я, а малый — сидевший передо мной барон Выготский.

Выбросив пару фишек по пятьдесят рублей каждая, посмотрел свои карты.

Что ж, игра началась. Заставлю этого придурка страдать морально и финансово.

* * *

Задача у княжны Онежской была простая: привлечь как можно больше внимания к своей персоне. Сыграть роль наживки. Погибшие девушки, как бы это печально ни звучало, отличались красотой. Так что Василисе было приятно, что Дубов для этой роли выбрал именно её. Это с лихвой компенсирует пропущенные ею приключения в столице.

А то подруги уже все уши прожужжали, как они жили в Императорском дворце, ходили на бал, ездили на гигантском лосе, гостили у дриады… И ещё кучей всего интересного занимались!

В общем, у княжны был целый ворох причин показать себя во всей красе. И она постаралась как следует. Стала выглядеть немного старше своего возраста благодаря макияжу, но это ничего. Зато, когда она вошла в зал, львиная доля мужчин проводили её глазами, а охранник, который обыскивал её с помощью специальной палки-детектора, аж чуть сознание не потерял. И Дубов. Княжна заметила, как он смотрел на неё. И от этого взгляда приятно заныл низ живота.

Спустя полчаса Василису уже несколько раз пытались угостить. Всем она представлялась графиней Павловой из маленького и бедного рода, о котором конечно же никто не слышал. Оно и к лучшему.

Графиня Павлова прошлась по залу. Сделала пару осторожных ставок в рулетку, сыграла партию в блэкджек. Немного выиграла, немного проиграла и осталась при своих. Ещё несколько мужчин проспонсировали её игру, чтобы она посидела с ними за одним столом и скрасила их вечер. Она с радостью соглашалась на это, всем видом показывая, как наслаждается каждым знаком внимания. Дворянам нравилась такая её реакция. Она позволяла им чувствовать себя мужчинами.

К несчастью, у ухажёров все пальцы были на месте, а на холёных ладонях — ни одного пореза. Слегка разочарованная лже-графиня вернулась к барной стойке и позволила очередному герцогу себя угостить, ведя с ним непринуждённую беседу.

Она не опасалась за свою жизнь. Чувствовала, что от стола, за которым Дубов и граф Акрапович играли в покер, за ней внимательно следят. Хотя княжне ни разу не удалось поймать взгляд Коли.

— Ай! — шикнул сидевший рядом с ней высокий и симпатичный герцог. Он обжёг руку о внезапно покрывшийся ледком бокал. А потом ещё и чихнул: — Апчхи!

Василиса опомнилась. Похоже, она слегка разозлилась, что не может поймать Колин взгляд, и потеряла контроль над Инсектом. Извинилась перед ухажёром и ушла в дамскую комнату припудрить носик. А заодно взять себя в руки и снова начать контролировать свой дар.

Когда княжна вернулась в зал, она заметила, как часть крупье уходит от своих столов, а их места занимают новые. Подошла к столу с рулеткой и сделала небольшую ставку на красное. А затем заметила кое-что, что снова заставило её потерять контроль и чуть не заморозить колесо рулетки.

* * *

Краем глаза я приглядывал за Василисой. Она пользовалась огромным спросом у мужчин: каждые пару минут к ней то один подходил, то другой. Даже сидящие за покерным столом Звонцов и Выготский нет-нет да смотрели в сторону роковой красотки. И граф Акрапович пару раз восхищённо цокнул языком. А потом продолжил наслаждаться тем, как Вероника и Лакросса играют роли куртизанок. То обнимут его, то на колени сядут. В общем, выглядела троица крайне правдоподобно.

Только Михайлов, взглянув на княжну один раз, больше не смотрел в её сторону. Хотя в его движениях появилась некоторая нервозность, а пальцы, затянутые в чёрные перчатки, начали путаться в картах.

Первая партия закончилась. Адвокат взял небольшой банк в пару тысяч рублей, и началась вторая партия. Большой блайнд перешёл к нему, мне же достался малый.

Граф Акрапович вёл себя, как турист, приехавший на горный курорт сорить деньгами. Он громко радовался каждой своей победе, а проиграв, только смеялся, выписывая всё новые чеки. Ну да, эти расходы лягут потом на герцога Билибина, так чего бы не поиграть в своё удовольствие? Он вёл довольно тонкую игру. Если бы я не знал адвоката и его мастерское владение игрой в техасский холдем, то ни за что не поверил, что все его действия — мастерский долгоиграющий блеф.

Когда ему приходила хорошая карта, он едва сдерживал улыбку, а его глаза начинали радостно блестеть. Соперники видели это и думали, что нашли дурачка с деньгами, который не умеет играть в покер. На основе его ужимок они выбирали: пасовать или поднимать. Казалось, на лице Акраповича можно всего его карты прочитать.

С каждым коном он ставил всё больше и больше, пробуждая тем самым азарт в соперниках. Пару раз они крупно выиграли, что притупило их бдительность.

Я же избрал несколько иную тактику. Сохранял каменное лицо сто процентов времени, но при этом количество блефа снизил до минимума. Если мне приходила плохая карта, я пасовал. Если хорошая — поднимал ставки и, если приходилось, шёл ва-банк. Постепенно это поняли и остальные. Когда видели, что я быстро поднимаю, то, будучи не сильно уверенными в своих картах, пасовали.

Через какое-то время Звонцов, Михайлов и Выготский заметно обогатились. Рядом с ними возвышались нехилые такие башенки из разноцветных фишек. Я остался при своих, а граф конкретно поиздержался.

Так закончился первый этап игры. А второй начался с хищной улыбки Акраповича.

— Ну что, хорошие мои, позволите графу отыграться? — засмеялся он.

Мы оба резко поменяли тактику. Акрапович теперь путал игроков своей мимикой. Радовался плохим картам, печалился хорошим, делал вид, что упрямится, верит до последнего, что на ривер придёт хорошая карта. Я же сохранял каменное лицо, но теперь стал блефовать напропалую. Делал вид, что у меня хорошие карты, и увеличивал ставки. Когда игроки уже сбрасывали и я забирал банк, то нарочно показывал свои дерьмовые карты, чем вызывал у соперников только более сильное желание взять реванш. Думая, что я блефую, они ставили всё больше. А потом оказывалось, что у меня флеш рояль.

Думаю, не стоит им говорить, что не без помощи Агнес…

В какой-то момент к ней подошёл коллега-гоблин и сказал, что её смена закончилась, и если она хочет, то может идти, а он её подменит. Но Агнес отказалась, сказав, что ей очень нужны деньги и она готова отработать всю ночь. Краем глаза я заметил, что состав крупье в казино начал меняться. Пришла ночная смена.

Вскоре кошельки аристократов заметно похудели, а я начал понимать, что имел в виду Сергей Михайлович на тренировке. Когда говорил про стратегию и тактику.

Выготский крякнул, вставая из-за стола.

— Господа! — громко возвестил он. — Я вынужден остановиться, не то проиграю своё имение. Но будь я проклят, если это была не великолепная игра! Давно не встречал таких сильных соперников. Этот вечер, сука, стоил каждого рубля из тех десяти тысяч, что я сегодня, мать его, проиграл!

— Пожалуй, я тоже всё на сегодня, — усмехнулся виконт Звонцов. — Иначе мне не хватит средств расплатиться с этими прелестницами.

Он ухватил за задницы сразу двух куртизанок, крутившихся рядом с ним. Затем встал и ушёл следом за бароном.

Я вопросительно посмотрел на молодого княжича. Он покраснел от злости, прилизанные волосы вспотели и выбились из причёски.

— Я отыграюсь, — прошипел он, размашисто расписываясь в чеке.

— Меняю пятьдесят тысяч! — крикнула Агнес, выдавая фишки.

— Ух, у меня аж в горле пересохло! — оскалил большие зубы Акрапович. Он погладил ногу Лакроссы, говоря: — Дорогая моя, принеси нам всем выпить. За мой счёт! Я сегодня в ударе, так что могу себе позволить.

— Сию минуту, Ваше Сиятельство! — откликнулась оркесса, обнажив в подобострастной улыбке маленькие клыки.

И ушла, мастерски виляя попкой под короткой серебристой тканью. Боже, у меня аж челюсть свело от этого прекрасного зрелища. Граф тоже провожал её взглядом.

— Мы играем или нет⁈ — взорвался княжич Михайлов.

Акрапович еле оторвался от зрелища. Я, впрочем, тоже. А тут ещё и Вероника наклонилась будто специально. Декольте у неё было что надо. Как и грудь, потрясающая грудь.

Так, стоп! Думай о деле!

— Не переживайте, мой хороший, — тут же отозвался адвокат. — У каждого мужчины бывают дни, когда биологические часы указывают на полшестого. Хотя, честно сказать, у меня такого ещё не случалось. А у вас, Ваше Благородие?

Я помотал головой, не отрывая взгляда от декольте синеглазки.

— Да я вас без штанов оставлю, суки! — ударил по столу Михайлов.

— А, так вот в чём дело, — расплылся в улыбке адвокат. — Вас больше привлекают мужчины без штанов, мой хороший?

Княжич покраснел так, что я в какой-то момент подумал, что у него сейчас сосуды лопаться начнут. Он едва смог сдержаться от ответной реплики. Понял, что сделает только хуже. Мудрое решение.

Я было вернулся к игре, но меня отвлёк звон разбившегося стекла. К Лакроссе возле барной стойки прижимался мужчина и беззастенчиво лапал её за задницу.

Лять, Рябов, сука!

— Прошу прощения! — бросил я, выскакивая из-за стола.

— Эй, а как же игра! — попытался встать на пути Михайлов, но я отпихнул его в сторону.

Лакросса уже собиралась ударить наглеца, но я остановил её взглядом. Всё должно быть взаправду. А ещё я очень хотел дать ублюдку в дыню. Никто не смеет трогать моё!

— Ты чё, офигел⁈ — воскликнула оркесса, легонько отталкивая Рябова.

Легонько, потому что я знал: она может и на другой конец зала запустить.

— Да брось, детка! — мерзко скалился барон. — Я заплачу вдвое больше, чем этот очкарик. И вдвое лучше трахну, вот увидишь!

— Руку свою трахни! — рыкнул я.

— Чё⁈ Холоп! Да пошёл ты нах…

Договорить он не смог, потому что его губы разбились о мой кулак. А сам барон со стоном отлетел на несколько метров. Через несколько секунд возле нас оказались четверо охранников. Весьма накачанные, кстати. А один из них ещё и одарённый, так как начал прогонять ману по телу.

Барон, ещё не заметив их, вскочил и начал покрываться чешуёй медного цвета.

— Не стоит этого делать, Ваше Благородие, — угрожающе произнёс самый крупный охранник.

— Он… он… — задыхался от злости Рябов. — Он первым ударил меня!

— Я защищал свою соб… то есть собственность моего шефа, — чуть не оговорился я.

Охранник кивнул:

— Мы всё видели. Барон Рябов, за нарушение правил казино отныне вам запрещено здесь находиться. Прошу, покиньте наше заведение.

Рябов набычился, готовясь к драке. Я отодвинул Лакроссу за себя, охранники вытащили магические дубинки.

— Ещё раз, Ваше Благородие, не стоит этого делать, — ледяным тоном повторил охранник.

Это остудило Рябова, и тот ушёл, провожаемый бойцами казино. Хотя, судя по его взгляду, он не намерен забывать это унижение. Что ж, это его проблемы.

Пришла уборщица с совком и стала заметать осколки бокалов.

— Ты в порядке? — спросил Лакроссу.

— В полном. Чуть под юбку не залез, ублюдок. Убила бы, если б не ты.

— Я так и подумал, — хохотнул я и легонько шлёпнул оркессу по попке, направляя к покерному столу. — Я принесу напитки.

Попросил бармена повторить и с бокалами направился обратно. Но дорогу мне вдруг преградила княжна. Указывая глазами в сторону, она коротко шепнула:

— Кажется, я нашла его.

Глава 12

От шёпота княжны у меня аж кончики пальцев закололо. Ну, во-первых, прошептала она это весьма сексуально. Плюс до этого я видел Василису лишь издалека и не ожидал, что вблизи она окажется ещё эффектнее. Да и пахло от неё вкусно.

А во-вторых, если она действительно нашла его, настоящего убийцу, то… всё было не зря. Маленькая окровавленная фишка привела нас сюда. Она стала единственной крохотной зацепкой, паутинкой, которая, похоже, позволит нам очистить имя герцога Билибина.

На самом деле, уже направляясь в казино, я понимал, что надежды мало. Где перед смертью бывали другие погибшие девушки, мы не имели представления. Лишь у этой нашли фишку — жертва зажала её в кулаке. Возможно, бедняжка знала, что умрёт, и хотела таким образом указать на убийцу.

В общем-то, благодаря этой фишке из казино «Змей Горыныч» и удалось связать между собой герцога и троицу, под которую он копал, из Михайлова, Разумовского и Короленко. По счастливой случайности — владельцев того самого казино.

Грудь распирало от чувства, что нам вот-вот удастся найти настоящего убийцу.

Княжна взглядом показала на рулетку. Возле большого стола с колесом, по которому скакал шарик, стояли несколько человек.

— Тринадцать чёрное! — громко произнёс крупье, когда шарик остановился. Игроки разочарованно вздохнули, а молодой парень собрал специальной палкой столбики фишек.

Темноволосый и слегка бледный. Одет, как и все крупье, в белую рубашку, чёрную жилетку и такие же брюки. Только сменил другого крупье.

— Взгляни на правую руку, — снова шепнула княжна, а затем пошла дальше.

На руках у парня были белые перчатки, вот только правая выглядела так, будто набита изнутри ватой. Пальцы в ней едва шевелились. Очень похоже на то, что правая ладонь крупье замотана бинтами.

Наш клиент.

Я вернулся к покерному столу и шепнул несколько слов графу Акраповичу. Он украдкой посмотрел в сторону рулетки и коротко кивнул.

— Эй, вышибала, — презрительно кривя губы, окликнул меня княжич Михайлов. — Ты играть собираешься или нет?

— Зачем? — пожал я плечами. — Своё финансовое положение я уже неплохо поправил.

— Ах ты… — встал со стула княжич, уперевшись руками в стол. — У тебя не выйдет соскочить, Дубов! Давай играй!

Агнес подняла руку, подзывая охранников. Но они и так уже спешили к нашему столику.

— Что-то случилось, господин? — спросил один из них княжича.

Он попытался прожечь меня взглядом. Но этот утырок и сигарету фиг подожжёт.

— Всё в порядке, господа, — сказал бледный Михайлов. — Лишь хочу отыграться.

— А я хочу сыграть в рулетку, — ответил я, развернулся и ушёл.

— Мы ещё встретимся, Дубов! — крикнул мне вслед княжич. — И эта встреча станет последней!

Очень на это надеюсь. Давно кулаки чешутся ему улыбку подправить. Но сейчас не время.

Я подошёл к столу с рулеткой и пару конов просто наблюдал за игрой и крупье. Хотел убедиться, что мне и княжне не показалось. Правая рука паренька действительно была больше, а орудовал он ей даже хуже, чем левой.

Вскоре с другой стороны стола подошёл граф Акрапович в сопровождении Вероники и Лакроссы, продолжавших играть роль. Он поставил несколько фишек, но проиграл. Затем один раз выиграл, а после снова проиграл.

— Может, господин тоже желает сделать ставку? — обратился ко мне крупье. Его напрягало, что я просто стою и смотрю.

— Да, — я вынул из кармана фишку и бросил на стол, — ставлю на красное.

Цветной кругляш с каплями крови немного прокатился по зелёному сукну, завалился на бок и упал на клетку с красным овалом. Я смотрел на крупье. Он смотрел то на меня, то на фишку, то снова на меня. И вдруг бросился бежать.

Я рванул следом, снеся пару стульев. Краем глаза видел, что охранники в другом конце зала тоже всполошились и поспешили в нашу сторону, огибая столы и встречных гостей казино.

Крупье вначале оторвался от меня, но я его уже почти настиг. Он свернул в зону с игровыми автоматами, толкнул мне под ноги старушку, сидевшую у одного из одноруких бандитов. Падая, она всплеснула руками и уронила бумажное ведёрко с монетами для игры. По двадцать пять копеек. Они рассыпались серебристым дождём. А я едва успел перепрыгнуть бабушку.

— Ай! Моя пенсия! — выкрикнула она.

Не переживай, бабуля, соберёшь её обратно и пойдёшь домой. Так даже лучше будет, чем спустить всё в казино.

Это позволило крупье снова оторваться. Он бежал между рядов с мигающими и звенящими игровыми автоматами. Парочку умудрился схватить за верхушки и уронить, преграждая мне путь. Выставив плечо вперёд, я снёс первую такую преграду, затем ещё одну. Из расколотых машин монеты полетели во все стороны. А сзади резво подскочила та бабуля, будто на последний трамвай опаздывала, и начала собирать их в ведёрко.

Вот тебе и прибавка к пенсии.

Парень выскочил из зоны игровых автоматов и исчез за углом. Я почти вылетел следом и успел заметить, как он, споткнувшись о стул, животом влетел в барную стойку.

Я неотступно преследовал его. Перемахнул в прыжке через небольшой столик, за которым сидела парочка и пила шампанское. Ногой выбил бокал из рук девушки, он упал на пол и со звоном разбился.

— Кольцо! — заорал парень. — Там было кольцо!

— О боже мой, да! Я согласна! — радостно кричала девушка.

— Дура, кольцо ищи!

Крупье оглянулся на меня, побледнел и бросился вбок. Нас разделяло всего несколько метров. Он обогнул барную стойку и влетел в кухонную дверь, попутно толкнув официанта с подносом. Несколько тарелок взмыли в воздух, и меня облило супом с ног до головы.

Зараза! Горячий!

Я на бегу смахнул с лица жижу и на миг пожалел свой единственный костюм. Не дай бог, он теперь навсегда испорчен…

На губы попала пара капель. Хм, суп-то крабовый! Надо будет попробовать…

В кухне мне в лицо ударил ароматный пар. Пахло сразу кучей блюд, жареным мясом, картошкой и ещё всяким-разным. Но мне было не до дегустации. Крупье уже преодолел длинное помещение и оказался возле ещё одной двери.

Сбивая с крючков подвешенные кастрюли, сковородки и половники, я пробежал кухню и плечом выбил двойную дверь. Створки хлопнули о стены, чуть не разбив маленькие стёкла. Оказался в небольшом коридоре. Крупье убегал. Я швырнул в него скалку, отобранную у одного из поваров по дороге.

Бумс!

Деревяшка со следами муки подлетела вверх, а ноги паренька после удара по голове начали заплетаться. Через секунду он кубарем полетел на пол, упав со звуком мешка с костями.

* * *

Княжна Онежская после того, как сообщила Дубову о замеченном ею крупье, отошла к барной стойке. Возможно, она выполнила свою часть плана не совсем так, как планировалось. Они ожидали, что настоящий убийца девушки клюнет на неё, как на приманку.

Клевали обычные парни: аристократы и богатые простолюдины, которые думали, что у них есть шанс с этой красоткой в голубом платье. Да, она заметила на себе взгляд того парнишки-крупье, когда подошла сыграть пару раз и заодно убедиться в подозрениях. Но и только.

Василиса видела, как Дубову хочется поскорее покончить с этим делом. Он хоть и не подавал виду, но чувствовалось, что необходимость использовать княжну для ловли на живца ему не нравится.

Онежская сама уговорила Дубова взять именно её на эту роль, когда он впервые поделился с ней своей задумкой. Так что всё было решено ещё до того, как Коля рассказал свой план остальным. Почему она это сделала? Во-первых, она лучше всех подходила для этой роли, хоть это и не нравилось Лакроссе. Но не всё же ей быть в центре внимания. А во-вторых, рядом с Дубовым всегда случались приключения. И княжна не собиралась в этот раз пропускать очередное.

У бармена девушка заказала лёгкий коктейль со льдом. Стала пить его через трубочку, поглядывая на стол с рулеткой. Алкоголь слабо пощипывал язык.

Вот к столу подошёл Дубов, затем граф Акрапович. Спустя некоторое время барон сделал ставку, что-то сказав крупье, и тот бросился бежать сломя голову. Полетели люди, мебель, монеты, фишки, игровые автоматы и их обломки. Стараниями двух с четвертью метрового полуогра казино грозило превратиться в руины через полчаса.

Княжна тихонько засмеялась, прикрыв рот рукой и следя глазами за погоней.

«Дубов такой Дубов», — даже с некоторой нежностью подумала она.

Если крупье побежал, значит, она угадала? Иначе зачем ему убегать? Хотя… Это же Дубов…

Бледный, как моль, парень вылетел из зоны игровых автоматов, пробежал в её сторону, споткнулся о стул и врезался животом в барную стойку в нескольких метрах от неё. Всхлипнул, сгибаясь от боли, и в последний момент ускользнул от хватки Дубова. Вскоре они оба исчезли за дверью, ведущей в кухню. Следом за ними вбежал граф Акрапович, чуть погодя — толпа охранников с дубинками.

Бедлам! А ведь княжна могла пропустить всё это веселье!

Вдруг бармен поставил рядом с ней ещё один коктейль. Копию того, что она заказала пару минут назад.

— Сударыня, — произнёс слегка резковатый мужской голос слева. — Позвольте юноше вас угостить и скрасить его вечер беседой с вами?

— С удовольствием позволю, если это предложение исходит от привлекательного и галантного сударя вроде вас, — отвечала княжна, ещё даже не видя собеседника, потому что совсем забыла выйти из роли.

* * *

— Скалку, Дубов! — крикнул мне граф Акрапович. Он следом за мной влетел в коридор.

Я подскочил к упавшему крупье, поднял деревяшку и перекинул адвокату. Тот с её помощью заблокировал дверь, в которую через миг начали ломиться охранники.

— Быстро! Открывайте дверь! — вопили они наперебой за дверью.

Откроем, обязательно откроем, только чуть погодя.

Я наклонился над пареньком-крупье, схватил его за груди и поднял над головой. Он пытался совладать с собственной башкой и глазами. Но те никак не собирались в кучу, а голова мотылялась из стороны в сторону.

— Это он? — подошёл к нам граф Акрапович.

— Похоже на то.

— Кто он? — слабым голосом произнёс крупье. Мокрые от пота волосы липли на его лоб. — Кто вы такие? Что вам надо?

— Ваше Сиятельство, — обратился я к адвокату. — Будьте добры снять с него правую перчатку.

Акрапович стянул с крупье белую пятерню, заставив того поморщиться от боли. Да, его ладонь стягивали бинты, пропитавшиеся сукровицей.

Это он.

Попался! Убийца слабых женщин. Мразь и ублюдок.

Как же я сейчас ликовал в душе.

Я повернулся и впечатал паренька в стену. Под напором охранников затрещала скалка. Надо действовать быстро.

— Ну, тварь, давай! Признавайся! — встряхнул я крупье. — Ты убил дочку графа? Заколол её украденным клинком, да? Кто приказал тебе это сделать? Говори, или я из тебя новый ковёр для этого пола сделаю!

— Что? — поморщился парень. — Я не понимаю, о чём вы! Что вам от меня нужно? Отпустите!

Ага, как же.

— Дурачка из себя не строй, — жёстко оборвал его. — Кто-то дал тебе клинок в виде трости. Им ты убил девушку, дочку одного обедневшего графа из здешних мест. Но ты не знал, что рукоять нужно повернуть особым образом. И лезвия вспороли тебе руку. Я хочу знать, кто дал тебе клинок? Ты явно не сам до этого дошёл!

— К-к-какой клинок? Я не понимаю, о чём вы, честное слово!

— Дверь открыли! Быстро! — завопил один из охранников.

Ручка на одной из створок начала отваливаться, но пока ещё держалась.

Я встряхнул паренька, чтобы простимулировать его речевой центр.

— Или всё-таки сам? — рыкнул в лицо парню. Он аж позеленел от страха. — Выследил очередную жертву. Она в рулетку играла, да? А ты решил, что за неё никто не заступится, её не хватятся, и убил. Заодно подставил какого-то герцога. А какой-нибудь твой дружок как раз стащил у него трость. Так всё было⁈

— Лучше тебе заговорить, — почти равнодушно заметил адвокат. — Либо он тебя отделает, либо я тебя засужу.

— За что⁈

— Да, — отмахнулся граф. — Поверь моему опыту: главное — до суда дойти, а за что найдётся.

— Я… я ничего не знаю! — завопил парнишка. — Я никакой не крупье! Я только пару дней за рулеткой стою. Я повар! Простой повар! Пару дней назад руку во фритюре обжёг, меня за это уволить хотели, но я упросил начальство дать мне второй шанс. У меня маменька больная. Деньги на лечение нужны… Вот и поставили меня крупье на рулетку. Там ловкость рук не нужна… Я правда не знаю, о чём вы говорите! Клянусь!

Я вцепился взглядом в лицо паренька. Маленький подбородок, загнутый книзу нос, близко посаженные маленькие глаза и болезненно-бледная кожа. У девушек он популярностью явно не пользовался. Мог пытаться отыграться на них, например, за годы школьных унижений…

— Он не врёт, Дубов, — тихо сказал граф, тронув меня за руку. — Взгляни.

На полу уже лежали сорванные бинты. Акрапович развязал их, пока я слушал парня. Ладонь покрывали волдыри и струпья мёртвой кожи.

Твою мать…

— А на фига ты убегал тогда, идиот? — рявкнул я.

— А вы себя на моём месте представьте! — засучил ногами по стене поварёнок. — Подходит какой-то бугай с клыками, долго смотрит на тебя, а потом кидает на стол окровавленную фишку и опять смотрит! Что я должен был подумать⁈ Да я испугался до чёртиков!

— Тьфу ты!

Двери, ведущие на кухню, содрогнулись от мощного удара. Скалка треснула вдоль, развалившись на две части. Ох, недолго осталось.

Ладно, зайдём с другой стороны.

— Ты видел эту девушку? — я аккуратно опустил парнишку на пол и достал из кармана пиджака фотографию последней жертвы.

Он задержал взгляд на лице девушки, затем произнёс:

— Я простой повар. Всё время на кухне…

Ещё один мощный удар сотряс двери. Сразу несколько охранников снова разбежались и синхронно врезались в створки. Надо поторопить этого повара-крупье. Да, нехорошо, да, я не прав. Но на кону жизни людей и… справедливость, что ли. Кто-то же убил эту девушку и других тоже? А теперь пытается переложить вину на другого человека.

Я врезал по стене рядом с головой парня. На тёмном дереве появилась вмятина, а от неё поползли несколько небольших трещин.

Повар-крупье судорожно сглотнул.

— Ты так и не сказал, что не видел её, — заметил я.

— Я видел! Видел! Она выходила через кухню с каким-то парнем.

— А эту? — вмешался Акрапович, показывая одно из объявлений о пропаже.

Там тоже была красивая девушка дворянских кровей. Кажется, дочь какого-то барона.

Парень закивал. Граф показал ещё несколько фото. Затем красноречиво посмотрел на меня.

У нас была идея сразу пойти показывать эти фотографии сотрудникам казино: охране, бармену, официантам. Всем, кто мог видеть эту девушку и других. Но, подумав, отказались от неё. Побоялись, что таким нехитрым образом можем спугнуть настоящего убийцу.

— Они уходили с тем же парнем? — спросил поварёнка.

Он кивнул.

— Что это за парень?

— Не знаю, — замотал головой крупье. А глаза его подозрительно забегали. — Просто постоянный клиент. Выводил девушек через кухню. Так многие делают, если хотят уйти с новыми знакомыми тайком. А мы не задаём вопросов.

— Врёшь, — кулаком я увеличил вмятину на дереве рядом с головой собеседника.

— Ладно-ладно, я скажу! — Он закрылся руками. — Это сын одного из владельцев казино. С ним они уходили!

— Какого именно владельца казино? Их трое!

— Михайлова! Князя Михайлова!

У меня опустились руки. Сердце стиснуло в груди от злости и разочарования.

Скотина у меня был под самым носом!

— В зале есть покерный стол, — глухо заговорил я. Парень отнял руки от лица и испуганно взглянул на меня. — Скажешь, что ты от барона Дубова, пришёл забрать его выигрыш. Обменяй фишки на деньги. И оставь их себе. Считай это моральной компенсацией за мою ошибку.

Парнишка хоть и был старше меня, но выглядел подростком. Он похлопал глазами, всё ещё не веря моим словам.

В этот момент с оглушительным треском взорвалась скалка, и двери распахнулись. В коридор тут же вбежали несколько охранников с дубинками наперевес. Паренёк пришёл в себя и ужом юркнул мимо них в кухню. За моим выигрышем, наверно. Пока я не передумал.

Самый шустрый из охранников ударил мне по плечу дубинкой.

— Ай! Щекотно же! — воскликнул я, потирая плечо. Его слегка покалывало.

А охранник нахмурился, глядя на свою дубинку.

Второй подскочил к графу Акраповичу, но остановился, наткнувшись на стену непробиваемой самоуверенности адвоката. Михаил Александрович с невозмутимым выражением лица поднял руку и сказал:

— Только коснитесь меня этим орудием для пыток, и я вас так засужу, что будете до пенсии мне всем коллективом компенсацию выплачивать.

— Какого чёрта здесь происходит? — продрался сквозь толпу напирающих бойцов в серых пиджаках крупный мужик.

Я его уже видел, когда он и его люди уводили барона Рябова.

— Мой телохранитель решил, что ваш крупье украл мои фишки, — тут же нашёлся адвокат, показывая рукой в сторону убежавшего паренька. — Но мы ошиблись. В связи с чем приносим свои глубочайшие извинения этому прекрасному заведению.

— Понятно, — процедил начальник охраны сквозь зубы. — Уже второй раз за вечер вы, господа, оказываетесь в центре событий. Два из двух. Ничего личного, но я вынужден вас попросить покинуть стены нашего «прекрасного заведения», — слегка передразнил он Акраповича.

Граф украдкой оглянулся на меня, и я кивнул. Ловить нам здесь было больше нечего. Нужно обдумать, что делать дальше, какие предпринять шаги.

— С удовольствием, — кивнул адвокат и поправил очки, съехавшие на нос. — Но сперва я заберу свой выигрыш. Это же не запрещено в вашем… прекрасном заведении?

Он с нажимом произнёс «прекрасном» и широко улыбнулся.

— Не запрещено, — процедил сквозь зубы начальник охраны.

— Уходим, Николай, — произнёс граф.

Под почётным конвоем из полудюжины охранников мы прошли сквозь зал к выходу. Акрапович шагал, излучая высочайшее достоинство, заложив руки за спину, я тенью следовал за ним. На душе было неспокойно.

По пути к нам присоединились и Вероника с Лакроссой. У касс на входе заметил поварёнка-крупье. Он обналичивал фишки.

— Коля! Коля! — уже у дверей настиг нас голос Агнес.

Она прорвалась сквозь неплотный строй охранников. Бледно-зелёная и напуганная гоблинша выдохнула:

— Княжна! Она пропала!

Глава 13

Все взгляды обратились ко мне. Охранников — с непониманием, графа — с тревогой, а Агнес и девушек — с надеждой. А я будто не до конца осознал сказанное.

— Что значит «пропала»? — переспросил я.

— Значит, что её нигде нет, Коль, — побледневшими губами прошептала гоблинша, качнув головой. — Я проверила… Вот только что была у барной стойки и вдруг исчезла.

— Девушка, а вы разве не должны стоять за покерным столом? — очнулся один из охранников.

— Я уволилась! — огрызнулась Агнес и снова повернулась ко мне. — Что будем делать?

События разворачивались по самому худшему сценарию… Хорошо, что я к нему подготовился! Прикрыл глаза и сосредоточился, отыскивая среди магических аур яркий огонь маяка — ожерелье, что я подарил княжне. Где же она… Вот! Нашёл! Видел чётко и ясно, как огромный огненный столб во мраке. На его фоне меркли магические ауры всех остальных существ.

Княжну куда-то увозили и довольно быстро. Значит, действовать надо ещё быстрее.

— Мне нужен телефон, — бросил я и пошёл в сторону барной стойки. Видел там аппарат.

— Эй, эй! Куда? Нельзя! — попытался преградить мне дорогу один охранник. Лёгким движением руки отправил его кататься по полу.

Бармен дрожащими руками выставил на стойку телефон, когда я подошёл. Соломинкой для коктейля набрал номер. Надеюсь, оператор сможет соединить меня с тем человеком, а он, в свою очередь, возьмёт трубку.

* * *

Уже выходя на улицу, заговорил с Акраповичем:

— Граф, я забираю лимузин.

— Да хоть вместе с водителем, Ваше Благородие, — тут же кивнул Акрапович. — А мы наймём новую машину.

— Хорошо. Увезите отсюда женщин, а сами найдите герцога Билибина. Сможете?

Адвокат хищно улыбнулся, идя по узкой тропке к кольцевой дороге, на которой уже стоял поданный лимузин.

— Конечно, я же его адвокат. Нетрудно догадаться, что герцог не сдержал слово и поехал к своей семье.

— Отлично. Пусть он найдёт меня.

— Как?

Я хмыкнул:

— Его проводят, можете не переживать.

— Как скажете, Дубов… А это что ещё за непотребство⁈

Акрапович и девушки изумлённо уставились на что-то за моей спиной.

Да, лять, сколько можно… Я спешу!

— Что, драный телохранитель, думал, я просто так снесу унижение от тебя? Готовься к смерти!

Я обернулся. Трёхметровую механическую куклу в виде золотого Змея Горыныча оседлал барон Рябов. Он сидел в импровизированном седле из чешуек медного цвета и управлял ожившим монстром. Тело барона чешуйки тоже покрывали. Головы дышали огнём. Похоже, у него дар управлять техникой или оживлять её!

Змей Горыныч занёс лапу над капотом лимузина. Водитель, сидевший внутри, от шока прирос к сиденью. В этот момент подключился граф Акрапович. Дворянин вскинул руку, воздух между ним и Змеем слегка завибрировал. И все три головы разом завязались узлом. Благо шеи у них тонкие. А я подскочил к ожившему чудищу и врезал в грудь дубовым кулаком так сильно, что Рябов вылетел из седла как пробка. Рухнул в фонтан, подняв тучу из брызг воды и сверкающих чешуек.

— Долбонавт… — вздохнул граф.

Мы обменялись кивками, и я прыгнул на заднее сиденье лимузина.

— Гони! — крикнул водителю.

— К-к-куда? — всё ещё бледный, спросил он.

— Гони! А там я покажу!

От моего крика шофёр пришёл в чувство и выжал педаль газа. По корпусу автомобиля застучал щебень, подкинутый колёсами.

* * *

Поместье князя Михайлова

Примерно в это же время

Княжич Олег Юрьевич Михайлов прибыл в поместье и спустился в подвал. Одного из охранников дома он заставил нести девушку с голубыми волосами. Кажется, она представилась графиней Павловой, но ему было плевать, как её зовут. Всё равно девчонке недолго осталось.

Он её сразу заметил, как только красотка появилась в казино. А затем старательно игнорировал, чтобы ни у кого не вызвать подозрений. Изначально он не хотел делать то, что привык. То есть соблазнять всяких дурёх, чтобы потом поразвлечься с ними. Обычные удовольствия давно ему надоели, но пару лет назад княжич открыл для себя целый мир новых радостей.

Да, соблазн был, и неслабый. Но ситуация, что сложилась в последнее время, не располагала.

Однако когда он заметил, как девушка с голубыми волосами разговаривает с Дубовым, Олег сразу решился.

А дальше всё, как обычно. Заказать напиток, привычным и незаметным движением подмешать в него специальное зелье и дождаться, когда оно подействует.

— Прикажете связать её, господин? — спросил мускулистый охранник в чёрном костюме и с коротким автоматом под мышкой, когда они вошли в вытянутое помещение.

Подвал. Он раскинулся подо всем особняком и даже больше. Делился на несколько комнат с разным назначением. Толстая стальная дверь отделяла особую, любимую комнату Олега от всех остальных. Сорок шагов в длину, дюжина в ширину, низкий потолок поддерживали квадратные колонны. По стенам тянулась гирлянда тусклых лампочек. Мебели мало: стол с инструментам, стул, большая кровать и пара вёдер в дальнем конце.

Княжичу Михайлову нравилось наблюдать, как чопорные аристократки скатывадись на самое дно и становились на одну ступень со зверьём.

— Нет, — сказал он, — я сам.

Он любил связывать.

Охранник коротко кивнул и посадил безвольное тело графини Павловой на стул, после чего ушёл. Княжич, высунув язык от предвкушения удовольствий, принялся вязать девушку по рукам и ногам. Совсем скоро он позабавится с её милым личиком. И не только.

— Что… что со мной… — очнулась графиня и замотала головой, пытаясь сфокусировать зрение. — Где я?

— О, Ваша Светлость, — княжич проверил крепость верёвок, — вы у меня в гостях. Так что чувствуйте себя как дома. Насколько это возможно… А-ха-ха!

Он откровенно забавлялся выражением беспомощности на её лице.

— В… в гостях? — Павлова попыталась встать, но верёвки не дали этого сделать. — Что за? Верёвки? Я в плену!

Вдруг её глаза загорелись ледяным огнём, и в комнате температура опустилась на несколько десятков градусов сразу. По стенам пополз иней.

— Ох, совсем забыл! — хлопнул себя по лбу Михайлов-младший.

Он взял со стола металлический ошейник, который обжёг холодом руку через перчатки, и нацепил на шею графини. Холод исчез.

— Что… что это? — сцепила зубы графиня. Напряглась, на миг снова появился холодок, но тут же пропал.

— Это ошейник, который блокирует Инсект. — Княжич присел на краешек стола. Нравилось ему похищать аристократок. С ними интереснее, чем с простолюдинками. Хотя именно с них всё и начиналось… Он подошёл к графине и сорвал с шеи золотое ожерелье. — Привыкайте, теперь это ваше единственное украшение, графиня.

— Ублюдок… — яростно процедила Павлова, рванувшись к нему. — Дубов спасёт меня, а тебя прикончит!

— Ха-ха-ха! Именно Дубову ты и обязана тем, что попала сюда, идиотка!

Стальная дверь вдруг распахнулась, и в неё вихрем влетел невысокий, коренастый мужчина средних лет.

— Что здесь происходит⁈ — завопил князь Михайлов.

Следом за ним в комнату ступили мужчина и женщина. Крепкие, тоже коренастые, в белых рубашках и чёрных брюках с подтяжками. Личные охранники отца княжича.

— Я нашёл новую игрушку! — развёл руками, приветствуя подошедшего отца, Олег. — Ты наконец хочешь ко мне присоединиться, папа?

— Помогите! — сразу закричала графиня.

— Заткнись, шлюха! — грозно ткнул пальцем в девушку охранник.

Она прикусила губу и наклонила голову. Поняла, что тут все заодно.

— Боже, мой сын — идиот! — кричал князь, брызгая слюной. Улыбка на лице Олега тут же погасла. — Что ты наделал⁈

Молчание княжича только ещё больше взбесило Михайлова-старшего.

— Меня достали твои игры! Уже пол-подвала перекопано, чтобы спрятать твои игрушки! Я еле смог всё как надо обставить с последней девушкой!

— О да, устранил с моей помощью человека, который копал под тебя и твоих дружков, отец. Ты должен сказать мне спасибо! А что я слышу взамен?

— Боже, если бы это видела твоя мать… Она бы научила тебя следы заметать! Мне еле удалось всё обставить так, чтобы закрыть Билибина и снять с тебя все подозрения!

Князь широкими шагами мерил комнату. Девушка с голубыми волосами необычайно спокойно следила за перепалкой между отцом и сыном.

— Ценой моих пальцев! — гневно выкрикнул Олег, снимая с правой руки перчатку. Все пять пальцев были чёрными магическими протезами. Настоящих княжич лишился. — Если бы я знал про трость с самого начала, то ни за что не стал убивать ту девушку проклятым мечом Билибина!

Княжна в этот момент прислушивалась к их разговору. Увидел пальцы юного маньяка, она до боли прикусила губу. И почему они не подумали о перчатках⁈ Что убийца может прятать увечье под перчаткой!

— Скажи за них спасибо. Мог вообще без пальцев остался, — отмахнулся князь, отчаянно думая, что делать.

— Огромное спасибо! Да я ими ни хрена не чувствую!

Князь промочал и продолжил дальше мерить маленькую комнату шагами. Десять в одну сторону, десять в другую. Его охрана молча стояла возле дверей. Вдруг он остановился, ощутив на себе взгляд девушки. Её лицо скрывали голубые волосы.

Юрий Алексеевич Михайлов подошёл к графине Павловой и, взяв её за подбородок, поднял лицо к свету. Секунду вглядывался в него, а после, судорожно сглотнув, отпустил и повернулся к сыну.

— Ты хоть знаешь, кто это?

— Какая-то графиня. Павлова, кажется. Какой-то старый и бедный род. Отец, никто не видел, что она ушла со мной. Вся охрана в тот момент отвлеклась на Дубова. Нам нечего бояться.

— На Дубова? — побледнел Михайлов.

Женщина и мужчина в белых рубашках переглянулись и нахмурились.

— Да. Это его подружка… — злобно улыбнулся княжич, потирая руки. — Ублюдок поплатится за всё, что сделал нам, отец.

Князь провёл руками по лицу и схватился за сердце, пытаясь его успокоить. Наконец он заорал:

— ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КТО ЭТО⁈

— Я же уже сказал. Графиня…

— ЭТО КНЯЖНА ОНЕЖСКАЯ, ИДИОТ! — Слюни изо рта князя росой упали на лицо сыночки-корзиночки. — Младшая дочь Светлейшего князя Якутии! Наш род теперь с лица земли сотрут! Твою мать! Всеволод, Регина, усильте охрану! Стрелять в любого, кто сюда сунется, будь это хоть сам Император! И чёрт возьми, где ближайший телефон⁈ Нужно срочно позвонить Разумовским и Короленко. Созовём совет, решим, что делать…

С этими словами князь вылетел из комнаты, оставив Олега в полном смятении.

Княжич попятился и сел на кровать, обхватив голову руками.

— Ты правда княжна Онежская? — тихо спросил он.

— Вам надо не меня бояться, — голос девушки сочился холодным презрением.

Олег, словно смоченная бензином тряпка, вспыхнул, подскочил к ней и ударил девушку по лицу.

— Ты обманула меня! Теперь тебя точно придётся убить!

Княжна сплюнула на пол кровь, но ничего не ответила. Лишь взглянула потемневшими от ярости голубыми глазами на Михайлова-младшего. Тело ещё плохо слушалось. Этот ублюдок напоил её чем-то сильным. Она не помнила ничего ровно с того момента, как сделала первый глоток из бокала.

Вскоре отец Олега снова вихрем влетел в комнату. Но прежде чем он заговорил, к нему бросился юноша, торопливо говоря:

— Я всё придумал, отец, только послушай. Герцога Билибина перевели под домашний арест. Я отправил людей — найти его семью и разобраться с ней, если не выйдет похитить. Но теперь у меня новый план. Убьём её, убьём их всех и обставим всё так, будто герцог совершил убийство княжны, понял, что сотворил, и сам лишил жизни своих родных. А затем прикончил себя. Если будем действовать быстро…

Князь оглянулся на своих охранников. Мужчина поджал губы, склонил голову набок и пожал плечами. Женщина сурово кивнула.

— Что ж, — произнёс князь, — твоя мать гордилась бы тобой. В любом случае Разумовские и Короленко прибудут сюда, и мы будем держать совет. А пока действуем по твоему плану. Прикончи княжну.

— Да, отец, — кивнул княжич, беря со стола широкий нож. Хоть капельку удовольствия он сегодня получит.

Неожиданно наверху раздался шум. Отец схватил сына за руку и заставил прислушаться. Слышалась стрельба, предсмертные крики и далёкие гулкие удары, словно по земле шагает великан. И эти шаги всё приближались.

— Что за чёрт? — прошептал князь и обернулся к сыну. — Не трогай княжну, сначала поймём, с чем столкнулись.

Шаги и крики приближались. Стрельба не утихала. Вот она опустилась на уровень цокольного этажа и шла уже в коридорах подвала.

Всеволод и Регина тревожно переглянулись и заняли позиции перед дверью, готовые грудью встретить кого угодно, вошедшего в дверь.

Спустя несколько секунд дверь вылетела из стены от мощного удара, сразу прихлопнув женщину. Мужчина прожил немногим дольше. Огромное чёрное чудовище, покрытое брызгами крови, пригнувшись, пронеслось по комнате и оторвало голову охраннику.

* * *

Не доезжая до особняка Михайлова, я попросил водителя остановиться. Отправил его пешком обратно в город, а сам сел за руль. Дальше будет мясо, и нечего мужика за обычную зарплату под пули подставлять.

Ещё до ворот по мне открыли огонь. Пробили колеса, и машина полетела кувырком, а я деревянной щучкой выпрыгнул через лобовое стекло. Точнее, меня выкинуло.

Машина замерла, и я тут же спрятался за ней. Меня, конечно, разрывало от злости, я чувствовал, что княжна рядом. Мог даже глаза не закрывать, чтобы увидеть, что её держат где-то под поместьем. Но это же обычные охранники. Может быть, даже дружинники князя. Обычные мужики и просто делают свою работу, выполняя приказы хозяина. Они могут и не знать, что происходит за стенами особняка. Надо дать парням шанс выжить.

— Эй, мужики! — крикнул я, наблюдая, как вокруг меня растекается бензиновая лужа. — Сынок вашего князя мою подругу похитил, и я пришёл за ней! Идите домой! К вам у меня претензий нет!

— У нас к тебе тоже! — отозвались от ворот. — А вот с твоей подругой мы потом позабавимся! Княжеский сынок любит смотреть, как мы играем с его игрушками! Так что сам вали, пока можешь!

— А, ну ладно… — буркнул я, вставая. — Кабзда вам, геймеры.

Пнул машину: металл заискрил, и бензин вспыхнул, поглотив меня. Но Инсект-то у меня — Дуб Морёный. Огонь мне не страшен. Зато я сам сейчас ой как страшен. Чёрный, два метра с четвертью, полуогр, шагающий из огня.

Дальше я прорывался с боем. Пули летели со всех сторон, но я не обращал на них внимания. По дороге выпил несколько зелий, улучшающих регенерацию маны, так что её у меня было с избытком. Постоянно вкачивал её в дубовую плоть. Убивал тех, кто попадался на пути.

За тыл не беспокоился — следом шёл герцог Билибин. Ну как шёл. Пока ещё скакал в нескольких километрах отсюда. Верхом на Альфачике. Я знал об этом благодаря связи с волком.

Прорвался в подвал, затем нашёл комнату, в которой держали княжну. Чувствовал, что она там не одна. Путь преградила толстая дверь. Крепкая, такую не пробьёшь. А вот стены слабые. Так что я призвал из кольца пистолет, накачал в него столько маны, что ещё чуть-чуть, и ствол плавиться начнёт, и выстрелил. Дверь будто смело огромным кулаком.

Одного человека она придавила, второго я прикончил следом. Хм, а я их уже видел. Личные телохранители князя Михайлова. А вон и он собственной персоной в дальнем конце комнаты. Со своим отпрыском, «папин бродяга, мамин симпатяга». И княжна, привязанная к стулу. Обстановка говорит сама за себя.

А теперь говорить буду я. Кулаками.

Только бросился вперёд, как меня с оглушительным треском вдавило в бетонный пол. Будто стотонный слон наступил. Но так же быстро сила исчезла, оставив вмятину в бетоне со мной на дне. Вскочил и едва не угодил под невидимые лезвия. Успел только увидеть мерцающий воздух и пригнуться, как за моей спиной колонна рассыпалась, словно разрезанная ножами.

Это князь и его сын атаковали меня с того конца, спрятавшись за колоннами. Их Инсекты — разновидности гравитационного.

Между колоннами стул с привязанной княжной. Стрелять слишком опасно.

Ладно, меня они хорошо прижали, но сейчас княжна задаст им жару… точнее, холоду.

Так, стоп! Почему она ничего не делает?

Я несколько раз кувыркнулся, избегая невидимой ноги князя Михайлова и лезвий княжича. Они начали заходить с двух сторон, пытаясь взять меня в клещи. Перебегали от колонны к колонне. Я тоже рванулся вперёд, когда княжич, сделав пасс руками, послал в меня невидимые лезвия. Колонну, за которой я прятался секунду назад, нашинковало на мелкие куски. Потолок треснул, потеряв опору. А я перекатился за следующую, уворачиваясь от новой порции невидимых клинков. Едва успел: краем меня зацепило в плечо. Морёную плоть разрезало, как масло.

Ох и больно мне потом будет!

Нога слона снова ударила сверху, вынуждая покинуть укрытие.

Так, с этими уродами надо что-то делать!

Ага, зато я стал ближе и увидел теперь, почему княжна ничего не может… у неё какой-то ошейник на шее!

А что, если?..

Я рванулся вперёд, на миг замерев между отцом и сыном, между молотом и наковальней. Они стояли за двумя колоннами напротив друг друга. Я краем глаза увидел, как завибрировал воздух, и отскочил в сторону княжны.

Снова еле успел! Едва не упал, когда одно из лезвий полоснуло по спине.

А силы князя и княжича в итоге столкнулись, породив небольшой взрыв. Воздушная волна подхватила меня и отбросила ближе к Василисе. А потом меня скрыло плотное облако пыли.

— Кха-кха! — закашлял кто-то из Михайловых.

— Апчхи! — чихнула княжна.

На звук нашёл её, разорвал путы, а затем и концы металлического ошейника, состоявшего из двух секций.

Кинулся назад и наткнулся на княжича за одной из колонн. В пыли он не видел меня, а я использовал волчье зрение, чтобы найти его по магической ауре. Княжич со своим Инсектом оказался опаснее отца.

Ловким движением нацепил ошейник на него, скрутив его концы узлом на тонкой шее ублюдка. Заметив меня, княжич попытался атаковать Инсектом, но не смог.

Отлично, минус один.

Вскоре пыль всосало в вентиляцию, и я увидел Михайлова-старшего. Он слепо брёл посередине, пытаясь протереть глаза. Я схватил его сынка за ногу, как дубинку, и князь в этот момент заметил меня. Он не решился использовать Инсект, зато я решился использовать его сына. Вмазал пару раз по мужику его собственной плотью и кровью, а потом выкинул.

Уже хотел ему череп пробить, как князь, лёжа у кровати, что-то сделал руками, и невидимая нога ударила не вертикально, а горизонтально. Проще говоря, пнула меня и вдавила в колонну.

Я видел, что княжна пытается помочь. На стенах и полу начал появляться лёд, но слишком медленно. Да и Василиса едва стояла на ногах, держась за дальнюю стену.

— Я убью тебя! — прошипел князь. — За моего сына, ублюдок!

Меня ещё сильнее вдавило в колонну. Потолок надо мной начал крошиться и осыпаться. Не, ну если так и дальше пойдёт, то меня тут завалит!

В этот момент в подвал влетел огромный шерстяной шар. Следом кубарем вкатился герцог, тут же развернувшись и пустив длинную очередь из автомата в коридор. Кто-то вскрикнул, умирая. Альфачик прыгнул вперёд и попытался перегрызть глотку князю, но тот увернулся.

В комнате становилось тесновато. Это плохо. Зато численный перевес теперь на нашей стороне. А это хорошо.

Лютоволк снова атаковал, оттолкнувшись от одной колонны, чтобы увернуться от атаки князя. Достаточно проворно для такого крупного зверя. И почти сомкнул челюсти на голове Михайлова. Буквально за миг до смерти ублюдка я мысленно остановил волка.

Потому что юный княжич, избитый и со сломанной рукой, держал у горла княжны нож. Василиса вжалась в стену, пытаясь отодвинуться от острого лезвия, и посмотрела на меня, будто смутившись от того, в какую ситуацию попала. Ничего, голубовласка моя, я тебя вытащу.

— Отпустите моего отца, — прохрипел княжич, харкая кровью. — И дайте нам уйти. Или вашей княжне конец.

Больше условий выставить он не успел. Герцог растаял в воздухе и тут же появился возле Михайлова-младшего. Тот даже среагировать не успел, как отправился в полёт. Его встретил мой кулак. Хорошо так встретил. Насквозь. Через секунду я стряхнул обмякшую тушку на пол, как грязную тряпку. А его папаша заскулил:

— Не убивайте! Я… я всё расскажу!

— Зачем? — пожал плечами Билибин. — Нужда в вашем признании, Ваше Сиятельство, пропала ещё пару сотен патронов назад.

Он был прав. Хватит показаний княжны. Я приказал Альфачику выпустить князя, дав мысленную команду «Плюнь каку!»

Затем герцог закончил начатое. Оба Михайлова были мертвы. Последний выстрел поставил жирную точку в этой истории. Герцог снял палец со спускового крючка — всё было кончено.

Мрачная радость опустилась на мои плечи. Наконец-то всё позади. А князь с сыном получили то, что заслуживали.

Я подскочил к княжне и взял лёгкую как пёрышко девушку на руки. Она обвила мою шею руками и уткнулась лицом в грудь. Я отозвал Инсект. Решил, что не очень приятно поливать слезами морёный дуб.

— Ты в порядке? — спросил её тихо.

— Дай мне пару минут, — прошептала она.

— У нас их нет, — вернул нас к реальности герцог Билибин. — По дороге сюда видел дружины князя Разумовского и герцога Короленко. У них много людей и техники, и они идут сюда…

Снаружи донеслись звуки выстрелов.

— Подчищают хвосты, — догадался я. — Михайловых списали в утиль.

Герцог кивнул:

— И похоже, они уже начали. Скорее, уходим!

— Не уйдём, — качнул я головой.

Радость улетучилась. Поместье князя грозило стать могилой и нам.

— Унеси её. — Я передал княжну на руки герцогу. Та попыталась вцепиться в меня руками и ногами, но я был настойчив. — Используй Инсект и унеси за пределы поместья.

— Нет! — кричала Василиса. — Как ты можешь так со мной? С нами? Тебя же убьют!

— Да с чего это? — пожал я плечами. — Это вас убить могут, а меня вряд ли. Уходи, Макс, а я пробьюсь сам.

Герцог кивнул и растаял вместе с княжной в воздухе. Только тень мелькнула, улетая по коридору. Я с облегчением выдохнул. Одному будет гораздо проще.

Вдруг снаружи донеслась натуральная канонада взрывов. Будто целый воздушный флот лупил изо всех пушек по поместью!

Стены и потолок дрожали и осыпались кусками бетона и штукатурки, пока я бежал по подвальным коридорам, сбивая лампочки головой.

Взрывы не утихали, а только приближались.

Вашу ж мать, да на меня сейчас весь особняк рухнет! Мы так не договаривались!

Глава 14

Глухо рокотали взрывы и звуки стрельбы. Потолок над головой трескался и посыпал мои плечи пылью и каменной крошкой. Лампы раскачивались и мерцали от перебоев с электричеством. Уцелевшие колонны рядом со мной начали ломаться и осыпаться, и я бросился бежать.

Быстрее-быстрее-быстрее! Пока меня тут не похоронило вместе с Михайловыми!

Я выскочил из комнаты, где остались тела охранников и князя с княжичем. Альфачик, поскуливая, следовал за мной.

Близко от особняка взорвалось что-то крупное, и пол тряхнуло. По стенам поползли трещины. С оглушительным треском сзади начал рушиться потолок, и нас накрыло густое облако пыли. Она лезла в нос, рот, глаза. Я посторонился, пропуская напуганного зверя вперёд, дал ему мысленную команду, чтобы выбирался наружу и не ждал меня. В крайнем случае, если меня завалит, просто останусь в Инсекте. Уже проходили такое.

Но повторять тот опыт я совсем не хотел!

Двигался на ощупь, то и дело натыкаясь на стены коридора. К счастью, я помнил путь, каким пришёл. Наконец, увидел в пыльной завесе тусклый свет. Лампа над входом. Снаружи ночь, так что светить могла только она.

Стрельба и взрывы стали громче, нетерпеливо залаял волк. Я выскочил наружу и тут же согнулся в приступе кашля.

Чёртова пыль.

Потом ещё шальная пуля разбила лампу над моей головой. Волк прижался к земле и прижал уши.

Вокруг шла настоящая война.

Выход из подвала был сбоку от основного входа, в восточном крыле. Трёхэтажный богатый особняк зиял провалами выбитых окон, крыша местами провалилась внутрь. Та же судьба постигла некоторые стены.

Люди князя Михайлова ещё продолжали сопротивление, занимая позиции внутри особняка и на большой лестнице крыльца. Постепенно их заставляли отступать с улицы чужие бойцы. А в небе темнела громадина дирижабля. Кажется, тёмно-синего, но в ночи не разобрать.

Прожекторы на его бортах рыскали в поисках целей, по которым вёлся постоянный огонь, и крупнокалиберные снаряды орудий взрывали землю. С земли тоже вели ответный огонь. Причём стреляли как в дирижабль, так и друг в друга. Горела боевая техника, кричали люди, раздавались пулемётные очереди. Короче, обстановка не очень гостеприимная.

Я, конечно, чёрный и в ночи почти незаметный, но рисковать жизнью Альфачика и себя самого, находясь почти в эпицентре сражения, не очень хотелось. Пригнувшись, мы обошли особняк и углубились в фруктовый сад. Пару раз по нам стреляли, но не прицельно. Затем нас окончательно скрыли деревья.

Бой позади начал стихать. Но до конца было ещё далеко. Мимо нас пробежала группа из дюжины дружинников, увешанных оружием с ног до головы. Чья это была дружина, я не разглядел. Мы с Лютоволком срочно прикинулись деревом и камнем. Хреновая маскировка, если честно. Но бойцы так спешили, что, пробегая почти рядом, не заметили нас.

Когда они ушли, мы продолжили путь. Сад, кстати, был неплохой. Алыча, вишня, абрикосы, даже апельсины имелись. Понятно, что урожай уже собрали, но пахло в нём всё равно волшебно.

Вскоре сражение закончилось. Лишь изредка доносился глухой рокот орудий, и мы видели светлячки пуль, летевших с дирижабля к целям на земле. Громадина по-прежнему рыскала в небе, прорезая темноту светом прожекторов.

Я давно отозвал Инсект. Толку от него уже не было, да и бой с Михайловыми и их охраной порядком меня вымотал. Маны почти не осталось. Сейчас бы чаю горячего, да пару мясных блюд, чтобы восстановить силы.

Сел на землю, привалившись к дереву спиной, Альфачик лёг рядом, подставляя холку под мою руку. Волк тоже устал, я чувствовал это. Потрепал его шкуру.

Надеюсь, герцог Билибин с княжной нашли безопасное место. С его-то Инсектом, что замораживал время, это не должно составить труда. Ну или дар герцога ускорял его самого. Зависит от точки зрения.

Я нащупал в кармане ожерелье, вытащил и подкинул на ладони магическую безделушку. Увидел его в подвале и рефлекторно сунул в карман.

Если честно, сейчас я злился на себя. Не стоило подвергать опасности княжну. Конечно, я подстраховался на всякий случай, дав ей это ожерелье, которое и помогло найти её. Но я должен был догадаться раньше, что это Михайлов! Или один из сыновей Разумовского или Короленко. В общем, что не простой крупье охотится за аристократками. Если бы включил голову, то догадался, что аристократка, даже из бедного рода, клюнет только на другого аристократа. Залётный дворянин не смог бы совершить столько похищений и убийств в одном месте. Значит, искать сразу стоило кого-то из местных.

В сердцах саданул кулаком по земле, отчего Альфачик поднял голову и с сочувствием посмотрел на меня. Положил морду мне на колени и заглянул в глаза. Я глубоко вдохнул ночной воздух. Он пах дымом, порохом, сырой землёй и корой фруктовых деревьев.

С другой стороны… Нет смысла заниматься самобичеванием. Я не детектив, не следователь Имперской Канцелярии, а обычный почти-барон. Делал, что мог, помогая другу. И у меня получилось. Пусть и совсем не так, как я хотел. Да, одна из моих подруг чуть не попала в беду, но в будущем нам грозят беды куда страшнее провинциальных маньяков, так что это можно считать небольшой тренировкой. Или даже экзаменом. Василиса успешно его сдала. А я поклялся себе, что больше не допущу такого.

Вдруг сверху упал столб яркого света, и я оказался в центре него. С дирижабля, зависшего над головой, загрохотал голос:

— ДУБОВ!!! Я ПРИКОНЧУ ТЕБЯ!!!

Да ё-моё…

* * *

На небольшом столике дымил самовар, рядом стояли несколько красивых маленьких чашек, до краёв наполненных горячим чаем. От них поднимался вкусный и ароматный пар с запахом якутских трав. Ещё было несколько блюд с печеньем, вареньем, сухарями, сушками и свежими пирожными.

Герцог Билибин в слегка пыльном камзоле взял одну чашку и чопорно, отставив мизинец, сделал небольшой глоток.

— Очень вкусно, Ваша Светлость, — сказал он.

Я последовал его примеру, отпив чай. И правда вкусно. Но предпочёл об этом не говорить хозяину угощений. Потому что он буравил меня глазами цвета индиго, пытаясь испепелить. Хотя, скорее, превратить в ледышку.

— Убью… — рычал он, слегка трясясь от злости.

А на его руках и шее висели две шикарных красавицы. Одна — княгиня Ольга Онежская, в девичестве Громова. Небесной красоты женщина… Вторая — княжна Василиса.

— Дорогой, ну что ты в самом деле? — обнимала за шею и держала правую руку князя Ольга. — Он же сам тебе позвонил, когда Васю похитили!

— Папочка, не надо! — голосила, повиснув на левой руке, княжна. — Я сама! Я сделала всё сама!

— Сама⁈ Ты в своём уме, дочь⁈ — грохотал Владимир Владиславович.

— Любимый, это правда! Это было решением дочери!

— Что⁇! Ты знала об этом⁈

— Конечно знала! Мы же подружки! Она мне сразу позвонила, как узнала, что пойдёт ловить маньяка на… как ты сказала, любимка моя?

— На живца! — трепыхалась княжна, пытаясь удержать руку отца.

— Вот! На живца!

— Подружки… — процедил князь, оборачивая свой гнев уже на своих жену с дочерью. Одновременно с этим хлопнул себя рукой по лбу. Княжна на ней еле удержалась.

Светлейший князь Якутии был сильным и высоким красавцем. Почти с меня ростом. И сейчас горой возвышался над маленьким чайным столиком.

Поняв, что сейчас достанется дамам, я поднялся со стула. Не хотел, чтобы в моих косяках начали обвинять женщин. Негоже, чтобы они брали вину на себя.

— Ваша Светлость, — сказал я, ставя чашку на стол. Холодный взгляд вернулся ко мне. Аж пот по спине побежал. Тяжело говорить со вторым по силе человеком в Империи, но отступать я не собирался. — Вы правы, я неосмотрительно подверг вашу дочь опасности, и, задержись я хоть на минуту, она могла быть уже мертва.

— Тогда и ты был бы мёртв! — снова пророкотал князь. В его голосе послышался вой бури.

— Своей вины я не отрицаю, Ваша Светлость. Я готов понести наказание, если вы того пожелаете. Но сперва хочу кое-что сказать. Мой отец придерживался свода строгих правил. Часть из них он передал мне. Одно из этих правил гласит: не думай о совершённых ошибках, думай, как их исправить. Я сделал всё возможное, чтобы найти вашу дочь и спасти. Именно благодаря ей были ликвидированы сразу три рода — предатели Империи…

— Совершенно так, — кивнул герцог Билибин, хрумкая сушкой. — Как статский советник на службе Императора подтверждаю слова Дубова.

Розовое на востоке небо выстрелило солнечными лучами. Занимался рассвет.

— Я знаю, кто вы, герцог, — холодно отрезал князь Онежский, а Билибин аж подавился от неожиданности.

— Хм… — хмыкнул, прочистив горло, герцог. — Тогда в своём отчёте я так же укажу, что вы и ваша дружина оказали посильную поддержку в силовом решении вопроса. И имеете полное право на треть имущества этих родов.

Гнев Светлейшего начал стихать. Руки его повисли вдоль тела, и он опустился на стул.

— Благодаря вашей дочери, Ваша Светлость, — снова заговорил я, — другие девушки, знатные или нет, смогут спокойно здесь жить и учиться. В том числе и сама Василиса.

Долгую минуту князь молчал, затем взял в руки чашку с горячим чаем, который мгновенно остыл, и отпил его. Женщины замерли по обе стороны от его фигуры.

Наш столик стоял у изрытой снарядами лестницы, ведущей в особняк Михайлова. Точнее, в его остатки. Неподалеку горел остов какой-то боевой машины с большой пушкой, и ветер иногда доносил запах копоти.

Наконец князь сказал:

— Я нанял лучших учителей и тренеров, чтобы сделать свою дочь сильнее. Я уделял ей всё своё свободное время, пока она жила в Якутстке, чтобы она стала счастливее. И что я вижу, прибыв сюда? Счастливую улыбку дочери, когда она узнаёт, что барон Дубов жив. И всплеск мощной силы… Не хочу этого признавать, но рядом с тобой, Дубов, она становится сильнее. И счастливее… Мне это не нравится.

— То же самое мой отец говорил тебе про меня, помнишь? — вмешалась княгиня.

Владимир дёрнул плечом, и княгиня умолкла. Но положила на плечо свою ладонь. Я же молчал.

— Мне это не нравится, — повторил князь. — Но впереди Империю ждут смутные времена. Нам всем нужно стать сильнее, если мы хотим их пережить. Дочь, — он глянул на Василису через плечо, — я позволю тебе остаться с Дубовым, но чтобы больше никаких авантюр подобного рода! Ловли на живца и так далее. Это ясно?

— Как скажешь, папочка, — склонила голову Василиса.

Но я-то видел, как она ехидно прикусила губу! Небось у самой уже на уме пара авантюр. Любительница приключений, блин.

— А вы, Ваше Благородие, поклянитесь, что не допустите, чтобы с головы моей дочери хоть один волос упал.

— Клянусь, — тут же ответил я.

С облегчением выдохнул и сел обратно на стул. Чай уже остыл.

— Хорошо, — кивнул князь. — Тогда обсудим дела, а затем я вернусь к своим обязанностям в акватории Чёрного моря.

Естественно князь не сказал, что у него за дела в Чёрном море. Наверняка государственной важности, но меня они пока не касались. И хорошо. Я планировал пару недель отдохнуть и просто заняться учёбой.

Следующие несколько часов мы провели за обсуждением последствий ночного сражения. Приехал Сергей Никитич с кучей следователей, криминалистов и прочих служащихи. Следом появились спасатели, которые начали разбирать завалы, и скорая, помогавшая раненым и выжившим.

Как и предполагалось, князь Разумовский и герцог Короленко отправили свои дружины зачистить поместье Михайлова, чтобы замести все следы их деятельности. Затем, скорее всего, они планировали повесить всех собак на князя, сделав его главным и единственным предателем Империи. Не вышло. Их уже схватили и сейчас допрашивали в Имперской Канцелярии. А каким именно образом они связаны с заговором, нападением на академию и покушением на Павла, покажут документы. Наверняка под завалами что-нибудь найдут.

Эх, значит, скоро ко мне в гости нагрянет графиня Кремницкая, титулярный советник Канцелярии. Потому что где заговоры, там она. Пожалуй, надо купить пару ароматизированных свечей с запахом ванили. Скрасить мрачную атмосферу, которую Марфа Васильевна принесёт с собой. Ну и просто побесить её.

Насчёт трети имущества герцог не соврал. Михайловы похитили дочь Светлейшего князя Якутии, так что, защищая её, он был в своём праве. К тому же дело повернулось так, будто и Разумовские с Короленко приняли участие в похищении княжны. Коллективная ответственность и всё такое. Так что тех, кого не казнят, лишат всех титулов и всего имущества. Треть отойдёт государству, треть роду Онежских, а треть… мне.

Каким боком тут я затесался, не совсем понял. Плохо разбираюсь в таких тонкостях законов Империи. Мои знания сугубо фрагментарные, как сказал прибывший адвокат герцога, граф Акрапович. Это каким-то образом связано с тем, что и на меня было совершено покушение во время нападения на академию. Плюс по мне открыли огонь люди Михайловых, пока я, «выполняя свой гражданский долг, пытался вернуть охрану поместья на сторону закона, тем самым вынудив к ответным действиям». Как-то так выразился Акрапович. Светлейший и герцог с его формулировками согласились.

Как по мне, всё это было шито белыми нитками, но… полагаю, они просто хотели меня наградить за спасение княжны, герцога и поимку семейства маньяков. Пусть и посмертную.

— Ох, ну и кашу вы заварили, — кряхтя, присел к нам Сергей Никитич. Он отряхнул пыльные ладони и одежду, пока слуга Онежских наливал ему чай. — Мне одних отчётов теперь месяц писать минимум. А я только старые закончил!

Мы по-доброму посмеялись над недовольством рыжего полицейского.

Солнце стояло уже высоко, даря последнее тепло перед скорыми холодами. Почти середина ноября всё-таки. Если не считать грандиозного побоища, то на стремящиеся ввысь склоны гор открывался отличный вид. Фруктовый сад, огромные виноградники, куча гостевых домиков и домов для прислуги. Это было богатое поместье. Было.

— Будто мало мне одного Дубова, — жаловался Сергей Никитич дальше, но его прервали.

Подошёл один из спасателей.

— Господа, вам лучше взглянуть. Мы нашли тела.

— Неудивительно с такими завалами, — пожал плечами князь Онежский.

Его жене и дочери наскучили наши разговоры, и сейчас они были на дирижабле. Голубая громадина пришвартовалась к воздушной пристани из цельного куска льда.

— Не эти тела, — мотнул головой мужчина и знаками попросил следовать за ним.

Разрушение особняка коснулось и фундамента. Спасатели с помощью специальной техники расчистили часть завалов и получили доступ в подвал. Во многих местах бетонный фундамент треснул и обнажил наспех залитые полости. Из них одно за другим доставали мумифицированные женские тела. Много тел.

— Полагаю, с меня все обвинения сняты? — глухо спросил герцог, стараясь смотреть в другую сторону.

— Ублюдки… — процедил Светлейший князь.

— Таких бы даже я защищать не взялся. Ни за какие деньги, — скривился граф Акрапович.

Я решил промолчать. Лишь испытал мрачное удовлетворение, что убил того, кто это сделал. И мог сделать с княжной.

— Да, Ваша Светлость, — тихо отозвался Сергей Никитич, вытирая рукавом мгновенно вспотевший лоб. — Безусловно.

По приказу князя с его дирижабля подали завтрак для всех. Для спасателей, полицейских и, конечно, нас. Аж несколько полевых кухонь открыли, чтобы больше еды приготовить.

Но лично мне кусок в горло теперь не лез. Всё стояли перед глазами несчастные жертвы. Чьи-то сёстры, невесты или дочери.

Видел по лицам остальных, что у них схожие мысли. Чтобы стереть из памяти эти образы хоть ненадолго, вернулись к обсуждению дел.

Герцог Билибин ещё на какое-то время задержится в Пятигорске, пока доводит до конца своё расследование. Потом, скорее всего, отправится в столицу, оставив дочь и жену здесь — поправлять здоровье. В полусотне километров от города как раз открылся новый санаторий на горячих источниках.

Составили примерный перечень имущества. Роду Дубовых отходили виноградники Михайлова с небольшой винодельней, фруктовый сад и само поместье, ещё какие-то небольшие заводы, производящие технику. Какую, я не знал. И что с ними делать, тоже не знал. Зато была пара идей, кому можно передать эту часть дел.

С самим поместьем тоже вопросы. Тратить деньги и восстанавливать особняк я не имел никакого желания. Тут под домом целое кладбище! Так что эту часть скорее всего просто продам. Вызову Морозову из Ярославля, у неё есть опыт по продаже проблемных домов. Либо же просто снесу, когда закончится расследование, и поставлю мемориал.

Хм, пожалуй, да. Так и сделаю.

А вот виноградники и сад оставлю. Мне они понравились. Ухоженное место, хороший доход с вина и фруктов. Почему нет? Судя по всему, у Михайловых здесь работали талантливые люди, знавшие своё дело. С хозяевами им не повезло.

Казино и всё сопутствующее решено было отдать князю Онежскому. И хорошо. Я предпочитал держаться подальше от азартных игр.

Поделили ещё много всякого по мелочи, граф Акрапович составил необходимые документы, которые мы тут же подписали. Но всё это имущество не сразу отойдёт нам. Только когда закончится расследование, изымут все улики, опросят всех слуг и так далее. Герцог и Сергей Никитич обещали закончить с этим поскорее.

Короче, формальностей ещё вагон и маленькая тележка. Но уже можно начать думать и планировать земельные дела. Странно, предложи мне всё это полгода назад, я бы отказался не думая. А сейчас мысль, что мои земли увеличились сразу в несколько раз, странным образом грела душу. Мне нравилось, что сила моего рода растёт, пусть я пока в нём один.

И вдруг ощутил, как все предки разом смотрят на меня с того света, улыбаются друг другу, кивают, хлопают по плечам — мол, не зря мы свою лямку сотни лет тянули, не зря кровь и пот проливали. Всё не зря…

Князь Онежский и его люди погрузились обратно на дирижабль и отправились на запад, к Чёрному морю. Герцог остался помогать с завалами и поиском улик, а граф Акрапович любезно предложил подвезти нас с княжной обратно в академию. Альфачика я отпустил побегать по округе. Как захочет, так вернётся.

Дорога мягко шуршала под колёсами дорогого автомобиля. Салон, обитый тёмно-красной кожей, был очень просторным и высоким. Я даже почти не задевал головой потолок. Граф сидел, попивая алкоголь из бара, и молча смотрел в окно. Княжна бочком привалилась ко мне и заснула, обняв за руку. Я не возражал. Девочка сегодня натерпелась. В дирижабле она переоделась в повседневную одежду и из роковой красотки превратилась в скромную студентку.

А я… я думал о том, что впереди целая куча дел. И мне это нравилось.

Глава 15

Османская Империя, Стамбул

Дворец султана

Некоторое время назад

Сулейман Пятый правил Османской Империей уже два десятка лет. И дела с каждым годом шли всё хуже и хуже. Экономика дышала на ладан, курс лиры постоянно падал, даже кредиты западных союзников не помогали. Особенно когда они начинали требовать вернуть хотя бы проценты. Ну что им стоит, в конце-то концов, простить хотя бы пару миллиардов?

В общем, Сулейман начал постепенно понимать, что кредиты от Британской Империи и Соединённой Америки — это кабала похлеще рабства. Они уже не просили, а требовали права прохода их военных кораблей через Босфор. А это нарушит старые договорённости с Российской Империей! Их заключил ещё его прапрапра… какой-то там дед. Короче, не хотел Сулейман соглашаться на такую авантюру, потому что она грозила войной. И без того на границах с Россией было неспокойно в последнее время и росла напряжённость. Короче, обложили гордых османов со всех сторон, сволочи.

Сулейман, проходя мимо стола, возле которого стояли министры и различная знать, остановился рядом с министром экономики.

— Послушай, Фарах, — мягко произнёс султан, улыбаясь.

Они находились в одном из залов для совещаний. Он был круглый, потому что располагался в одной из огромных башен. Потолки здесь достигали пятнадцати метров, если не больше, а в центре раскинулся купол с фресками, живописующими подвиги предыдущих султанов. Когда-нибудь там будет и Сулейман Пятый. Знать и высокопоставленные чиновники стояли рядом с длинным столом со скруглёнными углами, каждый напротив своего стула. Так полагалось по этикету. Стол целиком был высечен из бивня огромного древнего слона. Далёкий предок султана убил его. Предок был широкоплечий, ростом под два с половиной метра, смуглый, мускулистый и прекрасный лицом.

Но спустя пятнадцать поколений получился Сулейман. Ростом метр шестьдесят, пухленький, как шар, и коротконогий. Однако он всё равно оставался самым сильным воином в Империи. Он мог заставить вырасти и извергаться вулкан в любой точке Земли. Ну, если хорошо покушает с утра и выспится.

Высокий и худой чиновник вытянулся как струна.

— Да, мой господин?

— Ты придумал, как спасти нашу экономику?

— Нет, мой гос…

Султан в сердцах пнул Фараха под коленку.

— Ай! — запрыгал тот на одной ноге, затем выдавил: — есть одна идея, мой султан. Но вам она вряд ли понравится…

— Говори! — зло махнул рукой Сулейман и сел в огромное кресло во главе стола. Из-за своего роста он в нём буквально утонул.

— Война, мой господин… Война с Российской Империей.

— Зачем? — всплеснул руками султан. — Чтобы они через две недели Стамбул взяли? Хочешь, чтобы забота о наших подданных легла на плечи Императора Александра? Очень мудрый ход…

Сулейман скривился от предложения.

— Мы защитим Стамбул, — с поклоном поднялся бледный, как луна, человек. Он говорил по-османски с небольшим акцентом. Посол Британской Империи лорд Найтингейл. — Заключим договор, и наши корабли будут базироваться на пристанях Стамбула.

— Все вон! — рыкнул Сулейман, выгоняя чиновников и знать. С ними он потом поговорит, а сейчас хотелось выслушать посла наедине. Когда все ушли, султан продолжил: — Россия этого не допустит.

— Российской Империи нечего будет возразить. Мы, как три суверенных государства, и сейчас я говорю ещё и от лица Соединённой Америки, заключим союз. Наши военные корабли смогут занять позиции в акватории Стамбула, и Россия ничего не сможет возразить. Мы же не собираемся ходить по Чёрному морю. Всего лишь будем использовать ваш порт для пополнения припасов и ремонта. Официально.

Султан потёр щетинистый маленький подбородок и возразил:

— Они могут использовать это как повод для войны.

— Если так случится, то мы выдвинем ультиматум, — снова с улыбкой поклонился лорд Найтингейл. Его куцые соломенные волосы упали на водянистые глаза. — Несколько наших военных эскадр будут наготове. К тому же скоро у Российской Империи будет чем заняться, поверьте мне.

— А Саранча?

Идея начинать войну не нравилась султану, хоть он и понимал, что та может подстегнуть экономику и вывести его страну из кризиса. Но только в случае победы! А сейчас она ему виделась весьма иллюзорной.

— Не беспокойтесь о ней. У нас есть глубоко проработанный план, как использовать Саранчу против русских. Поверьте, когда всё кончится, вы будете купаться в трабелуниуме и лепестках роз, которыми вас засыпет ваш благодарный народ.

Сулейман уставился в большое окно, выходящее на восток. Там над морем уже несколько дней бушевал сильный шторм.

— А ещё мы простим вам часть долгов, — вдруг предложил Найтингейл.

Тем самым он сразу подстегнул интерес султана к этому делу.

Несколько дней прошло, пока была согласована сумма и другие нюансы. Султан посовещался со своими министрами, но решение в глубине души принял ещё в первый день. Он подписал необходимые документы и отправился в свой гарем. Провёл там бессонную ночь среди лучших красавиц Османской Империи.

Утром, стоя у окна, Сулейман наблюдал, как далеко внизу по успокоившемуся морю идут корабли. Они входили в узкое горлышко пролива. Огромные, бронированные, с задранными в небо стволами мощных корабельных орудий.

Вдруг, без видимой причины, один за другим корабли начали взрываться.

* * *

Бывшее поместье рода Михайловых

Виноградники на северном склоне

Шесть дней спустя

Валико Мизандари был потомственным виноградарем. Высокий, статный, широкоплечий мужчина семидесяти двух лет. В буквальном смысле семьдесят из них он ухаживал за виноградной лозой в поместье князя Михайлова. Из-за высокого роста всегда слегка сутулился. Правда, на вид ему не давали больше пятидесяти пяти. У него было большое угловатое лицо, седые усы и такие же седые волосы. Слегка покатый лоб, крупные надбровные дуги и огромные мозолистые ладони. А под ногтями въевшаяся грязь.

Как и винодел Степан Макаров, Валико и остальная прислуга, ухаживавшая за виноградом, жили отдельно от остальных слуг и самого князя. Михайлов-старший только изредка приезжал сюда. Да и то больше за вином — остальное его не волновало. Михайлову-младшему даже до вина дела не было.

На краю виноградника застыли несколько боевых машин. Остались после боя, развернувшегося здесь ночью. Валико благодарил Бога, что винограда сражение почти не коснулось.

Солнце едва поднялось над горизонтом, и его лучи отражались в капельках росы на броне стальных приземистых махин. Несколько людей в полевой полицейской форме суетились вокруг них. Из люка одной торчала голова в странного вида шапке. Валико такое видел впервые. Бугристая, как шишка, и с длинными ушами, как у собаки.

Вдруг машина, из которой торчал человек, вздрогнула и зарычала. Из труб повалил чёрный дым.

— Она жива! — радостно закричал чумазый юноша.

Валико осторожно обошёл машины и двинулся вдоль рядов виноградной лозы. Он проверял, как подготовили её к зиме, достаточно ли утеплили корни.

Вдруг сзади зычный голос закричал:

— Ходовую проверь, Иван! Ну, давай!

Машина зарычала, Валико обернулся и тут же схватился за сердце. Стальные гусеницы дёрнули махину вперёд и заехали на виноград, принялись резко поворачивать вправо, влево, снова вправо, превращая ухоженную землю в грязь. Кусты винограда жалобно трещали, погибая под гусеницами. Машина постепенно продвигалась вперёд, давя всё больше кустов, так тщательно взращиваемых Валико и его рабочими.

— Падажди! Падажди! — бросился он наперерез бронированному чудовищу, всплёскивая руками. — Стой! Стой, каму гаварят! Эй!

Виноградарь выскочил прямо перед носом машины, встав как вкопанный. В голове стучала мысль:

«Пусть хоть вместе со мной давит! Смотреть на это не могу!»

— Вставай, гаварю! — упёрся он руками в тёплый и влажный металл. В лучах поднимающегося солнца влага высыхала на глазах.

Гусеницы взрыхлили землю, но остановились. Юнец в шишковатой шапке чуть не выпрыгивал из люка.

— Ты что, с ума сошёл? Лезешь под самую машину!

— Это я сашёл с ума⁈ — кричал Валико, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Это… ты сашёл с ума! Что ты сделаль? Что ты сделаль…

Виноградарь бросился к поваленной лозе.

— Слюшай, это же виноград! Нэ видишь?

Валико поднял упавший куст, стал спешно привязывать к жёрдочке, но пальцы уже плохо слушались старика, отчего он злился ещё больше.

— Что ж тут особенного? — с ухмылкой покачал головой юнец.

Валико в сердцах бросил ему:

— Щенок!

— Как ты смеешь, старик⁈ — тут же взорвался парень, губы его побледнели, а лицо вытянулось от удивления. Он упёрся руками в края люка и полез наружу. — Ты что, не подчиняешься приказу представителя государственных органов⁈ Петров, ко мне!

Валико краем глаза заметил, как по машине, стуча ботинками, прошёл ещё один человек в тёмной форме и спрыгнул рядом с ним на землю. Виноградарь сделал вид, что не замечает его. Продолжил прилаживать виноград на место. Да, железо повредило корневую систему, но лоза ещё может не погибнуть. Если доживёт до первого тепла, то корни могут восстановиться. Надо только сделать так, чтобы они ничем не заболели. Обработать землю… приладить на место каждый листочек, каждую почку.

Мозолистые пальцы старика украдкой погладили тонкий ствол.

— Петров! Убери этого старика, или я за себя не отвечаю! — продолжал кричать юнец в шапке.

Видимо, офицер какой-то.

— Я тэбе пакажу! — махнул рукой Валико.

— Уходи, старик, — мягко толкая его, сказал второй полицейский. Без шапки, чуть старше и с лицом попроще. Ему явно не нравился новый приказ.

— Падажди, слюшай, — оттолкнул его Валико и взялся за покосившийся столб. К нему было привязано несколько веревёк. А к ним — виноградная лоза. Упадёт один столб, может целый ряд погибнуть.

— Уходи, тебе говорят! — упорствовал второй парень.

— Атайди, я тэбе гаварю! — хмурился Валико.

— Уходи!

Парень его толкнул и махнул рукой:

— Давай!

Виноградарь не выдержал и дал хорошую такую оплеуху полицейскому. Рука у него была тяжёлая, так что противник сразу упал, осоловело поводя глазами.

— Мужики! — крикнул юнец в шапке и вылетел наконец из люка.

Валико сам бросился к нему, схватил за грудки и потащил к кустам винограда.

— Иды сюда! Иды сюда, я тэбе пакажу!

Но уже подоспели на подмогу другие полицейские, схватили виноградаря и только вчетвером смогли оттащить его от юнца в шапке.

— Пасматри, что ты надэлал здесь! Пасматри!

— Дайте я ему втащу! — кричал юнец, пытаясь вырваться, но его тоже держали.

— Что ты сделал? Что, а⁈ — выкрикнул Валико и до крови прокусил губу. Всплеснуть руками у него не вышло, поэтому он дёрнул плечами. — Не видышь, что здесь виноград! Что у тебя, дароги нэту, да⁈

Юнец пристыженно замолчал и замер на месте. Парень, которому Валико заехал по шее, уже пришёл в себя, вскочил и сам набросился на старика.

— А ты видел, что эти Михайловы творили? Видел, а⁈

— Это ани дэлали! А ты? — сверкал глазами Валико. — Что? Сам злодеем стал, да⁈ Иды сюда…

Виноградарь вырвался из державших его рук, в два шага оказался подле полицейского и встал рядом с ним, ткнув рукой в сторону, где замерла юная служанка, работавшая на винограднике.

— Вот служанка Михайлова! Иды! Стрэляй! — Валико исподлобья взглянул на стушевавшегося мужчину и повторил громче: — Стрэляй!!!

Темноволосая девушка вжала голову в плечи, чувствуя угрозу, но не понимая, в чём дело. По-русски она говорила плохо.

— Скажешь тоже… — Парень сунул руки в карманы, зло сплюнул на землю и отошёл, вжимая голову в плечи. — Что я, из этих, что ли?

— А виноград тибе не жалко, да? — говорил Валико, глядя ему в спину. А у самого сердце щемило от обиды и непонимания. — Это же живое, слюшай… Ему не больно, да? Ти его нэ сажал! Ти его нэ пахал! Ти толька виноград кушать любишь! Такой… маладой, ещё ни адно дерэво нэ пасадил. А такой сад портишь. Не стыдна тибе?

Парень забрался обратно на броню и сидел, повесив голову. Юнец в шапке расстегнул и снова застегнул пуговицу у горла, будто пытаясь снять удавку с шеи.

— Ладно, отец, — проговорил он, — ты тоже меру знай. Это место преступления, а не парк культуры…

— Поехали, Иван, — сказал один из ребят, разнявших бойцов.

— Сдавай назад, — набычился Валико, не собираясь уступать.

Юнец в шапке молчал и поджимал губы. Вдруг земля содрогнулась от тяжёлой поступи, из-за машины вышел огромный человек с острыми ушами и суровым взглядом. Вместе с ним — две писаных красавицы. Полуогр на несколько голов возвышался над самим Валико, настолько он был высокий. Он встал позади виноградаря и положил ему на плечо тяжёлую руку.

— Сдавай назад, — глухо повторил он слова Валико. — Это земля теперь принадлежит роду Дубовых.

Одной рукой он встряхнул свёрнутый пергамент и показал его содержимое Ивану. Тот мельком глянул, скрипнул зубами, но подчинился. Земля теперь действительно принадлежала барону Дубову, который, по всей видимости, как раз стоял перед ним. Иван забрался назад в урчащую машину и дал задний ход.

Всё равно он уже проверил все системы уцелевшей боевой машины. Из-за копоти, облепившей корпус, было не разобрать, кому раньше она принадлежала: Разумовским или Короленко. А может самим Михайловым… Главное, что теперь это боевая машина принадлежала полицейским силам Пятигорска.

* * *

Я свернул пергамент, подтверждавший, что земля теперь моя, и сунул обратно в карман. С плеча косматого старика снял руку. Машины взревели моторами и одна за другой развернулись и покинули виноградник.

Только вчера я получил необходимые документы, поэтому сегодня же принялся за дела. Агнес и её брата, Герхарда, отправил осматривать заводы, доставшиеся мне. Герхарда Шмидта планировал поставить кем-то вроде управляющего, но для начала всё равно нужно оценить состояние имущества: нужна ли модернизация и так далее, и так далее. Короче, Агнес просто завалила меня умными словечками, в которых я никогда не разбирался. Зато она просто загорелась целой кучей идей. Вот и отправил её заниматься этим вопросом. К тому же предпочитаю, чтобы во главе этих предприятий стоял свой человек. А Герхарду я доверял. Наверняка придётся устраивать небольшую чистку среди персонала. Выкинуть на мороз всех лизоблюдов, которые держались только за счёт умения работать языком с князем Михайловым.

А виноградниками и фруктовым садом решил заняться сам. За прошедшие дни я успел вызвать дриаду Марию и баронессу Морозову. Последней поручу заняться сносом особняка и строительством памятника на его месте. Пусть будет какая-нибудь живописная аллея, куда сможет приходить горюющая родня. Да и раз теперь это всё моё, нужно всем этим богатством кому-то управлять.

Я попросил Валико показать его вотчину. Старик благодарно кивнул мне, улыбнулся и повёл за собой вдоль рядов виноградной лозы. Они тянулись почти до самого горизонта. Ровные. То взбирались на пригорки, то впадали в небольшие низины, забирались на горные склоны, спускались к длинному ущелью на востоке.

— Повыше растёт киш-миш на изюм, да? Вот там, — показывал и рассказывал Валико, — изабелла, там — ркацители и саперави, но отсуда нэ видна. Сийчас, Ваш Балагародие, гатовимся к зимэ, утепляэм корни, присыпаем листьями, да?

Виноградарь шёл вдоль рядов, аккуратно ступая по мягкой земле. Он чуть ли не каждый листочек любовно гладил.

— Вот с этава винограда, слюшай, вино такой вкусный, как солнце в горах на рассветэ. Бэлый мускат, нэжный, как тваи красавицы.

Пожилой кавказец улыбнулся, зыркнув чёрными глазами в сторону моих подруг. Чёрт знает сколько лет, а всё туда же.

Я хмыкнул и обернулся. Морозова спрятала свои изумрудные глаза под чёлкой, наклонив голову, но я всё равно заметил её красные щёки. А дриада с ухмылкой скрестила руки, приподняв аккуратную грудь, спрятанную под вязаной кофтой. Сегодня было уже прохладно. Середина ноября.

Марина Морозова тоже оделась по погоде, да и я судьбу искушать не стал — надел меховую жилетку княжны Онежской.

— Вижу, у вас здесь всё на мази, — сказал я.

Чувствовал, что виноград буквально тянется навстречу мозолистым пальцам Валико. К плохому человеку он бы так не тянулся.

— Нэ савсем, гаспадин, — замялся виноградарь. Он остановился и сцепил вместе руки, смущённо глядя на меня снизу вверх. — Гаварят, зима будэт суровой. А у нас кончились опавшие листья для утэпления. Ми их копим, но в этот раз сваих ни хватаэт. Если бы можна закупить какой-нибудь утэплитель. Старый гаспадин нэ очэнь виноград жаловал. Только кушать и пить любил. А раньше такой сад был! В два, нэт, в три раза больше этого, слюшай!

Я вспомнил карты этого места. Да, довольно большая территория отводилась под виноград, но пока ехали сюда, видел заросшие травой виноградники, где растение уже одичало, потому что за ним никто не ухаживал. Много работы предстояло, чтобы восстановить всё это. Зато потом будет стабильный доход с продажи вина, изюма и свежего винограда. Но сперва придётся вложиться…

— Моими делами заведует баронесса Морозова, — сказал я Валико. — Обращайтесь к ней по всем финансовым и управленческим вопросам.

— Как прикажэте, гаспадин, — склонил голову старик.

Марина взялась за моё плечо и подпрыгнула, чтобы чмокнуть в губы. Выглядело это потешно, но очень мило. Так что я даже улыбку сдержать не смог.

— Спасибо, — шепнула она. — Я уже думала, что никогда не буду владеть такой большой землёй. Видел бы меня дедушка…

— Так ты и не владеешь, — хохотнул я.

А она ткнула меня локтем в бок.

— Да знаю я, — накуксилась Марина. — Дай хоть помечтать.

В ответ я по-доброму рассмеялся. Затем обратился к дриаде:

— Мария, глянешь, что можно сделать, чтобы восстановить старые виноградники? А потом надо будет обсудить ещё одно дело.

— Конечно, мой господин, — наигранно учтиво присела в реверансе дриада. — Посмотрю обязательно.

Если Валико и смущал вид зелёной дриады, то он не подавал виду. Возможно, вообще принял её просто за очень высокую гоблиншу.

Я планировал с помощью Марии улучшить эти земли и начать выращивать не просто виноград, а подыскать место для особых сортов, богатых маной. Но для этого и земля нужна особая, которая есть не везде. Только дриада сможет её найти. И она об этом знала.

— Ваше Благородие-е-е! — донеслось откуда-то издали.

Валико сделал шаг в сторону. В нескольких сотнях метров от нас бежал, высоко поднимая колени, невысокий пухляш с сумкой через плечо.

— Ваше Благородие-е-е! — кричал он.

Так, а это ещё кто такой?

Глава 16

Стамбул

Дворец султана

Три дня назад

Султан Сулейман мерил шагами огромный зал. Белые с золотым колонны подпирали высокий потолок, с них свисали знамёна, а под каждым стоял стражник из золотых янычар — лучших воинов Османской Империи. На пышном ковре стояли несколько приближенных к султану чиновников и старательно вжимали головы в плечи.

— Как вы могли этого не знать⁈ — кричал султан. — Теперь Британская корона вменяет вину за взорванные корабли нам! Откуда в проливе взялись мины, а? Я вас спрашиваю!

Один из чиновников, точнее министр по заграничным делам, Мехмед-паша Демир, невысокий и полноватый мужчина с кудрявыми чёрными волосами, вновь попробовал заговорить. Дрожащим голосом он произнёс:

— Мой господин… Во всём виноват шторм, разбушевавшийся над Чёрным морем. Русский корабль, перевозивший подводные мины, потерпел крушение. Теперь мины повсюду вдоль нашего побережья…

Сулейман сузил маленькие глаза и вперил их в Мехмед-пашу.

— Русский корабль… — процедил он. — Мины… Ты что, Мехмед, думаешь, я идиот? Думаешь, я этого уже не понял⁈

В конце султан опять сорвался на крик, из-за чего министр вжал голову в плечи.

— Как вы пропустили мины, Ахмед-паша⁈ — повернулся султан к другому человеку. Высокому, статному, с короткой аккуратной бородой и цепким взглядом на лице с правильными чертами. Он был военным министром.

— Шторм, мой господин. Он спутал нам все карты.

Султан втянул воздух сквозь зубы и сжал виски. Голова страшно болела. Он теперь в полной заднице. Невозможна ни торговля, ни стоянка кораблей, потому что незакреплённые мины могут приплыть прямо в порт! Это настолько мощный удар по Империи, что у них практически не оставалось выбора.

— Это русские… — прошептал он, слегка успокоившись. — Они во всём виноваты. Они специально утопили корабль с минами!

— Не исключено, — кивнул Ахмед-паша. — Это был очень странный шторм. Быстро начался, быстро стих.

— Значит, мы можем использовать это как повод для войны. Скажем, что русские вероломно напали на нас!

— Не получится, мой господин, — слабым голосом проблеял Мехмед-паша. — Русские через своего посла прислали депешу, что корабль с минами потерпел крушение. Буквально за полчаса до прохода британской эскадры! Мы не успели сообщить вам…

— Как это вы не успели сообщить мне столь важную новость, шайтан вас раздери⁈ — брызгал слюной Сулейман.

— Вы были в гареме, мой господин! Велели вас не беспокоить! Мы не смогли доставить сообщение, мой господин! — торопливо тараторил Мехмед-паша, с каждым словом бледнея всё больше.

— Ты хочешь сказать, что это я виноват? — голосом, полным холодной ярости, произнёс Сулейман.

Министр по заграничным делам позеленел от страха, поняв, что именно сказал.

— Нет, мой господин, я… — договорить Мехмед-паша не успел. Повинуясь мановению руки султана, два янычара неслышно появились за спиной министра и схватили его под руки. Мехмед закричал: — Нет! Мой господин! Простите меня! Умоляю!!!

Но было поздно. Сулейман провёл рукой по горлу, предсказывая дальнейшую судьбу чиновника. Затем сложил руки на животе.

— Ахмед-паша, — елейным голосом произнёс он. — Русские этим ходом пошли ва-банк, как говорят в Британии. Отрезали себе и нам возможность торговли, но при этом они словно ни при чём. Во всём виновато стечение обстоятельств. И если русские официально уведомили нас, то мы не можем использовать это, как повод для войны. Нападём первыми — будем выглядеть агрессорами. Но нам нужна война, как и нашим западным союзникам. Вы понимаете, о чём я?

— Да, мой господин, — кивнул военный министр. — Мы найдём повод для войны.

* * *

Виноградники Дубова

Сейчас

Николай

— Ваше Благородие… — пытался отдышаться невысокий и толстый, словно бочонок на ножках, человек.

Редкие выгоревшие волосы прилипли к потному лбу. Красные щёки надувались и сдувались. Мужчина был одет в простые штаны, сапоги с высоким голенищем, заляпанные землёй, холщовую рубашку, жилетку и коричневый сюртук. На плече болталась сумка из брезента.

— Ваше Благородие, — человек выпрямился, глубоко вдохнул и резко выдохнул, затем протянул руку, — Степан Макаров, ваш новый винодел.

— У меня и старого-то не было, — хмыкнул я, пожимая его руку. — Барон Николай Дубов. Ваш новый владелец.

— Рад знакомству, очень рад! — поклонился Степан. — Я бы непременно хотел показать вам ваши новые владения, господин барон. Если позволите, я вас провожу… Идти всего пару часов.

— Это вы, Макаров, оттуда так бежали?

— Так точно, Ваше Благородие! Спешил изо всех сил! Наша винодельня хоть и устарела, но всё ещё поставляет прекрасное вино! Пусть и совсем не в тех объёмах, что прежде…

— Боюсь, другие дела не позволят мне потратить четыре часа на пешую прогулку, — сказал я, взглянув на забиравшееся в зенит солнце.

Макаров надул губы и кивнул, взмахнув руками.

— Ничего страшного, Ваше Благородие! Сразу видно занятого человека. Чувствую, с таким хозяином наши дела пойдут в гору! Я подозревал, что вряд ли у вас хватит времени осмотреть владения за один день, поэтому подготовился…

Он мотнул пузом, и из-за его спины вылетел небольшой складной стол, который на верёвке висел на шее Степана. Макаров снял столик и принялся его раскладывать прямо между рядов виноградной лозы.

— Эй, ты что тваришь, слюшай! — тут же схватился за стол Валико. — Ти ножки видишь? Виноград видишь? Острые, как стрэла! Нэ надо тут мне ваших дэгустаций! Корни паврэдите, да?

Степан попытался вырвать столик из рук виноградаря, приговаривая:

— Твой виноград никому не нужен без моего вина! Господин должен отведать нашу продукцию, чтобы иметь о ней представление. Головой своей подумай, Валико, хоть раз в жизни!

Виноградарь и винодел начали горячо спорить, что важнее: виноград или вино. Но я сразу понял, что этот спор сродни тому, что было первым: курица или яйцо. Старый, по сути бесполезный, но позволяющий выпустить пар. Чем эти двое, собственно, и занимались. Последние деньки вышли напряжёнными для них. Думаю, оба сильно волновались, гадая, каким будет их новый владелец, и сейчас изо всех сил пытались ему понравиться. То есть мне.

При этом в их споре не было ненависти друг к другу. Скорее, здоровый азарт.

— Паставишь стол — убью! — горячо заверил виноградарь, окончательно вырывая стол из рук Макарова.

А тот упёрся руками в то место, где у нормального человека талия, и заявил:

— А убей! Вот прям здесь и убей! И закопай! А потом на этом месте вырастет самая лучшая виноградная лоза, из которой мои дети будут делать лучшее на всём Кавказе вино. И все будут приговаривать, мол, вот какого прекрасного винодела убил Валико Мизандари!

— Может, их остановить? — Моей руки коснулась Морозова.

— Не, — мотнул я головой. — Интересно, чем закончится.

Дриада же хихикнула, не поворачивая головы. Она осматривала виноградную лозу.

— Пусть гаварят, слюшай! Пусть хоть винаградное дэрэво вырастэт! Валико чэстный чилавэк! И всэ будут видеть, что именно здэсь Валико убил нэгодяя Макарова!

— Пф! — фыркнул Степан, закатывая глаза. — И все будут видеть, что Валико ничем не лучше его старых хозяев, Михайловых. И про всех твоих потомков будут так же думать.

— Ах ти… — Виноградарь замахнулся столом, собираясь ударить винодела.

Макаров перешёл невидимую черту и рисковал действительно прямо тут погибнуть. Но я перехватил стол у Валико и отобрал его. Ещё не хватало, чтобы мои слуги начали друг друга убивать. Чего доброго, в лучших традициях Кавказа ещё задумают кровную месть.

— Никто никого не убьёт, — строго сказал я, сразу остужая горячие головы. — Ладно, я попробую ваше вино, Макаров. Но не здесь. Валико прав, нужно уважать его труд и не портить корни лозы.

Грузин подбоченился, хитро блеснув глазами из-под тяжёлых бровей.

— Ваше Благородие, — обиженным тоном сказал винодел, — я знаю, откуда берётся виноград в моём вине, и уважаю труд господина Мизандари, но…

— Нам нужно подходящее место для дегустации, — перебил его я и взглянул на Валико. Сурово так взглянул.

— Эсть такоэ. Нэдалеко, Ваш Благародиэ, — поклонился он и повёл нас за собой.

Через четверть часа, поплутав среди рядов винограда, мы вышли на широкую поляну. К ней вела дорога, которая терялась среди холмов. Думаю, это было одно из тех мест, куда приезжали повозки и машины, чтобы погрузить собранный урожай. В дальнем конце поляны валялись кучей старые корзины и деревянные ящики. Вот неподалёку от них и расположились.

Действуя сообща, винодел и виноградарь вмиг «накрыли поляну». На невысоком маленьком столике ютились бокалы, несколько бутылок разного вина (некоторые довольно пыльные, а значит, старые), блюдо с нарезанным сыром и ещё одно — с виноградом. Я же притащил несколько ящиков и поставил их вокруг, чтобы мы могли сесть. Ну, все, кроме меня. Меня никакой ящик не выдержит, так что сел я просто на землю.

Погода радовала. Ярко светило солнце, янтарные глаза дриады и зелёные Марины горели в его лучах, мягкий прохладный ветерок трепал их волосы. Они выглядели… счастливыми. Да и мне было хорошо.

— Позвольте начать, господин барон! — Степан потёр ладони и через несколько секунд с чпокающим звуком вытащил первую пробку. — Белый мускат урожая две тысячи семьсот семьдесят третьего года. До сих пор хранит тепло тех солнечных дней…

Он разлил золотистую жидкость по бокалами. Не забыл и про Валико. Вино немного подышало, а затем мы сняли первую пробу, сделав осторожные маленькие глотки. Не знаю, чего мы боялись, но Макаров с таким пиететом рассказывал о вине, что казалось: у нас в руках настоящее сокровище.

А вино и правда оказалось неплохим. Я небольшой его любитель, но даже тут смог оценить вкус. Цветочный, яркий, будто тёплый весенний рассвет на языке. Девушки так и вовсе застонали от восторга, чем вызвали явное удовольствие Макарова. А Мизандари завистливо сверкнул глазами.

— Из плохого винограда не получилось бы такого вина, — как бы между прочим заметил я.

Макаров хмыкнул и кивнул:

— Полагаю, вы правы, Ваше Благородие. Качество сырья играет первостепенную роль в моём деле.

Валико будто оттаял, и остатки напряжённости улетучились, как дым.

Мы пили, ели сыр и крупный сочный виноград. Болтали о разном — в основном о винограднике и винодельне, — хмелея всё больше. Макаров поведал о состоянии моего нового предприятия. Старый владелец, как и в случае с виноградниками, особого внимания виноделию не уделял. Всё оборудование безнадёжно устарело и требовало замены или модернизации. Макаров заверял, что за ним исправно ухаживают и поддерживают в чистоте, но видно было, что его самого это уже не устраивает.

Я взглянул на Морозову, и та, немного пьяно улыбаясь, прилегла на моё плечо.

— Обязательно этим займусь, — промурлыкала она.

Ну вот и отлично.

— А вот это… — Степан достал из сумки ещё одну бутыль. Самую пыльную, с тёмно-золотым, почти янтарным напитком. На бумажной этикетке значился лишь год, и то уже стёртый, настолько старой оказалась бутылка. — Это особое вино для особых случаев, Ваше Благородие. Оно сделано из особого винограда, насыщенного маной. Крайне полезно для развития способностей. Для простолюдинов оно бесполезно, а для знати… Одна бутылка стоит целое состояние. И она — ваша, господин барон. Есть ещё несколько, но новых сделать мы уже не можем.

— Этот сорт нэ растёт ужэ на этой зэмле, — кивнул румяный Валико. — Но вот у моего дэда…

Что ж, видимо, это вино сделано из винограда, собранного дедом Мизандари. Я посмотрел на дриаду, и она едва заметно кивнула. Мои предположения подтвердились. Если такой виноград уже рос здесь, значит, будет расти снова, надо только осмотреть землю опытным взором Марии.

Вдруг в абсолютно ясном небе пророкотал гром. Валико и Степан стали тревожно озираться, а Морозова посмотрела на юг и тихо произнесла:

— Вот и взорвали особняк Михайловых.

Я кивнул. Всё, что можно продать, уже вытащили оттуда. А остатки дома снесли окончательно. Теперь заложат памятник, как я и хотел. Все заботы на себя взяла Марина.

В честь этого бутылку вина, богатого маной, решено было открыть. По полянке сразу разнёсся густой аромат далёкого лета.

Вино оказалось… божественным. Выпили по бокалу, причём Степан отказался, а Валико пригубил лишь чуть-чуть. Хотел прикоснуться к труду далёкого предка? Или скрывал кое-что? Была у меня одна мыслишка, но пока я не видел смысла её развивать. Так, заметил одну маленькую деталь в Мизандари. Вполне возможно, что он и сам об этом не знал. Но она объясняла любовь виноградной лозы к этому человеку.

— Я всё стесняюсь спросить, — вновь заговорил винодел, явно довольный произведённым эффектом. — А кто ваши спутницы? Мы так и не были представлены друг другу.

Действительно. Совсем забыл об этом. Я кивнул в сторону Морозовой, что сидела справа от меня, и представил её как свою управляющую.

— Позже она взглянет на винодельню, — заверил Макарова.

А он не сводил глаз с дриады.

— Да-да… — рассеянно пробормотал винодел. — А кто она? Гоблин? Таких красивых и высоких я ещё не видел…

— Дриада, — выплюнула хмурая Маша.

Степан побледнел, завалился назад и упал с ящика, на котором сидел.

— М-м-монстр? — пролепетал он. — З-з-здесь?

Дриада отвернулась, а Валико поднялся, подошёл и отвесил Макарову обидную оплеуху.

— Дурак ти, слюшай, да? — вплеснул он руками.

Но дриаду это не успокоило.

Что ж, хорошо сидели, но пора и честь знать. Отправил Морозову вместе с Макаровым на осмотр винодельни, а дриада ушла вместе с Валико смотреть старые виноградники. Ей будет полезно прогуляться на свежем воздухе по одичавшим зарослям, чтобы прийти в себя. Реакция Макарова явно её задела. И прямо сейчас я ничем ей помочь не мог. Маше просто нужно время.

А у меня ещё оставались дела. В основном всякие мелочи, вроде визита на почту для отправки нового вечернего платья, сшитого Вероникой, посещения банка да и просто учёбы. Домашку никто не отменял.

* * *

Дриада вернулась в академию вечером. Я позвал её ещё для одного дела, но по лицу понял, что сейчас время не самое подходящее. Пока что она просто гостила у меня, как и Марина. В свободное время нам было что обсудить. Но сегодня баронесса решила остаться ночевать в городе, чтобы завтра с утра быстрее добраться до особняка. Дела требовали её присутствия. Как хорошо, что не я сам занимаюсь всей этой тягомотиной! Мне она удовольствия не доставляла, а вот Морозова явно ловила с этого кайф. Чему радовался уже я.

Маша подошла к окну и потрепала по холке спящего Альфачика. Он сегодня весь день занимался с директором, так что порядком устал и сейчас даже похрапывал. Потому на ласку дриады никак не отреагировал.

Я же готовил ужин. Веганский! Аж самого бесило. Но дриада — моя гостья, и пичкать её шашлыком я посчитал излишним. Похоже, ей и так сегодня досталось, но эту тему сам я поднимать не спешил.

Заварил чай и поставил тарелки с овощным рагу на стол. Продукты одолжил в столовой.

— Очень вкусно! — прочавкала Маша, уплетая рагу за обе щёки. Кофту она сняла, оставшись в топике и штанах, подпоясанных простой верёвкой. — Не знала, что ты умеешь готовить.

— Отец научил, — хмыкнул я. — Он считал, что настоящий мужчина должен уметь обеспечить себя сам. Ещё что-то говорил про, хм… «доставить удовольствие женщине ещё одним способом»… Но я точно не помню. Может быть, это уже я придумал.

— Хм… — игриво стрельнула в меня глазками дриада. — Очень интересные принципы. Особенно второй…

Я ответил ей улыбкой, но Маша вдруг снова нахмурилась. Будто вспомнила что-то неприятное.

— Ты знал, что Валико — целитель? — попыталась она увести разговор в сторону.

— Догадывался.

— Похоже, сам он об этом не знает.

— Тоже так думаю, — кивнул я, убирая пустые тарелки в раковину. Налил нам ещё чаю и поставил на небольшой столик у камина. Переместился на диван, Маша последовала за мной. — Возможно, он случайным образом задействует свои способности, чтобы лечить лозу. Это объясняет её тягу к нему.

— Ты тоже почувствовал?

— Я же Дубов.

После этого дриада замолчала и отпила чай из кружки, прикрыв глаза. За несколько минут она не проронила ни слова. Дрова потрескивали в камине, а за окном вдруг пошёл снег. Первый в этом году.

Она взглянула в окно и мягко улыбнулась. У неё была красивая улыбка. На щеках каждый раз появлялись ямочки.

— Сегодня был хороший день, — сказала она. — Я почти почувствовала себя обычным человеком.

Так вот оно что. Проведя день в моей компании, решая мои дела, девушка вновь почувствовала себя частью общества.

— Для меня не имеет значения, кто ты, — пожал я плечами, откинувшись на спинку дивана.

— Не играй так со мной, Дубов, — вновь нахмурилась дриада, забравшись на диван с ногами.

— Не веришь?

— Не верю.

— Для меня не имеет значения, даже если у тебя на заднице мох растёт.

— Не растёт! — тут же взвилась она, сжав кулаки, а я засмеялся. — Не веришь?

— Не верю, — вернул я ей её подачу.

Дриада прищурилась, поджала аккуратные губки и развернулась ко мне спиной. Развязала верёвку на штанах и сдёрнула их себя, показывая идеально-гладкую зелёную попку. Небольшую, подтянутую и упругую. И весьма… соблазнительную.

— Знаешь, — сказал я, разворачивая её и привлекая к себе. — Есть один старый верный способ почувствовать себя человеком.

Не сопротивляясь, она упала мне на грудь. Даже попытки не сделала надеть штаны обратно. Впрочем, сделать этого я бы ей всё равно не дал.

— Это какой же? — выдохнула она мне в лицо. Её дыхание пахло цветочным лугом.

Не дожидаясь ответа, она впилась в мои губы своими — прохладными и настойчивыми.

«Всё правильно, Маша. Ты угадала,» — мысленно произнёс я, отвечая на её поцелуй и крепче прижимая к себе.

Глава 17

С дриадой до кровати мы так и не добрались. Уснули прямо на диване возле камина. Усталые, зато довольные.

Проснулся я от того, что мне лижут лицо. И нет, это была не Маша, а Альфачик. Бедолага привык, что с утра мы уходим на прогулку с тренировкой, а сегодня я малость проспал. Пришлось встать и открыть ему дверь. Лютоволк выбежал в коридор, чуть не сбив меня с ног. Другие студенты академии уже перестали его бояться. Привыкли, потому что видели, как каждый день он гуляет со мной, ни на кого не бросается, а ещё и директор не то тренирует его, не то дрессирует. Поняли, что опасности он не представляет, и только прижимались к стенам, когда эта шерстяная боевая машина неслась по коридору.

А Степан Степаныч так и вовсе выглядел счастливым и даже будто помолодел лет на двадцать. Теперь на вид ему было около девяноста. Нужно будет с ним встретиться и обсудить пару вопросов.

Закрывая дверь за Альфачиком, вспомнил конфликт с княжичем Разумовским. После того как его отца схватили, он, можно сказать, «съехал». Точнее, переехал в камеры временного содержания. Насколько я знал от Сергея Никитича, Разумовского-младшего, как и его братьев и сестёр, допрашивали на предмет того, знали ли они о деятельности отца и его друзей.

Впрочем, это уже не моя забота. Главное, что никто больше не возмущался шуму на этаже. А с Машей пошумели мы знатно. Подходя к дивану, улыбнулся воспоминаниям о сегодняшней ночи. Маша лежала, вытянувшись и сексуально изогнувшись, и спала. Я же любовался изгибами её зелёного тела.

Ощущения с ней довольно любопытные. Дриада по своей сути — растение. Или что-то вроде того. Об их физиологии было мало что известно, но одно я теперь мог сказать точно: девушка сохранила свою человечность. Полностью, хех. А вот температура тела у неё была на уровне комнатной, кожа — гладкая и упругая. Так что ночь я провёл познавательную.

Наклонился, опершись локтем на спинку дивана, и провёл рукой по её волосам. Они были похожи на тонкие травяные стебли. На ощупь тоже. Затем отправился готовить завтрак. Можно, конечно, пойти в столовую, но сегодня у меня было поварское настроение. Хотелось чего-то, сделанного своими руками.

Себе приготовил омлет с сыром и колбасой. Второй день подряд веганскую еду мой организм не выдержит. Для дриады же приготовил тосты с пастой из авокадо с лимоном. Дёшево, сердито, вкусно.

А после завтрака займусь делами. К обеду должна вернуться Марина Морозова с отчётом об осмотре винодельни. Кстати, дриада вчера нашла подходящие земли для винограда, богатого маной. Даже пара кустов не сильно одичала. Что сделать, чтобы восстановить эти земли, она подробно рассказала Валико. Так что прогресс идёт!

— М-м-м, давно я не видела такого чудесного зрелища… — промурлыкала Маша с дивана. Проснулась, стало быть. — Как полуголый мужчина готовит завтрак.

— Лет семьсот? — ехидно хмыкнул я, выкладывая омлет на тарелку.

Поставил на стойку между кухней и гостиной тарелки с едой и снял кофе с плиты, чтобы разлить по чашкам.

— Около того, — засмеялась дриада, с кошачьей грацией встала с дивана и потянулась, зевая.

— А, чёрт! — ругнулся я, когда горячая жижа полилась мне на ногу, а девушка снова засмеялась.

Зрелище грациозной Марии отвлекло меня в самый подходящий момент. Самую малость. Совсем чуть-чуть. Буквально одним глазком глянул.

Да кого я обманываю? Дриада была чудо как хороша! Стройная, гибкая, с аккуратной попкой и небольшой грудью. Кстати, она уменьшилась до первого размера, всё ещё соблазнительного. Но это отчасти и её вина: сама предложила отведать сок дриады, богатый маной и витаминами.

Я не дурак отказываться от такого. Особенно когда способ добычи весьма провокационный и приятный. Ну и сам сок оказался выше всяких похвал. Наверное, благодаря ему, даже поспав всего часа четыре, я чувствовал себя отдохнувшим.

Маша залезла на высокий стул. Одеваться она и не подумала. Зараза! Провокаторша зелёная! Усилием воли заставил себя сконцентрироваться на завтраке. Точнее, сперва пришлось вытереть пролитый кофе под стойкой, чем дриада опять воспользовалась, словно невзначай раздвинув ножки. Мха там и правда не было. Ни спереди, ни сзади. Ещё вчера проверил.

Не отстанет ведь…

Пришлось вернуться к завтраку несколько позже, когда он уже остыл. Ну и ладно. Всё равно мне нужно теперь восполнять запасы белка в организме, так что и холодный омлет подойдёт.

Одним глотком допив прохладный кофе, сбегал на пару минут в душ и отправился в кабинет директора. Степан Степаныч редко покидал стены академии. Пусть сегодня и воскресенье, наверняка он в своём кабинете. Секретарша действительно оказалась на месте, а вот директор — нет. И сообщать, где он, Оксана отказалась, пока я не помогу ей передвинуть шкаф.

Я тоже отказался. Не люблю, когда меня шантажируют.

— Ну же, Дубов, неужели тебе сложно помочь слабой девушке? — канючила эльфийка, будто случайно расстегнув пуговицу на блузке. Нет уж, сегодня я уже сытый.

— Несложно, — пожал я плечами. — Достаточно лишь хорошо попросить.

— Как? Так?

Она встала и, нагнувшись вперёд, упёрлась руками в стол. Вид на её грудь третьего размера открылся просто великолепный.

— Нет. Просто вежливо.

Эльфийка выпрямилась и недовольно поджала губы. Вздохнула, закатила глаза и одёрнула обтягивающую юбку.

— Ладно… Дубов, пожалуйста, передвинь тот шкаф немного левее, а то он закрывает мне солнце после полудня.

— Без проблем, — хмыкнул я и сделал, что она просила.

Уже после этого узнал, где директор. С Альфачиком играется. Блин, мог бы и сам догадаться.

* * *

Степан Степанович умудрился оборудовать в лесу неподалёку от академии что-то вроде большой тренировочной площадки. Были разные заграждения из брёвен, небольшие овраги, рвы и мосты. Вот что значит искусно владеть гравитационным Инсектом. Хотя без ручного труда здесь тоже не обошлось. Деревья же кто-то срубил.

— А, Дубов! — обрадовался директор, увидев меня.

Альфачик тоже обрадовался, соскочил с какого-то укрепления и пушистым пушечным ядром сбил меня с ног.

— Слушай, я хотел кое-что обсудить, Николай, — встал надо мной Степан Степанович.

Сегодня он был одет в тёплую одежду: тёмные штаны, высокие коричневые сапоги, синюю куртку и свитер с оленями. А на глазах, как обычно, толстые очки.

— Да, я с вами тоже, — прокряхтел, вставая и стряхивая с себя свежий снег.

В лесу дышалось легко и приятно.

— Но вы первый, господин директор.

— Ага, как скажешь. — Директор повернулся и медленно пошагал вдоль края площадки, окружённой деревьями.

Я двинулся рядом, а Альфачик кинулся дальше носиться среди снарядов и обгрызенных чучел, иногда убегая в лес.

Директор продолжил:

— Видишь ли, люди с Инсектом — это своего рода мутанты. Не буду вдаваться в подробности, генетику и так далее, но суть заключается в следующем: так называемые монстры — тоже мутанты, как и некоторые растения. Но ты об этом уже знаешь.

Ага, значит, про дриаду он в курсе. Ну, на то он и директор академии. Должно быть, ему известно всё, что происходит в её стенах.

— Нетрудно догадаться, что мутанты среди животных и растений тоже могут обладать Инсектами. Некоторой толикой магии, проще говоря.

— Хотите сказать, что Альфачик… — перебил я.

— Да, — кивнул директор, прислонившись к одному из деревьев и протирая очки от капелек влаги после растаявших снежинок. — Он обладает каким-то даром. Но каким именно, узнать можно, только если пробудить его.

Я взглянул на Лютоволка. Он выпрыгнул из засады на соломенное чучело и разорвал то в клочья. Если у него ещё и Инсект есть… Интересно.

Затем мы обсудили с директором будущий турнир. На него он собирался послать лучших учеников академии. К ним причислили меня, княжну Онежскую и Лакроссу. Он назвал ещё фамилии, но этих ребят я уже не знал. С соседних факультетов и с других курсов. Сам турнир будет проходить в Крыму, на горе Ай-Петри. Но не на самой горе, а на огромном километровом дереве, которое вырастили эльфы ещё до нашествия Саранчи. Как и каким образом, те эльфы, что жили сейчас, уже и не помнили. Из-за войны утратили кучу знаний.

Это дерево-город в своё время захватила Саранча, затем её вроде как изгнали оттуда, и место заняли расплодившиеся монстры всех мастей. А может, и Саранча там где-то осталась. Никто не знает.

Больше директор ничего не сказал. Поделился всем, что ему было известно. Упомянул, что среди призов будут очень ценные ингредиенты, но для него главное — возможность утереть нос Преображенской академии. Её директор был его старым врагом.

Что ж, раз ему это так необходимо, то он явно не будет возражать, если мы покинем академию на несколько дней. Перед турниром, который начнётся в декабре, стоит восстановить рукоять молота. Ну и подготовиться не помешает.

Мы ещё поговорили об Альфачике и его перспективах, а затем я вернулся в комнату. Хотя правильнее говорить комнаты, потому что их там несколько. Так-то их всегда было несколько, просто хватало одной, а теперь у меня гости. Несколько дней назад открыл и прибрался в остальных. Преимущества элитных апартаментов академской общаги… Тут ещё и горничная была, но её услугами я не пользовался. Предпочитаю всё делать сам, потому что знаю, где и что должно у меня лежать!

Пока меня не было, приехала Морозова и привезла с собой вина и разной еды из ресторана. Пришли и остальные девушки, так что в комнате стоял просто гвалт. Всем не терпелось узнать, как обстоят дела с моим новым имуществом. А Агнес делилась новостями с заводов. Как будто за предыдущую неделю не наговорились. Вероника, кстати, успешно пересдала алхимию, так что выглядела весьма довольной собой.

Девушек я слушал вполуха, пока ел. Расположились мы за большим столом, который придвинули ближе к дивану у камина. Места хватило всем. Справа от меня села княжна Онежская, а слева дриада. Разговор тёк плавно и весело. Состояние заводов и винодельни оставляло желать лучшего, но было далеко не безнадёжным.

Агнес с братом толком не спали всю неделю, продумывая, как всё можно модернизировать и что производить. Как выяснилось, эти небольшие заводы занимались абсолютно разными вещами. Один производил мебель, другой — ткани, а третий — вообще двигатели и ещё какие-то смежные штуки. Да, кстати, их было всего три. Хорошо хоть располагались близко друг к другу. Были практически соседями.

Умница Агнес придумала, как объединить все три производства в одно. Самолёты! Один завод будет производить конструкцию, другой — двигатели, третий — парусину для крыльев и корпуса.

А почему нет? У Агнес к этому был явный талант!

Я тут же вспомнил и рассказал, как с помощью Агнес и её биплана догонял поезд в академию. Мы тогда знатно повеселились.

Короче, дела медленно, но верно шли в гору. И это не могло не радовать.

— Ну, полагаю, что теперь можно и дубовского вина выпить! — улыбнулась Марина, ставя на стол несколько бутылок.

— Так ведь ещё же только полдень, — нахмурила голубые брови княжна.

— А когда это кого-то останавливало? — отмахнулась Агнес, протягивая руки к ближайшей бутылке. Она была, как обычно, одета в свой комбинезон, а на макушке — очки.

— А я согласна с княжной, — произнесла Лакросса, привстав и забрав бутылки, чтобы вернуть Марине.

В этот же момент руки Агнес схватили пустоту.

— Зараза… — прошептала она, чем вызвала взрыв хохота.

Из-за камина в комнате было тепло, так что Лакросса сидела в коротких шортах и лёгком топике на голое тело. Весьма коротком и соблазнительном, надо сказать. Когда она тянулась за вином, ткань почти задралась, зацепившись за соски. От такого зрелища я даже жевать забыл.

— Ещё только середина дня, — продолжила оркесса. — Сегодня утром не было тренировки, так может, проведём её сейчас?

— На полный желудок⁈ — возмутилась гоблинша. — Нет, я согласна, но если тренировка будет включать в себя лежание на диване.

— Тебе бы только на диване лежать, — хмыкнула Лакросса.

— А тебе бы только тренироваться. — Наверно, говоря так, Агнес думала, что это какое-то оскорбление, но… нет.

— Ой, я тоже так наелась, что на тренировке смогу только перекатываться, — похлопала себя по округлившемуся животику Вероника.

В её и Агнес словах была немалая доля истины. Я тоже порядочно наелся. И что на меня нашло? Будто неделю целую не ел. Хотя… если учесть энергичные ночь и утро, все встаёт на свои места.

Но и Лакросса права. Тренировки пропускать нельзя. Отец Василисы говорил о смутных временах впереди, а тут ещё и турнир. Вдруг мы не знаем, а у нас каждый день на счету?

К тому же я так и не нашёл тех, кто совершал на меня покушения. На время обо мне будто забыли, а у меня самого не было никаких зацепок. Пока что. Я мог только ждать, когда проведут исследования по зубам и костям, о которых рассказывал герцог Билибин.

В общем, тренировки нельзя пропускать, и у меня появилась на этот счёт идея. О чём я тут же и сообщил, пока Вероника начала убирать со стола.

— Медитация! — громко оповестил всех.

— А? — хором ответили девушки. — Опять⁈

— У нас здесь первоклассный духовный практик. У меня нет опыта, чтобы научить вас попадать в Духовное пространство, хоть сам я это и умею. Вроде. Но вас нужно научить. Так что, Маша, твой выход!

Дриада чуть не подавилась каким-то зелёным овощем и ошалело посмотрела на меня. А я невинно улыбнулся в ответ, обнажив клыки.

Вот она, сладкая месть за остывший завтрак, хе-хе! Всё, пришло время принести ещё немного пользы.

Маша прищурила янтарные глаза, глядя на меня, но затем вздохнула и кивнула. После этого мы раздвинули мебель, и девушки сели в круг. Все, кроме Морозовой. Ну и меня, конечно. Я же не девушка. И в Духовное пространство идти сегодня особой нужды не видел. А они раз хотели тренировки, пусть её получают.

Пока они погружались в транс с помощью мелодичного пения дриады, мы с Морозовой не шевелились и не дышали. Когда у тебя нет опыта медитации, любая мелочь может отвлечь и сбить настрой. Но вскоре дыхание у девушек выровнялось, стало медленным и спокойным.

— Кажется, всё, — прошептала Марина.

Я кивнул в ответ, а она подмигнула.

— Может, вина?

— Не вижу причин отказывать, особенно когда такая приятная компания, — отвечал я.

Мы быстро убрали остатки еды со стола, вымыли посуду и с чистой совестью откупорили бутылку красного полусладкого, сев за стойку. У этого вина был цветочный вкус.

— Мы посадили Семя, — сказала Марина. — Уже появился росток.

Я молча кивнул. Это была хорошая новость.

— Ухаживаем, как сказала Маша, и он быстро растёт. Так и весна в твоём имении раньше времени начнётся.

Я улыбнулся.

— Ремонт тоже спорится…

Марина вдруг замолчала и повесила голову. Что-то её беспокоило. Через несколько минуту и один бокал вина, осушённый залпом, она заговорила вновь:

— Ко мне сватался один молодой барон. Не очень богатый, всего пара деревень в имении… И находится оно где-то в глубинке Ярославской губернии.

Девушка она красивая. Тёмные волосы, зелёные, колдовские глаза, аккуратные пухлые губки и правильные черты лица с чуть высокими скулами. И фигурка — просто загляденье.

— А ты что? — спросил я, поняв, что её гнетёт.

— А я… Я пока не хочу… — она подняла на меня взгляд, сверкнув изумрудными глазами, и чуть виновато улыбнулась. — Никого, кроме тебя.

Баронесса Морозова не так давно пережила много очень неприятных событий. Такое так просто не забывается. Я был тем, кто спас её и Лакроссу от этого маньяка Карнавальского. Мне она доверяла. Но довериться кому-то другому ей наверняка было очень тяжело. И я это понимал.

— Ты моя управляющая, Марин. А не рабыня. Вольна уйти, когда захочешь. — При этих моих словах улыбка сползла с её лица, а щёки побледнели. — Вольна вовсе не уходить. Но я не тот человек, с которым будет спокойно жить. Ты хорошая девушка, Марина, потерпи, и за тобой выстроится огромная толпа женихов. Среди них ты сможешь найти достойного человека.

Плечи Морозовой опустились, руки соскользнули со стойки. А я продолжил:

— Но я не хочу, чтобы ты искала.

Девушка вздрогнула, будто её током ударило. Она взглянула на меня, на губах появилась нерешительная улыбка, а на щёки вернулся румянец.

— П-правда?

— Ты меня не слушала, что ли? — нахмурился я, пытаясь спрятать улыбку. — Я же сказал. Ты моя… управляющая.

Она перегнулась через стойку, обвила мою шею руками, подтянулась и страстно поцеловала в губы. Её дыхание пахло вином и облегчением.

— Ну и гад же ты иногда, Дубов, — прошептала она.

Мы ещё с час просто болтали, пока Марину совсем не отпустило. Обсудили её планы по ремонту поместья, поговорили о винодельне, о строительстве памятника на месте особняка Михайловых. В общем, о разном. Альфачик успел вернуться в комнату — усталый, но довольный.

А девушки всё сидели, так ни разу и не пошевелившись. Разве что Агнес начала храпеть. Но оно и неудивительно. Если всю неделю она забивала на сон, понятно, что медитация пойдёт немного не по плану.

— Слушай, а они долго так будут сидеть? — тоже удивилась Марина.

— Вообще, время там идёт по-другому. — Я отпил вина из бокала и задумчиво поболтал остатки на донышке. — Здесь прошла пара часов, а там может и неделя. Чем дольше, тем лучше. Если подумать, и правда как-то подзатянулся их визит в Духовное пространство. Но давай подождём ещё немного.

Девушка спрыгнула со стула и сладко потянулась, разминая мышцы, отчего в её спинке появился очень соблазнительный прогиб. Она поставила бокал на стойку и прошлась между девушек. Наклонилась над Лакроссой и потрогала её лоб, затем подошла к Веронике и так обошла всех девушек.

— Странно. У всех будто жар, кроме Агнес и дриады. Агнес, понятно, просто спит. А Маша опытный Духовный практик. Наверно, тоже нормально, что у неё лоб тёплый?

Девушка вопросительно взглянула на меня, а я вскочил со стула, чуть не сшибив висевшую на крючке над стойкой сковородку.

— Насчёт жара не знаю, но дриада и не должна быть тёплой.

В следующий миг мою голову пронзила ужасная боль, свалившая с ног. И в ушах зазвенел отчаянный крик дриады:

«Коля, спасай!»

А вот это точно не к добру.

Глава 18

Я лежал на полу, глядя на белый потолок с большой хрустальной люстрой. Вечернее солнце врезало по ней закатными лучами, раскидывая причудливые оранжевые блики. Трещал камин. Если не считать этого, в комнате стояла абсолютная тишина.

А вот в моей голове надрывалась дриада:

«Коля!.. *непереводимый древнерусский мат* Где ты там? Нас сейчас сожрут!»

Я тут же сел в позу лотоса. Она считалась самой лучшей для медитаций, а я считал её издевательством. Но, как ни странно, она работала! Видимо, сильное неудобство от сидения на собственных скрещенных ногах затмевало все остальные внешние раздражители.

Закрыл глаза, перед этим подмигнув Марине, мол, всё будет хорошо, и сосредоточился. Удалось мне это далеко не сразу. Потому что дриада продолжала вопить и ругаться. Пришлось её угомонить:

«Маша, если не успокоишься, получишь по своей пушистой заднице!»

«Она не пушистая!!! — взорвалась девушка в моей голове, а губа, в которой находилась семечка, заболела. — Но получить по ней я не против… Ладно-ладно! Умолкаю!»

Головная боль ушла, голос Маши смолк, и я смог сосредоточиться. И опять в самый ответственный момент, когда наконец почувствовал, что отделяюсь от своего тела, меня отвлекли. Альфачик встревожился и стал лизать мне лицо. Очень вовремя, спасибо.

Я приоткрыл один глаз и цыкнул на него. Лютоволк пришипился.

Хм, а ведь мы с ним связаны… А что, если?.. А, чего рассусоливать, пробовать надо!

Это будет моё первое самостоятельное погружение в Духовное пространство.

Снова закрыл глаза и сосредоточился на нашей связи с Альфачиком. Нашёл внутри себя сферу души и нить связи, представил, как аккуратно тяну её к себе, вытягивая, будто леску на зимней рыбалке. Чем ближе к моей сфере души была сфера души волка, тем толще становилась нить.

Трудно описать, на что это похоже. Будто в безразмерном сером тумане висят два мерцающих энергией шара. Один — зелёный, мой, другой — огненно-красный Альфачика. Но они не идеально круглые. У каждого сверху или сбоку какие-то помпончики. По одному на каждом.

«Инсекты», — догадался я.

По нити туда-сюда перемещались сгустки энергии. Зелёные и красные. В конце концов, наши сознания начали совмещаться. Я одновременно ощущал, как сижу на полу в позе лотоса и что у меня четыре лапы, а мир полон запахов и магических аур. От Марины тянуло страхом, а от девушек — тревогой за свою жизнь и адреналином.

Что ж такое у них там происходит?

Затем я сосредоточился на семечке в губе. Это моя связь с дриадой. Если она смогла из Духовного пространства пробиться ко мне в голову, то возможен и обратный эффект. Наконец, почувствовал, как покидаю тело и меня увлекает древесно-травяной аромат семечка.

Глаза я открыл уже в Духовном пространстве. На этот раз это были джунгли. Густые, высокие и душные — аж дышать тяжело было.

Альфачик стоял подле меня и принюхивался к запахам. Мы оба выглядели так же, как и в реальном мире, только я был без одежды. Ладно, сейчас не до соблюдения норм этикета.

А вот девушек рядом что-то не увидел. Видимо, не совсем моя идея сработала. Я оказался среди деревьев с широкими сочными листьями. С них свисали вытянутые плоды, похожие на толстые бананы, только более сочные. Часть плодов оборвана, а на вытоптанной площадке валяются огрызки. Кто бы ни напал на девушек, всё началось именно здесь.

Я сорвал один из плодов и впился в него зубами. Вкусно! И много духовной маны! А затем услышал громкий визг откуда-то справа. Нечеловеческий. Альфачик рыкнул и бросился в ту сторону, я — за ним.

Вскоре мы оказались возле небольшой пещеры в корнях огромного дерева. Её осаждали разнообразные монстры, а внутри держали оборону мои барышни. Лакросса с дриадой отбивались деревянными копьями, а Вероника с княжной кидались камнями. Небольшую поляну окружали густые зелёные заросли, и на ней царил зеленоватый полумрак.

За долю секунды оценил ситуацию. Три мощных чудовища по очереди пытались достать девушек, но в прореху между корнями влезть не могли. Однако и девчонкам деваться некуда. Монстры попались разнообразные. Лев с куриными лапами и хвостом скорпиона, зубастая черепаха с шипами и гигантский муравей с большими жвалами.

— Коля! — выкрикнула Маша, увидев меня. — Мы здесь!

А то я не заметил… Ну и, конечно, после её крика монстры заметили меня! Пока нас не окружили, мы с Лютоволком сами напали на чудищ. Он схватился со львом-мантикорой-курицей, и они покатились по земле, кусая и царапая друг друга. Мантикора пыталась ударить ядовитым хвостом, но Альфачику раз за разом удавалось увернуться в последний момент.

На меня с неожиданной прытью бросился муравей, а черепаха осталась у пещеры, пытаясь длинными лапами достать девушек.

Насекомое прыгнуло не хуже кузнечика и повалило меня на землю, пытаясь добраться до моей шеи жвалами. Длиной он был с меня и состоял из трёх круглых частей. Я как следует засадил коленом по средней, не забыв добавить к удару маны: раздался хитиновый хруст, а монстр перелетел через голову и упал на спину. Я тут же запрыгнул на него сверху, не отпуская опасные жвалы, и надавил на них сверху вниз. Муравей пронзительно заверещал. Черепаха бросилась было ему на помощь, но чуть отвлеклась и получила в шею болезненный укол копьём от Лакроссы. Так-то!

Через несколько секунд жвалы лопнули и сломались, потекла желтоватая жидкость, а меня чуть не оглушил крик боли муравья. По плечам полоснули лапы с крючьями на конце. Ух, зараза!

Следующую атаку я перехватил, поймав руками хитиновые ноги, спрыгнул с монстра и раскрутил, завертевшись на месте.

Тяжёлый, гад! Пришлось конкретно так поднапрячься, аж спина загудела от натуги.

Швырнул муравья в сторону черепахи, и чёрное тело с сочным звуком насадилось на острые шипы. Черепаха стала похожа на огромного ёжика с добычей. Насекомое ещё какое-то время верещало и сучило лапами, но в итоге сдохло.

Черепаха от этого психанула и полыхнула огнём прямо в пещеру. Вот сука!

— Ай! — крикнули оттуда. — Она мою повязку спалила!

Хух, ну значит, живы.

А я подскочил к черепахе, как раз когда та собралась выдохнуть пламя во второй раз. С помощью браслета на левой руке впитал огонь, перенаправил полученную энергию в мышцы и свернул монстру шею. Альфачик к этому моменту перегрыз глотку мантикоре. Ай, молодца!

— Все живы? — сунул я голову между корней.

И чуть не получил копьём в глаз!

— Да свои же, свои! — завопил я, перехватив палку.

— Девочки, это Дубов, — раздался голос дриады в полумраке под корнями.

— Точно? — спросила княжна. — А как он здесь оказался?

— Я его позвала.

— Г-господин? — первой на свет показалась Вероника.

Правда, когда протискивалась между толстых корней, застряла в районе груди. Маленький минус больших полушарий. Пришлось ей немного помочь руками, после чего чумазая синеглазка бросилась мне на шею. Абсолютно голая, кстати.

— Это правда вы! — пищала девушка.

— Фу, только здесь не начинайте! — Следующей вылезла голубовласка Онежская и закатила глаза, увидев голых нас с Вероникой. — Мне хватило жести на сегодня.

На ней была набедренная повязка из пучков травы и лифчик из кожуры больших виноградин. Я находил такие в прошлый визит в Духовное пространство. Когда Мать Леса меня в него закинула.

Видимо, это Вероника кричала о том, что у неё сгорела повязка. Ну и следы копоти на её румяной коже подтверждали мою догадку.

— Ну всё, всё, задушишь, — хохотнул я, опуская девушку на землю и шлёпая по сочной заднице.

— А ты не завидуй, девственница, — с усмешкой осадила княжну Лакросса, вылезая следом из-под дерева.

А вот она выглядела, как ветеран войны в джунглях. Шорты из кожи какой-то змеи, красная повязка на лбу, лук со стрелами, копьё и размазанная по телу и лицу грязь. В таком прикиде девушка почти сливалась с корнями дерева. А ещё она была потная от жары и топлесс. И её это нисколько не смущало.

— Кто девственница? Я девственница? — тут же вскинулась княжна. — Да если хочешь знать, амазонка, у меня парней была целая куча!

Следом показалась дриада. Здесь она была в человеческом обличье. Красивая рыжая девушка с волосами до плеч и лучезарной улыбкой. Из всех девушек она оказалась самой одетой. В гигантский ананас с дырками для рук и ног. Поэтому мне пришлось сломать пару корней, чтобы она смогла выбраться.

Где их вообще носило? И как дриада в таком прикиде смогла забраться в эту пещеру⁈ Хотя… В стрессовой ситуации человек и не на такое способен. Влезть — это одно, а вылезти из такой ловушки — совсем другое.

— Поверь моему опыту, Василиса, — заговорила она, вытерев пот со лба. — На твоём месте девственница именно так бы и сказала.

— А даже если это правда, — поддакнула Лакросса, — то так себе достижение.

— Да вы… да я… — задыхалась от возмущения княжна. Она уже была готова разразиться гневной тирадой, но сзади подошёл Альфачик и лизнул её волосы. От этого они, слегка влажные, задрались и упали на макушку. Да и сама Василиса еле на ногах устояла. Покраснела так, что из ушей вот-вот пар повалит, и топнула ножкой, сжав кулачки. — Давай вернёмся, Коля, а их здесь оставим!

— Ага, щас, — качнул я головой. — И столько добра тут бросить?

Я мягко отодвинул всех девушек подальше от черепахи, а дриаду вытряхнул из ананаса.

— Эй! — возмутилась она, пытаясь одновременно прикрыть и небольшую грудь, и рыжий треугольник волос. — Можно было и поэротичнее это сделать!

В ответ я лишь рассмеялся, поднял с земли пару больших камней и путём отбивания частей друг о друга получил что-то вроде лезвия. Технология каменного века!

Разрезал ананас на две части, нашёл сочленение в панцире черепахи и использовал импровизированный нож, чтобы освежевать монстра.

Мысль у меня была простая. Если фрукты здесь полны духовной маны, то животные чем хуже?

После, под любопытными взглядами девушек, засунул куски черепашьего мяса внутрь ананаса и закрыл его. Не забыл поделиться и с волком, так что он тут же с утробным рычанием набросился на добычу. Правда, там ещё мантикора была, но она наверняка ядовита, раз Альфачик её ещё не сожрал.

Я потратил не всю энергию от огненной атаки черепахи. Вернул её в браслет и ударил огненной струёй по ананасу. Минут пятнадцать пропекал его, пока кожура не окаменела. Пришлось чуток и своей энергии на это потратить, но я её сейчас верну.

Открыл пропечённый ананас. От сочного мясца валил густой ароматный пар. Я невольно облизнулся. А у Вероники от взгляда на это импровизированное блюдо аж слюна потекла из уголка рта.

— Ну, чего уставились? — сердито гаркнул я. — Налетай! Не хуже всякого зелья будет.

Два раза повторять не пришлось. Ананас сделал жилистое мясо черепахи мягким и насыщенным соком. Вкус у него был просто изумительный. Стоило отщипнуть горячий кусочек и положить на язык, как он тут же таял во рту, отправляя тебя в страну блаженства и удовольствия.

Нереально вкусно! И целая куча духовной энергии!

— М-м-м, — простонала дриада, отламывая парящий кусок ананаса, — с такой едой и покидать Духовное пространство не хочется!

Куски она выбирала только те, где не было мясного сока. Вегетарианка, блин.

— Господин, а можно с собой взять ещё немного этой еды? — спросила Вероника, не переставая чавкать.

— Нельзя, — ответила за меня дриада. — Вещи из Духовного пространства невозможно перенести в реальный мир.

— Жаль, — вздохнула Лакросса. — Я бы это мясо всю жизнь ела.

— Скоро в походе приготовлю не хуже, — хохотнул я. — Или даже лучше!

— Опять поход? А можно не надо? Я от прошлых приключений ещё не отошла!

— Каких приключений? — сразу прищурился я. Засранки мне так и не рассказали, что конкретно с ними сделала Мать Леса!

Оркесса с синеглазкой переглянулись и густо покраснели. Но опять отмолчались! Ну и ладно. Я ещё найду способ их разговорить. Может быть.

— Отлично, тогда я одна пойду с Колей, — вздёрнула подбородок княжна. А по нему жир течёт. Совсем неаристократично. — А что за поход?

— За ингредиентами для новой рукояти, — ответил я, заглатывая ещё один чудесный кусочек мяса с кусочком ананаса. — Осталось найти сущие пустяки. Просто очень редкие пустяки. Маша проведёт нас туда, где можно найти все сразу. И там наверняка найдутся другие полезности. Считайте это подготовкой перед турниром Кикиморы.

Девчонки сразу загалдели, обсуждая турнир и позабыв о еде.

А в джунглях тем временем появились падальщики. Некие существа зыркали светящимися глазами из темноты, но выйти на поляну не решались. Боялись тех, кто сидел и жрал таких мощных монстров. Но постепенно их становилось всё больше, так что надо валить отсюда, пока они не решились напасть.

Наевшись до отвала, двинулись в путь. Чтобы вернуться в реальный мир, нужно найти маяк, который установила дриада, когда пришла сюда с девушками. Стоило нам уйти с поляны, как на неё полезли существа, похожие на гиен. Только рты были, как у пиявок. Круглые и зубастые. Но им до нас дела не было.

Дриада повела нас к маяку. Вскоре мы вышли из джунглей, которые оказались оазисом посреди пустыни. И очень долгое время мы шли по ней, пока не достигли ложбины между двумя огромными барханами. Там в воздухе висел сгусток тумана. Маяк.

По ощущениям шли целый день, но трудно точно сказать, когда солнце практически висит на месте и конкретно так головушку напекает.

Возвращение оказалось простым. Сели вокруг маяка и сосредоточились, пытаясь отыскать связь со своими телами. Удалось это почти сразу, и уже через пару мгновений я открыл глаза в своей гостиной.

Девушки тоже начали приходить в себя, потягиваясь, чтобы размять затёкшие мышцы.

— Слава Богу, вы в порядке! — воскликнула Морозова, прижав ладони от волнения к губам. Тут же с облегчением выдохнула и опустилась на диван, прикрыв лицо руками.

— Сейчас бы поспать… — протянула дриада, будто случайно падая на меня.

А я сурово отодвинул её.

— Вот именно! — грозно взглянул на неё, отчего эта капустная девушка картинно вздохнула и отодвинулась, сев на пол рядом. — Завтра отправляемся в поход, так что всем спать!

— А что это со мной такое? — удивлённо ущипнула себя за руку княжна.

Всё её тело покрывал карамельный загар.

Только тут я обратил внимание, что все девушки конкретно загорели. Даже вечно бледная княжна. С загаром она выглядела просто сногсшибательно. Как и Вероника. Из-за коричневой кожи её синие глаза, как и у Онежской, буквально горели на лице. Выглядело это очень красиво.

А оттенок кожи у Лакроссы стал ближе к медному из-за загара. Казалось, что её тело буквально отлито из этого металла. Что тоже смотрелось очень соблазнительно.

Это коснулось и дриады. Её зелень стала намного сочнее, как яркая летняя трава.

Только Агнес не изменилась. Так же сопела и слегка похрапывала в позе лотоса.

— Это влияние Духовного пространства, — пояснила Маша.

И девушки одновременно протянули «А-а-а!»

Вдруг Агнес резко всхрапнула и открыла глаза. Оглядела нас и широко зевнула, деловито сказав затем:

— Так! Я что, пропустила поездку на пляж? Вы чё такие загорелые все? Могли бы и разбудить!

Ответом ей стал общий хохот.

Хоть все и были полны энергии после Духовного пространства, я всё же отправил девушек по своим комнатам. Завтра будет тяжёлый день. Да и у Морозовой глаза уже слипались. Было видно, что еле на ногах стоит.

Спать легли втроём. Я, дриада и баронесса, потому что у них не было своих комнат, пока они гостили у меня, а на диване ютиться девушки не пожелали. Что ж, кровать у меня достаточно широкая для троих, а спорить лень. К тому же с двумя красотками под боком спится чудо как сладко.

Едва проснулся, как сходил в душ и начал сборы. Пространственное кольцо порядком опустело, так что в него поместилось абсолютно всё: новая большая палатка, сборная полевая кухня, удочки с сачком (а вдруг? Настоящий рыбак всегда готов!), консервы и тому подобные, необходимые в походе вещи. Кое-что покидал в рюкзак для быстрого доступа. Нас не будет несколько дней. Кто знает, что нас ждёт в лесах Поволжья?

После завтрака собрались у меня в комнате, а затем спустились в холл академии. Сонные студенты брели на первые занятия и с любопытством оглядывали нас, особенно, дриаду, которая замоталась в свои тряпки, чтобы лишние глаза не видели, кто она такая.

Марина спустилась вместе с нами. Но в поход она не ехала, чем немало расстроила подруг. Сказала, что много дел здесь: винодельня, особняк и так далее. И это правда.

— А куда это Дубов собирается? — услышал я вопрос одного из сокурсников. Он чуть поодаль стоял рядом с директором и наблюдал, как мы покидаем холл. А слух у меня острый.

— Подготовка к турниру Кикиморы, — ответил Степан Степанович.

— А чё, так можно было, что ли⁈

Нужно!

За воротами академии дриада ушла в лес за нашим транспортом. Пока она отсутствовала, Марина сунула мне в руку листок бумаги и чмокнула в губы на прощание. Правда, для этого мне пришлось наклониться, а ей обхватить мою шею руками и подтянуться. Княжна нарочито вздохнула, отворачиваясь.

— Зависть — плохое чувство! — поддела её оркесса. А та в ответ язык показала.

На бумажке был выписан рецепт необычного усиливающего зелья. Марина совершенно правильно дала его мне. Мы отправляемся в земли, богатые разными монстрами и растениями. Вдруг попадётся что-то из списка ингредиентов?

Вскоре вернулась дриада, ведя под сплетённые из травы уздцы огромного лося с кристаллическими рогами. Или это был тот же самый, или очень похожий на лося, который помогал нам во время похода к Дубовой роще. Правда, в этот раз кристаллические наросты на его спине гораздо больше напоминали сиденья. Там даже подушечки лежали — привязанные.

— Я его подготовила для дальней дороги! — явно гордясь собой, произнесла дриада.

По очереди забрались на присевшее животное. Альфачик уже скакал из стороны в сторону. Ему не терпелось как следует размять мышцы. Ничего-ничего, скоро он об этом пожалеет. Да мы все пожалеем…

Маша села впереди, я за ней, затем княжна, Вероника с Агнес на коленях и Лакросса.

Василиса обняла меня сзади и сказала:

— И вот это я пропустила в прошлый раз?

— А то! — поддакнула Агнес. — Особенно весело было, когда на нас дирижабль падал!

— Да уж, веселее некуда, — буркнула Лакросса.

А княжна, я слышал, почти пищала от восторга.

Наконец, помахав на прощанье Марине, тронулись. Лось почти мгновенно набрал такую скорость, что дух захватило.

Ну что, Поволжье, готовь нам горячую встречу!

Глава 19

Леса Поволжья

Где-то между Йошкар-Олой и Казанью

Два дня спустя

— Ату! Ату его! — аж подпрыгивала от азарта Агнес на краю поляны, усеянной мхом и сухими иголками.

Поляна находилась посреди старого соснового леса и вся была покрыта холмиками земли. Это кротозайцы прорыли себе тут целую сеть туннелей. Прыгают высоко, копают глубоко. Эти животные в целом безобидны, если не собираются в большую кучу. Тогда они, прогрызая и прорывая свои норы, портят корни многих деревьев. Те засыхают и падают. Так было и здесь. Старые стволы деревьев уже сгнили и развалились в труху.

— Не спи, Вероника! — гаркнул я, когда синеглазка прямо под носом не увидела коричневую и лопоухую морду кротозайца.

— А? — зевнула она. — А!

И прыгнула на зайца. Естественно промахнулась и провалилась головой и грудью в одну из нор, по самый пояс. Вверху осталась только нижняя половина тела с махающими в воздухе ногами.

— Г-господи-и-ин! — тут же донеслось из-под земли. — Я застряла! Тут так темно и плохо пахнет… Вытащите меня!

Я вздохнул и закатил глаза:

— Смотри, чтоб в моську не укусили. А то распухнет, и придётся в неё уколы колоть.

— Не-е-ет! — заверещала девушка и попыталась вырваться из земляного плена.

Хм. Всё-таки и правда у неё симпатичная мордашка. Будь я кротозайцем точно бы не удержался и укусил. Но я не животное какое-нибудь, поэтому помог девушке, слегка отрыв нору. Уходила та достаточно глубоко.

— Спасибо, господин! — обняла меня девушка, но я её аккуратно отстранил. Потому что не время для обнимашек!

— Вася, один идёт к тебе! — просигналила дриада. Она чувствовала живых существ и координировала наши действия.

За время похода они с княжной неплохо так сдружились.

— Поняла! — откликнулась Онежская, вставая на изготовку над норой.

Правда, иногда Машу немного «клинило» и начинало заносить. В такие моменты она становилась несколько невыносимой и начинала говорить с «высоты прожитых лет». Как будто семь веков в лесу наделили её небывалым опытом. Приходилось возвращать дриаду на землю парой звонких шлепков по заднице.

Из земляной кучи показалась вытянутая морда, и Василиса неуклюже упала на колени, пытаясь её схватить. Но кротозаец оказался быстрее. Только и Онежская не дура. Она взяла, сунула руки внутрь кучи земли и заморозила её. Грызун размером с таксу вылетел из норы как пробка, спасаясь от жуткого холода. И он бы в полёте тут же нырнул в другую дыру, но его поймал я.

— Один есть! — поднял тушку над головой, а потом сунул в мешок.

Лакросса попыталась насадить кротозайца на копьё, но я её одёрнул:

— Они нам живые нужны!

Оркесса недовольно сплюнула на землю и в сердцах метнула призванное копьё в пустую нору. Затем взорвала его. Из соседних дыр повалил дым, а из одной выскочил кротозаяц, которого на лету поймал Альфачик. И чуть не проглотил! Но под моим строгим взглядом выплюнул животину. Лопоухий был весь в слюнях и полном шоке. Так что не составило труда закинуть его в мешок.

Со взрывными копьями дело пошло быстрее. Оглушённые кротозайцы вылетали, как ядра из пушки. Иногда с дымящимися хвостами. Княжна мгновенно намораживала ледяные горки, по которым добыча скатывалась ко мне. Я только успевал мешок подставлять, пока они не упали на землю. Метался от одной горки к другой. Странно, что-то мне это напоминает…

А девчонки тем временем вошли во вкус, и кротозайцы сыпались на меня, как град. Уже через полчаса я взмок как чёрт знает кто и вытоптал поляну до состояния бетона. Зато мешок забился под завязку. Я поднял его на уровень глаз. Мешок постоянно шевелился и грозил порваться. Но я специально подобрал самый толстый брезент с добавлением артефактной ткани. А Вероника прямо в нашем небольшом лагере буквально на коленке сшила его.

Больше кротозайцев из земли не вылетало. Но расслабляться было рано.

Вдруг земля под ногами задрожала, и мы все сбились в кучу. Через пару минут тряска стала невыносимой, а земля вспучилась. На поверхность выбралась кротоматка — толстенная, размером с небольшой автомобиль кротозайчиха. Короткая коричневая шерсть, большие лапы и толстое пузо с белым мехом. Она издала яростный рёв и, сотрясая землю, угрожающе пошла на нас.

— Стой! — Я выкинул перед собой руку с мешком и потряс им. — Или я их об землю разможжу.

Кажется, до неё дошло. Все пойманные кротозайцы были её детьми. А как любая мать, она не могла допустить их гибели. Особенно всех разом.

Кротоматка остановилась в пяти метрах от нас, злобно пыхтя.

— Нам нужен Глубинник-корень, — громко сказал я. — Отдай нам его, и мы отпустим твоих зайчат.

Говорить она, конечно, не умела, но была намного умнее своих более мелких сородичей. На то она и кротоматка. Я не сомневался, что она поймёт, что я имею в виду.

Шерстяное чудище попятилось и грузно опустилось обратно в огромную нору.

Кротозайцы размножаются через яйца. Они довольно крупные и вкусные, но мы пришли не за ними. Существует растение, корень которого может залегать на глубине до нескольких десятков метров. Так и называется: Глубинник-корень. Для кротозайцев он, всё равно что валерьянка для котов. Вот они и собирают весь корень в радиусе десятков километров.

И да, ценили они его больше, чем яичную кладку будущих братьев. Кротоматка новых навысиживает, а Глубинник-корень фиг найдёшь.

Через добрую четверть часа Мать всех кротозайцев снова выползла на поверхность. Она могла бы прорыть ход прямо под нами, чтобы мы потом рухнули в него и разбились, упав с большой высоты. Но тогда и детки её погибнут.

Видимо, я малость ошибся насчёт уровня интеллекта кротоматки. Потому что она выползла с набитыми щеками, как у хомяка, и выплюнула прямо к нашим ногам кучу слюней с яйцами и большими кусками корня. Не поняла, что мне нужнее: яйца или корень. И принесла на всякий случай и то, и то.

Проблема кротозайцевой матки в том, что без своих детишек ей и пару дней не прожить. Сожрут другие монстры, обитающие под землёй. А новые яйца надо высиживать больше недели. А так эти мелкие монстрюки толпой любого завалят. Облепят и начнут в плоть вгрызаться своими зубищами. Только артефактный мешок им не по зубам.

— А яйца тоже возьмём, господин? — сглотнула слюну вечно голодная Вероника.

Её пошатывало от усталости и желания лечь спать. Это у неё такая необычная реакция на голод.

Княжна с хихиканьем ткнула синеглазку ледяной иглой в сочную задницу, и та подскочила, мигом проснувшись.

Но вообще идея неплохая. Кротоматка сама нам их принесла, а мы сможем хоть на время снизить популяцию этих монстров. Пока они корни у всего леса не пожрали.

Я отпустил кротозайцев, перевернув мешок, и они мигом поскакали по своим норам, словно брызги масла на раскалённой сковороде. Затем мы собрали в мешок яйца и корешки и ушли под недовольным взглядом кротоматки. Когда покинули поляну, земля задрожала — значит, она вернулась в своё логово.

А мы направились обратно в наш лагерь. Лес в этих местах был древний и густой. Большинство деревьев мутировали: даже я мог не каждый ствол обнять, настолько они были толстыми. Часть растений вовсе ожила, но благодаря дриаде нас они не трогали. Принимали за своих. Порой даже помогали. Например, свалили большую сухую сосну нам на дрова. Красота!

По дороге насобирали целое ведро Морозной клюквы. Она созревала к середине ноября или к началу декабря, и была полна полезной морозной маны. А ещё очень вкусной, сладкой, с медовым оттенком и небольшой кислинкой. Освежала, будь здоров.

У всех было приподнятое настроение, а день клонился к вечеру. Под ногами слегка похрустывал свежий снег.

Наш лагерь окружала стена из непроходимых зарослей. Это Маша постаралась, чтобы защитить его от непрошенных гостей. Медведя, ещё не впавшего в спячку, или стаи кабанов. Когда мы подошли, толстые корни, оплетавшие соседние деревья, расступились, пропуская на большую поляну, на которой стояла наша палатка и пасся гигантский лось.

За эти пару дней с помощью дриады мы собрали большинство ингредиентов, и осталось совсем чуть-чуть. Утром, когда мы вышли на норы кротозайцев, она почувствовала, что неподалёку есть много полезных и редких растений. Странно, конечно, что они росли примерно в одном месте, но кто его знает эти древние леса. Главное, что они пойдут в одно неплохое зелье.

Кстати, о нём. Это было не совсем зелье, точнее, совсем не зелье. А пилюля. Или таблетка — кому как удобнее называть. И она не улучшала магические характеристики, но была крайне полезна для укрепления организма и улучшения регенерации тканей. Короче, крутая и полезная штука. А ещё, судя по составу, ужасно невкусная. Мне так и хотелось посмотреть, как девушки будут кривить лица, когда заставлю их её съесть.

Но это завтра. А на сегодня главная задача — разжечь костёр и приготовить ужин. Днём Лакросса подстрелила пару сочных глухарей, так что нас ждало жаркое из птицы в клюквенном соусе.

И спустя уже несколько часов общей работы над поляной разносился чудесный запах горячей пищи из котелка. Лося и Лютоволка тоже без ужина не оставили. Сохатому насыпали в большую миску, больше похожую на тазик, клюквы и овощей. И он нырнул в неё, будто пытаясь дно прогрызть, и зачавкал.

После сытного ужина мы не сразу смогли добраться до палатки.

— Да, я так объелась, — похлопала себя по округлившемуся животу Агнес, — что ближайшие пару часов смогу только перекатываться.

— Мне кажется, или у меня грудь выросла? — княжна обхватила загорелыми ладошками грудь, спрятанную под верхней частью комбинезона. Ей его Агнес сделала. Давно обещала, до всё никак не могла закончить. Выглядел он симпатично. Белый с голубыми линиями.

— Это жир, — выдохнула Лакросса, — который скоро ни одной тренировкой не сгонишь.

У неё, кстати, тоже будто грудь увеличилась. Может, и правда жирку набрали на моих харчах? Мне-то для моего массивного организма нужно много энергии, а вот им…

— Ничего, — хохотнул я, облизывая пальцы, испачканные в соусе и мясном соке, — завтра ещё побегаем, а потом обратно в академию.

Ох, если бы я тогда знал, насколько окажусь прав…

* * *

— Какая красота-а-а… — протянула Василиса, бросаясь собирать яркие и красивые цветочки, росшие прямо из снега.

И нет, в этом нет ничего удивительного. Пришествие Саранчи изменило не только людей, эльфов, гномов и кавказцев, но и растения с животными, и даже климат.

Дриада вывела нас к небольшому лугу в пойме маленькой речушки. Она ещё не замёрзла и весело журчала. А луг покрывало разноцветье трав и цветов. Некоторые действительно были очень редкими и ценными. Кто корневой частью, кто стеблями и лепестками, а кто своими бутонами.

— Аккуратнее, вдруг среди них есть ядовитые? — поймал я её за шкирку и оторвал от цветочков.

— Нет, всё в порядке, — мягко коснулась моей руки дриада.

В отличие от всех нас, она была одета легко, не особо чувствуя холод из-за того, что была растением. Лёгкая куртка, длинные гетры на стройных ножках и шерстяная юбка.

— Ну тогда вперёд, — отпустил я Василису, и она с радостным криком бросилась набирать букетик.

А ещё успокоил Альфачика. Он тихо рычал и принюхивался, но я опасности вокруг не наблюдал.

Затем стал руководить остальными, чтобы собирали только нужное. Луг оказался на редкость богатым на магически ингредиенты. Даже богаче, чем я подумал вначале. И как он здесь очутился?

Постепенно мы спустились к берегу реки, и я, глянув по сторонам, увидел, что к ней спускаются и другие похожие поляны. А в центре нашей стояло ещё несколько небольших деревьев со странной бледной, почти белой корой. Как у берёз, только без чёрных пятен. Можно даже сказать, небольшая рощица.

У корней росли несколько грибов с большими синими и фиолетовыми шляпками, которые слегка светились от большого количества маны. Из таких вполне можно сделать хорошее зелье для развития маны.

Я подошёл, чтобы срезать парочку. Наклонился и небольшим ножиком аккуратно отсёк толстые, упругие ножки грибов. Когда убрал их в небольшое ведро, увидел, что под ними из земли торчат пальцы. Человеческие.

Странно…

Я когда-то слышал о грибах под названием «пальцы дьявола». Это такие отростки ярко-красного цвета. А тут бледно-жёлтые. И пальцы дьявола похожи на… пальцы. Длинные и тонкие пальцы рук. А тут короткие. С ногтями.

Чё за фигня? Гриб какой-то новый?

Я присел ниже и ковырнул один из пальцев ножом. А из него пошла кровь.

Через секунду над моей головой раздался душераздирающий крик:

— А-а-а!!!

Я резко выпрямился и увидел, что это орёт дерево. Ну как дерево… На самом деле орал бледнокожий эльф с раскосыми глазами и острыми ушами, который обнимал это дерево. Поэтому я его сразу и не заметил.

Рефлекторно дал ему в челюсть, и он заткнулся, упав как подкошенный.

Вот только заткнулся-то один, а рядом заорали другие голоса. Ещё эльфы! Эти обнимали соседние деревья.

Да что это за племя дендрофильное такое⁈

Двумя точными ударами уложил ещё парочку эльфов. Одеты они были странно: в тряпьё, похожее на кору этих деревьев, и такие же бледные.

Вот только поздновато я заткнул эту троицу. Во-первых, в этой маленькой роще нашлись ещё эльфы. И они уже продирались сквозь частокол деревьев в мою сторону. А в руках у них сияли магической энергией заострённые сучья.

Во-вторых, из леса, окружавшего поляну, тоже послышались крики. И с двух сторон на берег выбежали ещё эльфы. Много эльфов. С луками и копьями.

Девушки рефлекторно бросились ко мне, а я сунул кулаки в бледные рожи двум дендрофилам, который как раз прорвались ко мне из небольшой рощицы. Но с остальными так легко совладать не выйдет. Они быстро брали нас в клещи, заходя сразу с двух сторон. От реки нас уже отрезали.

— Бежим! — гаркнул я, развернулся и бросился прочь с лужайки, на ходу подхватив и закинув на плечо княжну с букетом цветов.

— Что? Опять? — успела возмутиться Василиса. — Тиран!

Остальным повторять не пришлось, и уже через несколько секунд они бежали рядом со мной.

— Ой! Они стреляют! — крикнула княжна, когда на нас посыпались стрелы.

К счастью, никого не ранило, а девушку я перекинул на руки, пока она не стала похожа на ёжика. Потом мы вбежали в лес, и стволы сосен прикрыли нас от вражеских стрел.

— Господин, кто это? — сбивчиво выкрикнула бегущая рядом Вероника.

Вместо меня ответила Лакросса, неприцельно выпустив из лука пару стрел, заряженных синеглазкой холодом. Они воткнулись в землю, покрыв её льдом, и несколько эльфов тут же навернулись.

— Дикие эльфы! — прокричала оркесса на бегу. — Я слышала о таких, но не думала, что они ещё существуют!

Повезло так повезло.

— У-у-у! — отрывисто донеслось сзади.

Я обернулся и понял, что эти парни нас слишком быстро догоняют. Перекинул Василису опять на плечо, а на второе подхватил Веронику, потому что этой барышне кровь-с-молоком-и-печеньками бежать мешала объёмная грудь. Лакросса и дриада бежали впереди, Агнес вцепилась в шерсть на загривке Альфачика, оседлав Лютоволка. И когда только успела?

Нет, я бы мог вступить в бой с этими эльфами, но… Во-первых, их ужас как много! Будто весь лес позади нас кишит ими. А во-вторых… получается, мы забрели в их угодья и немножко… обокрали? Так что не видел я смысла убивать целое племя ради пары грибных шляпок. Лучше просто убежать. Правда, с последним выходила некоторая накладка.

Эти заразы в лесу были, как рыбы в воде! Я их видел уже заходящими с боков!

Нас загоняли, как стадо кабанов, улюлюкая и не приближаясь на расстояние атаки. Зато вокруг нас снова засвистели стрелы.

— Поднажали! — скомандовал я, прогоняя ману через ноги.

Удалось набрать скорость. Дриада с Лакроссой тоже ускорились. Маша даже смогла немного замедлить эльфов, заставив корни деревьев вылезти из-под земли. Первые ряды преследователей тут же начали спотыкаться и падать. В итоге мы хорошо оторвались, но и дриада истратила на это кучу сил.

— Я выиграю нам время! — крикнула из-за спины княжна, а я почувствовал, как под куртку забрался дикий холод.

— Ой! — пискнула Вероника. — Кажется, у меня попа мёрзнет.

У меня тоже, милая моя, у меня тоже!

Но терпели мы не зря. Я снова коротко обернулся на бегу и увидел, что прямо за нами выросла огромная ледяная стена. Она поглотила деревья на всю высоту и раскинулась в стороны на несколько сотен метров, если не больше, отсекая нас от преследователей. Что ж, минут пятнадцать нам это выиграет.

До поляны мы добирались несколько часов, а добежали обратно меньше, чем за полчаса. Правда, пробежка с двумя женщинами-мешками на плечах вымотала меня до предела. Но не время отдыхать. Я прогнал по усталым мышцам ещё ману, избавляясь от усталости, и бросился собирать лагерь.

Лось вопросительно замычал, глядя на нас, но ему никто не ответил.

Затоптали костёр, собрали вещи и наспех свернули палатку. Я закинул всё в пространственное кольцо, а что не влезло засунула в своё Агнес. Оказывается, успела сделать маленькое колечко для себя. Не такое вместительное, но нам и его хватило.

С поляны выбегали уже под градом стрел и азартное улюлюканье эльфов.

На огромном лосе мы оторвались достаточно быстро. За Альфачика я не переживал. Лютоволк любил бегать. А вскоре я и вовсе понял, что они с сохатым соревнуются в скорости. То один вырвется вперёд, то второй, пока первый огибает особо густой участок леса.

Когда стало ясно, что погони нет, снизились скорость. А то по звукам сзади я понял, что кого-то укачало. Агнес или Веронику. Лакросса вроде достаточно крепкая.

Княжна, сидевшая передо мной, откинула назад голову и заглянула смеющимися глазами в моё лицо. На её губах блуждала счастливая улыбка. Она обвила мою шею руками и радостно выкрикнула на весь лес:

— Как же здорово! Мне не было так весело с тех пор, как меня кабан в реке чуть не утопил!

Ничего себе! Да она тогда чуть в реке не утонула. Успела заморозить воду вокруг себя, но сама чуть не погибла. Лично мне было не очень весело. В какой-то момент даже подумал, что потерял её.

Короче, странные у неё представления о веселье.

Через несколько часов, когда начало смеркаться, нашли место для лагеря. Им стала плоская вершина одного холма. Мы покинули дикие леса Поволжья и оказались в степях Царицынской губернии. Поля под нами окрасились в кроваво-красный цвет из-за заката и тонкого слоя снега, тоже уже выпавшего в этих краях. В этом году зима обещала быть снежной.

От степного ветра закрылись с помощью густых кустов, которые вырастила дриада из последних сил, прежде чем обмякнуть в моих руках. Заодно прикрыли свет от костра. Ещё не хватало, чтобы ночью к нам сбежались все местные зверюги. Или бандиты, коих в степях тоже хватало: здесь не очень далеко проходила граница со Степной ордой. Эти кочевники частенько её нарушали, чтобы пограбить торговые обозы или провезти контрабанду.

На ужин пожарили кротозайцевые яйца. На вкус они были как куриные, только больше и сытнее. Даже я наелся, съев всего два. А девушки и с одним справиться не могли. Дриада же отужинала так же, как вчера, — морозной клюквой. Богатая маной ягода восстановила её силы.

После ужина все разбрелись спать. Третий день похода уже окончательно вымотал девушек. Они даже не переругивались между собой, как это обычно бывало. А я остался на первую ночную вахту. Просто на всякий случай, да и хотелось осмотреть добычу, возможно даже начать готовить пилюлю. Точнее, начать подготовку к готовке. Некоторые ингредиенты нужно было предварительно очистить или вообще получить.

В свете костра разложил свою полевую алхимическую лабораторию. Если так можно назвать пару приборов, котелок, куб и змеевик. Если не углубляться в подробности, я планировал это время потратить на получение экстракта из лепестков Кровавого ангела, вытяжку из корня Убивашки (это такой небольшой куст: он опутывал мелких грызунов, сжимая хватку, пока не ломал им хребет), ну и ещё по мелочи. Не хотел, чтобы ингредиенты за время, пока мы добираемся до академии, потеряли часть своих сил.

За этим занятием меня застала дриада. Она откинула полог палатки и неслышно приблизилась, сев рядом.

— Не спится? — спросил я, очищая семена одного растения от шелухи. Из них предстояло выжать масло.

Маша поворошила палкой угли в костре. В тёмное небо выстрелил сноп ярких искр.

— Да, — сухо ответила она. В её янтарных глазах отражались языки пламени.

Она хмурилась. Я не в первый раз это заметил. С тех пор, как мы покинули академию три дня назад, то и дело видел, как она становится очень задумчивой и будто силком возвращает себя в реальность. Пару раз порывалась со мной поговорить, но что-нибудь отвлекало. Машу явно что-то беспокоило, и она хотела обсудить это наедине.

Я слегка отставил алхимические приблуды в сторону и поставил на огонь маленький котелок с водой.

Дриада молчала, а я не торопил. Когда вода закипела, снял котелок и насыпал в него успокаивающий травяной сбор, затем прикрыл крышкой.

— Если честно, — тихо заговорила Маша, — меня кое-что беспокоит.

— Не переживай, они снова вырастут, — брякнул я, кивая на её грудь-нулёвку. — Ты же дриада.

— Дурак, что ли? — обиженно ткнула меня пальцем в ногу девушка. Но потом заулыбалась. — Ну тебя, Дубов, я же серьёзно.

— И я серьёзно! — подмигнул ей, а затем разлил чай по кружкам.

— Нет, я не об этом, — дёрнула плечом Маша, взяла кружку и подула на горячую жидкость. Пар струйками взвился вверх.

Она помолчала немного, снова нахмурившись, и взглянула на меня.

— Что-то не так с Духовным пространством, — сказала она.

Глава 20

Дриада выжидающе смотрела на меня, пока я, не торопясь, отхлёбывал горячий чай. Очень вкусный. Я сам собирал ещё до учёбы в академии. Об этом сборе мне рассказал отец. А ещё он меня им в детстве поил, чтобы легче засыпал. Мне тогда лет шесть или семь было, поэтому помню плохо. Но отец рассказывал, что примерно тогда меня начали пытаться задирать парни постарше, а я давал им сдачи. После этого у меня зудели костяшки и не давали спокойно уснуть. Проще говоря, кулаки резались, как зубы. А этот травяной сбор меня отлично успокаивал.

Сейчас я надеялся, что он и Машу успокоит. Но, видимо, пока чай ещё не подействовал.

— Естественно, с Духовным пространством что-то не так, — пожал я плечами. — Это ж, блин, Духовное пространство, там всё не так.

— Это для тебя и девушек оно странное, — мотнула головой дриада, обнимая колени. — А я с ним знакома уже больше шести веков. Да, иногда Духовное пространство ведёт себя непредсказуемо, отправляет в необычные места или меняет реальность так, как ты этого не ожидаешь. Я однажды оказалась в своей квартире в Мурманске, а пол — это лава. Было страшно и забавно одновременно. Но это всегда было словно частью нового приключения, и только. А тогда, с девочками…

Она замолчала, и я попытался во время паузы как-то развеять её сомнения.

— В мой первый визит в Духовное пространство на меня напали монстры пиявки, сосущие духовную ману. Это было мало похоже на новое приключение, — сказал я.

Дриада улыбнулась:

— Я встречалась с ними. Довольно безобидные твари на самом деле. В худшем случае высосут из тебя всю ману, и ты просто очнёшься там же. Поболеешь пару дней, а потом будешь как новенький.

Я скептически изогнул бровь и отпил ещё чаю.

— Ну ладно, — вздохнула Маша, — может, не пару дней, а неделю-две. Подумаешь… Я их называю грызуны-сосуны.

— Грызуны-сосуны? — Я фыркнул и рассмеялся, расплескав горячий чай из кружки. Пара капель попали в костёр и зашипели. — Да, сосун, который грызёт, — весьма опасная тварь, поверь мне!

— Что? Почему это? Подумаешь, сосут, чтобы получить из тебя ману…

— Ну… Многие девушки так делают, но они же не грызут…

— А зачем грызть, когда сосёшь? — задумалась девушка, а потом, когда до неё дошло, что сказала, густо позеленела (это дриады так краснеют, как я понял). — Ах ты, извращенец!

Маша напала на меня, вероломно тыкая пальцем в рёбра, навалилась и уронила на землю.

— Чтоб ты знал, я не грызу! — яростно выдохнула мне в ухо девушка.

— Не знаю, — я со смехом отбивался от неё, — я не проверял.

— Ах так? — Ддевушка села мне на живот, когда я оказался на спине, и упёрлась руками в грудь, хитро прищурившись. — Вот сейчас и проверишь!

Она переместилась ниже и… что тут сказать? И правда не грызёт! Я проверил.

— Как мы вообще до этого дошли? — удивлялась дриада, допивая остывший чай.

Я же в ответ только усмехнулся, натягивая штаны обратно. Не знаю, что именно помогло — чай или разминка шеи, — но Маша выглядела более спокойной и умиротворённой.

— Это всё ты виноват, — шутливо ткнула в меня пальчиком дриада, когда мы снова уселись у костра. — Взял и всё опошлил.

— Тебе это было нужно.

— Да, — кивнула она, глядя в огонь. — Пожалуй, ты прав. Иногда надо… прочистить голову. И всё же я хочу это сказать. Там, в Духовном пространстве, что-то изменилось. Пока мы были там с девочками, я всё время чувствовала, что за нами наблюдает кто-то… Или что-то. Невидимое, чуждое и злое. Я никогда не ощущала ничего подобного. Духовное пространство может стать опасным местом, не давай девочек в обиду, хорошо?

— Хорошо, — сразу согласился я. Тут и спорить не о чем. — Как ты думаешь, что это?

— Не знаю. Какое-то существо, непостижимо огромное. Мне нужно больше времени, чтобы узнать это.

Дальше разговор не пошёл. Я видел, что Маше полегчало, когда она выговорилась, но её заявление звучало тревожно и для меня тоже. Так что часть её настроения передалась и мне.

У меня нет оснований не доверять ей в таких вопросах, всё-таки дриада знает о Духовном пространстве, пожалуй, больше любого духовного практика в мире. И если она говорит, что там стало опасно, то так оно и есть. Но это не повод перестать посещать его. Скорее наоборот. Лишний довод в пользу медитаций, ещё одна причина становиться сильнее. Просто будем осторожнее, что ли.

Перед сном узнал, будет ли Мария тренировать девушек дальше. Она ответила согласием. Видимо, думала примерно так же, как и я.

Девушка помогла мне закончить мои алхимические дела, и мы отправились спать, оставив Альфачика сторожить нас остаток ночи. Правда, он тоже спал, но слух у него очень чуткий. Как и нос. Так что или услышит врагов, или почует их.

Новую палатку я приобрёл самую большую. С тремя отдельными отсеками, или комнатами. Один прямо и два по бокам, общий тамбур. Боковые по размерам одинаковые, а самую большую взял себе я.

Дриада собиралась ложиться спать в одной из боковых комнат с девушками, но я взял её с собой. Спальный мешок у меня достаточно большой для двоих. Обнял её и прижал к груди, не смотря на протестующие писки. Сперва она напряглась под моими руками, а потом расслабилась.

— Спасибо, — тихо прошептала в темноте, а затем заснула.

Так и у меня, и у неё будет меньше тревожных мыслей.

Утром меня разбудили. Маша решила, что ей нужно для закрепления антистрессового состояния подержаться за что-то большое и знакомое. И не только подержаться. Так что утро несколько припозднилось. А когда вылез из комнаты, меня встретили четыре недовольные мордашки и одна голодная морда.

— Значит, ей можно с тобой спать, а нам нельзя? — скрестила руки на груди Василиса, наморщив лобик. Остальная троица согласно закивала. — Мы, может, тоже травмированные Духовным пространством?

Понятно, значит, подслушивали вчера ночью.

Я сгрёб всех четверых в охапку и с хохотом прижал к себе.

— Конечно травмированные. Причём на всю голову!

— Я… сейчас… задохнусь! — выдавила Лакросса.

— Г-г-господин… — стала пунцовой Вероника и слегка застонала. — Ещё…

— Ммпфмм! — это где-то в грудь упёрлась Агнес.

— Тиран! Настоящий тиран! — молотила кулачками мне по спине Василиса.

Она изначально стояла впереди всех, так что её и закинуло выше остальных.

А я же просто злобно хохотал над их страданиями, пока нёс к костру. Хотя какие там страдания. Видно же, что нравится. Затем, когда они увидели улыбающуюся дриаду, что вышла из палатки, сами рассмеялись. Девушка и правда выглядела иначе. Обновлённой, что ли. Не то что вчера вечером.

Пока меня не начали есть, вернул девушек на землю и принялся готовить завтрак. Женщинам я пока не доверял ничего сложнее чистки овощей. Сомневаюсь, что они вообще умеют. Одна, княжна, вряд ли половник в руках когда-то держала, вторая, оркесса, скалку скорее странным оружием посчитает, чем сможет тесто раскатать, третья, гоблинша, ест, что попадётся, на ходу, а иногда и на лету, а дриада, в противовес мне, хороша лишь в готовке овощей. Только Вероника что-то умела, потому что простолюдинка.

На завтрак доели остатки морозной клюквы и жареные яйца. Дёшево, сердито и быстро. Меньше чем через час собрали лагерь и уже к вечеру были в академии. А там снег весь растаял, и пошёл дождь. Под копытами хлюпала грязь, а мы, мокрые до нитки, тряслись от холода. Даже меня проняло, потому что ветер шёл с горных вершин, холодный и злой. Меньше всех страдали Вероника и Василиса, потому что у них морозные Инсекты, и Агнес с её комбинезоном с подогревом.

Кристаллического лося, нашего верного скакуна, оставили за восточными воротами академии, которые играли роль запасного выхода. Я дал сторожу несколько бумажных ассигнаций, чтобы задал сохатому корма, пока тот не устроил геноцид коре деревьев, ну и отвадил разных зевак, чтобы лося не заметили.

Когда вошли в холл, Альфачику приспичило стряхнуть влагу с шерсти. С этого чудовища её полетело так много, что случайный студент, проходивший мимо, чуть не захлебнулся. Ещё пара поскользнулись на мокром полу и чуть не убились.

В комнате я сразу запалил камин и разделся, повесив одежду сушиться. Девушки последовали моему примеру, и у нас получилась голая вечеринка. Только вместо танцев нас бил озноб. Сгрудились вокруг камина, сев в обнимку, и тряслись синхронно, пока не отогрелись.

— В-в-вои-и-ин-н-н не должен м-м-мёрзнуть! — всё ещё стучала зубами Лакросса.

Вот что значит низкий процент подкожного жира. Не согреться!

— Т-т-так и п-п-пожухнуть недолго, — вторила ей дриада.

Мда, они ведь и заболеть могут. За себя-то не переживал: к холоду я привычен. Просто в этот раз долгая поездка, бессонные ночи и насыщенные поисками ингредиентов дни порядком меня измотали. Держался, можно сказать, на честном слове. Да и не мог я взять и рухнуть спать. Они же без меня и камин разжечь не способны. Вот заморозить его — да… Или спалить все апартаменты зажигалкой Агнес.

Но есть одно старое, проверенное средство…

— Собирайтесь! — резко встал я. Гоблинша с чмокающим звуком отлипла от меня и упала бы, не подхвати я её. — Мы идём в баню!

— В таком виде⁈ — возмутилась княжна.

Я оглядел девушек. Все они были в одном нижнем белье, которое ещё не всё высохло. Что ж, справедливое замечание. Слишком тепло раздеты для ноябрьского вечера.

— Агнес, дуй за свежей одеждой. А мы пока тут соберёмся, — сказал я.

— А чего это я? — возмутилась зелёная полторашка в кожаных стрингах и корсете.

— Ты самая одетая, — мягко улыбаясь, сказала дриада. — И вообще, у тебя же костюм с подогревом был, разве нет? Ты вроде не замёрзла.

— В самом деле… — задумчиво протянула Вероника, сидя в позе лотоса.

Вид на её прелести открывался очень заманчивый. А бельё было из её собственной серии и потому очень развратное.

— Ты вообще могла не греться с нами, — нахмурилась Лакросса.

— И упустить шанс обнимать почти голого Дубова? — возмутилась Агнес. — Размечтались! Ключи от комнат давайте.

Пока Агнес ходила за одеждой, а девушки продолжали греться у камина, я, переодевшись, сбегал до столовой и набрал там еды. Выбор был невелик, потому что ужин уже прошёл, но вполне сносный. Взял три больших шаурмы, кучу свежей зелени, жареных острых гилленморских колбасок, жаркое из курицы и несколько термосов с чаем и кофе.

По пути в комнатах, где жил персонал академии — преподаватели, повара и все остальные, — отыскал банщика. Заспанный коренастый мужик не сразу открыл мне дверь. А когда открыл, то получил небольшую прибавку к зарплате и указание снова растопить баню. Благо закрылась она не так давно.

Вернувшись в комнату, застал барышень уже одетыми. И мы тут же пошли в баню. Альфачик, увидев, что место у камина свободно, растянулся во всю огромную длину и подставил греться ещё мокрый бок.

Время близилось к девяти вечера. Баня была небольшим одноэтажным зданием, рассчитанным на, самое большее, сотню человек. Два отделения — мужское и женское, плюс массажная комната для расслабления и раздевалки с буфетом, который сейчас не работал.

Но я поэтому и набрал еды! Плюс захватил всё, что может пригодиться в бане. Веники, массажные масла, мочалки и пару интересных зелий, чтобы добавить в пар. Как раз вчера ночью сделал мимоходом, вот и проверим эффект.

Первым делом расположились в небольшом буфете, сдвинув два маленьких столика, и перекусили. Баня на голодный желудок особой радости не принесёт. Но и переедать не стоит.

Из буфета было три выхода. Один за прилавком для персонала и два — в мужское и женское отделения. Париться решили в мужском: как ни странно, оно оказалось чище женского. Да и пар там лучше.

Банщик поддал жару как следует. Всей гурьбой завалились внутрь, бросив на деревянные лавки полотенца. Пар стоял столбом, а темноту разгоняли несколько соляных светильников — это такие лампочки, спрятанные за кирпичами из соли. Они давали мягкий жёлтый свет.

Девушки переоделись в открытые купальники и выглядели просто обворожительно. Только у дриады купальника не было, но княжна дала ей свой запасной. Фигуры у них схожие, хоть дриада и была чуть выше.

Спустя всего минуту девушки согрелись, да и из меня будто весь холод вышел. Даже Василиса слегка расслабилась, и от неё пошёл лёгкий холодок, который тут же перебивала жара в парилке.

— Ну, дамы, — тряхнул я заваренным дубовым веником, — кто хочет попариться?

— Я! Я хочу! — тут же подняла руку Агнес. — Отпарь меня как следует!

— Боже, Агнес, — вздохнула княжна. — Он ведь только и ищет, с кем удовлетворить свои садистские наклонности. Вот и дриаду всё утро терзал.

Маша при этих словах приняла самый невинный вид, притворяясь, будто ногти разглядывает. А я встретился взглядом с гоблиншей, затем посмотрел на княжну.

— Агнес? Ты чего так странно на меня смотришь? — спросила Онежская зелёную мелочь.

— Из-за него… — она показала на меня рукой.

А я продолжал смотреть на княжну и хищно улыбаться. Повернув голову ко мне, девушка смутилась и попыталась закрыть тело руками.

— Не смотри на меня так, будто раздеваешь взглядом!

Хоть купальник из треугольников ткани и верёвочек трудно было назвать одеждой, пялился я на княжну не поэтому.

— Кажется, я решил, кто будет первым, — навис я над Василисой. — Ложись, сейчас будем удовлетворять твои мазохистские наклонности.

Княжна оглянулась на подруг, ища у них поддержки, но девушки только руками развели да плечами пожали. Онежская сама напросилась. Она глубоко вздохнула, прикрыв глаза, и высокопарно выпалила:

— Ну что же, терзай меня, тиран! Приму удар, чтобы спасти остальных!

И легла на живот, подстелив полотенце. А я тут же опустил горячий веник на её небольшую попу. Полотенце заглушило возмущённый писк, который рассмешил остальных.

— Я тоже так хочу! Чур, я точно следующая! — заявила Агнес.

Купальник на ней был тоже кожаный, со шнуровкой. Любит она всё кожаное…

— Господин, и меня не забудьте оттиранить! — замахала рукой на другом краю длинной лавки Вероника. Отчего её грудь чуть не вывалилась из лифчика.

— В порядке очереди! — заявил я и начал как следует парить Василису.

Я не знал, бывала ли она раньше в банях, поэтому был с ней нежен. Не забывал поливать холодной водичкой для контраста, чтобы укрепить организм. Но главная цель — прогреть всех девушек, чтобы никто не заболел.

Постепенно княжна вошла во вкус и перестала попискивать, зато начала постанывать. Особенно когда проходился по её ягодицам.

Боже, я и не думал, что у неё такой сладкий голосок. Аж в дрожь бросило!

Вскоре Василиса просто обмякла на скамье. Красная, распаренная, в кусочках дубовых листьев и счастливая. Как тряпочку вынес её в моечную и оставил отдыхать, принявшись за Агнес.

Парить фигуристую гоблиншу было одно удовольствие. Она только и успевала добавки просить, но скоро её постигла та же судьба, что и Василису. Затем её место заняла Вероника. Когда прохаживался по её груди или ягодицам, по ним расходились приятные глазу волны. Синеглазка только губку прикусывала от удовольствия.

— Не нежничай со мной, как с остальными, — заявила Лакросса, занимая место Вероники.

Хозяин-барин! Меня два раза просить не надо!

Над оркессой пришлось буквально попотеть. Её крепкие мышцы никак не хотели расслабляться. Совсем загоняла себя диетами и тренировками. Ничего, откормим и распарим. Пришлось с ней побыть действительно жёстким. Но в конце концов и она сдалась, чуть не упав со скамьи от удовольствия.

— А меня, может, не надо? — робко спросила дриада, смотря широко открытыми глазами на то место, где я только что истязал Лакроссу.

— Надо, Маша, надо, — сурово кивнул я, доставая новый веник. От старого почти одни ветки остались. — На лавку, быстро!

От моего окрика дриада мигом запрыгнула на скамью и легла, подставив под веник зелёные ягодицы.

Через пару минут она уже утирала слёзы счастья. И нет, не потому, что я перестал её охаживать веником! Я вообще с ней был тоже нежен, как с княжной. Кто его знает, как кожа растения воспримет такой жар.

— А я ведь совсем забыла об этом, — глухо сказала девушка, спрятав лицо в ладонях. — Каково это, когда тебя парит мужчина. Последний раз это было ещё до пришествия Саранчи. Я даже его лица не помню! Зато помню, как было упоительно хорошо… Когда сама себя паришь, это не то. Спасибо тебе, Дубов… — Она снова перевернулась на живот. — Попарь ещё раз спинку, пожалуйста. И удели особое внимание её нижней части.

Я хмыкнул и сделал то, о чём меня так мило попросили. У дриады от удовольствия аж стебельковые волосы на голове выпрямились и будто привстали.

Всё-таки баня — это чудо из чудес. Как же в ней хорошо. Особенно в компании таких красавиц.

После короткого отдыха снова загнал всех в парилку. На этот раз развёл в воде пару особых составов из тех ингредиентов, что нашли на эльфийской поляне. Экстракты из трав и цветов. Но не те, которые нужны для пилюли. Очищают поры, насыщают тело энергией и омолаживают его. Полил этой водой раскалённые камни. Зашипел пар, быстро заполняя маленькое помещение. Запахло весенним лугом, а пар стал переливаться зелёным и голубым. Красота! Дышалось им легко и приятно.

Ну теперь точно никто не заболеет!

Для лучшего эффекта отпарил всех по второму кругу, а чтобы экстракты впитались ещё лучше, немного помял девушек руками. И даже без пошлых мыслей! Слишком жарко для них.

Когда закончил, на себя сил не осталось. Но у меня площадь тела большая, так что в мою кожу и без того достаточно полезностей впиталось. Чувствовал себя обновлённым, хоть и усталым. Организм после такого действительно окреп. Я это чувствовал так, будто килограмм пятьдесят скинул. Настолько легче стало двигаться.

Девушки тоже выглядели прекрасно. Кожа нежная, на лицах улыбки, волосы гладкие, блестящие и шелковистые.

Агнес с гримасой лёгкого удивления шлёпала себя по зданице.

— Она как будто ещё более упругой стала, — выдала она.

Дриада тут же тоже шлёпнула себя:

— И у меня! Хотя, казалось бы, куда ещё…

И началось. Шлепки, вздохи, охи, удивлённые возгласы. Они ещё и друг друга шлёпать начали! Всё, сейчас моё сердце не выдержит, и я либо умру, либо оргию устрою. А тут не все к такому готовы. Поэтому вернулся в парилку, чтобы не видеть это непотребство, и просто лёг на лавку, наслаждаясь горячим и вкусным паром.

Жаль, вкушать удовольствие от бани мне дали недолго.

Девушки влетели с вениками наперевес, смехом и криками:

— Месть тирану!

И как давай меня парить!

Я в буквальном смысле на своей шкуре почувствовал, что и они стали сильнее. Так хорошо веником по мне только отец проходился. Он знал, как подобрать нужную частоту ударов, когда подбавить пару и как бить. Красотки не обладали его опытом, но брали числом.

Да и зрелище это было прекрасное. Одна поджарая, вторая небольшая, но фигуристая, третья с большой грудью и наивной доброй улыбкой, четвёртая зелёная и гладкая, а пятая — сама женственность и утончённость. Даже с веником.

В какой-то момент я подумал, что этот вечер уже не сможет стать лучше.

Естественно, сглазил.

— Ой, девочки, — с тревогой произнесла дриада, а веников, бьющих по мне, стало на один меньше, — кажется, я расту.

— А? — обернулись все и посмотрели на Машу.

С её волос, ног и рук потянулись тонкие, извилистые стебли. Росли они так быстро, что вскоре вход скрылся в зарослях. Да и всё помещение начали захватывать в буквальном смысле джунгли из этих стеблей.

Вот те раз. Ну, теперь понятно, как целебная банька влияет на дриад.

Я закрыл глаза и попытался всё развидеть. Вдруг, если очень сильно поверить, то проблема исчезнет?

Глава 21

В горах Кавказа

Овощной поезд, потайной отсек

Примерно в это же время

Древняя османская поговорка гласила: двух тушканчиков одной стрелой. Именно ею руководствовался Бурак, сын военного министра Ахмед-паши, когда составлял свой план. А план был чрезвычайно прост. Опять же Бурак, как и его отец, считали, что чем проще план, тем больше шанс, что всё пройдёт гладко. А чем план сложнее, тем выше вероятность, что что-нибудь пойдёт не так.

Поезд замедлился, а вместе с ним и гулкий стул колёс по рельсам, и пол слегка накренился. Они забирались в гору.

Состоял план в следующем. Бурак и отряд элитных янычар тайно проникают на территорию Российской Империи, используя потайные отсеки в вагонах с помидорами. Обычный торговый поезд не вызовет подозрений у русских. Сами воины будут одеты в российское обмундирование. Как только поезд прибудет на станцию этой ночью, они покинут своё укрытие, убьют всех свидетелей и персонал небольшого полустанка где-то в горах и направятся на одну из погранзастав русских. Там их будут ждать. Бурак уже договорился с гнилой аристократией русских.

Как там звали тех троих? Разумовский, Короленко и Михайлов. Глупые русские фамилии. Даже шайтан не выговорит.

Бурак зло и презрительно сплюнул себе под ноги, вспомнив, с кем ему пришлось договариваться. Ничего, ему удалось их обмануть. Люди этих князей и герцога будут ждать на погранзаставе высоко в горах. Они думают, что это очередная операция по провозу контрабанды, но в этот раз всё будет не так. Да, они возили контрабанду в обе стороны, чтобы усыпить бдительность дворян. Только затем, чтобы сегодня ночью убить на заставе всех до единого и занять их место.

Затем настанет время для второго этапа их плана. Часть отряда покинет заставу и нападёт на османских пограничников, а вторая часть отряда поддержит их огнём миномётов с самой заставы русских. Чтобы внезапное нападение выглядело правдоподобно Бураку и его людям придётся убить несколько десятков подданных Империи султана Сулеймана. Маленькая, но такая необходимая жертва. После этого ещё один отряд янычар «контратакует русских» и отгонит их обратно к границе. Бурак со своими людьми исчезнут, оставив на заставе лишь трупы русских.

Так все доказательства вероломного нападения Российской Империи окажутся в нужных руках. И это станет прекрасным поводом объявить войну.

При мысли об этом Бурак улыбнулся и провёл ладонью по небольшой, чёрной, как крыло ворона, бороде. Он был высок и красив, пользовался бешеной популярностью у женщин — особенно у иностранок, охочих до османской экзотики. Бурак не противился. Ему нравилась популярность. Но мечтал он о карьере генерала, а отец пообещал, что если он успешно проведёт эту операцию, то даст командовать целой дивизией.

(Автор не знает османского языка, поэтому османскую речь будет помечать «осм.»)

(осм.) — Мой господин, — к Бураку подошёл один из его воинов, смуглый и гладко выбритый, только глаза блестели в полумраке вагона, — скоро мы будем на месте.

(осм.) — Хорошо, Исмаил, готовь людей, — кивнул Бурак. — Проверьте винтовки, наденьте глушители и примкните штыки.

(осм.) — Да, мой господин.

Исмаил отошёл. Послышались тихие команды янычара, защёлкали затворы, залязгали присоединяемые штыки. Бурак попытался ослабить воротник мундира, который натирал шею. И как русские ходят в такой форме?

Вдруг поезд, лязгнув колёсами, остановился. Прибыли. Лёгкое волнение, с которым боролся Бурак всю дорогу, улетучилось. Так происходило каждый раз, когда наступала пора действовать.

(осм.) — Вперёд! — скомандовал Бурак. — И помните: ни слова по-османски!

Двери нескольких вагонов синхронно открылись, и на пути спрыгнули солдаты в русской форме. Они слепо заозирались, потому что оказались в полной темноте. Ночи в горах, конечно, тёмные, но на полустанке должны гореть фонари. А туткромешная мгла.

— Что происходит? — послышался вопрос на ломаном русском от одного из воинов.

— Где мы?

— Это не похоже на станцию для поезда.

Когда глаза немного привыкли к темноте, Бурак увидел, что они оказались в тоннеле.

(осм.) — Шайтан подери этого машиниста! — зло воскликнул он, позабыв собственный приказ. — Почему мы остановились в тоннеле?

Разъярённый, он направился к голове поезда, как вдруг впереди зажёгся яркий свет, ослепивший его. А затем по ним открыли шквальный огонь.

— Мочи басурман! — разнеслось эхо по туннелю.

(осм.) — Засада! — закричал Бурак, воздвигая перед собой каменную преграду. — Уходим! Уходим!

В поезде их наверняка ждёт смерть. Поэтому они двинулись к выходу из тоннеля, отстреливаясь из винтовок. Из-за яркого света прожекторов врага они не видели, и янычары умирали один за другим. Пули свистели и взвизгивали, рикошетя от стен.

(осм.) — Цельтесь в огни! — зычно скомандовал Исмаил.

Их предали. Их нагло предали!

Бурак заскрипел зубами. Он доберётся до этих проклятых русских. Обязательно доберётся!

Из продырявленных пулями вагонов стекал сок помидор и смешивался на земле с кровью янычар. Они отступали, теряя всё больше людей. Бурак попытался воздвигнуть каменную преграду на весь тоннель, но её тут же разбили артефактным снарядом, убив каменными осколками ещё несколько человек.

Русские и артиллерию подвезли! Их точно ждали!

Вскоре отступление превратилось в бегство. Янычары, забыв о воинской чести, бросились бежать. Тоннель вывел их на дно небольшого ущелья, по которому проходила железная дорога. Вверху мерцало самоцветами звёздное небо.

Стоило османскому отряду выйти, как на склонах вспыхнули маленькие огни. А через секунду рой пуль ударил по оставшимся людям Бурака.

«Да падёт небо на головы этих проклятых русских! Их коварство не знает предела!» — успел подумать Бурак, пытаясь воздвигнуть каменный купол. Вдруг, всего на миг, перед ним появился человек с тонким мечом и тут же исчез. Бурак не успел разглядеть его в темноте. Увидел только серые глаза, а потом схватился руками за распоротое горло.

Через минуту всё было кончено.

* * *

Баня Пятигорской академии

Сейчас

Николай

Я открыл глаза. Проблема не исчезла. Хотя чему я удивляюсь? Это же банда проблемных женщин, они их создают каждый день и не по разу!

Девушки побросали веники и стали забираться на лавки, потому что корни дриады ползли к ним по полу. Вряд ли намерения у них были добрые. Пришлось сесть, чтобы всем хватило место, и деревянные полки застонали от нашего веса. В основном, правда, от моего.

Тем временем зелёные побеги забрались на потолок и проросли вниз. Спрятали за собой светильники, и парную окутал зеленоватый полумрак. Вскоре и Маша окончательно заросла так, что мы больше не могли её видеть. Знали только, что она где-то там.

Корни и стебли оставляли нам всё меньше пространства, прижимая к печке. Её они не трогали — видимо, слишком горячая.

Эх, блин, придётся руками эти сорняки вырывать.

— Ай! Оно колется! — отдёрнула ногу княжна от очередного побега и, шевеля задницей, перебралась ближе к мне.

«Маш, ты там как?» — я мысленно обратился к дриаде.

«Я? Я… н-нормально. Но ничего не вижу».

«Ладно, я сейчас буду рвать эти побеги. Если будет больно, придётся потерпеть».

«Я выдержу!»

Как скажешь, Мария, как скажешь.

Я спрыгнул на ещё свободный кусок пола и схватил охапку спускавшихся с потолка стеблей. Собрался рвануть и в последний момент ощутил нечто очень странное. Как будто со мной пытался поговорить маленький лес.

«Кажется, оно живое», — сообщил я дриаде.

«Ясен пень, оно живое! Из меня же растёт!» — прозвучал в моей голове её возмущённый ответ.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Использовал магическое зрение и… обомлел. Цвет магической ауры дриады был зелёным. А цвет побегов — бирюзовым! Словно это отдельное существо. Но… Как это возможно?

Поделился своими наблюдениями с Марией.

«Не поняла», — отвечала она.

— Коля, мы тут сейчас зарастём! — в отчаянии крикнула княжна.

— Какая же ты тяжёлая… — простонала Лакросса.

— Да как ты смеешь… Я тебе не Вероника! — паниковала Василиса.

А синеглазка отвечала:

— Я тут вообще ни при чём!

Я оглянулся на эти ходячие проблемы и зыркнул так, что они сразу замолчали. И замерли в очень странной позе. Все они забрались на самую верхнюю полку, внизу сгрудились Лакросса, Вероника и Агнес, прижимая к себе ноги, а сверху на них пыталась залезть княжна. Вокруг все было в побегах. И мои ноги тоже. Они пытались проколоть мою кожу, но, к счастью, у огров она толстая.

«Чёрт его знает, как ещё это можно объяснить, — отвечал я дриаде. — Но эти побеги обладают разумом. Или зачатками разума. Что-то вроде Инсекта».

«Инсекта? Ты уверен?»

«Да. Сама посмотри».

На какое-то время дриада замолчала, а потом воскликнула:

«Это… Это невозможно! Я думала… но ведь семьсот лет прошло! Коля, прошу… Не убивай его!»

«И не собираюсь, если получится договориться».

Странно, что она сказала «его». Как это понимать? Ладно, потом разберёмся. Я сжал стебли в кулаке и попробовал обратиться к ним. Хорошо, что у меня Дубовый Инсект. Он в этих делах оказался отличным подспорьем. Можно сказать, что я почти дриада. Но лучше, конечно, так не говорить. Ещё посчитают за монстра и начнут за мной охоту. Маша-то здесь на птичьих правах по сути. Пока её принимали за аристократку со странным Инсектом, а не за монстра из северных пустошей.

Когда я общался с лесом, прикоснувшись к дереву, то ощущал его, как что-то огромное и непостижимое. Некий высший разум, живущий по иным законам, но дружелюбный к единственному за много лет собеседнику. А здесь ощущения оказались иными.

Это было нечто маленькое и не до конца разумное — клубок противоречий, инстинктов и эмоций. Что-то непонятное, но имеющее некую цель. Плохую цель. Оно мстило за какую-то обиду.

Сперва я попытался быть добрым, обращаясь к неизвестному существу своим разумом, но меня окатило такой волной гнева, что я чуть сам ему не поддался. Тогда я сжал стебли так, что по пальцам побежал зеленоватый сок. Рост побегов резко остановился.

Оно боялось.

Да, кулаком и добрым словом можно добиться куда большего, чем просто добрым словом. Мой жизненный девиз. И сейчас он тоже сработал.

Затем я смог проникнуть в чувства существа и понял, что его обида направлена на дриаду. Это странно… Что, если им просто поговорить? Маша как дриада могла управлять растениями, но говорить с ними мог только я. Зато она могла использовать семечко в моей губе как… ретранслятор, что ли. Я предложил ей это, и она согласилась.

Не знаю, о чём они там болтали, но вскоре побеги, что уже по пояс сковали меня, начали врастать обратно. Девчонок они тоже уже почти схватили. По крайней мере, Лакроссу, Агнес и Веронику стебли опутали по рукам и ногам, начали забираться на остальное тело. А княжна пыталась освободить подруг, и её саму схватили.

Но всё было позади. Побеги отступали. Через пять минут перед нами появилась дриада, сидящая на коленях. Она что-то держала в руках и не сводила с них взгляда. Корни и стебли окончательно исчезли, вобравшись в небольшой комок. Он был похож на ожившую траву, которая шевелилась и перекатывалась внутри. Странная штука, короче.

Я подошёл к Маше и опустился рядом на одно колено. Она подняла ко мне заплаканные глаза и срывающимся голосом прошептала:

— Семь веков, Дубов. Семь веков я не знала, что с ним.

— С ним? — не понял я.

Дриада опустила свои янтарные глаза к полу и начала неторопливый рассказ. Девушки, спустившись с полок, тоже решили послушать.

— Когда пришла Саранча, я была замужем. Сейчас я не вспомню даже его лица, но тогда… тогда мы были молоды и счастливы. В те годы модно было заводить детей, когда встанешь на ноги, построишь карьеру и всё такое, но мы с мужем решили не ждать этого момента. Для ребёнка всегда будет некогда. Всегда можно найти отговорку, чтобы отложить событие. А за это время всякое может случиться, поэтому мы решили не выжидать. Но всё равно не успели. Нашествие началось, когда я была на пятом месяце. Меня и мужа скосил вирус. Он его не пережил, а я, когда очнулась после месяца лихорадки, не увидела живота. Врачей болезнь тоже не миновала, многие погибли, поэтому никто не мог мне сказать, что произошло с сыном. Ни записей, ничего. Я решила, что потеряла его. А затем начала превращаться в дриаду и ушла в леса, пока люди не решили, что я агент Саранчи, и не расправились со мной. Тогда многие сходили с ума от страха и паранойи. А дальше вы знаете… А он, оказывается, всё это время был со мной.

— Как это возможно? — изумилась княжна.

— Да, дела… — скрестила руки на груди Агнес. — С механизмами всё куда проще и понятнее, чем с живым организмом.

— В те годы наши шаманы разгоняли страх и паранойю среди племён, — кивнула Лакросса. — Чтобы получить больше власти, убрать с дороги неугодных. Это была настоящая истерика, и погибло много честных воинов. Ты сделала верный выбор, дриада.

А Вероника просто расплылась в глуповатой улыбке умиления и прижала руки к груди.

— Ребёноче-е-ек…

— И всё-таки, — посмотрел я на Машу. — Почему сейчас?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Думаю, это твоё семя пробудило его.

— Моё семя? — Брови у меня поползли вверх. Я вспомнил золотой жёлудь, подаренный Матерью Леса. Но как он мог повлиять на дриаду? Она всего пару дней провела рядом с ним, а потом его посадили под старым дубом в моём поместье. — Но оно же в Ярославле…

— Что-то у нашего похотливого монстра сегодня кровь никак обратно в голову не вернётся, — хмыкнула Василиса.

Остальные покачали головами, с немым укором глядя на меня.

И тут до меня дошло.

— А-а-а! Моё семя! — я обрадовался своей догадке, но потом опять нахмурился. — Всё равно не понимаю.

— Я тоже, — робко улыбнулась дриада, вытирая одной ладонью слёзы.

— А он потом тоже дриадой станет? — спросила Агнес с интересом.

— Не думаю.

— Странно… — протянула зелёная мелочь. — А как вы вообще размножаетесь тогда?

— Агнес, сейчас не время, — одёрнул её я.

— Ладно, ладно… — вздохнула та.

А я снова обратился к дриаде:

— Ему нельзя здесь оставаться. Ты должна немедленно уходить, пока кто-нибудь не почувствовал идущее от него магическое излучение.

— Тогда… тогда что мне делать? — В глазах Маши появилась паника, и она судорожно прижала комок к груди. — Вернуться на север? Но там так холодно…

— Есть одна идея, — подмигнул я.

— Да, муженёк, с тобой не соскучишься, — игриво шлёпнула меня по заднице Агнес, когда я озвучил мысль.

Шлёпнул её в ответ. Звук получился звонкий, а девушка слегка подлетела в воздух, но осталась довольной.

* * *

Следующие несколько дней прошли размеренно. Дриада уехала сначала на виноградники, где она посадила своего сына. Хоть это и звучит странно, но так и есть. Только в землю, а не тюрьму. Мы выбрали самый заброшенный участок виноградника, где рос богатый маной сорт ягод. Теперь маны там станет ещё больше. А ещё рядом поставим несколько теплиц для разных редких растений, которым нужна богатая энергией почва. И нет, это не эксплуатация детей. Просто по мере развития, как считала Маша, её детище будет выделять всё больше маны. И чтобы её не заметили, энергию нужно утилизировать. Так что мы просто совместили полезное с полезным. Да и дриаде будет спокойнее, потому что за побегом будет приглядывать лично Валико.

Кстати, думаю, что рядом с таким источником маны и его способности целителя станут сильнее. А целитель в команде — хорошее подспорье практически в любой ситуации.

Мы же с девушками вернулись к учёбе. Учебники, домашние задания, практика и лекции, а у меня ещё и тренировки с Сергеем Михайловичем. Пока что он всё ещё часто одерживал надо мной верх за счёт опыта и стратегии. По утрам я сам тренировал девчат, передавая им знания Сергея. Короче, время даром не теряли. Особое внимание я уделил урокам по манапользованию. Преподаватель Галина Афанасьевна весьма удивилась моему интересу к её предмету.

— Знаете, молодой человек, — говорила пожилая учительница мягким голосом, — вы один из немногих серьёзно настроенных аристократов на моей памяти. Обычно люди, едва освоят Инсект, забывают о другой способности. А ведь она есть у каждого, кто способен управлять маной. Просто многие не принимают всерьёз эти способности из-за их слабости. Зачем нагонять туман на врага, если можно обрушить на него шторм со смертоносным градом?

В целом, я был согласен с такой позицией. Но никогда не знаешь, что тебе пригодится. Через несколько уроков, перебирая всевозможные варианты, выяснил, что я могу исцелять. Но только растения. Чёрт его знает, зачем мне это нужно, но в самом деле. Вдруг пригодится? Особенно если учесть, что в моём окружении есть дриада.

Всё остальное свободное время работал в алхимической лаборатории. Рецепт пилюли оказался весьма непрост, но Морозова переписала всё досконально, так что в успехе я не сомневался. Просто нужно постоянно следить за процессами, чтобы не напортачить. От помощи Агнес, хоть она и хороший алхимик, я решил отказаться. Слишком уж боялся довериться кому-то ещё в таком деле. Лучше самому. Времени пробовать ещё раз уже не было. Турнир на носу.

Спустя неделю я закончил и вымотанный рухнул на постель, проспав почти сутки кряду. Блин, опять придётся учебники читать, чтобы наверстать пропущенное. Но это потом. А сейчас…

После обеда собрал всех четверых девушек на арене академии. Директор дал добро для тренировок там.

Внутри было тепло, потому что сверху огромное пространство арены закрывал купол из бронированного стекла, создавая эффект теплицы. Зеленела трава на полях, сквозняк вверху качал верхушки деревьев небольшой рощицы по центру. Лакросса, одетая в короткий топ и облегающие шортики, прямо-таки горела энтузиазмом. Когда я вышел на поле, она отжималась. Увидев меня, вскочила, рядом с ней встали Вероника, Агнес и княжна.

— Ну и зачем ты нас всех сюда притащил? — зевнула сонная Василиса и облокотилась о гоблиншу, прикрыв глаза. Агнес дёрнула плечом, чуть не уронив соню.

— Тренировка? Наконец-то нормальная тренировка⁈ — воскликнула Лакросса и разрезала воздух боксёрской двоечкой.

— Нет, — качнул я головой и, загадочно улыбаясь, высыпал из чёрного мешочка на ладонь горсть зелёных продолговатых таблеток. — Лучше! Пилюли тренировки!

Глава 22

— Чё? — хором ответили девушки, а их лица вытянулись.

— Пилюли, — терпеливо повторил я. — Для тренировки.

— И мы должны их съесть? — скептично изогнула бровь княжна.

Я подцепил большим и указательным пальцами одну из пилюль — кстати, не очень маленьких, размером с жёлудь. Покрутил её на свету.

— Вообще, их можно не только глотать, Ваша Светлость, — скабрезно улыбнулся я княжне.

Её ехидство тут же сменилось испугом, и она схватила себя за задницу.

— Не дам! — воскликнула она.

А я рассмеялся.

— Сама удивляюсь, но я согласна с княжной, — скрестила руки под идеальной грудью Лакросса. — Не хотелось бы есть таблетку с неизвестным составом и эффектом.

— Ой, да бросьте вы обе, — отмахнулась Агнес. — Завелись, как сломанные музыкальные автоматы, и закудахтали…

— А ну-ка, повтори, поганка зелёная! — мгновенно пришла в ярость оркесса.

Да, если не вмешаюсь, то они могут поубивать друг друга. С другой стороны, они не маленькие, а я им в няньки не нанимался. К тому же ещё одна сторона не высказалась. В её мнении я не сомневался. И, честно говоря, это грело мне душу.

— Но мы ведь уже пили зелья господина, — робко заметила Вероника, покраснев до кончиков ушей от смущения. — И не раз. Жидкости господина нам всегда только помогали! Господин заботится о нас…

Чего⁈ Прозвучало это как-то… двусмысленно. Но остальные вроде не поняли.

— То были зелья, — буркнула Лакросса, отводя взгляд в сторону.

— О, я поняла! — чуть не подпрыгнула от радости голубовласка.

Хотя я бы посмотрел, как подлетает её юбка… Так, стоп. Кажется, кто-то конкретно заработался!

— Ты таблеток боишься! — Княжна прижала кулачки к подбородку с видом самого горячего предвкушения. — А уколов тоже? А? А врачей? Зубных! С такой машинкой — б-з-з-з!

Василиса сжатым кулачком потянулась к оркессе, изображая зубную бор-машину. Лакросса в ужасе отшатнулась, а от её бронзовых щёк отлила кровь, отчего они заметно побледнели.

Ха, это любопытно!

Девушка тут же взяла себя в руки, вскинула подбородок и в несколько шагов оказалась возле меня.

— Не боюсь я никаких таблеток! — воскликнула спортсменка и попыталась выхватить у меня одну из пилюль. — И я это докажу!

Но я сжал кулак и мягко отодвинул девушку.

— Совсем с ума, что ли, посходили? — покачал я головой. — Для начала меня послушайте, как действуют пилюли. Это важно. Вдруг кого-то не устроит их эффект, и она захочет отказаться от приёма пилюли. Тогда придётся запихивать её силком! — злобно захохотал я, затем прочистил горло. — Значит, так. Это пилюли тренировки, которые усиливают физические параметры организма. Но! Это усиление будет временным, если во время действия пилюли не использовать все резервы организмы. Как бы сказать… Подсознание должно поверить, что телу нужна эта сила, чтобы эффект стал постоянным. По крайней мере, так описано действие пилюли в архивах рода Дубовых.

— То есть… — задумалась Лакросса, — нужно будет как следует потренироваться? Тогда я согласна!

— На что только ни пойдёшь, чтобы посмотреть, как страдают другие, — вздохнула княжна. — Даже сама готова страдать.

Девушки по очереди подошли и взяли по пилюле в руки. На руке у меня осталось ещё несколько. Ингредиентов хватило на большее количество пилюль, чем необходимо, но они ещё пригодятся. Их принимать можно неоднократно. Но всё равно такое ощущение, что я кого-то забыл. И нет, не дриаду. Я вообще не уверен теперь, что ей можно есть всякое такое. После того, что произошло в бане…

Ах да! Вспомнил!

Громко свистнул, отчего девушки аж пригнулись, а из рощицы, ломая ветки, выскочил Альфачик и понёсся ко мне. Подбежал и встал лапами мне на плечи. Зараза, вымахал выше меня! Настоящий Лютоволк. Ему тоже полагалась пилюля.

Альфачику я закинул её прямо в пасть. Затем таблетки выпили девушки и я. Все замерли, прислушиваясь к своим ощущениям.

Пятнадцать минут ничего не происходило, зато потом…

Вдруг на лице княжны вспухли все вены, а мышцы увеличились в размерах, чуть не разрывая школьную форму. Она стала похожа на уменьшенную версию Лакроссы. А нет, одежда всё-таки не выдержала и порвалась. Княжна дышала часто-часто.

— Что… что происходит? — едва смогла выдавить она.

Вскоре эффект пилюль дошёл до всех. Я ощутил огромный прилив энергии, а сердце бешено забилось, мощными толчками разгоняя кровь по сосудам.

— Понеслась… — молвил я, выдохнув, как мне казалось, само пламя. Настолько горячим вышел воздух из лёгких.

* * *

Стамбул

Дворец султана

Пару дней назад

— Чёртовы русские! — брызгал слюной султан. — Сначала завалили Босфор своими минами якобы случайно! А теперь убили наших солдат! И что сделала британская корона? Послала ноту протеста! Да срать Император хотел на эти ноты! Мы должны объявить им войну немедленно, Ахмед-паша, немедленно!

Разъярённый султан подошёл к окну своей комнаты для уединения в гареме и вдохнул холодный ночной воздух.

За окнами дворца над городом раскинулась тёмная, безлунная ночь. Низенькие крыши домов, над некоторыми горели огни, убегали вдаль до самого горизонта. Город мирно спал.

— Мой господин, — подал голос Ахмед-паша, — я потерял в этой операции сына, но не могу не заметить, что, объявив войну сейчас, мы выставим себя агрессором.

— Они убили наших солдат, — глухо сказал Сулейман, проводя рукой по липким от пота волосам. — Разве это не достаточный повод для войны?

— Да, господин, — склонился в низком поклоне военный министр. — Но они убили наших солдат в русской униформе. Если мы объявим сейчас войну, то тем самым признаемся в попытке устроить провокацию… И они тоже не могут нам объявить войну, после того как убили якобы своих солдат. Ведь, кроме национальности погибших, доказательств нашей причастности нет.

Сулейман врезал кулаком по подоконнику. Мрамор тонкой работы пошёл трещинами.

— Они всё просчитали… — рычал он. — Узнали о нашей операции. Значит, среди нас есть шпионы. Вот что, министр, выдвигайте войска к границам — якобы для учений. Одновременно с этим займитесь поисками русских лазутчиков в наших рядах. Вам всё ясно?

— Да, мой господин! — вытянулся по струнке военный министр. Ятаган на поясе от резкого движения качнулся и плашмя ударил по бедру.

Сулейман обернулся и взглянул ему в глаза. Взгляд султана не сулил ничего хорошего.

— Готовьтесь к войне, — сказал он.

* * *

Арена Пятигорской академии

Сейчас

Николай

Несколько часов подряд я выжимал все соки из себя и девушек с волком. Что оказалось непростой задачей. Особенно это касалось меня. Я и так неплохо развит физически, поэтому пришлось конкретно попотеть, чтобы преодолеть границы своих обычных сил. Но всё же мне это удалось.

Мы бегали, прыгали, забирались по деревьям, рыли землю, зарывали ямы обратно, работали с тяжёлыми весами, сражались друг с другом с оружием и без. В общем, чего только ни делали! И ни разу никто не попросил отдых. Всех просто распирало от энергии. Ещё от пилюли был побочный эффект, который сильно помог нам. Думаю, он закладывался создателем рецепта изначально. Это здоровая спортивная злость, овладевшая каждым. Без неё не получилось бы шагнуть за пределы возможного.

Наконец, обессиленный, я просто упал на газон. В нос ударили запахи сырой земли и свежеподстриженной травы. Сверху на меня со стонами повалились девушки. И я даже не возражал. Сил не было.

Альфачик вообще решил, что это новая игра, и рухнул на нас сверху. Меня окончательно придавило к земле. И мне было плевать.

По моим внутренним ощущениям, никто не шевелился целую вечность. Девушки, лёжа на моей спине, лишь глухо постанывали и тяжело дышали. Когда всё же встали, оказалось, что мы лежали так всего час. Но хотя бы чуть-чуть восстановились после такой жёсткой тренировки.

Оставлю потом одну пилюлю Северову с подробными инструкциями. Интересно, сможет ли он сам с собой справиться? В последнее время виделись только по утрам на тренировках. Павел был молчалив: его беспокоили какие-то отцовские дела, а я не лез к нему с расспросами. Захочет — сам расскажет.

— Фух, отпустило, — слабо улыбнулась княжна, садясь на скамейку. — Я уж думала, навсегда останусь такой же страшной, как Лакросса. Все эти мышцы, вены… Ай!

— Ох, прости, я не заметила твою ногу. — Оркесса прошла мимо и будто случайно наступила ей на носок кроссовка. — Может быть, из-за того, что она слишком худая?

Василиса ей в ответ показала язык.

Лакросса сделала вид, что не заметила этого, села и спросила:

— Но если мышцы ушли, то в чём был смысл?

К слову, одежда на всех девушках порвалась в очень интересных местах. Даже кожаный комбинезон Агнес не выдержал и разошёлся по швам, обнажив зелёные ноги и грудь. Ещё и на заднице полосками пошёл. Так же и у Вероники разорвались спортивные штаны, превратившись в лохмотья, и футболка, показав чёрный спортивный лифчик.

Топик и шорты Лакроссы стали ещё более откровенным и почти не скрывали прелести девушки. Заметив мой взгляд, она специально села так, чтобы выглядеть ещё сексуальнее. Хотя, казалось бы, куда ещё… Меньше всех пострадала княжна. Она была в юбке, и порвалась только кофта. И то не сильно. На бицепсах да в подмышках. Ну и гетры разошлись на икрах.

Однако вернусь к вопросу оркессы. Я согнул руку в локте и пощупал бицепс.

Ну да, так и думал. Выросла плотность мышечных волокон, при этом их внешний вид не изменился. Если выносить вердикт по эффективности пилюль, то они отлично усилили физическое тело. А это косвенно затрагивает способности организма производить и использовать ману, так что есть ещё и небольшой эффект усиления магической энергии. А вот духовную часть таблетки не затронули. Иначе говоря:

— физическое усиление: высокое;

— магическое усиление: низкое;

— духовное усиление: прочерк.

Пожалуй, так и занесу в архив рода. Для будущих поколений.

Свои размышления озвучил и девушкам, и они начали проверять свои бицепсы, трицепсы и так далее. Результатами остались довольны. А у Альфачика и без того под шкурой гуляли валуны мышц.

— Господин, я так устала… — подошла ко мне Вероника, аж покачиваясь от изнеможения. — Очень… хочется…

Договорить она не успела, падая вперёд, на землю. Ушиблась бы, но у самой земли я её поймал. Благо был близко.

— Ам! — укусила меня уснувшая девушка.

— Ай! — отозвался я.

Иногда забываю, как у неё выглядит крайняя степень голода. Впрочем, у меня и самого живот заурчал, что уж говорить о девушках.

Я взял дрыхнущую Веронику на руки и повернулся к выходу. Если повезёт, столовая ещё работает. Но судя по ночному небу, которое заглядывало через купол, вполне может оказаться, что нет.

А выход преградил директор академии Степан Степанович. На нём был привычный твидовый костюм, на носу — толстые очки.

— Да, давно я не наслаждался зрелищем такой усердной тренировки, — улыбнулся он, слегка поаплодировав. — Думаю, после такого вам нужно подкрепиться!

Из-за его спины, слегка покачиваясь, выплыли несколько бумажных пакетов с едой из столовой. Причём ещё горячей!

— Эх, если бы я мог вас всех отправить на турнир… — пробормотал директор, пока мы набросились на еду.

Ели прямо на арене, разложив на траве плед, который тоже принёс Степан Степанович. Всё покрывало оказалось забито разнообразной едой. Тут и жареная курица, варёная кукуруза, люля-кебаб, пара хачапури по-аджарски и по-мегрельски, большой термос с холодным айраном, ещё один с чаем, блюдо с тонким лавашом и шашлыком сверху. Похоже, директор заморочился и заказал всё из ресторана, а не из нашей столовой. Хоть и там готовили неплохо, но эта еда была выше всяких похвал. Да и голод наш сказывался.

Однако мне не понравилось, что сказал директор. Запив шашлык кисловатым айраном, я спросил:

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что сказал, — пожал директор плечами. — Я бы всех вас, пятерых, отправил на турнир, но, к сожалению, от каждой академии можно послать лишь трёх участников.

Я нахмурился. Хотел же взять всех девушек на турнир, потому что это отличная возможность стать сильнее и просто лучше.

Увидев мой взгляд, Степан Степанович отложил хачапури по-мегрельски и замахал руками.

— Даже не думайте, Дубов. Правило соблюдается крайне строго. Максимум, что возможно, это взять с собой питомцев.

— А если они все мои питомцы? — вскинул я брови.

— Эй! — возмутилась княжна.

Остальные были слишком увлечены едой.

— Боюсь, что это так не работает, — рассмеялся директор. — Но наш прекрасный Альфачик отлично подходит на роль питомца. И станет хорошим подспорьем во многих соревнованиях. Сомневаюсь, что у кого-то ещё есть Лютоволк.

Я молчал.

— Мы посовещались с советом учителей и решили отправить вас, Дубов, госпожу Морок и княжну Онежскую. Впрочем, как я и говорил ранее.

Я молчал.

— Понимаю, вам не нравятся условия, но это отличный шанс показать всем, чего стоит Пятигорская академия. Всякие Преображенские давно списали нас со счетов.

Несмотря на все аргументы, подобный расклад мне не нравился.

— Либо все, господин директор, либо никто, — покачал я головой.

Степан Степанович устало вздохнул, налил себе крепкий, чёрный, как нефть, кофе из маленького термоса, достал небольшую фляжку из внутреннего кармана пиджака и плеснул в чашку. Над полянкой растёкся запах коньяка. Директор отхлебнул кофе и зажмурился. Видимо, коньяка там теперь больше, чем кофе.

— Знал, что тяжело будет вас уговорить. И даже пытаться не буду, Дубов, — сказал директор.

Девушки с интересом прислушивались к нашему разговору. Я же безразлично отрезал себе кусок люля и стал флегматично жевать. Директор достал из другого кармана сложенный лист бумаги.

— Я не должен вам показывать, но, боюсь, это единственный способ вас заинтересовать.

И он оказался прав. Взглянув в листок, я, признаться, обомлел.

— Помимо денежных призов, — говорил Степан Степанович, — за первые места полагаются алхимические ингредиенты. Весьма дорогие. Плюс то, что добудете в процессе охоты за кубком Кикиморы.

Он не врал. Ингредиенты были что надо. Аж глаза разбегались от обилия призов. Некоторые я вообще видел впервые, а это значит, что стоят они просто космически много. И настолько же полезны. Другие были мне знакомы по тем рецептам, что я находил в дневнике отца. Из них можно сварить неплохие усиливающие зелья. Очень даже мощные. То, которым мы поили Альфачика, когда его поразил чёрный токсин, даже рядом не стояло.

Что ж, при таком раскладе я смогу помочь Агнес и Веронике стать сильнее. Даже если они не попадут на турнир.

— Хорошо, — кивнул я, возвращая листок. — Мы согласны.

— Мог бы и нас спросить для приличия, — тихо буркнула княжна, надув губы.

Лакросса пихнула её локтем в бок:

— Не хочешь — не едь, и без тебя желающих — целых два с половиной человека.

Девушка кивнула в сторону притихших Агнес и Вероники.

— Чего это два с половиной? — обиделась гоблинша.

— Вероника с её сиськами сойдёт за полтора, — пояснила оркесса.

Вероника обхватила себя за грудь и пробормотала:

— Даже не знаю, стоит ли обижаться на это…

— Не стоит, — подмигнул я ей, и синеглазка расцвела.

А Лакросса цокнула языком. А нефиг подругу обижать.

Директор, удовлетворённый моим ответом, ушёл, сказав напоследок, что выезд уже в понедельник, первого декабря. Всего пара дней осталась до турнира…

Агнес и Вероника заметно расстроились, что им не получится оказаться на турнире. Оно и понятно. Турнир Кикиморы — отличная возможность не только заработать, но и прославиться. Одно лишь участие само по себе ставило тебя на несколько ступеней выше остальных студентов. В будущем это могло сыграть на руку карьере, например. Да и в целом сплошная польза.

Мне не удалось успокоить девушек рассказом о зелье, зато сработало кое-что другое. Пообещал всё время думать о них и скучать. И это я даже не соврал. Разве что самую малость. Но я правда был огорчён необходимостью оставить их в академии. Привык к их проблемному обществу, что тут сказать.

Принесённую еду смели подчистую. Агнес похлопала себя по выпирающему животу, который натянул порванный комбинезон, и непроизвольно рыгнула.

— Ой, прошу прощения, — покрылась она бордовым румянцем.

— Опять худеть… — вздохнула Лакросса, поглаживая свой округлившийся пресс.

— Не стоит переживать, — сказал я, допивая последний стакан с айраном. — Наши организмы истощены настолько, что сегодня ночью они каждый грамм белка и жира пустят в дело. Наоборот, даже можете похудеть.

— Н-не надо! — испугалась княжна. — У меня и без того идеальная фигура. Не хочу худеть, вдруг… грудь ещё уменьшится.

Понятия не имею, чего она опасалась. От действия пилюли и прошлого зелья она у неё наоборот немного подросла. Теперь у неё был размер между вторым и третьим. Вполне приятное сочетание с тонкой талией и аккуратной попкой.

— И не смотри на меня так, — покраснела Онежская, закрываясь от моего взгляда, будто сидела здесь голая.

А я только рассмеялся в ответ.

После ужина разбрелись по своим комнатам. Я принял горячий душ, чтобы расслабить всё ещё напряжённые мышцы, разделся и лёг в кровать. Несмотря на усталость, сон не шёл. Не отпускало тяжёлое ощущение нависшей угрозы. Истинный убийца отца и заказчик моего убийства так и не найден.

От Билибина до сих пор нет вестей по поводу проверки слепков зубов убитых мной при нападении на академию наёмников. Он предупреждал, что это долгий процесс, но я всё равно устал ждать.

Надеюсь, после турнира хоть что-то прояснится. Если не начнётся какая-нибудь война.

Вдруг в дверь тихонько постучали, и я приподнялся на локте. Гостей я не ждал. Комнату заполняло неяркое сияние от углей в камине, в форточку залетал свежий ветерок. Лютоволк тихо посапывал во сне — значит, за дверью стоит не враг. Иначе он давно бы насторожился. И кого всё-таки принесла нелёгкая на ночь глядя?

В дверь снова постучали.

Ладно-ладно, иду.

Я встал с постели, натянул штаны и открыл дверь. На пороге стояла невысокая фигура, закутанная в плащ.

Глава 23

— Агнес? — удивился я, увидев перед собой гоблиншу в плаще. — Что ты здесь делаешь?

Девушка смущалась настолько, что даже глаз на меня не поднимала. Стояла и тыкала палец в палец, не зная, куда себя деть. Всё же она решилась.

— Можно я войду? Просто хотела поговорить, пока вы не уехали на турнир.

— Конечно, — посторонился я. — Проходи.

Зажёг пару ночников, чтобы разогнать мрак, и пошёл ставить чайник. Взглянул на Агнес, которая села в кресло у камина. Плащ она так и не сняла.

Да уж, судя по её лицу, чаем тут не обойтись. Придётся доставать вино. После последнего визита Морозовой запасы этого напитка у меня существенно пополнились. Достал бутылку красного и разлил по бокалам.

— У меня есть Инсект, Коль, — вдруг выпалила Агнес, не поворачивая головы.

А я чуть бокалы не выронил.

— Почему молчала? — спросил, давая ей бокал с вином.

Сел в кресло напротив. Рукой согрел напиток и сделал небольшой глоток. Раньше мне не нравилось вино, но теперь, когда есть собственный виноградник, отношение к нему само собой изменилось.

— Я сама только недавно узнала, — пожала плечами гоблинша, обняв бокал ладонями. — Видимо, затесался в родне какой-то аристократ.

— Любитель зелёных полторашек, — хмыкнул я.

Агнес подняла на меня глаза. Она выглядела испуганной.

— Ты не злишься?

— С чего бы мне злиться? Лучше расскажи, что за Инсект и почему узнала о нём только сейчас.

— Угу, — кивнула гоблинша и сделала большой глоток вина. Она сразу чуть расслабилась и откинулась в кресле. — Это случилось, когда мы посещали Дубовую рощу. Когда Мать Леса отправила тебя в Духовное пространство, нас она тоже… взяла в оборот. Что именно там случилось, пожалуйста, не спрашивай. Мы с девочками договорились не рассказывать тебе о тех… ужасах. Если коротко, тогда я выяснила, что могу растягиваться. Как резинка.

— Так вот как ты поймала того кротозайца. Он ведь быстро в нору нырнул, а ты его за шкирку умудрилась вытащить…

— Ага, — улыбнулась Агнес. — Я скрывала свой дар, а в тот раз вот… не выдержала. Уж больно долго пыталась поймать гада!

Зелёная полторашка окончательно успокоилась и превратилась в ту самую весёлую и немного ироничную Агнес, что мне так нравилась. Я улыбнулся, а она рассмеялась.

— Жаль, но это не поможет тебе попасть на Турнир, — пожал я плечами.

— Ой, можно подумать, я турниров не видела. Хотя, если честно, не видела… Но конкретно на этот турнир мне наплевать. Будут ещё. Да и Инсект мне свой ещё разрабатывать и разрабатывать. Я пришла не ради турнира.

Я молча вскинул бровь.

— Я научилась кое-каким трюкам, — сказала Агнес, вставая с кресла. Она залпом допила вино и протянула мне руку с выставленным указательным пальцем. — Дёрни за палец.

Мне сразу вспомнился дурацкий детский прикол.

— Ну дёрни!

Гоблинша явно начала веселиться. Переборщила она с вином, похоже.

— Ладно-ладно. — Я наклонился и потянул её за зелёный палец. А он взял и растянулся. — Ого! Очень полезный трюк, Агнес. Можно использовать тебя вместо верёвки.

— Ха! Это не единственный мой трюк! — Она гордо вскинула курносый нос и вдруг начала меняться в размерах.

Через секунду передо мной стояла длинноногая зелёная красотка. А ещё через секунду Агнес распахнула плащ, под которым оказалось эротичное нижнее бельё: кружевные трусики с высокой талией и лифчик, под которым почти всё видно.

— Я давно ждала этого дня, — смущённо пробормотала высокая Агнес. — Выбирала момент, но неожиданно поняла, что он так никогда и не настанет. Что я сама должна его создать.

А я… Я нахмурился.

— Что-то не так? — побледнела девушка.

— Конечно не так, — произнёс я. — Будь… собой.

Несколько секунд зеленокожая красотка непонимающе смотрела на меня, а затем превратилась в обычную, непоседливую Агнес.

Вообще, она меня привлекала ещё с первой нашей встречи. Красивая, фигуристая. Но я переживал за её здоровье — всё-таки габариты у нас сильно отличаются. А теперь этих тревог больше нет.

И Агнес это поняла, когда я обнял её и поцеловал. Когда мы оказались в постели, девушку окончательно отпустили все её загоны и переживания, и она расслабилась. Вскоре комнату заполнили её тихие сладкие стоны.

* * *

Утро выдалось солнечным. Тёплые лучи заглядывали в окно и падали на скомканные простыни и изумрудную кожу Агнес. Гоблинша зевнула и сладко потянулась, слегка растянувшись при этом. Аккуратная, упругая грудь третьего размера с маленькими острыми сосками высунулась из-под одеяла.

— Да-а-а, — протянула девушка и громко продекламировала улыбаясь: — Счастье есть, а мечты сбываются!

Я хмыкнул и встал с постели. Сварил нам кофе, пока Агнес, собравшая разбросанное бельё, принимала душ. Ночка выдалась очень жаркой и… интересной. Всё-таки открывшийся Инсект зелёной полторашки оказался весьма и весьма любопытным.

После утреннего кофе отправил Агнес обратно в её комнату, не забыв шлёпнуть по попке для ускорения. Меня, Лакроссу и княжну Василису директор на сегодня освободил от занятий, так что этот день я решил использовать по полной, чтобы разобраться с делами и подготовиться к турниру. После утренней тренировки с этими двумя и завтрака, конечно же.

Первым делом отправился в город, где пополнил запасы зелий и защитных артефактов. Купил несколько атакующих и всё спрятал в кольце. Затем заглянул к кузнецам Торвальду и Генриху, гному и гоблину. Я отправил им ингредиенты для рукояти сразу после похода в Поволжье, так что молот уже был готов.

Генрих и Торвальд с гордостью показали мне свою работу. Молот и так был прекрасен, а теперь стал ещё лучше. Рукоять из дерева, пропитанного экстрактами магических растений, с узором и рунами, окованная железом там, где нужно хвататься рукой. Самое главное — значительно длиннее.

— А ещё, как я и обещал, — говорил гоблин, показывая оружие, — если повернуть рукоять вот так… Выскочит трёхгранное штык-лезвие! Ну… или просто штык. Теперь ты можешь убивать, когда убиваешь!

Я повторил показанные им действия, и из конца рукояти молниеносно выскочил штык. Тоже, кстати, из сплава трабелуниума — металла, который пробивает панцири Саранчи. Но что мне особенно понравилось: рукоять могла аккумулировать ману при атаках. Часть её всегда рассеивается во время взрывов и так далее, и вот теперь она будет собираться обратно, увеличивая мощь следующего удара.

Работой я остался доволен. Выписал парням чек и пообещал захаживать, если что понадобится. И… остался без денег. Не совсем, конечно, но после оплаты их работы, рублей на счету у меня осталось не больше нескольких десятков тысяч. Выручка за продажу уцелевшего имущества Михайловых.

После кузнецов заглянул в магазин «Тысяча мелочей» к Елене Маститовой. Видимо, пятница у неё не ходовой день, потому что обнаружил я её в абсолютно пустом торговом зале, спящей прямо на прилавке. Из макушки торчали кошачьи ушки, а сама девушка свернулась калачиком, как большая лысая кошка. В общем, странно это было. Но вполне в её духе.

— А нечего припираться в магазин средь бела дня, когда у всех нормальных людей сиеста, — попыталась она отделаться от меня. — И вообще, у меня переучёт!

Я перенёс из пространственного кольца перья птицы Рукх, добытые на севере от Питера в диких землях. Тогда ещё мы встретили дриаду. Перья Рукх очень ценные, но для меня бесполезные. Я не знал ни одного рецепта с ними, но они вроде использовались для изготовления артефактов, фокусирующих магическую энергию. Ими часто пользовались одарённые простолюдины или слабые аристократы, чтобы немного усилить свои дары. Проще говоря, волшебные палочки.

— Переучёт денег в кассе! — тут же оживилась Елена. — Что ты за них хочешь?

В принципе, я уже был готов ко всему. Но идя сюда по улице, вдруг осознал, что люди на меня оборачиваются. Это и раньше происходило, и виной тому мой выдающийся рост. Трудно не заметить полуогра, идущего по тротуару тебе навстречу. Но не так явно и часто! Не сразу я догадался, в чём дело.

После всех приключений и зелий я стал значительно сильнее, и от меня теперь всё время фонило магией, то есть магической аурой. И это проблема. Не хочу, чтобы соперники по турниру знали о моей силе. Куда выгоднее, если они будут меня недооценивать.

Примерно от этой же проблемы страдала княжна, но у неё в последнее время с этим стало намного лучше. Холод почти не чувствовался, а её сила возросла. Магический фон тоже уменьшился. Она мастерски научилась контролировать свой дар. А вот я свой — ещё нет. Мне это только предстояло. Думаю, в этом деле помогут медитации и тренировки, ну а пока…

— Мне нужна особая мазь. Или зелье, — сказал я Маститовой.

Затем рассказал о мази, которую мне давал герцог Билибин. В тот день ещё должны были напасть на Павла Северова, и мы искали нападающих, ещё не зная, что атака на академию уже идёт.

Тогда мазь скрыла наше магическое излучение и сделала почти невидимыми.

Торговка задумчиво накрутила на пальцы зелёные волосы.

— Есть у меня кое-что… Хоть и не совсем то… — Она покопалась в подсобке и вернулась с красивым кожаным ремнём. — Он сделан из кожи Сумеречной змеи. Скрывает твоё магическое излучение и может насылать иллюзию, делая тебя и тех, кто рядом, незаметными. Имей в виду: не невидимыми! Просто отводит чужие взгляды, воздействуя на разум. Только не забывай маной его напитывать, а то работать не будет.

Я обрадовался такой полезное вещице и протянул руку, но Елена тут же отдёрнула ремень.

— А доплатить? — вздёрнула она подбородок. — Десять тысяч на бочку, Ваше Благородие!

Торговцы… Торговцы никогда не меняются. Что ж, и я не лыком шит. Удалось сбить доплату до пяти тысяч рублей. Но пояс стоил каждого рубля.

Мы ещё немного поболтали о том о сём, после того как Елена как следует повздыхала о своей нелёгкой судьбе и грабеже среди бела дня, который я ей учинил. Затем девушка рассказала последние новости с Западной границы, где служил её муж. Она давно не получала от него писем и переживала, ведь те, что были последними, казались неутешительными. Саранча напирала, и некоторые крепости еле держались, испытывая жёсткую нехватку боеприпасов и людей. Хотя, как она слышала, положение начало улучшаться. Имперские войска объявили о наборе добровольцев на контрактной основе. Деньги предлагали хорошие, и многие пошли туда, рассчитывая разбогатеть или решить свои финансовые проблемы.

Попрощавшись с Маститовой, я нацепил пояс и вышел из магазина. Оборачиваться и правда стали реже. Артефакт работает! Я направил в него немного маны и попробовал стать незаметным. Тоже сработало. Люди просто физически не могли посмотреть в мою сторону: постоянно отворачивались или зевали, или ещё что. На сильного аристократа, того же герцога Билибина, этот эффект, скорее всего, не подействует, но и так неплохо.

Что ж, кажется, всё. Осталось лишь спокойно дождаться понедельника.

* * *

В воскресенье вечером собрались у меня в апартаментах. Приехали дриада и Марина Морозова. Заказали кучу еды из ресторана грузинской кухни, вина, пива и закусок. Ели, пили, болтали о разном. Завтра нам расставаться на долгий срок. Ну как, долгий. Насколько я знал, турнир проходит около недели. Может меньше, если победитель определится раньше. Но почему-то меня не отпускало странное ощущение, что расстаёмся мы на куда большее время. Откуда оно взялось? Не знаю…

Дриада тоже уезжала в понедельник. Тот побег, который ещё и её сын, хорошо прижился и сейчас активно рос, несмотря на подступающие холода. Хотя зима здесь короткая — юг Империи всё-таки. Даже виноград, богатый маной, начал цвести, а Валико за ним ухаживал.

На месте особняка началось строительство памятника и аллеи, и пока всё шло хорошо. Марина Морозова планировала вернуться в Ярославль, в поместье Дубовых. Пора проверить ход работ и там. Молодец, она везде успевала. Надо будет ей жалованье повысить. Когда заработаю на него. С этим пока проблема. Надеюсь, турнир поможет её решить, но и после него есть идеи, как заработать.

На одном из заводов, что теперь мои, производят ткань. Я закинул удочку Агнес, чтобы они с Вероникой проработали вопрос шитья одежды. Платья, авторское нижнее бельё и всё такое. Ещё один способ дополнительного дохода! К тому же им надо чем-то заняться, пока мы на турнире.

Так мы и провели вечер — за разговорами, едой и вином. За окном опустилась ночь, где-то далеко светилось зарево над Пятигорском — город ещё не спал. От большого количества народа в комнате стало душно, и я открыл окно, впустив холодный ночной воздух. Хорошо… А потом не выдержал и обнял всех, до кого смог дотянуться. Хмель в голову ударил, не иначе.

— Задушишь ведь… — запищала княжна.

— Кажется, мышцу потянула, — прохрипела откуда-то Лакросса.

— Господин нас любит! Я знала это! — поцеловала меня Вероника.

А потом нас всех обняла Агнес. Разом. Заодно рассказала о своём Инсекте, чем вызвала бурю восторга у других девушек. Я видел на её лице бесконечную радость от их реакции. У неё единственной не было дара, и она наверняка из-за этого чувствовала себя белой вороной. Хотя для меня отсутствие у Агнес дара особого значения никогда не имело. Она и без него была полезна и талантлива.

Ух, что-то я совсем размяк под действием алкоголя и этого вечера. Ну и плевать. Хорошо же сидим!

Спать легли тоже у меня. Кто где. Со мной легли дриада и Марина, потому что поместились только они. К тому же с ними я не увижусь ещё дольше, чем с Агнес и Вероникой, так что всё по справедливости.

Уже на следующее утро мы вчетвером — я, Альфачик, Василиса и Лакросса — ехали в купе поезда в Пятигорск. Там на воздушной гавани пересели на дирижабль до Севастополя, а оттуда заказным автобусом по серпантинам — до горы Ай-Петри. Ехали с другими участниками турнира. Но у подножия, где нас высадили, их было ещё больше. Наверное, не меньше пары сотен.

Вид отсюда открывался потрясающий. Вверх по склону горы убегала канатная дорога с небольшими кабинками. Они были похожи на вишнёвые ягоды. Красные бока блестели на солнце. Сама гора была небольшой, вроде километр с четвертью, но на её вершине лежал снег. А ещё там росло дерево. Нет, не так. ДЕРЕВО.

Я таких никогда прежде не видел. Его корни опутывали камень горы, а крона подпирала облака. Оно само было не меньше километра в высоту. И этот огромный вес удерживал самый толстый ствол, что я видел. Снизу нельзя было разглядеть подробности, но, уверен, внутри мог поместиться целый город.

Среди участников я видел как слабаков, так и серьёзных ребят и девушек. В основном это были аристократы, хотя имелась и парочка явных простолюдинов. Последние выделялись физической силой. Видимо, компенсировали так отсутствие Инсекта. А дворяне все как на подбор: красивые девушки, мускулистые, холёные парни. Студенты приехали со всех концов Империи.

У многих были питомцы, как и у меня. У одной девушки на шее лежал огромный питон. И как она сама не падала под его весом? Рядом с другим парнем, явно из сибиряков, сидел огромный Волкодав с него ростом. Хоть и поменьше Альфачика, но противник серьёзный. Самым странным, что я увидел, был скорпион на поводке. Поводок к хвосту крепился. Ужас. От одного вида в дрожь бросало. Так что на Лютоволка особого внимания не обращали.

В основном участники разбились на тройки, в соответствии со своими учебными заведениями. Мы стояли на большой асфальтированной площадке — места всем хватило. Вскоре нас выстроили в подобие очереди, и охранники со специальными артефактами проверили нас на наличие запрещённых вещей. Пару участников отсеяли уже здесь — они пытались пронести наркотики. Идиоты. Теперь их казнят. Ну и поделом.

Затем нас подвели к фуникулёрам.

О месте проведения турнира я мало что смог разузнать. — все подробности держались в строжайшем секрете. Надеюсь, на том конце канатной дороги нам расскажут больше.

В кабинки сотрудники в серой форме с гербом в виде зелёного, обросшего травой кубка пускали по трое. Очередь выстроилась змейкой по коридору из столбиков с красными лентами.

Когда почти подошёл наш черёд забираться в кабинку, вдруг появился какой-то щеголеватый хмырь. Он расталкивал всех и пролезал под лентами, ведя за собой двух друзей: высокомерных парня и девушку, пепельную блондинку. И ожесточённо с ними спорил:

— Ещё чего! Я не собираюсь ждать целую вечность, пока до нас дойдёт очередь. И плевал я на местные порядки! Пусть Лесниковы вообще радуются, что я почтил их дурацкий турнир своим присутствием!

Хлыщ попытался оттолкнуть княжну с Лакроссой, но я преградил ему путь. Блондин наморщил свой нос, будто учуял дерьмо.

А вот сейчас обидно было.

Но что странно, я будто видел эти карие глаза прежде…

— С дороги, урод! — выплюнул парень.

Лёгкая оплеуха уронила хмыря на землю. Его спутники ахнули, кто-то из зевак заржал с криком «Так его! Тут очередь вообще-то!», а сам парень держался за щеку, словно только сейчас познакомился с этим ощущением, когда тебя бьют по морде. Привыкай, парень, привыкай. Нам с тобой целый турнир надо вместе провести.

И всё же… Я навис над хлыщом и задумчиво пробормотал:

— Лицо знакомое… Я угрожал тебе прежде?

* * *

Краков

До границы с Саранчой 30 км

В это же время

Барон Маститов отличался исполинским ростом в два с копейками метра. В ширину он тоже был не мал: как говорят, косая сажень в плечах. Свой род он вёл от богатырей древности. Вот их генам и был обязан своим положением. Титул Михаил Маститов получил совсем недавно, за выдающиеся боевые заслуги. Сильным Инсектом он не обладал, всего лишь мог обращаться в огромного волкодава, но этого хватило, чтобы сделать его бароном.

Маститов нёс одну из своих крайних вахт перед отпуском. Наконец-то он сможет повидать жену, Елену! Она держит маленький магазин в Пятигорске.

Но сейчас он ещё здесь, в Кракове. После подкопа Саранчи под землёй в одной из крепостей, все приграничные города поставили на уши. Вечная боевая готовность, подготовка ополчения из простолюдинов, даже стену вокруг города построили. Вот на ней и стоял новоиспечённый барон.

Солнце припекало, броня под его лучами раскалялась, и по спине тёк пот. Хоть прохладный ветер слегка облегчал муку. Маститов взглянул в подзорную трубу на окрестности. Из-за неё боевые товарищи часто подшучивали над ним, мол, пользуется технологиями древних.

Но биноклей Михаил не признавал. К тому же его подзорная труба была сделана с использованием особого артефактного стекла. И приближала в два раза сильнее, чем самый лучший бинокль. Ещё и подсвечивала живые организмы красным цветом. В том числе Саранчу.

Пока что в окрестностях было тихо. Только стая крупных кабанов, возможно, Костяных, резво пробежала на восток. Ничего серьёзного.

— Пу-пу-пу… — выдохнул Михаил и пошёл по крепостной стене на север.

Обменялся воинскими приветствиями с другим часовым и приблизился к набатной башне. Внутри было прохладнее, чем снаружи. Маститов на секунду привалился к стене и взглянул вверх, откуда спускалась толстая верёвка. Другим концом она соединялась с языком колокола в паре метров вверху. Тоже, можно сказать, технология древних. Тревожный набат. В него били защитники города, если видели вражеские войска.

«Звон такого колокола, должно быть, далеко слышно», — подумал барон, глядя на него.

Вдруг он увидел, что язык колокола слегка раскачивается, а затем начал качаться и сам купол. И ветер тут был ни при чём. Внезапно Михаил ощутил, как под его ногами дрожит вся крепостная стена. А через секунду раздался оглушительный грохот.

Маститов бросился к бойнице, выглядывающей на восток, в сторону центра Кракова, и его сердце пропустило несколько ударов.

Над крышами домов взлетали огромные комья земли, куски мостовой и целые части зданий. Они медленно, будто пух, падали обратно, вызывая колоссальные разрушения. Из центра города торчал огромный уродливый червь с кучей кривых зубов на морде. Он взревел и тут же вполз обратно, оставив вместо себя огромную дыру с рваными краями.

Барон взял себя в руки и вытащил подзорную трубу. Из провала на поверхность устремились орды уродливых существ.

— Саранча… — выдохнул он и бросился к колокольной верёвке. — Это прорыв! — кричал барон, яростно звоня в колокол. — К оружию! К оружию!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Барон Дубов 6

Content

Михаил Капелькин, Сергей Карелин
Барон Дубов 6

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene