Маргарита Южина

Мастер – класс от курицы – соседки

© Маргарита Южина, 2022

Глава 1

– … За легкомыслия порыв мой страстный, который ночи мрак тебе открыл! – Джульетта, которой по всей видимости, давно перевалило за пятьдесят, так отчаянно выкидывала руки к нарисованной луне, что зрители всерьез опасались, что толстые руки оторвутся.

– Клянусь тебе священною луной…  – Ромео тоже был не первой свежести. Голос артиста дрожал, дребезжал, куда-то пропадал, а потом появлялся с неуместным повизгиванием. – Что серебрит…

Что было дальше, зрители не услышали. На сцене раздался заливистый лай, а затем к артистам любительского театра «Магомед» выскочил небольшой белый песик и кинулся на псевдо-Ромео.

– Что серебрит цветущие… Да твою мать! Уберите эту шавку!…  – пытался не выпадать из роли артист, но у него не совсем получалось. – Цветущие деревья!.. Блин! Чья собака?

– О, не клянись луной непостоянной… На мою собаку не ори! Гриша! Ко мне! Быстро в гримерку!.. О, не клянись луной… а, я это говорила… Ага… Чтоб и твоя любовь не изменилась!..Гриша! Ко мне! Быстро ко мне, паразит такой!… Ромео! Я уже сказала – чтобы твоя любовь не изменилась, чего молчишь-то?

– Да я вообще не буду работать в такой обстановке! – взвился актер, отрывая от своей штанины пса. – Мария! Убери псину! Павел Георгиевич! Да сколько ж можно! Айй, блин, он прокусил кальсоны и уже… Машка! Собаку убери!

Занавес рухнул и тем самым спас не только штаны Ромео, но и органы актера. – Марья! Это ты собаку притащила?! – раздался грозный рык режиссера.

Пышная дама, которая только что играла юное дитя Джульетту, сиганула прямо с бутафорского балкона на сцену и мигом поймала собачку:

– А что такого? – вопрошала она, округляя глаза. – Значит, Наталья может своего сына на спектакль приводить, потому что ей не с кем его оставить, а я…

– Так там сын! – возмущался режиссер. – Понятное дело, что мальчику одному дома страшно!

– Мальчику, на минуточку, тридцать лет! – яростно выкрикивала Мария. – А вот моей собачке всего шесть лет, и ему страшно!

– А у тебя собака! И вообще!..

– И вообще – продолжала Мария. – Наталья приводит своего олуха, потому что вы его папаша, алименты не платите и пусть все видят, что…

– Я?! – до глубины души возмутился режиссер. Причем, все уже давно знали, что сын Натальи от него, но впервые это было озвучено! Весь город, понимаешь ли, молчал, а эта… Тоже мне! Ермолова! Великая актриса выискалась! – Мой олух?! Да я… вы уволены!!! Немедленно же!

Все это действие проходило прямо за кулисами, а зритель, который ни куда не собирался уходить, все это великолепно слышал. И последняя фраза была принята свистом и улюлюканьем. На это как-то надо было реагировать. Поэтому занавес опять раскрыли и Мария, псевдо-Ромео и режиссер вышли к зрителю на поклон.

– Ах, ты ж сволочь! – вскинулась одна из зрительниц и понеслась прямо на режиссера.

Чего думать – это была его супруга, все это знали, включая зрителя, поэтому зал разделился на две половины. Одна половина скандировала:

– Ло! Ви! Ло! Ви!

А другая же свистела и улюлюкала:

– Беги, Пашка-а!! Беги-и-и!!

Мария Игоревна Ведрищева сидела у себя на кухне, шумно пила чай и скорбно закатывала глаза к потолку.

Театр «Магомед» был любительским. Его организовал когда-то один из богатых жителей города. Сначала он хотел открыть конюшню, но потом решил, что в городе не хватает культуры и открыл театр. Назвал его в честь себя любимого. Потом этот единственный ценитель культуры и духовного благосостояния города сел за какие – то махинации, а театр так и остался. Городок был маленький, никаких развлечений здесь отродясь не водилось, поэтому люди помимо работы полностью отдавались двум страстям – театру и преступлениям. Театр посещала вся городская элита. Это было, как бы, правилом хорошего тона. Да и где еще можно было показать новые наряды, роскошные машины или замысловатые украшения. Был, правда, в городке еще и Дом Культуры, но тот регулярно горел. И что только местные пожарники не делали, чтобы языки пламени не рвались в этот культурный очаг, ничего не помогало. Горел, зараза, в конце каждого квартала, полугодия и в конце года. Кто его знает, почему. Но люди к этому привыкли и в определенные дни уже сносили к дверям Дома культуры ненужную мебель, старые кресла, поношенную одежду и даже годовые отчеты. И в определенное время пламя сжирало все. Поэтому и здравствовал только театр. И городская элита его боготворила. А поскольку элитой считали себя не только рыночные торговки и работники местного банка, но и все остальные, то народу в театре всегда было много. К тому же, люди приходили сюда не столько для знакомства с классикой и для показа своих же моделей, как для того, чтобы полицезреть очередной скандал, а то и поучаствовать. Еще не было ни одного спектакля, чтобы артисты на сцене не перессорились, а зрители не набили друг другу физиономии.

Понятное дело, что потерять работу в таком месте было самым последним делом. И хоть Марию увольняли каждый сезон, расстраивалась она искренне и отчаянно.

– Так на кой черт ты поволокла с собой Гришку? – недоумевала Тонечка, ближайшая подруга Марии.

– А с кем я его оставлю?! – искренне удивилась Мария. – Не одного же! Мальчику шесть годиков, а тут… мало ли что может произойти!

– Твой мальчик всю жизнь сидел один, ты его только вчера с собой взяла, – напомнила подруга. – А теперь кого винить? Еще и про сына этого вспомнила! Вот чего полезла? Все знают, уже никому не интересно!

– Лучше не зли меня! Ты подруга? Вот и успокаивай сиди, – недобро набычилась Мария, взяла на руки песика, чмокнула его в белую макушку и собралась было реветь от несправедливости. – Оставить одного… Гришика! Можно подумать, ты не знаешь, как он мне достался!

Тоня опять ничего не понимала. Да она прекрасно помнит, как Гришка появился у Маши, но ничего печального там не было… Или она что-то упустила?

А все было просто – где-то около шести лет назад Марию по обыкновению турнули из театра. Тогда она не выучила текст, а когда на нее режиссер накинулся, Машка сообщила тут же, что бедный Павел Георгиевич оттого злой, что ему рога давят на мозжечок, а там, дескать, расположен центр доброты и порядочности. Ну, понятное дело, Павел начал разбираться, оказалось. Правда – рога у него были. Но вот с того момента работы у Машки уже не было. А когда Машку увольняют с работы, она вспоминает, что у нее хобби – ловить преступников или распутывать какие-то нераскрытые дела. И эти дела сами на нее, на Машку, и валятся. В тот раз свалился какой-то полудохлый старичок, которого дети вышвырнули на улицу из собственного жилья. Мария быстро разнюхала, что воду мутила невестка, все это был доложено участковому Феденьке, а старичок был успешно водворен обратно, в свое жилище. Сынок же дедушки который изначально был заодно с женой, но потом вовремя сообразил, что может и вовсе остаться без наследства, быстренько проникся любовью к батюшке и стал его умасливать, как мог. В частности, он подарил ему жутко породистого щенка заморской собаки, одна порода которого называлась слишком заковыристо для небольшого городка. Порода называлась вест хайленд уайт терьер. К щенку прилагалась целая кипа документов. Кстати, новым владельцам даже имя придумывать не приходилось – щенок уже родился с мудреным именем, которое выговорить не смог ни дедушка, ни сам сынок. Дедушка, который оказался дико состоятельным, был настолько благодарен Маше за исход дела, что решил ей не платить деньгами («Мария, я понимаю, деньги вы не возьмете!»), а сунул ей этого щенка. Потому что ему этот щен вообще на фиг не сдался. Мария не отказалась бы от денюжки, но посмотрела на пуговичные глаза этого никому ненужного щенка, и пропала. Конечно же, она полюбила его сразу же. И назвала Гришей в честь своего папы, которого никогда не видела, но, наверное, любила. Вообще, с именем папаши была некоторая неувязочка. Маменька то называла отца Гришей, и нежно прикладывала платочек к глазам, то звала его на модный манер Гариком, в свидетельстве о рождении Маши записала ее, как Игоревну, а когда ругалась, отчего-то звала отца Василием. Однако, столько собак у Марии не было. Поэтому белой собачке досталось имя Гриша. Ну и вся кипа документов перекочевала к ней, но это было совсем ни к чему. Пускать щенка в разведение Мария не собиралась, когда она узнала цену на этого щенка, она сразу поняла – в их городке лучше десять раз украдут собаку, чем будут платить за нее такие деньги. Гришка был умен, красив, послушен и чрезвычайно предан Маше. А та баловала песика и даже на некоторое время отказалась от мысли искать себе нового мужа.

И вот, что тут было трагического? Тоня хотела было спросить, но поняла, что все будет без толку, поэтому просто перевела тему.

– Маш… ты бы лучше… это… взяла бы, да встречу одноклассников собрала, а? – заиграла глазками Тоня, прервав намерения подруги разреветься, – Мы уже сто лет не собирались.

Подруга знала, энергию Марии надо срочно направить в мирное русло. Если же опоздать, то… Да и со своим мужем Тоня развелась десять лет назад. А из одноклассников многие мужики очень даже ничего. Вот и надо проверить – все ли в семьях, может, кто и развелся. Вон, у самой Машки бывший муж тоже одноклассник. Еще и местный участковый – Федька Сазонов, из соседнего класса, тоже неплохая партия. Вечно разведен, вечно худой, голодный и загадочный – самое оно для супружеской жизни. Правда, на него и сама Машка заглядывается. Прикрывается какими-то детективными делами. Дескать, ей жутко интересно всякие преступления разгадывать. Благо этих преступлений в их городе пруд пруди… Короче, пора бы уже встретиться всем одноклассникам.

Мария серьезно нахмурила брови, поставила песика на пол и уставилась в окно:

– Я подумаю.

После этого Тоне можно было смело уходить домой, Машка теперь однозначно всю голову себе сломает, но вечер встречи одноклассников состоится.

Она не ошиблась. Уже вечером Маша сидела на ведре возле клумбы с георгинами, дергала траву и трещала по телефону:

– Ой, ну я тебя умоляю! Чего там денег-то?! Всего каких-то две тысячи. Зато посидим, как люди. А не как в прошлый раз – пригласила к себе Людка, а вечером пришел ее пьяный муж и всех выгнал к чертям. И нашу же водку выпил. Ну не паразит ли?… Да-а, все будут! И… да, и… а сколько тебе нужно девчонок? Чтобы все? Ну так все и будут… Давай… переводи деньги на мою карточку. Я тебе сейчас номер скину. Все, привет.… Та-а-ак, здесь ставим плюсик… Теперь звоним Федьке… Где же у меня его номер… Ага, вот… Алло… Ал… Федя?!

Маша обзванивала своих одноклассников и занималась садовыми работами. Она любила свой городок. Он был старенький, небольшой, и какой-то игрушечный. Почти все жители знали друг друга, были соседями и все жизненные перипетии проходили на глазах у всех людей. В городе было мало многоэтажек. В основном, люди жили в частных домах и имели собственные дворики. Когда-то власти задумались о благосостоянии жителей, и придумали очень выгодное дельце. Вместо того, чтобы строить новые высотные здания и тратиться на всякие там инфраструктуры, власти сделали проще – они объявили районы города коттеджными поселками. А чего? Молодежь все равно уже вся из городка уехала, а зрелые жители никак не могли прожить без собственных участков. Вот и жили все в домиках, с двориками, где сажали грядки, да выращивали цветы на клумбах. Кому не нравится – те уезжали, а между прочим, были и такие, которые приезжали из других городов, чтобы, как они выражались, пожить в прошлом.

Мария жила в крепком доме, который ей достался от родителей. Жила одна, но с хозяйством управлялась без проблем. К тому же, здесь так вольготно было Гришке. А позже, лютой зимой, они с песиком, когда выбежали на быструю прогулку, нашли на помойке полузамерзшего щенка. Конечно же, забрали его, назвали Дариком, а щенок вырос в огромного Дара. И Маше не пришлось даже беспокоиться об охране дома и двора.

Вот и сейчас – она говорила по телефону, а оба пса мирно лежали у нее возле ног и размышляли, чтобы такого придумать, чтобы хозяйка угостила их куском легкого. Они-то точно знают – Маша вчера купила этого легкого два пакета. Не сама же она есть будет.

Вечером к Маше опять забежала Тоня, да и чего ей не забегать – дом Антонины стоял прямо напротив:

– Ну и чего? Надумала вечер встречи собирать? – горели глаза у подруги.

– Скажешь тоже… уже собираю! – фыркнула Маша. – А еще… Смотри, что купила!

И Маша быстро унеслась в соседнюю комнату. Оттуда она уже тащила вешалку со здоровенным платьем в огромный цветок

– Вот, вчера купила, – не могла она оторвать глаз от покупки. – Вчера, как увидела, у нас на рынке женщина продавала, в как представила себя в нем…

– Маша, ну ты дура! – не выдержала подруга, но тут же исправилась. – Я в хорошем смысле слова. Тебя с работы уволили, а ты последние деньги на платья тратишь! У тебя новый пододеяльник был, в меленький горошек. Я бы тебе из него…

– Чего бы ты мне из меленького горошка? – набычилась Марья. – Ты ни фига не знаешь, а туда же! Я два дня назад объявление прочитала – какой-то воротила нанимал мыть вымыть два окна за пять тысяч, прикинь!

– Да ладно! – не поверила Тоня. – Врет, наверное, да?

– Нет, не да! Я вымыла, а потом увидела, что у них там этих окон… Короче, пришла еще раз и заработала еще пятнашку. За два часа! Так я туда еще раза два – три бегала. Там же этих окон! Он живет-то совсем рядышком с театром, прямо совсем близко. И, прикинь, такие деньжищи платит! Вот это работа! Так что… я еще подумаю – возвращаться или нет в этот театр.

– нет, ну если так…  – протянула Тоня и тут же переменила тему. – И кто идет?

– Да кто… человек пятнадцать соберем. Я ж не столько с нашего класса, а со всего выпуска…  – Маша вздохнула и покачала головой. – Вот ты не поверишь, такая суета… наши мужики… Вот их хоть не зови! Им обязательно надо, чтобы девочек было больше.

– Ой, как всегда! – обиженно надула губки Тоня. – А ты чего?

– А чего я… говорю, что все девчонки уже записались, а сама еще ни одной не звонила. Будем ты, я, да еще можно Таньку Свешникову пригласить, она теперь такая толстая стала.

– Точно! А больше и не надо никого! – щебетала Тонька. – А то, как всегда, девчонок набьется полный зал, все расфуфыренные, накрашенные, их потом танцевать приглашают, а мы с тобой, как две дуры сидим, хоть бы кто подошел!

– Не две, а три…  – покачала головой маша. – Еще и Танька Свешникова. Но не в этот раз. В этот раз нашим мальчикам никого, кроме на не останется.

Однако, Маша ошиблась. Минусом небольшого городка является то, что новости разлетаются здесь со скоростью молнии. И, конечно же, такое событие, как встреча одноклассников, не смогло пройти незамеченным. К тому же, сами одноклассники, зная предрасположенность Маши к одноклассницам, сами побеспокоились о том, чтобы всех девчонок оповестить. Страшно сказать, даже Катька Солодовникова, которая сразу после школы мотанула куда – то на Север, и никто ее больше не видел, и она решила встретиться с одноклассниками. Ну, Катька всегда была ни рыба, ни мясо, серенькая мышка, так что она погоды не сделает. Да и что сделать, если эти мальчишки… Ну, в принципе, все уже давно были не мальчишки и девчонки, ну да для одноклассников когда имели значения года!

В пятницу, перед заветной субботой, Тоня прибежала к Маше с целой сумкой:

– Маш, покрась меня, а? Вот, я тут две краски купила – одна белая – подороже, а другая…

– Какая белая? Ты с ума сошла?! – всплеснула руками Маша. – Ты всю жизнь была рыжей, а теперь хочешь белой быть? Не смеши людей! Какая краска у тебя другая?

– Черная…

– Все! Как всегда! Давай тебя покрасим в цвет разведенной зебры! – неизвестно отчего негодовала подруга. – Полоса белая, полоса черная, полоса белая… И черная…

– … Задница?

– Морда! У зебры всегда морда черная. А тебе бы только про задницу…

– Маш, ну что случилось? – не выдержала Тонька. – Ты вот прямо, как цепная психа.

– Да будешь тут психой, – тяжело вздохнула Мария. – Знаешь, сколько завтра будет одноклассников? Двадцать один. И знаешь, сколько мужиков? Шесть! Остальное все наши бабы! И откуда только узнали, заразы такие… Давай, чем тебя там красить?

– А твой будет? – спросила Тоня.

– Будет. Я ему в приказном порядке сказала. Ты ж знаешь, он со своей лахудрой развелся. Может опять любить меня открыто. А то все такие взгляды присылал, ой, как вспомню…

– Я думала, СМС-ки… А Федька Сазонов?

– Будет… А тебе зачем? – насторожилась Маша. – Ты мне на Федьку даже не смей глаз свой косоглазый класть! Федор, это… это святое…

И Мария придала к себе Тонькин пакет и устремила глаза в окно. Самое время было включить американский гимн. Они всегда так в кино его слушают.

– А из девчонок кто? – не прониклась Тонька ситуацией.

– Ирка Карасева! Довольна? Хватит тебе?

Да, одной Ирки Карасевой могло хватить на то, чтобы все одноклассники мужского пола крутились только возле этой дивы.

Ирка еще с первого класса всегда была самой – самой. К ее стройненькой фигурке и огромным синим глазищам, к ее каштановым локонам всегда прилагались самые здоровенные банты, самые коротенькие юбочки и самые модные шмотки. К тому же, эта выдра еще и училась на отлично. Ирка всегда была занята – то у нее тренировка на фигурном, то она на занятиях в музыкальной школе, то у нее танцы. Когда учились в школе, на своих сверстников Ирина почти не обращала внимания – мелочь пузатая. По Ирочке сохли мальчики со всех классов. Но после школьных лет Ирина Аркадьевна вдруг заметила, что и в ее классе есть люди весьма достойные, и их внимание ей не стало докучать. Она принимала его с радостью.

Совсем не так радостно было подружкам – Маше и Тоне. Очередная перспектива остаться в тени совсем не радовала.

– А ты не помнишь, Ирка не разводилась? – повернулась Маша к подруге. – Она же вроде бы, замужем была?

– Она и есть замужем, – кивнула Тоня. – Но… У нее не ревнивый муж. Он ей всегда разрешает с одноклассниками тусоваться.

– А чего это? Как будто одноклассники не люди, – даже обиделась Маша. – Ну ни чего, сразу предупреждаю, если эта Карасева на моего Владьку или на Федьку… А чего это ты глаза отводишь? Ты мне смотри!… Пойдем я тебя покрашу.

– В разведенную зебру?

– да какая разница, – махнула рукой Маша. – Кто там на тебя смотреть будет…

В назначенный час, в местном кафе «Тюльпан» собрались все одноклассники. Гремела музыка, белизной сияли скатерти, отсвечивали стеклом фужеры. Вот в самом деле, когда тебе плохо, нужно устроить встречу друзей. Тогда на неприятности просто не остается времени.

Маша сидела в самом центре стола, она не только собирала одноклассников, но и всегда придумывала программу, поэтому ее место было самым видным. К тому же, сегодня она придумала небольшую хитрость. Она предложила девчонкам первым занять места – через одного, а молодым людям ничего не останется, как выбрать себе даму на вечер и усесться рядом, на свободное место. Задумка, как оказалось, была так себе, потому что все мужики кинулись занять места рядом с Иркой и… и с Катькой Солодовниковой. Катька вообще выкинула номер «чтоб я помер». Эта наглая серая мышка, эта «ни рыба, ни мясо», умотала на свой Север, открыла там свою ветеринарную клинику и стала богатой и красивой. Ну не сволочь ли? То, что она была богата, было написано у нее прямо на лице – она бесстыже молодо выглядела. И это были ни какие-то там уколы молодости, на которые Маша уже полгода накопить не может, а, скорее всего, самая настоящая круговая подтяжка, которая стоит – мамадорогая сколько! И, понятное дело, такое сочетание. Как красота, молодость и богатство не могло оставить мужчин – одноклассников равнодушными. Они забыли, как издевались над Солодовниковой все школьные годы, и теперь назойливо предлагали себя в кавалеры.

Как Маша не пыталась к себе привлечь внимание, Катька и Ирка спокойно перетянули всех мужиков на себя. Всех шестерых. Даже Федька Сазонов – и тот смущенно улыбаясь, поглядывал на Катьку и даже попытался примоститься рядом с ней. Да чего там Федька! Даже Машин бывший муж Владька Рубцов, и тот…

– Владька!! – рявкнула Маша, видя, как тот пододвигает тощим задом свой стул к Ирке. – А ну быстро на место! Рядом! Рядом со мной!

Владька еще не забыл своей любви к Маше, поэтому тяжко вздохнул и присел с бывшей супружницей.

– Дорогие мои! – громогласно начала Маша, когда все уже уселись. – Не будем ждать больше никого, начнем!

Сначала Маша произносила какие-то слезливые тексты про время, возраст и про уроки жизни, потом, после нескольких выпитых рюмочек, на ведущую уже мало, кто обращал внимания. Уже и Ольга Толстикова, в сущности, прилежная мать семейства, теперь выше колен задирала и обещающе подергивала бровью перед пьяненьким уже Сашкой Чихачевым. Светка Кукушкина назойливо танцевала прямо перед глазами Сережки Осипова. Тот пытался отодвинуться и поговорить с другом – Вовкой про машины, но Света передвигалась к нему, и через каждые десять минут валилась к мужчине на руки с криками: «Ой! А чего мне не сказали, что здесь такие скользкие полы! Ха-ха, придется тебе, Сережка, отдуваться!». И даже Танька Свешникова, опустошив четвертую тарелочку с салатом, теперь решила накормить Вовку и настойчиво толкала ему вилку в рот. Вовка тоже пытался поговорить с другом, но не мог физически – салат не давал говорить.

Мария не должна была оставаться незамеченной. Поэтому она перешла к точечному перехвату.

– Танюша! – подходила она к Свешниковой. – Да ты похудела!!

– да ладно? – таяла пышна одноклассница.

– А я тебе говорю – похудела! Смотри! Раньше у тебя пальцы были, как сардельки… да что там сардельки – как докторская колбаса, а сейчас… прямо тебе изящные сосисочки!! Охотничьи! Которые такие тощие и масляные все. Я в хорошем смысле!

Татьяна сияла от счастья. Это ж сказка – есть в три горла и худеть!

– Катенька! А ты ветеринар?! Обалдеть! – уже ворковала Мария возле Солодовниковой. – Это здорово, что ты ветеринарку открыла. Это значит, что ты любишь животных. Я… я обязательно тебя познакомлю со своими собаками. Их две… два… они не кусаются. Нет, Дарик кусается, но он не страшно кусается. Он не так, чтобы рррыгаф! И цапнул. Нет. Он просто подойдет познакомиться и тяпнет. Аккуратно так. Причем, совсем не взяточник. Вот ты ему мясо дашь, он мясо сожрет, а тебя все равно укусит. Но он на улице все время или в гараже. В дом я его не пускаю. А вот Гришка – тот ваще не кусается. Он просто людей любит. Ты его посмотришь?

– Когда мне, Маш? – улыбалась Катька. – Я ж скоро уезжаю. Да и занята я днем.

– А ты ко мне можешь в любое время! Я там же живу, где и раньше. А то, знаешь, он что-то ушками трясет. Я так за него переживаю. Я не за бесплатно! Я любые деньги заплачу.

– Тонечка! – подлетела она к следующей однокласснице. Но поняла, что перед той можно бисер не метать. – Да тьфу на тебя, Тонька! Чего под ногами крутишься?

– Юрочка! Петушков! А ты, я слышала, пить бросил? – уже ворковала она возле следующего. – Тебе надо срочно выйти замуж… Жениться! Пока снова не запил. Прямо срочно – срочно!

– А мне? – тут же подошел Рубцов – бывший супруг. – Я тоже похудел, на целый кошелек. Поэтому мне срочно нужно жениться.

– Да нет таких дур, кто б за тебя пошел, – горько вздыхала Маша.

– Ты была единственная? – расстроенно уточнял Владька.

– Но-но-но! – оборвала Маша словоблуда и уже неслась к следующему однокласснику.

Но как не пыталась Мария вылезти на передний план, поняла, что пора приступать к самому веселому – к танцам. Зазвучала быстрая музыка и на середину танцпола потянулись первые танцоры. Сначала это были женщины – мясистые, раскрашенные, как индийские невесты, в цветастых платьях. Заводилой, конечно же, была Мария. В своем новом платье она напоминала огромную клумбу, но ничуть не расстраивалась. Сама себе она виделась легкой бабочкой. Дамы азартно двигали животами и переставляли бутылочные ноги с места на место. При этом задорно играли глазками и трясли залакированными кудрями.

Легкими девчонками среди пышных дам смотрелись две одноклассницы – Ирка Карасева и Катька Солодовникова. Женщины были на высоченных каблуках, стройные и подвижные. Смотреть на них было прямо неприятно. Маше неприятно. Нет, ну чего выделяться? Все бабы, как бабы, а эти две…

Радовало одно – Федька упрямо клеился к Катьке, а та упрямо его отвергала.

Но печалило то, что его не отвергала Ирка Карасева. Она прямо сама к нему липла – то рядом с ним плясать надумает, то ему какие – то глазки строит. А то и вовсе заявила:

– Девочки! Не стоим! Сейчас будет белый танец!

– Пойдемте за столы! – проигнорировала заявление одноклассницы Маша. Теперь надо было изо всех сил тянуть одеяло на себя. Да и к тому же, кто не знает, кого пригласит Ирка! А Федька тоже не евнух, возьмет, да согласится. Нет уж…  – У меня созрел тост!

Одноклассники ничего против тостов не имели и послушно уселись на свои места.

Над столом стоял ровный гул пьянеющего люда. Уже никто не слушал ведущую, все наливали сами себе, и сами же честно выпивали. Кому надо – выходили потанцевать, а кто не хотел, то ел, пил, и рассуждал, как нужно управлять страной в такое непростое время. Кстати, мужская часть одноклассников, все больше, именно пила и рассуждала, в то время как женской части хотелось романтики и танго.

Мария поняла, что ждать милости от природы, это не наш путь, быстро объявила белый танец и рванула к Федору. Но добежать не успела – эта тощая подруженька Тонька перехватила мужика перед самым носом. Оставался только бывший муж.

Когда – то Виталик Рубцов не имел такой блестящей лысины, был выше сантиметра на два и хорошо разбирался в математике. Машенька была яркая девочка. Если уж совсем честно, то не столько яркая, сколько видная – ее килограммы всегда были хорошо видны с любого места школы.

Когда девочке случилось тринадцать лет, она вдруг сообразила, что ждать ей никак нельзя. Если сейчас она не возьмет ситуацию в свои руки, то может остаться старой девой. И юная леди начала пристальный отбор мальчиков из своего класса на роль будущего мужа. Все мальчики как-то подозрительно отрицательно относились к такому вниманию. Федька, например, который был красивее всех, тот сразу кидался с кулаками, едва Маша брала его за руку и тянула к окну. Да и другие мальчишки не слишком вникали в интересы девочки. И только Виталик старался искренне узнать – а чего, собственно, от него хочется Маше Ведрищевой. Маша не могла ему объяснить, что пока только он остается на роль будущего жениха, но и отпускать мальчишку от себя не торопилась. Она решила подтянуть математику. И Виталик честно пытался ей в этом помочь. Очень скоро в классе стали шушукаться, что Рубцов и Ведрищева – пара. Виталик пытался отнекиваться, что-то объяснять, но Машенька однажды притянула его к себе за воротник и строго проговорила:

– Поговорят и забудут, чтобы кузнечиком скачешь? Чтобы я больше никаких отнекиваний не слышала.

И Виталик понял – замолчал. А уже после школы как-то само собой получилось, что надо было расписаться. Просто Виталик, как всегда, пытался Маше помочь по математике, когда Маша поступала в институт, а родители пришли, застали их одних и… И, как порядочный молодой человек, Витальке пришлось жениться. Причем, у них и не было ничего. Просто уж больно захотелось Маше в ЗАГС в белой фате съездить. Да и гордость брала – Ирка Карасева еще по институтам скачет, а вот Машенька уже под венец пойдет!

Можно было подумать, что Маша всегда соперничала с Иркой, на самом же деле… какого черта! Она ее просто ненавидела! Все, что Маше доставалось с большим трудом, Ирке запросто швыряли к ее длинным ножкам! Фигурка, кукольное личико, длиннющие ноги – все это вот просто так было дано этой Карасихе природой. За что?! И училась она отлично – ну, это, чтобы выпендриться. А уж, как ее любили мальчишки! Со всех классов на нее заглядывались. Нет, ну красота – это ж, известно, на любителя. Но с Карасевой выяснилось, что всем нравится именно она. Хоть бы кто-то сказал: «Да ничего особенного. А вот Маша!». Вот и как к ней потом относиться? Кстати, и Федька – любовь всей Машиной жизни, он тоже сходил с ума по этой Ирке! Да за это убить мало! Хорошо еще, что Витальку удалось урвать. Хоть что-то.

Родители Витальки работали за границей, парня воспитывала только бабушка, и она яростно была против. Но кто б ее слушал! Виталька решил поступить по-мужски. Незачем порочить невинную девушку, надо жениться.

– Виталик, она же только из-за твоих родителей, – отговаривала внука дома бабушка.

Ну вот и кому это надо было? Все итак это знали! Да если б у Витальки родители за границей не пахали, Маша и вовсе бы его не рассматривала. Если честно, она тоже не по большой любви за Витальку бежала! Ей вот, может быть, Федька всегда нравился! Но если тот на нее не смотрел, не в девках же куковать! А у Витальки родичи состоятельные. Можно и самим потом за границу ломануться… Да и фамилию она себе хотела сменить. Ну что такое – Ведрищева? Но вот с фамилией не вышла. Маменька Маши, как услышала, что та мечтает поменять фамилию, так стала выть, будто Маша решила поменять вместе с фамилией и все свои органы на другой пол. Но Маша была, как каменная и свое решение не меняла. Тогда мать пошла на крайние меры:

– Ты понимаешь, что твой отец не вечный! Он помрет, кому его квартира останется? Тебе! А разве он тебе ее оставит, если ты его фамилию предашь?

А вот это стало решающим фактором. Правда, папенька ни фига Маше не оставил, когда помер. У него попросту ничего не было. Зато Марья так и осталась Ведрищева. Но ничего, вот в следующий раз, когда она выйдет замуж, она сразу же поменяет фамилию. А что? Мария Игоревна Сазонова – нормально звучит.

Но вот тогда не вышло. Жили молодые неважно, а когда приехали родители Витальки, то с первой же ссорой ненадежный брак был расторгнут. Причем, Маша даже узнала об этом не сразу. Но… что сейчас вспоминать. Рубцов потом еще женился, но тоже неудачно. Зато, правда, по любви, как он сам говорил. А Маша ударилась в театр.

У Марии так отчетливо в голове всплыли воспоминания, что лицо ее растянулось в блаженной улыбке, а сама она поднялась и направилась приглашать Витальку на танец. Да и музыка была какая-то уж слишком сердечная.

Перед самым ее носом мелькнула фигурка Ирки, и Виталик спешно поднялся с женщиной танцевать.

– Э! Карасева! Ты не заметила, что это я иду приглашать мужа на танец?! – возмущенно округлила глаза Мария.

Ирка не испугалась:

– Машенька, во – первых, на встречах одноклассников нет ни мужей, ни жен, а во – вторых, он тебе муж быв – ший! – она весело запрокинула голову назад и засмеялась заливистым смехом.

Маша понимала, что ни так уж этой Карасевой и нужен был ее Виталька. Просто надо было показать «чьи в лесу шишки». А этого терпеть Маша никак не могла.

– Ах ты ж дрянь такая! – кинулась она на соперницу и ухватила Ирку за локоны.

– Маша! – послышались голоса, и все одноклассники бросились на Машу.

Ну, вот почему на Машу?! Ни одна зараза не стала добивать Ирку, а ведь видели, что это именно она увела на танец Машкиного мужа! Даже Тонечка, и та – висела теперь на руке у Маше и пыталась что-то протараторить в ухо.

– да уйди ты! – стряхнула ее с локтя Маша. – Какая-то макака липучая! Нет, чтобы…

Но подруга знала нежные струнки Машиной души.

– Маш, а знаешь, что мне про тебя Федька сказал, – зашептала она, виновато глядя Маше в глаза. – Я и не знала, что он так к тебе относится!

– Как? Что он сказал? Быстро говори, – схватила Маша подругу за локоть и потащила Тоню в туалет.

– Ну, говори, что он тебе сказал! – прижала она в туалете подругу к стене.

Та не стала долго капризничать:

– Ну, когда я с ним танцевала, он мне по секрету сказал, что ты… только ты ему не говори, хорошо?

– Да не скажу! Говори, что он сказал!

– Ну вот, он и сказал, что ты детективы раскрываешь лучше, чем целый оперативный отдел, – выдохнула Тонька.

– И что?

– И то! – заблестела глазами подруга. – А для Федьки это самый лучший комплимент! Ты же знаешь, какой он звезданутый по работе!

Маше, конечно же, хотелось услышать что-то другое, но приходилось признать, что и это уже хорошо.

– Да я итак это знала, – кокетливо дернула она пудовым плечиком. – Этот уж мне Федька… Он всегда ко мне дышал неровно…

И Марья с прямой спиной выплыла из туалета. Тоня только удивленно проводила ее глазами.

Марья решила вести себя тихо и загадочно. Все привыкли, что она всегда что-то придумывает, скачет, кричит, смеется, а сейчас – нет. Перед вами, господа одноклассники, тихая, чуть взгрустнутая… взгрустнувшая… яся… В общем, вся таинственная Маша.

Это сразу же сыграло. Со своего места подскочила Таня Свешникова и, прижимая бокал к своему объемному животу, начала, голосом кастрированного монаха:

– Дорогие мои! Сегодня я хочу выпить за нашу Машеньку!

Маша постаралась улыбнуться с максимальной скромностью, но все равно – улыбка получилась слишком довольная.

– Спасибо, Танюша, – величественно качнула она головой.

– Это только благодаря Машеньке мы…  – с упоением токовала Таня. Она понимала – пришел ее час. Татьяну вообще мало, кто когда слушал. А тут все смотрели только на нее и внимали каждому слову. Поэтому речь обещала быть долгой, нескончаемой и нудной.

– Ой, да ладно вам, – вскочила со своего места Ирка Карасева. – ну не Машка, так кто другой собрал бы… .Музыку включите там! Погромче!.. Ну? Кто со мной танцевать? Быстро выпиваем и…

Она замахнула рюмку и понеслась на середину танцпола. За ней потянулись почтит все одноклассники. За столом остались сидеть только Маша, Тоня и Татьяна все никак не могла закончить свой диалог.

– Вот Жучка, – блеснула на Ирку глазами Маша. – Ведь как не хотела ее приглашать! Нет, ну как не хотела! И кто эту заразу позвал?

– Я и позвала, – удивленно заморгала Таня Свешникова. – Я думала, чем больше человек, тем…

– Татьяна! – вскочила Маша. – Тебе категорически запрещено думать! Ты от этого… толстеешь!

Свешникова испуганно схватилась за бока, за талию и принялась охать:

– Вот я ж всегда говорила маме – не надо мне умничать! А она…

Музыка была быстрая, заразительная, так и тянула танцевать. Маша пошла в центр круга, стала танцевать и, как бы, невзначай, подошла к Ирке:

– Слышь, Карасева! Ты поменьше мелькай передо мной, договорились? А то…

Ирка только весело расхохоталась:

– Машка, ты сейчас такая смешная, прямо, как кастрюля с мясом бурлишь! – выдала она и унеслась танцевать дальше.

Ну и как с ней можно было бороться? Кастрюля с мясом!

В самой середине вечера поднялась Катька, со всеми попрощалась и вышла. Ее особенно никто не задерживал – одной красоткой меньше. Вот только и Федька вдруг засобирался, быстро со всеми попрощался и ушел. И все. В один момент Маше стало как-то неинтересно все. И танцы, и музыка, и даже бывший муж. Ирка тоже уже ушла, казалось бы, можно было отрываться вовсю, но уже не хотелось. Кстати, Виталька уже который раз приглашал Машу на танго и каждый раз плаксиво жаловался, что жизнь у него не сложилась. Он бы и рад все вернуть… Нет, не с Машей, конечно, а с его давешней женой, но братья женщины против. А все потому, что та бывшая нашла более удачную партию, стала совсем богатая, а Виталька, как раз, богатым не стал. А поэтому… Коль уж такое безрыбье, то можно и… к Маше. Обратно. У-у-у– . как же это было нудно. Да и с чего Виталик взял, что Маша бы его приняла?

Когда Мария заметила, что Виталик намылился к ней подойти в четвертый раз, она спешно поднялась и со всеми попрощалась.

– Маш, ну ты чего? – попыталась уговорить остаться ее Тоня. – Тут так весело!

И в самом деле – за Тонечкой принялся ухаживать Юрка Петушков, которого все раньше знали, как алкоголика и пропойцу. Но сейчас, как он говорит, он давно завязал – прямо перед вечером сходил и закодировался, а потому, он собой представлял довольно аппетитный кусок для разведенок.

– Тоня, ты ж понимаешь – у меня собаки не выгуляны, – махнула рукой Маша. – Да и… поздно уже. Час ночи. Что тут – до петухов сидеть? Юра, я не про тебя…

Собрав кое – что со столов для собак, Маша быстренько ретировалась.

Глава 2

На такси тратиться не пришлось. Ресторан был в десяти минутах ходьбы от ее дома, поэтому очень скоро она уже заходила домой.

– Привет, мои хорошие, – бормотала Маша, наглаживая Гришку и Дарика. – так, Дарик, давай в гараж! Нечего в доме, я сейчас тебе туда все принесу… Погодите, я разденусь… О-о-о-, эти каблуки… если б вы знали, как хорошо без них!.. Гриша, погоди, сейчас все вам дам…

Покормив собак, Маша развешивала свое платье.

– Ну погоди, Гриш, не крутись под ногами, – пыталась уговорить пса Маша. – Надо же платье повесить. Сейчас все уберу и пойдем гулять… Погоди… Видишь, как Дарик в гараже тихонько ждет…

Неожиданно в окно раздался стук, и собаки тут же подняли страшный лай – Дарик лаял в гараже, а Гришка охранял дом изнутри.

– Кто там? – выглянула Маша в окно.

– Маш!! Маша!! Пусти скорее! – раздался знакомый голос.

От удивления Маша не сразу сообразила, что это голос Ирки Карасевой.

– да кто это? – выглянула Маша и отшатнулась – прямо в окно к ней лезла Ирка. – Ты ошалела?!

– Он меня сейчас убьет! – испуганно оглядывалась женщина и пыталась влезть в окно. – Я ж тебе говорю – пусти!

Маша быстро помогла женщине влезть и только сейчас смогла ее хорошо разглядеть.

На Ирке было то самое платье, в котором она была на встрече. Правда, вместо кокетливых туфелек на высоком каблучке сейчас на Карасевой были обуты какие-то бесформенные сланцы. Скорее всего, мужские, судя по размеру. Под глазом у Ирки багровел свежий фингал, на руке отчетливо проступали следы чьих-то пальцев. Прическа же представляла собой клок рыжего сена. В общем, еще совсем недавно хорошенькое личико Карасевой сейчас выглядело очень плачевно.

– И-и-ир… кто это тебя так? – с искренним сожалением спросила Маша.

– Да кто…  – швыркала носом одноклассница. – Ой, Маш, я тебе все сейчас расскажу… Чай есть? А еще лучше коньячка граммов пятьдесят…

– Вот тебе водка… Коньков нет, извини, а я сейчас собак выгуляю и приду. Я быстро.

Чего думать – еще со школьных времен все знали – у Ирки Карасевой отец прямо деспот. Девочка всегда была, как кукла, но никого и никогда не приглашал к себе домой в гости, никогда не задерживалась со школы и всегда боялась получить даже четверку. Если что, отец реагировал мгновенно – девочку били. Ее выращивали, как дорогой товар – чтобы было кого показать, и о ком рассказать. Ее одевали, как игрушку, она посещали все кружки и секции, которые были в их районе, но счастливой жизнь ребенка нельзя было назвать даже с большой натяжкой.

Только Ирке исполнилось восемнадцать, как она выскочила замуж и уехала жить к мужу. Муж был очень спокойным, любил супругу, и Карасева жила припеваючи. Однако, иногда, когда они приезжали к родителям на праздники, отец, по старой привычке, брал дочь под свой контроль. Когда была жива мать, было легче, а потом, когда мать скончалась от рака, отец быстро нашел себе молодуху, стало невтерпеж. Ирка перестала приезжать, но иногда приходилось. Жили Карасевы в четырех домах от Маши, в частном доме. В этот раз Ирина приехала на вечер одноклассников и, скорее всего, остановилась у отца. Наверное, тот опять разошелся.

– Мне… я поговорить хотела…  – потирала ушибленные места Ирка. – Надо же – рука теперь в синяках будет. Еле к тебе через окно залезла. Хорошо, твой бывший помог, подсадил.

– Владька, что ли? А он здесь чего?

– Так тоже домой шел. Сейчас ведь уже все разошлись, – просто пояснила Ирина.

– А к тебе-то чего полез?

– Да не полез он. Я его попросила, он меня до твоего окошка подсадил.

– Ему бы только кого подсадить! – ворчала Маша. – Значит, так… водка здесь… вот тебе салаты из ресторана – закусывай. Давай чай тебе поставлю. Только… ты тут пока посиди одна, а я собак выгуляю. А то они уже давно пляшут. Я недолго. А потом мы с тобой хоть до утра сможем разговаривать.

– давай.

– Чай вон там… как чайник включать. Сама догадаешься…  – и Маша вышла, прихватив Дарика и Гришку.

В июне даже в час ночи светло. Во всяком случае, не настолько темно, чтобы на деревья натыкаться. Луна светило изо всех своих сил, и дорожки были хорошо видны.

– Вот ты подумай, – разговаривала с Гришкой Маша. – Как живет эта бедная Ирка!

Гришка никуда не торопился, бежал рядом с хозяйкой и деловито заглядывал под каждый куст. Маше искренне казалось, что он ее слушает.

– А ты еще ей завидовал!

Гришка удивленно поднял морду на хозяйку и постарался предположить, о чем та вообще беседует.

Дарик скакал рядом, пытался допрыгнуть до хозяйского лица и чмокнуть Машу в губы.

– Да Дарик же!! Веди себя прилично! – одернула пса хозяйка. – Прямо вот настоящий кобель… Я вот все никак не могу успокоиться – главное, мужу плевать, где его жена находится, ни какой защиты девке… Гриша! Что ты там делаешь? Я с кем разгов… Дар!! Фу этот селедкин хвост! А я сказала фу!! Плюнь, паразит такой! Ну что мне теперь – к тебе в рот лезть, что ли?

Да, на время пришлось про Ирку забыть, потому что даже на поводке Дарик умудрился где-то найти тухлую селедку и старался теперь по – быстрому запихать ее себе в рот полностью.

– А я тебе… Плюнь!

Гришка тоже принялся набрасываться на друга. С одной стороны – пусть хозяйка видит, как он занимается воспитанием этого великовозрастного щена, а с другой… не, ну найти селедку и в крысу сожрать все в одно рыло! Кто так делает-то?!

– А я… отдай, говорю…

После непродолжительной борьбы, Дарику пришлось сдаться – хозяйская рука была до ужаса цепкая, и нога – на удивление меткой.

– Все! – разобиделась Маша. – Раз такое дело, поворачиваемся и идем домой! Итак уже с вами около часа гуляю. А у нас, между прочим, женщина в гостях.

После прогулки Дарик, как обычно, остался в гараже, а Гришка пошел домой, вместе с хозяйкой.

Гараж был отапливаемый, вплотную пристроенный к дому, и Дарик жил там. Сначала было решено, что здоровенная дворняжка будет вообще на улице – охранять двор и жить в будке. Но как-то Дарик бегал в город, по подругам, и прибежал весь подранный. Дело было зимой, оставлять больного пса на морозе было варварством, и Маша забрала его в гараж. Парню новая «будка» так понравилась, что возвращаться на улицу он категорически отказался. Маша сразу же решила, что так тому и быть, и Дар переместился в гараж. Теперь гараж с небольшой машинкой Маши, которая осталась ей после отца, охранялся Дариком, а квартира – Гришей. Так было распределено, но если где-то раздавался шорох, то лай поднимал, как Гриша, так и Дар.

– Все, теперь спать, – отстегнула Маша Дарика от поводка и вместе с Гришкой зашла в дом.

Гришка сразу же побежал в кухню.

– Ир, ну как ты? Не потеряла нас? – весело спросила Маша.

Ей никто не ответил.

Вероятно, Ирка, все же, не дождалась – уснула, потому что сейчас на кухне Карасева сидела, уронив голову на руки.

– Ир, может, ты мужу позвонишь, он тебя…  – осторожно потрясла одноклассницу на плечо Маша и вскрикнула. Карасева шумно рухнула на пол. И только сейчас Маша увидела, что все лицо и голова женщины были разбиты тяжеленным камнем. Почему камнем, потому что он лежал здесь же – на столе.

Гришка громко залаял, в гараже другу вторил Дарик.

– Ирка!! – испуганно вскрикнула Маша и отскочила в сторону. – Ира!

Было совсем очевидно, что сейчас перед Машей уже не Ирка Карасева, а ее труп.

– Охренеть… охренеть… с ума сойти…  – белыми губами прошептала Маша. – Гришка! Ко мне!

Надо было оттащить собаку – Гришка так и лез к разбитой голове жертвы.

– Неужели он ее догнал? – бормотала Маша, выбегая в гараж.

Здесь она нацепила поводок на Дарика и понеслась к знакомому адресу, вместе с собаками. Оставлять псов вместе с убитой одноклассницей Мария побоялась. Да и нельзя ведь никаких следов стирать. А у одного только Гришки четыре лапы, он там столько следов напечатает!

Но собаки вели себя безответственно – настырно делали вид, что весь день сидели взаперти, и десять минут назад хозяйка не выводила их по нужде. А значит, им надо было пометить каждый куст и дерево.

– Дарик! Да что ж тебя к каждому кусту тянет! Мы ж только что ходили!..Блин… Только б этот Федька никуда не ушел… Хотя… куда ему идти в такое время?

К Сазонову она затарабанила прямо в окно. Вот интересно – у Маши до окна не дотянешься, удивительно, как Ирка смогла залезть, а Федька все никак не мог привести дом в порядок, и домишко наполовину врос в землю.

– Вот оглоедки, – открыла окно мать Федьки, тетя Даша. – Машка! Хвать тебя за ляшку! Да сколько ж можно?! Совсем совесть прожрала, что ли? Столько времени, а тебе мужика понадобилось!

– тетя Даша… Дарья Николаевна… да Дарик же! Стой ровно!..Мне срочно нужен Федька… Федор. Разбудите его.

– Еще чего! Он недавно с ваших посиделок приперся, а его в любой момент вызвать могут! Иди домой! Уходи домой, он тебя не любит!

– Федька!!! – на удачу крикнула Маша, а потом снова обратилась к пожилой женщине. – Теть Даша, это по его работе!

– Ага, так я тебе и поверила! И не ори тут!

– да я ж говорю! По работе!

– А я говорю, чтобы ты шла отседова!

– Хорошо, – прищурила глаза Маша и стала набирать несуществующий номер. – Сейчас я буду звонить в краевую полицию, скажу, что у нас тут ЧП, и вашему Феденьке такого леща вставят… Алло, это полиция?

– Да погоди ты!! Сразу ж надо было сказать, что ты по делу. А то я думала – опять хренью занимаешься…  – пробубнила баба Даша и пошла будить сына.

Маша с тревогой ждала Федьку. Если сказать, что тот вышел с приятной улыбкой, это будет сильным преувеличением:

– Ну и чего тебе надо? – сразу накинулся он на Машу. – Гриша, привет, привет… Дарище, здорово.

– Федь, пойдем ко мне…  – дрожащим голосом позвала Маша.

Федор оторопел:

– Да ты с ума сошла! С какого перепугу?

– Вот и я ей говорила так же! Ох, зараза какая! – тут же высунулась тетка Даша.

– Пойдем, Федь, там такое…

Голос у Маши дрожал, и все ее поведение было настолько странным, что Федор не стал дальше спорить. К тому же, он знал тягу одноклассницы к детективным приключениям и, честно, боялся этой тяги.

– Машка…  – напряженно произнес он и покачал головой.

– Ага, – кивнула та.

Он даже одеваться не стал – так и вышел – в спортивных штанах и в майке. И теперь Маша торопливо шла за ним, придерживая собак.

– Что там, быстро рассказывай!

– Федь, ты не представляешь, ко мне Ирка прибежала сразу после вечера. Карасева…  – задыхаясь рассказывала Маша.

– Зачем?

– Ее кто-то избил! У нее там синяки были, волосы все всклоченные. Она мне хотела рассказать – кто ее так, но… Я ее оставила, а сама пошла с собаками гулять. Они же, сам знаешь, их же выгулять надо…

– ну?

– Пришла, а… А Ирка вся убитая лежит.

– Убитая?! – Федор даже остановился. – Ты чокнулась, Маша?

– Да, Федь…  – кивала Маша. – Вот я сразу к тебе.

– А с чего ты взяла, что она убитая?

– А чего не взять-то? Я ее за плечо потрогала, а она – бац, и рухнула прямо на пол. Нет, мы приходим, а она, как будто на стол облокотилась и спит. Я ничего и не подумала, а за плечо ее… и тут она – обана! Она еще до этого мне говорила, типа, давай поговорим. Но я думаю – как говорить-то, когда собаки сейчас таких морей нальют! Ну и сказала, дескать, посиди одна, а я сейчас быстренько. У меня собаки-то сколько терпели, их же выгулять надо. Ну, мы погуляли, а пришли, тут…

– Маш, скажи честно, а это не ты ее? – прямо в глаза посмотрел Федька и даже остановился.

– Нет, – покачала головой Маша и вдруг взорвалась. – Да ты с ума сошел?! Человек ко мне за помощью пришел, а я!

– Нет, ну ты на вечере была к ней очень… очень негостеприимно настроена.

– Это она сама ко мне пришла, понимаешь? Сама! Ты подумай, как все нелогично. То есть, тогда, когда она меня бесит, когда она там на вечере тебя из-под носа уводит, еще всякая фигня, я, значит, креплюсь и все ей спускаю с рук, а когда она ко мне за помощью прибежала… не я к ней, она ко мне!

– А ты там никакой злобы на нее не держала, ничего не затаила? – внимательно приглядывался к подруге Федор.

– Федь, вот ты поэтому все еще в майорах, потому что у тебя ума нет! Ты как думаешь, я, значит, затаила себе там кучу зла, киплю вся из себя, а тут – оп-паньки, и жертва сама ко мне в руки тащится, да? И тут, естесстно, я ее по головушке камешком! И, догадайся, на кого первого подумают?

– А, может быть, ты об этом и не подумала, а ее по телефону вызвонила, так же тоже может быть?

– Может, – согласилась Маша. – Тогда ты ее телефон просмотри… Дарик! Не тяни!.. Сейчас, даже если ты чего удалил, все равно увидеть можно. Ну и с мужем ее переговори, с соседями. Кто-то же видел, как Ирку били! И, мне кажется, она не молчала.

– Хорошо, проверим, открывай давай.

За разговорами они дошли до дома Маши очень быстро. Хозяйка открыла двери, и вошли все. Только Дарика оставили в гараже.

Федор не первый раз был у Маши, поэтому уверенно прошел на кухню. Маша не хотела лишний раз смотреть на безжизненное тело одноклассницы, поэтому немного задержалась в прихожей. Да и поводок нужно было отстегнуть с Гришкиного ошейника.

– Маша, ты дура? – вышел к ней навстречу Федор. – Это у тебя такая новая фишка, чтобы мужика к себе заманить?

– Чего там? – кивнула Маша в сторону кухни. – Как она?

– Сама спроси, – перекосило Федору. – Может, позвонишь?

Маша с перепугу даже схватилась за телефон, но тут же опомнилась:

– Совсем уже! Как я тебе буду звонить мертвецу?!

– А с чего ты взяла, что Ирка – мертвец?

– Прекрати тут обезьяньи морды корчить! – рявкнула Маша и шагнула на кухню.

На кухне не было никого. Стол чисто вытерт… или вымыт, аккуратно задвинут стул, на котором сидела Ирина. И никого. Маша наклонилась к самому столу – ничего. Ни капельки крови, ни крошечки земли – ничего.

– И чего? – склонив голову на бок, перекатывался с пятки на носок Федька. – Куда это наша Карасева подевалась? В мертвом состоянии?

Маша молча кивнула на Гришку. Собака тщательно вынюхивала каждый сантиметр пола. Милый медвежонок Гришатка сейчас вмиг превратился в комок напряженных нервов.

– Мне не веришь, посмотри на Гриху. Понимаешь ведь, не бывает у него такого поведения в обычной обстановке, – вздохнула Маша.

Неожиданно из гаража раздался долгий и протяжный вой.

– А вот и Дарик подтверждает.

Федор заскрипел зубами. Вот умела эта Машка испортить вечер! Неизвестно, что здесь правда, а что фигня всякая, но то, что собаки просто так себя таким образом вести не станут, это однозначно.

– Давай отпечатки снимем, – полез он в карман треников.

– Снимай. Но, думаю, здесь кто-то серьезно поработал, – качнула головой Маша. – И, блин, в самое время, когда я опять с собаками вышла.

– А ты думаешь, Гришка бы кого-то задержал?

– Хоть рявкнул бы. И за штанину бы схватил.

– Когда летят человеческие головы, с собаками особенно не церемонятся. Так что… ты спасла собак. И себя. И все же… Почему она побежала именно к тебе? Ведь ты никогда ей не была подругой. Да и на вечере ты на нее накинулась…

– Ой, Федь, я тебя умоляю, – махнула рукой Маша. – Ну что там «накинулась»! Карасева Ирка была не дурой. Она понимала, что всерьез из-за тебя никто драться не будет, кому оно надо. А когда на тебя в час ночи несется разъяренный отец, то тут побежишь, куда глаза глядят. И кто ближе всего к ее дому? Я! Тонька тоже рядом, но у нее даже свет не горит, наверное еще где-то с Петушковым до дома идет. Нет, ну она могла и к тебе…

– Так вот я про это и думаю – почему не ко мне – к участковому, а к тебе, к своей сопернице?

– Какая я ей соперница? А к тебе… Во – первых, к тебе надо бежать немного в другую сторону, во – вторых, ты живешь не один, а с мамой. А уж твоя маменька! Я сегодня тебя еле-еле выцарапала, а Ирке бы и вовсе не удалось. Ее б убили двадцать раз. А в – третьих… Ты у нее с участковым не ассоциируешься. Ты обычный одноклассник. Был бы, хотя бы, полковником каким, а то…

– Ну знаешь!

– Это я в хорошем смысле слова.

– да понял я…

Федор прошелся по кухне, зачем-то заглянул под стол, а потом категорически заявил:

– В общем, так… Пока у нас с тобой ничего нет, давай… это… выше башки не прыгать.

– То есть, мы не будет открывать никакого дела, правильно я тебя поняла? – прилежно спросила Маша.

– Абсолютно правильно! – резко кивнул Федор. – Прямо вот… правильно на все триста! Тем более, что открывать всякие дела нужно оперативникам… Хотя… Сейчас я сам ребятам в полицию позвоню, пусть приедут.

Сазонов набирал номер, о чем-то переговаривался с дежурным полицейским по телефону, а Мария ходила рядом и бубнила:

– ну, я понимаю… Тебя-то, конечно же, ничуть не беспокоит, что убийца каким-то образом проник ко мне в дом, утащил мертвеца… можно подумать, у меня и украсть больше нечего! И спокойненько слинял! При всем при этом, я должна делать вид, что ничего страшного не случилось. Феденька, мне тупо страшно.

– Все… ждем… Маш, ты про что?… А, про это… И что ты предлагаешь? – насторожился Федор. – Ты опять начнешь ковыряться в этом детективе?

– Нет, ну у меня есть более простой выход – переезжай жить ко мне. На время! На время…

– ну, знаешь! – вытянул Федька шею гусем.

– А что такого? Я тебе сдам комнату. Будешь там жить. В месяц десятку платишь, а я тебя и кормить за это буду.

– Еще и деньги платить?! – выпучил глаза Федор.

– А как ты хотел?! – вскинулась дама. – Ты мне кто – муж, что ли? Не муж, так почему я тебя должна принимать бесплатно?!

Они стояли друг напротив друга и сверлили друг друга глазами:

– Вот Карасева уже из-за тебя погибла, – напомнила Маша.

– Да почему из-за меня-то?! – снова взвился Федор Сазонов. – Это, может, из-за тебя!

– А я ни причём. А вот ты – участковый. И что у тебя на участке делается? Если что – я молчать не стану.

– Та блин! – дернулся Федька. – Где комната?

Маша мысленно уже в который раз поблагодарила маменьку за то, что она оставила ей просторную квартиру, и неторопливо повела мужчину в его новые покои.

Комната была большой и светлой. И чего уж там говорить – Федору такое жилье нравилось куда больше, чем его собственный дом. Дома мать никогда не давала ему отдохнуть. Каждую минуту он должен был что-то делать. Даже, когда у маменьки совсем не было дел, Феденька должен был сидеть рядом и держать растопыренные руки, на которые она наматывала пряжу. Кстати, сестра Федора – Тома, уже давно мечтала переехать к матери. Мама бы и за малышами присмотрела, и в школу бы ребят отправила. Да и не пришлось бы Томе платить большие деньги за аренду.

– А, ты ж говоришь тебе сколько – то там платить надо, – вспомнил Сазонов.

– Пятнадцать, – скромно потупила глаза Маша.

– Ты ж десятку говорила!

– Так это ж без еды! А я без еды не сдаю. Я, значит, буду борщи – шашлыки есть, а ты слюни глотать? Конечно же, я тебя стану угощать. И как мне потом за угощения деньги спрашивать? Поэтому… Короче, давай уже, ложись спать, а утром деньги отдашь, а то на ночь нельзя.

Федор не стал спорить, а просто подошел к хозяйке, повернул ее лицом к выходу и тихонько подтолкнул.

– Не приставать! – взвизгнула Марья и выскочила за порог.

Гришка с удивлением посмотрела на хозяйку, а потом на Федора.

– Ты можешь остаться, – кивнул ему новый постоялец, и питомец с достоинством прыгнул на подушку.

Но вечер на этом не закончился. Полицейские все же приехали. Без особого интереса они прошлись по кухне, о чем-то переговорили с Федором и уехали, в полной уверенности, что можно смело поставить галочку – на вызов выехали, ничего подозрительного обнаружено не было.

– Федь, а чего они тебе…  – начала было Маша, когда полицейские уехали, но постоялец прямо перед носом захлопнул дверь.

– Ладно… попросишь ты у меня… блинчиков со сметаной, – мстительно произнесла Мария, отправляясь к себе.

День был тяжелый, а вечер и того страшнее. Маша, казалось бы, только приложилась к подушке, а уже под ухом взревел чей-то бас:

– Завтрак где, хозяйка?! Блинчики со сметаной где?!

Перед ней стоял Федор и перекатывался в пятки на носок.

– Где завтрак? За что я буду деньги платить?

– В холодильнике творог возьми, со сметаной себе его сделай, – официально улыбнулась Маша и постаралась спать дальше.

– Не люблю я творог! – гремел постоялец.

– А чего ты любишь? – отвернулась от него на другой бок одноклассница.

– Я хочу рисовую кашу, – капризно стоял над душой Федор.

– Тогда надо заранее список составлять! – сонно бормотала Мария. – Райдер! Или на неделю меню составлять. А так… я…

– ты спишь, что ли опять?

Ответом было мирное сопение. Но постоялец был упрям. Он не поленился, достал из холодильника замороженную сосиску и сунул хозяйке под одеяло. Та вылетела из постели ракетой. Зато мгновенно под одеяло, за сосиской кинулся Гриша, спер колбасное изделие и унесся в комнату к постояльцу.

– Ты офигел совсем!! Ко мне лезть холодными руками! – спросонья не совсем поняла правильно Маша.

– Еще чего! Это я тебе сосиску бросил. Из холодильника. Вари рисовую кашу.

– А манка не пойдет? – на всякий случай поинтересовалась Маша и вдруг сообразила, что она не совсем одета. – А-а!!! Наглец!! К девушке ворвался! Выйди, гад! Мне надо переодеться! За это никакой тебе рисовой каши!

С кашей она решила не заморачиваться – слишком долго ее надо варит. Зато быстренько сделала яичницу с колбасой.

– Вот, ешь и на работу, – тоном немолодой жены проворчала Маша.

– Ага, тебя вот не спросил, – пробурчал Федор. – Мне сначала домой зайти надо, одеться.

– Не забудь вечером вещи принести. Если не придешь, я опять к тете Даше нарисуюсь.

Федор хмыкнул, быстро расправился с яичницей и исчез за дверью.

– Гришаня! Гриша… а, ты спишь… Ну и правильно. Давайте спать, ребята, Дарик вон в гараже тоже притих, спит…

И Маша снова залезла под одеяло, откуда очень скоро стал доноситься тоненький женский храп.

Проснулась Маша, когда на улице вовсю светило солнце, а часы показывали одиннадцать часов. Да она бы и сейчас не встала, если б Гришка упрямо не лез к ней в лицо целоваться. А Гришка хорошо разбирался во времени.

– Ого… ребята! Быстро на прогулку.

Утро прошло сумбурно. Пока с собаками погуляла, а потом только собралась в магазин, но пошли звонки.

Звонили девчонки, и каждой хотелось обсудить, как вчера прошел вечер.

– Нет, ну ты была такааая кла-а-а-ссная, – тянула в трубку Танька Свешникова. – Нет, ну я думала, что ты будешь хорошо выглядеть, но та-а-а-а-к…

– Танечка, ты тоже была вчера супер, – отвечала «мармеладом» Маша. – Как ты? Ничего особенного не произошло?

– В смы-ы-ы-ысле? Я только проснулась, – мучала Танька. – А ты про что?

– да я так – вдруг, с каким одноклассником договорилась встретиться, – хихикала Маша, стараясь выудить хоть какую-то полезную информацию.

Однако, все девчонки звонили, верещали в трубку, но ничего полезного не сообщали.

День продолжался обычно, кроме того, что вчера, поздно вечером вот в этом доме лежала мертвая Ирка…

– Надо же, – вздыхала Мария. – На Ирку – то какой спрос. Даже мертвую уперли…

И все же, жизнь шла своим чередом. Марья убралась в доме, кое – что засунула в стиральную машинку, потом в магазин сбегала – все же постояльца надо было чем-то кормить. Это хорошо, что она еще вчера сварила борщ, а если он не любит эти борщи? Вон он какой принципиальный – подавай ему рисовую кашу и все тут. Еще бы кто знал, как ее варить!

После магазина Маша с пакетами возвращалась домой, и ноги сами собой притащили ее к дому родителей Ирки Карасевой. Вот не надо было туда идти, она ж обещала Федьке. Но… Как же не идти? Эдак и вовсе можно договориться до того, что преступления можно оставлять нераскрытыми. Ну уж нет! Тем более, что убили одноклассницу прямо в доме Маши. А если ее убил собственный отец, и убил он ее в доме Маши? Проследил, выждал, когда она пошла собак выгуливать и… В общем, ходить не надо было. Но… Маша все равно пошла.

– Дядь Витя-я! Дядя Витя-я-я, – стучала Маша в калитку.

К воротам не скоро, но подошли:

– Чего тебе? – открыл калитку неприветливого вида небольшой мужичок.

– Дядь Витя, Ирку позовите, а? Вчера она у меня двести рублей взяла, сказала, что отдаст сегодня. А сама не идет и не отдает. А я вот последние копейки на продукты истратила, – ворчливо затараторила Маша.

Дядю Витю – Иркиного отца она знала. Да и как не знать – и с Иркой вместе учились, и на одной улице прожили невесть сколько. Да и тот Машу знал.

– А где я тебе Ирку возьму? Нет ее! Не приезжает она к нам

– Ну… вчера ж приезжала, – наседала Маша. – На вечер встречи приезжала, к вам зашла… наверное зашла.

– Не заходила она, – рявкнул пожилой мужчина. – Сама видишь – у нас здесь и остановиться ей негде!

Маша оглянулась – и в самом деле, ворота Карасевых были закрыты. Возле ворот лежала груда дров – видимо Карасевы купили, но еще не сложили. Дров было много, они даже на дорогу немного вывалились. Ирке бы точно на машине остановиться было негде.

– Хорошо, – махнула рукой Маша. – Тогда скажите, где она в городе живет? Я, знаете ли, не банкир вам какой-то, чтобы деньгами раскидываться! Двести рублей, это… это… ого-го! Или сами отдавайте!

– Разбежался! Вот увидишь ее и забирай. А где она живет, я не знаю. Так сказать могу, могу показать, а как улица называется или там дом, этого не знаю.

– А мужу можно позвонить? Он бы продиктовал адрес.

– Так вот ты сама Ирке и позвони, командирша, – проворчал дед и ушел во двор, закрыв за собой калитку.

Мария потопталась возле калитки, подхватила пакеты и медленно побрела домой. Ну вот не ведут себя так уверено старики, которые избивают собственную дочь, а потом еще добивают ее и крадут труп. Уж больно спокойный какой-то этот дядя Витя. Если б что, у него б и глазки бегали, и взгляд бы он отводил, ну, в общем… видно было бы, а этот… наглый хмырь. Но, тогда получается, что Ирку избил вовсе не отец? А кто?

Маша пришла домой и принялась готовить тефтели. Она так любила эти мясные комочки, что была уверена – Федору они точно понравятся. Сейчас еще картофельное пюре сделает, салатик накрошит…

В двери раздался стук, и по виляющей заднице Гришки Мария поняла – пришла подруженька.

В дверях стояла Тонька.

– Гришенька, смотри, я тебе мяска принесла, уй ти мой холесенький… Давай, Дарика тоже угостим. Дарик! Дарик, иди мяско кушать!

– Ты проходить будешь? – нетерпеливо притопывала Маша.

– Ой, Маш, привет, – тут же проскочила Тонька сразу на кухню. – А чего ты тут стряпаешь? Тефтели? А чего – у тебя праздник какой?

– Да какой там праздник, обычный ужин, – махнула рукой Маша.

– А то я не знаю, что ты на обычный ужин себе ничего кроме сосисок не варишь!

– Ну… это я себе, а мужика кормить вкусно надо, – лепила шарики Маша. – Сама ж знаешь, путь к сердцу…

– Погоди…  – нахмурилась Тоня. – Мужика? Ты сказала «мужика»? То есть, у тебя появился мужик? Со вчерашнего вечера ты успела с кем-то настолько познакомиться, что он уже сегодня перелез к тебе в постель?

– не завидуй. И потом, этого мужчину я знаю давно.

– И кто это? – горели глаза у подруги. – Твой бывший?

– Почему это? Нет, это Федор.

– Кто-о-о?! – Тонька клухой подлетела со стула и уселась рядом. То есть, на пол.

– Тоня! Прекрати мне эти аттракционы тут устраивать! – накинулась на нее Маша. Ей на миг показалось что вот сейчас эта сумасшедшая Тонька долбанется углом о висок и тоже завалится, как Ирка.

– ты сказала – Федор? У тебя живет Федор?

– Да, я сказала, Федор. Могу уточнить – Федор Сазонов, так понятно?

– Ты врешь! – злобно поджала губы Тонька. – Ты вот нагло берешь и… и врешь!

– Ладно, сама увидишь, – не стала спорить с подругой Маша. Она вдруг повернулась к Тоне. – Слушай, Тонь, а ведь ты дружила с Иркой Карасевой, а?

– С чего? С чего ты взяла? Я вообще с ней ни разу не дружила! Прям, чего как выдумаешь! – и Тонька так яростно заморгала глазищами, что сомнений не осталось – Тонька с Иркой встречалась довольно часто.

– Ты же знаешь, где она живет?

– Знаю, – кивнула Тоня и тут же сообразила, что прокололась. – Да просто мы с ней встречались пару раз, она меня со своим мастером знакомила. А так я вообще с ней ни разу не дружу.

Глава 3

Машка всегда не любила Ирку, а у Тони с Иркой были нормальные отношения. Кстати, Тоньке частенько доставались от Ирки ее шмотки, которые выходили из моды, как казалось Ирке. На самом деле, ничего они не выходили. Тонька их с удовольствием носила. И, между прочим, сама Машка завидовала. Но, конечно же, Тоня не распространялась, откуда у нее появлялись брендовые вещи.

– Диктуй адрес, – откуда-то притащила Машка ручку и лист бумаги.

– А тебе зачем? – испуганно вытаращилась Тоня. Если Машка понесется Ирке морду бить, неприятно будет, когда Карасева узнает, что ее сдала Тоня.

– Говори давай! Ирка у меня вчера двести рублей заняла…

– Ой, не смеши – у тебя, ага! Ирка!

– Не смешу. Она просто не доплатила в ресторане двести рублей. А сама уехала. Вот и пришлось мне доплачивать.

– так давай я тебе за Ирку отдам.

– А чего это ты деньгами разбрасываешься? – прищурилась Маша. – Подругу выгораживаешь?

– Да ла-а-а-адно, – причмокнула языком Тоня и четко продиктовала адрес.

– Вот и молодец, – похвалила Маша. – Чего сидишь? Давай, режь помидоры, будем салат готовить. В холодильнике возьми. Только их сначала помыть надо…

– А чего это собаки разлаялись? – вытянула шею Тонька. – И Дарик в гараже тявкает. Чего это они?

Маша выскочила в гараж, выпустила Дара и тут же вернулась:

– Думала, что серьезное, а там к Дарику какая-то беременная сучонка пришла. Наверное, пришла сказать, что он будет отцом.

– А Дарик чего? Обрадовался? – хихикнула Тонька.

– А Дарик сказал, что только ДНК, ибо я его с поводка не спускаю, а на поводке… Хлеб нарежь…

Так за разговорами они и дождались Федора.

Если честно, Маша даже рада была, что подруга увидит, что у них с Федором совместное проживание. Там уже можно не уточнять – как и почему. Просто сам факт. А вот Тоня до последнего не верила. А когда в дверях показался сам Сазонов… с чемоданом в руках, нижняя челюсть дамочки съехала куда-то вниз, да так там и осталась.

– Проходи, дорогой, – тут же направилась к Федору Маша, и даже чмокнула мужчину в щеку.

Федор, растерявшись, тоже клюнул Машу, но тут же, опомнившись, оттолкнул ее:

– Маш! Ты совсем, что ли?

– да ладно, это ж Тоня, чего ты? – с самой мармеладной улыбкой успокаивала его Маша. – Иди, мой руки и садись за стол.

Тоня вообще ничего говорит не могла – она так и сидела с упавшей челюстью, хороня все свои самые сердечные надежды.

Пока Федор мыл руки, Маша забежала к нему в ванную:

– Ты чего, как дикарь?! – накинулась она на него. – Сам говорил, никому ничего говорить не будем, а сам! Что мы скажем – что я боюсь спать одна в доме, потому что здесь Ирку грохнули?! И это надо сказать Тоньке? Чтобы завтра узнал весь город?

– Ну, знаешь! Женихаться с тобой я тоже не обещал!

– А никто и не предлагает! Просто молчи, а она сама все додумает. А потом можно ей сказать, дескать, с ума сошла? Ты чего себе придумал? Отмазаться можно в любой момент.

– Ну смотри! Увижу, что будешь ко мне клеиться!..

– Осспади… я тя умоляю! – презрительно фыркнула Маша. – Пошли есть. Кстати, тефтели ешь?

– Ем!

– С тебя пятнадцать тысяч. Ты еще не оплатил.

Вечер за столом проходил довольно живо. Вспоминали вчерашний вечер, пересматривали фотографии на Тонькином телефоне, а Маша все время пыталась разглядеть что-то необычное на фото Ирки Карасевой. Похоже, Федор тоже интересовался этим.

– А это кто? – тыкал он пальцем в кого-нибудь.

– Это Семечкин, из параллельного класса. Ну помнишь, был еще такой рыжий мальчишка. Сейчас-то он лысый… А вот это кто с Иркой?

– Нет, это никто, – махал рукой Федор. – В смысле, это наш, Это же… как его… .

– Это Юрка Петушков, вы чего?! – обижалась Тонька.

Обидно было, что Федька с большим интересом разглядывал фото Катьки Солодовникоовой.

– Нет, ну Катька-то какая стала, – даже Тонька не выдержала.

– Кстати, нормальная баба, – подтвердила Маша. – Богатая, а как Ирка не зазнается.

– Нормальная…  – как-то по особенному повторил Федька.

Уже в половине одиннадцатого Маша поднялась:

– Ну, Тонечка, пора тебе и честь знать. Давай, шуруй домой.

Тоньке уходить до ужаса не хотелось. Что еще за необходимость оставлять этих голубков вместе? Тем более, ну вот не любит Федька эту колоду Машку, хоть ты тресни. Но… но надо было идти домой.

– А вы меня не пойдете провожать? – на всякий случай спросила женщина.

– Иди давай! Здесь светло! Мы в окно смотреть будем. Возьми с собой Дарика. Потом отпустишь, он домой прибежит. Как дойдешь, позвонишь.

В сущности, подруги всегда так и делали – Маша отправляла Тоню с Даром, а потом пес прибегал домой. Обидно, что и сейчас эти двое не захотели вот так прогуляться, и проводить ее. Но…

После того, как Тоня ушла, Маша помогла разложить вещи Федора и еще раз заботливо напомнила:

– Денюжку можешь положить вот сюда.

Федор положил пятнадцать тысяч в шкатулку, и стал чувствовать себя равноправным членом семьи. Кстати, это было не так уж и плохо.

– Марья, можно тебя на пару слов – позвал он одноклассницу перед самым сном.

– Интим не предлагать, – насупила брови женщина.

– даже и не мечтай, – рыкнул Федор, а потом развернул подругу и заглянул ей в глаза:

– Ты, подруга, ничего сегодня не делала?

– В смысле? – искренне удивилась Маша. – Делала! Ты думаешь, я весь день сидела, сложив руки? Да я!.. В магазин бегала, тащила оттуда такие торбы! Потом эти тефтели! И потом еще картофельное пюре! А это тебе не просто картошку отварить! Туда надо и масло, и яйцо…

– Ты ж знаешь, про что я спрашиваю, – хитрым лисом улыбался Федор. – Ты никуда не совала свой нос? Мы опять не начинаем играть в детектива?

– Знаешь, Федь, мне, конечно, страшно, но… Но, когда ты рядом, я вообще не боюсь. Поэтому – чего я буду носы куда-то сувать.

– Ну смотри, – качнул головой Федор. – Смотри…

– да смотрю я! Пусти, Дарика надо в гараж впустить.

Дарик уже прибежал от Тоньки, а через минуту раздался телефонный звонок:

– Все, Машка, я дома… Слуша-а-ай, ну ты сво-о-о-олочь! Ты же знаешь, что я люблю Федьку! Вот и зачем ты…

– И тебе спокойной ночи, – мило улыбнулась в трубку Маша и отключила телефон.

На следующий день у Марьи было серьезное дело – нужно было ехать в центр города, к мужу Ирки. Днем ехать было бессмысленно – скорее всего, мужик был на работе. А вечером бы ее мгновенно вычислил Федька.

Решено было ехать сразу после обеда. А пока можно было прогуляться с собаками.

– Гришик! Собирайся, пойдем на прогулку!

В гараже Дарик тут же услышал заманчивое предложение и принялся скакать так, что даже дом ходуном стал ходить.

– Гриша, собирайся, а то Дарик нам весь дом разнесет, – поторопила Маша, но Григорий сегодня был не в настроении.

Пес лежал на подушке Федора и покидать комнату категорически отказывался.

– Гриша! Гулять! – еще раз позвала Маша. Но пес не дрогнул.

У Гришки были такие выкрутасы – часто он не хотел выходить гулять. Если мороз или тебе там какой-нибудь неприятный дождь – зачем себя мучить? Когда ему приспичит, хозяйка итак его выпускает по первому гавку. Не слишком жаловал пес и жару. Короче, трудно было найти погоду, когда бы Григорий рвался на улицу. Но сегодня Машу это не на шутку перепугало.

Еще бы! Собака не молодая, а тут такие стрессы. А ведь, она слышала, например, волнистые попугайчики могут умереть от стресса. Неизвестно, как к стрессу относились вестики, но тоже, надо думать, ничего хорошего.

Маша решительно набрала номер – как хорошо, что она записала номер на руке, а потом перенесла его в свой справочник. Теперь личный ветеринар всегда был, что называется, под рукой.

– Алле, – раздался спокойный голос.

– Катя, это я, Маша, – торопливо начала Мария. – Катенька, у меня к тебе такой вопрос… Слушай, как ты думаешь, а вот собаки, я вест хайленда имею в виду, они могут умереть от стресса?

– А откуда у твоей собаки стресс? Ты у него украла кость? – даже сейчас было видно, как Катя улыбнулась.

– да нет, что ты, – замахала рукой Маша, забыв, что ее катя не видит. – Тут… в общем, мне кажется он увидел… Он увидел мертвую кошку. И у него, мне кажется, стресс. Он может умереть?

– Маша, успокойся. Если б от этого собаки умирали, то в полиции ни одной собаки бы не было. И на границе.

– Точно, – сообразила Маша. – То есть, ничего не надо делать?

– Да вообще ничего. Погуляй с ним подольше, и все.

– Так вот в том-то и дело, что он не хочет гулять.

– Ничего, у собак такое бывает. Не переживай. Возьми в карман кусочки мяса, посмотришь, как мгновенно пройдет стресс у твоей собаки.

– Ага… Спасибо, – кивнула Маша и побежала к холодильнику.

Вот, все же, как здорово иметь личного вет. врача! А то бы Маша поехала в клинику, потащила бы собаку…

– Гриша! Смотри, что у меня есть!

Григорий, завидев лакомство в руках у хозяйки, мигом спрыгнул с подушки и уже приплясывал возле хозяйской ноги.

– И точно – никакого стресса, – качнула головой Маша. – Пойдем, негодник.

После обеда Маша завела свою старенькую иномарочку, и потихоньку потащилась.

Сначала она заехала в магазины. Давно уже хотела прикупить себе чего-нибудь свеженького, да не было денег. С деньгами сейчас был напряг. Театр сдулся, оттуда денег можно было не ждать совсем, мужику, который хорошо платил за мытье окон, Маша звонила, но он сказал, что больше ничего мыть не надо, и что он нашел клининговую компанию. Вообще, все надежды обломал. Хорошо еще, что Федька так удачно подвернулся. Поэтому сейчас можно было себя побаловать.

Был на примете у Марии один отдел магазина. Ох, чего там только не было. И все совсем недорогое. Вот туда она сейчас и стремилась.

Перво – наперво она купила себе ночную рубашку, а еще пижамку. Пижамка была, ужас, до чего кокетливая, а ночная рубашка и вовсе – с огромным эротическим вырезом во всю спину. Во всю спину – это хорошо, а то все титьки у Маши могли вывалиться ночью, а утром мог случиться Федор! Как в первый день его проживания. Когда он ее с кашей рисовой доставал. Хорошо, если б тогда Маша была в этой ночнушке или в новой пижамке. Но… тогда она была в старой сорочке. Возможно, поэтому никакого романтического утра и не случилось. Ой, да и не больно надо!

Потом Маша купила себе платьице домашнее, очень приличное. В кролика. По серому полю скачут такие задорные, розовые кролики. Очень приятный рисунок. И фасон хороший – не слишком длинное. Не удержалась и купила Федору парочку футболок. Потом вспомнила его треники, и купила модные хлопчатобумажные, клетчатые шорты.

С покупками чуть не забыла про свою основную задачу – съездить к мужу Карасевой.

– Сейчас вот сюда повернеееем…  – сама с собой разговаривала Маша, направляясь в небольшой двор новостройки.

На входе сидела вахтерша или, как они сейчас называются. Маша вообще не знала, как с такими людьми контактировать. Поэтому она мило растянула губы в улыбке и пошла на работницу с распростертыми объятиями:

– Здра-а-а-авствуйте!

– Женщина! Что вам надо? Чего вы на людей кидаетесь? – на всякий случай, посторонилась вахтерша.

– А мне надо на третий этаж.

– Так и топайте! Чего ко мне пристали? К кому вам там?

– К Никитину.

– Понятно, – сразу переменилась в лице женщина. – Идите к своему Никитину…

И, когда Маша проходила по коридору, услышала за своей спиной:

– Старая ведь уже, а туда же – «к Никиииитину» ей.

Маша ничего не поняла, да и некогда ей было – она поднималась на третий этаж.

Двери открыл очень красивый мужчина в домашнем халате. Он открыл и тупо смотрел на то, как Маша переминается с ноги на ногу. А на Марию и в самом деле, напал приступ робости. Никак не могла начать разговор. Правда, потом она на себя разозлилась и смело шагнула в комнату:

– Пустите! – рявкнула она мужчине. – А то держите женщину на пороге… Вы Никитин Алексей Игоревич?

Мужчина растерянно посторонился и кивнул:

– А, а вы собственно…

– Меня зовут… Елена. Я по важному делу.

Никитин склонил голову, но приглашать не торопился.

– А ваша жена дома? Я про Ирину Карасеву спрашиваю.

– Про какую Карасеву? Ирина тоже Никитина. Мы с ней законные муж и жена.

– Ясно. А где ваша законная жена? – пытливо смотрела на супруга Ирки Маша.

Супруг был, скажем, так себе. Нет, по внешнему виду он мог четко собрать все десятки. Но вот… Вот не было в нем какого-то мужского стержня. Помнится, Федька Сазонов сначала в школе был таким… дрищем. Ну, худенький, маленький, плюнуть жалко – перебьешь. Но его все равно девчонки любили. Потому что… ну, вот чувствовался в нем какой-то стержень мужской. А потом уже в последних классах он еще и рост набрал, почти под два метра, так что… А вот этот красавец не впечатлял.

– Я одноклассница Ирины, и мне хотелось бы с ней встретиться, – начала объяснять Маша. – Дело в том, что она мне немного денег задолжала, так что…

– Если немного, давайте я отдам.

– Да я бы с ней лично хотела переговорить. Сами понимаете, мы давно не виделись, видео посмотреть с вечера, фотографии.

– Ничем не могу помочь, нет ее, – сухо отрезал Алексей Игоревич и хотел показать, что гостье пора, но Маша сделала вид, что не поняла.

– А вы ее сами привозили на вечер встречи?

– Зачем это? – удивленно вытаращил глаза супруг Ирки. – Она вызвала такси и уехала… Женщина, у меня вода в ванну набирается. Вы бы поторопились.

– Да я – то бы поторопилась, да только вы никак не хотите мне помогать. Где ваша жена? Вы какой-то слишком подозрительный, – пошла в открытое наступление Маша.

– да что вы ко мне пристали? Какой я вам подозрительный?!

Мужчина дал маху. В его голосе Маша услышала какие-то нотки беспомощности, а значит, мужчина чего-то боялся. А значит, его надо было дожимать.

– Вы очень подозрительный, – уставилась она на него взглядом голодной поварихи, – У вас не было жены всю ночь, и сейчас вы не знаете, где она. И вы нормально себя чувствуете? Вам не беспокойно?

– Да она уже… мы с ней… мы поссорились с ней. Давно уже. Месяц назад. Поэтому она и не живет со мной. Ушла она.

– А с чего бы вам ссориться?

– ну… для этого всегда найдутся причины, знаете ли… Короче, я в ванну!

– Я с вами! Мне…

– Да вы с ума сошли!! – всерьез испугался мужчина. – Я сейчас… Полиция!!!

Этот трус сегодня точно больше ни одного слова не скажет, Марья это сразу поняла. Но был столько всего непонятного, а вопросов становилось с каждой минутой больше, чем ответов. Но пришлось уходить. Мари я повернулась и, не попрощавшись, вышла.

– Чего-то вы быстро с Никитиным – то управились, – ехидно заметила тетка на вахте. – Видать, потому что ты старая. С молоденькими-то он долго прохлаждается.

– Говорите, долго? – мигом зацепилась Маша. – И часто к нему молоденькие ходят?

– А ты чего взвилась? Тебе какая разница? Даже жена его не слишком беспокоилась, а ты-то чего?

– Как это не слишком? Ирка не ревновала мужа к его любовницам?… Та-а-а-к, давайте-ка, женщина, поговорим. Разрешите представиться – я… короче, «Криминальное чтиво». Журнал. Я – редактор. Тут вот… куда-то запропастилась Ирина… Никитина. А домашние ее вообще не беспокоятся. А, может быть, с женщиной случилось чего?

На вахтершу совершенно не произвело впечатления высокая Машина должность, которую она сама себе придумала.

– А я тут причем? С ими и разбирайся. Чего ко мне прицепилась? А Ирка эта и в самделе, пропадала по неделям, так что… Чего с ей сделается? Погуляет, да вернется. Они с мужем ейным два сапога. Один другого стоит.

– То есть… вы хотите сказать, что у Ирины был кто-то?

– Про «был» ничего сказать не могу. А вот то, что ее дома не было – это знаю. Да чего вы меня мучаете, вы у подруги ее спросите. Галкой зовут. Вон, в магазине напротив кофейный отдел держит. А то ходют тут, ходют…

Маша побежала в отдел магазина. Но и здесь ее ждала неудача – хозяйка, оказывается, работает только с утра, а после четырех ее никогда не бывает. И адрес, конечно же, никто не даст. И лучше всего, если уж она так нужна, то завтра сюда и нарисоваться.

Маша решила, что на сегодня хватит трудовой криминальной деятельности. Итак стало ясно – с мужем Ирка была в ссоре, к отцу не заезжала, а вот откуда она приехала прямо на вечер, это оставалось загадкой. И еще – кто же так напугал женщину, что она прибежала прятаться к Ирке? И ведь не зря боялась – ее и убили. С другой стороны – а куда дели тело? И кому понадобилось мертвое тело таскать? Да, а еще – про кого Ирка собиралась говорить? Ведь она не просто ответила, что ее избили, она сказала, что хочет поговорить. А может… А может Ирка вовсе и не была убита? Да не-е-е-ет, была. Маша же сама ее трогала – тело было холодное. Неживое было тело. И Гришка весь пол носом вынюхал, и Дарик в гараже взвыл. Нет, нужна была Маше Иркина подруга.

Но сегодня уже совсем голова не работала. Да и долго нельзя было задерживаться. Федька – он тоже не дурак, мигом заподозрит, что Маша начала свое расследование, а этого он ой, как не любит. Его всегда прямо выворачивает, когда она в таких делах ковыряется. Ну, в сущности, его где-то можно понять – без него не закончилось еще ни одно дело. А он совсем не любил, как он выражался, «за кем-то делишки подтирать».

Еще издали, подъезжая к дому, Марья заметила, как у нее в доме горит свет. Вот, черт, а это здорово, когда в доме кто-то есть. Когда Федька от нее съедет, надо будет Гришку научить лапой свет врубать. Пусть сидит при свете, ждет хозяйку. Где-то в животе разливалось приятное тепло, а губы сами собой сложились в недоразвитую улыбку.

– Привет, Феденька, – вошла Маша в дом.

Понятное дело, улыбка сползла сразу. За столом сидел Федор, а рядом восседала Тонька – зараза такая. Вот привязалась-то, не отдерешь!

– А ты чего приперлась? – рыкнула на подругу Маша. – Гришик, погоди, сейчас… укуси за жопу эту Тоньку, достала уже. Чего приперлась, спрашиваю?

– А я не к тебе, – состроила обезьянью гримасу женщина. – Я к Федору. Дело у меня к нему!

– Чего ж это «ко мне»? К Марье это, – пробурчал Федор.

– Что случилось? – зыркнула недобро хозяюшка.

– Да вот, – кивнул Федор на Тоню и пояснил. – Боится твоя соподружница дома ночевать одна. Сюда просится.

– Как это «боится»? – фыркнула Маша. – Всю жизнь, значит, не боялась, а теперь, когда ко мне мужчина переехал, она… Тонька! А ну пошла отсюда, репейшиха!

– Раньше не боялась, я вот сейчас…  – старательно всхлипнула Тонька и удалилась куда-то в комнату. Затем вернулась оттуда уже с огромными болотными сапогами. – Смотри! Вот эти сапоги я утром увидела у себя на пороге. Главное, выхожу, а на пороге сапоги, в сапогах эти огромные человеческие кости, и сбоку записка «с тобой будет то же самое!». Нет, ты прикинь! Человеческие кости!

– А где они? – не сразу заметила Маша самое главное.

– Так вот они…  – рылась в сапогах Тонька. – Погоди… ну вот они, провалились в сапоги.

– Класс, – восхитилась Маша, потом внимательно посмотрела на сапоги и шумно уселась за стол. – Тонька, слышь чего, а ты почему приходишь всегда с пустыми руками?

– Как это с пустыми? Вот ведь – сапоги принесла, – кивнула на сапоги Тонька и снова полезла за костями. Чтобы прямо в морду этой подруженьке ткнуть! Вот ни фига не верит!

– Сапоги притащила, а холодец где? – продолжала настаивать Маша. – За стол села, а ничего не поставила.

– Так… дома холодец, – пожала плечами Тонька. – Сказала бы, я б притащила.

– да не люблю я твой холодец, – махнула рукой Маша. – Ты его варишь со шкурами всякими, с волосами, бе-е-е, из всяких отходов. У меня холодец чистенький всегда, как янтарь! Я свой через марлечку процеживаю, а у тебя какие – то помои.

– Это у меня-то помои?! – всерьез оскорбилась Тонька. – Да я на свой холодец кости всегда с центра города привожу! Вон, погляди, не кости – картинка! Но это говяжьи, а ты бы еще свиные посмотрела – это ж песня!

И Тонька принялась отчаянно трясти здоровенными костями из сапог перед самым Машкиным носом.

– Не кощунствуй! – рявкнула на нее Маша. – Человечачьими костями в мою физиономию тычешь!

Тоня сообразила, что заигралась и мгновенно успокоилась.

– Так чего, за холодцом – то бежать? – невинно вытаращилась она на Машку.

– Ага! Буду я тебе из человечины холодцы есть! – фыркнула Маша. – Сама только что говорила, что, якобы, к тебе эти кости сами пришли, а тут…

– А я тебе ничего не говорила! – моргала Тонька накрашенными глазами. – Я тебе сказал, что там была записка, что со мной будет то же самое! А уж то, что это человечачьи кости ты сама придумала!

– Девочки, вы сейчас совсем с ума съехали? – попытался вклиниться в светскую беседу Федор. – О каких костях вы тут мелете?

– Да что тут думать, Федь, – махнула рукой Маша. – Тонька купила кости на холодец, а теперь, с помощью этого супового набора, решила к нам просочиться. В нашу, так сказать, уютную жизнь… Гриш… Гриша… Погоди, мы еще не выяснили, чьи это кости!

Гришка, похоже, уже все выяснил, потому что он старательно вытягивал кость из сапога и даже ворчал для солидности.

– Да Гришка же! – рявкнула Маша. – Прикинь, если это какой-то человек… потерял!

– Отстань ты от собаки, – не выдержал Федька. – Гриша, жуй! Возьми из сапога косточку, возьми… А вторая Дарику. Марья! Отдай кость Дарику, чего вцепилась?

– Вот вам смешно, а что, если мне правда вот такие вещи на пороге оставляют? – не хотела сдаваться Тонька.

– Кто? Дядя Коля? Я что – не помню, как мы эти сапоги с тобой еще в раннем детстве пытались напялить? Вот смотри… где же тут…  – Маша взяла сапог и принялась его тщательно разглядывать. – Вот! Видишь, тут еще дырка заклеенная? Это лично я стеклышком продырявила. Дядя Коля тогда меня чуть ремнем не выпорол! А потом заклеил.

– Ты хочешь сказать, что… что папа затолкал эти коровьи кости, написал записку, и…

– Да причем тут папа? Сама все сделала и приперлась! – махнула рукой Маша. – Шуруй домой, давай! Дура!

– Я? Дура?! – задохнулась от гнева Тонька. – Да ты… Знаешь. Как мне это неприятно слышать?! Да еще при Федьке!

– А вещи надо называть своими именами, – прервала подругу Маша. – Топай давай!

Антонина высоко вздернула подборок и чуть не рухнула во весь рост, споткнувшись о Машины пакеты. Но, все же, удалилась довольно горделиво, как ей казалось.

– Быстро ты ее, – похвалил Федор. – Я вот сразу сообразил, что туфта, а никак не мог выразить это покрасивее. А ты прямо… раз-раз и раскусила.

– Да было бы что кусать, – поморщилась Маша. – Мы в эти сапоги у них еще совсем маленькими играли, а сейчас она их сюда приволокла. Нате вам! Совсем с ума сошла. Я бы и промолчала, но эта Тонька вообще плюет на то, что я уже несколько криминальных дел раскрыла. И с такой ерундой…

– А я, Машенька, заметь, я совсем не плюю, – как-то совсем недобро оскалился Федька. – Я, Машенька, напротив, очень хорошо помню, что тебя надо постоянно держать на коротком поводке. Вот скажи – и где ты сегодня была? Ты ж весь вечер где-то шаталась. И где? А, может быть, ты ездила домой к Ирине Карасевой?

– К Никитиной, – непроизвольно поправила Маша.

– А-а-а-ах, вот ка-а-а-а-к, – запел Федька. – Ты уже знаешь, какая у нее настоящая фамилия? Значит, ты ездила к госпоже Никитиной?

– Федь, когда ты вот так шипишь, ты похож на Бабу Ягу из детских сказок, честное слово, – осторожно высказалась Маша.

– А ты на Василису Премудрую, да? И вообще… ты сегодня… как овчарка! На всех людей бросаешься!

– Я просто честная!

– Честная, это, когда тебя спрашивают, а ты честно отвечаешь…

– Ага, жди, пока вы спросите! И вообще – чего ты вызверился? Никуда я не ездила, ни к какой Ирке. А фамилию я ее еще на встрече узнала. И даже не в этом году. Мы деньги собирали, я смотрю, а там какая-то Никитина деньги сдала. Ну, ясное дело, я полюбопытствовала. Думала, может, какой спонсор полторы тысячи внес. Оказалось, что ни фига не спонсор, а Ирка Карасева. Только она теперь Никитина. Чего неясного? А дома меня не было, потому что я по магазинам шарахалась. Вот, гляди, всякой всячины накупила.

И Марья выставила на стол пакеты. При виде их у Федора сразу заболели зубы.

– Смотри, себе какое платьице взяла! – вытаскивала Ирка какие-то покупки. – Прямо загляденье, а это вот… погоди, нее это… вот! Вот! Пижамка какая! А сейчас… смотри, чего покажу… Меряй давай, это футболку тебе взяла. Там еще одна есть, но она другая…

Федор редко когда покупал себе новые вещи. Для него покупка одежды или обуви всегда было долгим и нудным делом. А здесь все быстро, просто, и футболочки хорошенькие.

– А куда в них ходить-то? – фыркнул Федька.

– Так хоть здесь ходи, дома, – развела руками Маша. – А то меня уже выворачивает от твоих треников и фланелевой рубахи! Вон, шорты тебе еще взяла, примерь.

Федор нарядил все новое и даже не захотелось снимать.

– О! помолодел лет на тридцать! – фыркнула Маша. – Хорошо, что Тоньку выгнали, а то бы она от такого красавца фиг ушла бы.

Федор посмотрел на себя в зеркало, зачем-то встрепал Гришке челку и заявил:

– Маш, а у нас… мясо есть? Сырое?

– В холодильнике небольшой кусочек. А что ты хотел?

– Я вот думаю… а что, если нам шашлыков пожарить, а? – закинул руки за голову Федор.

– И, главное, ты все так вовремя думаешь, – тут же скривилась Маша. – Для шашлыков – то мясо надо полдня мариновать, а у нас…

– А у нас еще не маринованное? – искренне удивился Федор.

– Ой, да я тебе больше скажу, – весело махнула рукой Маша. – Оно у нас даже не размороженное. Ему оттаивать до завтрашнего утра. В лучшем случае.

– Жалко… а такой порыв был. Так хотелось чего-то вкусненького… .

– Могу предложить, например… м-м-м… драники, а?

Против драников никто не возражал. Да и на самом деле – мало людей, которые не любят драники. И пошла работа – Марья чистила картошку, а Федор ее тер на терке. Григорий сидел рядом и бдил, чтобы у него случайно не сперли огромную кость. Нет, он ее, конечно же, уже всю обгрыз, но все равно – подарок его, пусть у него и лежит.

Драников получилась целая горка. Большая такая, аппетитная. Румяные, поджаристые картофельные лепешки просто манили за стол.

– Садись, – улыбалась Маша. – А я сейчас… а тебе чего – сметаны или майонеза?

– Я со сметаной люблю.

– Тогда будет сметана. И сама сяду, пахнет ка-а-ак!

Но не успела Мария сесть, как в гараже раздался шум. Вход в дом был через гараж, поэтому долго думать не пришлось, опять кто-то перся в гости.

Конечно же, это была Тонька.

– Да что ж такое-то?! – не выдержала Маша. – Тонька! Я тебя еще два часа назад послала на… домой послала. Чего опять-то?

– А вот чего! – победоносно взглянула на подругу Тоня и поставила на стол ноутбук. – Смотрите!

Ни Маша, ни Федор еще не поняли, куда и зачем смотреть, а пальцы Тоньки уже бегали по клавиатуре.

– Вот! – наконец, нажала Тоня на нужную кнопку, и появилось большое окно. – Смотрите, специально для вас сохранила! Не верят они…

На экране показалось какое-то обшарпанное здание, а рядом с ним невысокий мужичок активно сообщал о последних новостях.

– … я рассказываю честно, как на духу…

– Это ж наш морг, – первым сообразил Федор. – Нашла Тонечка, чем порадовать на ночь глядя.

– Ты дядьку слушай, – ткнула его к монитору Тонька. – Еще не так возрадуешься.

– … Вот я и рассказываю – не успел выйти, перекурить, захожу, а возле входа лежит… красавица, – рассказывал на экране мужчина. – Нет, чтобы живые в очередь стояли, я понимаю, но чтобы покойники сами в морг ломились!..

И тут мельком показали покойника, который «ломился» в морг. Конечно лицо было тактично прикрыто, но… но платье было Иркино. Карасевой! И ее волосы. Нет, ну волосы Ирки ни с чьими не перепутаешь. Говорят, она их даже не красила, чтобы не испортить природную рыжину. Там даже не рыжина была, а… черт знает, как такой цвет называется. Вот у той бедолаги с морга тоже такие же были… И еще – на ногах были те самые огромные сланцы, в которых она прибегала к Маше в последний раз.

– Ирка… . – вырвалось у Маши.

– ну да, – тихонько прошептала Тоня. – В этом платье она была на вечере встречи. Я сама это видео триста раз пересмотрела. И, глянь, Маш, у нее на руке браслетик такой… Это я ей подарила. У нее день рождения был, а у меня подарка не было. Ну… я побежала и в комиссионке купила. Ей понравился браслетик…

– А как ты… как ты видео – то это нашла? – спросил Федор.

– да обыкновенно, – пожала плечами Тонька. – Домой пришла… Скучно. Я сразу в Интернет. А у нас там группа нашего города. Ну, я давно там. Мы про все говорим там – про дороги отвратные, про школы, про… в общем, про всякую ересь. А сегодня зашла – и вот тебе, подарочек.

– Вот, Марья, учись! – кивнул Федор на Тоньку. – Человек вообще никакими детективами не интересуется, на рожон не лезет, а нужной информацией располагает… Садись, Тоня, ешь драники.

Марья поджала губы. Ну, теперь деваться некуда. Надо обязательно доказать, что детективы и Тонька – вещи несовместимые. А вот Маша – прирожденный сыщик. Самородок, можно сказать!

– Ешь, Тоня, заслужила, – с силой растянула губы Маша. – Да домой шуруй, может, еще что отроешь. И уж тогда – сразу к нам! А мы с Феденькой тебя обязательно примем. Даже, если будем спать крепко. Правда, Феденька?

Вот, вроде и говорила Машка все правильно, но ведь умела она все так преподнести, что… Черт ее знает, получалось, что они вместе с Машкой спят в одной постели! И ведь возразить нечего – никакой конкретики!

Глава 4

Тонька посидела недолго – втроем они быстро управились с драниками. А после этого Федор встал и ушел в свою комнату. С Машкой и вовсе сидеть не хотелось, тем более, что та начала приставать с вопросами:

– Тонечка, так ты, выходит, дружила с Иркой-то? – ехидной змеей вилась Марья возле подружки. – А ты расскажи, что у них за отношения такие с мужем? Бабы дома нет, а ему хоть бы хны!

– Чего это ее дома нет? – не поняла Тонька. – Я, когда к ней приходила, она всегда дома была. А вот мужа… Работал он все время, Ирка рассказывала.

– Понятно, – поджала губы Маша. – Ничего тебе Ирка не рассказывала. Ты ей нужна была…

– Нормальные у нас с ней были отношения!

– Ничего нормального, – покачала головой Марья. – Ты ей нужна была только для того, чтобы показывать тебе свою беспечную и роскошную жизнь.

– Зачем?

– Чтобы ты всем растрепала об этом.

– Я ж и спрашиваю – зачем?

– Не знаю, есть люли, которым здорово нравится, чтобы им завидовали, – пожала плечами Маша. – А вот ты скажи…

– Все! Я домой, поздно уже, – испугалась Машкиных допросов подруга. – Дарик! Пойдем, проводишь…

После ухода Тоньки Маша быстро убрала со стола и закрылась у себя в комнате. С Федором встречаться не хотелось – этот «лазер» хренов обязательно бы заметил, что у Машки сейчас уже самое детективное настроение. К тому же, надо было составить план действий. Например – завтра надо было обязательно сбегать в морг, прости Господи, поговорить с дядькой, а потом встретиться с Галиной – с настоящей подругой Ирки. Что там может Тонька рассказать, про нее даже вахтерша ни разу не вспомнила.

– Маш, – тихонько постучался в комнату Федор. – Маша…

– Ой, ну чего ты там? – потянулась Маша и старательно сделала вид, что только что оторвалась от подушки. – Спи, Федя.

– Открой.

– Ты обещал не приставать.

– Да открой, говорю! – Федор дернул за ручку дверцы так, что та едва не оторвалась.

Гришка залился радостным лаем – намечалась очередная тусовка! И, может быть, даже дадут кусочек мяса!

– С ума спятил! – открыла двери Маша. – Чего тебе? Женской ласки захотелось?

– Может и захотелось, а ты-то причем? – пробурчал Федор и уставился на одноклассницу немигающим, ехидным взглядом. Ох, и не любила Маша такой взгляд! Поэтому она сразу решила пойти в наступление:

– ну что – не верил мне, что Ирку убили?! А я тебе сразу говорила! Одно только неясно – кому ж это надо ее труп по всему городу таскать?

– Машенька, курочка моя, забудь про Ирку, – зашипел Федька, а это было еще противнее. – Если я встречу тебя завтра у этого мужичка, в морге, не обижайся, ягодка моя, но ты там и останешься!

– Федь…

– Надеюсь, я ясно выразился?!

Машка только вздохнула и закрыла дверь перед самым носом постояльца.

– «Встречу тебя»… Значит, сам туда потащится…  – вздохнула Маша. – Хорошо, тогда план меняется. Сначала мы идем к Иркиной подруге Галине, а уже потом к мужику из морга.

Утром Маша сразу направилась к магазину Галины. Дорога проходила мимо театра, где она столько лет играла лучшие роли. Сейчас на дверях театра висела новая афиша «Голодная любовь алкоголички» и указана дата спектакля. Ниже, мелким шрифтом было написано «В главной роли Анжелы – алкоголички выступает М. Куськина».

– Опять Куськина мать, – фыркнула Маша.

Да, эта Куськина столько ролей у Маши увела. И ведь эту алкоголичку тоже Маша репетировала! Серьезная социальная драма! Одна Анжела полюбила хорошего парня, но любовь к водке каждый раз кидала девушку в бездну. Эта роль, будто бы, специально была для Машки создана! Столько борьбы, упрямства… правда, потом Анжела не смогла вылечиться, и нашла себе друга – пьяницу, но какова драма!

Сердце Марьи не выдержало, она достала маркер и быстро написала «Здание Дома культуры заминировано, зал для спектаклей – особенно!». В общем, так себе записочка, не серьезная, но приятная для обиженной души.

И уже с легким сердцем Маша побежала в магазин.

От этого магазина за версту пахло кофе. От ароматов сводило нос.

– да что ж она такое туда кидает? – удивлялась Маша.

Утром еще народу не было совсем.

– Здравствуйте, – подошла Маша к молодой женщине за прилавком. – А где я могу увидеть Галину?

– Я Галина, а что вы хотели? – насторожилась женщина.

– Я хотела поговорить с вами… по поводу Ирины Карасевой… Никитиной.

– Ой, вот не надо со мной говорить про Ирину! Знаю я вас – будете спрашивать – спрашивать, а потом все на том же месте и останется!

– А кого это «нас» вы знаете? – фыркнула Маша. – Я между прочим, частный детектив, а это… это звучит гордо!.. в смысле, они всегда доводят дело до конца.

– Да перестаньте вы! Тоже мне – Пуаро! Вы себя в зеркало видели?

– Сейчас сюда придет народ и у нас не останется времени, – добавила в голос металла Маша. – Это моя одноклассница! И дело моей чести…

– Понятно…  – устало махнула рукой Галя, но еще была не готова к откровению.

– Понимаешь… налей мне кофе… вон того, покрепче, – положила сотку на прилавок Маша.

У Галины вздернулись вверх брови, но кофе она подала и уже смотрела на клиентку по – другому.

– Понимаешь, – пригубила кофе Маша. – Ее перед смертью кто-то бил. Она на вечере была такая… легкая, смешливая, а ко мне прибежала испуганная, побитая. Если б ее не били, она б и не зашла ко мне… И ты хочешь, чтобы преступник остался без наказания?

Галина глубоко вздохнула, взяла себе чашку кофе и пошла за столик.

– Таня! – крикнула она. – Посмотри за залом, я пока занята…

И Галя начала рассказывать…

Познакомились они с Ириной, когда вместе поступали в театральный институт. Да, Ирина поступала в театральный. Нет, в этом городе таких институтов нет, поэтому они поехали в Москву. Конечно, не поступили. В тот год было тридцать два человека на место… ну и блат еще никто не отменял. Разумеется – кого быстрее возьмут – дочь народного артиста или девчонку с периферии. А этих «народных» детей расплодилось, как тараканов. Девушки вернулись домой. А дальше их судьба развела. Ирина пошла на биологический факультет, а Галина на иностранные языки поступила. Ну, дальше судьба по – всякому девчонками вертела. Однако, подруги хоть и нечасто, но встречались, и тогда их невозможно было оторвать друг от друга. Потом уже замуж повыходили. Думали, что будут дружить семьями, так бы здорово было, но мужья их почему – то не нашли общего языка и даже наоборот – люто возненавидели друг друга. Муж Иры Алексей считал себя очень образованным, умным и вообще – не от мира сего. А муж Галины Александр видел это, и был в корне с этим не согласен. Потому что зарабатывал в разы больше этого задаваки. И почему он должен был это терпеть? Сколько подруги не пытались объединить этих двух упрямцев, не получилось. Подруг это огорчило, но расставаться друг с другом они не собирались. К тому же, скоро Галина разошлась с Александром, открыла свою кофейню и стала сама заправлять своими делами.

– И Ирина развелась? – не вытерпела Маша.

– Нет, – вздохнула Галина. – НЕ развелась. Она говорила, что вот если кого-то встретит, тогда разведется, а сейчас… кому она мешает эта печать в паспорте. Но… Но в последнее время серьезно собиралась подать на развод.

– Значит, кого-то встретила?

– Нет, там все непросто. Алексей понял, что может остаться ни с чем. У них ведь как стало… И Алексей, и Ирина стали видными биологами. Но только Алексей остался в науке – что-то там пытался открыть, совершить. А пока нет реального результата, нет и реальных денег. Сейчас ведь и научные открытия продаются, это понятно. Но только Алексею нечего продавать было. А вот Ирина – та трудилась, как лошадка. Она ведь никакой работы не боялась.

– Она работала в теплицах? – не поверила Маша.

– Бывало и такое. Но…

И Галина рассказал, что сначала Ирина и в теплицах работала, не стыдилась, но потом все переменилось. Образованная женщина стала прекрасным ландшафтным дизайнером. Все самые богатые жители загородных домов стали теперь ее клиентами. И платили ей совсем не копейки.

– Но разве там можно заработать миллионы? Сделал дизайн, сдал работу и все! Жди, когда новый клиент созреет.

– Да что вы! Миллионов, конечно, не заработаешь, но и с пустым карманом не останешься. Там нет такого «сдал работу и все». Там постоянно что-то обновляется, что-то добавляется, что-то меняется. А если дерево заболеет? Или пруд затащит илом? Или дорогующая магнолия никак нее может прижиться? Сразу бегут к Ирине. Тем более, что она была не просто дизайнером, а талантливым биологом. Короче, деньги у Ирины были. И стала она строить дом. Свой. По каким-то интересным проектом, которые сама же разработала. И мечтала в этот дом переехать уже одна. Но, поскольку она собиралась строительство начинать, ей надо было развестись – не хотела она потом дом делить. А Алексей никак не хотел расставаться. Пока Ирина работала, как лошадь, он самоутверждался в чужих постелях.

Маша слушала, раскрыв рот.

Алексей гулял напропалую. Ирина об этом знала, да только не слишком переживала – прежняя любовь уже прошла, а весь ум и сердце занимала только забота о работе, да о новом доме. Так хотелось побыстрее начать строить, но без развода об этом не могло быть и речи.

Алексей же развода не давал. Да и понятно – вкусно есть и сладко спать он мог только при денежной жене. А без нее было бы совсем тошно. Если уж совсем честно, то и наука для Алексея уже отошла на какой-то там далекий план. Он все думал, какое ему дело начать, чтобы протиснуться в бизнесмены. В том, что жена даст деньги на раскрутку бизнеса, он не сомневался ни минуты. Правда, в последнее время Ирина что-то часто начала говорить о разводе, но это, наверное, из-за того, что ей позвонила его новенькая возлюбленная – прехорошенькая Миленочка. Девочка была на двадцать с небольшим моложе Алексея, и не совсем соображала, что уйти от жены он не может. Она требовала развода. Немедленного! При этом, хотела остаться в квартире Алексея. Ну, не знала девочка, что квартира принадлежит Ирине. А эта Ирина оказалась весьма продуманной и оформила квартиру, как дарение от какого-то дяди. Короче, в случае развода, Алексей не только терял сытую жизнь, но и крышу над головой. Он, конечно, было романтиком, но не дураком, а посему прекрасно понимал, что Миланочка не долго продержится с ним, живя в общаге с клопами, на копеечную зарплату. Но разве ж девочке объяснишь! Вот, позвонила Ирине, накричала, и жена теперь просит развода. И ведь, что самое страшное, этот развод ей дадут, даже если супруг будет упираться и цепляться за состоятельную жену всеми конечностями. Вот и надо как-то при… прицепить, приклеить, при… короче, надо каким-то образом Ирину к себе прижать. И ведь не скажешь, что беременный! Это прерогатива женщин.

– Но они же не жили вместе, – напомнила Маша. – Значит, развелись?

– Они давно не жили вместе, – согласилась Галина. – У Ирины иногда бывали заказы очень далеко от города. Ездить туда – сюда было накладно, вот они и оставалась прямо на месте. Оба относились к этому без малейшего волнения. Алексею было так удобно, а Ирине тоже – не приходилось мотаться по нескольку часов по дорогам.

– Но… Ира думала, что позвонит мужу, и он за ней приедет…  – ни столько для Галины, сколько для себя проговорила Маша.

– да, Ира поддерживала иллюзию успешной семьи. Нет, близкие уже давно знали об их отношениях, но вот обычные знакомые в такие тонкости посвящены не были.

– Тогда… получается, что тогда Алексею была выгодна смерть Ирины? Он понимал, что ни сегодня – завтра жена с ним разведется, а терять сладкое житье ему не хотелось. А вот со смертью супруги все бы перешло ему.

– Не все так просто, – усмехнулась Галина. – Как-то раз Алексей замахнулся на Иру. Ты промолчала, а на следующий день пришла вечером домой и показала документ: «Сегодня переписала все свое имущество на собачий приют. Завещание можно переписывать по триста раз на дню. Поэтому… Сейчас ты с меня будешь пылинки сдувать, чтобы со мной ничего не стряслось. А годиков эдак через… В общем, ближе к кончине я завещание перепишу.» ну и, понятное дело, смерти ее Алексей боялся больше, чем своей.

– Так получается, сейчас Алексея могут выкинуть из квартиры в любой момент? Или она переписала завещание?

– Этого я не знаю. Да, если честно, мне безразлично, – пожала плечами Галина. – ну как – я хоть немного помогла вам?

– Коне-е-ечно! Еще как! – округлила глаза Маша. Но когда женщина поднялась и пошла к себе, показывая, что визит закончен, добавила. – Вопросов появилось больше, чем ответов! Помогла она мне. Вот и думай теперь – переписала она завещание или нет? Если переписала, то грохнуть супружницу запросто мог и сам Алексей. А если нет, то… ужас какой-то. Вот обязательно это надо было делать у меня дома?

– вы что-то сказали? – повернулась к ней Галя.

– Я? Да что вы! Я и говорить-то не умею… В смысле, ничего не сказала…

Маша вышла на улицу и подошла к своей старенькой «лошадке». «Лошадка», по видимому, была из семейства ослов, потому что иногда на нее находили приступы упрямства, и машину не то, что было невозможно завести, она тупо просто не открывалась. Как, например, сейчас.

– Да что ж ты…  – изо всех сил тянула на себя ручку Марья. – Вот… зззараза какая…

– Машенька! Привет! – раздался рядом мужской голос. – Помочь?

Перед Марией стоял Виктор Липеев. Он когда – то тоже работал в театре, но потом ушел, вроде бы, открыл свое дело… Ну, как «дело»… Стал обувь в маленькой будочке ремонтировать. Люди думали, что такого рода бизнес уже помер, но Виктор доказал, что вовсе даже нет. Сейчас Марья даже не знала, чем он занимается. Да и не сразу узнала его, если честно.

– Ой, Вить, привет, – скромно потупила она взор. – Не узнала, богатым будешь.

– Ну… не так скоро, как ты…

– меня Ты тоже не узнал, что ли? – не поняла Маша.

– Как же такую прекрасную даму не узнать, – изо всех сил лучился Витька. – Может, в кино сходим?

Вот не к добру это было. Точно – не к добру. Машку и в молодые-то годы никто по кинам не водил, а сейчас… А этот Виктор был вовсе даже себе приятный мужчина. Тем более было непонятно, чего это его на кино растащило.

– Да я… домой мне надо…

– Понимаю – понимаю… Но… может быть, мы встретимся завтра? – настаивал Липеев.

– Даже не знаю…

– А ты мне дай свой номер телефона, – суетился красавец. – Это ж надо, как я удачно тебя встретил. Вот только вчера о тебе говорили, а сегодня! Какой у тебя номер?

– А с кем ты говорил обо мне? – на всякий случай, поинтересовалась дама.

– Да, с другом, он в театре осветителем работал. Говорит, вот везет же некоторым… Этот он про тебя! Хи-хи… У тебя в номере последняя цифра семь? Ну, хорошо, я завтра перезвоню.

И Виктор торопливо пошагал к остановке. Маша проводила его взглядом, мужчина даже не оглянулся. М-да, каждый день какие-то неизвестности. Вот не спроста это, честное слово, все не просто так.

– да откроешься ты или нет?! – с силой рванула на себя дверцу женщина, и та гостеприимно распахнулась.

Не успела она направить колеса в сторону морга, как затрезвонил мобильник.

– Да? – рявкнула Маша в трубку.

– Марья, быстро говори, ты где? – звонил Федор.

Вот его только и не хватало! Он, прямо, как чувствовал.

– Дома я, а что ты хотел? – пробурчала Маша.

– Дома, говоришь? Включи стиральную машину, чтобы я точно знал, что ты дома.

– Федя, а не пойти ли тебе… Включи машину! А ты в курсе, что туда сразу же начнет поступать вода! А мне потом опять в баки набирать? Из-за твоей прихоти?… Гриша, не облизывай мне ногу!

– Ну, хорошо, верю… Это я так просто позвонил. До вечера, – и постоялец отключился.

Все же, шутка с Гришей сработала. Теперь можно было смело езжать в морг, но что-то Маше подсказывало, что сегодня ничего хорошего от этой поездки не будет. Что бы там ни говорили, а вот есть у сыщиков свои фишечки, приметы, можно сказать. А поскольку Марья считала себя заправской сыщицей, то и приметы у нее, конечно же, были. Например, никогда не получалось сделать два дела в один день. То есть, если она переговорила сегодня с Галей, то стопудово разговор с мужиком из морга не состоится. Примета верная. Но… кто ее знает, может быть, у нее, у этой приметы, уже закончился срок годности. Надо бы проверить.

Вот лучше бы она не проверяла! Так все хорошо начиналось, а потом…

Маша подъехала на машине к самому входу и тихонько постучала. Было страшновато. Вот не любила женщина эдакие заведения. Столько мертвецов в одном месте, это, знаете ли… Ладно кладбище, там покойники хоть упрятаны, все цветочками – веночками украшено и ничего не напрягает. А здесь-то…

Ее встретила женщина средних лет:

– Что вы хотели? – устало спросила она.

– Так… мне, пожалуйста… сейчас, погодите…  – Маша вытащила бумажку, на которой было переписано имя и все данные мужика. – Мне нужен… Завалинцев Иван Аркадьевич. Я из РОВД.

– Так он вечером будет. Он же ночной сторож… хотя… Сегодня он пришел за зарплатой, пройдите туда, он там.

Маша быстро направилась по холодному серому коридору, который даже не удосужились покрасить. Вот, как был бетонным, так и остался. Никакой эстетики! В конце коридора был кабинет, где сидели люди

– Здравствуйте, а Завалинцева я могу видеть? – спросила Марья.

– Так вот он я! – весело вышел вперед мужик с Тонькиного монитора. – Иван, прошу любить, хе-хе.

Было удивительно, как такой жизнерадостный человек мог работать в таком месте.

– Мне… мне надо с вами поговорить, – пониженным тоном произнесла Марья.

– не хочу, – вдруг замахал руками Иван Завалинцев. – Все ходют, ходют, и все хотят поговорить. Вот хошь бы один, например, выпить предложил! Нет! Тока разговоры разговаривать. А я…

– Я вам денег дам, – прервала тираду Маша.

– Много?

– На бутылку хватит.

– Мало. Надо тыщщу, – начал капризничать мужичок.

– Хорошо, – согласилась Марья. – Дам тыщу. Где можно поговорить?

– дык хоть где, – обрадованно засуетился Иван Завалинцев. – А вот сюда заходи.

Он открыл дверь и толкнул туда Машу. Сам вошел следом.

Тусклая лампочка где-то под потолком, серый свет и столы, столы, столы, а на столах раздетые люди… Это ж ужас! Как здесь… кошмар просто!!

– А… Нельзя ли…  – начала было Маша, но Иван Завалинцев ткнул ей под задницу стул, ноги у нее сами собой подкосились, и мужчина понял, что надо рассказывать.

– Спрашивай. Про женщину, небось, хочешь узнать?… да чего тебя колотит-то? Никого здесь нет! А жмуриков этих не бойся! Живых бояться надо.

– Да слышала я… Я про женщину…

И тут Марья почувствовала, как на плечо легла костлявая рука.

– Аааа! Зараза!! Кто у вас тут!.. – она резко подскочила, обернулась и увидела Федора. Да лучше б был покойник, честное слово! – Федя! Твою мать!!

– Ты где должна быть?!! – не кричал, а просто ревел на нее Федор. – Ты ж говорила, что…

– Феденька… Федя… Да закрой ты рот! – рявкнула Марья так, что вздрогнули все несчастные на столах. – Прямо жизни никакой от тебя!.. Я ж тебе рассказываю… Я себе сидела тихонько дома…

– Я ж тебе звонил, ты сказала…

– Не перебивай! – снова добавила в голос металла дама. – Так вот, значит, сижу я себе, мечтаю, и вдруг…

– Гражданочка, погромче говорите, а то у меня оно ухо глухое, – присел поближе к ней Завалинцев.

– Это вообще не вам, – рыкнула и на него тоже Маша. – Так вот… сижу, значит, и вдруг звонок! Поднимаю трубку, а там… а там… мой старый поклонник. Назначает мне свидание, и говорит адрес… вот этого морга, представляешь?

– Не представляю, – пробурчал Федор. – Какой поклонник? ФИО, год рождения, место проживания…

– ну, знаешь, – обиженно дернула головой Марья. – Я бы…

– Быстро говори! – сдавил плечо противный участковый.

– Ой, блин… да говорю уже, отпусти…  – сдалась Марья и выдала первое, что пришло в голову. – Виктор Липеев. Мы с ним вместе раньше в театре работали. Но… может, я плохо расслышала и он другой адрес диктовал, а…

– Значит, Липеев…  – задрал голову к потолку Федор. – Что-то знакомая фамилия… Виктор, Виктор Липеев… Послушай! А это не тот алиментщик, которого мы уже второй год ищем? У него долгов по алиментам под миллион.

– Ого! – не поверил Завалинцев. – Это как же надо было стараться, чтобы…

– На четырех женщинах был женат законно, а еще две так… сердечные подруги. И от всех детишки. По двое – трое. Очень любит размножаться… Так, говоришь, он тебе свидание назначал?

Маша была готова провалиться сквозь землю. И вот пришел же на ум этот Липеев!

– Мы с ним не собирались размножаться, – кокетливо поправила она прическу и оглянулась по сторонам. Кругом стояли только цинковые столы с усопшими. – Федя, я… в общем… Я заметила, что его здесь нет, так я пойду.

– Ага…  – иронично качнул головой Федор. – Давай. Шуруй домой, Джульетта юного пенсионного возраста.

Мария решила просто не обращать на это внимания. Поду-у-у-маешь. Просто Федор ревнует. Ей было так наплевать на этого солдафона, что она даже песенку стала напевать:

– Ля-ляяяя…

– Совесть имей! Здесь морг, – напомнил Федя.

Марья поперхнулась нотой и вылетела из заведения.

Дома Мария решила затеять генеральную уборку. Во – первых, когда руки заняты, голова хорошо соображает. А во-вторых, Федор очень любит чистоту, можно будет загладить перед ним вину, к тому же, отомстить ему за такое отношение к собственной персоне. Будет скакать по комнатам, как русак! А потому что Мари я будет мыть полы и это вредный участковый, ужас, до чего будет ей мешать.

Однако, к тому времени, когда Федор вернулся с работы, генеральная была уже закончена.

– Ух ты, как чистенько, – засиял Федор. – Прямо красота. А у меня сегодня зарплата была.

– Как в морге, – вспомнила Марья, но тут же опомнилась. Встречу в морге лучше было бы не вспоминать. Поэтому она сложила руки пирожком под грудью и запела. – Ой, а я смотрю, ты тут накупил целые пакеты!

– Да уж… Давай – ка отвари картошечки, я тут… я форель купил. Весь месяц на нее смотрел, слюнки глотал, а тут, думаю, дай-ка куплю… Вот…

На стол Федор выложил приличный кусок деликатесной рыбки, затем на столе появилось масло, хлеб, какие-то помидоры, огурцы, майонез и даже, пардон, туалетная бумага.

– Прямо обо всем позаботился, – хвалила Маша. – Настоящий хозяин.

– Какой тебе хозяин? – насторожился постоялец. – Ты… это… ! Не заговаривайся! Знаю я тебя!

– Ох уж эти мне твои намеки, – кокетливо погрозила пальчиком Маша. – Я и думать не думала, а…

– Маша!

– Да все уже, бегу картошку ставить!

Пока Марья хлопотала возле стола, Федор решил сходить в душ. День сегодня сложился удачно, да еще получка. А завтра и вовсе – выходной, поэтому настроение было приподнятое. И надо было, как можно меньше с Марьей встречаться. Хотя бы до стола, а то эта женщина может в любой момент самое хорошее настроение опустить ниже плинтуса. Ну, есть у нее талант к этому. А уже за столом… там можно замахнуть рюмочку, закусить форелькой и-и-и-и…

Картошка уже была готова, оставалось только нарезать салат. И вот уже и салатница манила готовыми овощами. Маша повернулась к столу, чтобы поставить посудину в центр стола и охнула. На столе восседал Григорий и жрал прямо с праздничной тарелки форель!! Ну, что значит «жрал»? Он уже все слопал, и только последний здоровенный кусок пытался затолкать в бездонную пасть.

– Твою ж ма-а-ать! – заорала Маша и тут же захлопнула рот. Нельзя, чтобы о происшествии узнал Федор. Если он Гришу и не убьет, то запросто съедет.

– Гришка, сволота! – зашипела на собаку хозяйка и полезла к нему в рот за рыбиной. – Ну-ка от… отдава-а-ай…

Собака деликатесом делиться не желала. Кусок надежно был зажат зубами.

– я говорю отдай! – шипела хозяйка.

Гришка настолько разобиделся за прерванный ужин, что даже немножко начал ворчать.

– Ах ты… Быстро отдал! – рявкнула Маша и рванула кусок.

Отвоевать удалось не все. Даже этот кусок был надорван, а уж те и вовсе пропали безвозвратно в брюхе этого белого негодяя.

– Пшел отсюда, – рявкнула на собаку хозяйка и смахнула его со стола.

Маша аккуратно растянула на тарелке то, что осталось. Небольшой кусочек никак не мог заменить того великолепия, которое купил Федор. Жалкой розовой заплаткой смотрелся он на здоровенной тарелке.

– Сейчас мы тарелочку поменяем, и будет…

– А вот и я, – уже подходил к столу свежий и бодрый Федор.

Маша от испуга принялась нервно глотать. Вернее, она хотела что-то сказать, но у нее пересохло во рту и пришлось… как – то так…

Федор быстро взглянул на стол, а потом наклонил голову:

– Ты… все рыбу… одна? Всю форель?

Мария радостно закивала головой. Пусть лучше он думает, что это она, а то будет потом злиться на Гришку.

– Ага, – улыбалась она. – В одно рыло… лицо то есть…

Все же не успел Федор добраться до рюмки.

– А это чего не доела? – кивнул он на одинокий порванный кусочек форели.

– Так я ж не совсем дрянь какая-то, – обиделась Марья. – Это… тебе, я поделилась.

Федор молча кивнул, присел возле стола, налил себе рюмку и быстро выпил. Потом затолкал себе в рот оставшуюся и рыбу и печально посмотрел на Гришку:

– Слышь, Григорий, как ты с ней живешь? Это ж мясорубка… она твой сухой корм не есть?

– Я его кормлю натуральными продуктами, кашами, – обиженно поправила Маша.

– А-а, – даже не смотрел на Марию Федор. – Так ты, Гриш, слышь чего, ты ей так и скажи – Машке-то, скажи, дескать, хозяйка! Пока ты не перестанешь у меня кашу таскать, ты никогда не похудеешь. Скажи, не бойся.

Самое обидное, что сейчас Гришка сидел возле Федора, внимательно его слушал, посматривал на ты Машу и в его взгляде отчетливо читалось «Ля, ты крыса-а-а-а!»

Неизвестно, чем бы закончился ужин, но в двери постучали и, скромно потупив взор, вошла Тонька.

– О, а вот и наша любименькая подружка Тонечка, – улыбалась Маша. – Садись, будешь с нами ужинать?

– да я ела, – махнула рукой Тоня, но к столу села и даже придвинула к себе Машину тарелку. – Мария, а ведь я к тебе… А чего вы пьете?

– Федька с горя, я у него всю форель съела, – фыркнула Маша.

– ну, чего тебе теперь, ты ему этой форели можешь ящиками покупать, – с некоей завистью проговорила Тоня. – Я ведь чего зашла…

– Ага, мне ящиками! – горько усмехнулся Федор. – Она себе – то никогда не покупала… Тонь, водку будешь?

– Чего это я водку? – даже обиделась подруга. – Маш, а у тебя… может, Мартини есть?

У Марьи вытянулось лицо. Чего-то сегодня подружка была необычайно бесцеремонна. С какого это рожна ее потянуло на Мартини?

– Ага, специально для тебя приберегла, – кивнула Маша. – Издеваешься? Да если б у меня были б деньги на Мартини, я бы не стала ждать Федьку, сама б себе форель бы купила.

– Маша, – решилась, наконец, Тоня. – Займи мне двести тысяч. Я хочу купить себе машину.

Мария рухнула на стул. Тоня явно была не в себе. А, говорят, психические заболевания не лечатся. Это было очень некстати, Тонька – шизофреничка… Хотя, вполне себе нормально. Она всю жизнь такой была.

– Ну что ты на меня уставилась? – напомнила о себе Тоня. – Хочу машину.

– Тонь… Ты медкомиссию не пройдешь, – горько сообщила Маша. – Федь, скажи – там же психиатра надо проходить, ну и куда ты такая… дура дурой.

– Федор! – взвилась Тонька. – Вот ты, как участковый, куда смотришь?!

– на пустую тарелку, – отозвался участковый.

– Она меня дурой назвала!

– А как? – искренне не понимала Маша. – Сидеть и с чистой совестью занимать у меня двести тысяч, когда… Тоня! Ты же знаешь, что меня из театра выперли… в смысле, я сама покинула этот храм бескультурья! Но денег – то нет!

– Да что ты мне рассказываешь! – не успокаивалась подруга. – Ты лучше скажи, как ты так умело скрывала, что ты богачка!

– И, главное, еще рыбу съела, – кивнул Федор.

– да отстань ты со своей рыбой! – не выдержала Маша. – Завтра тебе новую куплю!

– Вот! Вот, я ж говорила! Она тебе скоро форель будет ящиками таскать! – обрадовалась Тонька. – И семгу! И всякие тирамисы! И…

– Дурдом, – качнул головой Федор и поднялся. – Гриш, пойдем, возьмем Дарика и пойдем гулять.

Гришка поднялся нехотя. Вообще, он хотел гулять с Машей, но сегодня ее придется наказать. Надо же – пожалела ему – Гришке такой вкуснятины, а сама, оказывается, что-то там слопала. Как перед людьми-то неудобно.

– так ты мне не займешь? – решительно поднялась Тоня.

– Тонь, откуда? – разводила руками Маша.

– Хорошо… Я тебе тоже потом, когда у меня какой-нибудь дядька богатый найдется, я тоже… я не забуду…

И Тоня быстро вышла за двери.

– Вот точно – решила с Федькой прогуляться, – вздохнула Маша.

Чего-то сегодня день не задался. Надо пораньше спать лечь, да продумать план дальнейших действий.

Когда Федор вернулся с Гришкой с прогулки, Мария уже лежала у себя в спальне. Федор тихонько прошел к себе, а за ним, так же тихо, прошел Гришка. Мужики тоже решили отдыхать.

Глава 5

Маша лежала в постели и прокручивала события. Вот перед глазами яркая, веселая Ирина. Красивая прическа из рыжих волос, и Ирина явно гордится своими локонами. Да, у нее всегда были чудесные волосы. Они были даже не рыжие, а какие-то… вот такой оттенок, словами не передашь. На свету какие-то темно – коралловые, а при искусственном свете темно – каштановые, а когда обычный день – они какие-то солнечные. Красивые, не поспоришь. И Ирка так умело подбирала одежду к этим своим прическам. Платье на вечере у нее тоже было симпатичное. А что – фигурка у Ирки позволяла одевать все, что ей хочется. Она всегда смотрелась стильно. Тонкая талия, не слишком большая грудь, длинные ноги. Это у Машки грудь, как подушка, талия есть, но где-то глубоко запрятана, а ноги… ну, ноги нормальные – длинные. Зато плечи – косая сажень. Вот к чему ей такие плечи? Правда, Тонька всегда говорит, что у Маши американский тип фигуры. Дескать, большие плечи, длинные ноги и узкий таз. Но Маша не являлась поклонником чего-то там американского, поэтому фигурой своей не слишком гордилась. Ей бы что попроще – как у Ирки, обычная фигура, без всяких лейблов.

Да, они с Иркой ругались, но обе знали, что за этой руганью ничего не стоит. Раньше, еще до замужества, они с Иркой тоже лаялись, но могли запросто прибежать друг к другу за солью, за нитками или еще зачем. И ни одна из них не отказывала в помощи. Поэтому и сейчас Ирка прибежала к ней, к Маше. Откуда она бежала? Она была в чьих-то сланцах. То есть, убегала она от кого-то, кто живет совсем близко. Логичнее всего думать, что от отца. Но зачем отцу убивать дочь? А, может быть, тоже из-за наследства? Кто не знает, что наследниками первой очереди становятся не только дети и супруги, но и родители. Опять же – Ирка строила дом. Или хотела строить. Логичнее было бы дождаться, когда она построит, чтобы потом ее прикончить и делить уже все имущество вместе с домом. И все же, этого отца со счетов списывать нельзя.

Маша изо всех сил боролась со сном. Нельзя ей было сейчас засыпать, надо было дождаться, когда уснет Федор.

Еще давно, когда Маша была совсем девчонкой, одна цыганка научила ее небольшому волшебству. Правда, все говорили, что она и не цыганка, а армянка или таджичка, Маша не разбиралась. Да и какая разница, волшебство же действовало. Правда, Маша применяла его только на Тоньке, но все равно. Осечек не было. А сейчас так важно было применить это на Федоре!

Маша полежала еще немного и только, когда из-за стены стал отчетливо доноситься храп постояльца, она поднялась.

Женщина тихонько прокралась в комнату постояльца, осторожно подошла к подушке и медленно начала водить указательным пальцем по темечку мужчины. Цыганка говорила, что нужно одним пальцем гладить кругами темечко парня, а другой рукой надо зажать ему мизинец. И тогда парень будет отвечать на все вопросы, какие ему будут задавать. Причем, утром он ни о чем помнить не будет. Очень удобно. Видимо, это действовало не только на парней, потому что Тонька четко отвечала на все, что ее спрашивала Маша. А вот с Федором еще такого не проводили. Ну и зачем раньше-то? А вот сегодня, после того, как он переговорил с Завалинцевым, самое время. Пора уже узнать, как продвигается дело Ирки Карасевой.

Храп оставался на том же уровне, как и тогда, когда Маша только вошла, а значит, Федор спал, и его можно было спрашивать.

– Фе-е-едор, ска-а-ажи, кто убил Ирку Карасе-е-еву? – замогильным голосом начала Маша.

Федор, видимо, не расслышал, он хотел перевернуться, но Маша крепко держала его за мизинец.

– Кто-о-о-о? – снова взвыла Маша.

В этот раз она, скорее всего, перестаралась, потому что Гришка, который наблюдал за хозяйкой с неподдельным интересом, вдруг задрал голову и протяжно завыл.

– Цыть, зараза такая! Весь сеанс мне испоганишь, – рыкнула на него Маша и снова загундосила, – Кто-о-о убил Карасе-е-е-ву?

– Да никто ее не убивал, живая она, – вдруг сообщил Сазонов и даже крякнул для уверенности.

Волшебный способ работал! Правда, Федька, паразит, никак работать не хотел. Но это дело поправимое.

– Она мертва, ты сам это видел на ролике! Не выпендривайся, кто убил Карасеву? Ты знаешь? Догадываешься?

– А чего тут догадываться, – фыркнул во сне Федька. – Машка это убила. У нас в классе училась, здоровенная такая бабища.

Блин! Вот треснуть сейчас бы ему по этому самому темечку!

– ты не пра-а-ав, – выла Марья, стараясь не разбудить клиента. – Что тебе сказал Завалинцев?

– А это еще кто такой?

– Это мужик, который работал в морге.

– А-а, ну так он мне сказал… что у меня теперь в морге блат. И если я вдруг кого замочу, по случайности или из сознательных побуждений, я смело могу ему скинуть труп. Все будет шито – крыто!

– То есть…  – насторожилась Маша. – То есть у них можно, чтобы шито – крыто…

– Нет, там не всем можно, – уточнил Федор. – Там только, если Машку Ведрищеву замочить, тогда все только спасибо скажут…

Только сейчас Марья заметила, что Федор уже давно смотрит на нее широко раскрытыми глазами и вовсе не собирается спать.

– Ой, хи-хи, а я тут… заколочку потеряла, – перекосилась в улыбке Маша. – А ты чего не спишь?

– Как же я усну, когда ты мне по голове ерошишь, да еще и палец дергаешь?! – быстро сел на кровати Федор. – Ты здесь зачем?

– Я ж говорю… потеряла я… что я потеряла… а что я сказала?

– Ты спросила, кто убил Карасеву, – ехидно скривился Сазонов. – Тебе это зачем? Ты опять начала свое расследование?

– Федя-я-я-я! Да что ты! – изо всех сил старалась таращиться наивно Маша. – Чтобы я! Да…

– Не ври мне! Сегодня в морг потащилась! Теперь вот ко мне в постель лезешь!

– Размечтался! И ничего не в постель! В постель к нему! – Маше дали «конька», и она «села» на него и принялась активно возмущаться.

– Все! Вали отсюда! – кричал Федор. – И учти! Я предупредил Завалинцева! Он тебя на пушечный выстрел к себе не подпустит!

– Ну и ладно, чего орать-то? – вздохнула Маша и подалась к себе в спальню.

– Не подпустит, – ворчала она, укладываясь на подушку. – Много ты знаешь! Тебе он говорил по необходимости, а мне… а мне по доброй воле скажет. Бутылки с водкой творят чудеса, дурень.

Утро было ясным и теплым. Все было хорошо, за исключением одного – была суббота. А это значит, что сегодня выходной и Федор никуда не собирается деваться. А уйти к Завалинцеву у Маши вообще не получалось. Она уже два раза хотела было сбежать в магазин, но Федор тут же предлагал ее проводить. Она хотела было сбежать «к подруге», но Федор радостно предлагал отвезти ее и подождать в машине. В общем, выхода не было. Оставалось одно – идти на женскую хитрость. И, черт с ним, сегодня Маша будет рисковать самым дорогим – Федором.

Она забралась к себе в комнату и набрала номер Тоньки.

– Привет, – поздоровалась она, когда Тоня ответила. – Чего делаешь?

– Мечтаю о машине, – обиженно фыркала в трубку Тонька.

– Я сейчас тебе такое скажу… Оказывается, сегодня у Федора Праздник Души. И он всегда этот день отмечает. Только он любит, чтобы не он приглашал, а его приглашали. Как бы случайно. Возьми, пригласи его на дачу, например.

– откуда у нас дача? – задумалась Тонька. – А в кино можно?

– Банальненько, но… можно, конечно. Слушай! А пригласи его в ресторан! Если сейчас пойдешь, то будет намного дешевле. Да Федька и сам рассчитается, у него вчера была получка.

– Ты серьезно? – насторожилась подруга. – А сейчас чего там делать? Поедим и домой?

– о, Господи! Тебе бы только поесть! Ты его напои! А потом уже он сам тебе предложит, что делать. Только… вот зря я тебе рассказала, – пошла Маша на хитрость. – Ты ж его даже из дома не сможешь выудить.

– Чего это «не смогу»? – даже обиделась подруга. – Вот, смотри, сейчас накрашусь и позвоню ему. Надеюсь, ты с нами не потащишься?

– Я тебя умоляю! Куда бы ты не таскала Федьку, он все равно вернется ко мне.

– Посмотрим, – прошипела подружка и бросила трубку.

– Посмотри, – проговорила Маша уже в отключенный телефон. А чего? Пусть Тонька старается. А Маша пока в морг съездит, все разузнает, а потом, вечером, можно будет Федьке и в самом деле, купить форель, пусть угощается. Все же вчера неудобно вышло.

Федор только пришел с прогулки – гулял с собаками, как ему тут же начала звонить Тонька. В том, что звонит подруга, сомнений не было, потому что постоялец так Маше и пояснил:

– О, подруженька твоя звонит, Тонька Дуплова. Взять трубку или сама ответишь?

– Еще я твоим бабам не отвечала, – изумительно сыграла обиду Маша и подалась к себе в комнату. Через минуту она уже слышала, как Федор кричал:

– Нет, серьезно? И много? И тебе не жалко? А, ну да, ну да… Да вообще не вопрос!.. Все, через пять минут буду!

– Ты куда это? – тут же выскочила Маша, заметив, что Федор собирается уходить.

– Дела у меня, – отмахивался одноклассник и поспешно выскочил за двери.

– А у меня-то какие дела, – обиженно поджала губы Маша и принялась одеваться.

Сегодня машинка работала на удивление безотказно, и уже через сорок минут Маша была возле морга.

Она боялась, что такое заведение будет закрыто на выходные но, оказалось, что здесь просто укороченный день, а полностью выходного нет.

И снова этот страшный коридор, и жуткое состояние.

Машу пустили только потому, что она сообщила, будто ей звонил Завалинцев по поводу подруги Карасевой… Нет, Никитиной, которая вот здесь и лежит. Забрали уже? Кто?… а, ну да, простите… Но Завалинцев все равно звонил… Никто особенно не собирался разбираться. Услышали знакомую фамилию и пустили.

Пройдя до той, последней комнаты, Маша заглянула. Сегодня не было почти никого, только одинокая техничка елозила тряпкой по серым полам.

– Простите, – обратилась к ней Маша. – А вы не подскажите, где я могу увидеть Завалинцева? Его Иваном Аркадьевичем зовут.

– А зачем он тебе? – пытливо осмотрела незнакомку техничка.

– ну… зачем молодой, интересной женщине такой же интересный мужчина…  – кокетливо поправила прическу Маша. – Он… в обще, он мне назначил свидание, а где – не уточнил. Вот и прихо…

Договорить Маша не успела. Она едва успела отскочить от швабры.

– Ах, ты ж сволочь! – набросилась на нее техничка. – Ах, ты ж дрянь!! Мущщина ей понадобился!! Ах, ты ж…

– Да вы ошалели?! – отпрыгивала от швабры Маша. – Вы тут… Эй! Кто-нибудь!! Вы сдурели?!

– Уже и на работу к нему тащатся! А то я думаю – чего эт он домой стал опаздывать! А у него…

Вот какой черт дернул Марью про свидания чушь нести?! Это ж надо было нарваться на Завалинцеву жену!

– Погодите… пого… Да погодите же вы!! – рыкнула Маша, и ухватилась за швабру. – Это он специально так говорил, для начальства. Потому что мне надо было узнать… погодите вы дергаться! Тут к вам женщина в морг пришла. Сама. Вот мне все про нее надо было узнать, и я пообещала вашему Завалинцеву за информацию тысячу! Чего вы накинулись – то?

– Врешь, – не могла успокоиться баба.

– Сама врешь! Мне эта Никитина… короче, мне очень важно про нее все узнать.

– так, а чего к Ваньке? Надо было сразу ко мне обратиться! – фыркнула техничка. – Ваньке это и не интересно, а я везде полы мою, все разговоры слышу, много чего рассказать могу. Даш две тысячи – скажу.

– Не дам, – опечалилась Маша. – Нет у меня двух тысяч. Одна только.

– ну, нет, тогда и не скажу ничего, – обиделась техничка.

Маша раскрыла перед ней кошелек:

– Вот, видишь, последняя тысяча. И сто рублей на бензин. Рассказывай. А не расскажешь, я на тебя оперативников натравлю, те вообще у тебя всю информацию даром получат.

Техничка понимала – эта пришедшая баба права. Можно и вовсе без денег остаться.

– Ладно, пойдем вон туда…

– Опять, где покойники сидят? – испугалась Маша.

– Нет, в мою техкомнату. Чайку попьем, да поговорим.

Техкомната хоть и была небольшая, зато очень уютная. Здесь стоял небольшой столик, чистые, кокетливые чашки в красный горох, чайник и на тарелочке лежало печенье.

– Бери, угощайся.

И все же, зная, что за стеной покоятся твои бывшие сограждане, как-то к печенью не тянуло. К тому же, этот специфический запах…

– Давайте сразу к делу. Что у вас говорят – как погибла Никитина. Как она попала в морг? Кто ее забирал?

– Как попала – сама знаешь – утром Ванька пришел на работу… По секрету скажу, он не должен был куда-то отходить. Но он частенько с дежурства домой убегает. Живем мы вот в этом доме, то есть, совсем рядышком. И кому нужны покойники-то? Ванька, бывает, закроет их на замок, да домой, а утречком рано приходит, как будто все ночь здесь и был. Так уж сколько лет. А тут пришел утречком, а барышня уже на пороге и разлеглась – нате, пожалуйста! Ну, Ванька все это на телефон заснял, а потом в полицию позвонил. Дескать, ничего не видел, нее слышал, а утром вышел покурить – а тут сувенир, можно сказать. Эту Никитину оперативники и забрали.

– То есть… ее здесь нет?

– Нет, что ты! Только оперативники приехали не сразу. Сначала наш врач – патологоанатом Николай Степанович на нее глянул. Очень ему интересно было, что за даму к нам подбросили.

– Все – таки, подбросили? – переспросила Маша.

– ну ты ж не думаешь, что она сама к нам, мертвая приползла, прости Господи.

– Это я так… А врач что сказал?

– Николай Степанович ее хорошо осмотрел. А потом выдал, дескать, я могу шибаться, но похоже, ее до смерти еще и били. Причем, били мужчины, а убила женщина.

– да что вы! – охнула Маша. – А этот ваш…

– Николай Степанович? Он всегда говорит «я могу ошибаться», но никогда не ошибается.

В сущности, все правильно. Ирка же и прибежала к Маше от того, что ее били. Сначала били, а потом до смерти убили, все так и есть.

– Значит…

– А еще по городу ходят слухи…  – уже не могла остановиться техничка, – Ходят слухи, что эту женщину прибила ее собственная одноклассница, да-а. У нее, вроде бы, есть там такая здоровенная бабища, невероятных размеров. Не помню, как ее зовут. Так вот красавица к ней прибежала после вечера-то… за солью, надо думать, а баба-то ее по башке, по башке! А все потому, что не поделили мужика!

У Маши мигом пересохло все во рту.

– А кто это говорит? – перекривилась она в усмешке.

– Так все говорят! – развела руками техничка. – Одно непонятно – куда это только полиция смотрит?! Баба – то эта, убийца которая, она до сих пор на свободе. Я на всякий случай свою внучку из дома вечером не выпускаю. Мало ли… Внучка у меня красавица, а вдруг…

– Ладно, – прервала буйную фантазию технички Марья. – Держи свою тысячу… Значит… били ее мужики…

– Да, Николай Степанович, сказал, что мужские удары – у женщины бы на такое силы не хватило.

– Ага, убить хватило, а…

– А вот убила эту красотку точно баба, с которой они вместе учились. Почерк женский, как сказал Николай Игоревич. А он, конечно, может ошибаться, но еще не ошибался ни разу.

Маша ехала домой и играла желваками от злости. Хорошо же о ней говорят в городе! Еще бы узнать, кто такую утку выпустил, она бы! Нет, значит, Марья тут, себя не щадя, убийцу ищет, а весь город преспокойно ждет, когда ее полиция посадит! Кошмар какой-то!

Дома, конечно, не было никого, кроме Гришки, который обиженно восседал на столе и пялился в окно. С собаками надо было гулять. Поэтому пришлось быстро собраться и отправиться на прогулку. Гуляли они долго. Прошли в ближайший лесок, собаки бегали без поводков, а Маша все никак не могла решить – кому же так нужна была смерть Ирки? Получалось, что сама Карасева никому и не нужна была, но гибель женщины была просто не выгодна никому. Ну, если только отцу… Муж держался за нее, как за спасательный круг, подруги… Подруги к ней нормально относились. Получается, что кроме самой Маши у Ирки и врагов – то не было. Да и Маша – какой к черту враг? Посидели на вечере встречи, показали друг другу зубы, разошлись и забыли, что где-то есть такая Ирка или Машка. Но вот не все так думают. Ну да ладно, когда Марья найдет настоящего преступника, все встанет на свои места.

Дорога домой лежала через дом Иркиного отца. Когда-то и сама Карасева там жила, и мать ее жива была. А потом Ирка вышла замуж, мать ее два года назад умерла, отец не долго кручинился, женился… Кстати, а что это за шум?

Во дворе Карасевых стоял такой шум, будто там резали поросенка – визжала женщина, плакали дети, орал мужик.

– Чего это они? – спросила Маша у проходящей мимо женщины.

– Так как «чего»? – пожала плечами та. – Райка Витьку гонит из дома. Уж третий день такая свистопляска. Витька-то, видать, деньги не дает, вот его молодуха и гонит.

– Как она может гнать, это ж его дом.

– А ей какая разница! – фыркнула соседка. – Ты эту Райку видела? Она у тебя глаза вырвет и докажет, что это ее. Сам Витька уж триста раз пожалел, что с этой бабой связался.

– Зато молодая.

– ну да, Ирки-то покойницы всего на пять лет старше.

– И чего эта Райка в дядь Вите-то нашла?

– А чего ей не найти? Плохо, что ль? У нее своих трое деток, от разных мужиков. Ни угла своего, ни работы. На детей алиментов нет, кому нужна, как детей кормить? Постоянно опека дергала. А вышла за Витьку, так тебе и дом, и мужик в доме. Так-то Витька рукастый. Пенсию получал, да еще и Ирка ему каждый месяц денег давала.

– Много давала? – удивилась Маша.

– По мне так много – тыщ пятьдесят. А Витьке-то все мало было. Кричал: «В суд подам, должна родителя содержать!». А Ирка такой человек… не любила она всякой неприятной шумихи, ну и… не знаю, может и больше, но пятьдесят тысяч точно каждый месяц отчисляла. Помню, как-то принесла Витьке молоко, а там Ирка сидит. Витька-то и кричит: «Ирка! За молоко деньги отдай, у меня нет!», а она ему: «Я тебе каждый месяц по пятьдесят тыщ даю, а у тебя все денег нет». Так что… сама слышала.

– Неужели Ирина так много зарабатывала? – удивилась Маша.

– Не знаю сколько, но не мало, это точно. Она вроде как… не помню, как называется должность-то, когда деревья садют…

– Ландшафтный дизайнер.

– Ну да, там работала, а потом еще в компьютере ей много платили, какой-то проект у нее там был. Я в этом не разбираюсь.

– Понятно…  – в это время загрустивший Дарик так рванул поводок, что Машу вынесло на середину дороги.

– А сейчас, стало быть, Витьке Ира денег не дает, и жена его гонит? – кивнула она на двор, откуда доносились голоса.

– Ну, надо думать, – вздохнула соседка и покачала головой. Она бы и еще постояла, с кем еще можно так скрупулезно обсудить соседские будни, однако, Маша уже не могла удерживать своих двух собак. Да и главное ей стало очевидно – не мог Карасев убить собственную дочь. Он знал, что будет, когда Ирка перестанет ему платить.

Маша даже не заметила, как закончился день. Она пришла домой, отпустила собак, пошла мыть руки – после всяких этих разговоров так хотелось вымыться полностью, но хотя бы руки.

В гостиной слышались голоса, а на кухне стоял празднично украшенный стол.

– Ого! – не выдержала Маша и стянула маленький кусочек сыра. – А к чему такое изобилие на столе?

В кухню вбежала Тонька, следом вошел Федор.

– И где была? – склонил голову на бок постоялец.

– Ой, не ревнуй, – хихикнула Маша. – С собаками гуляла. Тоньк, а чего вы тут всякие столы понакрывали?

– Тонька! – огорченно воскликнул Федор. – Ты на нее погляди! Она опять что-то жует… Рыба!! Снова всю форель слопала! Ну ты посмотри! Как нарочно!

Маша посмотрела на стол. Действительно – с краю стояла пустая тарелочка и, похоже, на ней когда-то покоилась рыба. Неподалеку восседал Григорий и старательно пялился в телевизор.

– Маша, ты совсем офигела? – горько спросила Тонька. – Рыбка, между прочим, не из дешевых. Могла бы и сама себе купить. Мы тут с Федей скинулись и… Чтобы, так сказать, праздник Души, а ты…

– да что вы до меня докопались?! – взвилась Марья. – Не ела я вашу рыбу! Может, Тонечка, ты сама и слопала!

– Она была со мной в той комнате, она не могла, – заступился Федор.

– А меня вообще не было!

– Пока тебя не было, рыба лежала, а вот как только ты вошла! – обиженно гнула свое Тонька. – Я еще хотела стянуть один кусочек, но думаю, Федя со мной разговаривать будет, а от меня рыбой будет вонять, а ты!

Марья не на шутку обиделась. Федя с ней говорить будет! Да если б Маше сегодня не надо было в морг, хрен бы Федя вообще про тебя вспомнил!

– Да идите вы! – рявкнула Маша и ушла к себе в комнату, хлопнув дверью.

Она вообще решила больше ни с кем не разговаривать, но неожиданно раздался телефонный звонок.

– Да? – недобро ответила обиженная дама.

– Машенька? – послышался в трубке мужской медовый голос. Маша не сразу сообразила, что ее тревожит Липеев. – Машенька, это Виктор Липеев.

– Да что ж у меня сегодня одни Викторы кругом?! Имя премерзкое! Я тебя буду звать Геннадий.

– Хорошо, я давно хотел поменять себе имя, – услужливо захихикал в трубку Липеев. – Геннадий, звучит гордо.

Маше и Геннадий – то никогда не нравился, но это было первое имя, которое пришло в голову.

– Ты что-то хотел? – устало напомнила она.

– конечно! Я хотел… я хотел пригласить вас… в театр, – начала Липеев.

– Ты издеваешься? – снова обозлилась Марья. – Сам оттуда ушел, я ушла, а теперь будем ходить, им кассу делать?!

– Ну… ну я хотел сказать, в кинотеатр! В кинотеатр хотел пригласить.

– Как школьницу…  – фыркнула капризная дама. – А чего ты не хотел меня в ресторан пригласит, например?

В трубке послышалась напряженная тишина, а потом Липеев, как в прорубь ухнулся, выдал:

– Да… в ресторан. Приглашаю.

– Нет, не пойду. Ты сначала алименты выплати, а уж потом… Потом, – тут Маша заметила в дверях голову Тоньки, и голос ее мгновенно стал кокетливым. – А вот пото-о-ом… может быть, я и соглашусь сходить с тобой в ресторан.

И она отключила трубку.

– Кто звонил? – без зазрения совести спросила Тонька.

– Тебе какое дело? Иди вон со своим Феденькой рыбу оплакивай!

– Ой, и правильно, что отказала. Ко мне из нашей группы в Инете каждый день ухажеры клеются. И куда только не звали – и в рестораны всякие, и в кафе, и в театры…

– Откуда у нас в городе всякие рестораны? У нас их всего два. И то – один ресторан, как ресторан, а другой студенческая столовая.

– да какая разница, – махнула рукой Тонька. – Маш, я чего хотела…

– девчонки, ну вы скоро? – звал из кухни Федор. – Я уже есть хочу, как динозавр!

– Ой, Маш, ну я побежала! – счастливо помахала тощей ручонкой Тонька и понеслась на кухню.

– Между прочим, он сказал «девчонки», а не «Тонька, мать твою, жрать иди!», – пробурчала себе под нос Маша и вдруг решила – а чего это Тонька каждый раз все про группу и про группу лепечет. А Маша ни разу в эту группу еще не удосужилась войти? Причем, много новостей идет прямо оттуда – из группы. Например, про этого Завалинцева никто бы и не узнал, если б не группа. Правда, неизвестно, что Маше дало знакомство с этой колоритной личностью, но все же.

Маша открыла компьютер и вздохнула. Ну вот есть же люди, которые могут в компе ориентироваться, как на собственной ладошке. Маша почему-то к таким людям не относилась. Нет, она освоила Интернет, кое – как, надо сказать. Даже чему-то там научилась, но вот как найти нужную группу… Хотя, чего думать, нужно просто набить в строке «Яндекс поиск» название города и слово «группа».

Получилось с первого раза. Точно – та самая группа. Вот здесь прямо и написано «участники», и среди прочих фотографий рожа ее разлюбезной подруженьки Тонечки.

Не успела Маша, как следует насладиться триумфом, как в дверях показалась голова Федьки.

– Маш, пойдем к нам, – попросила голова.

– К вам? – удивленно подняла брови Маша. – А я думала, это вы у меня. Нет, спасибо. Сидите сами.

– ну чего ты злишься-то? – начала накаляться Федор. – Чего случилось – то? Тонька мне сегодня позвонила, сказала, что у нее от отца остались всякие там рыболовные снасти. Целая куча. И, типа, ей они совсем не нужны. Конечно же, я сразу все понесся забирать. А потом Тонька предложила устроить праздник Души. А чего нет? Вот и… накупили всего и пришли. И чего обижаться? Главное, всю рыбу съела, а теперь за стол не хочешь…

– Да отстань ты со своей рыбой! – взвилась Маша. – У-у-у, как вы меня достали! То один в ресторан зовет, то другая лезет со своими рассказами, то третий…

– Я у тебя третий, что ли? – весело хихикал Федор.

– Ты вообще не у меня! – вышла из-за стола Маша и захлопнула двери перед самым носом постояльца.

Она снова села за стол и очень скоро забыла про все на свете.

Да, Тонька не врала – ей и в самом деле могли предлагать всякие рестораны и даже кинотеатры. Тонечка в группе была звездой. Она освещала каждое событие, которое происходило не только в ее – Тонькиной жизни, но и в жизни каждого одноклассника. Причем, выходило все так, что Тонька была королевишна всегда, а остальные – так, пыль под ее ногами. Вон, как подруженька описала вечер встречи. Повеситься можно! Оказывается, это она – Тонька всех собрала! Никакая не Маша, а Тонечка! И была на вечере самой красивой тоже она. Какая там Карасева! Про нее Тонька упоминала как-то вскользь, и то, будто бы Ирка Тоньке страшно завидовала. А уж что она писала про Машу! И ведь ей верили! Мало того, что верили, вся группа обсуждала, какая Машка мерзкая тетка, что убила несчастную Ирку.

– так вот, откуда пошел слух, что это я Ирку убила…  – покачала головой Маша. – Однако… Первой это озвучила не Тонька. А кто? У кого мелькнула такая свежая мысль?

Пришлось читать все с самого начала.

И тут выплыла еще одна новость – оказывается, Машка невозможно богата! То есть, у Марьи где-то за границей живет… то есть, жил, дальний родственник, который был владельцем несметных богатств. Жил себе, жил богатый дяденька, а потом не выдержал, да и помер. А родни у него никого не оказалось. Вернее, оказалась, но только одна Машка, которая живет в далеком городке Таракан – Хрустальный, ну или еще как там. И теперь все мировое сообщество ждет, когда богатство из далекой заграницы перекочует к нашей российской Маше. И очень всем любопытно, куда ж Машенька подевает такие несметные сокровища.

– да ладно, – не поверила Маша. – А это точно про меня?

Пришлось еще раз все перечитать. Да, получалось, что именно Маша богатая наследница.

– А чего тогда я об этом ни хрена не знаю? – спросила прямо в монитор богатая наследница.

Монитор молчал, однако, в группе кто – то этот вопрос осветил. То есть, одна бабенка не поверила, что богатая Маша до сих пор не получила еще наследства. И есть ли оно у нее вообще.

На бабенку тут же налетели знатоки. Они принялись орать большими буквами, что наследство, конечно же, есть. Потому что таким тварям, как Машка, им всегда непонятно почему выпадают всякие наследства. А почему она его еще не получила, так это козе понятно – богатство находится за границей. Пока – то оттуда всякие документы дойдут, потом все переведется на русский язык… короче, очень муторное дело получается. А главное – очень долгое. Тут же в группе отыскалась одна дама, которая решила соединить себя брачными узами с иностранцем. Документы она делала ровно год. Потом плюнула, и вышла замуж за нашего русского Ваню. Так что, по поводу наследства ошибки быть не может.

Глава 6

Маша села и задумалась. Действительно, не может быть, чтобы столько людей ошибались. Но кто первый написал про наследство? С кем бы поговорить? Кому и от кого пришла такая информация? И самое главное – где получать наследство – то? Она тут вся из себя богачка, а ей даже на какую-то форель не хватает! Нет, и еще ведь там подумают, что, дескать, раз наследница не приходит за наследством, значит, оно ей не нужно. И себе заберут. Непонятно, правда, где «там» и кто заберет, но смысл-то понятен. В общем, надо этим делом заняться вплотную. А для этого… ну вот надо узнать, откуда пошла такая новость. И почему никто ей – Маше об этом не доложил?

Кстати, очень хорошо, что Тонька сейчас здесь – она и расскажет, а то Маша никак не может найти.

– Тонька! – выбежала Маша из комнаты и кинулась на кухню.

На кухне было все тихо, посуда убрана, и вообще – было ощущение, что никого и не было.

– А где Тонька? – залетела в комнату постояльца Маша, забыв даже постучаться.

Федор лежал на кровати, уныло уставившись в экран телевизора.

– Опомнилась! – фыркнул он. – Тонька уже час назад домой удрала.

– А чего?

– ну, мы же тебя звали, а ты… Вот и ушла, – обиженно проговорил Федор и отвернулся к стене.

– А ты чего спать увалился? Время-то, одиннадцатый час всего.

– Хочу и увалился, – не собирался разговаривать Федор.

Ну и ладно. Поду-у-умаешь, обиделся он.

Маша быстро оделась и вышла в гараж.

– Дарик, со мной пойдешь?

Дарик валялся на старом матрасе, который Маша ему притащила от соседей, и идти явно никуда не собирался. Вот негодяй.

– Да и ладно! – махнула рукой Марья.

К подруге она бегала в любое время, чего бояться-то. Как говорилось в одном фильме, тут даже хулиганье все свое, собственноручно выращенное.

До Тоньки Маша добежала за пару минут. Подруга тоже собиралась ложиться.

– О, пришла, – обиженно покосилась на Машу. – А чего не выходила, когда мы тебя звали?

– так тебе, дуре, все условия создавала. Чтобы ты с Феденькой один на один посидела, – фыркнула Маша. – Думаешь, я не вижу, как ты ко мне каждый день бегать стала? Думаешь, не понимаю – зачем? Вот и оставила вас. А ты… Чего не отмечали-то? Или без рыбы никакого праздничного настроения?

Тонька поджала губы. Ну не хотелось ей признаваться, что Федька первый предложил разойтись.

– А сейчас чего прибежала? – спросила она.

– А вот чего… да ты давай, хоть чаю налей! – прошла в кухню Маша.

Подруга быстро налила чаю и села рядом.

– Зашла я в вашу городскую группу…  – многозначительно посмотрела на подругу Маша.

Тоня быстро подскочила и выставила на стол коробочку с конфетами:

– Угощайся, дорогие и, главное, вкусные такие! Я вот одна могу…  – отчего-то взволнованно защебетала Тонька.

– Ты скажи, – не отводила от подруги взгляда Маша. – Чего ж ты мне не сообщила, что я убийца? Ну, ты же согласна с теми, кто у вас в группе пишет, что я убила Ирку.

У Тоньки забегали глаза.

– И чего? – наседала Маша.

– Маш, да перестань ты, – махнула рукой Тоня. – Там же ничего серьезного. Ну, языки почесали и забыли.

– Да ладно! А я вот у одной тетки… кстати, она обычная техничка, а значит, от компьютерных сплетен весьма далека. Так вот она утверждает, что Карасева убила ее одноклассница! И, представляешь, описывает меня!

– Ничего себе, – не удержавшись, хохотнула Тонька, но вовремя сообразила, что этого делать не стоит. – С этим надо как-то бороться.

– Точно! И я даже знаю-как! – всплеснула руками Маша. – Я уже подписалась на ту группу. И теперь я буду писать, что это ты ее убила… и всякие умные слова буду писать, и мне поверят. Напишу, что это только у тебя были причины для убийства, и…

– какие? – вытаращилась Тонька. – Маш, ты чего мелешь? Какие у меня причины?

– Какие? Ну… а напишу, что ты влюблена в ее мужа! А? А чего – нормально! Ты к ней ходила? Ходила! Мужика ее видела? Видела! Вот и влюбилась!

– Да ты сдурела совсем! – не выдержала Тонька. – Я вообще… Чтобы я в Лешку влю…

– О! Лешку? – обрадованно вскрикнула Маша. – А я его Алексеем Игоревичем называю. Никитиным. А ты – Лешка! Поня-я-ятно, отчего погибла Ирина. Надо будет в группе так и написать. Кстати, можно будет сказать об этом Федьке. Он, конечно, потом сообразит, что ты тут не причем, но… но, как говорят, осадочек останется а?

– Ну, Маш, ну прости, а? – поняла Тоня, что могут начаться серьезные неприятности. – Ну, хочешь, я завтра прямо сама напишу в группе, что ты вообще ни разу не убийца, а?

– Напишешь! Обязательно напишешь! И не только напишешь, но сделаешь все, чтобы тебе поверили.

Тонька только кивала головой.

– И еще…  – наклонила голову Маша. – Что же ты, подруженька милая, занять у меня денюжку хотела, а вот сказать, что я богатая наследница – не удосужилась, а?

– Так… я думала, ты знаешь…  – вытаращилась Тонька.

– ой, не ври! Если б такое я знала, я б тебе первой об этом и сообщила!

– Ага, сообщила. О том, что с Федькой живешь, значит, не сообщила, а о том, что богатая наследница стала… А-а-а-а! я поняла! – вдруг загорелись глаза Тоньки недобрым светом. – Поэтому к тебе и Федька перешел жить! Ты стала богачка, он узнал и перешел!

– А я почему не узнала? И почему еще не стала богачкой?!

Тонька презрительно сощурила глаза, и теперь никто на свете на смог бы переубедить ее, что Машка никакого наследства не получала. В сущности, Маша этого и не собиралась делать. Быть богатой наследницей – это было круто! Только бы еще узнать – как и где наследство-то получить?!

– Короче, пошла я, – встала Маша.

– Стой! – схватилась за нее Тонька.

Ну вот не хотелось ссориться с Марией. Как она завтра к ней придет? А не приходить, так и Федьки не увидишь. И еще – иметь богатую подругу это намного лучше, чем с этой богатой Машкой быть в ссоре.

– Ладно, я все исправлю в этой группе… Но то, что ты богачка… Это тоже нужно исправлять. Типа, сказать, что ты нищебродка, да?

– какая я тебе нищебродка? Я рабочий человек! Правда, я нигде не работаю, но… Но… Короче, скажи, что я… что-нибудь придумай.

– Хорошо, а чего сказать?

– Скажи, что я к убийству никакого отношения не имею. Но… скажи это как-нибудь аккуратно. Ты знаешь, как. Я посмотрела, как ты в группе пишешь, ты ж там королевишна, – усмехнулась Маша и вышла.

По дороге домой Машу терзала одна мысль – как ей узнать, где взять наследство? Она когда-то слышала, что есть определенное время, полгода, что ли, когда человек за наследством не обращается и все. Он уже не наследник. То есть, запросто можно опоздать. Вот и как узнать? Надо, наверное…

В этот момент сильный рывок дернул ее шею – кто-то накинул шнур. Может, это был не шнур, но что-то тонкое и крепкое. Удавка!!!Ее начали душить! Не шутки ради, а по – настоящему!! Неизвестно откуда в голове мелькнуло видео – Маша смотрела ролик, как мужчина объяснял водителям такси, как спастись от удавки. Перво – наперво нужно повернуться боком. Тогда удавка не перекроет горло.

Маша резко повернулась боком, а затем прямо лицом к нападавшему. Руки мгновенно потянулись к шее самого мерзавца, чтобы придушить! И стало плохо – вместо теплой кожи на шее нападавшего пальцы уперлись во что-то холодное, скользкое и неживое! А на жертву смотрело зеленоватое лицо Смерти, с глубокими глазницами вместо глаз.

Маша вскрикнула. Из пасти нападающего раздалось довольное шипение. И вот это шипение вывело женщину из себя. Ах, ты ж тварина негодяйная!! Еще радуешься!

Женщине было уже все равно, кто перед ней. Она изо всей силы пнула нападавшего в область живота. Наверное, там должен был находиться пах, черт его знает.

Существо с холодной кожей крякнуло и упало, но постаралось встать. Не тут-то было! Маша накинулась на спину этой нечисти в черном плаще и стала пытаться найти руки, чтобы заломить назад и связать… правда, под рукой не было веревки, но была… кофта была, ее можно было снять и завязать. Еще эта темнота! Ни хрена не было видно, хоть глаз выколи!

И все же Маша чувствовала, как побеждает! Оставалось совсем чуть – чуть поднажать…

– Машка!! Ты чего?! – послышался над ухом голос Федора, и барышня не успела опомниться, как он ее рывком поднял с места и прижал к себе. – Ты нормально? Чего по земле корячишься?

– Отпусти же ты! – крикнула Маша, но было уже поздно.

Этот нападавший в костюме Смерти, поднялся в одну секунду, взлетел на мотоцикл и, обдав пару вонючим газом, немедленно скрылся.

– Твою ма-а-ать…  – без сил опустила руки Маша. – И, главное, мотоцикл здесь у него присобачен.

– Не матерись, – смущенно отпустил ее Федор. – Чего ты на земле – то ковырялась?

– Да иди ты! Чего ты прилип-то со своими нежностями?! Нашел время!! Не мог до дома подождать?! – чуть не плакала сыщица. – Ты понимаешь, что я… я преступника держала!!

– какими нежно… Кого ты держала?! – не поверил участковый. – Ты кого держала?!

– Корову! – передразнила его Маша. – Преступника! Не видел, как мотоциклист только что сиганул?!

– Чего ж не видел… Заметил.

– Это и есть преступник! Меня только что хотели задушить! Удавкой! А я вывернулась! И сама на него напала, и хотела связать эту заразу, а ты!

Маша уже ревела в голос. Стояла, отряхивала с себя прилипшую траву, и ее совсем не радовало, что Федор так о ней беспокоился.

– Так вот почему ты на земле…  – вздохнул Федор. – Я не видел. Понимаешь, ты ушла, а я думаю – чего это баба будет одна шарахаться. Ну и пошел тебя встречать. Вижу – ты на земле копошишься. А темно же. Вот я и не заметил, что ты кого-то там поймала. Хотя… ну да, темное пятно под тобой было…

– Это было не темное пятно, это был преступник! Он в плащ Смерти нарядился.

– Да ладно – плащ, лицо-то ты его заметила?

– Нет. И не могла заметить. Этот гад на морду маску надел. Я сначала когда увидела прямо перед собой этот череп с пустыми глазницами… А потом мне уже фиолетово стало, когда он надо мной ржать стал. Вот я и…

Они шли домой, и Маша подробно рассказывала, как все было. Но, похоже, Федор не слишком этому доверял.

– Все же странно, как это ты ловко смогла увернуться от удавки, – с сомнением качал головой одноклассник.

– Знаешь! Жить захочешь, еще не так изловчишься! – надоело объясняться Маше. – Ты вот лучше подумай – почему на твоем участке всякие маньяки шарахаются?

– И, опять же – мотоцикл…  – вслух размышлял Федор. – Получается, он тебя ждал? Специально ждал?

– Да почему меня-то? – возмущалась Маша. – Это обычный маньяк, который просто ждал жертву! Поздравляю Вас, Федор Батькович! У вас на участке маньяк! И, главное, я почти его поймала, так ты собственноручно дал ему сбежать!

– Слушай, эта уж мне твоя фантазия!

И все же, Федору пришлось поверить, что Маша не врет. Придя домой, дама сразу же побежала к зеркалу. Так и есть! На шее виднелась красная полоса. Не настолько ярко, как ожидалось, но полоса была.

– Вот! – задрала голову перед Федором Маша. – Видел? Сейчас веришь?

Федор рассмотрел полоску и даже потрогал пальцами. Да, все указывало на то, что на Марью напали. И самое неприятное, что именно он – Федор, дал преступнику сбежать. Да, от Машки уйти не всем удается, и у маньяка просто не было шансов. Если бы не Федор.

– Слушай, Маш, – сел за стол Федор. – А ты не думаешь, что… что Ирку Карасеву убили по ошибке?

– В смысле? – не сразу поняла Маша, но потом до нее дошло. – То есть… ты хотел сказать, что хотели убить меня, а поскольку меня не было, убили Ирку?

– Да, я вот так подумал…

– Ты дурак, Федя? – села напротив него Маша. – Федя, ты видел Ирку? Ой, Госсподи, о чем я спрашиваю… Федя, ты всерьез думаешь, что меня с Иркой можно перепутать? Даже, если не видеть ее лица. Можно перепутать ее стройненькую фигурку с моим туловищем? Ты – мужик, хочешь сказать, что Иркины кудри можно спутать хоть с чьими-то? Например, с моими? Серьезно? Ну спасиииибо! Это ты, наверное, хочешь, чтобы я разрешила тебе не платить следующий месяц, да? Потому что от тебя просто никогда комплементов не слышала.

– Прекрати… сам понять не могу, – морщил лоб Федор.

– Да знаю я, что у тебя с умом беда, поэтому и предлагаю тебе совместное расследование, – вдруг выдала Мария.

– Ни за что! тебя сегодня чуть не задушили, а тебе мало, да?

– Так это потому что я сидела, сложа руки, все тебя слушалась. А теперь, когда у меня будут развязаны…

– Прекрати! Это ты-то сидела?! Ты думаешь, я поверил в ту чушь, которую ты несла в морге?

– Ой, там такое место… какую угодно чушь начнешь нести, немного поутихла Марья.

– Или ты думаешь, я не понял, для чего ты меня к этой Тоньке кинула?

– тут немножечко наоборот, я кинула Тоньку…

– Короче – запомни! – хлопнул ладонью по столу постоялец. – Если узнаю, что ты лезешь в это дело, закрою в обезьянник. Сначала на пятнадцать суток, а потом…

– Вот гад, – вздохнула Маша. – Тогда просто скажи – как я могу узнать, есть у меня наследство или нет? Вот представь, как будто у меня где-то за границей помер родственник. И оставил мне всякие там богатства. Как я про это наследство могу узнать?

– Сходи к нотариусу. Только мой тебе совет – даже не надейся! – Федор устало хмыкнул. – Чтобы быть наследником богатств, нужно быть по жизни счастливчиком. Такие счастливчики, Маша, изначально не проживают в нашем Зажопинске.

– Посмотрим, – вальяжно усмехнулась Маша. Ну никак не хотелось расставаться с мыслью о том, что ты наследница.

Ночью Марья ворочалась с боку на бок и решала две важные задачи. Первая задача была крайне важной для ее благосостояния – к какому нотариусу идти? В их городе было целых четыре нотариуса. После мучительных раздумий было решено посетить все четыре. А вот второй вопрос был сложнее – отчего это в их районе завелся маньяк? Марья всегда здесь жила, и вполне возможно, она даже знает его, этого подлеца. Скорее всего, картина была такова – маньяк сначала напал на Ирку, стал ее бить, а потом она от него вывернулась и побежала к Маше. А тот, не будь дурак, стал поджидать, когда Маша уйдет, потом вероломно напал на Ирку и… Хотя, тут получается нестыковка. Врач, этот умный дядька, он говорил, что бил Ирку мужик, а вот убивала уже женщина. Значит, было, как минимум, два человека… ну, такой роскоши, как сразу два маньяка, в их городе не дождешься. Значит… значит, Ирку кто-то дома отметелил, она побежала к Маше, а по дороге ей встретился маньяк. Ну и… В общем, не задался у Ирки денек, чего уж…

Всю ночь Мария не могла уснуть, а утром едва смогла оторвать голову от подушки.

– Федор… Федор! – крикнула она, и с удовольствием поняла, что постоялец уже ушел на работу. Вот, как бы ты не хотел замуж, а, все же, побыть дома одной всегда приятно. Ну что там эти мужики? Ходи за ними, вари им, а они… пятнашку в месяц сунут и никакого удовольствия. Нет, хлопотное это дело – замужество. Вон, Ирка – вообще зарабатывала фиг знает сколько! И чего? Этот ее муженек денежки любил, а Ирку нет. Хотя уж Карасева была… Эх…

Мария перед зеркалом привела себя в неотразимый вид и крикнула собаке:

– Григорий, собирайся! Мы быстренько бежим украшать собой окрестности… в смысле, я вас выгуливаю, а потом… Не скажу! Ты слишком близко сошелся с этим ненадежным Федором. Кто тебя знает, шепнешь ему еще чего-нибудь…

Григорий посмотрел на хозяйку так, будто лично передал ей миллионную сумму себе на мясо, а хозяюшка эту сумму самолично съела. Причем, деньгами!

На прогулке Марья сразу же направилась туда, где вчера на нее было совершенно нападение.

– ну да… вот и трава от мотоцикла примята. Сильно примята, видимо, долго ждал. А ждал ли? Может, это была женщина? Врач ведь говорил…

Трава была только примята. Никаких тебе окурков, ни фантиков от конфет, ничего, чтобы указывало на пол негодяя… или негодяйки.

– Да, вот как только все перешли на здоровый образ жизни и бросили курить… Раньше-то, как было просто – увидел окурок, пришел в магазин, спросил, кто такие сигареты покупал и все! Считай, преступник у тебя в кармане!..Правда, раньше и невиновных много сидело… Но дело – то было закрыто!

Гришка подбежал к месту, где Мария завалила нападавшего и принялся что-то вынюхивать носом.

– Правильно, Гришенька, пра…  – подошла к нему хозяйка. – Стой! Что это?

Гришка нюхал заколку. Обычную девичью заколку.

– Ого! Вот это улика! Это же…  – сначала обрадовалась Маша, но тут же сникла. – Отбой. Это моя заколка. Вчера, видимо, потеряла, когда на меня напали.

В общем, ничего нового и полезного на прогулке Мария не обнаружила.

После того, как собаки решили, что уже пора приступать к завтраку, то есть, пора бы и домой, Мария перестала надеяться на какие – либо улики. Преступник был отморозком. Он презрительно не оставлял никаких следов после себя. Это было вообще подло! Так ни в одном детективе не поступали!

После кормежки собак Маша подкрасила губки и накинула прозрачный капроновый шарф на плечи. Так она себе казалась стильной штучкой, а сейчас надо было выглядеть именно так.

Сначала она направилась к нотариусу, который работал недалеко от ее дома. Правда, войдя в кабинет, она тут же поджала губки и выдала презрительное:

– Извините… я хотела к специалисту…

За столом в кабинете сидела молоденькая девчонка, которая, конечно же, не могла помочь Марии Игоревне в ее непростом денежном деле.

Девушка только с улыбкой пожала плечами.

Следующий нотариус работал на другом конце города. Зато это был седовласый представительный мужчина, и народу у его кабинета толпилось, как на майской демонстрации в бывшие лета.

– Здравствуйте, – вплыла к нему Мария, когда подошла ее очередь.

– Здравствуйте, – оторвал красивую голову от бумаг представительный нотариус. – Какой у вас вопрос?

– Вы знаете…  – аккуратно присела на краешек стула Мария. – У меня… очень трепетный вопрос. Денежный. Волнительный вопрос, я бы сказала…

– Я понимаю. Изложите суть, – и мужчина так нежно посмотрел на посетительницу, что той вмиг захотелось рассказать, как… как ей хочется замуж. А никто не предлагает. И даже этот Федька, он только жрет. Нет, если попадется настоящий мужчина, то Маша сразу же Федьку…

– Женщина! Я вас слушаю, – прервал мысли нотариус.

– Ага… хм – да… Так вот…  – Встрепенулась Мария и перешла к главному. – У меня за границей живет дядя. Ну… в сущности, как живет… никак! Помер дядя.

– Примите мои соболезнования.

– Да ничего страшного, – махнула рукой Маша. – Я его вообще не помню. Так вот, он, значит, помер, но, как порядочный человек, оставил мне наследство. Большое наследство. Многомиллионное…

С этого момента глаза мужчины округлились, он часто заморгал и уже не отрываясь, смотрел на посетительницу.

– так вот я хочу узнать, где и когда мне получить эти миллионы? – мило улыбнулась Мария.

– Многомиллионное, говорите? – переспросил мужчина. – А-а-а… А откуда вы узнали про наследство?

– так весь город уже знает!

– Хорошо, давайте по – другому, – мужчина притянул к себе какие-то бумаги и достал ручку. – Ваши данные – фамилия, имя, отчество?

– Ведрищева Мария Игоревна…

– Год рождения, место проживания…  – продолжал спрашивать нотариус.

Мария честно отвечала.

– А теперь данные вашего дяди. Имя, фамилия, отчество?

– Ой, а я и не знаю, – открыто улыбнулась Мария. – Честно говоря, я даже не в курсе – а дядя ли был? Может быть, была тетя… или бабушка. Знаете же, у человека этих родственников, как собак нерезанных.

Нотариус напрягся.

– Хорошо, а в какой стране проживал этот ваш… неизвестный родственник?

– Да если б я знала! Ха! Если б я знала, я б уже давно сама туда отправилась, лично деньги получать! – весело засмеялась Мария.

– Да вы издеваетесь! – кончилось у нотариуса терпение, но он тут же взял себя в руки. – Простите… С чего вы вообще взяли, что у вас был какой-то родственник – миллионер?

– так все говорят! – возмутилась Мария. – Вы зайдите в группу нашего города, там меня никто, кроме как «Миллионерша» и не зовет!

– Да не могут все узнать о наследстве раньше, чем вы сами, понимаете вы или нет? – пытался объяснить мужчина. – За границей это дело поставлено очень серьезно. Если бы вам полагалось какое-то наследство, вас непременно отыскали бы специальные конторы, агентства, нотариусы. Нашли бы вас, а уж потом вы бы решали – рассказать об этом всем или лучше промолчать! А здесь дурдом какой-то! Пришла она ко мне за миллионами!

– А-а… а у них, может тоже лентяи работают. Понадеялись, что я узнаю, да сама к ним приеду.

– К кому «к ним»? вы даже не знаете, где и кто у вас умер! И уж если дело касается миллионов, то на такие деньги точно обратили бы самое пристальное внимание! Самое! Пристальное!! И к ому же, если бы… кто там у вас – дядюшка? Если б он был миллионером, он бы еще при жизни распорядился, чтобы его делом занимались только самые квалифицированные люди! Уж у миллионеров-то с этим дело хорошо налажено. Так что… даже не надейтесь, а расспросите лучше в своей этой… как там… группе, кто это так над вами подшутил.

– Да не ответят они, – грустно вздохнула Мария. – Убью ведь и все, они знают.

– ну… ничем не могу помочь.

– А точно наследства нет? – еще раз с надеждой посмотрела на нотариуса Мария.

Тот только печально покачал головой.

Глава 7

Домой Мария ехала совсем без всякого настроение. Это ж только представить – миллионы, да не просто рублей, а долларов, были у нее почти в руках, и вот так их выпустить… Это было выше ее сил. И ведь это были не простые деньги! Это были… Ящики с форелью, путешествия за границу, на теплые моря… Наверное, хватило бы даже и Федьку с собой свозить. А чего – он бы разве не поехал? Поехал бы! И там бы они в море-то… Вот и чего сейчас?

Слезы у нее уже вовсю капали по прозрачному шарфу, глаза становились красными, как помидоры, а нос разбух, точно картошка «ред стар», она такую садила как-то. Красная, зараза, но вкусная, чего зря клеветать… Эх…

Мария хотела было снова зареветь, но уже подъехала к своему двору, и навстречу ей из калитки выскочил Виктор Липеев.

– О! Машенька! А я к тебе! – растянул он рот в улыбке.

Мария остановила машину перед гаражом и не спеша вылезла из маленькой машинки.

– Ну, пойдем в дом, куда тебя денешь…  – без всякой радости пригласила Маша.

Но войти в дом кавалер наотрез отказался.

Оказалось, что он буквально минут двадцать назад, с цветами и шампанским, зашел к Маше, захотелось поговорить с приятной женщиной. А на него вдруг выскочил какой-то неизвестный мужик! Да еще такой недовольный!

– Машенька! Я и не знал, что ты… замужем, – обиженно дергал бровями Липеев.

– Да какое там! – устало махнула рукой Маша. – Никакой это не муж. Квартирант.

– Квартирант? А чего это он на меня так напал, как будто он муж в законе? В смысле – законный муж?

– Как это – чего? Боится, наверное, что ты тоже начнешь… на квадратные метры претендовать.

– А что – можно? – вдруг засияли глаза у Липеева. – Нет, ну если так, то…

– Не советую. Настоятельно. И что там с квартирантом?

– Как что? Он мне сказал… Нет, сначала я представился, как порядочный человек. А это чучело…

– не называй его так, он не любит, – поморщилась Маша. – Услышит, в обезьянник посадит. Очень он нежный.

– Так он меня итак обещал посадить! – возмущенно подпрыгивал Липеев. – Оказывается, ему кто-то сказал, что я злостный алиментщик!

– Ага… Ему на тебя исполнительный лист пришел, – кивнула Маша. – А он тебя найти не мог. А тут ты сам к нему пришел. Подарок просто.

– ну, знаешь…  – дернул плечом Липеев. – Я вообще не к нему пришел, а к… к тебе…

– А чего хотел? – спросила Маша.

– Так… поговорить зашел, – пожал плечом Липеев. – Тут… Тут на днях зашел в театр, а там Павел Георгиевич, режиссер наш. Сидит себе один одинешенек. Гру-у-устный такой. Как осенний листок… Посидели с ним…

– Как два осенних листка, да? И как там сейчас, в театре? – у Маши кольнуло где-то над животом.

– Да плохо там, – охотно делился Липеев. – Оказывается, какая-то гадина написала, что театр заминирован, и теперь в театр никто не ходит. А проверок сколько было! Кто только не приезжал. И спасатели всякие, и МЧС-ники, и полиция всякая, и пожарники. Работать некогда было. Народ все это посмотрел и решил – ну его к чертям такой театр. Павел – то Георгиевич уже чего только не делал! Уже и прямо в афишах писал «еще кто театр заминирует – убью»! зрители-то решили, что теперь такое развлекалово – каждую неделю театры минировать. В общем…

– Да-а, печально, – швыркнула носом Марья.

– Тебя вспомнили, – многозначительно посмотрел на коллегу Липеев. – Георгич-то прямо видно, как по тебе скучает. Говорит, зря, мол, я ее уволил. Сейчас-то при ее богатстве она бы как к стати-то была – Маша-то. Это он про тебя так.

– А чего ему мое богатство? – напряглась Мария.

– Так как же – чего?! – удивился кавалер. – Сейчас бы и новые декорации не помешали, и сценарии всякие современные, и костюмы. Да и артистам надо платить.

– И все я?!

– Нет, ну не все, но… вот ты знаешь, Машенька, от помощи еще никто не помирал, – обиженно надул губы Липеев. Вообще-то, дальше он хотел перейти к тому, что и ему бы помочь было бы неплохо. Но вот Маша все мысли сбила.

– Ладно, Вить, пошла я домой, – махнула рукой Маша. – Машину загонять надо, ты б шел уже, а то сейчас из гаража Дарик выскочит, примет тебя за… злостного неплательщика.

Липеев хотел было обидеться, но решил, что лучше не ссориться с такой важной особой, как Марья. Кто ее знает, вдруг все же расщедрится и подарит… тыщ сто или даже двести! А чего? Ей с ее-то миллионами такие деньги вообще копейками кажутся.

Маша шла домой окончательно расстроенная. Эх, вот и зачем она только поверила в эти миллионы… А может, все же, они еще есть? Но ведь не могут же люди просто так – ни с того, ни с сего взять и придумать такую красивую сказку про сказочные богатства? В общем, она потом погрустит, а пока…

Дома был Федор. И был он какой-то слишком раздраженный.

– Привет, краса ненаглядная, – совсем недобро поздоровался он. – И где нас черти носят?

– Знаешь, – исподлобья посмотрела на него хозяйка. – Я вот сейчас от нотариуса.

– Понял, – чуть смягчился постоялец. – То есть, тебе там популярно объяснили, что ни фига тебе не причитается. И твой зарубежный родственник бессовестно жив, здоров и беден. Так?

– Прекрати! – зыркнула наи него Маша. – Еще большой вопрос – есть ли какой-то родственник вообще… да и фиг с ним.

– Вот и правильно, – похлопал ее по плечу Федор. – Зачем нам их буржуйские миллионы, когда мы лично! Собственными руками! Можем заработать наши кровные… Нет, Машка, ты не можешь. Ты не работаешь.

– Иди ты, – отмахнулась от него Мария. – С собаками гулял?

– Так точно! – вытянулся перед ней в струнку Сазонов. – Еще и картошку нажарил!

Мария посмотрела в сковородку – картошки было полно. А еще и салат она вчера делала. И борщ остался. Маша не долго думала, взяла и позвонила Тоньке:

– Тонь, есть хочешь? – напрямик спросила она.

– А чего? – осторожно спросила подруга.

– А того… салат вчера сделала. Не выбрасывать же – приходи есть.

– Сейчас буду.

Тоньку не пришлось долго уговаривать, и уже через пять минут она вбегала в кухню.

– Ой, а я как раз села ужинать, а сама думаю…

– А кто ее позвал? – вошел в кухню Федор и кивнул на гостью. – Тонь? Ты под окошком ждала, что ли?

– Да нет, – растеряно пожала плечами Антонина. – Меня Маша позвала.

– пусть сидит, чего нам – картошки жалко, – вздохнула Маша. – И ты, Федь, садись… Чего вскочил=-то?

– А я не вскочил… я…  – и Федор полез в холодильник, а затем высунулся оттуда, держа в руках большой кусок форели. – Вот! Берег! Специально берег, думал, что вечером вместе поедим. Все вместе.

Завидев в руках Федора форель, Гришка начал беспокоиться. Он подпрыгивал, пытался залезть к Федору на руки по ноге, а потом и вовсе – сел и завыл. Форель парню очень понравилась. Он так мечтал, чтобы хозяйка покупала такой продукт каждый день, но та упрямо его не понимала. А вот этот замечательный дядя Федор!..

– Чего этот он? – не понял Сазонов.

– Любит он красную рыбку, чего не понятного, – вздохнула Маша. – Иди, мой золотой, я тебе немножко… погоди! Сейчас сначала на хлеб… Да погоди ты!

Ужин прошел в теплой семейной атмосфере. Правда, такая прилежная атмосфера быстро наскучила мужчинам, и Федор направился к себе, не забыв крикнуть:

– Гришка, пошли со мной, у меня там еще чипсы есть. Но я тебе не дам, это вредно…

Женщины остались за столом одни.

– Чего-то у тебя настроения совсем нет, – заметила Тоня. – Случилось чего? Может, умер кто… еще один родственник за границей? Так это… ну помер и помер, главное, чтобы наследство…

– Лучше не напоминай! Нет у меня никаких миллионов и родственников, ясно? – рыкнула Маша. – Я вот сейчас про другое думаю…

– И чего?

– да вот, думаю… Когда Федька от меня съедет, на что я жить-то буду? Работы – то нет. А тут Липеева сейчас видела, он говорит, что наш главреж обо мне вспоминает. Говорит, мол, и зачем я ее уволил. Меня то есть…

– Так, может быть, тебе обратно вернуться? В театр-то? – предложила Тоня.

– Да понимаешь…  – поморщилась Маша. – Они ж, как и ты, полудурочная, думают, что я богатая наследница. Вот и хотят, чтобы я пришла, и там всякие им декорации начала покупать, сценарии современные. В общем, чтобы я вернулась и ка-а-а-к давай меценатством заниматься с дуру-то…

– Это тебе сам главреж сказал?

– Да нет же! Я ж тебе говорю – Липеев. А главрежа я и не видела, – вздохнула Маша.

– Так и здорово! – непонятно чему обрадовалась Тонька. – Это ж здорово!

– да чего здорового-то? У меня ж нет денег Не-е-е-т!

– Слушай, у меня идея!

И Тонька начала делиться соображением. Для того, чтобы Машу взяли обратно в театр, Марье нужно устроить день рождения.

– Так у меня ж день рождения зимой! – не сразу сообразила Маша.

– Да кому это надо – знать, когда ты там появилась на свет, – махнула рукой подруга. – Главное, ты позови народу побольше…

– У меня в доме народу побольше не поместится. Нет, поместится, но тогда…

– Сдурела совсем?! – выпучила глаза Тонька. – В каком доме?! Надо в самом крутом ресторане!

– В «Тюльпане», он у нас один. Но у меня нет денег на такие рестораны, – все еще не понимала Маша, куда гнет подруга.

– А и не надо! Я скажу всем приглашенным, чтобы они дарили деньги, не меньше… Сколько там сейчас на человека… В общем, это потом решим, – торопливо объясняла Тонька. – Значит так – ты всех приглашаешь, и главное, ты приглашаешь этого своего главрежа! Народу надо побольше, я сказала? И вот, значит, я встаю, значит, чтобы, типа, тост сказать. И говорю, чтобы у тебя сбывались все мечты! А ты так печально – типа, у тебя одна мечта – вернуться в театр. И тут мы все наседаем на этого главрежа и он, как порядочная сволочь… нет, не так… и он, как порядочный человек тебя приглашает обратно в театр работать. А я в это время все снимаю на телефон и говорю: «Ой, как классно! Я это все выложу в группу нашего города, а то там уже давно все спрашивают, куда это подевалась та толстая корова, которая… кхм… А то там все соскучились по Дездемоне». Ясное дело, что главрежу уже деваться некуда и задний ход он дать не может. И ты благополучно возвращаешься в театр! Ну как?

– да… вроде бы все нормально… А деньги точно все сдадут? А то мне ведь платить нечем, я тебе точно говорю, – на всякий случай предупредила Маша.

– Я всем скажу…  – на секундочку задумалась Тонька и тут же добавила. – Но ты, на всякий случай, обязательно пригласи Федьку – у него ж должны быть деньги, выручит. И еще пригласи нашу Катьку Солодовникову. Она тоже богатая. Если что – доплатит.

– Чего-то мне не сильно хочется Катьку, – замялась Маша. – На нее Федька как-то подозрительно нежно смотрит.

– Ну… и пусть смотрит. Главное, что она его посылает каждый раз со своими смотринами. И потом – потерпи, чего уж. Катька же скоро уедет. Она сама так и говорила на вечере встречи. Я ж терплю.

– Ладно… кто там дальше?

– Таньку обязательно Свешникову.

– А Таньку зачем?

– Во – первых, я ж тебе сразу сказала, что надо много народу. А где ты этот народ брать-то будешь? А во – вторых, Танька очень здоровая, ты на ее фоне вообще будешь выглядеть курицей несушкой.

– Сама ты несушка! – оскорбилась Маша. – Нашла несушку!

– А чего ты обижаешься? Ты знаешь, какие они все тощие? Я вот держала несушек и мясных кур. Этих… как их… Брама! Они и несутся, и мясо у них… Так вот обычные несушки по сравнению с брамами, они все дюймовочки! Просто дюймовочки! А еще…

– Тоня! Какие брамы? Какие несушки? Мы с тобой сейчас о чем? Не о яйцах думать надо, а…

– И я о том же, – вышел из комнаты Федор. – Вы вообще на часы-то смотрите?

Пришлось прощаться. Тонька отправилась домой, а Маша пошла в кровать, додумывать идею Тоньки про день рождения.

Нет, а чего? Все неплохо. Георгич ее под таким-то натиском обязательно возьмет. К тому же, и Липеев про это говорил. Правда, не понятно, что будет, когда окажется, что денег у Марьи нет. Ну а что? нет и нет. У нее этих денег отродясь не было. И как это Георгич у нее эти деньги просить станет? На прямую же не полезет. А если попросит напрямую, так Машенька сделает огромные глазищи и сама предложит ему отыскать того, кто ему про эти миллионы наплел. И вот если окажется, что наследство существует, то Маша клятвенно обязуется лично, этими вот руками, перевести на счет театра пятьдесят… нет, сто тысяч! И даже главрежу премию в размере десяти… нет, трех тысяч!

Настроение поднялось. Осталось только придумать, кого она будет приглашать. Да, обязательно Федьку. Он может заартачиться, но… но Маша его уговорит. Потом… ну да, надо много народу. Можно бывшего позвать. Тот пойдет. Прямо – таки прибежит, в ресторан-то. Потом еще Таньку Свешникову. Катьку Солодовникову, если она еще не уехала. Вот интересно – Липеева звать или не надо? Лучше не надо. Чего это он, зараза такая, детям не платит, а по ресторанам будет шарахаться? Пусть детишкам деньги копит… Ага, можно еще Юрку пригласить, Петушкова. Чтобы Тоньке одиноко не было. Ну и… кого там еще…

Утром следующего дня Маша встала с прекрасным настроением. У нее был план, как вернуться в театр, план был хорошо проработан и обещал закончиться успешно. Осталось только зазвать к себе на день рождения нужных людей. Правда, сначала нужно было заказать зал в ресторане.

– И к чему мне целый зал, когда можно заказать просто стол? – подумала Марья. – Большой, но стол. И народу будет много, и мужчины какие – никакие присутствуют…

Стол был заказан прямо на эту субботу. Правда, пришлось ждать администратора до одиннадцати часов, но в конце концов, начало плана уже сделано.

Маша довольная отправилась прямо к театру. Дорога лежала через сквер, поэтому она присела на скамеечку, для того, чтобы детально продумать весь разговор с главрежем. Вот она сейчас такая придет и скажет…

– Здрассьте, – вдруг подошла к ней незнакомая женщина.

Если приглядеться, то черты лица были знакомы, но Маша просто не могла вспомнить, где она видела эту молодую особу. Барышня была не одна, на качелях сидел ребенок лет шести, который поглядывал на мать.

– Меня Раисой зовут, – представилась особа. – Я жена Виктора Карасева.

Точно же! Это же та красавица, которая вышла за отца Ирки Карасевой! То есть, Иркина мачеха! Надо сказать, красавица была далеко не красива. Лицо какое-то здоровенное, глаза заплывшие, волосы жидкие… М-да, этих мужиков не поймешь.

– Очень приятно, – откровенно рассматривала барышню Маша. Это самая Раиса выперла Иркиного отца из его собственного дома. Пиранья, а не молодая супруга.

Маша кивнула женщине и отвернулась, якобы, наблюдая за голубями. Вот не хотелось разговаривать с этой дамой. Но та не отставала.

– А вы ведь Мария Ведрищева, так? – уточнила она.

– Да, меня Мари ей Игоревной зовут. Вы что-то хотели?

– Хотела? Конечно! Да! Я хотела! – грубоватым голосом затараторила Раиса. – Я ведь… вы меня должны знать, я ж с отцом вашей подруги живу! Мне еще Витька говорил про вас.

– Про меня? – удивилась Маша. – А что он про меня мог говорить?

– ну, вы тут недавно к нам приходили, про Ирку спрашивали. Дескать, она у вас какие – то деньги занимала, Ирка-то…

Мария вспомнила – действительно, она приходила к Карасеву после того, как Ирку убили.

– ну, а мой – то Витька и говорит, – продолжала Раиса. – Дескать, у самой денег куры не клюют, миллионами ворочает, а сама у Ирки копейки пришла трясти! Это он про вас так. Про ваши миллионы.

– а… про мое наследство, так? – уточнила Маша. – А он откуда про мое наследство знает?

– Так об этом все знает, вы чо?! И я теперь тоже знаю…  – рассмеялась молодая мать и, наконец, вспомнила про ребенка. – Васька!! Гад такой! На кой черт песок жрешь, ирод! Трава вон рядом растет, а ты песок!..

– А вы откуда узнали про наследство? – постаралась не замечать крика Маша.

– Так Витька ж сказал! Правда… я этого Витьку уже выгнала, – немного загрустила женщина. – Васька!! Вытри руки салфеткой!.. Откуда я знаю, где салфетка!!..Выгнала я этого Карасева, вот такое мое слово!

– А чего так? – повернулась к ней Маша. Все же надо было с этой Раисой поговорить. И когда, как он сейчас.

– Так, а как еще? – искренне возмущалась Раиса. – Он же, гад такой, раньше – то хорошие деньги давал, а потом перестал – откуда ему денег – то взять?

– Раньше, это, когда ему Ирина их давала?

– ну да! Ирка – то хорошо ему платила. Не хотела, но платила. Она ж не любила, когда там всякие сплетни про нее ходят, когда про нее говорят в городе. А Витька ей всегда грозил. Дескать, если сама не будешь платить, по доброй воле, то через суд придется. Ну, он все время в суд на нее хотел подать. Ирка сначала ерепенилась, а потом все узнала, оказывается – да, полагается отцу ееному от нее алименты. Ну она и стала ему сама давать. Неизвестно, сколько она там зарабатывала, но платила Витьке хорошо. Очень хорошо. Да еще и Витькина пенсия! Вот мы и жили.

– А потом Ирина умерла, и платить стало некому, так?

– Ну да. Только Ирина еще раньше, когда живая была, она тогда сказала, что увольняется с работы, переезжает в другой город, и пусть отец подает на алименты в суд. Лучше она будет платить какие-то копейки, чем содержать отца и все его ораву. Ну, нас то есть… Вася! Куда ты в лужу уселся?! Замараешь штаны, завтра без штанов на улицу пойдешь! Тоже мне, карась нашелся… Подводный… Про что я? А, про то, что Ирка нас оравой называла. Вот и с чего? Вы ж сами видите, детки у меня всегда чистенькие, всегда воспитанные. Вот руки только салфетками вытирают… Сейчас вот нет салфетки, так ты хоть убей этого Ваську, а ничем больше он руки вытирать не станет. Вот так и ходит, как чучело грязное!

– Ясно…  – насторожилась Маша. – А отец чего?

– Отец ее тогда сильно избил. Он ей так и сказал, мол, убью, дрянь такую!

– И убил? Ирину ведь кто-то убил, – напомнила Маша.

– Ну нет, вы чо. Он ее не убил. Он же понимал – убьет, тогда точно никаких денег не увидит. Но побил здорово. Прямо в раж вошел. Она как раз приехала на какой-то праздник… в школу приехала, кажется…

– На вечер встречи одноклассников, – подсказала Маша.

– Наверное, я не знаю. Но он ее и отлупил. Не, ну а чо?! По всяким ресторанам, значит, она бегает, а нас содержать она, видишь ли, не хочет!

– Действительно…  – вспомнила веселую, красивую Ирку Маша.

– Ну и вот! А она убежала! Витька побежал ее догонять, а она удрала. Да у нее же здесь куча всяких друзей, к кому удрала непонятно. А потом Витька уже и забыл про нее, а уже потом оказалось, что Ирка-то померла.

– А как отец узнал?

– ну как – в полицию его вызывали. Спрашивали там про все. Витька даже забоялся сначала, думал, посадят. Он же бил ее. Но ничего, не посадили. А денег-то все равно нет! Вот я и… и выгнала…

– Витьку?

– Ну да.

– Из его же квартиры?

– из его же.

– Молодец! – фыркнула Маша. – А от меня чего хочешь?

– Ну так… как чего? – растерялась Раиса. – Вы же с Иркой знакомы были?

– Была. Кстати, хороший человек была Ира. Царствие ей Небесное.

– ну да… Так вот… а вы ж еще и богатая. А у нас совсем денег нет. Детей у нас четверо, а денег вообще нет!… Вась! Жрать хочешь? Не хоти, все одно нечего!.. Видали? Вот и как жить? Теперь еще Витьку выгнала. Ну и чо делать?

– Может быть, идти работать? – намекнула Мария.

– так там же платят совсем мало! – возмутилась Раиса. – Я вот узнавала, можно техничкой или там… посудомойкой. Ну, можно еще кондуктором. А денег – то совсем мало дают! Да и потом, чойта я буду за кем-то там полы подтирать? Я и у себя-то не всегда мою, а там…

– А ты хотела директором?

– ну… да. Директором можно. Но не берут. Поэтому… вы нам дайте немножко денег-то, у вас же много. Я вам сейчас номер своей карты дам… где ж она у меня…  – Раиса ни секунды не сомневалась, что сейчас же, в эту же секунду, Мария кинется кидать ей на карту бешенные суммы. Единственная загвоздка состояла в том, чтобы найти сейчас эту самую карту.

– Раечка, ты карту ищешь? не ищи, – остановила ее Мария. – У меня нет денег.

– Как это нет? – оторопела Раечка. Она была явно не готова к такому повороту.

– А так… ошибочка вышла, не умер у меня дядя. Жив и здоров… негодяй, – нежно улыбнулась Маша, поднялась и пошла к театру.

Маша шла по тропинке и хвалила себя за то, что не взяла сегодня машину – есть время подумать. Итак… значит, Ирина больше не хотела платить отцу, и тот ее избил. Все правильно получается. Она и в сланцах была, скорее всего, в отцовских. Но… Но о чем она хотела поговорить? Или о ком… Об отце? Пока все правильно складывается. И врач оказался прав – бил ее мужчина. Значит… убила Ирку женщина? И еще… Машу все время мучает вопрос – тот маньяк, который хотел задушить Марию, он как – то связан с убийством Ирины? Говорят, что у маньяков есть свой способ убийства. А здесь… на Машу он накинул удавку, а Ирина была убита камнем. Почерк разный. И еще… получается, что на Машу тоже нападала женщина? И женщина так лихо унеслась на мотоцикле?

– Маш, привет, – окликнул ее знакомый голос.

Навстречу ей шел расфуфыренный Владислав Рубцов. То есть, бывший муж собственной персоной.

– Приве-ет…  – удивленно остановилась Маша. – А ты чегой-то такой разодетый весь! Галстук желтый, как у Незнайки, рубаха фланелевая, пиджак от нашей с тобой свадьбы…

– Так это я… к своей второй жене… на свидание, так сказать…  – смущенно пояснил бывший. – Она меня, вроде бы, принять согласилась. Ну, вот и я…

– Да ладно! – удивилась Маша. – За какие такие шанежки?

– ну…  – замялся Владька. – Денег у нее нет, а я работаю, как – никак.

– да… точно, ты никак не работаешь, – вспомнила Маша. – Хотя… Любовь творит чудеса. Вдруг ты станешь талантливым сантехником, а? Кстати, раньше ты получше одевался.

– Так понятно – раньше родители помогали, а сейчас…  – и Владька хитро подмигнул. – Помочь не хочешь?

Маша повернулась к скамейке, где все еще сидела Раиса:

– Ты во-о-он за той дамой будешь.

И Мария направилась дальше. Отчего – то приглашать Владьку на день рождения расхотелось. Надо подумать, кого пригласить себе в кавалеры. Но думать уже не получилось, Маша подошла к театру.

Лишь только она переступила порог «Магомеда», как поняла, насколько соскучилась по этому гардеробу, по залу, по звукам, ведь в театре звуки совсем не такие, как в других местах… И запах какой-то свой…

На сцене вовсю шла репетиция.

– Марина! Ну куда ты башку задрала? – орал на молоденькую артистку Павел Георгич. – Ты с него не должна глаз сводить! Ты его любишь, понимаешь? Знаешь, что такое сильная любовь? Ну, это как… Как вот ты похмелить… Кто там?… Ой!! Не верю своим глазам!!! Машенька!!

Главреж увидел гостью, растопырил руки и пошагал прямо на нее:

– Милая наша! Милая! – кинулся он обниматься.

– Здрассьте, – задыхалась от его пота Маша. – Ну-ну-ну, держите себя в руках, Павел Георгич! что подумает молодежь?!

– Чаровница, – качал головой Георгич. – Покинула нас!! Бросила!! А мы тут выживай, как хочешь?! Жестокая!

Маша крякнула. Хотелось напомнить, каким образом она покинула их, но… не сейчас. И все же, она не удержалась

– Так я ж не по своей воле, – мило улыбалась она.

– Да! Эти завистники! Они! Я тебя понимаю! Это они наговорили обо мне черт знает что!! – казалось, всерьез разозлился главреж. Он был хорошим актером. В самый раз сейчас было крикнуть «Учитесь! Пока Мастер жив! Фиг вы потом так сыграете!».

– Волшебница, – млел рядом с Машей громогласный Георгич.

– А я ведь не просто так пришла, – играла глазками Маша. – Я пришла…

– Дай-ка угадаю…  – игриво задергал головой главреж. – Ты пришла…

– … Чтобы пригласить вас на юбилей. Да, Павел Георгиевич, именно вас, – очень серьезно закончила Маша. – Вы… вы самый дорогой мне человек. Это вы! Вы! Привели меня в профессию!! Вы! Открыли для меня театр!! Вы! Сделали из меня…

– От чертовка, – не удержался Георгич, а про себя подумал: «Как играет, старая калоша… а? рано я от нее избавился. И не вовремя»

– В общем, я жду вас прямо в эту субботу в ресторане «Черный Тюльпан»… Тьфу ты, простите, «Черный Дельфин»… Да что ж ты! Просто «Тюльпан»!

– Хорошо, – мило оскалился режиссер. – Я что-то должен сдать? Деньги какие-то?

– да что вы! – возмущенно всплеснула руками Маша. – Неужели у меня нет денег пригласить в ресторан интересного мужчину?

Георгич нервно сглотнул. Маша улыбалась самой доброй улыбкой.

Вот ни разу не сомневался старый лис, для какой цели Мария его зовет в какой-то ресторан. Ведь ни на самом же деле отмечать с ним ее юбилей. Он бы со смеху помер, если б Мария вдруг заскучала без него. Стопудово, хочет вернуться, старая шельма. Ну, а чего? Пусть возвращается. Она, говорят, сейчас какое-то наследство получила. Или собирается получить. Вон как, даже за ресторан ей деньги не нужны! В общем, пусть поработает. На главные роли ее, конечно, никто ставить не будет… Разве только за большие вознаграждения, а вот бабушку Красной Шапочки – почему бы и нет.

Маша мило улыбаясь, откланялась и направилась на выход.

– Клюнул на ресторан. Понял, старый козел, зачем я приходила, – усмехалась она. – Уже думает, какие роли мне предложить. Небось, наметил меня на старуху какую-нибудь. Типа Бабку Красной Шапки. Ага! Я тебя еще за нос-то повожу. Будешь думать и гадать – есть у меня деньги или нет. А пока точно не узнаешь, фиг ты мне сунешь роли второго плана.

Глава 8

Домой Мария пришла в самом чудесном расположении духа. По настроению Георгича она видела, что тот уже, практически, принял ее обратно. Да и разве так редко бывало, что режиссер ее увольнял, а потом обратно принимал! Каждый год такое практиковалось.

Маша выпустила собак во двор и принялась убираться.

Собак она выпускала без страха. Все дырки, в которые мог просочиться Гришка, были тщательно заделаны и постоянно проверялись. Главное – собачонок не умел высоко прыгать, поэтому надо было заделать только нижний ярус, так сказать. А вот с Дариком можно было не волноваться. Это был дворянин, даже если он выбегал на улицу, он вел себя, как истинный аристократ – никого не кусал, ни с кем в скандалы не вступал, всем знакомым приветливо махал хвостом, а до незнакомых ему вообще дела не было. Были у него, правда, мелкие грешки, ну да у кого их нет. Главное, Дар никогда не ввязывался в драки – был настоящим дипломатом, хотя и имел солидный рост и вес. А вот Гришка совсем наоборот. При весе в девять килограммов и росте… ой, да какой там рост! Он задиристо гонял даже самых огромных дворовых псов. Маша понимала, что с таким характером Грихе все спускают с лап до поры, до времени. Парень, видимо, всерьез себя считал питбулем, но Маша четко помнила, как называется его сложная порода. Поэтому Грине выход из двора без хозяйки был строго воспрещен. Да и не мог он.

Маша уже убралась в доме и стала обзванивать всех, кого бы хотела пригласить, как услышала во дворе непонятный шум. Кричала женщина. Причем, перед самыми ее окнами.

– В чем дело? – на ходу надевая кофту, вышла Маша. – Валька, ты чего тут сольные концерты устраиваешь? И, главное, под моими окнами!

– Вот она! Вылезла! – уперла руки в бока соседка Валька Назарова. – У самой денег куры не клюют, а она еще собак учит, чтобы они чужие продукты воровали!

– Какие продукты?! – еще круче уперла руки в бока Маша и пошла на соседку свиньей. – Чего ты меле-е-е-ешь?

Понятно, что такого ответа соседушка не ожидала, да и нападение со стороны противницы не предвидела, поэтому немного отскочила назад и стала кричать уже потише:

– А вот и не мелю! Твой Дар, блоха ему в ухо! Опять украл у меня целый кусок мяса!

– Это как же он у тебя украдет, если ты мяса отродясь не покупала?! Ты ж только кур жуешь! И то, только тех, что по акции покупаешь! А мой Дар каждый день мясо ест! Чего ему воровать?!

– Понятно, что каждый день! Мне б наследство дали, так я б не только собак, я б… и мужа мясами кормила! А тут… в кои – то веки купила кусочек…  – и соседка серьезно намылилась зареветь. Это было плохо. Потому что, когда кто-то ревет, все становятся на его сторону. А к скандалу уже прислушивались прохожие. Тогда Маша решила опередить соседку.

– А-а-а, – вдруг взвыла она. – И что я вам сделала? Никакого наследства у меня не-е-ет. Никто еще не поме-е-е-р. У самой крошки хлеба не-е-е-ет…

Маша, все – таки, работала в театре, и у нее вой получался более естественный. Поэтому среди наблюдавших уже послышался рокот и болельщики даже стали выкрикивать:

– И правда! Чего на женщину накинулись?! Чего вам собачка сделала? Какая неприятная особа! Только бы скандал устроить.

А такой ноте Маша отправилась к себе во двор. Отчаянно всхлипывая и растирая по лицу несуществующие слезы, она с волнением осмотрела двор – вот будет стыдно, если этот разгильдяй Дарик сейчас удрал в город. Она его тут защищает, а он…

Нет, Дарик был во дворе. Они подбежали с Гришкой к хозяйке и весело махали хвостами.

– Мои хорошие, – села на скамеечку маша. – Наговаривают на вас эти злыдни…

Гришка все пытался допрыгнуть до хозяйки и слизать слезы, которых не было. Но что-то хозяйка ведь вытирала. Дарик тоже решил утешить хозяюшку. Он просто убежал в угол двора, и вернулся уже со здоровенным куском мяса в пасти. Мясо было аккуратно завернуто в пищевую пленку, и на нем даже еще сохранился чек.

– М-да…  – перекривилась Мария. – Вот и что делать? Не возвращать же! Совсем со свету сживут… Эх, Дарик…

Да, были у Дарика грешки. Он отчаянно воровал. Ну и любил своих собачьих женщин. Да только разве это грех? Тем более, когда кобель кастрирован! Хотя… что-то подсказывало хозяйке, что с кастрацией точно дела не в прядке. Евнухи себя так не ведут.

Вечером Маша покормила Федора и ушла к себе – надо было обзвонить тех, к кому она еще не дозвонилась. А потом еще нужно было сбегать к Тоньке, рассказать все, да обсудить, что им делать дальше.

Но неожиданно Тонька явилась сама. Причем тогда, когда Маша ее даже не ждала. Мария только что посмотрела по сайту ресторана меню, долго обдумывала, что бы заказать, и вышла, чтобы налить себе чаю, как на кухне увидела приятную парочку – Федора и Тоньку.

– О! А эта уже здесь! – обиженно фыркнула Маша. – Между прочим, могла бы сначала и к подруге зайти, а не бежать к своему Феденьке!

– А у меня к нему очень серьезное дело! – противно прищурила глаза Тонька. – Вот сейчас пусть он сам с тобой разговаривает!

Маша повернулась к Федору. Вообще, она не понимала такого поведения своей подруги. Только вчера они разошлись довольные друг другом, а сегодня эта змея уже глазья свои щурит!

– И чего? – спросила Маша у Федора.

– Маша…  – даже поднялся со стула Сазонов. – Мария…

Маша повернулась к Тоньке:

– Он что – мне предложение руки и сердца будет делать?

– Ага! Разбежался, – исподлобья смотрела на нее Тонька. – Слушай давай.

– Мы же с тобой договаривались, Маша, что ты не лезешь ни в какое расследование, – начал Федор.

– И что? А что я такого сделала? – сделал наивные глаза Мария. – Тебе Тонька всякой ерунды про меня наговорит, а ты и рад! Веришь!

– Ерунды?! – вскочила Тонька и достала свой ноутбук.

Вот не любила Маша, когда Тонька к ним прибегала с этой штукой. Ну, есть у тебя ноутбук. Так у кого его нет? У Маши тоже есть, она с ним по городу не шарахается!

– Смотри!

Тонька, как всегда, смотрела последние городские новости и засняла самое интересное. Вот любопытно – какого черта эта Тонька новости всегда записывает?! Смотрела бы, как все! А так – у нее всегда есть доказательства!

Сегодня какая-то журналисточка возмущенно рассказывала, что в центре города, в сквере, недалеко от театра «Магомед», неизвестные стреляли боевыми патронами. Пули попали в окна парикмахерской и в окно жилого дома. По счастливой случайности никто не пострадал. А ведь в это самое время в сквере гуляли ммы с детьми! У одной такой мамочки журналистка и взяла интервью. Из всей болтовни интересна была только одна фраза: «Я сегодня сидела в сквере с Марией Ведрищевой, мы с ней разговаривали, а рядом гулял мой сынок Васенька. Мы и не знали, что… ». Да, интервью брали у этой самой Райки. А той прямо вот обязательно надо было сверкнуть фамилией Ведрищевой!

– И чего? – обернулась к Федору Маша. – Что случилось – то?

– А то! – взорвался Сазонов. – Ты думаешь, я не догадываюсь, о чем ты болтала с этой Раисой?! Ты думаешь, я не знаю, зачем ты с ней сидела?!! Зачем ты ее выманила?!

– Да ты сдурел, что ли? – покрутила пальцем у виска Маша. – Я шла себе из ресторана в театр – я места себе в ресторане заказала, а потом шла в театр приглашать главрежа. Мы вчера с Тонькой об этой договорились. Скажи, Тонька!

Подруга пожала плечами, но подтвердила.

– Села я себе в сквере, думаю, какие слова подобрать, чтобы этого олуха пригласить, и тут эта Райка ко мне ка-а-ак сиганет!

– Ага! И для чего это интересно? – перекривился Федор.

– Да ничего интересного! – швыркнула носом Мария. – Она узнала от своего этого Карасева, что у меня миллионное наследство, и давай у меня деньги клянчить. Типа, я ей должна помочь, в память об умершей Ирке А сами эту Ирку хвостали, почем зря! Ну и… Я послала ее…

– Она же многодетная мать, – напомнила Тонька.

– Я ее корректно и вежливо послала, – успокоила Маша. – А потом отправилась к главрежу. А ты, Феденька, можешь спросить у этого Георгича сам, он тебе все по минутам расскажет.

– ладно, Тонь, ты иди…  – повернулся Федор к Тоньке. – Только собаку возьми. Пусть Дарик проводит.

Тонька обиженно отправилась восвояси, а Федор сел напротив Марии.

– Маш, вот скажи… я на кой хрен здесь живу? – уперся он подбородком на свои же кулаки.

– Как это на кой хрен? – испугалась Маша. – А… А как же я жить-то буду? На что? Я ж не работаю! У меня денег нет.

– Да какое «на что», «Денег нет!»?! Я ж здесь, потому что тебе страшно одной жить! – не выдержал участковый. – Мы же… ты же… После Карасевой я и переехал! И понятно – ты женщина, а возле тебя что-то… вот что-то непонятное творится! Ты сама не видишь?

Федор вскочил и стал бегать по кухне, размахивая руками.

– Тише, Федя, ты мне всю собаку распугаешь, – набычилась Маша. – Чего тебя понесло-то? Что там возле меня творится? Живу, как жила, все нормально. А то, что ты ко мне переехал, так это… это ж удобно! И тебе, и мне. У меня доход, а ты матери глаза не мозолишь. Взрослый же уже мужик, нужно ж и о личной жизни подумать. Разве ж ты к матери сможешь какую-нибудь женщину привести?

– Ха! Можно подумать, эту какую-нибудь женщину я к тебе привести смогу! Да и не в этом дело…  – он снова уселся и постарался говорить спокойно. – Маш, ну вот ты смотри… Ирину убили у тебя в доме…

– Да, но сначала ее били. Между прочим, совсем даже не у меня, а у нее дома. Ее собственный папаша колотил. Причем тут я? – пожимала плечами Мария.

– А дальше? – склонил голову на бок Федор. – Тебя пытались задушить удавкой. Ты сама мне показывала след от шнура… или чего там…

– Так это просто потому, что я подвернулась. Опять же – чего ты на меня-то всех скидываешь? Это у тебя в районе какой-то маньяк завелся. Я, кстати, его почти поймала, так ты ж…

– И вот теперь – кто-то стрелял именно тогда, когда ты была в сквере. И в тебя не попали только по дикой случайности.

– да прекрати ту меня пугать, – махнула рукой Мария. – Ты вот меня накручиваешь, а надо только подумать – у нас же городок маленький, на том конце чихнули, на этом уже заразились. Ты ж не знаешь, может, где-то еще кому-то удавку накидывают, к кому-то в дома лезут, стреляют в кого-то…

– Да типун тебе во весь язык! – плюнул Федор.

– Да я в хорошем смысле…

– Куда уж лучше!

– И с чего ты решил, что стреляли именно в меня? Тогда получается, что я дико везучая женщина – вместо меня грохнули Ирку, хотели задушить, тут тебя принесло, стреляли, опять мимо…

Федор медленно покачал головой:

– Да, Маша, пока тебе везет.

– Какое «везет»?! А где наследство?! Сам говорил, что надо быть таким везунчиком! Такие везунчики даже в нашем городе не живут, а тут…

– В общем, я тебя предупредил. Ты сидишь дома и никуда не высовываешься, понятно? – строго посмотрел на нее Федор.

Но Маше совсем никак нельзя было сидеть дома.

– А с собаками кто будет гулять? А день рождения мое кто отмечать будет? И сколько мне сидеть? Всю оставшуюся жизнь?

– Какой день рождения? – не сразу сообразил Федор.

– Обыкновенный, – перекривилась Мария. – У меня, чтоб ты знал, в эту субботу праздник. И уже ресторан заказан, и гости все приглашены. И тебя приглашаю тоже.

– А кто будет? – «сломался» Федор.

Мария принялась загибать пальцы. По видимому, контингент Сазонову понравился, потому что он крякнул и развел руками:

– Ну… День рождения, это святое. Тем более, что я сам там буду. Придется за тобой следить.

– Ты хочешь быть моим кавалером? – кокетливо повела плечиком Маша.

– там кавалеров до хрена, как я успел заметить. Я просто буду за тобой присматривать, имей ввиду.

Все следующие дни Мария только и делала, что готовилась к празднику. Все детективные проблемы отошли на второй… нет, даже на двадцать пятый план, а на первом месте остался ее праздник. Она даже к вечеру встречи готовилась не так. Оно и понятно – на вечере все герои дня, а вот на дне рождения королева только она!

Для того, чтобы прикупить себе новый наряд, пришлось у Федора выпросить оплату за месяц вперед. Федор покрякал, но выдал. Хватило не только на платье, но и на туфли, на прическу и даже на маникюр. Даже еще остались деньги.

В субботу подготовка к празднику началась с самого утра.

– Феденька, сходи с собачками на прогулку, – тоном умирающего лебедя попросила Мария.

– Я думал, что сейчас ты с ними сходишь, а я вечером, после ресторана, – пытался справедливо разделить обязанности Федор. Но Маше было плевать на все его попытки.

– Феденька, а я говорю – прогуляйся! Я должна хорошо выспаться, чтобы у меня был свежий цвет лица.

– Так ты теперь до самого ресторана спать будешь? – всерьез удивился Федор. – Уже итак одиннадцать часов.

Однако, спорить с именинницей он не решился. Мария поднялась и убежала в ванную.

– Маш, – пришел с прогулки Федор. – А у нас сегодня завтрака не будет?

– Ты что? – высунула лицо из двери Мария. – Мы же сегодня идем в ресторан! Там, знаешь, сколько я еды заказала!

Федор тихонько вздохнул и отправился на кухню:

– Пойдем, брат Григорий, придумывать себе яичницу. Ты какую больше любишь – с помидорами или с беконом? Бекон, это такая свинятина, заграничники придумали, чтобы мы всю башку сломали, где такое сало достать…

Когда Федор выставил на стол огромную сковороду с четырьмя зажаренными яйцами, к нему тут же подсела Маша.

– Ой, я так волнуюсь, – взяла она вилочку и принялась ковыряться в яичнице.

Федор сначала даже опешил, но потом решил, что молча перенести все это нахальство у него хватит силы.

– Ты не представляешь, как меня… прям, распирает от волнения! – нажевывала хозяюшка.

– И чего? Чего волноваться-то?

– Ага! А вдруг этот главреж будет сидеть, есть – пить, а меня обратно в театр так и не возьмет?

– Тогда скажешь ему, чтобы заплатил за фуршет.

– Ну… сказать-то я могу все, что угодно, а вот кто заплатит… Ой, а чего это я сижу? Мне ж надо в парикмахерскую!

К шести часам перед зеркалом красовалась Мария. У нее была высокая прическа, лицо украшал профессиональный макияж, а фигуру благополучно скрывало черное платье с белым пушистым боа.

– С ума сойти! – вертелась в разные стороны Маша. – Федя, я говорю – с ума сойти, правда?

– ну да… что-то из этой оперы, – торопливо напяливал рубашку постоялец.

– Сегодня у нас будут дамы: я – «Мисс Королева сезона», Катька – «Мисс Районная Красотка», Танька – «Мисс Необъятность» и Тонька – «Мисс Спасибо, что пришла».

– Мария, похоже, мы опаздываем.

– Ничего, красивые женщины не обязаны приходить первыми.

– Ты об этом потом расскажешь своему главрежу.

– Ох ты, еще ведь и главреж! – и Мария, чмокнув на прощание Гришку, понеслась на выход.

Маша решила, что подъедут они на машине, а вот обратно придется идти пешком. Ну да здесь совсем недалеко. К сожалению. Потому что с Федором возвращаться домой можно было бы по самой длинной дороге.

Все же, заходя в ресторан, у людей сразу же меняется настроение. Эти белые торжественные скатерти, этот хрустальный блеск бокалов, а еще – музыка! Все это так поднимает настроение!

К своему столику Мария просто подлетела. За столом были почти все, не было только Юрия Петушккова, но его никто ждать и не собирался, да главрежа.

– Машенька, ты сегодня просто богиня! Просто богиня! – тараторила Тонька, приседая возле Марии и стараясь незаметно усесться рядом с Федором. Но Мария строго следила за посадочными местами. Да и сам Федор повел себя некорректно – он взял и сел рядом с Катькой.

Та была, как всегда, хороша. Короткая стрижка, чистое, ухоженное лицо, стройненькая фигурка. Ни дать, ни взять – мальчик паж при золушке. Правда, Золушка сегодня была… немного не в классическом весе и возрасте, ну да ничего.

Мария только собралась было насладиться всеобщим вниманием, как вошел Георгич и все «одеяло» по театральной привычке перетянул на себя:

– Друзья мои! – еще с порога раскинул он руки для объятия. – Я к вам стремился со скоростью ветра!!

И приглашенный режиссер кинулся обниматься с дамами. С Машей объятия длились всего две секунды, на крупную Татьяну Георгич и вовсе внимания не обратил, зато задержался, обнимая тощую Тоньку. С Катькой и вовсе решил объятий не разжимать. Пока уже сама Мария не оторвала его руки от стана Солодовниковой.

Начиналось все шумно, весело. Танька ела за троих, но так хохотала, что было невозможно ее не поддержать. Катька смешно морщила носик и делала Маше комплименты. Владька-бывший муж, его Маша тоже пригласила, он отчего-то совсем не пил, вероятно, после вечера хотел вернуться к своей второй или… какая там она у него по счету… к супруге, в общем. Федор разрывался между Машей и Катериной. В нем боролась преданность профессии и симпатия к Кате. Тонька вихляла тощим задом на танцполе и думала, что всем нравится на нее смотреть. Юрка Петушков, все же, пришел, и сейчас накинулся на еду, как будто не ел с прошлого года. Главреж поглядывал на себя в зеркальные стены и с каждой минутой становился все напыщенее. Вообще все проходило великолепно, если бы не одна небольшая неприятность – рядом со столом Марии был накрыт огромный, богатый стол, за которым уже тоже сидели люди. Причем, разного возраста. А это было совсем некстати. Во – первых, у соседей были молоденькие, хорошенькие девицы, на которых уже поглядывали мужчины со стола Марии. А во – вторых, как-то не совсем получилось быть Королевой сезона с такой – то конкуренцией.

И все же, вечер начался, за столом с каждой минутой становилось все громче, бокалы звенели все чаще и, наконец, наступил самый важный момент.

Поднялась Тонечка и, закатив глазки, томно начала:

– Машенька…  – и замолчала. То ли она забыла текст, то ли собиралась держать театральную паузу, но слова из нее вылетать перестали.

– Федя, ты там поближе, долбани ее по хребту, – нежно улыбнулась виновница торжества. – Чего этот она зависла?

– Машенька…  – снова начала Тоня. – Я тебя знаю уже больше сорока лет…

– Тебя кто за язык тянет? Мне столько и лет-то еще нет…  – снова зашипела Мария, и улыбнулась гостям, – Мы с ней в роддоме познакомились. Когда родились… она весной родилась, а я в декабре.

Тоня вытаращила глазищи на именинницу, что было вполне объяснимо – на дворе стоял июль.

– В общем, Маша! – излишне весело в который раз начала Тоня. – Желаю тебе, чтобы все твои мечты… Нет, не все. Пусть сбудется только одно желание! Но самое сильное! И обязательно исполнится!

Тут Мария, как и было обговорено, закручинилась, и даже пустила щедрую, крупную, как фасоль, слезину:

– Да… есть у меня одна мечта. Это мечта… чтобы я вернулась в театр!

Вот знал Георгич, что именинница его для этого пригласила, однако, был не готов. Не успел подготовиться. Поэтому затолкал целый куриный окорочок себе в рот и возражать не мог чисто физически.

– А наш главный режиссер Павел Георгич уже и согласен! – тут же захлопала Тоня. – А давайте я этот торжественный момент засниму на камеру! У нас группа есть в Интернете, городская, так они уже давно ждут, когда это на сцену выйдет Маша! Поржа… Кхм… Соскучились. А я им…

– Так… погодите…  – старательно вытирал рот главреж. – Я ж еще, вроде бы, и согласия не дал!

– Так дай, – пододвинул к нему свой стул Федор. – Это я тебе настоятельно, как участковый советую. Давай свое согласие.

Когда в беседу включается участковый, она всегда принимает несколько… не свободное направление. Да и потом, он же все равно хотел эту Машку брать. Ведь еще никто не убедил его, что у нее нет наследства. Вон какой стол… А если нет?… Хм, тогда ее можно уволить в любой момент.

– Но я же не отказал! – хитро улыбнулся главреж и тут же поднялся с бокалом. – Машенька! Со следующей недели мы тебя ждем в стенах нашего храма культуры!

– Ой, ну вы так уговариваете, – засмущалась Машенька, вытирая глаза здоровенный кулаком. – Прямо… Я, конечно, не была готова, но… Вот и как вам откажешь? Конечно, приду…

Дело было сделано, и теперь можно было расслабиться. И черт с ним, с соседним столом… Хотя…

У Маши от удивления открылся рот, когда она увидела за этим самым столом знакомые лица.

– Ого… а не пора ли поздороваться? – тихонько спросила она сама у себя.

– Ты кого-то увидела? – тут же наклонился к ней Федор. Вот ведь продохнуть не даст!

– Я… мне надо в дамскую комнату, носик припудрить, – мило улыбнулась ему Машенька.

Она поднялась и быстро направилась в туалет. Еще бы! Ведь только что туда направилась та самая техничка из морга, которая являлась законной супругой Ивана Завалинцева.

Вот чувствовал Федор какой-то подвох, но против дамской комнаты ничего возразить не мог.

– Здрассьте! – ворвалась в туалет Маша, когда техничка морга у зеркала наносила помаду.

– Здрааасьте…  – не совсем поняла, с кем имеет дело та. – А мы знакомы?

– А как же? Вы не помните ту мою тысячу, которую я вам за информацию о женщине дала.

– А-а-а…  – разочаровано протянула техничка.

Пришлось даме поднимать настроение.

– А вы сегодня так выглядите! Ну просто… так выглядите! – сложила руки пирожком под грудью Мария. – Скажите, а как вас зовут? Мы ведь тогда даже не познакомились.

– Вера. Вера Чернова, – насторожилась женщина. – А вы опять будете что-то спрашивать? За тысячу?

– Интересно, а почему вы Чернова, а не Завалинцева?

– да мы же с Ванькой не расписанные жили. А теперь и вообще – выгнала я его.

– ну… наверное правильно. Вы такая красотка! Вот прямо легко можете себе найти не какого-то там сторожа морга, а… прямо главного директора… морга. Запросто! А что вы сегодня отмечаете? У вас такой стол роскошный. День рождения или, может быть, у вас традиция – отмечать сотого, тысячного покойника, я не знаю… У вас же тоже, план наверное, да?

– Да что вы! Сегодня у нас день рождения Николая Степановича Грушева. Ну, помните, я вам про него рассказывала? Наш патологоанатом.

– Как же помню! День рождения? Прямо, как у меня! В один день! Только у меня в декабре… Кхм… А где этот Николай Степанович?

– Да вон он, в светлом костюме, – высунулась из туалета Вера Чернова. – Он у нас юбиляр сегодня.

– Очень любопытно! Прямо очень! – порхала возле технички Маша.

В это время зазвучала медленная, протяжная музыка, и у Марии мгновенно созрел план. Прямо из туалета она рванула в зал, и пока женщины за соседним столом раздумывали, Маша подлетела к мужчине в светлом костюме и кокетливо склонила голову:

– Можно пригласить на танец самого импозантного мужчину?

Мужчина поднялся и, конечно же, согласился. Мария заметила, как вытянулось лицо у главрежа, а у Федора заиграли желваки на скулах. Вот понимал участковый, что Мария опять куда-то щемится, но разве он может ей запретить танцевать с мужчинами?

Сначала разговор не завязывался, но Маша быстренько это исправила. И уже через секунду она, нежно глядя в глаза юбиляра, спрашивала:

– А это ведь вы работали с той женщиной, которая сама к вам в морг пришла, правда?

Мужчина поморщила, но кивнул.

– И это вы говорили, что ее сначала избил мужчина, а вот убила женщина. Так ведь?

– С чего вы взяли? – поскучнел Николай… дай Бог памяти, как его по отчеству. – Я ничего такого не говорил. Да и зачем вам это?

– как зачем? Я – частный детектив, – возмутилась Маша. – Ваш ответ, это ж мои деньги.

– М-да… интересную вы выбрали работенку – вечно с телами работать.

– У вас-то, конечно, намного интереснее, – фыркнула Маша.

Мужчина понял, что сболтнул не то, покраснел и добавил:

– Нет, я ничего про женщину не говорил. Ту несчастную и бил, и убивал мужчина. Если вам так интересно.

– вы… уверены?

– Еще бы! Конечно, я могу ошибаться.

– Хорошо…  – мило улыбнулась Маша и добавила. – Никогда еще не приходилось танцевать с таким элегантным кавалером.

Кавалер вежливо перекривился и было видно, что он отчаянно ждет окончания танца.

Маша тоже потеряла интерес к юбиляру, и уныло посматривала на музыкантов – когда они закончат эту нудятину.

От резкого крика вздрогнула и Маша, и ее кавалер. Кричала… Тонька! Она упала на пол, хваталась за горло, и плевалась пеной.

Маша стремительно подбежала к подруге.

– Тоня! Тонька, ты чего?!

– Уйди, – решительно отодвинула ее рукой Катька, и принялась оказывать какую-то первую помощь.

Маша тут же кинулась к соседнему столу. Там все же были врачи. Ну, не всегда же они имеют дело с уже мертвыми пациентами, они ж там… должны были оканчивать мединституты!

Первым на помощь подбежал юбиляр. Он принялся толкать в рот Тоньке какие-то ложки, вызывал рвоту, что-то командовать своим коллегам, а кто-то уже звонил в скорую.

– Что с ней? – подошла к Федору Маша.

– Тонька сидела на своем месте, а потом принялась скакать с место на место… ну и…  – он серьезно посмотрел прямо в глаза Маше. – Похоже, она отравилась. Кто-то хотел отравить. И не обязательно Тоньку. Тебе понятно?

– Перестань, – махнула рукой Маша. – Надо что-то делать.

В это время приехала скорая, и Тоньку забрали.

За столом сидели перепуганные гости.

– ну что? – встала Маша. – Да, в нашей жизни бывает и такое. А поэтому… надо ценить каждый миг… каждый…

– А давайте просто выпьем! – предложил Петушков, и с ним согласились сразу два стола.

Дальше, как Мария не старалась, а веселья не получалось. Все, хоть и улыбались, но было видно, что к фужерам и вилкам относятся с большим недоверием.

У Марии тоже не было желания скакать перед всеми петрушкой, тем более, что ее основная задача была с лихвой выполнена. Да и за Тоньку чего-то болело сердце. Эта дурища, хоть и совалась, куда ее не просят, но человек она неплохой. Да и самый близкий Маше.

Очень скоро гостям, как-то сразу всем стало куда-то нужно, и все стали расходиться.

Федор был на распутье. Он понимал, что очередной случай – это не просто какая-то неприятность, это еще одна попытка покончить с Марией. Машу надо было провожать. Но и Катю одну отпускать не хотелось.

– Кать, – наконец, придумал он. – А пойдем вместе проводим Машу, а потом я провожу тебя, – смотрел он на Солодовникову с юношеским смущением. И такое в этом смущении было очарование, что Катька не выдержала:

– Ну… проводи, – фыркнула она.

– да ну на фиг! – тут же встряла Маша. – Чего он туда – сюда таскаться будет? Мы же с ним вместе живем, так что, давай мы тебя, Кать, проводим, а потом пойдем домой.

– Машенька, – вдруг подлетел бывший возлюбленный Владька. – А тебя я могу проводить!

Федор даже подпрыгнул от счастья:

– Вот!!! Вот он – камикадзе! Машка, соглашайся! Хотя… Владька! Веди ее домой, хватит плясать вокруг да около…

Маша скрипнула зубами, но Владька уже ухватился за локоть и в полном смысле слова тащил свою бывшую супругу из зала. Маша бы и не поддалась – Владька бы просто физически не смог ее упереть, но мелькнувший официант сделал Машеньку послушной. И в самом деле – чего ерепениться, надо бежать! Все деньги, которые Маше собирались подарить, собрала Тонька. А сейчас Тоньки нет. И у Марии просто не было финансов оплатить фуршет.

Поэтому, игриво помахав ручкой, Машенька взяла Владьку под руку и пропела Федору и Кате:

– Приве-ет. Кстати, ребята, не забудьте рассчитаться.

И если у Федора вытянулось лицо от такого финансового поворота, то Катька даже не повела глазом. Вот, что значит, своя ветеринарка на Севере! Лечить белых медведей, это выгодная штука, надо сказать. Белые, наверняка, на себе не экономят.

То, что ей так легко удалось отвертеться от оплаты, подняло настроение, но буквально на несколько минут. Остальное же время Владик тщательно убивал весь праздничный настрой своим нытьем.

– Маша, а давай… знаешь, а давай начнем все заново, а? – вдруг заныл Рубцов. – Мы сейчас в таком возрасте, когда про любовь остается только в книжках читать. Ты, конечно, не красавица, но я уже привык! Да и тебе – зачем тебе неизвестный какой-нибудь мужик, который будет валяться на диване и пить из тебя кровь? А так, я буду рядом, уже знакомый…

– Ты, скачешь, как блоха по… по хвосту – никак определиться не можешь, то к одно жене то к другой…  – уныло вздохнула Мария.

– Я определился! Вот прямо сейчас! – пылко ударил себя в грудь Владька. – Хочу к тебе!

– Владь, а на кой черт ты мне нужен?

– Ну как же! Нам двоим легче будет жить… у тебя ж там… говорят, родственник какой-то был слишком богатый. Но, главное даже не в этом! Главное… Тебя же надо кому – то защищать! – возмутился мужчина. – Сегодня вот… такая неприятность случилась. С Ириной Карасевой не так давно, опять же… И потом, я слышал, что у нас какой-то маньяк объявился. А у тебя рядом никакого мужика!

– Как это «никакого»? Со мной же Федька живет.

– Да как он живет? – махнул рукой бывший. – Вот с тобой живет, а бегает провожать Катьку. Вот, где он сейчас? Если б я был маньяк, я бы тебя сейчас… да легко бы! Эть – и на тот свет отправил!

– Владь, не шути, – морщилась Маша. – Какой из тебя маньяк? Я ж на тебя чихнуть боюсь – тебя разорвет, а ты «Манья-я-я-як».

– А не надо на меня чихать! В свете ковидных всяких известий… Маш, ну да, если так подумать, то ты… немного сильнее. Но… А представь, если я неожиданно нападу, а? Вот так… смотри в сторону… Маш, ну смотри вон туда… Ага, ага, а я… вот… Ать! – и бывший накинулся куда – то в районе плеча.

Маша скинула его, как дохлую муху:

– Знаешь… как говорила Мордюкова? – склонила она голову на бок. – Хороший ты мужик, Владька. Но не орел! Нет, не орел…

– Так и ты… не орлица…  – пробубнил под нос бывший. – Чего уж… Курица – соседка… или кто там у куриц?

Перед самым домом они разошлись, Маша собиралась уже было забыть про бывшего и всерьез подумать о сегодняшнем вечере, но Владька, как ни в чем не бывало, назначил Маше свидание.

– Владь… С чего это ты меня решил завоевать? – усмехнулась Маша. – Из тебя завоеватель, как из меня Джульетта… В смысле…

– Я упрямый. И назойливы… настойчивый. Я буду тебя ждать… моя синеглазка! – и он быстро побежал в темноту, по направлению к своему дому.

– Вот чучело, – покачала головой Мария. – Да у меня отродясь не было синих глаз. Всегда были какие-то… недокарие…

Глава 9

Мария зашла в дом. Возле нее весело скакали собаки – просились на улицу.

– Погодите, сейчас погуляем во дворе, не будем по ночным улицам шарахаться. Хотя…  – Маша на секундочку задумалась. – Хотя сейчас самое безопасное время – преступник сегодня уже выплеснулся, к следующему преступлению ему надо подготовиться. И все равно… Ребята! Во двор!

Собаки без интереса бегали по двору, подбегали к прозрачному забору и высматривали, кого бы облаять. А Мария не могла себе найти места от беспокойства – и как же там Тонька? И еще – неужели Федор был прав, и маньяк упрямо охотится на нее, на Машу?

Она позвонила в больницу, но отвечать ей просто не стали. Наверное, придется ждать до утра. А вот по поводу маньяка…

И ведь этот паразит сегодня был среди ее приглашенных. Он же был и тогда – на встрече одноклассников. И все же… на слишком близких думать не хотелось вовсе. И, если вспомнить все умные детективные книги… логика маньяка непредсказуема. Потому что это больной человек, и логики у него нет совсем. А это значит… Значит, что убийцей может стать вовсе не близкий человек – со своими одноклассниками Маша знакома не один десяток лет. Любой их сдвиг по фазе стал бы известен мгновенно – городок – то маленький. А вот сумасшедствие какой – либо посторонней личности…

Если подумать, то маньяк запросто мог работать… в ресторане «Тюльпан». А что? И на встрече он мог высмотреть… Да! А это интересно! Тогда получается, что вовсе не за Машей охотятся! Чем это Маша так выделилась? А вот за Иркой запросто мог кто-то подсмотреть. Она была красивой, яркой… может быть, кого-то и раздражала ее красота. Например, какую – то повариху ресторанную! А что? Кстати, надо еще посмотреть, кто там работает на этой ресторанной кухне. Сегодня, например, очень удобно было бы что-то подсунуть в блюда или в напитки именно поварам… Кстати, У этого красавчика Никитина, наверняка есть подружка, которой тоже выгодна смерть Ирины. И здесь тоже надо будет порыться…

На прогулке ее и застал Федор.

Настроение у него было приподнятым. Но, завидев Марию, он нарочито сдвинул брови.

– Ну? – подошел он к однокласснице. – Что ты скажешь?

– А ты что? – уставилась на него Маша. – Проводил Катерину?

– Да причем тут Катерина? – взвился квартирант. – Ты теперь понимаешь, что охотились явно на тебя?!

– Прекрати ты орать…

– Не прекратю!..щу… Потому что из-за твоей беспечности страдают невиновные люди – Ирина, теперь Тонька!

– Это из-за тебя они страдают! – вызверилась Мария. – Из-за тебя! Я, конечно, понимаю, тебе было бы удобнее, чтобы страдала я. Меня бы грохнули, и дело с концом! А я тебе скажу, что все происшествия случаются на твоем участке. А значит, ты должен нас охранять! А ты хреново справляешься со своими обязанностями.

– Не беспокойся, – уже тише проговорил Сазонов. – Этим делом уже занимаются ребята из оперативки…

– успокоил! И чего? Ты этим Тоньку успокой! Если девка одыбается.

– да все у нее нормально, – засопел Федор. – Я звонил, узнавал. Промыли ей желудок, напичкали всякой химией, лежит она, отсыпается… Маш… Ну сейчас-то ты поняла, что это до тебя кто-то решил добраться?

– Хорошо, Федь, кто? – вздохнула Мария. – Если у человека есть цель, она должна быть чем-то обоснована…

– Ого, какие умные слова!

– Я книжку читала… Две! Так вот… У человека должен быть мотив. Скажи, какой мотив у постороннего человека?

Маша, казалось, всерьез изображала Шерлока Холмса. Сейчас она заложила руки за спину и важно вышагивала вокруг клумбы. Не хватало только трубки.

Федор пытался мыслить, а не обращать внимания на Машкины выкрутасы:

– А если…

– А если это не посторонний? – перебила его Мария, – Если это свой, то… давай рассмотрим ближних. Правильнее всего рассматривать наших одноклассников. И так… Ирину и Тоньку вычеркиваем сразу. Дальше… Петушков?

– Нет, тот не может. У него на Тоньку какие-то виды…

– Это сейчас, к тому же, он не мог предугадать, что Тонька схватит отравленный бокал.

– ну да, но да этого он серьезно хотел ухаживать за Иркой, – признался Федор.

– Вот паразит, а Тонька на него планы имела… надо ей сказать… Хотя, зачем? Дальше… Танька Свешникова? Она здоровенная баба. Конечно, Ирку она замочила бы в два счета, но… Но ведь дальше маньяк пытался удушит меня каким-то шнурком, ты ж помнишь? А на меня нападал худосочный маньяк. Точно не Танюха. Я ж тогда его в два счета скрутила. Это точно не Танька была. Не те габариты.

– Тогда… Катя Солодовникова…  – было видно, с каким трудом Федьке дается это имя.

Маша постаралась этого не заметить:

– Да, было бы здорово. Но… Скажи, зачем бы бабе с ее-то деньгами лично заниматься такими делами? Наняла киллера и дело с концом. К тому же, я помню еще по школе – Катька дико боится крови. Ее от вида крови просто швыряло в обморок.

– А как же она работает в ветеринарке? – напомнил Федор.

– Она только открывает ветеринарки. Она там не работает, она ими владеет. Я с ней сейчас частенько на телефоне. Про Гришку интересуюсь. И вот… по любым вопросам она обращается к своим врачам, а сама ничего даже посоветовать не может. Не работает она там. Она только владелица. Она боится крови, а Ирину, если ты помнишь, убивали камнем. Там вся голова в крови была. И все вокруг было в ее крови. Нет, там работал отмороженный маньяк. Я бы сказала – сумасшедший.

– Погоди, а если Катерина и наняла маньяка?

– Такого недоделанного, прости Господи? – удивилась Маша. – Хорошо, допустим, в нашем городке хорошего исполнителя трудно найти, согласна… Но если он один раз ошибся, Катерина бы со своими-то деньгами из Москвы запросто смогла выписать профессионала. А этот полудурок никак не может понять, что убийство – не его конек. И все ошибается, ошибается, ошибается. Ну кто такого будет терпеть?

У Федора от Машиных размышлений брови поползли под челку:

– Машка, ты вот так рассуждаешь, как будто только и делаешь, что киллеров нанимаешь!

– Да я просто думаю, – отмахнулась одноклассница. – Вот и получается, что из наших некому.

Федора мучал еще один вопрос, но он так боялся, что Мария поймет его неправильно. И все же, он спросил:

– Маш, а чего это ты в ресторане кинулась этого мужика поздравлять?

– Ха, а вот тут ты, Феденька, дал промашку, – довольно улыбалась Маша. – Это не простой мужик. Это патологоанатом, который в морге работает. А ты его не допросил.

– да не обязан я его допрашивать! – взвился Федор. – Это дело оперативников!

– Ну так вот, раньше этот мужик… Его, кстати, Николаем Степановичем зовут. Так вот, раньше он утверждал, что били Ирину сначала мужики, а вот убила ее женщина – по силе удара определил, по почерку, короче, ему виднее.

– Так…

– А вот сегодня он уже утверждает, что ничего подобного не говорил, и убить Ирину мог и мужчина, – Мария задумчиво почесала переносицу. – Где-то врет… Но… придется рассматривать, как мужиков, так и слабый пол.

– ну хорошо, – выдохнул Федор. – И я и сам так думал… Но! НО ты все равно никуда одна теперь не выходи, будь осторо… Погоди, а Владька Рубцов?! – вдруг осенило Федора. – Вы же с ним вместе жили. Быть может, у него на тебя какая-то обида затаилась.

Маша даже оскорбилась за бывшего:

– Я тебя умоляю! Ты вес Владьки видел? А мой? Владька лучше всех знает мои физические возможности. И уж с удавкой бы он точно на меня не полез, я тебе точно говорю.

– Маша… пообещай мне…  – начал было Федор, но Маша его перебила.

– Федь, я уже замерзла. Пойдем домой, а? И потом – ну что я тебе буду обещать, ты ж знаешь, все равно я тебя обведу вокруг пальца. Пообещать-то я могу, а вот кто будет выполнять…

– Да я тебя вообще на цепь посажу!! – кончилось терпение у квартиранта.

– Это статья, не балуйся, Федя, – покачала головой Маша. – Я тебе столько раз предлагала сотрудничать вместе, а ты…

– А что я? Я ж тебе сказал, этим делом занимаются оперативники!

– Хреново, надо сказать, занимаются.

– Ну, милая моя, извини! – развел руками Федор. – У них таких дел полный город.

– Вот поэтому я буду заниматься собой индивидуально. Все, милый, пошли спать.

Предложение звучало сомнительно, но на улице и в самом деле стоять было уже холодно.

Дома Мария быстро закрылась в своей комнате, открыла компьютер и залезла в группу города.

Да, видимо, Тоньке и в самом деле полегчало, потому что она уже вовсю с кем-то переписывалась. Кстати, подруга не соврала – она везде и всем строчила, что Маша вовсе не богата, а про большие деньги все только слухи. Вот здесь общество группы раскололось на две подгруппы. Одна с удовольствием поддержала Тоньку – и в самом деле, что-то не похоже, чтобы Маша была богачкой. На нее посмотреть-то жалко! Ну и дальше… А вот вторая группа никак не хотела соглашаться. Признавать свою неправоту желающих там не было. Люди писали огромными буквами, что Маша притворяется. А все из-за того. Чтобы ни с кем не делиться, А на самом деле Маша сказочно богата! Эх, как же Маше хотелось верить именно этим людям.

Утром Мария позвонила в театр, узнала, что режиссер свое обещание сдержал – она может вернуться на работу, но со следующего понедельника. Там, как раз, новый месяц начинается, ну и…

Маше это тоже подходило. Она, конечно, соскучилась по сцене, но надо было к возвращению серьезно подготовиться. Все же, ей следовало вернуться, как победительнице, а не как побитой собаке. А это значит, нужно было обновить гардероб, сделать прическу, обновить маникюр… Да и с этим непонятным маньяком тоже пора было разобраться. А то, чего доброго, дрогнет рука у полудурка, да и попадет он Маше в жизненно важные органы.

Только Мария погуляла с собаками, как к ней тут же прибежала Тонька.

Для своего статуса «недавно отравленной» Тонька выглядела замечательно – бодра, весела, энергична.

– Тонька-а-а! ну как ты? Ой, ты так классно выглядишь! ты что – в больнице с санитаром познакомилась? – не выдержала Маша.

– чего это с санитаром? – фыркнула Тонька.

– Так врач на тебя не клюнет, мужикам в вашем отделении тоже не до тебя, им бы до туалета добраться без приключений. Остаются только санитары.

Тонька замахала руками:

– Ничего ты, Машенька, не понимаешь. У меня такое событие!

– Как же не знаю! Догадываюсь. Ты вчера чуть не загнулась. Тебя отравить хотели.

– Да брось ты неприятности вспоминать, – никак не настраивалась Тонька на серьезную волну.

У Маши даже глаза округлились от такой безалаберности:

– Тонечка, прости, как это «неприятности»? Ты запросто могла сегодня в морг отправиться. Федьке даже блат бы не понадобился.

– Машенька! – запрыгала вокруг подруги Тоня. – Я выхожу замуж!

Мария нащупала рукой табуретку и тихонько села на самый краешек.

– Тонечка… ты все – таки, нашла себе среди больных какого-то несчастного? У него дифтерия с деменцией?

– Да нет же! Это совершенно здоровый мужчина! – сияла глазами Тонька. – Это… ну догадайся… Это Петушков! Юрочка!!

– Ах ты, боже мой, какое счастье…  – перекривилась Маша. – Так он же вчера, вроде, не пьяный был?

– Он же лечился! Он не пьет, ты что! – обиделась за жениха Тоня. – Он мне вчера прямо вот взял и сделал предложение.

– А-а… Наверное, узнал, что ты все деньги за мои подарки с собой уперла, да?

– Маша, да перестань!

– В смысле?! – поднялась Мария. – Что значит «перестань»? Где деньги, Тонь?

– да у меня они, – немного погасла Тонька. – Но… Маш, я думаю, сейчас было бы справедливо отдать их мне. Во – первых, я пострадала, а потом, ты ж сама понимаешь – у меня свадьба на носу, предстоят большие денежные расходы. Ну?

– Хорошо, – просто согласилась Мария. – На самом деле, тебе сейчас деньги нужнее. Тем более, что у тебя на свадьбе на твои подарки деньги буду собирать я!

– Маша!

Подруги еще долго обсуждали все тонкости предстоящей свадьбы, и только перед самым уходом Маша решила опустить подругу на землю:

– Тонь, ну а на самом деле – вспомни, как вчера произошло это отравление? Ведь ты ж понимаешь, кого-то хотели отравить. И не просто так, а до самой смерти.

Как Тоньке не хотелось переключаться на неприятную тему, но Мария была права.

– Маш, да я ничего толком сказать и не могу. После того, как Юрка мне сделал предложение, я вообще… я и до этого – то, немного выпила шампанского, голова куда-то уехала, а потом… И ведь тут сложно все сказать. Я плясала быстрый танец, и вовремя танца подбегала к столу и пила со всех фужеров. Я даже на дальний край стола бегала!

– Зачем?

– ну, потому что Юрка сказал, что я… как бабочка – везде порхаю. Мне и захотелось ему показать, что я и правда, как бабочка.

– он хотел сказать, как бабушка.

– ладно тебе…  – не обиделась Тонька. – В общем, Маш, я не помню точно. И ведь этот яд мог подействовать не сразу. Например, я выпила из твоего бокала, потом из Танькиного, потом из Федькиного, а потом меня шарахнуло. И вот думай сама – в каком фужере был яд?

– А яд точно был? – на всякий случай уточнила Мария.

– Да, Маш, точно, – потупила взор Тонька. Она, как будто считала себя виноватой, что какой-то гад подсыпал яд в такой день. – Мне врачи сказали. Они сказали мудреное название, но я не запомнила. А потом врач так усмехнулся и сказал: «Вас, милочка, хотели отравить, поздравляю!».

– Действительно, а чего б и не поздравить, – кивнула Маша. – Но… скорее всего, хотели отравить не тебя.

– Конечно! меня-то за что? – искренне удивилась Тонька. – Я вообще не переживаю. Кстати, ты не знаешь, в моем возрасте прилично будет идти под венец в таком пышном белом платье и под фатой?

– Тоня, на кой черт тебе пышное? Юрка потом тебя в этом пышном платье будет до серебряной свадьбы искать. И… я бы на твоем месте пока не торопилась с платьями. Сначала заявление в ЗАГС подайте.

– А это мы во вторник, – кокетливо поиграла глазками Тонька. – Загс ни в воскресение, ни в понедельник не работает. Все! Побегу. А то… Ой, у меня столько дел. Да еще Юрка обещал зайти. Прям не знаю, ходит и ходит…

Подруга унеслась, а Мария осталась думать – кто же это такой крутится рядом, делает всякие мерзости, а поймать себя не дает?

В понедельник Федор ушел на дежурство. Он еще с вечера предупредил, что завтра у него дежурство и, чтобы Мария весь понедельник никуда не выходила. Иначе он ведь может и… в общем, кто бы его боялся. Однако, чтобы успокоить постояльца, Маша решила заняться в этот день заготовками. И в самом деле – на улице стоял уже конец лета, а в подвале прекрасной хозяюшки Машеньки не было ни одной новенькой баночки. Красовались только банки с прошлогодним вареньем, да закатанные баклажаны. Вот и к чему она их делала, если сама их терпеть не может? Кстати, надо будет Федьке скормить.

И все же, новые засолки пора было делать.

Сегодня Маша решила заняться огурцами. Перерастают уже, а куда потом такие бочонки пихать, ни в одну банку не влезут. Да и вообще – Маша любила маленькие корнишончики, а не обычные здоровенные огурцы.

Вообще, Маше нравилось консервировать. Руки делают свое дело, а голова спокойно обдумывает какие-то свои проблемы. Правда, вот стерилизация банок – это было совсем нудно. Но что делать!

Мария нагрузила полные руки банок, потащила их из сарая, отпинывая ногами Гришку. Григорий тоже любил заготовки. Ему постоянно перепадала то морковка, а то и сладкий перчик. Вот он и напоминал о себе, как мог – крутился под ногами. Дарик, тот поумнее был. Он видел, что в такой ситуации к хозяйке лучше на глаза не попадаться. Но Гриха считал себя любимкой номер раз, поэтому мог позволить. Как ему казалось.

– Гриша!! Да чтоб тебя! Из-за тебя чуть не расстелилась! – споткнулась о собаку Маша. – Гуляй давай, не крутись под ногами.

Как ни старался Григорий просочиться на кухню, хозяйка его в дом не пустила.

Погодка замечательные, говорят, что последние деньки такие стоят. А дома все кипит, бурлит, варится…

Консервация шла полным ходом.

– Девки, сглупила, я вышла за дебила…  – мурлыкала себе под нос какую-то песенку Маша. – Он мне цветочки не дарит, носки в меня кидает… Так, а уксус я не забыла? Нет, все нормально теперь можно и закатать…

Банок сегодня было много. На одну стерилизацию ушло больше двух часов. А уж все эти засолки, закатки… Зато, когда Мария без сил свалилась на диван, в прихожей красовалась целая гвардия баночек с различными засолками.

– Обалдеть, – довольно покачала головой Маша. – Скажу Тоньке, от зависти похудеет. Сейчас надо бы что – то на завтра сварить. Федор утром придет, а есть нечего…

Вот и чего эта Тонька так радуется, что замуж выходит? Столько мороки! Когда Маша была одна, она бы завалилась, да и спала бы до утра. А сейчас никого не интересует, что ты весь день делала, чем занималась. Мужику надо варить обед, и хоть ты развались!

Пришлось готовить борщ, а потом еще и котлеты с картофельным пюре, с подливом, как в школьных столовых. Ну что поделать, любил Федька такую еду. А Маше сейчас надо именно такую готовить. Что ни говори, а самый древний путь к сердцу мужика, все – таки, через желудок. Про другой – то путь Федька и заикнуться не дает. А уж, если Тонька замуж засобиралась, то Маше и подавно надо свое семейное положение решать. А то вот так грохнут, и не успеешь женой побыть. Да еще можно было бы ребеночка родить. А что? вот по телевизору показывали, одна какая-то старушенция и в шестьдесят умудрилась забеременеть. Правда, у нее там врачи постарались. Ну, в каком смысле, постарались… В смысле, у нее там ЭКО было или еще чего, но сам факт! А Маше всяко – разно еще не шестьдесят…

День пролетел быстро. Мария не успела оглянуться, как пришло время кормить собак.

Наполнив миски, Мария вышла во двор:

– Дарик!! Гриша!! Куша-а-ать!

Дарик принесся сразу же. А вот Гришка не подходил.

– Гриша! Гри-и-иша-а-а!!

Собаки не было.

Такого не могло быть. Псы великолепно знали время кормежки и всегда уже заранее толкались возле дверей, боясь, что хозяйка задержится хотя бы на минуту. И ни один из них отсутствием аппетита не страдал.

– Дарик, а Гришка – то где? – ничего не понимала Маша. – Гриша!… Вот негодник! Опять где-то селедкин хвост нашел и глодает…

Маша быстро накинула кофту и побежала по участку. Дарик бежал рядом и пытался заглянуть хозяйке в глаза.

– Гриша! Григорий, мать твою!! – кричала Маша, но собаки нигде не было. Стало медленно доходить, что Гришка может и не прибежать. Совсем. – Дарик, где Гриша?

Дворовый пес мигом метнулся к калитке, а потом опять прибежал к хозяйке.

– Он ушел, что ли? – не понимала Маша. – Сам открыл калитку… Но здесь все закрыто… Ничего не понимаю.

Накинув на Дарика поводок, Маша выскочила за ворота.

– Гриша! Гриша-а-а!

Везде было тихо и спокойно. Правда, уже темнело, видно было совсем плохо, но у Марии было неплохое зрение. И все же, своей собаки она не видела.

– Этого не может быть… не может… Гриша!! Гри-и-и-ша-а-а!

Сначала она с Дариком побежала в одну сторону улицы, потом в другую. Собаки не было.

– Маш, ты чего? – выскочила из своего двора Тонька. – Гришку потеряла?

– Да, Тонь, – уже всхлипывала Мария.

– да не реви ты, чего ты! Сейчас найдем…  – Гриша-а-а! – тут же присоединилась к поискам Тонька. – Гриша-а-а!… Мальчик, ты тут такую маленькую собачку не видел? Беленькую такую? Нет?… Не реви, сейчас найдем!..Мальчик, это я не тебе!

– Нет, Тонь, – уже в голос ревела Маша. – Не найдем… Его украли! Понимаешь?! Этот гад… он… он украл Гришку! Гриха сам не мог выйти через калитку. Там ему не открыть. А Дарик показывает, что Гришка через калитку ушел. Его украли!

– Думаешь? – насторожилась Тонька. – А зачем? Продать? Так у нас в городе твоего Гришку только слепой не знает.

– никто его продавать не будет, – всхлипывала Маша. – Я не знаю, что им нужно. Они меня теперь будут шантажировать, наверное.

– Гришкой?

– Конечно, все ведь знают, что я за него все, что угодно сделаю, – тихо ревела Маша.

Тонька не находила слов. С одной стороны – верить Марии не хотелось. А с другой… Ну не стали бы Гришку красть просто так. Сколько раз этот пес убегал раньше, когда Маша еще не все дыры в заборе заделала, так его всегда соседи же и притаскивали. Городок-то маленький, все Гришку знают.

– Маш, я тебе вот что скажу, – постаралась успокоить подругу Тоня. – Если его украли, он к тебе вот так просто не прибежит. Сама понимаешь. Тут надо что-то думать. А вот если он удрал, то его соседские ребята притащат. Ты ж сама знаешь. Его сколько раз притаскивали.

– Наверное…  – соглашалась Мария. – Только… ты иди, а я… я еще похожу. Вдруг Гришка в какой колодец упал.

– Тогда и я с тобой.

Незаметно от Марии Тонька набрала номер Федора. И рассказала, что пропал Гришка.

– И где Маша? – спросил участковый.

– Ходит, ищет, – вздохнула Тонька.

– Скажи ей, чтобы домой шла! – расстроился Федор. – Может быть, кто – то специально ее таким образом выманивает. И сама тоже на улице не шарахайся!

– так мы же с Дариком!

– А я говорю – домой! Обе!

– Не ори, – вздохнула Тонька. – Попробуй сам Машку домой затолкать.

Мария и думать не хотела про дом. И как-то совсем не удивилась, когда на своей машине к ним подъехал Федор.

– Так, девушки, а сейчас по домам, – скомандовал он. – А Гришку я поищу. На машине. Мария! Быстро домой! Дарика-то покормила? Дуй домой, корми собаку.

Маша, как зомби кивнула головой и направилась к дому.

– ну вот и хорошо, – выдохнул Сазонов. – Тонь, и ты давай. Пусть Машка дома посидит, а я съезжу, посмотрю по улицам.

Тонька только фыркнула. Ага, будет тебе Машка дома сидеть! Но спорить не стала – отправилась домой.

Маша выставила перед собакой полную миску и задумалась – красть Гриху было последним делом. Кто это мог сделать? Да кто угодно. Гришка был не агрессор. Да, он лаял на коров. Но очень любил детей. Каждый, кто приходил к Маше, сразу же становился для собаки другом, братом и любимым человеком на веки. В принципе, он был беззащитным. Много ума не надо, чтобы увести доверчивого пса. Теперь с Машей можно было делать, что угодно. Да и фиг с ним! Скорее бы выдвигали свои требования! Хорошо, если будут шантажировать. Можно будет как-то контачить, и в конце концов, освободить пса. А если… Маша не носила розовых очков, но о другом варианте даже страшно было думать. И вообще, что сейчас делает ее собака, об этом лучше не думать.

– Дар, ты поел? Пойдем Гришку искать…

Она не могла сидеть дома. Сидеть, это значит, ничего не делать. Телефон с собой, а значит, звонков от похитителей она не пропустит. Где-то теплилась надежда – а вдруг кроха просто забежал в чей-то двор, или упал в колодец, или… Но в голове стучала одна мысль «ты сама знаешь, что это не так!». Маша эту мысль просто гнала, но это было бесполезно.

– Над седой равниной моря…  – пыталась перебить эту мерзкую мысль Мария. – Гордо реет… Кто там реет? Дар, кто реет, не помнишь?… Над седой равниной моря… кто-то с кем-то гордо реет…

От звонка она вздрогнула.

– Да? – вскрикнула она в аппарат. И тут же погасла. – А, это ты, Федь…

– Ты опять на улице? – кричал в трубку постоялец. – А я тебе что сказал?

– Над седой… Федь, не ори…

– Маша, – очень тихо попросил Федор. – Иди домой. Мы с тобой придумаем, как найти Гришку. Обязательно придумаем. Они с ним ничего не сделают. Они ж понимают, что с Гришкой они могут тобой вертеть, как угодно. А без Гришки ты не на что не пойдешь.

– Да, Федь, они знают…

– Поэтому они будут беречь собаку…

– Или наоборот… Шантажировать уже мертвой.

– Прекрати!

– Феденька, я понимаю, с кем имею дело. Они Ирку не пожалели, что им собака…

– Маша! Ты мне… быстро домой!.. – прикрикнул Федор, не зная, как возразить. И снова тихо добавил. – Маш… Я приеду сейчас… подожди меня дома.

Маша отправилась домой. Да, надо было дождаться Федора, да переодеться. Вечер выдался совсем не жарким. Да еще и времени было уже к полуночи.

Дарик, как мог, старался поднять настроение хозяйке. Он подсовывал ей голову под ладонь, пытался лизнуть руку, наваливался всем телом ей на ноги и преданно заглядывал в глаза. Но легче Маше от этого не становилось.

– Ничего, Дарочка, найдем мы Гришку, – чесала она за ухом пса. – Он сейчас… будем думать, что он сейчас тоже на задании. Ага? А мы с тобой должны его найти. А сейчас… посиди немножко, я погреюсь…

Греться просто так Мария не могла, поэтому зашла в Интернет. Зашла и обомлела – несмотря на позднее время группа просто кипела. На всех страницах были выставлены Гришкины фото, самые разные. Сразу было видно – Тонька не зря сидела возле компьютера. А какие лозунги! «Давайте все вместе!», «Собака ни в чем не виновата!», «Кто с нами?!». Оказывается, по всему городу уже выходили люди искать Гришку. С собаками и просто так, сами по себе, мужчины и женщины, волонтеры, все любители собак.

– Ничего себе…  – снова расплакалась Маша. – Ну что, мерзкий маньячина?! Ты этого добивался? Погоди! Когда люди узнают, кто Гришку украл, тебя ж на тряпки порвут!

Маша снова выбежала на улицу. Теперь и подавно не могла она сидеть дома.

– Маш… ну как? Не нашли Гришку? – раздался знакомый голос.

– Ой, напугал, ходишь, как мышь прямо! – недовольно буркнула Мария. – Нет, не нашли. А ты чего здесь, Владька?

– Так а как же! – искренне удивился тот. – Я в Интернете посмотрел, там все ищут. А я что – не чужой же тебе… И Гришка мне не чужой.

– Иди, Владик, – горько вздохнула Мария. – Нет у меня наследства. А то… бродишь тут…

– И чего? Нет, так будет, какие наши годы, – попытался пошутить он. – Я все равно искать Гришку буду.

– ну ищи…

Подъехал Федор. Хотел было повысить голос, но заметив, что Мария не одна, утих.

– Ищете… Я думаю, не стоит. Маш, давай утра дождемся. Там будет ясно. Не бегает он просто так сейчас. И ни в какой колодец не падал. Утро вечера мудренее.

Как бы не было неприятно его слушать, но он был прав.

– Маш, а ты зайди в Интернет и успокой людей. Пусть тоже спать ложатся, – посоветовал Федор. – А то сейчас ехал сюда, по улицам, как в белые ночи, люди ходят, под каждый куст заглядывают. Все. Отбой. Мария, завтра будем действовать согласно нашему плану.

Маша кивнула, хотя ни о каком плане понятия не имела.

Дама Маша запустила Дарика в комнаты и постаралась уснуть. Но никак не получалось. Дарик улегся на том месте, где всегда спал Гришка, уложил морду на его подушку и прикрыл глаза.

– ничего… я все равно тебя найду…  – плотно сжала губы Маша.

Глава 10

Прошло уже два дня, а Гришка так и не находился. Маша каждый день, как на работу, обходила все улицы, но собаки не было. В группе народ сначала бушевал, но уже на второй день страсти стали тише. Маша понимала, что через неделю никто и не вспомнит, про маленького медвежонка Гришку. Но люди не могли найти собаку. Удивительно было другое – почему похититель еще не звонил и не озвучивал какие-то предложения. Или похищение было задумано просто ради того, чтобы убить пса?

– Маш, я вот тут… пироги с капустой стряпала…  – пришла в среду Тонька. – твои любимые. Поешь.

– Спасибо. Потом поем…  – попыталась сделать обычное лицо Маша. – Ну как – сходили, подали заявление в ЗАГС?

– Ай, – отмахнулась Тонька. – Чего-то у меня так голова разболелась… мы решили на той неделе подать.

– а чего это вы? Тонька, ты чего? Опять проворонишь мужика!

– Ну и что…  – пробурчала Тонька, ковыряя пальцем клеенку на столе. – Найдем Гришку и… и подадим.

– Тоня!

– И не ори на меня! Он… Гришка мне тоже не чужой собака был! Ясно тебе?!

– Хорошо, – швыркнула носом Маша и вдруг обняла подругу и заревела в голос. – Ничего, Тонь… мы найдем Гриху и тогда… Тогда мы тебе такое платье купим! Тонька-а-а-а…

В окошко кто-то негромко постучал.

– Можно?

– Во, – усмехнулась Маша, вытирая глаза. – Еще один… помогатор. Заходи, Владька. Дарик в гараже.

– Маш… Привет, Тоня… Девчонки, может быть, пообедаем, да пойдем Гришку на правый берег искать?

Подруги переглянулись.

– Ключевое слово было «пообедаем», – вздохнула Маша. – Ступай себе, добрый дяденька. Мы уж как-нибудь сами…

– ну… смотрите, – пожал плечами Владька. Уже пошел к выходу, но возле дверей обернулся, – Маш, а если найду собаку, замуж за меня пойдешь?

– Найди сначала, – уже повысила голос Мария.

Мужчина вышел.

– А представляешь, если найдет? – хитро посмотрела на подругу Тонька. – Пойдешь за него?

– Ой, Тонь… не смеши меня!

Шел уже пятый день, как не было Гришки. Маша не отпускала телефон ни на секунду. И так же, постоянно выходила искать собаку. В этот день она ушла особенно далеко, возвращалась уже около одиннадцати вечера. На улице стояла кромешная тьма.

– Теть Маша!! Тетя Маша-а-а! Погодите! тетя Маша! – вдруг послышались за спиной Марии голоса подростков. – Теть Маш, а мы… погоди ты, дай я скажу! Мы Гришку нашли!… да дай я скажу!

У Маши подкосились ноги.

– Живого? – еле пролепетала она.

– ну да! – галдела ребятня. – Он там… Мы там гуляли, а нам не разрешали… А мы все равно! Надо ж найти!.. а там большой такой… яма там!..Да это не яма! Это котлован! Ты че такой?!

Все это Маша выслушивала, уже несясь за ребятней в темноту. Понять галдеж было сложно, но Маша поняла главное – ребята искали собаку все эти дни. Мамы их не пускали куда – то, но они все равно искали. И прибежали ребята на стройку. Нет, не на ту, которая рядом, а та, которая уже заброшенная давно. Там есть такая яма… котлован! И там сидит Гришка. Они хотели достать, но там сильно глубоко… Нет, это точно Гришка, потому что маленький, беленький, а еще он на Гришку отзывается.

Почему – то Мария была уверена – ошибки не может быть, это Гришка. Бегун из Марии был никакой. У нее уже заплетались ноги, перехватывало дыхание, но она боялась одного – вдруг ребятня устанет и не захочет больше бежать.

– Ми… ленькие… мои…  – задыхалась она. – Хоро… шие мои… найдем… Гришку… я вам… я вам всем по… по денюжке дам…

– да мы просто так искали! – галдели ребята, легко убегая в темноту. – теть Маш, вы бежите?

– Ко… нечно!.. Я тут… Завтра… завтра же… начну бегать… если не… сдохну…

Они прибежали на стройку, и еще метров за пять до котлована Маша услышала тихий скулеж.

– Гриша!!! Гришенька! – крикнула она в темноту.

Голос собаки раздался откуда-то с низу, из темноты.

Неведомая сила толкнула Машу вперед. Она не видела глубины, не знала, какое дно у котлована, она просто полетела вниз. Неловко, неумело, совсем не по – спортивному, большим, смешным кулем…

– Гри… твою мать… Гришенька…  – приземлилась Маша где-то внизу и сразу же почувствовала на своем лице теплый мокрый язычок. Гришка не только лизал ее, он скакал, прыгал по своей хозяйке, не веря, что его нашли.

– Гришенька…  – тихонько заплакала Маша. – Маленький мой…

– Теть Маша! Это Гришка?! – кричали сверху ребята. – Теть Маша, а вы сами оттуда не выберетесь. Потому что там высоко очень! И темно…

Надо было выбираться.

– Погоди, Гриш… Сейчас…  – Маша вытащила телефон и набрала знакомый номер. – Ало… Федор? Федя, я нашла Гришку! Да!..Вернее, это мне мальчишки нашли, но… Я тебе потом… да… я не могу прийти… А потому что… Да погоди ты!… Я не могу прийти, потому что я в котловане… откуда я знаю, в каком… Знаешь, где старая заброшенная стройка?… Нет, не та, а та, которая ближе к лесу… Там еще недалеко пионерс… да, где был лагерь… Подъезжай туда… Я в яме… ну так ты поторопись!

Мальчишки, похоже, никуда уходить и не собирались.

– Мальчики! – кричала Маша. – Сейчас участковый подъедет, вы его встретьте.

– Ладно, теть Маш… А он вас вытаскивать будет или тоже… в яму сиганет? – галдела ребятня.

Маша только тихо смеялась, прижимая к себе собаку. Гришка уже понял, что никуда хозяйка без него не денется, устроился, на всякий случай, у нее на животе, и притих.

Федор приехал быстро. Где он набрал всяких необходимых вещей в такое время, было загадкой.

То, что приехал спасатель, Маша узнала сразу – котлован озарился ярким светом. Федор навел прожектор на Марию.

– О! Как это я раньше не догадался тебя туда затолкать, – смеялся Федор, выделывая какую-то замысловатую петлю из троса. – Сразу надо было… и никуда бы ты… Маш, смотри, сейчас садишься в эту петлю, как в качели, ноги сюда просовываешь и держишься, а я тебя буду на машине тянуть… Гришку только держи…

– Сейчас…  – Мария не слишком была готова к такой встрече с Гришкой. Если б она знала, то взяла б какой-нибудь рюкзачок или еще что-нибудь, а так она боялась, что руки не удержат собаку. Она расстегнула толстовку, – Гриш, давай сюда.

Собака подбежала, уселась на руки к хозяйке, а Маша застегнула кофту, уселась в придуманное сооружение и махнула рукой. – Давай!

– Давайте! Тяните! – закричали мальчишки. Для них это было жутко интересное приключение. Такой подъем почти все снимали на телефоны.

Федор осторожно тронулся, и Маша стала подниматься. Трос ужасно резал ноги, рука дрожала, но жаловаться не было даже мысли.

– Гришенька, главное, ты там не шевелись, – шептала Мария себе в кофту. Гришка понимал ответственность момента, поэтому даже не дышал через раз.

– давайте, давайте!!! – командовали мальчишки.

Как же долго он тянул! Конечно, быстро и нельзя было, но этот трос! Казалось, это мучение никогда не кончится. Но рядом был Гриха, и Маша тихонько улыбалась. Все будет хорошо…

– Стойте!! – наконец закричали пацаны. – Дядь Федь, сто-о-ой!!

Маша была уже на уровне края котлована.

– Мальчишки, подержите собаку… Посмотрите, чтобы он никуда не убежал, – попросила Маша, доставая Гришку.

А тот и не собирался никуда бежать. Он смотрел, как хозяйка на четвереньках выбирается из петли, перелазит на твердую землю и ждал, когда можно будет к ней кинуться.

Маша еще не поднялась с земли, а к ней уде несся Федор.

– Маш, ну как? Цела? – помогал он ей подняться. – Нормально… Гришка! Гриха! Ты куда подевался?! Я замучился без тебя спать… Маш, давай в машину.

– Давай и мальчишек туда же, – смеялась Маша.

– Да мы все не войдем, – смущенно топтались те.

– Вас всего-то пять человек, загрузитесь, – решил Федор.

Маша с Гришкой уселась на переднее сиденье, а мальчишки загрузились на заднее. Ребятня галдела – приключение продолжалось. Почти час развозили детей по домам, вручали родителям и выражали благодарности. И только в третьем часу ночи добрались до дома.

Дарик встретил Гришку прыжками и замысловатыми кульбитами.

– Вот, Дарка, не пускай больше этого красавца никуда, – говорил Федор. – А если кто его стащить задумает, кусай похитителя прямо в… во все выпуклости!

Маша быстро бежала к холодильнику и доставала кастрюлю с едой. Надо было накормить гулену.

Гришка не ел, а хватал еду кусками.

– Не кормили они его, – приготовилась страдать Мария.

– Ничего, может он сам не ел эту вражескую еду, да, Гриха? – повысил голос Федор. – Сейчас откормишь. Хорошо, что живой да здоровый. Чего ты?

– Я… я ничего…  – покачала головой Мария и налила Григорию молока. – Хватит на сегодня, а то живот заболит. Сейчас ты дома, никто тебя голодом не заморит… Все, давай доедай, да спать… Ешь.

Пока Гришка разбирался с чашкой, Маша прошла в ванну. Да – а… на ногах были серьезные кровоподтеки. Ну да ничего. Главное, все живы и здоровы. Сейчас надо переодеться, да искупать Григория.

Гришку она мыла в трех водах. Вроде и небольшая собака, а сколько грязи нацеплял. Хотя, разве ж он виноват.

– Федь, я его вымыла, возьми Гриху, – в полотенце передала собаку Маша Федору. – А то, если отпустить он сейчас на кровать сиганет, начнет вытираться, вся постель мокрая будет. Подержи его немного, он обсохнет, тогда уже и отпустим…

Федор подошел и… и повел себя безумно нагло. Он вдруг немного задрал платье Марии и провел рукой по рубцам.

– Ни хрена себе…  – проговорил он. – А чего молчала? Я б что-то другое придумал.

– А когда было думать-то? – усмехнулась Маша. – Да брось ты, все нормально. Собаку держи.

Утром, едва пробило девять часов, к Маше прибежала Тонька.

– Гришенька-а-а! – от всей души смеялась Тонька. – Крошечка! Как ты?! Ах ты разбойник! Как ты нас напугал! А какой ты беленький! А какая у тебя шерстка чистенькая!

– Так я его вчера до четырех часов намывала. Грязнучий – то был какой, – усмехалась Маша. – Ой, Тонька, я тебе расскажу, где мы его нашли!

– Сегодня с самого утра хохочу – мальчишки фотографии выкладывают, как ты на карачках из котлована вылезаешь?

– Ах, ты ж негодяйники! – счастливо смеялась Маша. – Чуть позже сама посмотрю.

– Давай. Я к тебе ненадолго, – сияла глазами Тонька. – Сейчас Юра к тебе за мной заедет. В ЗАГС поедем, заявление подавать.

– Здорово как! Молодцы! – радовалась за подругу Маша. – Заметь – я даже не спрашиваю, кто будет свидетелем!

Тонька сморщила нос, потом вдруг полезла в сумочку и протянула Маше коробочку.

– Вот! Это твоему Грихе.

– Что это? Брелок для ключей? – не поняла Мария.

– Это такая хрень, – терпеливо объясняла Тонька. – Вот прицепишь ее на ошейник Грихе, и будешь всегда знать, где этого красавца носит. Это только на вид он, как брелок. А на самом деле… Вот, тут в коробочке инструкция, зарядка, только надо приложение установить. Сможешь? Или мне установить?

– Да чего уж я не разберусь? – даже обиделась Маша. – Слушай, а штучка-то классная.

– Еще какая! Представь, такая крошечная, а у нее столько наворотов! Ты с ней не только узнаешь, где Гришка бегает, а еще и… вот. Представь, украдут у тебя Гришку…

– Да типун тебе во все пузо!

– Ну это да… Так вот, ты тогда сможешь не только узнать, где Гришка, но даже сможешь слышать все, о чем похитители говорят! Представляешь? А если специально настроить, так по этой штучке даже говорить можно.

– надо же… что только не придумают, – вертела в руках крохотный брелочек Маша. – Спасибо, Тонь… Дай Бог тебе мужа полковника.

– Сдурела? Еле Петушкова дождалась, а тут еще полковника пол – жизни ждать! Так и помру девственницей!

– Ага… после пятилетнего брака, – кивнула Маша – Вон, тебя твой Петушков уже возле ворот ждет. Может вас на машине довезти?

– Еще чего! – кокетливо фыркнула Тонька. – Сейчас выйдем на дорогу, скажу Юрке, чтобы такси поймал.

Проводив подругу, переделав все дела по дому и прогулявшись с собаками, Мария уселась к компьютеру. И чего там эти пацанята выставили?

Фотографий был нескончаемый поток. Казалось, мальчишки старались переплюнуть друг друга – кто больше выставит вчерашних фот. И еще бы! Под каждым фото на них сыпался град поздравлений, каждый из взрослых старался выразить свое восхищение мальчишками, сказать доброе слово.

Были тут, конечно, и не самые удачные фото Марии. Нет, ну пацанье совсем не понимает, с какого ракурса фотографировать женщину в спелом возрасте!

– Ну вот эту фотографию зачем было выставлять? – беседовала с Гришкой Маша. – Я тут… смотри – ка, волосы растрепанные, кофта… ужас какой-то… А здесь!.. нет, а вот эту фотографию надо вообще убрать! Кто это выставил?! Нет, ну я… Ого! А вот здесь прямо здорово! Прямо хорошо! Федька ко мне так кинулся… А вот эта, где я на карачках… да что ж такое?!

Да, фотографии Маши были совсем не для большой публики. И все равно. Женщины писали самые теплые слова: «Машенька! Я бы за своим Бубликом тоже на карачках поползла бы!», «Да, мы бабы, можем не только в горящую избу, но и из котлована!», «Машенька, как же ты туда осмелилась?!». А мужики писали лаконично «наш человек!».

И все – таки, даже самые теплые слова не могли смягчить неловкость от нелепых поз.

– Нет, ну вот это фото лишнее, – качала головой Маша. И вот это, а вот э…  – и тут Маша замерла. Сначала она даже ничего не поняла. А потом… Потом в один миг поняла все! Мальчишки засняли человека, который не хотел, чтобы его снимали. Он и не видел, что попал на телефон. Этого человека там просто не должно было быть. А если он был, то…

– Гриша… я знаю, кто маньяк, – негромко проговорила Маша. – Но… Но мне надо знать наверняка. Ошибиться никак нельзя. Никак…

Гришка серьезно смотрела на хозяйку. Он – то точно знал, кто это.

В этот день у Маши были свои дела, но прибежала Тонька.

– Ты почему мне не звонишь? Тебе не интересно, как мы подали заявление? – обиженно уселась подруга и достала из кармана одну конфету.

– Тонь, мне дико интересно, но… У меня сегодня такое серьезное дело… А, кстати, когда у вас свадьба?

– Ага! Кстати – когда! Эдак между делом! Кстати, а ты чего дверь расхабарила? На улице уже не май.

– Я не расхабарила, просто… замок новый вставляла.

– Понятно… Ну так вот! Готовься, свидетельница! В октябре у нас свадьба! Прямо на день моего рождения, представляешь?!

Тоньке хотелось рассказать так много нового! И про заявление! И как тетка, которая принимала заявление, косилась на Юрку и строила ему глазки. Вот Мария бы сразу ей эти глазки выцарапала, а она – Тонька, только надменно улыбалась. А потому что она знает, что никуда ее Юрочка не денется. И еще хотелось рассказать, как смешно Машка вышла на тех фото. Которые выложили мальчишки, а еще…

– Тонь, вот правда некогда. Ты, может быть, одна посидишь? – совсем обнаглела Маша.

– Чего это я одна буду сидеть…  – поднялась подруга. – Я не держу. Иди… а куда?

– Все, Тонечка, все! Бегу!

Мария и в самом деле торопилась, поэтому Тоня не стала больше сидеть, вышла вместе с подругой. Она думала, что можно еще будет говорить по дороге, но Маша помахала рукой и быстро понеслась куда-то в сторону магазина.

– Совсем Машка старая стала, – вздохнула Тоня глядя подруге в след. – Даже свадьба любимой подруги ее не беспокоит. Так, глядишь, она и сама замуж идти расхочет…

Маша управилась со своими делами не скоро. Но к приходу Федора она уже хлопотала на кухне.

– Маш, ты сильно не готовь, – сразу предупредил постоялец, как только вошел. – Я сегодня… Я сегодня в ресторане поужинаю.

– В ресторане? – вздернула брови Мария. – Свидание?

Она так просто и тепло про это спросила, что Федор засмущался и ответил честно:

– Ну да. Сегодня… решили встретиться…

– И хорошо, – кивнула Мария. – Я тоже… сегодня на свидание иду.

– А ты с кем? – насторожился Федор.

– Ага, я тебе скажу, а ты ржать начнешь, я тебя знаю.

– Чего я, совсем уже? Ничего я не начну, – даже обиделся Сазонов. – С бывшим, что ли? Или с этим… алиментщиком?

– Нет, не с алиментщиком, – покачала головой Мария. – С бывшим. С Владькой.

– Но ты же не долго?

– Не знаю. Поэтому ты, на всякий случай, возьми ключи. На вот, бери.

– У меня свои.

– да я замок поменяла. Это новые. Бери… Ой, ну куда ты их толкаешь? – как с малым дитем разговаривала Мария с Федором. – Смотри, вот для чего тебе эта штучка на джинсах… вот так вот берешь брелочек, зацепляешь. А цепочку с ключами сразу – эть, и в кармашек! И искать не надо. И никогда не потеряются.

– Нормально. А чего раньше не объяснила? – усмехнулся Федор. – Ты мне уже… как мамочка…

– Как кто-о-о-о? – отчего-то не обрадовалась Маша.

– Да ладно, ладно… как сестра, так пойдет?

– Все! Иди давай… Ромео – перестарок…

И все же, Федор не удержался, ухватил со сковородки куриную ножку и впился в нее зубами:

– Пока до этого ресторана… доживешь…

– Правильно. И сильно не пей, – и в самом деле, как мать, наставляла одноклассника Мария. – А то придется потом тебя, как Петушкова – лечить. Потом… любой Тоньке рад будешь.

Федор даже не спорил. Сегодня он был послушен и покладист как никогда.

– Все, Маш, побежал! – махнул рукой Сазонов и выскочил за дверь. Со стороны можно было подумать, что любящая жена провождает мужа на ночное дежурство. Наверное, если б Маша подставила щеку для поцелуя, Федя бы чмокнул не задумываясь.

Как только Федор вышел, Мария тут же принялась одеваться.

Гришка с удивлением смотрел на хозяйку. Его она, похоже, с собой не брала.

– Не сегодня Гришатка. Мне тоже надо… А как ты думал. Мы тоже… не можем сидеть на одном месте… валенок взять, что ли? Гриш, а ты не помнишь где у меня валенок?… а, вон там… все, бегу…

Теперь важно было, чтобы ее машинка не вспомнила, что у нее есть ослиные корни.

– Помогай, милая, – вставила ключ Мария. – Сегодня никак нельзя, сегодня… выручай!

И машина рванулась с места.

Надо было еще как-то проехать незаметно по дороге. Но с этим проблем не было – Мария слишком хорошо знала город, а машинка ее была слишком маленькой. Поэтому женщина могла спрятаться в любой подворотни. Тем более, что и все открытые подворотни она тоже знала.

А вот сейчас надо было подождать… да, все. Теперь окончательно стало ясно, кто и где находится. Теперь главное – осторожность…

Маша вышла из машины и постаралась незаметно пройти возле кустов. Машину она оставила в другом дворе, поэтому надо было некоторое время еще идти. И вот это некоторое время никак нельзя было, чтобы ее кто-то увидел.

А вот сейчас надо позвонить… обязательно.

Мария сделала нужный звонок и полностью отключила звук.

– Подожди, дружок, побудешь без звука, – как живому, пояснила она телефону.

Кажется, этот подъезд… Блин, с кодовым замком! Пришлось звонить в первую попавшуюся квартиру.

– Мальчик, – загнусавила Мария, когда к домофону подошел ребенок. – Это почта, двери мне открой, пожалуйста.

Двери тут же открылись. Мария осторожно вошла… все! Вот она дверь… И женщина нажала на звонок. Двери могли не открыть, поэтому Маша начала вопить сразу:

– Ты погляди, чо деицца! Все ванну мне затопили!!..Эй! есть кто дома, а то слесарей щас буду вызывать! Будут квартиру взламывать! Ведь, главно…

Дверь открыли без лишних расспросов. И тут же открывший подучил удар по голове поленом, которое было заботливо упрятано в валенок.

– Так, полежи маленько, дружок…  – прошептала Мария и тут же взревела, врываясь в комнату, – Руки на стол!! Я сказала, руки на стол!!!

Да, все так! Она не ошиблась! И, кажется, не опоздала.

– Ссссука!!!! – завизжала прекрасная леди, рядом с которой восседал Федор. – Сссука!!!

Этот визг, а главное – перекошенное лиц красотки были для Марии, как бальзам на душу. Все верно. Значит, Маша и не ошиблась.

Конечно, девица бы с радостью кинулась к Марии на шею, давила и душила бы ее. И никаких рук на стол она бы и не подумала уложить. Но… пистолет Макарова, направленный в упор, творит чудеса!

– Федь! Быстро свяжи ей руки!! Я сказала – быстро!! – торопливо командовала Мария, не сводя глаз с женщины.

– Маша, кому руки? – не понимал Сазонов. – Кате? Ты… ты с ума сошла?

– Это не Катя, Федор, это не Катя.

Дальше Сазонов вопросов не задавал. Слишком давно он знал Марию. Сейчас, как никто, он понимал – на этот раз эта легавая вышла на настоящий след.

Федор вскочил и растерянно оглянулся.

– Скотч у меня в сумке возьми, – дернула Мария локтем, на котором болталась сумочка.

Федор орудовал быстро и молча. Женщина перед ним сидела, играя желваками и с лютой ненавистью глядя на Марию. Руки он ей завел за стул и там связал.

– А теперь того, в коридоре сюда притащи, а то скоро одыбается, – кивнула Маша в сторону двери. – Тащи его сюда.

– Ого, – удивился Сазонов. – А мы были не одни?

– Одни! – фыркнула Мария. – А ты кто такой, чтобы с тобой одним она сидела. Да еще и по ресторанам тебя таскала?

– так мы поэтому и в ресторан не пошли, – вспомнил Федор. – Кате захотелось посидеть вдвоем.

– да не Катя это. Я сегодня к Солодовниковым сходила… Слышь, красотка, знаешь песню «Хорошо, что мы живем на соседней улице-е-е»? – завыла вдруг Маша.

– Маш, может ее рано еще пытать? – спросил Федор. – Не надо петь, это… это сильно… Чего там у Солодовниковых?

– Да ничего, представляешь? – усмехнулась Маша. – Катя их давно живет на севере. Вышла замуж за… кто там? Нанайцы? Эвенки? В общем, за коренного жителя. Очень хороший мужик оказался, у них четверо детей. Никаких ветеринарок Катя не открывала. Зачем ей? Она работает учительницей начальных классов. Сама Катюха к матери почти не приезжает – хозяйство у нее, а вот мать ее – тетя Поля, та ездит частенько. Фотографии мне показала. Если б эта… Как тебя звать?… Как звать говорю?!

– Алиса! – со злобой рявкнула барышня.

– Во! Ха! Федька, классного ты себе электронного помощника нашел! Так вот, если б эта Алиса увидела, какой стала Катька… Короче, у Катьки идеальная фигура – круг! Ха-ха… но человек, в отличии от этой твари, хороший… Кстати, Федь, а чего мужика – то не тащишь?

– А надо сюда притащить? – вздернул брови Федор. – А я его там связал. Сейчас…

Когда Мария увидела мужчину при свете, она округлила глаза:

– Ого себе!! Ни фига!!

– Маша, не матерись!

– Да как не материться, это ж… Федь, я у этого мужика работала! Я к нему окна ходила мыть!

– Какие окна!! – вдруг взвилась женщина, привязанная к стулу. Еще б немного и она бы от злости вырвала руки вместе со спинкой стула, – Ты это Феденьке своему расскажи! Окна! Ты к моему мужу бегала, чтобы похоть свою ублажить!! Любовницей его была! Хотела, чтобы он меня бросил, а к тебе сбежал! Знаешь, что у него денег полно, вот тебе и захотелось мужика лощенного! Сволочь!

Маша даже слова не могла сказать, у нее только ниже и ниже опускалась челюсть.

– Понятно? – смеялся Федор. – А ты мне тут заливаешь про окна какие-то!

– Федь… Я ж даже и… с ума сойти! А я и не знала, что я любовница!

– Вот тебе, Машенька, и мотив, – кивал Сазонов. – Ревность – штука непредсказуемая. Из-за нее Отелло задушил Дездемону, не посмотрел, что она главная героиня Шекспира.

– Офиге-е-еть…  – только и могла вымолвить Мария.

Между тем, мужчина даже не шевелился.

– Маша, – обернулся к Марии Федор. – Я тебя сколько раз просил – не надо так сильно! У тебя ж рука, как совковая лопата! А если он…

– Да он же живой, – кивнула на мужчину Маша. – Видишь, нога подрыгивается.

– Так он так может овощем стать! Только и будет нога подрыгиваться!

– Вы что? – бешено переводила взгляд с одного на другого связанная. – Вы шутите так? Вы так шутите?! Или… Боря!! Боря!!!

Мужчина стал понемногу приходить в себя.

– Вот, Маша, как надо мужа любить, – наставлял Федор. – Учись… Ну, дамочка, давайте начнем беседовать. Так вы говорите, что…

В это время во дворе раздался вой полицейской сирены.

– Наши, что ли? – подошел к окну Федор. – А как они узнали?

– Это я им позвонила…  – швыркнула носом Мария. – Вообще, я думала, что они раньше подъедут.

– Хорошо, хоть сегодня завились, – усмехнулся Федор.

А в это время в квартиру уже вбегали мужчины в форме.

– Всем стоять! Полиция.

В общем-то, никто стоять и не собирался. Те, кому это было адресовано, стоять просто не могли, а Федор с Марией пропустили приказ мимо ушей.

– И где у вас тут три трупа? – оглядываясь, спросил первый полицейский, вероятно, самый главный. Завидев на полу мужика, который еще не пришел в себя, он кивнул, – Этот что ли? А чего один?

– ну так… ребята, еще б маленько, и могло бы быть трое… И потом…  – Маша вздохнула. – Ребятки, ну не приехали бы вы так быстро, если б я сказала, что труп один. До утра бы ждали.

Мужчина повернулся к Марии и заныл, как от зубной боли:

– Мария? Ведрищева? У-у-у-у… ну, что у тебя опять? Опять что-то нарыла? Сазонов, что у нее?

– Она тебе опять показала мастер – класс по поимке преступников, – довольно улыбался Сазонов. – Маньяка нашла. Маньячку. Преступление на почве ревности. Вот, собрался допрашивать, а тут вы.

– Я-я-ясно… Сейчас начнем работать… та-а-ак! Посторонние, очистим помещение! Мария, это я вам!

– Мне-е?!!! – паровозом задышала Мария. От такой несправедливости она готова была усадить этого негодяя в форме рядом с Катькой… или кто она там? Алиса?

– Все – все – все! Покидаем помещение!..Кстати, чья квартира? – интересовался полицейский.

С людьми в форме Алиса вела себя более смиренно.

– Я ее сняла. Сдают посуточно. Мне и надо было – напоить этого и… А там бы я позвонила этой… и она б за ним куда угодно прибежала! Выслала бы фотку ей на телефон.

Маша сидела тихо – тихо, боясь пошевелиться. А вдруг ее не заметят и оставят присутствовать на допросе. Ведь как обидно – все найти, разузнать, поймать преступника, а самой не услышать. Как она признаваться начнет.

– кстати, Маш, – повернулся к Марии Федор. – А как ты меня нашла? Ты за мной следила, что ли? Как?

Мария кивнула ему на карман джинсов:

– Штучка такая есть. Тонька купила Гришке, чтобы тот не потерялся. Но ее можно не только к Гришке цеплять. Ко всем кобелям можно…

– Джи пи эс? – догадался Федор.

– Очень удобно. Еще такие есть, что можно даже говорить по ним. Представь – дамочка к тебе, а я ей из штанов «Уйди от мужика!!» Ха! Здорово, да? Тогда бы ее точно парализовало.

– Меня б тоже, – перекривился в улыбке Федор и тут же озлобился. – А почему здесь посторонние? Господин полицейский! Что у вас делается?

– А я… этот… я понятая! – вдруг сообразила Мария. – Федь, ты чего?

– А мы никого не приглашали, ясно? – не сдавался Федька – негодяй. – Так что… давай домой!

Конечно, больше отсиживаться у Маши не получилось. Вот и черт ее дернул про этот джи пи эс рассказать. Молчала бы тихонько, прикинулась бы стулом… Эх…

– давайте, госпожи Ведрищева, на выход! – поддержал участкового полицейский. – Давайте – давайте…

Пришлось ехать домой.

Глава 11

По опыту Мария знала, что сейчас раньше трех утра Федьку можно было не ждать. Пока они привезут эту даму в отделение, пока допросят ее по свежим следам. Там, глядишь, мужичонка в себя придет, с тем нужно будет возиться…

Мария уселась в машину и направилась в самый большой магазин города.

– А потому что надо будет купить форели… можно семги. Сделать хороший ужин. Налить стопочку и тогда… Тогда Федьке деваться будет некуда, и он начнет все рассказывать, – сама себе рассказывала Мария. – Сколько раз так уже было…

Дома обиженная сыщица выгуляла собак и принялась готовить ужин.

– Гриш, Федька придет, ты его не отвлекай. Пусть садится есть, а там он и сам рассказывать начнет. Главное, ты не перебивай, а то начнешь куски выпрашивать. Я тебя знаю.

В три часа уже было все готово, но Федор все еще не приходил. Мария села за стол и уронила голову на руки.

В таком положении ее через пару часов и увидел Федор.

Одноклассницу он решил не будить. Нос, конечно, сразу учуял запах жареного мяса, живот предательски заурчал, но Федор решил, что поест завтра. Утром. Тогда у него не будет времени сидеть и рассказывать Маше все, что они сегодня узнали от этой чертовой Алисы. Это ж надо так лохануться! Как перед Машкой неудобно. И точно – Ромео – перестарок…

Федор уже направился к себе в комнату, как Гришка стал тихонько повизгивать.

– Ты чего? – шепотом спросил Федор. – Пойдем спать.

Гриха спать не собирался. Собака упрямо звала Сазонова на кухню. Он, конечно, понимал, что выпрашивать еду нельзя. Но такое пренебрежение к красной рыбе Григорий спокойно перенесть не мог!

– Да чего скулишь – то?

– Как это чего? За стол тебя зовет, – ехидно улыбалась Мария и напевно звала, – Садись, Феденька. А я тебя ждала.

– А я догадался, – таким же напевом ответил ей Сазонов. – Поэтому и хотел слинять. Спать.

– Ни фига не получится, садись!

И Мария стала бить по самому больному. Сначала она достала тарелку. Федор стоял на пороге кухни и старался не смотреть на стол. Затем появилась кастрюля с теплым картофельным пюре. Желтоватое, с парком… Федор сцепил зубы. Потом из каких – то подушек было вытащено мясо жареное! Такое ароматное, что слюни протекали даже сквозь закрытый рот. С корочкой… М-м-м… И рыбка красная, малосольная… такого нежно – нежно розового цвета… И помидорчики с лучком, с зеленью, все маслицем политое… как удержаться?! А вот и сальце – отсюда видно, что холодненькое. Полосатенькое – полосочка белая, потом розовая, белая, розовая… Федор сглотнул слюну и прямо физически постарался себя удержать – схватился за косяк. Но эта ж тварюга Машка!! Она из холодильника выудила запотевшую бутылочку водочки!!

– Наливай! – не стал бороться с искушением Федор. – Вот… гадюка ты, Машка.

– И я тебя люблю, – аккуратненько наливала водку в стопочку Мария. – Давай, пей, да закусывай.

– Сразу говорю – сильно долго некогда тебе рассказывать. Мне завтра с утра на работу.

– Ничего, – нежно улыбалась хозяюшка. – Скажешь, что на задержании был. Ребята подтвердят. Давай, пей…

После третьей рюмочки Федору и самому захотелось Маше все рассказать.

– Ой, кого ты мне нашла-а…  – сыто откинулся он на стуле. – Ты когда поняла, что это не Солодовникова?

– Не так давно, – честно призналась Маша. – Но странности видела сразу же, как только Катьку… тьфу ты, как только эта Алиса пришла на вечер. Мы же все пришли, друг друга давно не видели, чего-то говорили, болтали, сразу видно – соскучились друг по другу. А она как-то особняком стояла. Зачем тогда приехала, если ни с кем не хочешь общаться? А? ты-то, разумеется, ничего не заметил, ты тогда на Ирку смотрел.

– И ничего не на Ирку! – возмутился Федор. – Я сразу на Катьку запа… Кхм! Не отвлекайся!

– Кстати, они ж, между прочим, с Иркой Карасевой подругами были – ну та, настоящая Катька. Вот, если б со мной такое случилось, я б к Тоньке к самой первой бы кинулась, а эти хоть бы хны. И Главное, Ирка вроде бы еще и подходила, а Алиса… Кстати, как ее по паспорту зовут?

– Алиса Михайловна Акулова. Фамильице подходящее для барышни. Тридцати семи лет отроду.

– Ха! А мы, дурочки, все гадали, что это она с собой делает, что так молодо выглядит. Вроде, никаких тебе швов от круговой подтяжки не наблюдается. А она не выглядит! Она на самом деле девчонка еще! И что ж ее заставило крушить всех и вся?

– Да понимаешь… Короче, у нее очень богатый и влиятельный отец. Очень. Занимался алмазами, потом что-то новое открыл… Короче, это тебе не надо знать, поверь на слово. А мать Алисы выходила за отца, когда тот еще был мужичком со средним достатком.

– То есть, по любви.

– да, именно так. Причем, по сильной. Но потом вот с этими деньгами дядька в гору пошел. И появились у него всякие воздыхательницы…

– Любовницы?

– ну да.

– Федька! Говори нормально, а то сейчас всю водку уберу! – разозлилась Мария. – Чего мне приходится все переспрашивать!

– Молодой, исправлюсь… ну так вот, короче, однажды матушка застала батюшку с молодой девицей и выпрыгнула с окна. На глазах у маленькой Алисы. Да там еще и выпрыгнула как-то неудачно – сначала решила прыгать, потом передумала, хотела назад, зацепилась за раму, рама не выдержала… а девчонка все это видела. И понятное дело – травма на всю жизнь.

– Понятно…  – сощурила глаза Маша. – То-то ее мужик приглашал меня мыть окна, когда этой самой Алисы не было дома. Он прямо очень старательно выбирал время, чтобы ее не было. А один раз просчитался, я мыла окна, а она пришла. Так он это ведро с тряпками к себе в шкаф сунул, а меня… кстати, тоже туда хотел, но я… ты меня знаешь, я ка-а-ак возмутилась!

– Вот именно! Все эти его смущенные телодвижения и навели Алису на мысли об измене! А у нее итак с психикой ни к черту, а тут еще такое… надо сказать, мужа она сильно любит. И по-настоящему боялась, что ты его уведешь.

– А что, – поиграла бровями Маша. – Я могу.

– ну Алиса больная женщина, что ты хочешь… И видишь, что она говорит, – рассказывал Федор. – Она говорит, ладно бы это было один раз, но ты к ним приходила несколько раз.

– Конечно! Там окон-то, ого-го! А знаешь как этот дядька…

– Борис Ефимович, муж Алисы.

– Да! Знаешь, как он хорошо платил! Два часа работы и пять тысяч! И это как раз тогда, когда меня из театра уволили. В смысле, я сама их покинула. Они оказались меня не достойны… Но они уже исправились.

– А Алиса, опять же, решила, что ты добиваешься, чтобы она – Алиса, как и ее мать, выбросилась из окна! Вот она и решила выследить тебя, войти в круг твоих знакомых… А тут ты и объявила о встрече одноклассников! Не ты, а Тонька. Через группу в Интернете. Алисе осталось только просмотреть наши старые школьные фотографии, узнать, кто из наших не приезжал давным – давно и не собирается, и заявиться под ее именем. Это Катька и была.

– Вот дура-то, прости Господи, – покачала головой Маша. – Ну хорошо, решила она меня убить, взяла бы подкараулила да убила. Зачем столько сложностей?

– ну не хотелось ей так просто тебя грохнуть. Хотелось, чтобы ты помучилась. Да и чего девке делать-то? В наш город они приехали не так давно, подруг у нее здесь нет, времени навалом, вот и устроила себе… игру – стрелялку.

– Хороша игра, – невесело усмехнулась Маша. – А Ирку за что?

Федор налил себе еще рюмочку, выпил и только потом продолжил.

– А Ирка самая первая догадалась, что Алиса не Катька. Причем, если б она просто догадалась, то ничего бы не было. А вышло так, что ты подалась с собаками гулять, Ирка тихонько сидела, а Алиса вошла, думая, что никого нет. Входила она осторожно, как вор. Хотела спрятаться, а когда ты придешь, тебя камнем и грохнуть. А потом разложить аккуратненько, якобы, ты сама на камень и упала. И пока она прокрадывалась в комнате, Ирка за ней наблюдала, а потом и окликнула, дескать, тетенька, кого ищем? Алиса хотела все сгладить, но Ирку понесло, она и выдала, дескать, она сразу поняла, что Катька и не Катька вовсе. И сейчас Ирка вызовет полицию, потому что у Машки в доме неизвестно кто хочет сделать неизвестно что. У этой Алисы нервы были итак напряжены до предела, она и… В общем, она ее убила, а потом усадила за стол. Ну, как ты и рассказывала.

– А зачем она потом труп утащила?

– А утащила уже не она. Это Борис Ефимович постарался. Он знал, что его женушка вытворяет, но ничего не мог с ней поделать. Честно говоря, он боялся, что она может с женщин на него самого переключиться.

– Так бросил бы ее. Как это – жить с человеком и бояться всю жизнь? – не понимала Маша.

– Не мог он ее бросить. Ты не забыла, кем у Алисы был папенька? Он бы этого Бориса из-под земли достал. Поэтому… мужичок просто со стороны наблюдал за развлечениями своей супруги, да кое – что корректировал изредка. Когда ты побежала за мной, он понял, что труп надо прятать. Нет трупа, нет дела. Он думал, ты в полицию понеслась. Ну и справедливо решил – ни один полицейский… во всяком случае, в нашем городе, не станет заводить дело, если к нему прибежит не совсем трезвая дама и станет верещать, что у нее дома труп, а трупа на самом деле нет.

– Чего это я нетрезвая?!

– ты была на встрече одноклассников, – махнул рукой Федор. – У нас там никого трезвого не было. Пока я не увидел ролик с Иркой у морга, я и сам тебе не верил. Думал, твои тоскливо – алкогольные бредни.

– гад какой!

– А чего ты не спрашиваешь, почему он подбросил труп к моргу?

– действительно. Тупая идея.

– А я тебе отвечу – он не к моргу подбросил. Он труп отвез на свалку. А наши городские бомжи… вот сейчас почувствуй гордость за наше бездомное население… они решили, что мертвому человеку там не место и приволокли Ирину к порогу морга.

– Ого! Да им надо всем ордена выдать! Правда, за душевность.

– Лучше ордера… на квартиры. Кстати, по поводу Бориса и его роли. Это ж он из тебя сделал «богачку». И знаешь зачем? Затем, чтобы мы подумали, что у тебя где-то есть родственник, который тебя из-за наследства и грохнул. Н, чтобы полицию пустить по ложному следу.

– А мы от таком повороте даже и не подумали, – хлопнула себя по коленям Мария. – А ведь правда – мог быть родственник, который… А ведь у нас даже мысли не мелькнуло. Как перед акуловым неудобно…

– Дальше…  – продолжал Федор. – Катька… Фу ты… Алиса хотела тебя задушить. Ну, с этим все понятно, отравить хотела, тоже ни фига не получилось. Но ты все не унималась. И когда она тебя увидела, когда ты снова шла от ее мужа, она в тебя просто выстрелила. Кстати, как Алиса сама признается, пистолеты, это не ее. Между прочим, пока не забыл – дай-ка мне обратно эту игрушку в виде Макарова. А то подарил тебе сдуру, а ты теперь при каждом случае им размахиваешь, людей пугаешь.

– Сейча-а-ас прямо! Даже не подумаю. Эта игрушка меня, знаешь, сколько выручала. И сейчас – кинулась бы эта Алиска на меня, пришлось бы ее удушить. Она еще та змеища.

– А ты тоже хороша – чего опять к мужику бегала?

– Вот ты, Федя… недоразвитый маленько…  – вздохнула Маша. – Ты ж сам меня ругал, что я с этой Райкой в сквере рассиживаю! Помнишь, ругал меня?

– ну да, было дело…

– А сквер этот, между прочим, рядом с театром. А дом этих преступников тоже рядом с театром расположился. Прямо совсем рядом! Я потому и выбрала этого мужика с окнами, что после театра мне не надо было по городу мотаться. Сразу – забежала, окна помыла и домой. А тут я после разговора с Райкой пошла в театр приглашать главрежа к себе на день рождения, а про того мужика и думать забыла! Можно подумать, у меня мало мужиков, о ком думать! А меня эта Алиса и увидела. И давай стрелять. Полудурочная какая-то.

– В общем, Судьба тебя, как обняла, так и не выпускала. Оберегала тебя судьба. Никак не могла тебя Алиса уничтожить. Тогда она взялась за Гриху. Она подумала – утащит Гришку и делай с тобой, что угодно. А Гришку утащить никаких сложностей.

– Я сама ей об этом и рассказывала. Но не пойму, как она Дарика-то провела?

– А что его не провести, – вздохнул Федор. – Она кинул ему кусок мяса подальше, пока он за ним бежал, она Гришку из калитки и выпустила. Сначала она его дома держала, но там Григорий поднял такой вой, а надо сказать, вы с Антониной серьезную работу провели среди населения. Вот ей и пришлось Гриху оттащить на самую дальнюю и заброшенную стройку.

– Но… разумнее было бы… убить, так ведь? – осторожно предположила Маша. Такие вещи она даже произносить боялась.

– так… Но… ты не поверишь, Алиса любит собак. И кошек.

– Охренеть! На людей ей наплевать, а вот собак…

– Прикинь! Сам в шоке. Поэтому и здесь она потерпела поражение. И она решила, если не Гриха, то… я. Потому что… ну, во – первых, она людей не любит, как ты уже заметила. А во – вторых… Как она сказала… Ты меня любишь, и выйдешь к ней из – за меня, кто бы она не была.

– Вот дура-то! – фыркнула Маша.

– В смысле?! – оскорбился Федор.

– Да я бы и так вышла. Если бы и не ты был. Думаешь, я бы не вышла, если бы Тонька была? Или Танька Свешникова? Да если б даже Владька был, я б не позволила ему страдать из-за меня

– М-да?… Логично… В общем, она хотела меня напоить какой – то хренью, сфотографировать, послать тебе фото, а ты бы прибежала, а она тебя тут – ррраз! И…

– И ни фига не раз, – покачала головой Маша. – Я уже знала, что это не Катька. Когда мальчишки выставили фотографии, а фото было очень много, и все плохого качества – темно же было. Люди – то не особенно к снимкам присматривались, только я, потому что… короче, не важно почему. Так вот, на одном фото я ясно увидела Алису. Она была там! А ведь ее не должно было там быть. И еще… когда я подбежала к краю котлована, я не хотела сразу прыгать… даже не так… я не хотела прыгать так – сломя башку. В полном смысле слова. Но какая-то сила меня, будто бы толкнула… Это я так думала. На самом деле, не какая-то сила, а Алиса. И не будто бы, она просто со всей дури меня толкнула. Хорошо, что дно у котлована было песочное. Мягкое. Да и упала я на жо… В общем, на спину. А так бы… Опять же, счастливая случайность. Но ты же видел, сколько там метров высоты? Там было пятьдесят на пятьдесят, что я нормально приземлюсь. А то бы… свернула бы башку и была бы всю оставшуюся жизнь счастливой калекой с радостной мордой.

– А я думал, ты и в самом деле без головы была…  – удивленно поднял брови Федор. – Получается, ты все знала немножечко раньше и поэтому ко мне эту штуку присобачила.

– Надо Тоньке спасибо сказать, а то неизвестно что бы за фото наделала твоя прекрасная леди.

– Скажем… в общем, дело можно считать закрытым… Чего ты скисла?

Маша и в самом деле немного задумалась.

– Я не скисла… просто… Скажи, Федь, а что – из-за ревности правда можно вот так вот – лишать людей жизни?

– Машка, если б ты знала, сколько человек погибло по этой причине! Наследство, власть, деньги, ревность – самые распространенные причины убийств. А в этом случае прибавь безнаказанность, вседозволенность, «кто я и кто она», ну? Да и потом, Алиса боялась не только за любимого мужика, но и за себя. Все думала, что ты хочешь ее из окна выбросить.

– Могла б со мной поговорить! Я б…

– Ага, кто-то бы тебе поверил! К тому же, а если б у тебя и в самом деле были виды на ее Борю? Ты б так ей и призналась?

– А чего тянуть-то? – искренне удивилась маша. – Так бы и сказала, мол, ты вся неинтересная, бледня бледней, твой муж решил стать моим супругом. А посему – гуд бай, май лов…

– Ну и чего б изменилось? Она б тебя снова решила… порешить. Короче… Маш, уже утро, мне даже спать уже ложиться некогда.

– Точно. Ну тогда сбегай, прогуляйся с собаками, а я… ты уж извини. Но я спать! – и не дожидаясь ответа хозяюшка ринулась в свою комнату.

Сегодня Мария почти ничего не готовила. Все обещала принести Тонька. Да и в самом деле – решили отметить их помолвку… ну, не совсем помолвку, но подачу заявления. Да какая разница. А Маша и Федор еще и дело такое закончили, тоже есть повод с друзьями посидеть.

– ой, Федь, а спиртное для девочек ты взял? – хлопотала возле стола Маша.

– Взял. Настойку у Вальки Назаровой – соседки купил.

– Фе-е-едя-я-я, – заныла Маша. – Ну что это – настойка! Та же самая самогонка, только разведенная. Надо было хоть вина какого купить.

Федор решительно встал перед Марией:

– Маш, вот ты мне скажи – откуда я могу знать, какие вина вы пьете? А настойка… она, вроде бы, на вишне, она всем подойдет. Я ж не из-а экономии! Эта настоечка подороже самогонки, на минуточку…

В гараже залаял Дари, а Гришка принялся наворачивать круги возле дверей.

– Ой! Тонька пришла! – вытерла руки Маша и побежала открывать.

И правда, пришла подруга с Юрой Петушковым.

– Здра-а-ассьте, – протяжно здоровался Юрий, а Тонька уже скидывал обувь и неслась на кухню помогать.

– Вот, Маш, тут у меня утка с яблоками, она прямо из духовки, прямо еще кипяток!

– Какая умница, а? – похвалил Федор. – Уточку купила…

– Ойй, – махнула рукой Маша. – Я тебя умоляю – «купила»! Когда в наших магазинах утки продавали? Да и чего их продавать? Вон их сколько по дорогам ходит. Тонька за ногу схватила соседкину живность, домой приволокла, потом только поняла, что утка, а вообще гуся хотела, да, Тонь? Но все равно молодец. Прямо какая аппетитная уточка. А я вот не догадалась… А между прочим, Валькина свинья уже раза два ко мне в огород наведывалась.

– А вот здесь еще пирог! – доставала из сумок снедь подруга. – С капустой. Маш, как ты любишь. Юр, а ты любишь пироги с капустой?

– Я больше с луком и яйцами…

– Ну ничего, – улыбнулась Маша. – Полюбишь и с капустой. Садимся, садимся…

– Маш, а это тебе, – улыбнулась Тонька выставила на стол здоровенную бутыль Мартини.

– Мне? Насовсем? Да нет, Тонь, это гам с тобой! – обрадовалась Маша и даже захлопала в ладоши.

За столом сразу же стало шумно и весело. Выпили за молодых, потом за день свадьбы, потом начали обсуждать детали свадебного торжества.

– Давайте выпьем еще за одного холостяка, который сдался! – поднялся Федор.

– Скоро и за тебя пить будем, – усмехнулся Петушков.

– Ну не-е-ет, я так легко не сдамся, – покачал головой Федор. – Зачем мне жениться? Жена, дети, куда пошел, где зарплата? Не-е-ет! Я лучше так – вольная птица…

– А я вот думаю, что тоже скоро замуж выйду, – затолкала в рот салатик Маша. – надоело мне эта вольная, никому ненужная жизнь. Ни мужа, ни детей. Нет, пора уже строить… ячейку общества.

– В смысле? – насторожился Сазонов. – Как это – ты замуж? За кого?

– Да за Владьку. Он уже давно под окнами мотается. Скажу – пусть переезжает.

– А я?! – все больше накалялся участковый – А я куда?

– Как куда? Обратно, к маме, – спокойно кушала Машенька. – Мы ж с тобой чего вместе – то жить начали? Потому что мне одной страшно было. А теперь дело закончилось, чего бояться. Вот и… Можешь смело возвращаться домой… Тонечка, солонку подай, пожалуйста. Слушай, ну у тебя уточка получилась, прямо все пальцы облизала!

– Погоди ты про утку…  – прервал ее Федор. – Но… я не могу домой! У меня… там у меня уже сестра приехала – Томка. С детьми. Где я там жить-то буду? Да и… мне удобно здесь. Готовишь ты вкусно. Очень даже. Денег просишь мало. Тревожить меня не тревожишь. Чего мне съезжать? Не-е-ет, я не согласен.

– Так я про это и говорю, – хитро подмигнул Юра.

– А ты не мигай мне тут! – обозлился Федор. – У меня судьба решается, а он!

Маша не стала торопить. Про этот вопрос она решила просто забыть. Буквально до следующей недели. А пото-о-о-м…

По сцене театра бегала Бабушка за Волком, Волк носился от старухи, потому что его за штаны все время норовил тяпнуть небольшой белый песик.

– Волк! Ну, куда же ты?! – кричала Бабушка, протягивая к хищнику руки.

– Да иди ты!! Собаку убери!

А все дети в зале дружно кричали:

– Гришка-а-а-а! Лови Волка! Лови Волка! Лови Волка!!

Гришка был героем последних событий города, поэтому его знали все. И особенно приятно было ребятне видеть мохнатого героя на сцене театра.

– Гри-ша! Гони Волка-а-а!

За кулисами главный режиссер нервно обкусывал ногти:

– Нет, ну ты посмотри, что она делает!! Ну что она делает!! Опять! Уже который раз притаскивает на спектакль Гришку! Я уж ей серьезных ролей не даю, но и в такой роли умудряется опарафиниться! – шипел он, делая огромное усилие, чтобы не выскочить на сцену. – Ну что это та… Маша! Мария Игоревна! Мать твою! Маша!

– Паш, да перестань ты, – тут же за кулисами смотрел премьеру участковый Сазонов. Еще в ресторане он пообещал лично прийти на первый Машин спектакль. – Дети уже наизусть эту Красную шапку знают. А тут такой поворот. У вас в кои-то веки опять пошла продажа билетов, а ты тут скачешь тушканом. Спасибо этой Маше сказать надо. Не мешай ей! Вон дети какие радостные.

– Думаешь? – вздохнул главреж. – Ох уж мне эта Машка… так ты говоришь, чтобы я ее не увольнял?

– Ни! За! Что!

Content

Маргарита Южина
Мастер – класс от курицы – соседки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11