Грэм Уэбстер

Армия Римской империи в начале новой эры

GRAHAM WEBSTER

ROMAN IMPERIAL ARMY OF THE FIRST AND SECOND CENTURIES A.D.

© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2025

© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2025

Глава 1

Вступление

История Древнего Рима берет начало в VIII столетии до н. э. В железном веке на Палатинском холме существовали небольшие общины земледельцев, о чем свидетельствуют данные проводившихся здесь археологических раскопок. Значимость Рима объясняется его географическим положением на скрещении основных сухопутных путей, у переправы через Тибр, который связывает город с морем. Однако весьма сомнительно, чтобы в этой местности мог возникнуть большой город, если бы сюда в VI в. до н. э. не пришли этруски. Они проложили многочисленные осушительные каналы и провели целый ряд других общественных работ, благодаря которым несколько деревень превратились в городское сообщество. Хотя историки Древнего Рима рассматривают изгнание последнего царя в 509 г. до н. э. как важный поворотный пункт в его истории, он еще мог оставаться, по крайней мере, до 475 г. до н. э. под этрусским влиянием. Этруски накопили большие материальные богатства и процветали, и Рим вместе с другими городами пережил упадок культуры, когда их блистательная цивилизация угасла. Но, несмотря на то что народ Рима был пешкой под властью этрусков, именно они, по иронии судьбы, привили ему идеи, из которых выросла римская конституция, окончательно сформировавшаяся благодаря особому практическому гению римлян. С целью усилить свои позиции в годы упадка этрусские цари поддерживали плебс в его противостоянии с земельной аристократией и создали первую магистратуру. Некоторые наиболее уважаемые политические и религиозные институты возникли именно в этот период в начале V в. до н. э. Римляне многое заимствовали у этрусков, и не только в военном деле, что они неохотно признавали впоследствии. Только в делах, касавшихся практики гаданий, они открыто говорили о превосходстве этрусков и много раз призывали их жрецов, чтобы те объяснили непонятные знамения. Этруски, в свою очередь, многое заимствовали у греков, с которыми они поддерживали тесные торговые отношения. Наши знания об этрусской цивилизации основаны на изучении замечательных настенных росписей и артефактов, найденных в их захоронениях. Изображения воинов в росписях и бронзовые статуэтки наряду с находками подлинных шлемов и оружия дают нам представление об их внешности. Важно понимать, что богатством этруски обязаны своим искусным мастерам, знатокам плавки железа и бронзы. Вот почему их боевые доспехи были высочайшего качества.

Прочные бронзовые шлемы кроме головы частично защищали шею. Неясно, носили ли шлемы с гребнем в сражении, или же он служил только украшением статуй богов войны. Нательная броня состояла из прямоугольных бронзовых пластин, скреплявшихся, предположительно, при помощи кожаных ремешков. Основным предназначением подобного доспеха, как и японского, было отразить удар меча. Броня не могла защитить солдата от тяжелого метательного копья, но на этот случай существовали щиты. Этот тип доспеха, несколько видоизмененный, сохранялся на протяжении столетий.

Изображения этрусских воинов и их военного снаряжения встречаются на фресках в гробницах. На них прекрасно видно, что пехотинцы были в основном копейщиками. Они вооружены двумя копьями с большими листообразными наконечниками и небольшими круглыми щитами. Видимо, меч был вспомогательным оружием. Он был коротким и имел форму листа. Как известно, потеря копья была самым большим позором для римского солдата раннего периода истории Рима. После поражения римлян в битве в Кавдин-ском ущелье они должны были пройти под ярмом из скрещенных копий, а не мечей. Можно предположить, что этруски обладали техникой ковки коротких мечей. Так что пристрастие к копью объяснялось прежде всего, вероятно, давней традицией. Большое количество изображений конской сбруи и всадников, наряду с пешими воинами, указывают на то, что многие могли позволить себе купить коня, однако продолжали сражаться со своими соратниками в пешем строю.

Нет причины полагать, что римские воины в этот период сильно отличались внешне от своих противников. Возможно, они использовали ту же тактику в бою. В это время была широко известна сплоченная греческая фаланга, и сражения выигрывались в результате столкновений компактных масс вооруженных воинов. Этруски, возможно, имели больший успех на море, чем на суше, но их морская мощь ослабла после заключения союза с Карфагеном, направленного против греков. В итоге они уже не могли действовать самостоятельно.

Набор на военную службу у этрусков, как сообщает Тит Ливий, осуществлялся согласно закону (lex sacrata), который требовал от каждого человека привести с собой своего знакомого. В Риме существовала более строгая система набора, основывавшаяся на наличии гражданства и выборных прав. Это было заслугой предпоследнего царя Сервия Туллия, правившего в VI в. до н. э. Народное собрание в Древнем Риме (comitia centuriata – центуриатные комиции) происходило, по-видимому, на военной основе, труба созывала людей на Марсово поле, на котором поднимался красный флаг. В соответствии с имущественным цензом Туллий разделил население на пять классов. Самые богатые граждане, или первый класс, выставляли 80 центурий и формировали легион. 40 центурий, состоявших из старых воинов, должны были защищать город; 40 центурий, в которые были набраны молодые воины, представляли экспедиционные силы для ведения войны за пределами города. Эти солдаты имели на вооружении, как и греческие гоплиты, шлем, круглый щит, поножи и нагрудный панцирь, копье и меч. Им были приданы две центурии, набранные из пролетариата, обязанностью которых было строить и обслуживать осадные машины. Второй класс выставлял 20 центурий. Их вооружение было таким же, как у центурий первого класса, но отсутствовал нагрудный панцирь, а щиты имели вытянутую форму. 20 центурий третьего класса имели то же вооружение, за исключением поножей, а солдаты 20 центурий четвертого класса не носили брони, у них были только простое копье и дротик. Пятый класс выставлял 30 центурий, на вооружении которых были пращи с метательными камнями, а также две центурии музыкантов: одна горнистов (corni-cines) и другая трубачей (tubicines). Все оставшееся население, которое обладало имуществом, составлявшим менее одной десятой части имущества зажиточных представителей первого класса, выставляло одну центурию, которая освобождалась от несения военной службы.

Такой порядок позволял зажиточным гражданам контролировать голосование в народном собрании. Вместе со вторым классом у них было больше центурий, чем у всех других классов. Число людей в каждой центурии, вероятно, значительно различалось, большую их часть составляли пролетарии. Преимущество системы заключалось в том, что все состоятельные граждане участвовали в военной подготовке. Стало очевидным фактом, что единственно надежными солдатами оказывались те, которым было за что сражаться. Офицеры в армию набирались из достойных граждан, в двенадцати центуриях они служили в коннице. На содержание коней шел государственный налог, взимавшийся с незамужних женщин.

Однако на этом раннем историческом этапе редко когда велись большие военные действия в основном потому, что города, составлявшие Этрусский союз, отказались сообща выступать против общего врага, что впоследствии привело их к гибели. Причиной большинства столкновений было соперничество партий и личная вражда. Одной из первых серьезных кампаний Рима был поход против его соперника и соседа города Вейи в конце V в. до н. э. Эта война имела экономические причины. В Риме быстро росло население, а жителям Вейи было необходимо сохранить торговый водный путь по Тибру. Однако этрусский город, как и многие другие, был построен на вершине холма на удобной для защиты позиции, и его невозможно было взять штурмом. Рассказ Ливия о Вейях переиначила традиция, миф смешался с реальностью. Осада длилась несколько лет. Зимой римляне должны были озаботиться вопросами снабжения и проживания своего войска в полевых условиях в течение длительного времени. Поэтому солдатам начали платить, причем конные воины получали втрое большее жалованье, чем воины-пехотинцы, и были предприняты меры для защиты солдат от непогоды. Следует заметить, что город был взят благодаря великолепным инженерным решениям. В процессе проведения осадных работ римская армия дала логичный и практичный ответ на многие вызовы, и она вышла на совершенный, как считалось всеми, уровень подготовки.

В 390 г. до н. э. римляне испытали самое большое унижение. Племя галлов пересекло Альпы и рассеялось по всей Италии. Римская армия, выдвинутая для защиты города, была разбита. Сам город был разграблен и сожжен дотла. Только Капитолий устоял, но его защитники капитулировали после семимесячной осады. Галлы ушли с захваченной добычей так же стремительно, как и появились. Если Рим был действительно намерен восстановить свой авторитет среди племен Центральной Италии и не допустить подобной катастрофы в будущем, то требовалась решительная реорганизация власти. Хотя проведение этих преобразований традиционно приписывали великому герою Марку Фурию Камиллу, более правдоподобным выглядит утверждение, что реформы проводились в течение длительного времени во второй половине IV в. до н. э.

Несомненно, самым важным изменением в тактике был отказ от использования греческой фаланги. Эта сплоченная масса тяжеловооруженных гоплитов с их большими копьями была в свое время великолепна и непобедима, о чем свидетельствовал Ксенофонт. Однако в сражении с легковооруженными, быстро маневрировавшими варварами она была подобна черепахе, участвующей в крысиных бегах. Принятое римлянами решение сражаться по-новому показало их гениальную способность адаптации к изменившимся обстоятельствам. Тит Ливий в деталях описывает новую организацию легиона, но для полного понимания не хватает некоторых деталей. Теперь солдаты выстраивались в три линии: впереди в первом ряду – гастаты (hastati), позади них во втором ряду – принципы (principes) и в третьем ряду – триарии (triarii). Солдаты первых двух рядов представляли собой основную боевую силу, в каждом ряду насчитывалось 15 манипул (manipuli). Это деление на малые тактические единицы обеспечивало большую маневренность в сравнении с малоподвижной фалангой. Гастаты были самыми молодыми воинами. В каждой их манипуле было двадцать легковооруженных солдат, каждый имел копье и несколько дротиков. Остальные воины манипулы имели на себе доспех и прямоугольный ростовой щит – скутум (scutum), который заменил малый круглый щит кли-пеус (clipeus) и стал непременной принадлежностью вооружения легионера. Во втором ряду находились более зрелые опытные воины. В их экипировку входили скутум и доспехи. Позади первых двух передовых рядов шел третий тыловой ряд, состоявший из 15 отрядов (ordines). Вероятно, имеет значение, что Тит Ливий не употребляет термин «манипула», но вместо него использует слово «отряд» (ordo). Каждый такой отряд состоит из трех подразделений (tres partes), называемых также vexilla (ед. ч. vexillum, то есть отряд, имеющий отдельное знамя), в каждом из которых насчитывается 60 солдат, два центуриона и вексилларий, или знаменосец. В третьем ряду стояли ветераны триарии. За ними шла легковооруженная пехота рорарии (rorarii) и ак-ценсы (accensi).

При первом взгляде на рисунок легион не выглядит столь сложной организацией, как может показаться из описания. Тит Ливий описывает его тактику следующим образом. Первыми вступают в бой гастаты, и если они терпят неудачу, то отходят между манипулами второго ряда, оставляя поле битвы лучшим частям. В это время триарии опускаются на одно колено и ощетиниваются копьями, готовые остановить врага, который их еще не видит. Если солдаты второго ряда будут вынуждены отступить, в дело вступают ветераны. Как замечает Ливий, внезапное появление новых войск на поле боя обычно приводило врага в полное замешательство. В итоге Ливий сообщает нам, что каждому легиону, который насчитывал 5000 пехотинцев, придавалось 300 конных воинов. О чем историк не говорит, так это о численности манипулы. Отряд (ordo) третьего ряда, в который входили три vexilla, насчитывал 186 солдат; следовательно, в 15 ordines насчитывалось 2790 воинов, что составляло более половины численности легиона. Это означает, что численность манипул первого и второго ряда должна была равняться 60–70 солдатам, что равно численности vexillum’a третьего ряда.

Третий ряд состоит из 15 отрядов или 45 вексиллумов (в каждом 62 воина)

Легион в описании Тита Ливия

Плутарх добавляет к повествованию Ливия о нововведениях Камилла Фурия некоторые любопытные детали, которые звучат правдоподобно. Можно себе представить, как этот опытный полководец оценивал качество длинных тяжелых мечей, которыми сражались варвары. Бронзовые шлемы римлян оказались ненадежной защитой от этих мечей, поэтому он распорядился делать шлемы из железа с отполированной поверхностью, чтобы меч соскальзывал с нее при ударе. Форма щита была также изменена – появился закрывавший все тело скутум. Плутарх приводит интересные подробности, что края щитов начали делать из бронзы, и эта металлическая окантовка скрепляла его деревянную основу. Он также приписывает Камиллу новый способ применения дротика. Его метали так, чтобы выбить меч из руки противника, но в этом было мало смысла, так как деревянное древко дротика легко перерубалось на лету мечом. Представляется более вероятным, что римляне, вооруженные короткими мечами, стремились завязать рукопашный бой, чтобы получить преимущество над более длинными мечами галлов. Копье можно было использовать более эффективно, если ударить им в подмышку врага, когда он замахивался мечом. Требовались тренировки, чтобы овладеть этими новыми приемами владения оружием.

Другой авторитетный историк, Дионисий Галикарнасский, пишет: «Мы применили новые виды вооружения, лучшие, чем у варваров – нагрудные панцири, шлемы, поножи, мощные щиты, которые защищают все тело, обоюдоострые мечи, и вместо тяжелого копья – дротик, от которого невозможно уклониться…» Было много споров о происхождении короткого метательного копья пилума (pilum). Одни ученые утверждали, что он пришел из Иберии, другие – что это было оружие одного из союзных Риму племен. Pilum переводится также как «пест». Примитивный метод помола зерна происходил таким образом. Его помещали в каменную ступу и дробили деревянным пестом. Такое орудие, заостренное на одном конце и закаленное на огне, могло стать великолепным копьем. Вначале большая часть римского оружия делалась из дерева; этруски с самого начала использовали железо для производства сельскохозяйственных орудий. Только когда этот металл появился в достаточном количестве, его начали использовать для наконечников копий и стрел. Пилум, таким образом, претерпевал значительные изменения в течение длительного периода времени. Если принятие на вооружение пилума действительно заслуга Камилла, то именно он мог научить римских легионеров применять это метательное оружие против длинного гальского меча. Для получения наибольшего эффекта ему требовался небольшой железный наконечник. Прекрасный знаток римского оружия французский историк П. Куиссен считает, что пилум произошел от длинного легкого метательного копья верутум (verutum), которым были вооружены велиты.

Несомненно, римляне всегда выказывали готовность заимствовать и применять для себя идеи других народов. Хотя эту практику они не всегда были готовы признавать.

Имеются два важных описания римской армии первых лет Республики, авторами которых были Тит Ливий и Полибий. Ливий писал об армии, создававшейся во второй половине IV в. до н. э., Полибий – об армии времен битвы при Каннах (216 г. до н. э.). Прежде чем рассмотреть повествование Полибия, желательно сделать несколько общих комментариев об исторических событиях этих веков, так как об армии нельзя судить только по ее организации и вооружению. Первостепенную важность имеют исторические аспекты. Необходимо иметь представление о задачах, стоявших перед Римом, имевшихся человеческих ресурсах для армии, о материалах военного назначения и финансах.

IV в. до н. э. прошел под знаком установления контроля Рима над Центральной Италией. Это был не только вопрос обретения политической власти. Предоставление римского гражданства и прав латинян все большему числу людей наряду с основанием новых колоний способствовало интеграции народов. Это вело к политической солидарности и, прежде всего, к росту территорий, где можно было вербовать солдат в армию. Мощь армии росла, и стало понятным, что необходимо связать ответственность за военный призыв с правами гражданства. Некоторые историки упускают из вида, что, должно быть, римляне постепенно ставили под свой контроль богатые месторождения полезных ископаемых в холмистой Центральной Италии. Именно эти природные богатства способствовали возвышению Этрурии, а затем перешли в наследство набиравшего силу Риму, став необходимым ресурсом для производства военного снаряжения.

В начале III в. до н. э. Рим столкнулся с новой угрозой: в первый раз он противостоял профессиональной армии эллинов, командовал которой Пирр, царь Эпира. Он привел войско из Греции, чтобы защитить Тарент от Рима. Пирр, опытный воин, был авантюристом, искавшим легких побед. Скоро он понял, что ему будет нелегко подорвать единство Рима и его союзников и обратить в бегство их стойкие армии. Это было серьезное испытание для войск Рима, поскольку они впервые столкнулись с хорошо тренированной македонской фалангой и боевыми слонами, один запах которых приводил лошадей в состояние паники. В итоге Пирр увел свое войско на Сицилию, и как бы малоубедительными ни были победы, одержанные Римом, его власть над Италией оставалась неоспоримой, а участь прибрежных греческих колоний была решена. Инженерное искусство Рима, унаследованное от этрусков, помогло заложить основные линии коммуникаций в Италии, которые были необходимы для быстрого перемещения войск. Они были созданы в дополнение к акведукам и осушительным каналам, сделавшим новые и старые города более здоровым местом проживания.

В том же столетии Рим впервые вступил в конфликт с могучей заморской державой Карфагеном. Первая Пуническая война, продолжавшаяся длительное время, закончилась для Карфагена потерей всех владений в Сицилии. Наиболее важным ее следствием стало превращение Рима в морскую державу. Использование в военных действиях судов не было новым делом. Но пришлось напрячь все силы, чтобы противостоять самому большому флоту и самым опытным флотоводцам той эпохи, и результат был замечательным. Успех Рима стал возможен благодаря разработке новой концепции боевого корабля, представлявшего собой боевую платформу для солдат. Изобретение абордажного крюка обеспечило римлянам пять побед на море, и карфагенянам был нанесен тяжелый и унизительный удар. К сожалению, случалось, что римляне иногда неумело управляли своими судами, и много их гибло во время шторма. Будь иначе, их достижения были бы еще более впечатляющими. Итогом войны было присоединение Сицилии, первого заморского владения Рима. Ну а впоследствии, воспользовавшись слабостью Карфагена, были также захвачены Сардиния и Корсика, так как Рим понял, что острова, расположенные столь близко к Италии, не могут больше оставаться в недружественных руках.

В конце столетия галлы Северной Италии двинулись на юг, намереваясь легко захватить большие трофеи. Но в этот раз Рим смог задействовать новые человеческие ресурсы. Галлы оказались в ловушке между двумя римскими армиями и были разгромлены в битве при Теламоне, подробно описанной Полибием. Чтобы покончить с грозившей со стороны севера опасностью, римляне решили взять под свою руку племена, живущие в долине реки По, заключив с ними договор и основав здесь свои колонии. Тем самым их власть распространилась бы до предгорий Альп. Искоренение пиратства на Адриатике также способствовало проведению удачных кампаний на побережье Иллирии. В это же время молодой Ганнибал взял город Сагунт, который был союзником Рима. В Испании утвердились карфагеняне, что привело ко Второй Пунической войне, в результате которой едва не пал Рим и его союзники.

Ганнибал встал во главе карфагенского войска, будучи двадцатилетним юношей. Вскоре он показал себя выдающимся полководцем. Вплоть до появления молодого Сципиона в Риме не было военачальников такого масштаба, какие были у его врагов. Хотя старший Сципион, останься он в Италии, мог бы таковым стать. Для военного историка важны все детали и стратегия войны. В отличие от ранних периодов у нас имеются полные и подробные описания сражений, но гораздо важнее понять, как римляне пришли к концепции тотальной войны. В то время как воины Ганнибала опустошали земли Италии, в окружении Сципионов высказывались идеи о необходимости перебросить часть войск в Испанию и на Сицилию и Сардинию. Они должны были перерезать пути снабжения карфагенской армии и помешать переброске подкреплений. Реализация подобной стратегии в итоге привела к успеху. Блестящие победы римлян в Испании вынудили Ганнибала уйти из Италии, так и не достигнув своих целей, и решили его судьбу.

Армия, представленная в трудах Полибия

Мы имеем также подробное описание армии этой эпохи, принадлежащее Полибию. Оно является наиболее полным, хотя и довольно схематичным, но превосходит все остальные. Вначале он описывает, каким образом происходило каждый год формирование четырех легионов из тех граждан, обязанных служить 20 лет (10 лет в коннице), кому еще не исполнилось 46 лет и чья собственность оценивалась более чем в 400 ассов. Более бедные граждане могли быть призваны на флот. Легион выстраивался в те же три боевых ряда, описанные Ливием. Это были гастаты, принципы и триарии. Их прикрывали легковооруженные велиты, в рядах которых были молодые и бедные граждане. Их вооружение состояло из мечей, дротиков и круглых щитов до метра в диаметре и шлемов без гребня. Копье было коротким, около 1,25 м в длину, с кованым железным наконечником в 23 см, но он отличался одной особенностью: при ударе он изгибался, и противник не мог использовать его повторно. Полибий впервые описывает привычное для легионера метательное оружие – пилум. Он имел железный с закаленным острием наконечник, который наполовину всаживался в длинное деревянное древко. Его преимущество заключалось в небольшом весе, дешевизне и простоте изготовления в сравнении другими типами метательных копий с наконечником более сложной формы. Полибий сообщает нам, что было несколько видов пилума, которые различались по толщине. Более тонкие имели деревянное древко длиной 1,37 м, в то время как железный наконечник равнялся по длине древку. Каждый гастат носил металлический шлем с красными или черными перьями в 46 см высотой, чтобы создать впечатление большого роста. Из доспехов на них был совсем небольшой бронзовый квадратный нагрудник. Наиболее зажиточные имели кожаные куртки с нашитыми на них металлическими пластинами. Воины двух других рядов имели ту же экипировку, но вместо пилумов (pila) у них были длинные копья гаста (hastae). Численность триариев была в два раза меньше числа солдат, находившихся в первых двух рядах (600 человек). Вполне возможно, что рорарии и акцензы стали велитами. Велиты не представляли собой отдельную боевую линию, но были распределены равным образом среди всех манипулов легиона. Полибий поставил гастатов во вторую боевую линию, и отсюда можно предположить, что велиты действовали в первой линии, отвлекая удар врага на себя и забрасывая его дротиками, а затем отступая через основные ряды легионеров.

Гастаты были разбиты на десять манипул, по 120 человек в каждой. Они имели на вооружении скутум (шириной 0,75 м и высотой 1,22 м; были и большего размера), который состоял из двух склеенных вместе деревянных пластин, обтянутых вначале бычьей шкурой, а затем телячьей кожей. Верхняя и нижняя кромка были обиты железом. В центре щита был железный умбон (umbo), с внутренней стороны располагалась горизонтальная ручка. У них был меч (gladius), получивший известность как испанский меч. Возможно, он был заимствован у воинов в Испании в это время. Клинок имел ширину 5 см и длину 60 см и как нельзя лучше подходил для ближнего боя в качестве колюще-режущего оружия. Вначале шлем был бронзовым, но Камилл заменил его железным, который мог выдержать удары галльских мечей. Возможно, новые шлемы делали из более толстого листа металла. Гастаты носили поножи (ocreae) и имели два пилума.

Полибий сообщает, что каждый из последних трех рядов разделялся на 10 манипулов. Он подчеркивает, что манипул был главной тактической и административной единицей. В его состав входили два центуриона, два их помощника и два знаменосца. Полибий утверждает, что во время боя первый центурий командовал правым флангом манипула, второй – левым. Однако остается спорным вопрос о триариях. Можно предположить, несмотря на заявление Полибия, что на третьей линии находились также и велиты. Конница, численностью в 300 воинов, состояла из 10 эскадронов (tur-mae) с тремя декурионами (decuriones) в каждом. Что касается вооружения, то Полибий заявляет, что все оно было заимствовано у греков, хотя и подверглось значительному усовершенствованию.

Полибий затем подробно описывает устройство военного лагеря. В этом римская армия отличалась от всех других армий Древнего мира. Пожалуй, ни в чем ином так наглядно не проявлялся римский гений, как в логичном и практичном процессе постройки военного лагеря. Другие армии выбирали для этого места, имевшие преимущества для обороны, или располагали солдат на постой в городах. Все, в чем нуждались римляне, – это относительно ровный земельный участок, который не должен был просматриваться с расположенных поблизости высот. Вначале проводилась разметка местности и линии расположения палаток, а затем приступали к постройке оборонительных сооружений. Первой устанавливали палатку полководца – преторий (ргае-torium) – площадью 60 м^2. Затем ставили палатки в одну линию, параллельную передней части претория, на расстоянии 15 м от него. Вход в палатки был обращен в сторону претория. Палатки легионеров, размещавшихся по манипулам, ставили по тщательно отмеренным линиям под прямым углом к палаткам трибунов и позади них. С одной стороны претория располагалась площадь, с другой – резиденция квестора (quaestor), то есть казначея. Позади претория размещалась конница и вспомогательные войска (auxi-lia). В центре лагеря вдоль основной, пересекавшей его поперек улицы (via principalis) располагалась большая часть палаток. Переднюю часть лагеря (praetentura) занимали легионеры, а заднюю часть (retentura) – воины более низкого статуса. Согласно Полибию, лагерь в плане представлял собой квадрат, хотя в действительности он напоминал собой прямоугольник. Палатки были поставлены на расстоянии до 60 м от укрепленного периметра лагеря. Пустое пространство давало возможность в случае опасности быстро построить в этом месте в боевом порядке войска. Здесь также находились трофеи, включая пленных и скот. Это расстояние обеспечивало безопасность палаток, поскольку метательные снаряды не могли преодолеть его.

Затем Полибий описывает организацию охраны лагеря, которая была обязанностью трибунов. Все подразделения легиона обязаны были выделять солдат для охраны претория. Особенно детально был проработан вопрос передачи пароля, который писали на деревянных дощечках (tesserae), покрытых воском. Их передавали в манипулы, где на них ставили вторую подпись и возвращали трибунам. Впоследствии это стало обязанностью одного человека в каждой центурии, которого стали называть tesserarius. Обязанность объезда дозором лагеря была возложена на кавалерию легиона. В каждую стражу назначали четыре человека; о начале их дежурства извещал горн, звучавший на главном посту охраны, расположенном рядом с первой манипулой триариев. Дозорные проверяли все посты и всех часовых и, если все было в порядке, получали tessera от начальника караула. Если часовые спали или отсутствовали, четверо дозорных отмечали этот факт и отправлялись к следующему посту. На рассвете дозорные представляли рапорт дежурному трибуну и передавали ему дощечки (tesserae). Если же какая-то из них отсутствовала, то немедленно начиналось расследование. Центуриону приказывали объявить построение часовых, и трибун приступал к тщательным допросам каждого. Если обнаруживали серьезное нарушение, то проводилось заседание военного суда. В случае если часового признавали виновным, то его приговаривали к забиванию до смерти палками. Подобное наказание называлось fustua-rium (от лат. fastis – палка, батог). На несчастного набрасывались с дубинами и камнями солдаты его же отряда и обычно убивали. Если ему удавалось выжить, его с позором изгоняли из армии, да и в обществе он встречал холодный прием.

Это прекрасный пример римского правосудия, безупречно осуществляемого на практике. Суровость наказания была вполне оправданной, ибо спящий или отсутствующий на своем месте без всякой на то причины часовой подвергал смертельной опасности жизни своих комбатантов. То же самое наказание предусматривалось за воровство в лагере, за дачу ложных показаний, за исключительные случаи аморального поведения. Так же наказывался любой солдат, уличенный в мелком преступлении в четвертый раз. Серьезным преступлением считалась также потеря оружия на поле боя и трусливое оставление занимаемых позиций. Если все подразделение было виновно в этом, то его выстраивали перед легионом, и каждого десятого приговаривали к наказанию fustuarium. Оставшихся переводили на рацион из овса вместо пшеницы, а их палатки выносили за пределы лагеря. Тем самым они оказывались на виду у всех и не могли избежать презрения своих боевых товарищей. Хотя им и удавалось избежать казни. Это пятно позора часто сохранялось надолго. Выжившие в разгромной битве при Каннах в полном составе были отправлены на Сицилию. Там одиннадцать лет спустя, в 205 г., они были переданы под командование Сципиона для участия в его Африканской кампании. Это был сознательный жест неуважения к нему со стороны консервативной группы политиков, во главе которых стоял Фабий Максим, и было частью их усилий сорвать честолюбивые планы Сципиона. Как полагал Сципион, это было сделано ими ради того, чтобы быстрее забыть о том, что они помогли ему одержать ряд блестящих побед, кульминацией которых была битва при Заме.

В труде Полибия есть также глава о наградах для отличившихся в сражениях. В бою и при осаде каждый солдат должен был храбро сражаться, но во время небольших стычек и других незначительных предприятиях это было уже его личным делом проявить или нет свою отвагу. В таких случаях солдат награждали кубками и копьями, а конных воинов – сбруей, возможно декорированной. Полибий затем сообщает о ежедневной оплате солдат. Каждый пехотинец получал 57_3 асса, центурион – 10^2/3 асса, конный воин – 16 ассов. Однако иногда случались перебои с оплатой питания, одежды и снаряжения. Легионеру полагался один бушель пшеницы в месяц, для конного воина – 10,5 бушеля ячменя и 3 бушеля пшеницы.

Когда армия сворачивала лагерь и готовилась к походу, все работы проводились в строгой последовательности. При первом звуке горна палатки снимались, и все вещи паковались. При втором – поклажу грузили на животных, а при третьем сигнале колонна начинала марш. Порядок марша зависел от потенциальных опасностей местности и действий врага. Обычно во главе колонны находились союзники римлян, за ними следовали легионы с обозами в арьергарде; конница передвигалась на флангах. В случае угрозы нападения легионы шли в развернутом строю в три ряда и могли по сигналу встать в боевой порядок и повернуть направо или налево, оставляя кладь позади себя. Перед остановкой на ночь один из трибунов с отрядом уходил вперед для поиска подходящего места для ночлега и отмечал его разноцветными флагами в соответствии с уже определенной разметкой. Основная концепция устройства лагеря на марше, описанная Полибием, сложилась, возможно, задолго до него и дожила до времен Империи.

Последствия Пунической войны

Подробные описания сражений Второй Пунической войны ясно показывают большое преимущество армии Ганнибала и величие его самого. Он создал прекрасно подготовленную армию и имел преимущество на поле боя над римлянами с их ограниченными взглядами на тактику. Разгром при Каннах был примером сражения, где он применил свой излюбленный тактический маневр. Римляне надеялись только на силу легионов в центре своей армии. И когда Ганнибал выстроил свои войска в форме полумесяца, римляне предприняли атаку в центре, пытаясь продавить оборону, но безуспешно. Фланги противника сомкнулись, и римское войско оказалось в полном окружении. Ранее на Требии, в Северной Италии, во время сражения центр римлян был прорван, и солдаты обратились в бегство. Также на реке Ибер, ныне Эбро, в Испании карфагенский полководец Гасдрубал использовал ту же тактику против Публия Сципиона, но его слабый центр был быстро разгромлен, и Рим одержал важную победу. Следовало выучить полученные уроки – необходима лучшая подготовка, большая тактическая гибкость на поле битвы. Старая греческая фаланга, хотя и искусно усовершенствованная, теперь уже уходила в небытие. Для отдельных кампаний набиралась и проходила подготовку армия, набранная из граждан. Чтобы армии сопутствовал успех, требовалось больше заниматься военной подготовкой и повышать профессиональный уровень. Ганнибал стал примером того, насколько велика была потребность в вожде, которому люди могли полностью доверять. На раннем этапе римляне практиковали назначение двух консулов на год для командования армией. Но затем неоднократно в чрезвычайных обстоятельствах вместо них назначали диктатора с особыми полномочиями. Когда молодого Публия Корнелия Сципиона наделили высшей военной властью, были отброшены все конституционные права. Он был всего лишь эдилом, и, согласно закону, ему не могли поручить командование армией. К счастью для Рима, требование народа заставило сенат принять это решение. Лишь немногие могли предвидеть последствия этого шага для будущего – появление плеяды великих генералов и преданных им профессиональных армий и начало ожесточенной борьбы, которая приведет Республику к ее кровавому концу.

Вероятно, молодой Сципион с самого начала предчувствовал, что рано или поздно, но он непременно столкнется с Ганнибалом лицом к лицу. Поэтому он заранее готовился к этой встрече, намереваясь превзойти своего соперника в военном искусстве на поле боя, и создал войско, действовавшее подобно отлично налаженной и точной машине. Вскоре Сципион показал свой характер и захватил Новый Карфаген. В этой блестяще проведенной операции решающими факторами стали стремительность и внезапность. Его небольшая армия совершила быстрый переход в 322 км за шесть дней и прибыла на место в то самое время, когда флот осадил город с моря, и одновременно десант атаковал его с суши. Сципион немедленно перешел в наступление, которого осажденные совсем не ожидали, в то время как их основные силы отбивали вражеский приступ. Этот эпизод характеризовал его как полководца, способного тщательно планировать и быстро действовать, напасть на врага в тот момент, когда он совсем не ожидал этого. Но юный полководец мог быть осторожным и коварным. Как это проявилось в битве при Илипе против Гасдрубала, сына Гискона. Две армии выстроились на поле, но ни одна не желала сделать первый шаг. Во всяком случае, согласно воинской науке, лучшие части, как правило, располагались в центре, а более слабые – на флангах. Однажды утром Сципион велел подать себе завтрак до рассвета, а затем легкой конницей атаковал врага. Гасдрубал с ужасом обнаружил, что римляне изменили боевой порядок, и легионеры заняли свои места на флангах. Сципион долго затягивал начало боевых действий и, применив подобную тактику, вымотал карфагенян. По условленному сигналу легионеры совершили сложный маневр и одновременно обошли противника с обоих флангов, подавив сопротивление его слабых частей. В то время как наиболее боеспособные части Гасдрубала в центре не могли прийти им на помощь и были разгромлены фланговыми ударами легионеров. Сципион не раз применил эту тактику, в частности, против войск Гасдрубала и царя Западной Нумидии Сифакса в битве на Великих Равнинах (Сук-эль-Хемис) в Северной Африке. Теперь Сципион был готов встретиться с великим Ганнибалом, и решающая битва состоялась при Заме. Исход ее решила конница Сципиона; битва была выиграна, и Ганнибал бежал.

Ужасные годы Второй Пунической войны произвели на римлян такое же впечатление, как Дюнкерк на Британию. В самый тяжелый час Рим не дрогнул, но с поразительной стойкостью и силой духа продолжал бороться. Суровые невзгоды, как и в Британии, сплотили всех граждан вокруг общего дела. Но в следующем столетии не случилось серьезных национальных испытаний. Провинции Востока упали, как перезревший плод, в руки Рима, и военные действия вели в основном союзники. Тем не менее все больше провинций начинали испытывать потребность в постоянной армии, которая должна была бы состоять, по крайней мере, из 8 легионов. Эта постоянная военная служба в отдаленных областях давала большие возможности любому, кто намеревался стать профессиональным солдатом. Таким человеком был Спурий Лигустин, сабинянин, который, согласно Ливию, так рассказывает о себе: «Мой отец оставил мне один акр земли [югер, несомненно, был меньше, чем того требовала норма, и Лигустина можно, строго говоря, считать представителем пролетариата] и небольшую хижину, в которой я был рожден, и вырос, и до сего дня ей владею… Я стал солдатом в консульство Публия Сульпиция и Гая Аурелия [200 г. до н. э.]. В армии, которую отправили в Македонию на войну с царем Филиппом, я прослужил два года рядовым. На третий год войны за мою храбрость Тит Квинкций Фламинин сделал меня центурионом 10-го манипула гастатов. После поражения Филиппа и македонцев, когда нас вернули в Италию и сразу же распустили, я отправился в Испанию добровольцем с консулом Марком Порцием [195 г. до н. э.]… Командующий счел меня достойным быть назначенным центурионом первой центурии гастатов. В третий раз я вновь вызвался быть добровольцем в армии, которую послали против этолийцев и царя Антиоха [191 г. до н. э.]… Маний Ацилий I присвоил мне звание центуриона 1-й центурии первой боевой линии [primus prin-ceps prioris centurie]… Когда царь Антиох был изгнан и это-лийцы разбиты, мы вернулись в Италию; и дважды после этого я участвовал в кампаниях, каждый раз служа в легионе по году. Затем дважды я принимал участие в кампаниях в Испании… [180 г. и 181 г. до н. э.]. Флакк вернул меня домой вместе с другими людьми из провинции, заслужившими чести вследствие проявленной ими отваги участвовать в его триумфе… Четыре раза на протяжении нескольких лет я получал звание главного центуриона [primus pilus]; 34 раза меня награждали за храбрость. Я получил 6 гражданских венков. Я служил в армии 22 года, и мне теперь больше 50 лет…» В это время никто моложе 51 года не освобождался от военной службы. Лигустин был назначен главным центурионом I легиона, и те, кто был недоволен зачислением на военную службу, не стали подавать свои прошения.

Таким добровольцам, особенно если они были опытными солдатами, явно оказывали предпочтение перед новобранцами. Поэтому был сохранен принцип добровольного зачисления на службу в армию. По мере того как все больше стран Востока переходили под контроль Рима, с неизбежностью должно было расти число граждан, занятых коммерческой деятельностью. Соответственно обострялась проблема обязательного призыва в армию. Рим не мог больше полагаться на регулярное пополнение легионов за счет простых сельских жителей. Служба в Испании во II в. была особенно непопулярна. Постоянно случавшиеся местные восстания и войны, некомпетентность правителей Рима и острая нехватка солдат усугубляли ситуацию. В 152 г. до н. э. народное недовольство в Риме привело к тому, что старый обычай вербовки в армию был видоизменен, и людей выбирали путем жеребьевки на ограниченный срок военной службы в шесть лет. Однако новое правило предусматривало, что людей, прослуживших шесть лет в Испании и вернувшихся в Италию, могли призвать повторно. Это объяснялось тем, что обязательный срок военной службы был 16 лет. Еще одним следствием произошедших изменений было пополнение армии за счет войск союзников Рима. Когда в 133 г. до н. э. Сципион Эмилиан взял после длительной осады город Нуманцию, две трети его войска составляли иберийские вспомогательные части. На Востоке решающая битва при Пидне в 168 г. до н. э., которой завершилась 3-я Македонская война, была, возможно, выиграна союзниками. Их части на слонах смяли левый фланг войска царя Персея, благодаря этому легионеры обошли македонскую фалангу, вклинились в ее ряды и разгромили ее.

Экспансия Рима на заморских территориях имела серьезные последствия для граждан высших классов. Появилась возможность обогатиться посредством торговли, которая, как считают современные римляне, оказала разлагающее воздействие на высокие правила морали и простой образ жизни. Коррупция под многими личинами постепенно проникла в их ряды, и все труднее стало находить опытное военное руководство. Иностранные державы перестали верить в беспристрастность римского правосудия. Высокомерие и надменность римских магистратов, даже в Италии, стала притчей во языцех. И на далекой периферии акты жестокости потрясали людей, казалось бы уже привыкших к жестокости.

Трудности, с которыми столкнулся Рим при вербовке граждан на военную службу, отражены в попытке Гракхов осуществить аграрную реформу. Сокращалось количество мелких землевладельцев, они беднели, и их имущественный ценз не позволял им служить в римской армии. Ситуация ухудшалась еще и тем, что молодые здоровые мужчины, уходя на военную службу, на длительное время оставляли свои хозяйства, а их семьи переезжали в Рим и пополняли собой ряды пролетариата. Во многих областях небольшие фермерские хозяйства объединяли в большие поместья, и крупные землевладельцы считали более выгодным для себя пахотные земли превращать в пастбища. Образовался новый класс земельных собственников, которые богатели по мере того, как владычество Рима распространялось на Восток. Свои вновь накопленные капиталы они использовали для приобретения земли, покупки сельскохозяйственного оборудования и дешевых рабов, имевшихся в избытке. Гракхи попытались исправить подобную ситуацию путем предоставления земельных участков римской бедноте; они также считали необходимым предоставить больше прав итальянским союзникам. Закоренелый консерватизм аристократической партии помешал проведению реформ и впоследствии принес горькие плоды гражданской войны. Это, в свою очередь, привело к борьбе за власть между Марием и Суллой, которая стала ужасным и жестоким эпизодом их беспощадного соперничества, обескровившего древние сенаторские семейства.

Реформы Гая Мария

Крупные реформы римской армии связаны с именем Мария, однако он поставил только окончательную точку в произошедших переменах. Целью малых реформ Гая Гракха было возложить на государство ответственность за поставку военного снаряжения и одежды легионерам и добиться запрета призыва молодых людей до 17-летнего возраста. Это явно указывает на то, что те чиновники, которые занимались призывом в армию, не обращали внимания ни на имущественный ценз, ни на возраст. Марий сделал всего лишь последний шаг и открыл дорогу в армию пролетариату. Марий сам был родом из деревни близ Арпинума, и он симпатизировал представителям низших классов. Он был сторонником строгой дисциплины, и задача придать форму грубому материалу не представляла, видимо, для него большой проблемы. Ему не хватало политической мудрости и способности управлять государством, и едва ли он мог предвидеть последствия его конституционных реформ. Возможно, он поступал назло нобилитету. Плутарх рассказывает, что, когда Марий стал консулом и командующим войсками в Нумидии, он произнес перед сенаторами страстную речь, полную насмешек и презрения к ним, пытаясь привлечь на свою сторону плебс. Саллюстий утверждает, что Марий не хотел принуждать людей идти на военную службу против их желания, но призывал делать это добровольно, обещая им «победу, трофеи и славу». Марий начал набирать добровольцев из capite censi, то есть из низших слоев общества, из людей, не имевших собственности, но участвовавших в переписи. Однако не забывал он и о профессиональных солдатах-ветеранах, привлекая их различными льготами. По утверждению Саллюстия, сенат был не против этих мер, потому что они полагали, что Марий потеряет свою популярность, набирая солдат из плебса. Конечно, многих соблазняли военные трофеи, и военная карьера давала возможность продвижения. Малоимущие были довольны тем, что с них сняли исполнение хотя бы части обременительных общественных обязанностей.

Марий был талантливый командующий. Хотя ему не хватало ума и сообразительности Сципиона и Цезаря, тем не менее он понимал, каковы основные требования к армии: хорошая подготовка, дисциплина и инициатива. Его люди были преданы ему, потому что он жил их жизнью и считал себя «одним из них», не желая иметь ничего общего с золотой молодежью из сенатской аристократии. Во время своей Африканской кампании иногда он даже стоял в дозоре и не чурался тяжелой работы, давая тем самым пример своим людям. У него был тяжелый характер; его наказания были жестокими, но справедливыми. Его разношерстное войско необходимо было превратить в слаженную и эффективную силу, поэтому военная подготовка была начата немедленно. Марий обучал их военному опыту постепенно, готовя своих солдат к тяжестям войны. Они брали небольшие города, участвовали в легких стычках; у них были победы и трофеи, как им и было обещано. Но в то же время происходило сплачивание ветеранов и молодых бойцов, воспитывалось взаимоуважение. Позднее в своей карьере он мог позволить себе действовать более открыто. Когда он готовил свою армию к войне с германцами, он совершал длительные переходы, каждый легионер нес на себе свои вещи и готовил себе пищу. Дойдя до устья Роны и ожидая нападения врага, он приказал своим солдатам прорыть большой канал, чтобы быстрее переправить повозки с продовольствием и оружием в свой базовый лагерь.

Марий не пытался изобрести какую-то новую военную тактику. Рассчитывал он более всего на внезапность, не любил сражаться традиционными способами. Он предпочитал заранее определить время и место будущей акции, и обычно не торопился. Типична для него одержанная им блестящая победа при Аквах Секстиевых (Экс-ан-Прованс). Он не стал нападать на большое войско германцев, когда они переправлялись через Рону, но, соблюдая осторожность, последовал за ними на значительном расстоянии, тщательно выбрав место для лагеря. Первые столкновения начались, казалось, совсем случайно, застрельщиками были ам-броны. Основная атака началась, когда только половина племени переправилась через реку, и воины сытно поели и изрядно выпили. Вряд ли это было чистой случайностью; Марий составил хитроумный план и дождался подходящего момента, когда вражеские силы окажутся разъединенными. На следующий день состоялось основное сражение. Марий правильно понял намерение врага: тот рвался в бой. Поэтому он поставил свои легионы на склоне холма на неровной местности и рассчитывал, что враг выдохнется, постепенно поднимаясь вверх. Легионерам был отдан приказ стоять твердо, метать копья во вражеских воинов, только когда они «увидят белки их глаз». Затем они должны будут обнажить мечи и начать оттеснять врага назад своими щитами. Марий встал в первый ряд, надеясь на свою силу и опыт. Он прибег к простой тактике, поставив в засаду в лесу в тылу противника небольшой отряд. В нужное время он атаковал с большим шумом врага, вызвав в войске германцев смятение и панику. По сохранившимся сведениям, было убито и взято в плен 100 000 воинов и захвачены невероятно большие трофеи.

Оставались еще кимвры, которые перевалили через Альпы и совершали набеги в пределы Италии. Марий присоединился к Катуллу, и была выиграна вторая решающая битва при Верцеллах. Великий полководец попытался повторить маневр Ганнибала при Каннах и взять противника в клещи. Однако внимание части римских легионеров было отвлечено ложным отступлением кавалерии противника, и к тому же над полем битвы поднялось огромное облако пыли, покрыв всех непроницаемой завесой. Вряд ли можно сомневаться, что рассказ Плутарха мало походит на правду, и в дальнейшем имели место споры, кто был реальным победителем – Марий или Катулл. Несмотря на все это, Марий остается главным творцом этих двух великих побед и спасителем Рима от нашествия варваров.

Плутарх признавал, что Марий изменил конструкцию пилума, заменив один из железных гвоздей на деревянный штифт, который ломался под воздействием удара, и противник не мог использовать копье повторно. Утверждали также, что именно Марий реорганизовал легион; он отменил расположение в три линии и отказался от велитов, тем самым придав легиону однородный характер. Это изменение произошло, возможно, благодаря возросшей роли когорты как тактической единицы, отличавшейся от манипула. Согласно Полибию, Сципион использовал когорту как тактическое подразделение против войск Гасдрубала: «Сципион с тремя эскадронами конницы правого крыла расположил перед собой обычное число велитов и три манипула…» Такое войсковое соединение римляне называли когортой. Историки не упоминают это подразделение и когда описывают бегство македонцев в битве при Киноскефалах (197 г. до н. э.). Ливий, с другой стороны, часто использует неизбирательно этот термин. Он сообщает, что в разгромном сражении при Тразименском озере в 217 г. легионеры были построены в когорты и манипулы. Луций Марций повествует об одном эпизоде из войны в Испании, когда «римская когорта и конница прятались в лесу». Саллюстий несколько раз упоминает о когорте, что заставляет предположить, что это было обычное подразделение.

Однако в войске Сципиона, которому противостоял Ганнибал при Заме, продолжали существовать три боевые линии. Ко времени начала Югуртинской войны перестали упоминаться гастаты, принципы и триарии, но когда они окончательно исчезли, неясно. Если бы Марий предпринял реформы в Африке, тогда бы Саллюстий не мог бы их не заметить. Более правдоподобное объяснение выглядит так: это было непредвиденное следствие новой политики призыва в армию. Прежнее деление солдат основывалось на имущественном цензе и боевом опыте. Когда от этих принципов отказались, легионеры превратились в более однородное войско. Римский легион теперь достиг такой стадии в своей организации, когда он не имел себе равных в мощи, стойкости и маневренности. Имея прекрасную подготовку и замечательных полководцев, соблюдая строжайшую дисциплину, легионеры были способны совершать эпические подвиги, которым завидовали видные генералы столетия спустя.

После Мария и вплоть до начала правления Августа происходили всего лишь незначительные изменения в организационном строе и тактике армии. Однако во многих отношениях легионы Августа, ставшего единственным правителем, императором, были уже совершенно иными. Это было следствием Союзнической войны, пацификации Испании и притока рекрутов из новых колоний. Поскольку гражданство теперь даровалось многим народам Италии и даже жителям Цизальпинской Галлии, появлялись новые обширные людские ресурсы. Во время гражданских войн особенно не беспокоились о соблюдении законности, когда было необходимо призывать здоровых молодых парней. Росло также понимание той большой роли, которую играли союзники. На последней стадии Союзнической войны Гней Помпей Страбон, отец Помпея Великого, предоставил гражданские права тридцати воинам испанской конницы за активное участие в осаде Аускула (89 г. до н. э.). Вскоре Квинт Серторий показал, как испанцы, имея опытных командиров, могут держать в страхе целые римские армии. А Цезарь в Галлии открыл для себя большую ценность верной ему галльской конницы. Итак, состав армии изменился, но система набора новых солдат (delectus) оставалась прежней. Вербовщики не испытывали трудностей в своей работе, поскольку добровольцев было множество, и к принудительному набору прибегали редко, только когда надо было срочно восполнить нехватку солдат. Вопросы пополнения личного состава, понесшего потери в результате боевых действий и смертей от болезней, были в компетенции наместника провинции; обращения к консулам не требовалось. Так Цезарь мог использовать свои властные полномочия для набора нового войска в Цизальпинской Галлии для своих кампаний.

Другим важным изменением стало принесение присяги на верность не государству, а конкретному командующему. Когда Рим был городом-государством, он мог требовать уважения и лояльности от своих граждан. Чувства призывника, представителя одного из покоренных италийских народов, которые еще совсем недавно вели войну с Римом, были совсем иными. Вряд ли можно было ожидать от плебса, «простого народа», что у него обнаружатся те же твердые моральные устои, что и у класса собственников. По мере того как Рим начинал все больше использовать людские ресурсы новых народов, сложившиеся ранее крепкие узы верности и ответственности с неизбежностью ослаблялись. После зачисления в войско рекрут приносил воинскую присягу (sacramentum), обязуясь служить верно и соблюдать дисциплину. Сулла, вероятно, был первым командующим, который приказал, чтобы в его войсках легионеры приносили присягу своим командирам в случае, если им неожиданно придется сражаться против сохранивших верность государству подразделений. Солдаты всегда смотрели на своих великих и успешных командующих, особенно Сци-

пиона, как на господина и защитника. Это были отношения патрона и его клиентов. Сулла и другие полководцы в гражданской войне пошли еще дальше; они ставили личную преданность выше преданности государству. Демобилизованные ожидали от своих командиров значительных выплат и пожалования земельных участков.

Именно в этот период в Риме появился ряд выдающихся полководцев; вслед за Марием и Суллой пришел Серто-рий, которого обстоятельства заставили вступить в войну против собственного народа, но который проявил замечательные качества вождя и тактика. Люди того же поколения Помпей и Цезарь достигли еще больших успехов. Цезарь остается, вероятно, величайшим полководцем всех времен, которого уважают и которому подражают его последователи. Отсутствовала потребность в реорганизации армии, это был готовый инструмент в его руках. Цезарь полагался на стремительность и внезапность своих действий. Иногда его смелость, граничившая с безрассудством, едва не приводила к разгрому, но его выдержка и абсолютное доверие к нему его солдат обычно приводили к успеху. Если Цезарь и нуждался в образце героя, то им вполне мог быть Сципион Африканский. Изучая донесения о первых битвах, на него не мог не произвести впечатления тот факт, что все победы были одержаны благодаря его быстрым и внезапным действиям. Выдающимся примером такой тактики был переход Цезаря через Севенны в 52 г. до н. э. в самом конце зимы. На перевалах высота снежного покрова достигала почти двух метров, и арверны полагали, что даже небольшие группы путников не в состоянии их преодолеть. Однако Цезарь не стал отступать, а отдал приказ легионерам расчистить лопатами дорогу от снега, и его неожиданное появление в расположении местных племен стало для них большой неожиданностью. Для воинов Цезаря не всегда было легко понять его тактический замысел. Были случаи, когда они бросались вперед в атаку, получив приказ отступить, что приводило к тяжелым потерям, в частности в сражении у Герговии. В труде «Записки о Галльской войне» («De Bello Gallico») приводятся интересные сведения о римской армии: в ней рассказывается не только о военных действиях, но и об инженерных работах – строительстве мостов и осадных сооружений. Но прежде всего на первый план выступают боевые качества легионеров, их смелость, выносливость и дисциплинированность. Поразительно, насколько глубоко Цезарь понимал военную стратегию. Взятые вместе, все эти факторы делают этот труд самым замечательным во всех военных анналах.

Перемены, произошедшие в правление Августа

После окончания Союзнической войны у Августа было несколько армий, которые насчитывали порядка 60 легионов; сложилось так, что некоторые легионы принесли присягу враждовавшим между собой партиям. Август провел демобилизацию, вопрос о которой давно превратился в назревшую проблему. Она коснулась свыше 100 000 ветеранов, которые были поселены в колониях. В будущем в армию пришли уже их сыновья. Кроме того, из армии были изгнаны опасные элементы, и она была переведена на мирное положение. Больше всего император опасался, как и те, кто ему наследовали, возможной измены отдельных армейских частей, которые могли перейти на сторону популярного командира. До тех пор, пока Август возглавлял свою армию в походе, его солдаты сохраняли личную преданность ему. Однако теперь, когда легионы были расположены на границах, вряд ли за все время службы солдатам удалось бы увидеть императора. Август понимал, как и его преемники, что все они зависят от командующих армиями. Император оставил за собой право назначать высшее военное командование (imperium), которое поставил на первое место в списке своих полномочий. Наместников тех провинций, где находились воинские подразделения, также назначал сам император. В то время как сенату было позволено назначать наместников всех других провинций.

Таким образом, империя была разделена на императорские и сенатские провинции. Особое внимание было уделено подбору наместников, и вскоре вошло в практику назначать наместниками провинций перспективных молодых людей в самом начале их карьеры и тем самым способствовать их продвижению. Таким образом, эти люди имели большие обязательства перед императором. Другой проблемой были пенсионные пособия. Успешные командующие после завершения продолжительных кампаний обычно обеспечивали ветеранам выплату денежных пособий и выделение земельных участков. Теперь эта обязанность должна была перейти к государству. Но трудность состояла в том, что действительный срок службы всегда зависел от первоначального обязательства гражданина служить в течение 16 лет; и только в случае возникновения чрезвычайных обстоятельств служили дольше. Это правило не поменялось, когда начали служить уже за границей. Теперь Август признал за солдатом право уходить со службы с выплатой пособия после 16 лет службы рядовым, и еще после четырех лет службы уже в звании ветерана. Эти ветераны, похоже, образовывали свои собственные подразделения в легионе под началом curator veteranorum, имевшие свое знамя. Понятно, что ветераны были принуждаемы продолжать служить, несмотря на новый закон. Но только теперь они находились в резерве. Положение с отставкой ветеранов не менялось вплоть до начала правления первой династии Флавиев. Имелись трудности и с регулярными выплатами жалованья, особенно во время гражданской войны, и войска в этом отношении надеялись на вмешательство своих командиров для улаживания возникшей проблемы. Завоевательные походы часто приносили богатые трофеи, но с наступлением мира при Августе исчезла последняя надежда. Очевидным и логичным решением было учреждение постоянно действовавшего Военного казначейства (aerarium militare), которое финансировалось за счет налога на наследство и пошлин на аукционные продажи, а также собственных средств императора.

Можно сделать вывод, что Август придавал важнейшее значение армии, ее численности, количеству легионов и их размещению в пределах Империи, что напрямую зависело от ее размеров. Август отказался от политики дальнейших завоеваний. Было только официально подтверждено присоединение Британии и Дакии, а также некоторых территорий в районе границы между Рейном и Дунаем. Временами мир нарушался в результате римо-парфянских войн. Август решил, что достаточно иметь 28 легионов: 5 в Испании, 5–6 в Германии, 5 в Иллирии, 3–4 в Македонии, 3–4 в Сирии, 3 в Египте, 1 в Африке и 1 или 2 в Винделиции. Позднее гарнизоны в Испании и Египте были сокращены, чтобы укрепить гарнизоны, расположенные по Рейну. В то время как легионы в Македонии и Иллирии перевели в новые провинции Далмация, Паннония и Мёзия.

Не совсем ясно отношение Августа к вспомогательным войскам (auxilia), но некоторое упорядочение в их организации было необходимо. Основной проблемой в этих войсках было нежелание солдат служить вдали от родных мест. Большинство галльских подразделений, служивших в прирейн-ских гарнизонах, а также фракийцы доставили много хлопот императору Тиберию, когда распространился слух, что их отправляют в отдаленные области. Проблема была решена, когда набирать во вспомогательные войска стали повсюду, а не в определенной конкретной области. Ежегодный призыв в провинциях происходил, когда появлялись вакансии. Август неохотно предоставлял права гражданства ушедшим в отставку представителям вспомогательных частей. Этой привилегией часто одаривал Клавдий, который желал привлечь в Рим провинциалов. Об этом часто с насмешкой вспоминали римляне после его смерти.

Организуя преторианскую гвардию, Август отдавал себе отчет в опасности существования такой вооруженной силы поблизости от Рима. Он также не хотел, чтобы у народа возникло впечатление, что он пытается удержать власть силой оружия. Некоторые будущие императоры, как кажется, были лишены подобных сентиментальных чувств по отношению к сенату и народу Рима. Эти гвардейцы рекрутировались в основном в Италии. Их служба продолжалась 16 лет, и их денежное довольствие было выше, чем у легионеров. Командиры гвардии были из сословия всадников, и этот пост был самым высоким и важным, о котором мог только мечтать высокородный офицер. Еще одной важной реформой, которую принято считать заслугой Августа, было реформирование флота. Во времена Республики римляне на удивление безразлично относились в вопросу установления контроля над Средиземным морем, и временами отдельные части его акватории кишели пиратами. Морские части формировались и демобилизовывались в зависимости от конкретной обстановки. Гражданская война показала Августу значимость этих вооруженных сил, и он создал военно-морские базы в Мисенуме в Неаполитанском заливе, в Равенне в Верхней Адриатике и во Фреюсе на побережье Прованса. На Дунае и Рейне действовали речные флоты, но основная работа по созданию флотов как регулярной военной силы пришлась на более позднюю эпоху.

При Цезаре армия стала профессиональной, и ее возглавили талантливые полководцы и командиры. Августу выпала сложная задача сохранить все созданное Цезарем, но в условиях мирного времени. Об успехе его политического курса и его дальнейшем развитии при императорах из династии Юлиев-Клавдиев и династии Флавиев свидетельствует тот факт, что Империя смогла выжить, несмотря на внутренние конфликты и внешнее давление. Ее армия продолжает оставаться военным институтом, не имеющем себе равных в мировой истории.

Глава 2

Система границ

Общие сведения

Империя во время правления императора Августа (27 г. до н. э. – 14 г. н. э.)

Планы строительства сети фортов и баз снабжения были приняты только во времена Империи. Август первым ясно осознал, какая территория оказалась под господством и контролем Рима. Хотя поэты в первые годы его принципата воспевали «империю без границ» (imperium sine fine), император был человеком прагматичным и не мог позволить себе жить в мире грез. Его первостепенной заботой была защита государства от вражеского вторжения. С этой целью он намеревался отодвинуть границы Цизальпинской Галлии на северном и восточном направлениях, что дало бы возможность контролировать наземные пути, обеспечивая тем самым безопасную и беспрепятственную торговлю с другими странами.

Само слово limes (мн. ч. limites) означало всего лишь «тропу» или «проселочную дорогу» в ранней Империи. Этим словом называли дороги, которые проложили римские солдаты во время походов на вражеской территории. И только потом им стали называть границу между римской и неримской территориями, как это делали Фронтин и Тацит. Задачей оборонительных границ, появившихся ранее в Африке, по замыслу Сципиона и Цезаря было, вероятно, сдерживать нападения вражеской конницы и разбойников.

Проблемы, с которыми сталкивались наместники во времена Республики, были не столько защита границ от давления извне, как обеспечение порядка в среде покоренного народа и контроля над перемещением людей и провоза товаров в обоих направлениях. Тем не менее следовало принимать во внимание присутствие враждебной силы в некоторых областях, непосредственно граничивших с территорией, находившейся под властью Рима. Одна из самых серьезных угроз исходила с Востока, от Парфии. Риму так и не удалось логически решить эту проблему, но история первых греческих походов, должно быть, вдохновляли римлян прилагать все новые усилия в тщетной надежде, что успех совсем близок. Однако парфяне никогда не были серьезной угрозой для Рима. Редкое кочевое население занимало обширные пространства пустыни и засушливых горных плато; им управляли могущественные феодальные сатрапы, которые присягнули на верность своему главному правителю, царю царей, и собирали ему налоги на проведение военных походов. При правлении Аршакидов было просто невозможно содержать постоянную армию с интендантами. В пустыне их великолепные конники, вооруженные луками, могли только издалека обстреливать тяжеловооруженных легионеров, не являясь их достойными противниками.

Во времена Республики существовало два способа противостоять иностранной враждебной державе, когда мир оказывался под угрозой. Нападение и завоевание территории врага, казалось, были реальным ответом на нее. Войска могли потом вывести из страны с честью и трофеями или продолжать ее оккупировать. Второй способ был дипломатическим, римляне были достаточно опытны в этом. Договоры с враждебной державой могли заключаться путем мирных переговоров или с помощью угроз и демонстрации силы. Но договор для потенциальной страны агрессора, как это позднее многим стало понятно, – это всего лишь «клочок бумаги». Было необходимо иметь достаточное количество войск, чтобы обезопасить себя от внезапного нападения врага. Поэтому римляне начали с большим искусством создавать дружественные им государства по границам провинций, которые прикрывали их от возможного нападения вражеских войск. Они служили буфером, принимавшим на себя внезапное нападение, а римляне тем временем имели время для мобилизации своих войск.

Большинство этих дружественных держав были готовы исполнять эту роль, поскольку они сохраняли свою независимость и рассчитывали на поддержку Рима в трудный час. Это договорное соглашение заключалось с главой правящего дома, своим положением он был обязан римлянам и знал, что его могут сместить в любое время. В качестве еще одной гарантии преданности детей правящего семейства держали в Риме в качестве заложников, но объясняли это тем, что их отправили в столицу якобы для получения образования. В других областях подобной проблемы не существовало. В Испании, за исключением сухопутной границы с Галлией, основная граница проходила по морю, в Северной Африке – по пустыне. Не принимая во внимание бродячих торговцев и кочевников, Риму приходилось иметь дело только с бунтарскими племенами внутри страны.

Военные кампании проходили обычно в летние месяцы, и к началу осени граждане солдаты возвращались на свои фермы и в дома. Но как только Рим начал вести войны в землях, удаленных от Италии, подобной практике уже не могло быть места. Вдобавок приходилось держать в готовности крупные силы на случай непредвиденной ситуации. Размещение войск в Испании, Галлии или на Востоке означало, что служить теперь приходилось несколько лет. Стало необходимостью организовать зимние лагеря (hiberna), и выбор подходящего места для них зависел от нескольких обстоятельств. Необходимо было не забывать о племенах с переменчивым нравом, но, прежде всего, требовалось обеспечить соответствующее снабжение продовольствием. Этого можно было добиться за счет взимания карательного налога или денежных выплат согласно заключенному соглашению с дружественными странами. Армия всегда жила за счет земли, в которой она находилась, поскольку поставки всего необходимого для ее существования из Италии были затруднены из-за расстояний и большого объема грузов. Цезарь приводит много примеров из быта его армии на зимних квартирах в Галлии. Зимой 57/56 г. до н. э. VII легион был расквартирован на северо-западе страны, где было мало продовольствия, и для его сбора посылали отряды солдат. Это помогло венетам захватить офицеров и сделать их заложниками; и так началась война, которая привела к уничтожению этого племени, имевшего тесные связи с Британией. Вследствие неурожая 54 г. н. э. пришлось рассредоточить его войска, разместив и, в основном на дружеских территориях. Это подтолкнуло Амбиорика поднять мятеж и напасть на зимний лагерь Цезаря.

После завоевания Цезарем Галлии появилась серьезная проблема, каким образом можно обеспечить безопасность границы по Рейну. Переход многочисленных германских племен через Нижний Рейн подтолкнул Цезаря к ответным действиям – к строительству знаменитого моста. Успехи Цезаря в борьбе с германцами дали повод Риму надеяться, что его власть можно распространить и дальше, возможно даже до Эльбы. Сам Цезарь подумывал над тем, где могут пролегать окончательные границы Рима. Но ему, вплоть до его убийства, пришлось заниматься вопросом установления мира в Империи. В итоге он оставил сложное наследство Августу. Этот исключительно талантливый государственный муж был, возможно, первым римлянином, который ясно представлял себе двуединую проблему границ Империи и их защиты. Начиная с 23 г. до н. э. Август контролировал армию через своих легатов, которые были наместниками провинций, в которых были расквартированы большая часть легионов. Именно в это время образовалась система императорских и сенатских провинций. Последними управлял сенат, но в них практически не было войск.

Август должен был, принимая во внимание большую протяженность территории Империи, решить, какое количество легионов необходимо для обеспечения мира. В этой области, как и во всех других, его решение было здравым. Его опыт гражданской войны указал ему на отсутствие надежной связи с Востоком. Он осознал необходимость установления контроля над неприступной горной страной Иллирией, и одна из его первых кампаний, когда он уже стал императором, проходила именно в этом регионе. Завоевание Иллирии и Паннонии казалось делом легким, но это было обманчивым впечатлением. Что и показал большой мятеж 6–9 гг. н. э. Одержанная в итоге победа говорит о способности римлян удержать эту страну в своей власти и о проницательности Августа, который хотел обезопасить наземные пути, ведущие через Балканы на Восток. Он обратил внимание и на Альпийские перевалы, которые контролировали небольшие племена, жители горных долин. Они взимали большие пошлины с торговцев и постоянно угрожали поселениям в Северной Италии. Их завоевание открывало пути на Рейн и Дунай.

Вопрос Германии возник, когда сугамбры в 16–12 гг. до н. э. совершили ряд набегов на Галлию. Экспедиция Друза началась в 11 г. до н. э. и была продолжена уже под командованием Тиберия. Она поставила под римский контроль большую часть территории Германии вплоть до Эльбы и ее притоку Заале. Когда племена прекратили сопротивление, а сугамбры отошли на западный берег Рейна, казалось, что Германия завоевана. Для упрочения положения была предпринята еще одна экспедиция Домиция Агенобарба в 4 г. н. э.; вслед за ним последовал удачный поход Марка Ви-ниция.

После того как гермундуры поселились в верховьях Майна, единственной областью, неподконтрольной Риму, оставалась Богемия, расположенная между Дунаем и Эльбой. Здесь поселились маркоманы во главе с вождем Ма-рободом. Против них намечалась хорошо спланированная военная кампания под командованием Тиберия и Сентия Сатурнина, и ее, несомненно, ожидал бы большой триумф, если бы в 6 г. н. э. внезапно не началось восстание в Иллирии. Маробод пошел на заключение мирного договора с Римом, с которым у него сложились дружественные отношения.

Следующий этап пацификации Германии готовила администрация провинции; налогообложение и местное законодательство приводилось в соответствие с законами Рима. Для выполнения этой задачи был назначен Квинкти-лий Вар, прекрасно разбиравшийся в этой области. К несчастью, недостаток военного опыта привел к тому, что Арминий предательски напал на него в Тевтобургском лесу и уничтожил три его легиона.

Карта Римской империи. Провинции времени правления императора Адриана

Август пришел к выводу, что включение Германии в состав Империи пока является недостижимой целью. Причина этого коренилась в характере ее территории и его народа. Племена не имели постоянного места пребывания. Укрепленные поселения (oppida) поздней латенской культуры, такие как Манхинг, Магдаленсберг, Энгехальбинзель, расположены в бассейне Дуная; очень мало таких поселений мы видим в Центральной и Северной Германии. Племена вели практически кочевой образ жизни в поисках подходящих земель или совершали набеги на соседей. Август также видел, насколько сложно было вести дела римским коммерсантам с подобными социально неорганизованными сообществами, основным материальным богатством которых были почти исключительно скот и захваченные в плен рабы. Более того, в отличие от представителей галыптатт-ской культуры и латенской культуры юга, местные племена не были знакомы с техникой металлообработки.

Рейну теперь предназначено было стать границей Римской империи; ведь он был достаточно широким и мог служить реальной водной преградой. Равным образом на севере и северо-западе стал границей Дунай. Основной задачей армии была охрана пропускных пунктов на границе; легионы располагались на определенных расстояниях друг от друга, но иногда группами, как, например, три легиона Квинта Блеза в Паннонии.

Границы Рима на востоке и юге резко отличались от описанных выше. Причины этого кроются в географии здешних областей и культуре местных племен. Все население было сосредоточено на узкой прибрежной полосе и в долинах больших рек. По караванным путям с Востока сюда везли шелк, слоновую кость и пряности, умножая роскошь Рима. У него имелось неотступное желание завоевать пустыни Парфии, и, несмотря на горькие уроки прошлого, римские военачальники продолжали вести свои армии к погибели, идя по следам великого Александра. Для Рима Парфия всегда была особой проблемой, временами представляя то угрозу, то скрытый вызов. Римская армия так и не научилась справляться с условиями пустыни, где легионы теряли скорость продвижения и мобильность. Только Помпей к 63 г. до н. э. установил надежную границу. Другой важный фактор заключался в том, что римляне имели дело с культурами более старшими, чем их собственная. Многие народы Ближнего Востока, должно быть, воспринимали римлян как выскочек и варваров. Несомненно, поведение некоторых наместников времен поздней Республики, таких как Габиний в Сирии, Красс в Иудее и Антоний в Армении, явно пятнало имя Рима. Не говоря уже о страшном поражении Красса при Каррах в 53 г. до н. э., когда в сражении пало 30 000 легионеров. Единственный поход Цезаря на Восток завершился его победой в битве при Зеле над царем Боспора Фарнаком II, сыном Митридата VI Понтийского. Именно тогда он произнес ставшие знаменитыми слова «veni, vidi, vici» – «пришел, увидел, победил». Но когда Цезарь планировал предпринять большой поход против парфян, он был убит.

Во время гражданской войны парфяне смогли воспользоваться ситуацией и напали на Сирию. Их войска разгромил Вентидий Басс, легат Антония, в 38 г. до н. э. в битве у горы Гиндарус. Однако Антоний под влиянием Клеопатры не воспользовался благоприятно складывавшейся ситуацией. Августу оставалось только заключить соглашение о разумном урегулировании, что ему и удалось сделать благодаря искусной дипломатии. Ключевую роль в его договоренности играло клиентское государство Иудея, которой деспотично правил приверженец Рима Ирод Великий. Но самым большим достижением было возвращение римских знамен, потерянных Крассом, и нескольких пленных, которые находились в руках парфян в течение 33 лет. Август смог добиться этого, вернув парфянскому царю Фраату его младшего сына. Несмотря на то что клиентские государства должны были сами организовывать свою оборону и предоставлять войска для походов римлян, охрана границ была усилена тремя-четырьмя легионами и вспомогательными частями.

Существовало еще одно важное отличие между обустройством границ на восточном фронте и на севере. На Востоке римляне не строили фортов, а размещались на постой в городах в населенных районах. Гарнизонные строения для военной администрации, складские помещения и арсеналы соседствовали с общественными и частными зданиями. В Дура-Эвропос на верхнем Евфрате армия также заняла часть города. И хотя для ее нужд были построены несколько новых зданий, в военных целях начал использоваться даже храм сирийского божества Аззанаткона.

Египет, захваченный Августом после смерти Клеопатры, занимал особое положение благодаря его несметным богатствам. Он был очень важен для Августа, и потому наместником провинции назначали представителей сословия всадников. Ни один из сенаторов не мог вмешиваться в его дела, кроме как с разрешения императора. Войска были необходимы для поддержания законности и общественного порядка среди коренного населения. Это были крестьяне, пребывавшие в апатичном состоянии, что было следствием многовекового угнетения со стороны греческих правителей, поставленных Птолемеями. В больших городах проживало много купцов-евреев, позднее пришли торговцы-римляне. Между двумя общинами часто возникали конфликты. Август и последующие императоры попытались реорганизовать систему землевладения и развивать его экономический потенциал, но результаты были не во всем успешными. Императоры были склонны рассматривать Египет как свое собственное поместье, которое ежегодно поставляло большие объемы зерна в Рим для местного пролетариата. По крайней мере, Египет жил уже несколько веков в состоянии мира, и присутствие войск и усилия дипломатов обеспечивали продолжение торговли с царством Мероэ, то есть с Нубией и Эфиопией. В этих южных областях шла оживленная торговля с купцами из Африки и Индии. Провинция имеет большое значение для военного историка. Именно здесь было обнаружено множество документов, касающихся военного дела и его организации, и денежного довольствия воинов.

Побережье Северной Африки издавна колонизовали греки и финикийцы, еще до того, как римляне создали четыре провинции Киренаику, Африку (лат. Africa Proconsularis), Мавретанию Кесарийскую и Мавретанию Тингитанскую. Киренаика стала римской провинцией в 67 г. до н. э. Ее сельское хозяйство процветало при господстве римлян. Поселившиеся здесь греки мирно соседствовали с ливийскими племенами. Соседняя область Мармарика была подчинена во 2 г. н. э., а племя насамонов, занимавших земли по побережью залива Большой Сирт, было покорено в 85–86 гг. н. э. Имеются свидетельства о присутствии вспомогательных войск в это время.

Провинция Африка была образована после разгрома Карфагена; территория ее расширилась после Югуртинской войны и стала включать в себя Триполитанию. К ней позже была присоединена Нумидия после победы легионов Цезаря в битве при Тапсе. Плодородные земли привлекали переселенцев, среди которых были ветераны из армий Мария и Цезаря. К югу от прибрежной равнины Триполитании лежит область Феццан, которую населяли гараманты, древний народ Сахары. Корнелий Бульб в 20 г. до н. э. разгромил это племя. Их города и поселения стали развиваться под римским влиянием.

Мавретания оказалась под контролем Рима после 33 г. до н. э. Однако Август не желал принимать в состав Империи эту большую горную область с ее непокоренным кочевым племенем гетулов. Было принято решение в 25 г. до н. э. сделать эту страну клиентским государством. Здесь был размещен III легион Augusta.

Для завершения краткого обзора военной ситуации в правление Августа необходимо еще упомянуть Испанию, которая всегда была больше связана с Африкой, чем с Европой. Хотя Испания была одной из старейших и богатейших провинций Рима, она на протяжении почти двух сотен лет представляла собой поле битвы. Причиной этого был характер ее народов, отчаянно стремившихся к независимости, и непоследовательная политика Рима. Положение еще более усугубилось в результате гражданских конфликтов в Риме. Теперь Августу предстояло решить эту проблему. Последние его кампании велись против кантабров и астурийцев в 26 и 25 гг. до н. э. Однако кантабры восстали снова, и терпеливый Агриппа в итоге подавил сопротивление этого непокорного народа только в результате массовых репрессий и отдачей их в рабство. Несмотря на это, здесь разместили гарнизон из трех легионов, необходимость чего доказали последующие волнения.

Наконец, следует рассмотреть отношение Рима к Британии. Существует мнение, что Август имел серьезное намерение завершить дело Цезаря и сделать из Британии провинцию. Но в итоге он решил сохранить статус-кво и развивать с ней торговлю и дипломатические отношения. Свидетельства этого имеются в автобиографии императора «Деяния божественного Августа» («Res Gestae Divi Augusti»), и об этом же говорят монеты с латинской надписью REX правителя кельтского племени атребатов Берика и вождя кельтского племени тринобатов Кунобелина. Кроме того, изображения на монетах и их качество указывают на работу римского мастера, видимо посланного в Британию для оказания ей технической помощи как союзнику. Политику Августа можно рассматривать как попытку сохранить дружеские отношения с Юго-Восточной Британией и иметь возможность пользоваться ее портами. Таким образом поддерживалась и развивалась торговля особенно с племенами к северу от Темзы, которые были основными союзниками Цезаря. Из Британии везли пшеницу, скот, золото, серебро, железо, рабов и охотничьих собак в обмен на слоновую кость, янтарь, стекло и вино. Античный географ Страбон утверждал, что Рим получает больше выгод от торговли и таможенных пошлин, чем от возможного завоевания.

Империя в правление Тиберия (14–37 гг.)

Тиберию досталась в наследство от Августа разработанная система пограничных укреплений и его наказ, что пределы Империи не должны расширяться. Этому предписанию новый император твердо следовал. Тем не менее Тиберий, который был одним из самых опытных командующих Августа, столкнулся с целым рядом сложных проблем. После смерти Августа вспыхнули два больших мятежа, участники которых потребовали повысить денежные выплаты и улучшить условия службы. В мятеже участвовали четыре легиона на Рейне и три легиона в Паннонии. Эти события ясно показали опасность, которая исходила от скученного расположения нескольких легионов в одном и том же зимнем лагере. Поэтому их начали размещать вдоль границ, хотя практика сведения в одно подразделение двух легионов прекратилась окончательно только при Домициане. Возможно, в результате этих выступлений было улучшено снабжение легионеров в зимних лагерях. Жизнь в палатках в зимнее время на северной границе, должно быть, была настоящим испытанием на выносливость. И потому палатки начали заменять на деревянные строения, которые в правление Августа уже использовались для хранения продовольствия. Началось также крупное восстание в провинции Африка, во главе которого встал Такфаринат, нумидиец, который служил в римской армии во вспомогательных войсках. Он дезертировал и организовал армию на римский манер из представителей племени мусуламиев, вождем которых он стал. Опираясь на помощь берберских племен кинитян, он сковывал силы нескольких римских армий на протяжении нескольких лет с 17 г. до 24 г. Юний Блез возглавил IX Испанский легион, прибывший из Паннонии, но его вернули назад еще до подавления восстания. Блез построил систему фортов вместо зимних квартир и использовал тактику мобильных колонн, солдаты которых были подготовлены для ведения боевых действий в условиях пустыни. Они совершали постоянные рейды против войска Такфарината. Это напоминало тактику Цезаря, и вполне возможно, что так начинал формироваться Африканский лимес. Окончание этой продолжительной войны означало переход к более быстрому развитию и урбанизацию провинции.

Мятеж Флора и Сакровира в Галлии приблизительно в 21 г., быстро подавленный, имел одной из причин политику искоренения друидизма. Жрецы этого могущественного националистического культа бежали, вероятно, в Британию. И если так и было, то это помогло усилить и увеличить численность антиримской партии. Фракия была на тот момент клиентским государством, но имела обязательство поставлять солдат как Риму, так и собственному царю. Распространился слух, что набор происходил во вспомогательные войска, независимо от племенной принадлежности, для службы в отдаленных частях Империи. Как сообщает Тацит, это привело к мятежу, который был подавлен только в результате ожесточенных боев. На Востоке позиции Рима были усилены благодаря аннексии Каппадокии и выборам Зенона на вакантный трон Армении. Но наибольшим успехом был новый договор с царем Парфии Артабаном, автором которого был Вителлий, наместник Сирии. Тиберий тщательно выполнял указания Августа и оставил границы в более надежном состоянии. Но его политика экономии денежных средств не позволила удовлетворить справедливые требования солдат о повышении им жалованья и сокращение срока службы.

Империя в правление Гая Калигулы (37–41 гг.)

Реальные события правления Гая Калигулы трудно отделить от вымышленных из-за нелепых сведений историков Диона и Светония, описывавших это время. Он нарушил баланс власти своими действиями, которые отличались то крайней враждебностью к окружающим, то великодушием и щедростью. Птолемей, который наследовал царю Юба II в Мавретании, был принужден покончить жизнь самоубийством. К этому привели интриги Гая, и это ускорило начало гражданской войны в Африке. Только убийство Гая в 41 г. предотвратило серьезный кризис в Иудее, когда император намеревался воздвигнуть большую статую себе как богу в Иерусалиме. Долго копившиеся ненависть и недоверие, усугубленные этим безумным поступком, все же прорвались в страшном Иудейском восстании, что затем привело к разрушению Иерусалима Титом.

Империя в правление Клавдия (41–54 гг.)

Клавдию досталась в наследство пустая казна, страхи и разногласия в обществе, но на границах все было спокойно. Чтобы получить поддержку армий в провинциях и отвлечь общественное внимание от Рима и его враждебного сената, он порвал с традицией Августа и расширил пределы Империи. У него появился политический предлог для захвата Юго-Восточной Британии; к нему обратился за помощью бывший правитель атребатов Верика, бежавший в Рим. Глубокое впечатление на Рим оказала его экспедиция за море, опасное предприятие – переправить большую армию через пролив – завершилось успешно. Более того, легионы были в наличии, но новый флот, Classis Britannica, еще предстояло создать. Поэтому транспортные корабли и суда снабжения были построены в гаванях Галлии.

Римская система границ в Британии имеет особую значимость для науки. Некоторые из них прекрасно сохранились и были изучены более подробно, чем любые другие границы Империи.

Первоначальный завоевательный поход во главе с Аулу-сом Плауцием имел, вероятно, ограниченную цель инкорпорировать племена Юго-Восточной Британии в новую провинцию. Это было расширением сферы интересов, о которой говорил Цезарь. Она простиралась к северу до Хамбера и к западу до Бристольского залива и эстуария реки Экс. Ожидали, что на территориях, расположенных вне ее, будут править вожди дружественных племен, клиентов Рима. Кар-тимандуя, правительница кельтского племени бригантов, воспользовалась поддержкой Рима в междоусобной войне. Это был дипломатический успех римлян, теперь северная наиболее уязвимая граница была в относительной безопасности. Попытка стабилизировать границу на западе заранее была обречена на провал, так как вождь бриттского племени катувеллаунов Каратак, стоявший во главе всех антиримских сил, теперь обосновался в Уэльсе. Именно его внезапное вторжение в новую провинцию зимой 47/48 г. вынудило Публия Остория Скапулу предпринять карательную экспедицию и расширить контролируемую Римом территорию до границ Уэльса.

Две следующие одна за другой границы были расположены в совершенно разных местностях. Ту, что тянулась от Хамбера до Бристольского залива, частично прикрывали реки Трент и Северн. Однако охрану ее на больших расстояниях осуществляли регулярные конные дозоры. Римляне возлагали также надежду на помощь местных племен, имевших с ними тесные связи. Путь Фоссе был одной из связующих боковых дорог в системе границ. Как видно из расположения фортов, политика Скапулы заключалась в блокировании проходов в холмах, чтобы не дать враждебным племенам проникнуть на равнины Шропшира и Херефордшира.

XX легион был впервые сформирован вблизи британской столицы Камулодонум (Колчестер), но Скапула перевел его в Глостер для контроля переправы в низовьях Северна. IX легион, а возможно часть его, располагался в Лонгторпе на реке Нин, а затем его перевели около 65 г. в Линкольн. XIV легион, предположительно, находился в Южном Мидлендсе, а затем Скапула перевел его в Мансеттер, близ Атер-стоуна. Крепость II легиона Августа под командованием Плауция была в Чичестере. Но постепенно легион перемещали вдоль южного побережья, и, наконец, он обосновался в Эксетере к 55 г.

Клавдий, избрав оборонительную политику на Рейне, вывел свои войска с правого берега и приказал Домицию Корбулону покинуть земли племени хавков. Он продолжил строительство дорог, поощрял развитие торговли и основание колоний; в целом это была политика романизации в приграничных районах Рейна и Дуная. Подобная политика прослеживалась в Малой Азии и в восточных провинциях. Хотя царь Иудеи Агриппа I был филоримлянином, рост его влияния беспокоил Клавдия, и в Иудее после смерти царя в 44 г. утвердилась римская администрация, вследствие чего положение еще более ухудшилось.

После устранения Птолемея XV возникла необходимость отправить в Африку войска. Римский военачальник Гай Светоний Паулин, а вслед за ним Гней Хосидий Гета разбили кочевые племена в пустынях и горах. Затем Мавретания была разделена на две провинции: Мавретанию Тингитанскую и Мавретанию Кесарийскую. Каждой управлял свой прокуратор. Клавдий всегда покровительствовал сословию всадников, и вряд ли может показаться удивительным, что новые провинции здесь и на Востоке предоставляли новые возможности для этого рыцарского класса. К несчастью для Рима, у него было так мало достойных всадников.

Империя в правление Нерона (54–68 гг.)

В начале правления Нерона его советники Луций Сенека и Секст Бурр продолжили политику Клавдия сплочения Империи и отказа от новых завоеваний. Вначале преобладал осторожный подход, когда положение в Британии стало предметом обсуждения. Возможно даже, что появились намерения оставить провинцию. Но молодой император жаждал воинской славы и стремился к самовозвеличиванию, и выбор Квинта Верания в наместники означал поворот в политике Империи. Решить поблемы приграничной валлийской марки вознамерились грубой силой, и некоторые видят в этом руку молодого Нерона. Когда Вераний умер, его место занял другой опытный военачальник, Гай Светоний Паулин. Его стремительное наступление в Северном Уэльсе вынужденно приостановилось, причиной чего было восстание в 60 г. кельтских племен, которое возглавила их царица Боудикка. Мало что известно об участи племен Уэльса после разгрома восставших. Можно предположить, что в основном их сопротивление было подавлено. Восстание просто отсрочило дальнейшие завоевания римлян.

Похожая ситуация сложилась на Востоке, где на возникшую угрозу был дан решительный ответ. Парфяне вновь заняли Армению и посадили на трон Тиридата, брата парфянского царя. Опытным полководцем показал себя Гней Домиций Корбулон, сторонник жесткой дисциплины в войсках. Вначале возникли трения в его отношениях с Умми-дием Квадратом, наместником Сирии, который полагал, что его хотят сместить. Корбулон вскоре обнаружил, что восточные легионы совершенно не готовы к серьезным кампаниям. На них отрицательно повлияли годы мира. Корбулон вывел в горы на время зимы в палаточный лагерь находившиеся под его командованием III легион Gallica (Галлий-ский), VI легион Ferrata (Закованный в броню), X легион Fretensis (Из морских проливов) и прибывший с Дуная IV легион Scythica (Скифийский). В начале кампании ни одна из сторон не хотела идти на риск, опасаясь быть разгромленной в первом сражении. В дело вступили дипломаты. Римляне пошли на уступки, реально оценив сложившееся положение. Они были готовы признать Тиридата царем, но при условии, что он примет это как дар Рима. Он отказался пойти на это, и Корбулон повел легионы на столицу Артаксата, которая без боя капитулировала. На следующий год римская армия совершила сложный марш по прямой в 480 км до Тигранакерта, который столь же быстро пал. Нерон теперь должен был найти царя для Армении и выбрал Тиграна из Каппадокийского царского дома, который провел большую часть своей жизни заложником в Риме. Это было компромиссное решение, поскольку он не был признан всеми, и, конечно, против этого была Парфия. В качестве охраны новому царю выделили тысячу легионеров и пять вспомогательных подразделений. Корбулон стал наместником Сирии, и так как Парфия вела собственные войны, то поддерживался баланс сил. Но Тигран вторгся в Адиабену, и трудно было поверить, что это произошло без дозволения Рима. Парфяне не могли дольше стоять в стороне и начали войну, которую описал Тацит. Корбулон посоветовал Нерону назначить отдельного командующего в Армению, так как он был занят обороной Сирии, и император сделал катастрофический выбор в пользу Луция Це-зенния Пета. Он был не только абсолютно некомпетентным в своем деле, но, если источники не предвзяты, то был также человеком глупым и трусом. В то время как Корбулон укреплял свой участок границы и не позволял парфянам пересечь Евфрат, Пет был принужден к позорной капитуляции, и Рим потерял Армению. Парфянский царь Воло-гез I все еще был готов уладить отношения с Римом, и после долгих переговоров сам Тиридат отправился в Рим и получил корону Армении из рук Нерона. Несмотря на то что это рассматривалось в то время как большой дипломатический триумф, ситуация вернулась к тому же самому положению, которое существовало в 54 г. Все усилия, потери и унижения были напрасны. Однако это привело к стабильности, и положение не менялось на протяжении следующих пятидесяти лет. Контроль над границей был усилен, когда Понтийское царство, состоявшее в клиентских отношениях с Римом, было аннексировано в 64 г. Вся Малая Азия оказалась под прямым контролем Рима, вместе с южным побережьем Черного моря вплоть до Кавказа на востоке. Это имело следствием увеличение числа судов черноморского флота и создание новой базы в Трапезунде. Это означало, что не только перерезались коммуникации между Арменией и Черным морем, но и что все римские военные экспедиции и постоянные гарнизоны теперь легко снабжались при помощи водного транспорта. Есть также предположения, что в то же самое время римляне распространили свой контроль на северное побережье Черного моря вплоть до Крыма. Римское войско под командованием Плавтия Сильвана Элиана помогло греческому городу Херсонесу (вблизи Севастополя) одолеть сарматов, осадивших город. Эта активность вокруг Понта Эвксинского, возможно, отражала намерения Нерона организовать экспедицию вдоль северной границы с Арменией, используя долины Риони и Куры. У Нерона не было серьезных проблем только с границей на Рейне и Дунае, и политика Клавдия была здесь продолжена.

Строительство укреплений на границе

Здесь следует более подробно остановиться на характерных особенностях самых первых границ и двух связанных с ними основных проблем. Первая – это контроль над передвижением людей и товаров. Этого можно было добиться, разрешив использовать несколько определенных дорог, над которыми следовало установить постоянный надзор. Вторая проблема – как реагировать на внезапное нашествие многочисленных вражеских сил. Основной задачей при этом было не дать сыграть фактору неожиданности и позволить врагу перейти границу. Необходимо было иметь перед границей свободное пространство, которое могли бы патрулировать конные разъезды. Следовало бы также построить выдвинутые вперед форты, а в тылу – рокадную дорогу. Первейшей необходимостью было создание всеобщей системы сигнализации для быстрой передачи сообщений на тыловые базы легионов. Но на сегодня ничего о ней не известно. Подобная сигнальная система действовала в пустыне Негев. Было высказано предположение, что она относилась к временам династии Флавиев. Сигнальные башни располагались в долинах вади скрытно от вражеских наблюдателей, так что сохранялась секретность передаваемых сообщений. В Северной Африке появилась необходимость оборудовать границу, обращенную к пустыне. Была создана оборонительная линия в виде рва (fossatum), возведены форты, проложены патрулируемые дороги. Эти масштабные инженерные работы сопровождались созданием системы водного контроля и сбора воды, что способствовало созданию процветавшего сельского хозяйства; особенно много было оливковых плантаций.

Ситуация на границе с Парфией была более сложной, она отражала изменения во взаимоотношениях между двумя великими державами. Основной военной задачей в этом обширном регионе было обезопасить основные пути и переправы на Тигре и Евфрате.

Империя в правление династии Флавианов (69–96 гг.)

В правление императоров из династии Юлиев-Клавдиев Империя Августа приросла новыми территориями. Но это был также период мирного упрочения Империи и проникновения торговли и римских идей через границы на земли варваров. На протяженных северных границах установилось относительное спокойствие, чего никогда не случалось ранее в Империи. Но за этим мирным горизонтом уже таились силы, которые станут вскоре постоянной угрозой на Рейне и Дунае. Уже во времена Нерона сарматы постепенно проникали на придунайские земли, и другие племена тоже пришли в движение. Племена оспаривали друг у друга земли, где они намеревались осесть. Но наибольшую озабоченность у новой династии Флавиев вызывали волнения в Империи, причиной которых стала гражданская война. Внутри страны это производило тяжелое впечатление на армию, которая трагически разделилась в своих предпочтениях. Армии становились соперниками; каждая служила своему, одному из четырех, императору – Гальбе, Отону, Вителлию и Веспасиану. Таким образом, Рейн, Дунай и восточные границы остались не прикрытыми, легионы покинули их, а боевой потенциал оставшихся войск защитников границы был значительно ослаблен. Некоторые легионы приняли участие в кровавых сражениях и понесли тяжелые потери. В результате четыре легиона были распущены и создано пять новых.

За событиями гражданской войны с большим интересом наблюдали племена на Рейне и Дунае. Появились новые неожиданные возможности для грабежа в процветавших областях. Даки переправились через Дунай, полагая, что Мёзия уже в их руках. Но, к счастью, Гай Линий Муциан оказался поблизости, направляясь в Италию, и быстро разобрался с ними. Восстанавливать порядок уже пришли разгромленные легионы Вителлия.

Более серьезным событием было восстание батавов, вождем которого стал Гай Юлий Цивилис, выходец из знатного батавского рода. Его первоначальный успех объяснялся не боеспособностью Рейнских легионов; их самых лучших бойцов забрал себе Вителлий. Более того, если солдаты сохраняли верность Вителлию, их командиры симпатизировали Веспасиану; и многие не имели никаких сомнений, чем закончится гражданская война. Ситуация осложнялась тем фактом, что Цивилис мог заявить, что он поступает согласно указаниям Веспасиана. Вполне понятно, что восстание было на руку Флавианам, поскольку оно сковывало действия гарнизонов на Рейне. Но оно таило в себе опасность, которая вскоре стала явной, когда отдельные римские вспомогательные войска перешли на сторону Цивилиса. Среди них было восемь батавских когорт, которые отличились в Британии. Другие пограничные племена присоединились к восстанию, но галлы остались верны Риму. Цивилис взял в осаду галльский V легион Alaudae (Жаворонки) и XV легион Primigenia (Первородный), расположенные в двух римских лагерях Ветера. Он начал их обстреливать из метательных машин, построенных римскими военнопленными.

Отряды под командованием Гая Диллия Вокулы, шедшие на помощь, были атакованы и понесли тяжелые потери. Однако они смогли пробиться в Ветера и сняли осаду. Тем временем новость о битве под Кремоной дошла до сражавшихся бойцов, и Цивилис был вынужден отказаться от своих прежних слов, что он поддерживал Веспасиана. Легионы неохотно приняли нового императора. Их запасы подходили к концу, и наблюдалась явная нехватка солдат. В эту критическую минуту к Цивилису присоединились несколько галльских вождей, которые, должно быть, подумали, что теперь можно покончить с контролем Рима на Нижнем Рейне. Их влекла мечта о создании собственного государства Imperium Galliarum (Галльской империи). Во-кула попытался удержать своих людей, но был убит. А затем последовал позорный спектакль: легионеры принесли присягу в верности иностранной державе – Галльской империи, которая существовала только в воображении восставших. Гарнизон в Ветера, бывший на грани голода, капитулировал, и все закончилось массовым убийством его защитников. Цивилис и его соратники теперь имели полный контроль над Нижней Германией, но ненадолго. Гай Лициний Муциан, в это время правивший в Риме от имени Веспасиана, собрал девять легионов под командованием Квинта Петиллия Цериала и Аппия Анния Галла. Восставшие проявили полную неспособность к взаимодействию и отсутствие стратегии, и сомнений в исходе их выступления уже не оставалось. Выйдя к Майнцу, Цериал отправил галльских новобранцев по домам с известием, что легионов достаточно для восстановления порядка. Восставшие треверы заняли укрепленную позицию на холме в Ригодунуме, но Цериал без труда взял ее штурмом, и римляне вошли в Трир. Там их встретили сильно поредевшие части I легиона Germanica и XVI легиона Gallica, к которым Цериал отнесся с милосердием. Цивилис собрал теперь все свои силы и неожиданно атаковал римлян, прежде чем они смогли укрепить свой лагерь. Ожесточенное сражение было выиграно благодаря стойкости легионов. Особенно отличился XXI легион Rapax (Стремительный). Но германцы отступили в Ветера, защитив лагерь, отведя воды Рейна. Цериал, получив известие от перебежчика, готовился к окончательной победе. Цивилис тем временем отступил на свой остров между Ваалом, основным рукавом Рейна, и старым руслом реки. Несмотря на ряд успешных стычек с противником, он был принужден капитулировать. XIV легион Gemina (Парный) пересек Северное море, чтобы привести к покорности нервиев в провинции Белгика. Это была долгая и жестокая борьба для римлян, которые вынесли уроки из своей политики в отношении границы. Было непродуманным решением позволить вспомогательным войскам служить вблизи их родных мест и под командованием их собственных военачальников. Легионы на Рейне были сменены, чтобы н сталось и памяти о прошлом. Только X легион Gemina (Парный) был размещен в новой крепости Новиомагус (современный Неймеген) для контроля за батавами.

Ненадежность границ по Рейну в Верхней Германии можно было бы объяснить отсутствием легионов, так как лимес быстро продвигался вперед. Веспасиан аннексировал пустоши, так называемые Декуматские поля, область между Верхним Рейном и Дунаем. Это повлекло за собой частичное изменение границы на Среднем Рейне, что произошло в правление императора Домициана после того, как он напал на хаттов. Новая граница проходила теперь по Таунусу и Веттерау, между Ланом и Майном, приблизительно в 50 км к востоку от Рейна. Кампания 83 г., по убеждению Светония, была неоправданной, осмеяна Тацитом, но заслужила серьезный комментарий от Фронтина. Вероятно, что не было ожесточенных битв, но была ужасная война на истощение в холмистой и лесистой местности. Для этого требовалась большая армия, и поэтому были посланы подкрепления из всех четырех британских легионов. В результате новая граница приобрела форму широкого выступа, укрепленного линией деревянных наблюдательных башен, сигнальных постов и небольших фортов, которые были связаны с фортами, уже построенными на широкой равнине Майна. Домициан и его советники прекрасно понимали важность стратегического положения завоеванных земель. Теперь Рим отчасти контролировал основные пути, по которым племена двигались с севера и востока к Рейну, а также полностью перекрыл основной путь, ведший с севера на юг. Естественно, это вело к следующему логическому шагу – продвинуться к югу вверх по Неккару и укоротить границу на 240 км, срезав часть вклинившейся в расположение римлян территории у Файмингена на Дунае. К концу правления Домициана линия границы продвинулась за Дунай на расстояние от 30 до 50 км, чуть выше Регенсбурга. Два новых рубежа соединились, вероятно, у Кёнгена. Границей к востоку от Айнинга была сама великая река, на южном берегу которой были возведены форты. Однако имеются серьезные исключения из очень обобщенной картины. Три провинции, Норик, Паннония и Далмация, со сложным горным рельефом, римляне продолжали удерживать с помощью постоянных гарнизонов, теперь усиленными дополнительными вспомогательными войсками и флотами Паннонии и Мёзии. IV легион Flavia был размещен в Бурнуме, а XIII легион Gemina – в Петовио в правление Веспасиана. В то время как только один легион XV Apollinaris располагался на самом Дунае в Карнунтуме. В этот период на Нижнем Дунае в Мёзии имелось четыре легиона, все на берегу реки. Баланс сил на границе внезапно изменился в 85 г., когда враждебные Риму племена даков объединил вождь Децебал. Вслед за этим последовали двадцать бурных лет, которые завершились кампанией Траяна и присоединением Дакии. Реорганизация границы по Дунаю относится именно к этому времени, когда возникла реальная угроза.

Первая кампания в правление императора Домициана, которую возглавил Корнелий Фуск, префект преторианцев, окончилась катастрофой в 86 г. В следующей кампании в 88 г. большую победу при Тапе одержал полководец Луций Теттий Юлиан. Если бы успех был развит, Децебал вряд ли бы сохранил свое войско и не причинил бы столько беспокойства Траяну. Однако его временно спасли два события. Первым был мятеж Антония Сатурнина на Рейне, который закончился столь же быстро, как и начался. Второе связано с вторжением сарматских племен языгов, а также маркоманов и квадов, которые захватили небольшую территорию между Дунаем и Тисой. До тех пор, пока эти племена входили в дружеский союз с Римом, граница Паннонии была в безопасности. До 87 г. на Дунае на всем его протяжении до Ви-миниакума был размещен только один легион – XV легион Apollinaris в Карнунтуме. Если бы эти племена объединились с даками, положение могло бы стать крайне серьезным. Домициан решил проблему, быстро договорившись с правителем даков, и даже предоставив ему на время в услужение опытных ремесленников. Вероятно, император попытался наладить с ним мирное сотрудничество. Теперь Домициан мог сосредоточиться на борьбе с мятежными племенами. Но только после нескольких поражений Деце-бала и решительной победы римлян во второй битве при Тапе в дело вступили искусные дипломаты, и мир был за-ключей. В результате была укреплена дунайская граница Норика и Паннонии четырьмя крепостями вместо одной.

В Британии гражданская война привела к большим переменам. Для римлян не прошли даром уроки большого восстания. После 60 г. наместников выбирали за их административные способности, чем за военное умение. Основными целями стали дальнейшее примирение с местными племенами и создание урбанизированных провинций. После падения Каратака и искоренения друидов основные надежды врагов Рима сосредоточились на вожде Венутии. Однако его супруга Картимандуя развелась с ним и, став правительницей бригантов, признала власть римлян. Она взяла в мужья молодого оруженосца бывшего вождя, который стал ее соправителем. Скандальное поведение Карти-мандуи глубоко задело ее верных подданных, тем более что она правила только благодаря поддержке римских войск наместника Британии Авла Дидия Галла. Гражданская война потребовала привлечения британских легионов, и они были выведены из страны. Картимандуя принуждена была бежать, оставив, как точно выразился Тацит, «трон Вену-тию, а нам – войну».

Венутию был отдан в полное владение север, а римские войска, оставшись без сильного и решительного военачальника, просто охраняли враждебную границу. Имея подобную границу на севере, Веспасиан был обязан что-то предпринять. Теперь, когда восстание батавов было подавлено и Петиллий Цереал стал наместником Британии, имея в своем распоряжении еще один II легион Adiutrix (Вспомогательный), ему предстояло организовать наступление на севере. Выбор Цериала, естественно, остановился на его старом IX легионе Hispana, как основной силе его войск, наступавших по долине Йорка. XX легион Valeria Victrix (Победоносный Валериев легион) под командованием Гнея Юлия Агриколы начал двигаться вдоль западных склонов Пеннин. Венутий решил расположить свою ставку в Стэнвике, близ которого разделялись дороги, ведшие на север. Это стало местом сбора племен. Однако бриганты потерпели поражение в битве с превосходящими силами римлян. Трудно определить, как далеко проникли римляне, но, по-видимому, северная граница прошла теперь по линии Солуэй – Тайн. С клиентским статусом страны бригантов было покончено, и все их земли вошли в состав провинции.

Цериал был первым из трех известных военных наместников, которых императоры из династии Флавиев отправили в Британию. Все сомнения и колебания, которые еще оставались в наследие от концепции Клавдия о необходимости отказа от дальнейших завоеваний, были отброшены. Было принято твердое решение продолжить наступление и сплотить Империю. Секст Юлий Фронтин, один из наиболее выдающихся людей своего времени, видимо, как кратко свидетельствует об этом Тацит, окончательно победил силуров и упрочил завоевания римлян в Уэльсе. За ним последовал Юлий Агрикола, военная карьера которого состоялась именно в Британии; он был тестем Тацита, который написал его биографию. Несмотря на имеющиеся подробные описания, трудно представить себе полную картину того, как проходили военные кампании на севере. Неожиданная смерть Тита в 81 г. привела к приостановке наступления, пока Агрикола не получил от нового императора Домициана позволения на продолжение военных действий. Не поддается объяснению тот факт, что внезапно значительное количество солдат из четырех легионов было переброшено в Германию для войны с хаттами.

Агриколе были оставлены минимальные стратегические резервы. Полководцу приходилось использовать в сражениях вспомогательные части, оставляя в резерве малочисленные легионы. После битвы у Граупийских гор на реке Тэй в Ин-чтутиле приступили к постройке крепости для XX легиона, что могло свидетельствовать о намерении Агриколы занять район на севере вплоть до реки Ди, а возможно, и дальше. Многочисленные форты должны были построить при входе в близлежащие долины. Однако потребовалось забрать из Британии еще больше войск, когда в 85 г. на Дунае появилась серьезная угроза со стороны Децебала, что коснулось и II легиона Adiutrix. Строительные работы в Инчтутиле были немедленно остановлены, и легионеры начали разбирать строения, которые они сами же недавно возвели. Является спорным вопрос, было ли начато строительство фортов. Похоже на то, что произошло внезапное отступление до линии современного канала Форт-энд-Клайд, которое медленно продолжилось до линии Ньюстед – Гленлочар. Новая граница с 90 г. базировалась на небольшом количестве мощных фортов с небольшими по численности гарнизонами, хотя к 88 г. угроза со стороны даков исчезла.

После сокращения легионов в провинции до трех XX легион был переведен на юг, однако не на свою старую базу в Роксетере, но на недавно основанную в Честере II легионом Adiutrix. Теперь в Британии существовали, по крайней мере, четыре базы легионеров. Несмотря на то что войска оттуда были выведены, базы остались и были готовы принять солдат, когда в том появится необходимость. В провинции продолжили политику урбанизации. Две старые базы были преобразованы в колонии в Линкольне и Глостере, а базы в Эксетере и Роксетере были предназначены для строительства новых столиц.

На Востоке не было больших войн или мятежей во времена династии Флавианов, после того как восстание иудеев было подавлено Титом. Но укрепление границ происходило так же, как и повсюду. Веспасиан захватил Коммагену в 72 г. и заложил новую базу XVI легиона Flavia Firma (Стойкий Флавиев легион) в Сатале.

Императоры Рима осознали наконец сложившуюся ситуацию. В частности, Домициан уже не желал тратить силы на безнадежные дела и дорогостоящие жесты в сторону парфян. В правление Нерона были преподаны болезненные уроки, которые были всеми усвоены. Когда возникала какая-либо угроза, Марк Ульпий Траян, отец императора Траяна, обычно прибегал к дипломатии, нежели к силе. Парфяне с подозрением наблюдали за процессом укрепления римской власти и строительством дорог. Наконец Домициан увеличил жалованье легионерам с 225 до 300 денариев ежегодно.

Империя в правление Траяна (98—117 гг.)

С воцарением Траяна империя обрела полководца, которого, фактически, многие считают величайшим во времена Империи. Укрепление и обустройство границ, осуществленное ценой неимоверных усилий, дало возможность Траяну сосредоточить свое внимание исключительно на двух проблемных территориях – Дакии и Парфии. Парфянская кампания произвела глубокое впечатление на современников, но и после трезвой исторической переоценки в дальнейшем эти события все так же поражают своей грандиозностью.

Решение Домициана в отношении Дакии было временным. Императору требовалась некая пауза, чтобы прежде договориться с другими племенами. Даки, объединенные своим великим вождем, представляли серьезную угрозу безопасности Дунайских провинций. Границу продолжали укреплять, и во многих ее местах старые земляные и деревянные оборонительные форты перестраивались в прочные каменные. К 101 г. Траян был уже готов противостоять Де-цебалу. Вместо двух старых разгромленных легионов были образованы два новых – XXX легион Ulpia и II легион Traiana. На Нижнем Дунае теперь насчитывалось, по крайней мере, 13 легионов. Во время первой кампании использовали дорогу, по которой в прошлом шел военачальник Юлиан и которая привела его к Тапе. Даки отступали, избегая решительного сражения, а римляне копили силы. Зимой войска Децебала предприняли контрнаступление в Нижней Мёзии, которое римляне отбили. Проведя разведку в труднопроходимой местности на западных подступах к вражеской столице Сармизегетуза, Траян решил двигаться с востока к перевалу Турну-Рошу. Уже проникнув в Карпаты, ему пришлось взять небольшую дакскую крепость, прежде чем идти на Сармизегетузу. Наконец римляне вышли к столице, и Децебал капитулировал, чтобы спасти город от разрушения. В стране были оставлены гарнизоны, а Траян вернулся в Рим с триумфом и получил титул «Дакийский». Однако вскоре Децебал вновь собрал свои силы и нарушил мирное соглашение. В 105 г. война возобновилась. Армия продвигалась с тяжелыми боями, и наконец столица Дакии пала. Децебал бежал на север, преследуемый римской конницей; оказавшись в безвыходном положении, он покончил жизнь самоубийством. Это событие отражено в замечательной сцене, одной из наиболее впечатляющих среди множества других на колонне Траяна.

Принятие в состав Империи новой провинции потребовало провести изменения границы и в расположении гарнизонов. В 101 г. в дакийский Апулум прибыл XIII легион Gemina, и, возможно, в провинции появился I легион Adiutrix и IV легион Flavia. На Нижнем Дунае, к востоку от реки Олт (Alutus), были размещены три легиона.

Вслед за оккупацией Дакии произошло изменение позиций легионов, расположенных вдоль Дуная. XI легион Claudia был переведен в Оэскус в Нижней Мёзии, новый XXX легион Ulpia Victrix был размещен в Бригеции. В то время как XIV легион Gemina и XV легион Apollinaris (Аполлонов) вернулись в свои старые лагеря в Виндобоне и Кар-нунтуме. Размещение четырех легионов на небольшом участке протяженностью в 200 км на берегу Дуная напротив мест проживания маркоманов и квадов явно свидетельствовали о намерении римлян обезопасить себя от нападения этих могущественных племен. Эта угроза с их стороны стала реальностью в правление Марка Аврелия. Речную границу с Дакией, перешедшую под контроль Рима, теперь не было смысла укреплять. Она была демилитаризована от Вимина-циума до устья реки Олт.

Существовала проблема с границами Дакии. Олт стал восточной границей новой провинции. Имеются, однако, свидетельства о наличии гарнизонов и гражданских поселений в восточной части Валахии и о постройке дороги вдоль реки Серет, до Пояны. Можно предположить, что римляне надеялись удерживать этот район, хотя положение здесь не стабилизировалось, как в западной части Дакии. Также не была окончательно проведена западная граница. Однако маловероятно, чтобы местность между Тисой и Дунаем, глубоко вклинившуюся в территорию римлян, оставили бы полностью в руках языгов. Северная граница была отмечена сетью фортов и сигнальных башен, она проходила по горному хребту Мезеш, и здесь в межгорных долинах с крутыми склонами не было необходимости в строительстве оборонительных сооружений.

В результате расширения территории Империи наблюдался быстрый рост благосостояния на землях Нижнего Дуная, в самой дельте и на берегах Черного моря. Это нашло отражение в росте числа городов во Фракии. Более важным предметом исследования для историков, занимающихся изучением римской армии, являются долговременные результаты Дакийских войн, колонна Траяна в Риме и монумент в Адамклиси с их великолепными барельефами, изображающих в подробностях армию Траяна и ее деяния.

Неудачный поход в Парфию, который омрачил конец правления Траяна, имел следствием перевод войск с дунайской границы и ее необходимую реорганизацию. XV легион Apollinaris был выведен из Карнунтума и переведен на Восток. Его место занял XIV легион Gemina из Виндо-боны.

На Востоке граница постепенно смещалась к Евфрату, и ее оборону усилили постоянные гарнизоны различных легионов. Последнее из небольших независимых государств, Набатейское царство, покорил в 106 г. Авл Корнелий Пальма, и VI легион Ferrata был размещен в Бостре. Вслед за этим была построена большая дорога, шедшая с севера на юг, соединившая Красное море, где теперь находился флот, с Сирией. Она давала возможность контролировать караванные торговые пути и облегчить морские связи с Индией. Вероятно, за быстрым продвижением римлян наблюдали с растущей тревогой парфяне, но они не предпринимали враждебных действий. Война началась, когда трон Армении захватил парфянский царь Хосрой для своего ставленника. Со времени Нерона было установлено, что этот трон можно было занять только с согласия Рима. Траян, возможно, и пытался уладить конфликт с помощью дипломатии и демонстрации военной силы, но, вспомнив заманчивый пример Александра, начал готовить большую экспедицию, чтобы решить парфянский вопрос раз и навсегда. Хотя на Востоке уже было восемь легионов, но их военная подготовка была недостаточной, и вскоре появилась необходимость призвать из Карнунтума XV легион Apollinaris. Кроме того, для усиления были присланы конные отряды из других легионов. Армянского царя уведомили, что он окончательно потерял трон. В новую провинцию, которая включала в себя Каппадокию, был назначен наместник из Рима. Траян не оставил своих планов на завоевание новых земель; но пока вместо начала боевых действий происходили только незначительные стычки. Император двинулся в Северную Месопотамию и занял Нисибис и снова не понес потерь. Затем он перезимовал в Антиохии, где его войска пострадали от землетрясения. Следующей весной армия была готова к дальнейшему движению; на этот раз целью похода был Ктесифон, столица Парфии. В этом месте Тигр и Евфрат разделяют всего 65 км. Парфянский царь, встревоженный внутренними раздорами, был не способен оказать серьезное сопротивление, и столица пала после короткой осады. Затем Траян направился к Персидскому заливу и достиг побережья. Тем самым весь протяженный торговый путь на Восток оказался под контролем Рима. Это был пик достижений Траяна. Значительные завоевания были добыты без особых трудностей. Но вот удержать их было куда сложнее. Опасные восстания, распространившиеся на несколько провинций, были с трудом подавлены. Стало предельно очевидно, что великая мечта о Восточной империи была полностью безосновательной. Стало заметно ослабление армий на других границах. Началось с волнений в Британии и на Дунае, а продолжилось серьезным восстанием в Иудее, которое распространилось на Египет. В этот момент состояние императора резко ухудшилось, и он скончался в 117 г., передав Империю, достигшую максимальных размеров, Адриану. Новый император, имея перед собой задачу удержать столь протяженную границу, вывел войска из Месопотамии. Он посещал одну провинцию за другой с неукротимой энергией, имея перед собой основную цель – консолидацию Империи.

Именно в правление Траяна был принят генеральный план постепенной замены деревянных строений и крепостных валов, сложенных из дерна, на постройки из камня. Об этом свидетельствуют сохранившиеся надписи в трех крепостях легионеров в Британии. Где проходила граница в Северной Британии при Траяне, не совсем ясно. Предполагают, что граница до Адриана шла вдоль римской дороги Стейнгейт между Карлайлом и Корбриджем. Но единственное свидетельство этого – форт Уошинг-Уэлл.

Империя в правление Адриана (117–138 гг.)

Вал Адриана

Именно в Британии Адриан оставил после себя свое наиболее грандиозное сооружение, что носит его имя. Это – Адрианов вал. Решение Траяна оказалось несостоятельным, это показал возросший натиск племен с Севера в начале II столетия. Нам ничего не известно об этих событиях, и пустоту заполняют всяческие спекуляции.

Считается, что IX легион Hispana был полностью разгромлен в неудачном сражении. Самая поздняя дата присутствия легиона в Британии – это надпись в Йорке, сделанная во время строительства в 108 г. Свидетельства из Неймегена указывают на то, что легион или часть его все еще пребывал в Британии приблизительно со 104 по 120 г. Возможно, что он принял участие в возведении вала. Легион затем мог быть переведен в Нижнюю Германию, и, вполне вероятно, что в 132 г. он принял участие в Иудейской войне и мог потерпеть поражение в Иудее, как о том сообщает Дион Кассий.

Имеются свидетельства, что, когда Адриан облекся в пурпурную мантию, в Британии сложилась тяжелая обстановка, и это в дополнение к тем проблемам, что существовали в Северной Африке, на Дунае, в Египте и Иудее. Решение назревших вопросов требовало присутствия там императора, и в 122 г. он отправился в поездку. Но прежде он отправил туда в 118 г. нового наместника Помпея Фалькона; в ознаменование одержанной им в 119 г. победы была отчеканена памятная монета. Решения Адриана, принятые в отношении северной границы Британии, должны рассматриваться как часть его общей пограничной политики. Сопровождая императора Траяна в военных походах на Дунай и на Восток, Адриан мог непосредственно видеть результаты его военных предприятий. Он понимал, что эти победы и завоевания, столь славные для людей военных, подрывают экономику Рима, ведут к присоединению к Империи новых больших и ненужных провинций, для защиты которых, несомненно, не хватит войск. Адриан видел свою задачу в установлении надежных границ Империи и создании высокодисциплинированной армии, постоянно готовой отразить любую угрозу извне. Та стремительность, с которой он реализовывал свою политику, показывает, что он уже имел о ней твердое представление. Император был непреклонен во взаимоотношениях с сенатом и безжалостен к несостоявшимся полководцам Траяна. Он сразу же отказался от завоеваний на Востоке и отвел войска на Евфрат. В первые годы правления император много времени уделял визитам на границы своей империи. На этих рубежах по его повелению возводились деревянные частоколы, вещественное свидетельство власти Рима.

Целью этих реальных барьеров было, как он эмоционально выразился, «отделить нас от варваров». В этой концепции не было ничего нового. Однако система сторожевых башен, расположенных на небольшом расстоянии друг от друга, уже не отвечала своим задачам. Границу в ночной темноте мог незаметно пересечь любой налетчик. Требовался достойный ответ, и таковым стал Адрианов вал. Необходимо было обеспечить беспрепятственное сообщение в обоих направлениях в целях поддержания торговли и дружественных отношений с племенами в приграничных областях. Теперь стало возможным установить твердый контроль над сбором пошлин, проверять ввозимые и вывозимые товары, задерживать для допроса подозрительных личностей. Вал составлял единое целое со сложной системой пограничных укреплений.

Вал Адриана имел длину 118,6 км, ширину 2,4 м и высоту до 4,5 м. Парапет вала с мерлонами увеличивал его высоту почти на 2 м. Перед валом была берма длиной 6 м и ров, средняя ширина которого достигала 8 м, а глубина – около 3 м. По внешнему краю рва был устроен гласис. С северной стороны вала располагался ров, замечательное сооружение, о котором высказывались самые противоречивые мнения. Ров с плоским дном имел ширину 2,4 м в нижней части и 6 м – в верхней и глубину 3 м. Выкопанная земля выкладывалась по обеим сторонам рва в виде холмовидных насыпей на одинаковом расстоянии от него. Каждая такая насыпь была шириной 6 м в основании, достигала почти 2 м в высоту и была обложена дерном.

Неотъемлемой частью вала были располагавшиеся на расстоянии одной римской мили друг от друга небольшие форты и невысокие башни. Форт был шириной от 15 до 18 м и длиной – от 19 до 23 м. Он имел одно или два казарменных помещения для размещения 30–50 человек. Было двое ворот: одни вели в форт, другие – через вал. Была также лестница, по которой поднимались на дозорную площадку на валу. Между фортами располагались башни, использовавшиеся для сигнализации и как укрытие для дозорных.

Хотя вал заканчивается в Боунессе, оборонительные сооружения, представленные небольшими фортами и башнями, продолжают тянуться вдоль побережья до небольшого населенного пункта Кардернок. Они добавляют к длине вала еще 65 км. Форты были построены в Бекфуте, Мэри-порте, Бэрроу-Уоллсе и Морсби. Что касается восточного окончания вала, то здесь ситуация неясная. Природные процессы изменили линию побережья. Здесь вал сворачивает в районе Уоллсенда в направлении Тайна. Возможно, существовали небольшие форты на южном берегу реки вплоть до Саут-Шилдса, где вал заканчивался. Последним элементом оборонительной системы была Военная дорога, проложенная за валом, связывавшая все форты и башни. Эта дорога была построена значительно позже, надпись на мильном камне указывает на 213 г.

В первоначальных планах построения вала предполагалось разместить форты за ним. Но в процессе строительства было решено включить форты в состав вала. Несмотря на различные размеры фортов, которые зависели от того, для каких конкретно подразделений они были предназначены, в основе они имеют один и тот же план расположения относительно вала.

Таким образом, идеи пограничного контроля, которые последовательно развивались в течение предыдущих сотен лет, способствовали принятию окончательного логического решения. Вал обладал всеми необходимыми элементами наблюдения, оповещения и контроля над действиями врага, объединенными в единую скоординированную систему. Вал пересекали три дороги. Самая западная дорога проходила через Карлайл и далее на север к Незерби, а оттуда шла к форту в Бирренсе. В то время как другая дорога проходила через форт Бердосуолд и далее к Бьюкастлу. Третья римская дорога Дир-стрит шла от Эборакума на север через Кор-бридж. Она проходила через ворота Портгейт, устроенные в валу возле Халтон-Честерс, а затем шла к Рисингему и Хай-Рочестеру. Три передовых форта в Бирренсе, Незерби и Бьюкастле были частью Адрианова вала, о чем свидетельствуют обнаруженные надписи того времени.

Штаб-квартира римской армии находилась, по-видимо-му, в Стэнуиксе. Расположение фортов указывало на то, что наибольшая угроза исходила от племен новантов (Novantae) и селговов (Selgovae), обитавших на юго-западе современной Шотландии.

Основной функцией колоссального сооружения Адриана, как известно, было установление тотального контроля над всеми дорогами, проходившими через провинцию, и взимание таможенных пошлин и прочих налогов с торговцев, а также тщательный осмотр товаров и проверка путников. Сомнительно, чтобы вал мог выполнять задачу обороны. Он был не в состоянии препятствовать продвижению большого количества войск, но только задержать их на какое-то время, пока не подойдет на помощь легион из Йорка или Честера.

Работы по созданию вала начались, должно быть, после визита Адриана в Британию в 122 г. под руководством Авла Платория Непота. Строительные работы продолжались и после 128 г., когда Адриан получил титул Отец Отечества, о чем сообщает надпись на восточных воротах форта Эсика в Грейт-Честерсе. Завершение работ по строительству фортов затянулось на довольно длительное время. Строительный камень из Карворана указывает на то, что этот форт был возведен не раньше 136–138 гг.

На Рейне и Дунае

На Рейне и Дунае Траян проводил политику укрепления границ Империи без каких-либо серьезных изменений. Но Адриан замыслил построить своего рода протяженную заставу, однако на Рейне это не стало таким грандиозным предприятием, как строительство вала в Британии. Быка-пывали ров с крутыми склонами глубиной от 1 до 1,5 м, заполняли его камнями и устанавливали в нем деревянный частокол из стволов деревьев. Три соединенных вместе ствола диаметром 30 см ставили на равных интервалах в 30 см. Деревянный частокол возвышался на 3 м над поверхностью земли. На отдельных участках границы в каменистой местности возводили стену без применения известкового раствора.

Несмотря на спорную датировку, еще одним защитным сооружением Адриана был, по-видимому, Fossatum Africae (Алжир). Это был ров шириной от 4 до 6 м и от 2,3 до 2,4 м глубиной, вдоль которого шла низкая стена и высота которой не превышала 2,5 м. Хотя это и не было серьезным препятствием для вражеского набега, подобное заграждение могло быть эффективной защитой против конницы, которая была ударной силой в условиях пустыни.

Более чем где-либо еще, тяжелую руку Адриана испытали на себе жители Иудеи, где волнения начались еще при Траяне. Адриан решил построить новый город на месте разрушенного Иерусалима под названием Элия Капитолина. Вместо храма, снесенного Титом, должно было появиться новое святилище, посвященное Юпитеру, связанное с самим императором. Хотя это было логическим следствием политического курса Рима, никакое иное решение не могло пробудить столь глубокий гнев иудеев, как дальнейшее осквернение их самого святого места. Разразилась жестокая война, которая потребовала присутствия самого императора. Разрушения и массовое убийство людей были невиданными, погибло более полумиллиона человек. Армия тоже понесла большие потери, особенно XXIII легион Deiotariana. Наконец последние тлевшие угли пожарища погасли к концу 135 г. И только после этого началось постепенное мирное восстановление.

Адриан известен не только как блестящий полководец, но и как опытный тактик в оборонительной войне. Его решения, как и у Августа, касались физических границ империи. Он успевал везде и появлялся повсюду, самостоятельно устанавливал, где должен был проходить оборонительный вал, и определял характер защитных сооружений, сам лично вникал в мельчайшие подробности любого дела. Уделявший много внимания дисциплине и подготовке войск, он отменил некоторые строгие меры: разрешил, в частности, детям военных претендовать на права наследства. Отношение современников к Адриану отражено в общих чертах в известной речи «К Риму» древнегреческого ритора Элия Аристида. Но еще больше мы узнаем от друга императора, древнегреческого историка Флавия Арриана, наместника Каппадокии. В замечательном труде «Тактика» предметом его интереса являются боевые порядки армии в прошлом и то, как она в современности отвечает на новые угрозы высокомобильных конных воинов степей. Примечательно также, что Арриан, находясь на дальних рубежах Империи, описывает состояние небольших флотилий, патрулирующих восточное побережье Черного моря.

Но самой большой заслугой Адриана было создание надежной армии. Он поощрял выходцев из провинции делать военную карьеру и становиться административными чиновниками. Многие офицеры потом оставались в своих краях, особенно это касалось Африки, чему есть множество эпиграфических свидетельств. Весьма вероятно, что в армии благодаря ему появились нерегулярные войска numeri, выполнявшие на границе вспомогательные функции. Так же как и во вспомогательных войсках, этими частями командовали племенные вожди, и они экипировались и сражались согласно собственным правилам. Солдаты этих частей занимали форты, находившиеся в местах расположения вспомогательных войск. Можно предположить, что их использовали в целях разведки и дозорной службы на приграничных территориях. Таким образом, при Адриане граница приобрела постоянство. Можно сказать, что это было поворотным пунктом для армии, когда она начала привыкать к своей оборонительной роли, что стало характерной чертой пограничной стратегии позднего Рима.

Существует еще один аспект политики Адриана, которая оказала глубокое влияние на приграничные территории по всей Империи. Император прекрасно понимал последствия возведения материальных барьеров, отделявших римлян от варваров. Требовалось принятие мер по улучшению экономики этих районов и повышению уровня жизни местных горожан. Визиты Адриана в пограничные районы сопровождались основанием новых городов, а старые города наполнялись дыханием новой жизни. Безопасность Империи в будущем зависела от зажиточности и лояльности народов приграничных территорий, а не только от мощи гарнизонов. Несмотря на отсутствие прямых свидетельств, возможно, что ушедшим на покой ветеранам оказывали помощь в приобретении земельных участков и поселению с семьями на новом месте. Происходил отход от жесткой системы земельных пожалований, характерной для старой системы колоний. Был создан класс своего рода аграриев-военных, из которых постоянно рекрутировались солдаты в пограничные армии, которые были полны решимости сражаться за свой народ и свою собственность.

Империя в правление Антонина Пия (138–161 гг.)

Несмотря на то что Пий взошел на трон, когда ему было почти 52 года, он находился во власти в течение 23 лет. Во время своего длительного правления он продолжил политику Адриана, но, в отличие от этого постоянно странствующего императора, он пребывал в Риме и твердо держал бразды правления в своих руках. Основной задачей было укрепление границ и поддержание мира. Но то тут, то там в Империи происходили волнения. В Африку из Палестины были отправлены отряды легионеров из VI легиона Ferrata, а также из гарнизонов на Рейне и Дунае. Требовалось усилить дакийскую границу. Единственное продвижение было отмечено в Британии. Был оставлен вал Адриана, и вместо него построен новый оборонительный Антониев вал от залива Ферт-оф-Клайд до залива Ферт-оф-Форт.

Что заставило Антонина Пия, проводившего осторожную политику, продвинуться еще дальше на север и отказаться от использования столь монументального сооружения предыдущего императора? Может быть, великим правителям свойственно часто менять свое мнение, и, в частности, в области военных задач. В данном случае племена за валом осознали свою силу и поняли, что эта преграда отделила их от бывших союзников. У них исчезла также возможность совершать грабительские набеги на богатые земли, лежавшие к югу от вала.

Наличие дополнительных оборонительных сооружений вала на побережье Камберленда и присутствие конных отрядов Ala Petriana в Стэнуиксе говорит, возможно, о том, что римлянам досаждали нованты. В свое время отвод войск при Домициане оставил настроенных проримски вотадинов на милость их агрессивных соседей селговов. Возможно, быстрое продвижение войск было вынужденным шагом для римлян, которые не могли остаться равнодушными к судьбе враждовавших племен, с которыми у них были заключены договоры. Могло быть и так, что после смерти Адриана дисциплина в римском войске упала, и враждебные Риму племена могли подумать, что теперь они будут действовать безнаказанно. Единственно возможным решением в этой ситуации было занять все земли и взять их под строгий военный контроль. Монеты 142 и 143 гг. отчеканены в честь римских побед и указывают на строительство нового вала.

Вал Антонина

Вал Антонина был построен из дерна на каменном основании шириной 4,27 м. Его длина была около 60 км. Высота его не превышала 3 м, по верху его проходили две дозорные дорожки, защищенные деревянным бруствером. С северной стороны располагался ров, берма была шириной около 6 м. Размеры рва менялись на всем его протяжении; в ширину он достигал около 12 м, а глубиной был 3,7 м. Он был V-образной формы, а местами дно его представляло собой типичную прямоугольную щель. За валом проходила дорога для войск шириной 4,88—5,49 м. Вал Антонина, как и вал Адриана, строили подразделения всех трех легионов Британии при наместнике Лоллии Урбике. При раскопках были обнаружены 17 плит и местоположения 14 походных лагерей, в которых размещались легионеры во время строительства.

В первоначальный план вала, как представляется, входили шесть больших фортов, равномерно расположенных на всем его протяжении. Здесь находились основные гарнизоны. Между этими фортами располагались на расстоянии мили друг от друга малые форты, повторяя схему расположения фортов вала Адриана. Однако не сохранилось свидетельств о сторожевых башнях, но если эти деревянные конструкции были составной частью земляного вала, то в таком случае трудно было бы обнаружить их следы. План изменили, возможно, до того, как строительные работы были завершены. Были возведены дополнительно еще десять или одиннадцать фортов, каждый из которых был меньше в размерах, чем первоначальные шесть. В некоторых случаях, как в Данточере, они были построены вместо малых фортов. Большую территорию между новым валом и валом Адриана теперь заняли войска, но места постоя были рассчитаны всего лишь на одну центурию. Понятно, что отряды легионеров размещались также в некоторых фортах вала. Эта экономия на личном составе говорила о тревожном истощении ресурсов. Но и в таком положении гарнизон нового вала вдвое превышал гарнизон вала Адриана. Этот факт свидетельствует о том, что основная угроза исходила с севера.

Вал Антонина

Некоторые ученые считают, что новые сооружения имели временный характер, но этот взгляд основан на утверждении, что вал Адриана продолжали удерживать как основной защитный барьер. Но это было не так. Некоторые форты, такие как Честер, все еще занимали войска, но были сняты даже ворота в малых фортах, и укрепление не выполняло своей роли. Вал Антонина заканчивался в западной части у Олд-Килпатрика, но, как и на побережье Камберленда, большие и малые форты были его продолжением. В Бишоп-тоне был расположен форт, защищавший переправу через Клайд. Сохранился небольшой форт Лург-Мур, возвышающийся над портом Гринок. Восточная часть вала заканчивается в Бриджнесе. Но немного дальше на восток существуют форт Карриден и форты в Крамонде и Инвереске. Была принята стратегия Агриколы, которая предусматривала строительство линии фортов, проходивших через Стратмор, а цепь аванпостов контролировала территорию между Северо-Шотландским нагорьем и морским побережьем. Римские войска заняли Ардок, как и Далгинрос, Берту,

Страгит и Кардеан. Вся оборонительная система, взятая в целом, совсем не была временной; граница была продвинута на север, а вал Адриана оставлен. Была создана новая постоянная оборонительная линия Британии.

Однако новая граница не оправдала ожиданий, и приблизительно в 165 г. войска были отведены к валу Адриана. О событиях и причинах, приведших к внезапному и драматическому решению, почти ничего не известно. Монета чеканки 154–155 гг., имеющую на реверсе надпись Britannia, заставляет предположить, что в это время была война, окончившаяся победой. Известный полководец Юлий Вер прибыл в Британию в 157 г. с военными подкреплениями из Германии и занялся восстановлением фортов на обширной территории. Возможно, он укомплектовывал личным составом форты вала Адриана. Имеется свидетельство о повторном размещении войск на валу Антонина, но в 165 г. он был оставлен.

Одно время считалось, что в правление Антонина гарнизон Уэльса был слишком небольшим, чтобы он мог выделить солдат для новой границы, но теперь такое мнение представляется ошибочным. Обнаруженные многочисленные фрагменты гончарных изделий той эпохи указывают на наличие гарнизонов в валлийских фортах. К этому времени многие из племен были замирены, и постепенно в их среде начиналось формирование гражданского общества. Пример этого дают силуры, некогда ярые враги Рима. Их племенной центр Кайрвент, разбросанные повсюду поселения и крестьянские общины быстро развивались и богатели. Следует отметить, что ситуация в Уэльсе была чрезвычайно сложна, и для ее понимания требуются новые свидетельства, которые могут быть получены только в результате дальнейших исследований. Обширный горный массив Центрального и Северного Уэльса находился, вероятно, под постоянным военным наблюдением. Форты контролировали все горные проходы и переправы на реках, все проезжие дороги, по которым передвигались люди и перевозили вьючные грузы. Дороги давали возможность быстро перебросить войска в нужное место. Кто-то может задать вопрос, почему тратилось столько денег и прилагалось столько человеческих усилий в стране с небольшим населением, где всех смутьянов было легко задержать и выслать. Армия могла иметь на это совершенно иную точку зрения. Солдаты большей частью выполняли полицейские функции, и они имели прекрасные условия для тренировки на местности, а кельтские племена, несомненно, обеспечивали необходимое количество новобранцев.

Две крепости были построены в эстуариях рек Ди и Аск, чтобы они могли получать все необходимое снабжение по морю. Честер занимал ключевую позицию между двумя областями высокогорий, и XX легион был в состоянии наблюдать за обеими. Места для крепостей были столь удачно выбраны, что в любом случае не требовалось что-либо менять. Однако большие крепости при римлянах так и остались обычными складами. Лучшие солдаты их гарнизонов служили в передовых частях или в качестве строительных рабочих на севере, или из них формировали отряды для участия в боевых действиях в различных кампаниях.

Расположение легионов в Британии в 43—120 гг.

В начале II столетия отряды бриттов появились в Оденвальде в Германии; они занимались возведением каменных сторожевых башен. Самая ранняя датировка каменных плит указывает на 148 г. Это дало возможность предположить, что эти бритты прибыли из области, расположенной между двумя валами после завершения кампании Лоллия Урбика. Но в последнее время это утверждение подвергают сомнению. В правление императора Антонина Пия на Верхнегер-манско-Ретийском лимесе, который был отрезком границы Римской империи, шло большое строительство, и местами граница была изменена. Новая граница, длиной 80 км, проходила прямо от Вальдюрна до Вельцхайма, с небольшим отклонением от основного направления до 1 м, что свидетельствовало о высоком мастерстве римских инженеров. Форты, расположенные вдоль лимеса Антонина, делились на несколько групп в зависимости от их размеров – 0,45 га, от 0,2 до 0,3 га и от 201 до 585 м^2. Это демонстрировало тот же принцип экономии рабочей силы, что имел место во время работ на валу Антонина в Шотландии. Причины изменения границы в Германии имели, скорее всего, экономический, а не военный характер. Сокращение длины границы и уменьшение размеров фортов могло свидетельствовать об исчерпании ресурсов. Но при этом в состав Империи вошли плодородные сельскохозяйственные земли. Мир, продержавшийся так долго, скоро нарушили хатты в 162 г. Имеются свидетельства о подвергшихся нападению и разрушению фортах, но впоследствии восстановленных.

Империя в правление Марка Аврелия (161–180 гг.)

Марк Аврелий длительное время обучался управлению государством у своего дяди Антонина Пия. Можно назвать причудой истории, что Марк Аврелий, человек созерцательного склада характера, был вынужден большую часть своей жизни провести на посту командующего римскими армиями. На Востоке неожиданно нарушил мир Хоеров, царь Парфии, который возвел своего ставленника на трон царя Армении, а затем с войском вторгся в Сирию. Он громил легионы, противостоявшие ему, поскольку римские солдаты, как и во времена Нерона, были деморализованы после длительного мира. Марк Аврелий принужден был снимать легионы с других фронтов. Кампанию проводил Луций Вер. Ему сопутствовал успех, и парфянская армия просто разбегалась под решительным натиском прекрасно спланированного наступления римлян.

К 166 г. сложилась почти такая же ситуация, как во времена Траяна, когда он был на пике своих успехов. Однако снова римлянам было не суждено одержать победу. Страшная чума начала быстро распространяться из Селевкии и поразила армию на Востоке. И когда войска вернулись домой, они принесли с собой эту болезнь, и она опустошила всю Империю. Ее воздействие на армию было катастрофическим; приграничные гарнизоны опустели, и враждебные племена скоро поняли, насколько ослаб Рим. Некоторые время северные границы подвергались давлению племен, которых привели в движение готы, устремившиеся из областей в нижнем течении Вислы в направлении Южной Руси в поисках новых земель. Неожиданно обнаружилась слабость дунайской границы, когда группа племен, возглавляемая маркоманами и квадами, прорвала ее и затем перешла через Юлийские Альпы и проникла в Северную Италию, в то время как Марк Аврелий со своей армией находился на Саве. Их главной целью был важный торговый порт Ак-вилея на Адриатике, который оказался в осаде. Какое-то время казалось, что остальная Италия и Рим сдадутся на милость победителей. Но племена, казалось, были удовлетворены захваченными трофеями и не собирались двигаться дальше на юг. Были вызваны войска из мирных областей, и Марк Аврелий повел свою армию против вторгшихся племен, которые бежали с награбленным через Дунай. Это случилось в 171 г., когда была одержана трудная победа. Но беда приходила за бедой. Отступление римских войск, смерть людей от чумы – все это привело к тому, что границы оставались незащищенными, чем и попытались воспользоваться авантюристы всякого рода. Повсюду, от дельты Нила до Британии, от Армении до Дакии, вспыхивали мятежи и совершались набеги. Полную картину событий трудно представить, а информация весьма фрагментарна. Марк Аврелий перешел в наступление решительно и целеустремленно. Первым делом были очищены от врага приграничные территории, затем восстановлена целостность самих границ. Поступавшие в обращение монеты отмечали все новые и новые победы, по мере того как уходили года. С 171 по 173 г. Марк Аврелий находился в Карнунтуме, его войска все дальше продвигались по землям варваров. Его цель стала понятной – привести к покорности все племена на Дунае, установить прямой контроль над ними, не надеясь уже на силу договоров. Сдавались все племена, одно за другим. Задача его была почти выполнена, и покоренные варвары были расселены в областях, примыкавших к дунайской границе к югу от самой реки, которые были опустошены чумой и войнами. В 175 г. настал черед сарматов, но задача не была окончательно решена, так как началось восстание Авидия Кассия в Сирии. Когда вскоре оно было подавлено, потребовалось присутствие императора на Востоке. Волнения на Дунае продолжались, и стало необходимостью организовать новые кампании в 177 и 178 гг. Уже близилось завершение долгой борьбы, но и кончина Марка Аврелия уже была близка. В 180 г., будучи на смертном одре, он призвал к себе сына Коммода и поручил ему завершить свои начинания. Но молодой император был совершенно не расположен заниматься государственными делами, его манили прелести мирной римской жизни. Все ограничилось подписанием договоров, а граница была предоставлена самой себе.

В Британии проблемы северной границы в любой период времени наиболее сложны для понимания, так как исторические свидетельства отрывочны и недостаточны. Сейчас все ученые после долгих споров признали, что Антонинов вал был окончательно оставлен в 163 г. Это может быть связано с планом восстановления вала Адриана, который принял Секст Кальпурний Агрикола в том же 163 г.; к тому времени в Южной Шотландии еще существовали отдельные форты. Резкое изменение в отношении к северной границе объяснялось, возможно, необходимостью срочной переброски войск на Дунай. Незадолго до этого войска ушли в большой поход на Парфию. Последующие кампании Марка Аврелия потребовали, вероятно, большого количества войск, и это неизбежно привело в 180 г. к набегам местных племен севера на передовые форты. Здесь необходимо рассмотреть два важных фактора. Во-первых, Марк Аврелий отправил в Британию 5500 сарматов в 175 г., когда повсюду была острая потребность в войсках. Это могло говорить о крайней необходимости отправки значительных подкреплений в Британию. Во-вторых, к 197 г. граница снова оказалась под большим давлением; в этот раз при больном Септимии Севере появилась потребность в организации очередной полномасштабной кампании.

Рассматривая достижения Марка Аврелия, мы видим его великие замыслы по спасению Италии, когда ей грозила реальная опасность. Это не было вопросом только восстановления границ и их защиты, но и вопросом предотвращения возможных подобных угроз. Для этой цели сами гарнизоны были недостаточны. Марк Аврелий почти не делал попыток осуществить масштабную передислокацию своих войск. Новые форты, заменившие собой разрушенные, были построены из камня, но никак не из дерева и дерна. Его основной целью было немедленно поставить варваров на границах под контроль Рима. Армию, которую он собрал в Италии, чтобы очистить от племен побережье Северной Адриатики, была сформирована из отрядов всех тех легионов, которые были в состоянии выделить их из своего состава. И реализация этого замысла продемонстрировала потребность в постоянных мобильных войсках. Хотя в этом не было ничего нового, поскольку вспомогательные отряды всегда использовались подобным образом, это лишний раз продемонстрировало всем самым драматичным образом бесполезность статичных с неполным боевым составом гарнизонов. Идея использовать самые лучшие части пограничных войск для формирования новых армейских корпусов начала укореняться в умах многих. Стоит только сожалеть, что Марк Аврелий оставил в наследство потомкам не историю своих войн и идеи большой военной стратегии, но книгу философских размышлений, которая мало что дает историкам. Но, по крайней мере, в подражание Траяну он возвел колонну с барельефами, взяв за образец колонну своего выдающегося предшественника.

Империя в правление Коммода (180–192 гг.)

Сын великого Марка Аврелия не наследовал от отца ни одной из его способностей. Он предпочитал проводить время и тратить силы на различные удовольствия и развлечения и оставил управление государством своим фаворитам, которые в полной мере воспользовались такой возможностью. К счастью для Рима, все еще оставались знающие наместники и легаты легионов, которые осуществляли действенный контроль границ. На дунайской границе, как свидетельствуют надписи, относящиеся к 185 г., начали строить новые укрепления бурги (burgi) и пресидии (praesidia). Они предназначались для борьбы с разбойниками (latrun-culi); возможно, так называли всех варваров, пытавшихся пересечь реку и проникнуть на римскую территорию. Это является еще одним свидетельством усиления пограничного контроля, подобное происходило и на других границах. Но, по-видимому, на границах в этот период было спокойно, за исключением Британии. Там племена каледонцев напали на вал Адриана и прорвались через него. Против них удачно действовал Ульпий Марцелл и одержал важную победу, так что император получил титул Britannicus (Британский). Однако в это время в римской армии в Британии созрел заговор. Он не был направлен против императора, но против его фаворита Секста Тигидия Перенниса, который занимал должность префекта претория. Он располагал абсолютной властью и был откровенно скуп в денежных расчетах с солдатами. Для усмирения мятежников в Британию в 186 г. был послан Пертинакс, который после убийства Коммода стал императором и правил в течение 87 дней.

Империя в правление Севера (193–211 гг.)

Смерть Коммода в последний день 192 г. ввергла Империю в длительную и ужасную гражданскую войну, из которой Север вышел окончательным победителем. Борьба велась между тремя формированиями: легионами Востока под командованием Гая Песценния Нигера, британскими легионами во главе с Децием Клодием Альбином и дунайскими легионами во главе с Луцием Септимием Севером. Последний из этих полководцев начал воевать, имея определенные преимущества. Его войска были расположены ближе всего к Риму, и он быстро занял его. Он распустил преторианцев и заменил их верными ему людьми из своих легионов. Север располагал самой большой армией, поскольку военные действия на Дунае привели к сосредоточению на границе в той области 12 легионов, в то время как на Рейне было только четыре легиона. Как только новый император утвердился в Риме, рейнские легионы перешли на его сторону. Девять легионов на Востоке, которыми командовал Нигер, не обладали тем боевым опытом, который имели легионы на северных границах. Вследствие внутреннего разлада и отсутствия поддержки в войске положение Нигера было безнадежным, и его легионы были сметены в 194 г. наступавшей с севера армией. Только Византий держался, находясь в долгой осаде. Жестокость наказаний Севера по отношению к сирийцам заставила многих солдат бежать, спасаясь, в Парфию. Хотя парфяне лишь в малой степени воспользовались теми возможностями, которые давала им гражданская война, все же отдельные передовые аванпосты римлян были атакованы и захвачены. Это дало повод Северу предпринять поход для освобождения потерянных территорий и укрепления границ. С его стороны было достаточно дальновидно не угрожать самой Парфии, но передать Осроену в управление местной правящей династии. Все дальнейшие действия зависели от того, насколько велика будет угроза с запада. Север признал третьего претендента на власть Альбина своим наследником. Но ему это было нужно только для того, чтобы выиграть время в борьбе с Нигером. Кандидатура Альбина была популярна в сенате, и многие представители влиятельных семейств призывали его облачиться в пурпурную тогу. Тогда он отправился в Галлию со своими тремя легионами и начал набор в свое войско.

Наместник шел на рассчитанный риск, выводя так много войск из Британии, и можно только догадываться, какие меры он предпринимал для защиты провинции. Возможно, города защищали рвы и валы, и им была гарантирована безопасность в случае вторжения разбойничьих банд с севера. Хотя горожане и брали на себя все организационные обязанности по проведению оборонительных работ, им, возможно, в планировании защитных рубежей оказывала техническую помощь армия. Вероятно, в городах оставалось достаточно войск, чтобы отбить любую атаку, и можно только догадываться, а заключались ли какие-либо договоры с северными племенами. Решающее сражение произошло в 197 г. при Лугдунуме. Согласно Диону, с каждой стороны было по 150 000 воинов, но большую часть закаленных в битвах легионеров привел Север. Сомнений в исходе противостояния не было. Север сурово обошелся с теми, кто поддержал его соперников. Многие были убиты, а поместья и собственность погибших и иных изменников была конфискована. Эта политика в отношении Галлии и Британии имела, вероятно, серьезные социальные и экономические последствия.

Гражданская война ясно показала последствия политики рекрутирования на местах, начатой еще при Адриане. Каждый из трех армейских легионов имел не только своих командиров, но и был сплоченным соединением, что составляло резкий контраст с тем неопределенным положением, в котором они находились в 69 г. Север имел не только самое большое войско, но и самое боеспособное. И то, как он использовал это ядро опытных легионеров сначала на Востоке, потом на Западе и снова на Востоке, предвещало создание больших мобильных полевых армий в будущем спустя столетия. Другим результатом войн было создание отдельного командования войсками: одно в Сирии и одно в Британии. Север не хотел иметь потенциально враждебных наместников с большой военной силой. Поэтому каждая из этих двух провинций была, в свою очередь, разделена на две, что раскололо легионы, которые теперь подчинялись двум наместникам вместо одного. Лояльность трону была подкреплена крупными пожалованиями и разрешением легионерам заключать законные контракты со своими женами и жить с ними вне форта. Однако проблемы на границах совсем не закончились; парфяне вновь проявили активность, в то время как две армии оказались заблокированными в Галлии, противостоя друг другу. Север решился на демонстрацию силы и реорганизовал оборону на Евфрате. Были созданы два новых легиона – I и II Parthicae (Парфянские) – и образована новая провинция Месопотамия. Основной целью была защита большого торгового пути, проходившего с востока на запад через Пальмиру. Ослабив давление на Сирию, ему удалось восстановить стабильность экономики. Император хорошо знал Северную Африку, так как он был уроженцем африканского города Лептис-Магна, и он служил легатом у проконсула Африки. Поэтому неудивительно, что безопасность Нумидии была основной причиной перемещения границы в южном направлении. Главной задачей нового лимеса – укрепленного рубежа – в Триполитании и Нумидии было защитить от сезонных миграций кочевников орошаемые обрабатываемые земли, где выращивали в основном оливки.

Именно в Британии Северу был брошен самый опасный вызов, так как северные племена воспользовались ситуацией и прорвали слабую оборону, причинив значительные разрушения валу Адриана и его фортам, что потребовало их полномасштабной реконструкции. Римские вооруженные силы, видимо, смогли защитить гражданское население провинции, поскольку в местах его проживания не было отмечено следов разрушений. Короче говоря, необходимо было готовиться к походам, чтобы отвоевать потерянные земли, а форты восстановить. Назначенные наместники Ви-риус Лупус, Валерий Пуденс и Альфенус Сенецио занимали свои должности с 197 по 205 г. Но их деятельность не решила пограничную проблему, которая оставалась предметом беспокойства на протяжении пятидесяти лет. Север принял решение вторгнуться в Шотландию и вел военные действия в течение трех лет (208–211 гг.) совместно с сыном Каракаллой. Готовясь к своей финальной кампании, император скончался, но Каракалла продолжил его дело.

По-видимому, римляне наконец нашли положительное решение по северной границе, так как племена по другую ее сторону не беспокоили Империю в течение почти целого столетия. Такой долгосрочный эффект дает основания предположить, что легионеры Севера действовали решительно и беспощадно. Видимо, римляне начали проводить новую политику. Вал Адриана был восстановлен и продолжал выполнять защитную функцию, но были также возведены укрепленные аванпосты, наблюдавшие за основными дорогами, ведущими на север. Отдельные подразделения в этих отдаленных фортах были подготовлены и вооружены специально для несения патрульной службы в холмистой местности Чевиот-Хилс, а возможно, и севернее. Но это была только часть принятых мер, так как римляне наконец поняли, что стабильность границы обеспечивается благодаря контролю над большим треугольником плодородных земель, расположенным между Северо-Шотландским нагорьем, морем и рекой Форт. Результаты раскопок показали, что в Карпоу на южном берегу Тея был построен постоянный форт, имевший массивные каменные строения, в которых размещались отряды солдат из VI и II легионов Augusta. Гарнизоны этого форта и форта в Крамонде на реке Форт могли снабжаться по морю. Тем не менее трудно объяснить, почему эти аванпосты располагались столь далеко от самого вала. Решение Севером проблемы северной границы можно назвать удачным, но в какой-то мере частичным. Эффективный контроль над областями за Адриановым валом должны были бы поддерживать сильные гарнизоны в глубине этой территории, осуществлявшие ее патрулирование, а с племенами следовало бы заключить новые договоры, предусматривавшие установление мирных отношений с Римом.

Многомасштабные и почти бесконечные военные кампании, характерные для правления Севера, неизбежно вели к росту численности армии. Были созданы три новых парфянских легиона, кроме уже упомянутых ранее двух, появился II легион. Нововведением стало назначение всадников префектами в качестве командиров вместо сенаторских легатов. Эта практика получила распространение в дальнейшем. Это могло отражать изменение во взаимоотношениях между сенаторами и всадниками; при этом не имел значения тот факт, что Север был настроен недоброжелательно к сенаторам. Один из новых легионов II, легион Parthica, был размещен в Альбане близ Рима. Можно спорить, было ли назначение всадника командиром в традиции императора Августа, принятой для римских когорт, но более важным изменением было увеличение численности этих подразделений. В когортах преторианцев и городских когортах насчитывалось до тысячи воинов, а численность караульных отрядов была увеличена до 7000 человек. Вместе с новым легионом у императора была теперь армия в 30 000 солдат, которой он мог воспользоваться немедленно.

В этот период возросла мобильность армии и произошли другие изменения по инициативе Севера. Улучшилась выплата жалованья и довольствия, и были отменены ограничения на заключение браков среди низшего состава, что привело к росту гражданских поселений за пределами пограничных фортов. Это, в свою очередь, было шагом вперед к введению обязательной военной службы по наследственному принципу. Повышение по службе военных низшего звена было облегчено, и появилось больше возможностей для всадников. Это было временем больших перемен в структуре и организации армии, однако по-прежнему сомнительно, чтобы Севера можно было считать великим преобразователем.

Если принять во внимание все приращения территорий в Британии, Нумидии и Парфии, тогда становится понятной хвала, воздаваемая сенатом Северу в 195 г. Однако Север, по-видимому, рассматривал свои кампании скорее как чисто оборонительные операции, чем намеренное расширение своих имперских владений.

Север имел большой личный авторитет; он предпринял практические шаги по созданию прочного фундамента безопасности своей Империи и династии. Для достижения этой цели он учел все происходившие изменения в военном деле и обществе, но у истоков этих перемен стоял Марк Аврелий и даже Адриан. Имперская армия была теперь совершенно иной организацией, чем та, что была создана Августом. Но именно в способности адаптироваться к изменявшимся потребностям заключалась ее сила, так как, несмотря на различных правителей, приходивших к власти, Империи было суждено просуществовать еще очень длительное время.

Глава 3

Состав армии

Римские когорты

Войска, расположенные в Риме и в его окрестностях, состояли из следующих подразделений.

1. Преторианская гвардия.

2. Городские когорты.

3. Городская стража (Vigiles).

Преторианская гвардия

Эти отборные пехотные подразделениями с приданными конными отрядами Equites Singulares Augusti – конной охраны императора – занимали почетное и высокое положение. Это была личная стража императоров, которая сопровождала их в военных кампаниях. Но прежде всего это была мощная сила, которая могла немедленно покончить с любыми волнениями в самом Риме. В выборе императора всегда учитывалось мнение гвардии, независимо от решений сената. Это именно преторианцы обнаружили прятавшегося за шторой Клавдия в императорском дворце и провозгласили его своим вождем, признав его принадлежность к династии Юлиев-Клавдиев. Тем временем сенат открыто высказался за Республику и отменил все акты Августа и Тиберия. Однако в двух критических ситуациях именно провинциальная армия высказала свое решительное мнение. Так, Веспасиан пришел к власти, опираясь на восточные и дунайские легионы. Равным образом Север смог объявить себя императором после позорного торга, устроенного преторианцами в Риме, которые были готовы поставить во главе Империи того претендента, кто предложил бы большую сумму. Было крайне важно постоянно обеспечивать лояльность гвардии, чтобы император смог защитить свои позиции в Риме. Иногда появлялась необходимость распустить старую гвардию и заменить ее верными частями, обычно призываемыми из легионов, как это случилось при Вителлин и Севере.

Август был осторожен и никогда не пытался показать свою силу в Риме, где у него были только три когорты, размещавшиеся во временных казармах. Остальные войска были расположены в городах вокруг столицы. Во время принципата Тиберия префект преторианцев Луций Элий Сеян, зловещая личность при троне, смог перевести все когорты в Рим и построить новый форт для них (castra praetoria) к северо-востоку от стен столицы. Позднее он стал частью стены Аврелиана.

В правление Августа насчитывалось девять преторианских когорт по 500 человек в каждой. Все они рекрутировались в Италии. Затем, возможно, Калигула увеличил их число до двенадцати, а во время гражданской войны Вител-лий в панике сформировал шестнадцать когорт из солдат оставшихся верными ему легионов. Но Веспасиан, имевший привычку экономить на всем, вновь сократил количество когорт до девяти, с пятьюстами солдатами в каждой.

Возможно, что в каждой преторианской когорте в I в. было до 1000 человек, командовал ею трибун из сословия всадников. Но к середине II столетия когорта насчитывала уже 500 человек, а во времена Севера численность ее состава вновь удвоилась. Большим преимуществом службы в гвардии, согласно Диону Кассию, было высокое жалованье, вдвое превышавшее жалованье легионера. Впоследствии расценки менялись, и при Августе преторианец получал 250 денариев, а легионер – всего 75. Предположительно, преторианцы стали больше получать в правление Домициана и Севера, когда годовое жалованье поднялось до 1500 денариев. Кроме того, когда новый император вступал на трон, он покупал верность своей личной охраны большой денежной раздачей – донативом. Иногда он был эквивалентен пятилетнему жалованью преторианцев. Другим большим преимуществом службы в гвардии был ее относительно короткий срок, всего лишь 16 лет, в то время как легионер обязан был отслужить 25 лет.

Городские когорты

К концу своего правления Август сформировал три городские когорты под управлением префекта города (ргае-fectus urbi), сенатора в консульском ранге. Тацит объяснил обязанности занимавшего этот пост официального лица: «Надзирать за рабами и теми гражданами, которые склонны к поведению, нарушающему общественный порядок, пока они не будут приведены к покорности». Префект города обладал большой властью и при случае мог приказывать претору (praetores). Когорты с самого начала рассматривались как часть императорской армии, под номерами X, XI и XII. Их число, возможно, увеличилось до четырех в правление Клавдия. Новая XIII когорта до 65 г. базировалась в Риме. Клавдий отправил одну когорту в Путеолы, а вторую – в Остию для борьбы с пожарами. В правление Нерона также формируется XV когорта Urbana. О ней упоминается на могильной плите трибуна Антония Назона.

Сложности в нумерации городских когорт еще более явно проявились, когда они возникли в Лугдунуме и Карфагене. Когорта в Лугдунуме должна была охранять монетный двор, учрежденный Августом в 15 г. до н. э., и она находилась там до 21 г. до н. э. В тот год эта когорта помогла подавить мятеж Флора. К 69 г. это подразделение, согласно Тациту, стало известно как когорта XVIII. Это логичное утверждение, так как XVII когорта тогда была отправлена Оттоном в Рим для его защиты.

Веспасиан создал новое подразделение – I когорту Flavia Urbana, которую он намеревался разместить в Лугдунуме.

Городская стража

Август создал эти части в 6 г., когда участились крупные пожары, а набранные отряды рабов показали свою явную неспособность бороться с этим бедствием. Август осознал необходимость формирования военной организации, хорошо подготовленной, оснащенной и дисциплинированной, под командованием опытных офицеров. В 14 районах Рима были сформированы семь когорт общей численностью 7000 воинов. Хотя первейшей обязанностью этих стражей была борьба с пожарами, в равной мере им было суждено стать прообразом городской полиции. Они патрулировали ночью улицы, следили за тем, не начался ли где пожар. Но также они имели дело с уличными потасовками и мелкими преступлениями, занимались поиском беглых рабов и разыскиваемых преступников.

Стражи имели различный инвентарь, используемый при тушении пожаров. Это были насосы (siphones); толстые тюфяки, предназначенные для спасения людей, выпрыгивавших из верхних этажей горящего здания (centones); лестницы (scalae); багры и шесты (perticae); метлы (scupe) и топоры (secures). Применяли также баллисты (ballistae); возможно, их размещали на повозках, и они были похожи на те метательные машины, что использовали легионеры на поле боя. С помощью этих небольших катапульт забрасывали крюки на крыши домов, чтобы сбросить вниз горящие деревянные балки-перекрытия. Или выстреливали конец веревки в оконные проемы, чтобы с ее помощью люди могли покинуть здание. Другим интересным средством для борьбы с пожаром было кислое вино низкого качества (acetum), которое якобы имело свойство тушить языки пламени. Матрасы поливали вином источник огня или применяли его как прикрытие от огненной стихии.

Во главе городской стражи стоял префект (praefectus), и, хотя он был ниже по званию среди других префектов, все равно занимал важное положение на социальной лестнице. Семь когорт, каждая численностью тысяча человек и состоявшая из семи центурий, находились под командованием трибунов. Офицеры считали эти части армейскими подразделениями, служба в них была делом ответственным, дававшим возможность дальнейшего продвижения, вплоть до назначения в преторианскую гвардию. Существовали обычные младшие офицерские звания – центурион (centurio), помощник центуриона (optio), тессерарий (tesserarius). Было также много освобожденных от военной службы (immunes) технических специалистов, которые отвечали за работу насосов и другого снаряжения. Другое отличие городской стражи от других военных подразделений было большое количество врачей (medici ordinarii), приписанных к каждой когорте. Это объяснялось необходимостью оказывать помощь не только солдатам стражи, но и пострадавшим в пожаре гражданским лицам, так как отсутствовала служба скорой помощи. Хотя вполне можно предположить, что, возможно, существовал большой госпиталь в штаб-квартире стражей. О них мало что известно, но свидетельства об их существовании были обнаружены во время раскопок.

В городе было семь основных пунктов дислокации частей городской стражи с филиалами (excubitoria) в необходимых для того местах. Сохранившиеся эпиграфические тексты указывают нам, что штаб-квартиру vigiles, находившуюся на Фламиниевой дороге у Ратуменовых ворот Сер-виевой стены, занимала I когорта. Это учреждение показано на монументальном Мраморном плане Рима, созданном в правление Севера. Оно представляет собой два внутренних двора с 25 комнатами (contubernia) на каждой стороне. Сдвоенная центурия из 160 человек занимала 20 комнат – контуберний, с 8 воинами в каждой, так что оставалось еще место для помощников центурионов и тессерариев.

Подразделение из четырех центурий было сформировано в Остии, главной гавани Древнего Рима. Центурии набирались из семи римских когорт на ротационной основе, срок службы в них был ограниченным. Центурии занимали небольшое здание с симметричным внутренним планом, построенное в правление Адриана. Контубернии располагались по четырем сторонам внутреннего двора, в центре которого находилось строение с небольшим святилищем (sacellum). Лестницы указывают на то, что имелся второй этаж. По обеим сторонам входа в фасадной части здания имелись два помещения для двух центурионов, при заднем входе – два помещения для младших офицеров. Возможно, были более просторные комнаты на втором этаже для командира трибуна.

Личная охрана из представителей германских племен

Кроме императорской гвардии, имелся также особый отряд телохранителей императора, известный как custodes, в который проводили набор в дальних приграничных областях. Это делалось с той целью, чтобы новобранцы не имели никаких связей, ни социальных, ни личных, с жителями Рима или провинций. Начало этой практике положил во время гражданской войны тогда еще Октавиан, когда несколько отрядов варваров были рекрутированы на вновь завоеванных территориях. У Августа был охранявший его испанский отряд из Калагурриса, который он распустил, но сохранил личную охрану из германцев. Может быть, именно с этой целью Гай набрал отряд батавов во время его странных маневров на Рейне. О них есть упоминание в правление Нерона, который убрал их из охраны своей матери, когда он готовил заговор против нее. Окончательно от них избавился скупой и всех подозревавший Гальба, который отправил их на родину, так и не заплатив им ничего.

Легионы

Общие сведения

Легионы были главной военной силой в Римской империи в первые годы ее существования. Призыв на военную службу проходил ежегодно только среди римских граждан. Цезарь в большом количестве набирал новобранцев в Цизальпинской Галлии во время его галльских кампаний. Колонисты этой провинции продолжали давать мужчин для легионов во второй половине I столетия. Рекрутирование в Риме и Центральной Италии почти полностью прекращается с эпохи Августа. Продолжился только набор в преторианскую гвардию и городские когорты. Однако граждане могли добровольно вступить в когорты, называвшиеся Cohortes Civium Voluntariorum Ingenuorum. Но эти подразделения формировались только в чрезвычайной ситуации, как это было во время Паннонского восстания в 7 г., когда были набраны 32 когорты, 10 из которых впоследствии остались в составе армии. Шесть cohortes ingenuorum были сформированы после катастрофического поражения Вара в 9 г. для восполнения тяжелых потерь на Рейне. Об их особом положении свидетельствовал тот факт, что по завещанию Августа

все они получили три сотни сестерций наравне с легионерами, а их командиры имели звание трибуна. Подобное привилегированное положение могло, однако, не сохраниться, так как имеются свидетельства, что принцип добровольности набора перестал действовать к концу I столетия.

В результате изучения надгробий легионеров было выяснено, откуда они были родом. В первые два столетия существования Империи большую часть рекрутов набирали в Италии, постепенно набор захватывал все больше областей – Испанию, Галлию, Македонию, азиатские провинции, Сирию и Египет, Норик, Далмацию и Рецию, Германию, Паннонию и Мёзию, Дакию и Фракию, продвигаясь в направлении границ. Число рекрутов, приходившихся на Италию, составляло 65 процентов в период от правления Августа до правления Калигулы; 48,7 процента в период от правления Клавдия до Нерона; 21,4 процента в период от правления Веспасиана до Траяна и менее 1 процента во II столетии.

Нумерация и названия легионов

Во времена Республики легионам давали каждый год, по мере того как их набирали консулы, серийные номера (I–IV). В поздний ее период легионы уже обозначались большими цифрами; так, Цезарь командовал в Трансальпийской и Цизальпинской Галлии легионами под номерами от VII до X. Такие же большие номера имели легионы и на Востоке, что говорило о существовании системы наименований. Вряд ли можно удивляться, что в гражданскую войну часто встречались одни и те же номера. Чтобы иметь возможность различать их, использовались прозвища (cognomina), которые часто отражали обстоятельства их появления. Так, XIV легион Gemina (Парный) был образован путем слияния двух легионов. Или название указывало на того государственного деятеля, при котором он был сформирован (название Августов означало, что легион был восстановлен после гражданской войны). Были также распространены такие характерные имена, как Ferrata, Fulminata, Rapax (Железный, Молниеносный, Стремительный), или легион называли по провинции, где он был сформирован и нес службу (Hispana,

Gallica). Другие легионы, сформированные императором, носили имена богов, которым он поклонялся (Аполлон и Минерва). Позднее легионы получали титулы в честь правящего императора – Антониана (212–222 гг.), Гордиана (238–244 гг.). Август оставил в неприкосновенности систему нумерации, так как легионы не желали отказываться от номеров и наименований, освященных традицией.

Перечень легионов и происхождение их названий

Номера легионов – краткое резюме

Подлинный номер легиона в какой-то определенный период времени всегда был предметом дискуссий. Единственный истинный факт приводит Тацит в своем обзоре военной ситуации в 23 г. Восемь легионов располагались на Рейне, три – в Испании, два – в Африке, два – в Египте, четыре – в Сирии, два – в Паннонии, два – в Мёзии и два – в Далмации. Всего насчитывалось 25 легионов. При Тиберии ни один легион не был потерян и не появилось ни одного нового, все они достались ему от Августа. Но каким образом Август реорганизовал остатки примерно 60 легионов, уцелевших после гражданской войны, в полноценную армию, не совсем ясно. Вероятно, к 16 г. до н. э. у Августа была армия из 28 легионов, после поражения Вара число легионов достигло цифры, приведенной Тацитом. Два новых легиона сформировал Калигула или Клавдий, один – Гальба и три – Нерон или Веспасиан. После мятежа Циви-лиса четыре легиона были расформированы Веспасианом и заменены двумя вновь сформированными. Теперь их общее количество достигло 29; Домициан в 83 г. довел это число до 30. Вероятно, к 92 г. перестал существовать V легион Alaude. Траян восполнил потерю, сформировав XXX легион, специально для участия в Дакийских войнах. Однако Траян также создал II легион Traiana, и он, возможно, заменил XXI легион Rapax, который был разбит ранее.

В надписи, обнаруженной в Риме, времен Марка Аврелия перечисляются 28 легионов в строгом порядке с запада на восток. IX легион Hispana и XXII легион Deiotariana в этом списке не упоминаются. Первый мог быть потерян на Дунае или в Каппадокии в 161 г., а второй – во время Иудейского восстания при Адриане. Во II в. появились только два новых легиона (II и III легионы Italica). Они были сформированы в Италии в 165 г. Марком Аврелием. Общее количество легионов удивительным образом не менялось в течение более сотни лет.

Организация легиона

Наименьшим подразделением в легионе была центурия, которая вначале состояла из сотни солдат, но ко времени Полибия их число сократилось до 80. Она была разделена на 10 отрядов из 8 человек каждый (contubernia), которые делили одну палатку и одного мула в полевых условиях, а в казармах им выделяли пару комнат. Во времена Республики уже больше говорится о манипуле, который состоял из двух центурий. Манипул был представлен в гарнизоне форта и в лагере, и это старое подразделение имело, возможно, административное и тактическое значение. Войска, вероятно, принимали участие в парадах и шли на марше в составе манипул. Однако именно центурия была основным подразделением императорского легиона. Шесть центурий образовывали когорту (480 человек), а десять когорт – легион. Согласно Гаю Юлию Гигину и Флавию Вегецию, численность первой когорты составляла тысячу человек, в которую входило пять сдвоенных центурий, что подтверждается эпиграфическими данными II столетия и планами форта в Инчтутиле, построенном в 85 г.

Организация легиона

Вегеций – единственный для нас источник знаний о боевом порядке когорт. На переднем крае первая когорта размещалась на правом фланге, третья – в центре и пятая – на левом фланге, в то время как между ними строились вторая и четвертая когорты. Во второй линии располагалась шестая когорта, которая, по словам Вегеция, состояла из самых лучших молодых бойцов. Восьмую когорту, с отборными воинами, ставили в центре; десятую, тоже с опытными бойцами, – на левом фланге. Седьмая и девятая стояли между ними. Таким образом, самыми слабыми когортами были девятая и седьмая, а также четвертая и вторая.

Наконец, легиону придавался конный отряд из 120 всадников, который выполнял функции разведки и посыльной службы. Они занимали одно положение со штабными работниками и другими некомбатантами и входили в состав определенных центурий легиона.

Офицерский состав

Командующий легионом был легат легиона (legatus le-gionis). Во времена Империи император имел полномочия собирать армию, ставить во главе легионов своих командиров вместо себя. Обычно это были сенаторы, которые занимали должность претора или старшего магистрата, являвшихся ступенью в их политической карьере. К этому времени им уже было, по крайней мере, за тридцать, хотя Агриколе исполнилось только двадцать восемь. Недостаток этой системы заключался в том, что назначение было во многом всего лишь этапом в карьере, командование легионом продолжалось только три или четыре года. Военные способности командиров сильно различались. В то время как некоторые офицеры стремились обрести славу на поле боя, большинство легатов, памятуя о будущем месте службы, думали только о том, как избежать серьезных ошибок в командовании. Позднее, когда сенатор заканчивал исполнять обязанности консула, он становился наместником провинции. Если это была императорская провинция, то он еще принимал командование над несколькими легионами. Если эти люди не имели склонности к военной службе, то, по крайней мере, их происхождение и образование давали им право власти.

Старшим военным офицером в легионе был трибун ла-тиклавий (tribunus laticlavius). Он носил сенаторскую тогу (toga laticlavia), окаймленную широкой пурпурной полосой. Этот трибун служил недолго до того, как ему исполнится 25 лет, а затем он входил в состав сената как квестор (quaestor). Он мог рассчитывать стать командиром легиона спустя какое-то время. Затем шли трибуны ангустиклавии (tribunus angusticlavii), на тоге которых была узкая пурпурная полоса. Это были, как правило, молодые люди из сословия всадников.

Выходцем из этого же сословия был третий по статусу в составе командиров офицер – префект лагеря (prefectus castrorum), который отвечал за содержание лагеря, снабжение продовольствием и боеприпасами. В отсутствие легата и старшего трибуна он принимал командование на себя. Префект имел преклонный возраст 50–60 лет и служил в армии всю жизнь, начав службу в центурии и поднявшись до должности ее командира. Для многих должность центуриона была пиком их карьеры. Те, кто имел большие способности, опыт или покровительство вышестоящего начальства, могли подняться по службе гораздо выше и даже стать префектом преторианской гвардии.

Возможно, наиболее известным из старых ветеранов был Марций Турбон, близкий друг Адриана, который в начале его правления стал префектом претория. Впоследствии он командовал армиями, которые подавили восстания в Иудее и Мавретании, после чего под его начало были поставлены легионы в Паннонии и Дакии.

Наибольшая ответственность лежала на офицерах среднего звена – центурионах. Примипил (primus pilus) был самый высокий по рангу центурион, который командовал первой центурией первой когорты. Эту должность можно было занимать только один год; подобная практика сохранялась со времен Республики. Он получал значительное жалованье, и после выхода в отставку ему выплачивалась значительная субсидия, достаточная, чтобы он мог войти в сословие всадников. Если у него было желание продолжить службу в армии, то он мог осуществить свое намерение при наличии вакансии. На гражданской службе для него тоже открывались заманчивые перспективы. В первые годы империи существовали должности primus pilus bis и primus pilus ter, но с воцарением Клавдия правила организации центурии поменялись, и появилась должность primus pilus iterum. Ее имели право занимать офицеры, служившие трибунами в частях vigiles, городских и преторианских когортах в Риме. Ничего не известно об обязанностях офицеров, занимавших перечисленные нами должности и подчинявшихся старшему трибуну. Ниже primus pilus стоял princeps, который отвечал за работу штаба и подготовку воинов. Другие центурионы первой когорты, известные как primi ordines, располагались в порядке старшинства следующим образом: hastatus, princeps posterior и hastatus posterior. В других когортах центурионы назывались и располагались в следующем порядке: pilus prior, pilus posterior, princeps prior, princeps posterior, hastatus prior и hastatus posterior.

Высокие посты занимали незаурядные или привилегированные личности, как правило командиры центурионов, но было обычным делом и прямое назначение из солдат эвокатов, служивших в римских когортах. Чрезвычайные обстоятельства могли неожиданно помешать привычному порядку назначения. Гней Кальпурний Пизон, будучи наместником Сирии, с явной враждебностью относился к популярному в народе Германику. Заискивая перед армией, Пизон понизил в должности ряд трибунов и старших центурионов и поставил на их место своих людей, что привело к падению воинской дисциплины. Поддержка той стороны, что побеждала в гражданской войне, также влияла на продвижение по службе и наоборот. Одним из замечательных примеров судьбы центуриона может служить военный путь Петрония Фортуната. Возможно, он был родом из Африки, куда он в конечном счете и вернулся. Вначале он был призван в ряды I легиона Italica, находившегося в Нижней Мё-зии. После четырех лет службы, когда он по очереди был писцом (librarius), командиром стражи (tesserarius), опционом (optio) и сигнифером (signifer), его назначили центурионом. Затем он служил еще в 12 легионах. Это были: VI легион Ferrata в Сирийской Палестине, I легион Minervia в Нижней Германии, X легион Gemina в Верхней Паннонии, II легион Augusta в Британии, III легион Augusta в Нумидии, III легион Gallica в Сирии, XXX легион Ulpia в Нижней Германии, VI легион Victrix в Британии, III легион Cyrenaica в Аравии, XV легион Apollinaria в Каппадокии, II легион Parthica, возможно в Албануме в Италии, и, наконец, I легион Adiutrix в Паннонии. Он провел на военной службе 46 лет, получив награду за одну из Парфянских кампаний, но так и не стал старшим офицером.

Таким образом, постоянная смена места службы и переезды на большие расстояния вряд ли можно считать повышением. Должны были присутствовать и другие факторы. Обычно было распространенной практикой в тех замиренных областях Империи, где не велись военные действия, выделять из состава легиона отряды (vexillum), которые передавались легионам, принимавшим участие в военной кампании. Равным образом и потери могли восполняться посылкой таких дополнительных отрядов. После того как на начальной стадии восстания 60 г., возглавленного Боудиккой, IX легион Hispana был разгромлен, ему на помощь был прислан отряд из 2000 солдат, набранный из легионов на Рейне. Фортунат служил во второй половине II столетия, тревожном для Британии времени. Это могло стать причиной его перевода во II легион Augusta и VI легион Victrix. Подкрепления с Рейна были направлены во все три Британских легиона во время правления наместника Британии Гнея Юлия Вера.

Назначал легионера на пост центуриона наместник провинции. Обычно назначение происходило после двенадцати лет службы, хотя выдающиеся военные способности и дар командовать солдатами, проявленные на поле боя, сокращали этот срок. От командира требовалась также грамотность, вот почему большая часть легионеров оставалась рядовыми. Грамотных новобранцев сразу же отбирали и после короткой подготовки направляли в штаб, что автоматически вело к продвижению по службе. Работа в штабе также способствовала более тесному общению с офицерами, особенно трибунами, которые могли стать ценными покровителями рекрута.

Другой путь к той же цели вел через рядовой состав когорт Рима. Вновь призванный на службу эвокат, если он имел покровителя, мог стать центурионом после шестнадцати лет службы. Гражданские лица также имели возможность получить эту должность, но гораздо легче было этого добиться сыновьям центурионов, которые уже проявили себя на муниципальной службе. Конечно, в этом деле была необходима поддержка влиятельного патрона; им мог быть бывший командир отца или сам наместник.

Карьерное продвижение тех, кто стоял на служебной лестнице ниже центуриона, казалось, должно было быть простым. Однако на самом деле это была сложная система, интегрированная в структуру главного штаба. Перевод на другую должность осуществлялся не в установленном порядке, но согласно тщательно разработанному плану. Выбранным кандидатам давали возможность набраться опыта в командовании и административной работе. Это рассматривалось как подготовка к занятию должности центуриона. Но только тот, кто стал корникуларием (cornicularius) или опционом (optio), мог ожидать повышения. Те, кто получил окончательное назначение, назывались optiones ad spem ordinis или optiones spei. To есть это были выбранные на должность центуриона, но ожидавшие вакансии. В каждой центурии званий ниже центуриона было четыре. Старший по званию был сигнифер, или знаменосец, который делал всю бумажную работу в центурии. Ниже его стоял опцион (optio), который принимал на себя командование центурией на поле боя в отсутствие или в случае гибели центуриона. Эти два офицера назывались принципалами, или младшими офицерами, и получали двойное жалованье. Затем следовал тессерарий, командир стражи. Четвертым офицером был custus armorum, который отвечал за оружие и военное снаряжение.

Офицеры центурии были включены в персонал штаба – tabularium legionis, начальника которого называли cornicu-larius. Младшими по должности при штабе были exacti (бухгалтеры) и librarii (переписчики). Более высокое положение занимали фрументарии (frumentarii), занимавшиеся поставками хлеба, и квестионарии (quaestionarii), чиновники, проводившие следствие. Были также старшие чиновники, выполнявшие судебные функции (commentariensis).

Очень сложно для историка установить точные взаимоотношения между всеми этими званиями, так как менялись они довольно часто, следуя случайной последовательности. Хотя имеющиеся скудные сведения показывают, что все же прослеживается основная тенденция карьерного роста. Некоторые работники штаба имели особые обязанности. Существовали чиновники, которые вели амбарные книги (librarii horreorum), заведовали военной кассой, где хранились деньги легионеров (librarii depositorum), занимались вопросами собственности людей, которые умерли на службе (librarii caducorum). Общее количество письменной документации в таком бюрократическом учреждении было, по-видимому, колоссальным. Остается еще упомянуть аквили-фера (aquilifer), который нес легионного орла аквила; он также выполнял обязанности казначея. Сундук с деньгами легионеров ради безопасности хранился вместе со священными знаменами. В легионе имелся также знаменосец има-гинифер (imaginifer), который нес штандарт с изображением императора. У него не было особого статуса, и он ничем не отличался от сигнифера.

Иммуны (immunes)

Одной из интереснейших особенностей армии Древнего Рима было наличие в ней технических специалистов и ремесленников. Для них не создавали отдельных подразделений. Как известно, все строительные работы выполнялись легионерами, которые были обучены земляным и дренажным работам, в частности рытью рвов. Все эти разнообразные виды работ требовали помощи со стороны различных специалистов, таких как agrimensores (землемеры), plumbarii (специалист, обслуживавший свинцовые трубы) и других подобных. Эти люди имели важную привилегию – их освобождали (immunitas – лат. «освобождение») от тяжелых работ. Такой человек был независим от центуриона, который мог дать подчиненному малоприятное задание, а затем ждать взятки, чтобы отменить приказ. Подобные злоупотребления встречались часто, и одна из реформ императора Адриана была направлена на урегулирование системы трудовых отношений, в результате которой был составлен подробный список всех требующихся специалистов в легионе. Им было установлено жалованье, в полтора раза превышающее жалованье рядового пехотинца.

Список специалистов и ремесленников сохранили нам Дигесты Юстиниана VI столетия. Этот уцелевший фрагмент взят из трактата конца II в. «De rei milutari», автором которого был Таррунтений Патерн. В списке различных профессий, в частности, присутствуют: mensores (землемер), artifices qui fossam faciunt (землемеры, занимавшиеся постройкой рвов), medici (санитары), qui aegris praesto sunt (работники лазарета), veterinarii (ветеринары), architectus (мастера-строители), gubernatores (лоцманы), naupegi (корабельные плотники), ballistarii (специалисты по строительству и управлению баллистами), aerarii (кузнецы), carpentarii (плотники), scandularii (кровельщики), gladiatores (кузнецы, ковавшие мечи), Sagittarii (изготовители стрел), acuarii (изготовители луков), custodes armorum (оружейники), venato-res (охотники, то есть те, кто добывал продовольствие), victimarii (те, кто совершал жертвоприношения), librarii quoque qui ducere possint (бухгалтеры), praeco (глашатаи), bucinator (трубач).

В армии были также гаруспики (haruspices), которые делали предсказания, гадая по внутренностям животных. На колонне Траяна изображена длинная процессия с животными, идущая вокруг форта в направлении алтаря, где стоит жрец и музыканты с трубами, чей звук отпугивает злых духов. На заднем плане стоят victimarii и держат наготове топоры, предназначенные для заклания жертвенных животных.

Легионеры: вербовка и подготовка

Для службы в легионе людей тщательно отбирали. От будущих воинов требовалось крепкое здоровье и телосложение. Помимо этого, как сообщает Вегеций, рост легионера был не меньше 6 римских футов, или 1,78 м. Молодой рекрут проходил тщательный медицинский осмотр: у него должно было быть хорошее зрение, прямая осанка, широкая грудная клетка, мускулистые и длинные руки, тонкая талия, жилистые ноги. В эпоху ранней Империи проблем с набором рекрутов, особенно в приграничных областях, где молодые новобранцы были более закаленными, как правило, не возникало. Однако прежде всего для рекрута было необходимо обрести легальный статус – полное римское гражданство. По завершении всех формальностей, занесения в списки и предоставления личных данных, будущий легионер приносил присягу (sacramentum). Один из рекрутов поднимал руку с открытой ладонью и читал полный текст присяги перед новобранцами. Он обязывался служить императору и его представителям, исполнять все приказы, не страшась смерти, и быть готовым принять суровое наказание за дезертирство и непослушание. Все остальные поднимали свои руки и повторяли слова idem in me («и я также»). После этого рекрут официально становился легионером на службе императора и мог получить свои путевые деньги (viaticum) и отправиться в то подразделение, к которому был приписан. На этом испытательный период (probatio) заканчивался.

Вегеций подробно описывает подготовку рекрутов. Строевые занятия на плацу, совершение маршей в степной местности и марш-бросков (преодоление расстояния в 32 км за пять часов), физические упражнения и бег, преодоление препятствий. Считалось необходимым умение плавать и, конечно, владение оружием. Вначале обучали сражаться на деревянных мечах, которые были вдвое тяжелее обычных мечей (gladius). Наконец, он бился в доспехах, при полном вооружении. Его обучали основам тактики боя, а затем он должен был продемонстрировать свои способности перед старшими офицерами. Только после этого он получал право войти в ряды легионеров.

Ременная пряжка (Лондон)

Ременная пластина (Лестер)

Пластина от доспеха лорика сегментата (Ньюстед)

Солдаты носили льняное нижнее белье и шерстяную с короткими рукавами тунику, доходившую до колен. Хотя римляне вначале считали ношение штанов (Ьгасае) чужеземным обычаем, свидетельствовавшим об изнеженности, легионерам все же разрешили носить их в условиях холодного климата. Штаны шили из кожи, они плотно облегали ноги, были короткими, немного ниже колен. Обувью им служили крепкие солдатские сапоги (caligae). Император Гай Август Германик получил в детстве прозвище Калигула, что означает «сапожок». Это были тяжелые сандалии с толстой подошвой, подбитой пустотелыми гвоздями с широкой шляпкой. Кожаные ремни сандалий, переплетаясь, доходили до середины голени. В холодную погоду под ремни продевали кусок шерстяной материи или мех.

Нательная броня видоизменялась с течением времени. В эпоху Цезаря и в начале I столетия легионеры носили кольчужный доспех лорика хамата (lorica hamata, «лорика с крючками», от лат. hamus – «крючок»). Но в эпоху Клавдия уже появились пластинчатые доспехи лорика сегмента-та (lorica segmentata). Они состояли из шести или семи горизонтальных перекрывающих друг друга железных полос, скрепленных изнутри кожаными ремнями, обеспечивая свободу движений. Плечи защищали небольшие изогнутые полосы, а верхнюю часть груди и спины – пара железных пластин, расположенных спереди и сзади. Доспех можно было легко разобрать и быстро надеть, застегнув его спереди. На колонне Траяна изображены носящие этот доспех легионеры и преторианцы. Лорика сегментата была основным доспехом в римской армии во время вторжения в Британию. Ее фрагменты, от шарниров до пряжек, часто находят во время раскопок на римских фортах. Основываясь на скульптурных изображениях колонны Траяна, можно утверждать, что этот доспех был неизменной частью снаряжения легионера вплоть до начала правления этого императора.

Лорика сегментата (вид спереди)

Лорика сегментата (вид сзади)

На колонне Марка Аврелия легионеры также показаны в этом пластинчатом доспехе. Однако не видно передних и задних железных пластин; металлические полосы продолжаются до шеи. Как видно из сохранившихся фрагментов, размеры пластин сильно сократились к середине II столетия. На смену доспеху лорика сегментата пришел чешуйчатый доспех лорика сквамата (lorica squamata). Что было причиной такой перемены вооружения, неизвестно, так как вряд ли, что эти доспехи были более легкими и гибкими. Эти доспехи мы можем видеть на колонне Марка Аврелия и на Триумфальной арке Константина. Судя по тому месту, которое занимают воины, можно сделать вывод, что воин в чешуйчатом доспехе – стоящий близ императора преторианец; средний в ряду – легионер и третий – ауксиларий. В таком случае преторианцы уже перешли с пластинчатых доспехов на чешуйчатые. Возможно, немного позже так же поступили легионеры. Шея была обмотана шарфом, завязанным спереди, чтобы металлические пластины не натирали кожу. У легионера был широкий пояс, декорированный металлическими накладками, к которому подвешивался кинжал и фартук. Последний состоял из нескольких кожаных ремней, к которому крепились металлические пластинки и тяжелые бронзовые подвески. Фартук болтался между ног на марше и защищал низ живота и интимные части тела. На колонне видно легионера, у которого фартук заткнут за пояс; но о его истинной длине и внешнем виде можно узнать из его изображений на могильных плитах.

Голову защищал тщательно выкованный бронзовый шлем, имевший железную пластину внутри по форме черепа. Сзади у шлема выдавался широкий назатыльник, прикрывавший шею; козырек, закрепленный впереди по краю шлема, защищал лицо. У шлема были большие подвижные нащечники. Первые римские шлемы копировали форму относившихся к концу III в. до н. э. кельтских шлемов. Самый ранний тип шлема был назван «монтефорти-но» по месту его находки, большому галльскому некрополю поблизости от Анконы, где было обнаружено большое количество подобных шлемов. На его основе развился новый тип бронзового шлема «колю» (англ. Coolus helmet) с развитым назатыльником, названным так по французскому муниципалитету, где проходили раскопки. В начале I в. н. э. его сменил новый тип шлема – имперский галльский. Обычно он был сделан из железа с большим назатыльником и нащечниками из бронзы. Вместе с тем использовался металл небольшого калибра, а пластина внутри шлема, защищавшая голову, была усилена железом. Вверху шлема имелось отверстие для установки держателя гребня. Как видно из рельефов на колонне Траяна и колонне Марка Аврелия, плюмаж во II столетии носили только во время парадов.

Шарнирное соединение на задней части пластинчатого доспеха (Уоддон-Хилл, Дорсет)

Часть доспеха лорика сегментата (Лондон)

Шлем легионера

Ноги легионеров оставались обнаженными, защитой пренебрегли ради большей мобильности. Каждый воин нес большой щит (scutum), прикрывавший все тело. Найденные в античном городе Дура-Эвропос отдельные экземпляры щитов были сделаны из материала, напоминавшего фанеру. Сначала изготавливали сам щит путем склеивания тонких деревянных пластин с перекрестным расположением волокон, а затем делали окантовку из кованого железа или бронзы. В центре щита с внутренней стороны делали выемку для рукоятки, а снаружи она защищалась металлической наклад-кой-умбоном. Внешнюю поверхность щита покрывали кожей с позолоченными или серебряными украшениями, возможно из бронзы. Щиты легионеров украшали молнии Юпитера.

В наступлении легионеры применяли два вида оружия. Это были метательное копье пилум (у каждого воина было по два копья) и меч. В «Записках о Галльской войне» Цезарь так описывает применение пилума: «Большой помехой в бою для галлов было то, что римские копья иногда одним ударом пробивали несколько щитов сразу и таким образом пригвождали их друг к другу, а когда острие загибалось, то его нельзя было вытащить, и бойцы не могли с удобством сражаться, так как движения левой рукой были затруднены; в конце концов многие, долго тряся рукой, предпочитали бросать щит и сражаться, имея все тело открытым».

Длина пилума была немногим больше 2 м. Его наконечник был из железа с закаленным острием пирамидальной формы, длина которого изменялась от 5 до 17 см. Возможно, имелись более прочные копья для защиты от конницы.

Меч (gladius) был коротким и обоюдоострым, различной длины и ширины. Имеются образцы самых длинных клинков до 59 см и самых коротких в 26,6 см. Часто встречались мечи с рифленой костяной рукоятью. Мечи носили в ножнах на поясе или на кожаной перевязи (balteus), надевавшейся через левое плечо. С левой стороны к поясу подвешивался кинжал (pugio). Его обоюдоострый клинок длиной 25,5 см имел листовидную форму. Судя по скульптурным рельефам, легионеры носили меч на правом боку, в то время как у центурионов он находился слева. Тактика боя легиона заключалась в следующих действиях. Легионеры перед лицом наступающего противника метали пилумы, а затем быстро обнажали мечи. Тесно сомкнув свои ряды, они устремлялись на вражеских солдат, нанося им удары в нижнюю часть туловища. Чем короче был меч, тем легче было бить мечом снизу вверх. Вот почему длинные мечи были только у центурионов и старших офицеров.

Костяная рукоять меча (gladius) (Дорчестер, Дорсет)

Долабра и ножны

Кроме оружия каждый легионер нес с собой пилу, плетеную корзину для переноски земли, веревку и серп. Помимо этих предметов имелся еще топор (dolabra) с широким лезвием с лицевой стороны, на которое надевался бронзовый футляр, и зубцом в тыльной части. Его подвешивали к поясу. С его помощью можно было срубать деревья и пользоваться как киркой при копке рва. Транспорт, по всей видимости, получил развитие к началу II столетия. Об этом можно судить по изображенным на колонне повозкам для перевозки больших грузов. Самым громоздким и тяжелым снаряжением были кожаные палатки, рассчитанные на восемь человек. Их перевозили на муле вместе с парой жерновов для помола зерна; запаса муки с учетом дневного рациона легионера хватало на три дня похода. В холодные ночи в Северной Британии легионер, находясь на посту, был одет в короткий плащ сагум (sagum). Возможно, за образец был взят кельтский плащ с капюшоном (cucullus).

Центурион

Центуриона отличала от подчиненных ему солдат его форма. На могильной плите, обнаруженной в Колчестере, имеется великолепный портрет некоего Фацилиса. На нем кольчужный доспех с наплечниками, некое подобие килта, а голени защищены металлическими поножами. В отличие от легионеров он носит меч на перевязи на левом боку; плащ из добротного материала ниспадает элегантными складками с левого плеча. В правой руке он держит знак своей власти – витой жезл из виноградной лозы (vitis). На еще одной могильной плите показано снаряжение центуриона Кали-дия Севера из XV легиона Apollinaris в Карнунтуме. Этот легион располагался здесь до 60 г., когда он был переведен в Сирию, а затем вернулся при Веспасиане в Паннонию. Каждая деталь снаряжения показана в отдельности. Это кольчужный панцирь, украшенные резьбой поножи и шлем с поперечным гребнем, который отличал его от остальных легионеров. Ниже этих предметов изображен его слуга, держащий за узду коня. Обычно центурионы передвигались на марше в седле. Разница в одежде этих центурионов объясняется, возможно, их личным выбором и не является отражением местных традиций.

Военные награды (dona militaria)

К середине II в. правила награды за храброе поведение в бою обрели законченную форму. Исключение составляли только венки (согопае) из золота и серебра, которыми награждали за исключительные личные действия. Тот, кто первым врывался в осажденный город, получал «стенную корону» (corona muralis), а кто первым взбирался на вал неприятельского укрепления, награждался венком corona vallaris. Появившимся самым первым и одним из самых престижных венков был венок corona obsidionalis, которым награждали тех, кто добивался снятия осады. Corona civica из сплетенных дубовых листьев вручалась за спасение жизни гражданина. Самым первым наградным венком стал «золотой венок» – corona aurea. Это был лавровый венок с длинными лентами, но во времена Империи он считался самой низкой из всех наград.

Обычными наградами, которые соответствовали рангу награждаемого, были: торки (torques), или шейные гривны, символ власти у кельтов; также заимствованные у варваров браслеты (armillae) и набор фалер (phalerae). Фалеры представляли собой металлические диски из золота и серебра с рельефными изображениями мифических созданий. Их носили на груди, и ими награждались центурионы. Офицеры более высокого ранга ожидали для себя награду hasta рига или vexillum, соответственно своему статусу. Эти предметы – и копье, и знамя – были уменьшенной копией, и их несли адъютанты во время торжественных церемоний. Целые подразделения получали подобные награды, и они были изображены на их знаменах, как и другие их знаки отличия. Удостоенные этих наград подразделения назывались torquata («украшенный цепью», как боевым отличием).

Знамена

Нет ничего похожего между знаменами современных армий и знаменами армии Древнего Рима. Возможно, исключение есть только для полковых знамен. Штандарты исполняли двойную функцию: как сигнал опознавания и обозначение места сбора. Армейские части нуждались в средстве, с помощью которого можно было следить за ходом боя и ориентироваться на местности. Солдатам также было необходимо без труда опознавать своих. По причине этой простой необходимости родилась великолепная церемония, которая проходит каждый год в Лондоне – торжественный развод караулов с выносом знамени на плац-параде конной гвардии. Первоначальной целью ее было показать новобранцам их знамя, за которым они должны были следовать в сражении. Знамя тесно ассоциировалось с конкретным подразделением, и его потеря в бою могла стать вечным позорным пятном на истории полка. Равноценна этому была потеря орла легиона, и отвоевание захваченных врагом знамен было предметом имперской гордости.

Знамена также играли важную роль в строительстве лагеря. После того как место его расположения было выбрано, первым делом устанавливали знамена, втыкая древки в землю. Когда лагерь сворачивали, это называлось signa tollere (дословный перевод «поднять знамена»), что означало «выступить в поход». Если знамена крепко держались в земле и их можно было вытащить лишь с большим трудом, то это считалось дурным предзнаменованием. В таком случае легионеры могли отказаться выступать, объясняя это тем, что боги требуют от них здесь остаться.

Знамена были священными для армии, и можно сказать, что они воплощали в себе саму «душу» подразделения. Их хранили в особом святилище (sacellum) на центральной площади форта (principia). Знамена принимали участие во многих религиозных празднествах, которые в армии тщательно соблюдались. В подобных случаях их помазывали ценными маслами и украшали гирляндами. Выносили другие знаки боевого отличия и лавровые венки. Вряд ли удивительно, что христианский писатель Тертуллиан утверждал, что армия поклоняется и боготворит свои знамена. На колонне Траяна мы видим множество знамен, которые присутствуют и во время торжеств, и при обращении императора к войскам, и при совершении жертвоприношений.

В боевой линии знамена устанавливались на ключевых позициях. Приказы о перемещении войск отдавались относительно расположения знамен (signa). Об этом свидетельствуют записки Цезаря времен Галльской войны, который сообщает о войсках, располагавшихся впереди или позади знамен – ante и post signani. Так было в Африканской войне, когда во время стычки войска оказались дезорганизованы, и им был отдан приказ не продвигаться более чем на 4 фута от их знамен. Другой важной функцией знамени была передача сигналов на поле боя. Приказы передавались через знаменосцев и трубачей (cornicines), подававших сигналы при помощи духового инструмента бук-цины.

Что касается различных типов знамен времен Империи, то здесь в нашем знании имеются серьезные пробелы. Использование воинами изображений антропоморфного характера является определяющей чертой первобытного общества. Проявлялось явное желание, чтобы от избранных живых существ, которых олицетворяли тотемы, воинам передались их природные свойства. Чтобы они стали быстрыми, как орел, сильными, как бык, хитрыми, как лиса, дикими, как вепрь. Не следовало забывать и о мифических существах, наделенных сверхъестественной силой.

В этой области кельтское общество дает нам много примеров. Достаточно посмотреть на большое количество знамен на Триумфальной арке в Оранже (юго-восток Франции).

Имеются свидетельства об этом и у Гомера. К этому же разряду относятся представленные на колонне сарматские конники, держащие флаги со змеиными головами. Позади маски дракона развевается длинный вымпел, своей формой напоминающий ветроуказатель на поле аэродрома. Но вымпел не только раздувает ветер, его извивы повторяют собой форму хвоста дракона. Сарматы стали солдатами римской армии во II в. и, естественно, принесли с собой свои знамена. В труде римского историка Аммиана Марцеллина имеется их замечательное описание. Он так рассказывает о вступлении в 357 г. Констанция в Рим: «Вслед за длинным строем передней части свиты несли драконов с пурпурными нашивками, прикрепленных к верхушкам копий, блиставшим золотом и драгоценными камнями; колеблемые ветром, они, словно разъяренные, шипели своей огромной пастью, и хвосты их вились в водухе длинными извивами». К концу IV в. знамена с драконами стали уже обычными для легионеров, и, как сообщает Вегеций, в каждой когорте было подобное знамя. Солдат, который его нес, назывался draconarius.

Можно утверждать, что знамена с изображениями зверей были в римских легионах с самого раннего периода. Согласно свидетельству историка Плиния Старшего, легион во времена Республики имел пять знамен: орла, волка, минотавра, коня и вепря. Мариус сделал знамя орла самым главным, потому что он был спутником Юпитера, а статус остальных знамен понизил или даже их отменил. Орла (aquila) нес старший знаменосец аквилифер (aquilifer), рангом ниже центуриона. Имеется множество описаний этого знамени, и много раз он появляется на колонне Траяна с распростертыми крыльями и на арке Константина.

Штандарт с изображением Козерога (Висбаден)

Изображение орла было принято всеми легионами, но каждый из них продолжал сохранять свои символы. Они часто имели связь с днем образования легиона, или его основателем, или с командиром, при котором он отличился. В основном использовали знаки зодиака. Так, период с 17 апреля по 18 мая соответствовал Быку, который был посвящен Венере, богине-матери семейства Юлиев; Козерог, соответственно, был эмблемой Августа. Богов также почитали; когда произносили клятву в грозные времена, неудивительно, что обращались к Марсу. Церемониальными знаменами II легиона Augusta в Британии были, вероятно, Козерог (так как он был образован по приказу Августа), Пегас и Марс. Но чаще всего они присутствовали в виде декоративных мотивов на антефиксах и на различных изделиях, произведенных легионерами. Только один пример подобного типа знамени можно увидеть на колонне Траяна. Это Баран, зодиакальный знак, и весьма сомнительно, чтобы эти изображения играли важную роль при организации легиона или во время учений. Imago, специальный штандарт-значок с изображением римского императора, имел особое значение. Он сближал императора с войсками, и это было очень важно во времена возвышения и падения династий. Штандарт с образом императора нес имагинифер (imaginifer). Позднее появились образы других членов правящей династии. На верху колонны Траяна изображена крылатая победа и, предположительно, образы членов императорской фамилии.

Вначале главное знамя aquila делали из серебра, но к 45 г. до н. э. молнии в его когтях стали золотыми. Нет сомнения, что позднее преторианский орел был уже из чистого золота, но орлы легионов были, вероятно, из позолоченного серебра. Манипул был изначальным подразделением легиона, состоявшим из двух центурий. На то, что он продолжал существовать во времена Империи, указывает парное расположение казарм. Сами римляне, как представляется, не имели никакого представления о происхождении своего знамени; они предполагали, что оно берет начало от шеста, на котором развешивают пучки сена (fenum). Штандарт центурии венчала рука (manus) с открытой ладонью и вытянутыми плотно соединенными большим и остальными пальцами. Этот жест сопровождал принятие военной присяги (sacramentum), и знамя было постоянным напоминанием всем войскам об этой важной церемонии, происходившей в начале каждого года. Рука крепилась к перекладине, с которой свешивались венки, а на древке по вертикали были расположены диски (числом от 4 до 6), значение которых до конца непонятно. Иногда навершие представляло собой наконечник копья. Были штандарты с прикрепленным к перекладине прямоугольным куском полотна (vexillum).

Сведения о знаменах и флагах, на которых указаны названия подразделений, имеются в трудах Диона Кассия, в той их части, где он рассказывает о форсировании Евфрата легионами Марка Лициния Красса. Внезапно разразившаяся песчаная буря сорвала и смела в реку все таблички с названиями легионов и их когорт и пурпурные флаги, хранившиеся в обозе. Это роковое предзнаменование вскоре обернулось страшным поражением в пустынях Месопотамии. Штандарт, который в наибольшей степени похож на современный флаг, это вексиллум. Как предполагают некоторые, в легионе он служил знаменем не только для небольшого кавалерийского подразделения, конники которого были разведчиками и гонцами в первые годы существования Империи. Важность вексимулла для подразделения видна из того, что его изображение присутствует на последнем камне, завершающем строительные работы легиона. Об этом свидетельствуют замечательные артефакты, обнаруженные в Шотландии, на валу Антонина. Это барельефы, на которых показаны сцены жертвоприношения, и представлены инсиг-нии и вексиллум II легиона Augusta. Еще одна наглядная иллюстрация присутствует на колонне Траяна, где легионеры со знаменами во главе войск переходят через Дунай по мосту из лодок. В 24-й сцене ясно видны знамена, установленные в полевом лагере. Вексиллумом, на котором стояло название подразделения, стали называть отряд, который имел отдельное знамя. Подобные отряды формировались ввиду крайней необходимости в 69 г. в обстановке всеобщего хаоса. К началу II столетия это стало повседневной практикой, особенно в случае возникновения чрезвычайной ситуации на том или ином участке границы.

Единственный сохранившийся экземпляр римского знамени хранится в наши дни в Эрмитаже в Петербурге. Он был найден в Египте, возможно в захоронении, и представляет собой кусок грубого льняного полотна в 50 см^2 с остатками бахромы по нижнему краю и подрубочным швом в верхней части, крепившийся к поперечной планке. Материя выкрашена в красный цвет, а на знамени просматривается выполненный в золоте образ богини победы Виктории, стоящей на шаре, но надпись отсутствует. Слово vexillum несколько раз использует Цезарь для обозначения сигнального флага. Стало нормой поднимать красный флаг, когда войска выходили на битву. Сомнительно, чтобы существовали другие типы флагов, использовавшихся отдельными командирами при различных обстоятельствах. Если принять во внимание особое отношение армии к своим штандартам, как к святыне, неудивительно, что никакие иные флаги не сохранились.

К внешним знакам власти можно отнести жезлы, указывавшие на звание его держателя. Например, бенефициарий (beneficiarius), солдат по особым поручениям, состоявший при офицере, имел свой знак различия. Он изображен на алтаре, возведенном Терцинием Севером, который был beneficiarius consularis из VIII легиона Augusta. Он представлял собой диск с двумя круглыми отверстиями и выступавшим острием. На сохранившемся барельефе из Честера прекрасно видно опциона с длинным жезлом, имеющим круглое на-вершие. По-видимому, это говорит о его звании.

Наконец, необходимо сказать о том, что знаменосцы носили шкуры диких животных поверх своей униформы. В этом они следовали обычаям кельтских племен; свевы, например, надевали маски вепрей, и это был тот же самый тотем, как и знамена с изображениями зверей. На колонне Траяна множество фигур знаменосцев – легионеров и преторианцев. Последние одеты в шкуры львов, а первые – медведей. Головы зверей надеты на шлемы, так что их клыки видны на лбу легионеров.

Музыкальные инструменты

Как уже говорилось, знамена использовались для передачи простейших команд в сопровождении музыкальных инструментов. Это были, по-видимому, четыре основных войсковых инструмента: туба (tuba), корну (cornu), буцина (bucina) и горн (lituus). Но Вегеций, в частности, перечисляет только первые три. Возможно, что все они этрусского происхождения. Туба, на которой играл тубицен (tubicen), была разновидностью трубы свыше 1 м длины, состоявшая из нескольких секций, со съемным мундштуком. С ее помощью подавались сигналы идти в наступление или совершать отход, смена стражи и конец работы для небольших рабочих команд. Корну, или римский рог, имел закругленную форму, как у валторны, и такой же расширявшийся раструб, но превосходил ее по размерам. Игравший на нем музыкант назывался корницен (cornicen). Этот инструмент можно увидеть на колонне Траяна. Когда император обращался к войскам и во время жертвоприношений звучал корну. Этот духовой инструмент призывал солдат к сбору вокруг знамени. Эти два инструмента издавали, надо полагать, чистые резкие звуки, и ими могли подавать сигналы во время боя, в то время как буцина и горн звучали исключительно во время торжественных церемоний. Буцина представляла собой согнутую металлическую трубу с мундштуком в форме чашечки и горизонтальным раструбом. Она использовалась при оглашении смертных приговоров и указов, предупреждала о прибытии главнокомандующего. Горн, или сигнальный рожок (lituus), упоминается очень редко; на нем играли, вероятно, только во время религиозных церемоний. Флейта (aulos или tibia) делалась из тростника и имела пронзительное звучание, на ней играли во время жертвоприношений. Она освящалась дважды в год во время праздника, известного как tubilustria.

ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЕ ВОЙСКА

Общие сведения

Союзники Рима очень рано начали играть в его республиканской истории весьма значительную роль в ежегодных кампаниях и больших войнах. Граждане Рима давали первоклассных солдат в подразделения тяжелой пехоты, то есть легионеров. Но в других областях военного искусства они не были столь заметны. В частности, они были непривычны к службе в кавалерии, и их конница не шла ни в какое сравнение с воинами кочевых племен, привыкшими к седлу с детства. Были и другие существенные различия. В некоторых областях Средиземноморья местные условия способствовали выработке специфических методов атаки, рожденных, несомненно, в результате занятий охотой. Стоит выделить лучников из восточных областей Средиземноморья и пращников с Балеарских островов. Также в стычках с быстроногими и ловкими представителями горных племен легионеры были медлительны и неповоротливы. Потребность для римлян поставить себе на службу этих воинов, обладавших опытом владения оружия различного вида, проявилась уже в III в. до н. э. Не всегда было возможно набирать опытных воинов среди союзных племен, и потому появилась необходимость нанимать наемников. Ливий описывает, как для войны с армией Ганнибала в 217 г. до н. э. принимали на службу тысячи лучников и пращников, родом из Сиракуз. По его мнению, эта практика совсем не нова. Все вооруженные силы, в рядах которых не было римлян, независимо от их статуса, стали называться вспомогательными войсками (auxilia). По мере того как Рим распространял свое влияние на все новые и новые страны, в армии росло количество различного рода вспомогательных подразделений. Что было необычным для III в. до н. э., если судить по чуть ли не извиняющемуся тону заявления Ливия, вскоре стало общепринятым фактом. И во всех крупных войнах бок о бок с легионерами отныне сражались люди в необычных одеяниях и с непривычным вооружением.

В некоторых из этих конфликтов римляне столкнулись с новыми видами ведения боевых действий, и они оказались способными оценить их ценность и в итоге принять их. Однако не всегда урок усваивался достаточно быстро. Например, в Испании римляне постоянно подавляли мятежи местных племен, но обычно смотрели на испанцев как на людей слишком диких и непредсказуемых, чтобы они могли стать настоящими солдатами. Римский военачальник Квинт Серторий, использовавший Испанию в качестве базы в гражданской войне против Суллы и его сторонников, наглядно продемонстрировал, что при правильном командовании и твердой дисциплине из них получаются первоклассные войска. Во время завоевания Галлии Цезарю не раз предоставлялась возможность видеть галльских конных воинов в бою, и потому не стоит удивляться, что он вскоре стал рекрутировать их в свое войско. Отправляясь на войну с Помпеем, он взял с собой большой отряд этих воинов. Цезарь вполне мог считать их заложниками, но, несомненно, для него были более важны их боевые качества. Германцы пользовались глубоким уважением, в первую очередь за свою верность присяге, и Август взял их себе в личную охрану. Также войны против Югурты показали всем ценность мавританских конников, которых Траян использовал впоследствии в войне с даками. Их можно легко узнать в одной из сцен на колонне Траяна по характерной африканской прическе.

Август после прихода к власти должен был срочно решить сложную задачу как можно быстрее покончить с хаосом, объявшим страну, который породили различные армии, сражаясь в гражданских войнах за того или иного претендента на трон. Хотя кто-то попытается утверждать, что он создал для Рима первую постоянную профессиональную армию, это было всего лишь официальное признание ее существования уже в течение многих лет. Изменения происходили постепенно, начавшись еще в I столетии. Мятеж легионов на Рейне и Дунае в 14 г. н. э. ясно показывает, что Август мало что сделал, чтобы удовлетворить требования недовольных своим положением легионов. Были предъявлены жалобы не только на недостаточное солдатское жалованье, но и на сроки службы. Жалованье было увеличено только в правление императора Домициана. Но бытовые условия, вероятно, улучшались постепенно, в первую очередь это касалось содержания зимних квартир. Вспомогательные части были полностью реорганизованы, и они получили постоянный статус. Вместо того чтобы увеличивать число призывников в провинциях, как того требовали обстоятельства, были выработаны правила ежегодного набора, определены количество частей и призывников в точном соответствии с переписью населения, первоначальной целью которой была реорганизация системы налогообложения. По-видимому, не существовало единого жесткого подхода к вопросам призыва во всей Империи, приходилось принимать во внимание интересы каждого племени. Тацит сообщает, что батавы на Рейне вообще не платили налогов, «но их держали в запасе на случай войны, подобно оружию и доспехам».

Предоставление гражданства

Одной из самых важных реформ было дарование гражданства воинам вспомогательных войск за достойную службу после их выхода в отставку. Хотя подобная практика началась еще при Тиберии, в полной мере она была претворена в жизнь во время правления Клавдия. По велению императора срок службы не должен был превышать 30 лет; гражданство предоставлялось воинам после 25 лет военной службы, и не только им, но и членам семьи – супруге и детям. Позднее ветераны начали получать почетное увольнение (honesta missio). Выдававшееся всем свидетельство об увольнении из армии представляло собой две бронзовые пластинки (около 150 мм^2), на которых было выгравировано сообщение об увольнении; список частей, получивших приказ об увольнении в данной провинции и в данное время; имя получившего свидетельство и командира его подразделения и дата. На оборотной стороне «документа» были имена свидетелей. Обе пластинки скреплялись друг с другом и запечатывались. Это было, в сущности, копией оригинала, который, как все императорские указы, пригвождали к дверям храма Божественного Августа и Минервы в Риме. Вероятно, солдаты могли приобрести эти бронзовые копии, которые переходили в их личную собственность и были доказательством их статуса. Не трудно представить, насколько важны эти бронзовые свидетельства для изучения армии Древнего Рима, поскольку они дают списки подразделений в той или иной провинции в определенный период времени.

Возможность получения гражданства стала мощным стимулом в 1 в. для поступления в армию и ответственного

отношения к службе. Вряд ли можно было представить заранее кумулятивный эффект от принятого решения. Каждый год из вспомогательных частей увольнялось до 5000 человек. К середине II в. выросло количество римских граждан; это были в основном сыновья военнослужащих вспомогательных войск. При императорах из династии Флавиев срок военной службы был сокращен до 25 лет, и тогда же появилось почетное увольнение. Самое первое свидетельство для ветерана датируется 82 г. Имелась также возможность получить гражданство для целого подразделения в награду за беспорочную службу. Из 60 с лишним вспомогательных частей, несших службу в Британии, известны всего лишь 8, удостоившихся подобной чести. Однако не обязательно им было предоставлено гражданство только за службу в Британии, возможно, это было сделано ради прошлых заслуг. Так, Траян большей частью даровал гражданство тем, кто сражался в Дакии; в тех войнах приняли участие подразделения, привлеченные со всех границ Империи.

Август проявлял осторожность и не позволял отправлять вспомогательные войска далеко от их родных мест. Но с укреплением власти принципата об этом трепетном отношении вскоре было забыто, и воины иногда проявляли недовольство. Можно привести пример с фракийцами во времена Тиберия. Эти суровые воины были сильно обеспокоены, когда до них дошли слухи об изменении условий их службы и что они будут направлены в отдаленные области Империи. Они были готовы защищаться и не допустить своего, как они считали, порабощения. Против них были направлены войска, и их удалось привести к покорности только после короткой, но тяжелой военной кампании. Другой и более интересный пример восстания племен против службы в иностранной армии имеется в биографии Агриколы. Во время Каледонской кампании в I в. когорта германского племени узипетов из области Нижнего Рейна подняла мятеж. Это были недавно призванные в правление Домициана новобранцы, размещенные в тренировочных лагерях в Юго-Западной Шотландии. Они убили центуриона и дежуривших солдат, захватили три корабля из стоявшей поблизости на якоре флотилии и заставили лоцманов взять курс на Германию. Пройдя через многие бедствия, вынужденные для выживания опуститься до каннибализма, бросая жребий, кто будет из них следующей жертвой, они проплыли вдоль северного побережья Шотландии и пересекли Северное море. Однако у побережья Фризии они потерпели кораблекрушение, их приняли за пиратов и взяли в плен. В итоге они вернулись на Рейн рабами, и благодаря своим рассказам о пережитых приключениях они приобрели широкую известность. Август, позволяя восточным деспотам пользоваться ограниченной независимостью, разрешал им иметь свои значительные военные силы. Постепенно эти царства вошли в состав Империи, а их армии были преобразованы во вспомогательные войска и направлены на другие границы.

Перемещение подразделений и их служба в отдаленных областях поднимали важный вопрос. Должны ли были вспомогательные части и далее формироваться в тех провинциях, где они были первоначально организованы. Была ли необходимость создавать, к примеру, британские подразделения только в Британии, где бы они ни располагались? Ответ на это зависит от типа подразделений и привходящих обстоятельств. Например, кавалерийские части, которые набирались для военных действий на Востоке, усиливались выходцами из германских племен, галлами и испанцами, чтобы сделать их более боеспособными. Ко II столетию общий набор стал распространенным правилом, и основные районы набора рекрутов сместились из старых провинций в приграничные области, где проживали варвары.

Организация вспомогательных войск

В римской армии времен ранней Империи существовали вспомогательные войска трех видов: 1) кавалерийские части (alae); 2) когорты пехоты (cohortes); 3) конные когорты (cohortes equitate).

1) Конный отряд ala состоял исключительно из кавалеристов. Название его происходит от латинского слова ala, что значит «крыло». Эти отряды располагались на флангах войска и защищали отряды пехоты в центре. В случае необходимости им разрешалось действовать самостоятельно в атаке и преследовать отступавшего врага. Идея широкого применения отрядов конницы в качестве вспомогательных частей принадлежит в большой степени Цезарю, который использовал военный опыт галлов. Эти отряды имели своих командиров, и, вероятно, именно они и местные обычаи определяли их внутреннюю организацию. С течением времени они были преобразованы в турмы (turmae). Обычно ala имела численность в пятьсот всадников (ala quingenaria), но иногда их число могло достигать тысячи человек (ala miliaria). Однако, как и в случае с центурией легиона, количество всадников не было постоянным и менялось. Гай Юлий Гигин пишет, что ала квингенария состояла из 16 турм, ала милиария – из 24 турм, на основании чего можно сделать вывод, что численность воинов в этих турмах была различной. Арриан, будучи губернатором Каппадокии, отвечал за состояние военных частей в восточных провинциях во время правления Адриана. Он утверждает, что ала квингенария насчитывала 512 воинов, турма – 32. Другой военный историк, Вегеций, приводит те же цифры относительно кавалерийской турмы.

Командир конного отряда ala назывался префектом (praefectus). Вначале он был вождем своего племени и одновременно возглавлял своих воинов. По мере упорядочения системы военной организации в I в. его положение предоставляло ему возможность перейти в сословие всадников согласно его имущественному цензу. Этапы его военной карьеры были следующими: praefectus cohortis (командир вспомогательной пехотной части), tribunus legionis (военный трибун в легионе) и praefectus alae (командир алы). Срок службы был неопределенным, но обычно он составлял от трех до четырех лет. Однако некоторые молодые люди, имевшие протекцию, могли надеяться на дальнейшее продвижение по службе, а в некоторых случаях могли попасть в сенат.

В эпоху ранней Империи эти должности стремились занять не только молодые претенденты из зажиточных семей, но и бывшие центурионы из легионов. Примипил (primus pilus), самый высокий по рангу центурион легиона, получив такой пост, сразу же становился кандидатом в сословие всадников. В этом случае он мог получить командование над вспомогательными частями, если у него было такое намерение. Но подобная система была изменена к концу I столетия, когда сложилась такая ситуация, что почти все офицеры вспомогательных войск занимали прежде государственные должности в муниципиях Италии и провинциях. Появление в войсках образованных жителей провинций, имевшее положительный эффект, стало возможным благодаря проводимой первыми императорами политике романизации и предоставлении новых привилегий. Положительные изменения происходили и в самих вспомогательных войсках. Дикий варвар из приграничной провинции получал возможность присоединиться к какому-либо подразделению вспомогательных войск и быстро начинал приобщаться к цивилизованной жизни. После выхода в отставку он становился римским гражданином, и его сыновья могли стать легионерами, а впоследствии и центурионами. Он мог также поступить на государственную службу или войти в состав городского совета. Так или иначе, члены его семейства имели перспективу вскоре стать всадниками и, в свою очередь, создать стартовую площадку для своих сыновей, которые получали шанс достигнуть высоких постов в армии или на гражданской службе. Несмотря на взяточничество, непотизм и развращающее влияние накопленных римскими гражданами богатств, Империя продолжала сохранять свою мощь, и молодая кипучая кровь постоянно вливалась в ее вены. В офицеры вспомогательных войск шли служить из всех провинций римского мира, и только Британия была одним из немногих исключений, которое просто невозможно объяснить.

Командиром кавалерийского подразделения был декури-он (decurio). На эту должность мог быть назначен представитель низшего офицерского состава или легионер. Обязанностями декуриона, которые были установлены в III в., были: военная подготовка солдат; регулярный обход караулов; хранение ключей от ворот полевого лагеря; наблюдение за подготовкой пищи, чтобы не дать квартирмейстеру возможности для злоупотреблений, и посещение солдат во время обеда; вынесение наказаний за мелкие проступки; прием жалоб и инспекция лагерного лазарета. Все эти обязанности словно взяты из современного военного устава.

Старший знаменосец назывался вексилларием (vexillari-us), ему поручали нести небольшой квадратный флаг, украшенный кистями, на древке. Каждая турма имела свое знамя, которое нес сигнифер; в отряде был также свой имагини-фер. Эмблемы были самыми разными. Из всех знамен, изображения которых присутствуют на колонне Траяна, есть только два, которые могут, предположительно, принадлежать вспомогательным войскам. Их несут спешенные всадники, участники процессии, обходящей извне полевой лагерь. Внутри его у алтаря стоит император, и знамена преторианцев и легионеров виднеются над крепостным валом, как будто смотришь на них сверху. Два знамени (vexilla) явно отличаются от остальных. Они представляют собой квадратное полотнище с висящими кистями. Над поперечиной виден наконечник копья с длинным древком. Принято считать, что кавалерийские части имели вексиллум, но, судя по изображениям на могильных плитах, у них был другой тип знамени.

Хорошо известный пример – знамя вспомогательного подразделения Ala Petriana, располагавшегося вблизи Кор-бриджа, а затем переведенного в Стануикс вблизи Карлайла. Оно выглядит как большой медальон, на котором представлен образ правящего императора (imago), увенчанного тремя большими перьями: в центре перо расположено вертикально, а два других – под прямым углом к нему. Совершенно иной тип знамени имело подразделение Ala Longiana, обнаруженное в Бонне, Германия. Оно имело квадратную раму, в которую была вмонтирована голова быка из бронзы или серебра. Однако, возможно, что это не было знаменем, но простой эмблемой, подобной тем, что носили легионеры.

Были также солдаты, получавшие двойное жалованье (duplicarii) и полуторное жалованье (sesquiplicarii); они имели особые обязанности, подчиняясь декуриону, и были первыми кандидатами на его пост. В турме было редкое звание куратор (curator), которое было выше звания eques, но ниже звания custos armorum (оружейник). Имелся также штаб, горнисты и трубачи.

2) Когорты пехоты были также организованы на базе подразделений из пяти сотен и тысячи воинов; и как легионы они разделялись на центурии. Из Гигиния нам известно, что первые состояли из шести центурий и последние из десяти. Раскопки на месте бывшего форта Фендох в Шотландии показали, что существовало десять казарм для воинов центурий, в каждой из которых было десять пар комнат, предназначенных для сна и хранения снаряжения. Командиром пехотной когорты был префект (praefectus cohortis), который был рангом ниже командира кавалерийского подразделения. Ему подчинялись центурионы и другие офицеры – optio, signifer, tesserarius, а обязанности работников штаба были, вероятно, почти идентичны таковым в легионе, но, конечно, число их было гораздо меньшим.

В музее в Бонне хранится надгробие сигнифера V когорты Asturum. На шлем изображенного на нем знаменосца надета медвежья шкура, пара передних лап которой с торчавшими когтями завязана у него на груди. Знамя венчал наконечник копья, на котором надеты два венка. Ниже находился простой диск, а под ним – орел с распростертыми крыльями, держащий молнию в своих когтях. Под открытой ладонью располагался тонкий полумесяц на шаре.

3) Конные когорты (cohors equitata) состояли как из всадников, так и из пеших воинов. Согласно Гигинию, каждое такое подразделение насчитывало тысячу человек, в котором было 240 конных воинов, составлявших, вероятно, восемь турм. Автор пишет, что в когорте квингенария (cohors quingenaria) было шесть центурий. Таким образом, всего насчитывалось 480 пехотинцев и 120 конников.

Воины этих подразделений не имели достаточной физической и военной подготовки в сравнении с конными отрядами alae. Они получали к тому же меньшее жалованье. На поле боя конные воины и пехотинцы действовали отдельно друг от друга. Для пешего воина имелась возможность после десяти лет службы перейти в состав кавалерийских частей. Части смешанного состава использовались в разведке, в качестве частей сопровождения, для патрулирования и в посыльной службе.

Во II столетии в правление Траяна были образованы, а при Адриане окончательно сформированы новые подразделения конницы и пехоты. По-видимому, они были набраны в наиболее варварских приграничных провинциях и получили наименование numeri (ед. ч. numerus) и cunei (ед. ч. cuneus); в военном деле так назывался клинообразно сомкнутый боевой строй. Ко II столетию процесс романизации зашел столь далеко, что призванные во вспомогательные части рекруты были уже достаточно цивилизованными. Они утеряли свои былые боевые навыки, которые сохранили племена с той стороны границы, с которыми теперь им предстояло сражаться. Таким образом, эти иррегулярные формирования использовались в качестве заслона в приграничных областях против таких же варваров, но имевших враждебные намерения. В результате успешной политики римлян эти племена растворились в окружавшем их населении. К примеру, нуме-ри, набранные из бриттов, были поселены в Верхней Германии, на дальней германской границе, в гористом Оденвальде.

В III в. в Британии часть гарнизона в римском форте в Хаусстедсе составляли подразделения Cuneus Frisiorum и Numerus Hnaudifridi. Эти тевтонские подразделения оставили после себя алтари, посвященные германо-римскому богу Марсу Тинксу и двум германским богиням алайсиагам – Беде и Фиммилене. Нам мало что известно об их организации и офицерском составе, за исключением того, что их командир назывался praepositus. Областями, из которых привлекались воинские силы, кроме уже упомянутой Британии, были Германия, Сирия, Африка и Дакия. Основное отличие этих подразделений от, собственно говоря, вспомогательных войск (auxilia) заключалось в том, что солдаты этих смешанных подразделений не получали гражданства после ухода в отставку, а рекрутский набор проходил в местах проживания племен, из которых они были родом. Слова команд и боевые кличи произносились на их родном языке.

Военное снаряжение солдат вспомогательных войск

Снаряжение, оружие и одежда солдат вспомогательных войск отличалась большим разнообразием. Это объяснялось не только тем, что экипировка солдат со временем менялась, но с самого начала некоторые подразделения уже имели разное вооружение, такое как пращи и луки, что отвечало самобытным национальным особенностям военной тактики разных племен. Пехотные когорты имели в основном то же вооружение и снаряжение, какое было у легионеров. Основное отличие было в форме щитов, имевших овальную форму; хотя, возможно, что тяжелая пехота имела на вооружении щит легионера scutum. Арриан оставил нам единственное дошедшее до наших дней литературное описание римской армии на Востоке во времена Адриана. Он, в частности, писал: «Всадники могли носить доспехи, а могли и отказаться от них. Облаченные в доспехи кавалеристы, которые назывались катафракты (catafractarii), носили кольчугу или роговой панцирь; броней были защищены также бедра. Конь тоже нес на себе с боков и спереди доспехи. У других видов кавалерии доспехов не было; всадники были вооружены пиками и копьями и метательным оружием – дротиками. Воины, вооруженные копьями и сходившиеся с противником в ближнем бою, назывались копейщиками… У одних воинов были продолговатые щиты, другие сражались без щитов, и у них были копья и пики… Некоторые воины использовали в бою метательные копья, а некоторые – луки и стрелы… На плечевом ремне у других висели длинные с плоским лезвием мечи, и у них были продолговатые щиты и железные шлемы, нагрудные панцири и небольшие поножи… они также носили небольшие боевые топоры с закругленным острием».

Описанию Арриана вторят рельефы на колонне Траяна. На них видны фигуры воинов легкой кавалерии, видимо, галльских подразделений, которые носят кожаные колеты, кольчуги и шлемы, а их ноги плотно облегают, по-видимому, кожаные штаны. Они несут овальные щиты с резным декором, который разительно отличается от такового на щитах легионеров с украшающим их изображением стилизованной молнии.

Лошадь, ростом немногим выше пони (возможно, в намеренно уменьшенном размере, как и все другие персонажи на колонне), прекрасно ухожена и покрыта чепраком. Военное седло, нисколько не похожее на современное, сделано, вероятно, из кожи. Это громоздкая конструкция, скрепленная бронзовыми пластинами, и с выступами, помогавшими человеку удерживаться на сиденье. Стремена отсутствовали, они появились значительно позже. Кожаная сбруя богато украшена бронзовыми медальонами и подвесками, иногда покрытыми серебром, инкрустированном чернью. Эти медальоны, рельефно декорированные, часто путали с военными наградами, и всех их называли общим термином «фалеры».

Подвеска на конской сбруе (Ньюстед)

Конский парадный наглазник

Всадники на колонне Траяна обычно носят кольчужный доспех (lorica hamata) или чешуйчатый (lorica squamata); общими элементами для них являются большие защитные наплечники. Но наибольшее впечатление оставляет сцена боя между сарматами и римлянами. Люди и кони полностью покрыты доспехами с ног до головы. Это явно выдумка художника, поскольку конь не смог бы в такой броне сдвинуться с места. Подлинный фрагмент конских доспехов был найден во время раскопок в Дура-Эвропос. Спину коня защищал прямоугольный доспех, имевший в центре отверстие для седла. В Честере были обнаружены особые бронзовые наглазники, но они скорее были частью парадных доспехов, хотя, в целом, они использовались в боевых условиях.

После заключения мира с сарматским племенем языгов в 175 г. Марк Аврелий отправил в Британию 5500 их конных воинов. Это было одним из условий мирного договора, предусматривавшего уплату контрибуций. Это был целесообразный шаг для Рима, который уменьшал угрозу границе по Дунаю, содержание которой обходилось римлянам очень дорого. Но в то же время это указывало на серьезные проблемы в самой Британии в этот период. В римской армии позднего периода сарматские части играли важную роль, когда в полной мере оценили значимость тяжелой кавалерии. Вполне можно утверждать, что именно в ее рядах возник прообраз средневекового рыцаря с его кольчугой хау-берк.

На колонне Траяна имеются интересные детали вооружения восточного лучника. Эти напоминавшие своим внешним видом левантийцев вспомогательные части использовали короткий лук, композитное оружие, сделанное из дерева, частей рога и сухожилий. У них были конической формы шлемы, очень схожие со шпангенхельмом норманнов, вероятно имевшие железный каркас. Их тело защищала длинная чешуйчатая кольчуга, под которой было надето нечто вроде юбки. Колчан носили высоко на спине, так что стрелу можно было выхватить из-за плеча.

Костяное ребро жесткости композитного лука (Бар-Хилл)

Довольно трудно на основании изучения надгробных плит установить различия в снаряжении солдат вспомогательных частей и легионеров, но, вероятно, каждое подразделение имело свои особенности.

Парадное вооружение

В чем конница вспомогательных войск значительно отличалась от легионеров, так это их особое оружие для парадов. Самой выдающейся его частью был шлем. Когда бы их ни находили, они всегда вызывали чувство восхищения. Шлем из Рибчестера в Ланкашире был одной из первых находок подобного типа в Англии. Его описание вошло в иллюстрированный каталог античных древностей «Vetusta Monumenta», опубликованный Обществом антикваров в 1747 г. Впоследствии шлемы находили в Ньюстеде и в Норфолке, но самые значительные открытия были сделаны в Штраубинге в Баварии. Здесь были раскопаны не только шлемы, но и другие предметы солдатской экипировки.

Мы снова обращаемся к Арриану, который описывает великолепную картину парада с участием кавалерии: «Всадники появляются в полном вооружении; командиры высокого звания носят позолоченные шлемы из железа и бронзы для того, чтобы привлечь внимание зрителей. В отличие от боевых шлемов они не прикрывают голову и щеки по отдельности, но закрывают все лицо всадника, оставляя только отверстия для глаз… Со шлемов свешиваются желтые перья, как часть украшения. Когда кони движутся вперед, легкий ветерок колышет эти перья, придавая им еще большую красоту. У конников продолговатые щиты более легкого типа, чем те, что используются в бою… и покрыты украшениями. Вместо нагрудного панциря всадники одеты в кожаные куртки без рукавов, расшитые алыми, красными, синими и другого цвета нитями. Они носят плотно охватывающие ноги штаны, а не свободно свисающие, как это принято у парфян и армян. Кони имеют налобные повязки, а бока их защищают доспехи».

Сегодня нам сложно понять мотивы, что побуждали изготовлять специальное снаряжение исключительно для парадов. Но торжественные церемонии всегда играли важную роль в армейской жизни. Если ты придаешь себе гордый вид, то тем сильнее проявляется у тебя чувство превосходства. Сияющее великолепие оружия и демонстрируемые воинами искусные военные приемы производили, должно быть, глубокое впечатление как на римлян, так и на варваров. Не следует забывать и о глубоком религиозном значении этого действа. Целью было не произвести на зрителей только внешнее впечатление, как это было на королевских турнирах, но наглядно показать, что армия и боги – это единое целое. Возможно, проявление этого чувства мы можем видеть в позолоченных парадных масках. Смуглые лица варваров скрывались за ними, за этим классическим фасадом. С помощью масок, видимо, хотели сделать так, чтобы все они выглядели как римляне или как боги. Важно вспомнить, что подобная практика существовала и в классическом театре. Не все маски классические; некоторые имеют определенно варварский вид, или им присущи восточные черты с развевающимися локонами. И потому было высказано предположение, что всадники разыгрывают картины сражений Троянской войны на ежегодном праздновании основания Рима.

Военно-морской флот

Военно-морской флот Древнего Рима всегда занимал второе место после армии и находился под ее строгим контролем. Во время Пунических войн римлянам пришла логичная идея, благодаря которой они одержали ряд побед. Она заключалась в том, что военный корабль – это нечто большее, чем просто плавающая платформа, которая доставляет солдат к месту встречи с вражескими судами. Рим потерял почти все из того, что он завоевал на море, из-за отсутствия опытных капитанов и незнания навигации. Возможно, именно эти факторы мешали развитию флота и заставляли полностью полагаться на поддержку греческих полисов, которые предоставляли корабли, когда в них возникала потребность. Однако после установления Римом контроля над странами Восточного Средиземноморья морская мощь греческих полисов ослабла, и в 70–68 гг. до н. э. пираты Киликии смогли вести торговлю совершенно безнаказанно вплоть до италийского побережья. В период своего максимального могущества в их распоряжении было более тысячи судов, и они собирали дань с четырех сотен городов. Угроза поставкам зерна была настолько велика, что сенат был принужден действовать незамедлительно. Помпею были предоставлены чрезвычайные права командующего флотом и поставлена задача очистить море от пиратов. Ему удалось это сделать за удивительно короткое время, всего за три месяца. Этот период был слишком краток, чтобы успеть построить суда. Его флот состоял в основном из греческих кораблей. Имеется свидетельство, что в это время в Эгейском море находилось несколько флотилий, хотя эффективность их была невысокой. Именно гражданская война между Цезарем и Помпеем ярко продемонстрировала подлинное значение военно-морских сил, и в этот период в Средиземном море одновременно находилось до тысячи кораблей. Война продолжалась, и Секст, сын Помпея, создал флот, сила которого оказалась достаточной, чтобы не давать действовать Октавиану и угрожать прервать поставки зерна в Рим. Октавиан и Агриппа приступили к созданию гавани и военно-морской базы Форум Юлиев (совр. Фрежюс) и начали подготовку матросов для нового флота. В 36 г. до н. э. Секст потерпел поражение в морском сражении при Наулохосе, и Рим стал, повторно, владыкой всего Западного Средиземноморья. Финальным событием гражданской войны стала битва при мысе Акций, в которой войска Марка Антония были разбиты. Октавиан на тот момент имел около семисот кораблей различного класса, от тяжелых транспортных судов до легких галер.

Для создания первой постоянной эскадры римского военно-морского флота были отобраны несколько самых лучших кораблей и экипажей. Они бросили якорь на базе Форум Юлиев, которая была построена для ведения кампании против Секста. Принцепс осознавал необходимость, как и в случае с армией, потребность создания постоянной военной организации для поддержания мира. Форум Юлиев контролировал северо-западную часть Средиземного моря и Рону, однако были нужны дополнительные базы для защиты самой Италии и Адриатики и поставок зерна в Рим. Выбор пал на порт Мизена в Неаполитанском заливе, равноудаленный от Сицилии, Сардинии и Корсики. Работы по созданию гавани были начаты Агриппой; этот порт оставался самой важной военно-морской базой на протяжении всего времени существования Империи. Корабли флота, базировавшегося в Мизене, отправляли нести службу в Остию, Путеолы, Центумцеллы и в другие порты. На Сардинии и Корсике еще предстояло восстановить мир и порядок, и имеются эпиграфические свидетельства об операциях военных судов в водах Алерии и Каралеса (Кальяри). Вероятно, что Мизена вскоре стала более значимой, чем Форум Юлиев, который лишился своего независимого статуса, став всего лишь филиалом основной базы. Матросы флота в Мизене были также расквартированы в Риме; сначала в форте преторианцев, а позднее при Флавиях в казармах поблизости от Колизея. Данные с их надгробных плит говорят о том, что это были молодые солдаты. Возможно, их использовали в амфитеатрах и на театральных представлениях, где были нужны опытные в обращении с канатами и холстами матросы для оборудования тентов и больших навесов. Иногда они устраивали представления на море. Те же способности требовались для работников пожарных бригад, и неудивительно, что их упоминают наряду со стражами (vigiles). Они также могли поддерживать порядок в гавани, исполнять обязанности гонцов и сопровождающих; они были полезным военным резервом. Поняв это, Нерон и Веспасиан создали I легион Adiutrix и II легион Adiutrix из матросов флота.

Август также построил новую гавань в Равенне на Адриатике. В это время осложнилась обстановка на побережье Далмации и в Иллирии. Еще одной областью, которая требовала особого внимания, был Египет. Для защиты его побережья, возможно по инициативе императора, был создан Александрийский флот, матросы для которого рекрутировались из греков Фаюма. За достойную службу Веспасиану в гражданской войне ему был дарован титул Classis Augusta Alexandrina. Близ Кесарии Мавретанской в море курсировали суда эскадры Александрийского флота, когда Мавретания стала провинцией. Возможно, что она осуществляла снабжение армий, отправленных туда в правление Клавдия. При Адриане появляется сирийский флот (Classis Syriaca), хотя, возможно, его создали гораздо раньше. В Эгейском море, где проходили торговые пути, и в большой гавани Пирея не было местного флота, но матросы из Мизена и Равенны служили там.

На северных границах, с увеличением территории Империи, вдоль побережий и во внутренних морях начали патрулировать вновь созданные эскадры. Завоеванию Британии предшествовали массовые военно-морские приготовления, важность которых быстро оценил Цезарь. Для вторжения в Британию в 43 г. в правление императора Клавдия корабли собрались в Гесориакуме (Булонь-сюр-Мер), и эта гавань так и осталась основной базой для британского флота (Classis Britannica). Флот сыграл важную роль в завоевании Британии. С его помощью осуществлялись поставки всего необходимого войскам, которые продвигались вглубь страны по тропам, но никогда не удалялись от морского побережья и от глубоких эстуариев. Одним из замечательных достижений было морское путешествие вдоль побережья всей Шотландии при Агриколе. В 60 г. одна эскадра могла участвовать в походе Гая Светония Паулина против друидов на острове Энглси. О том, что в форте, находившемся в Лимпне в графстве Кент, мог находиться главный штаб флота, свидетельствует тот факт, что здесь по распоряжению префекта был воздвигнут алтарь.

В кампании против германских племен Рейн, одновременно являвшийся препятствием и водным путем, играл решающую роль. Корабли заходили в низовья Рейна уже в 12 г. до н. э., когда командующим римскими войсками в Германии был Друз Старший. Однако незнание приливных течений привело к тому, что его корабли оказались предоставленными самим себе в заливе Зёйдерзее без всякой помощи и были спасены только благодаря союзникам Рима фризам. Он также построил канал, чтобы сократить расстояние от Рейна до побережья Северного моря. Его использовал сын Друза Германик в 15 г., в кампании которого принимал участие также флот. Четыре легиона были переправлены по реке к устью Эмса, однако их численность, вероятно, была очень большой, и на обратном пути половина легионеров получила приказ передвигаться в пешем строю по берегу. Однако внезапно настала пора осенних штормов. От того времени сохранилось драматическое описание Тацитом бедственного положения римлян, когда им, находившимся под угрозой затопления морскими приливами, пришел на помощь флот. Однако это не послужило для римских войск уроком, так как Германик после большой победы над Арминием отправил часть своей армии на зимние квартиры в пешем строю, но большую часть легионеров посадил на тысячу кораблей и отправил вниз по Эймсу к морю. Корабли под ударом могучего шторма рассеялись, и одни из них были вынесены в открытое море, другие выброшены на скалы, третьи сели на мель. Когда шторм утих, приступили к ремонту кораблей и одновременно к поиску выживших на побережье и ближних островах. Некоторые из спасшихся солдат были захвачены в плен, и их предстояло выкупить.

Флот продолжал действовать в низовьях Рейна, хотя от завоевания Фризии Тиберий отказался. Вторжение в 43 г. в Британию сделало необходимым усилить военные части на нижнем Рейне. К этому времени относится строительство первого форта на месте современного Фалькенбурга. Однако он был разрушен пять лет спустя во время набега взбунтовавшегося племени хавков, которых возглавил Ганнаскус, дезертир из римских вспомогательных войск. Затем мятежники начали пиратствовать, построив флот из небольших судов, опустошая побережье Галлии. Новым наместником Нижней Германии стал Гней Домиций Корбулон, известный полководец, который скоро восстановил порядок на земле хавков. Сторонник твердой дисциплины в войсках, он не хотел, чтобы его солдаты бездельничали. Поэтому он отдал им приказ прорыть 37-км канал, соединивший Маас и Рейн. Во время восстания Цивилиса подразделения вспомогательных войск дезертировали, как и экипажи 24 судов, покинувшие флот на нижнем Рейне. Многие из их гребцов были батавами, они расправились с центурионами и лоцманами, которые встали у них на пути. В последовавшем за этим длительном и ожесточенном противостоянии Цивилис установил полный контроль над нижним Рейном, что давало ему большие преимущества. Британскому флоту был отдан приказ переправить туда XIV легион Gemina, задачей которого было отвлечь на себя силы батавов. Легион совершил удачную высадку и напал на земли тунгриев и не-рвиев. Однако другое племя, каннинефаты, атаковало флот и разрушило большую его часть. Далеко не лучшим образом проявил себя римский военачальник Цериал. Отважный и стремительный командир не уделял должного внимания дисциплине и бдительности в войске. Однажды темной ночью воины-германцы поднялись вверх по реке и неожиданно напали на его флот и расположившиеся на берегу реки войска. Цериал чудом спасся; будь он на борту своего корабля, он мог быть убит или захвачен в плен. Но он сошел на берег, чтобы приятно провести время. Было захвачено большинство римских военных кораблей, и Цивилис снова восстановил свое господство над реками. Однако его тщеславие побудило его организовать большой военно-морской парад в устье Мааса, придав даже малым судам вид легких римских галер. Хотя у Цереалиса было меньше судов, он не мог не ответить на брошенный ему вызов. Он уже готовился, отправившись вниз по течению, принять участие в необычном речном сражении, но после нескольких выстрелов из метательных орудий батавы сочли за лучшее отойти. Несмотря на то что флот на Рейне почти никак себя не проявил, ему был присвоен титул Augusta pia fidelis Domitiana после подавления мятежа Антония Сатурнина.

Штаб-квартира германского флота (Classis Germanica) осталась в Альтебурге вблизи Кёльна (Colonia Claudia Agrip-pinensis), где были обнаружены его склады и кладбище. Возможно, были другие пункты ниже по реке, особенно в устье, где навигация стала опасной. Вероятно, существовала гавань в Фельсене.

Дунай делился естественным образом на два участка речной тесниной Железные Ворота, и в случае низкого уровня воды судам было трудно и опасно проходить через это узкое место. Поэтому существовало два речных флота: Паннон-ский флот (Classis Pannonica) к западу от теснины и Мёзий-ский флот (Classis Moesica) – к востоку от нее. На Верхнем Дунае располагался Classis Lauriacensis. Паннонский флот обязан, вероятно, своим возникновением кампании Августа в 35 г. до н. э., но самое раннее упоминание о нем относится к 50 г. н. э. Местные племена попытались вести речную войну на Саве с помощью выдолбленных из бревен челнов, но не имели успеха. Вражеские дозоры на путях снабжения по рекам Сава и Драва были досадной помехой как в этой кампании, так и в последующей Тиберия. Замечательный водный путь между скал Железные Ворота, позже восстановленный Траяном, изначально предполагал необходимость организации флотов. Титул Flavia, дарованный обоим флотам, может свидетельствовать об их реорганизации в правление Траяна, который тем самым укрепил границу. Как только Дунай стал лимесом, туда был переведен флот, хотя патрулирование на других основных речных путях продолжилось. По-видимому, главная база располагалась в Та-урунуме, в месте слияния рек Сава и Дунай.

Завоевание низовьев Дуная шло гораздо медленней, пока сюда не прибыл в 6 г. римский военачальник Авл Цецина Север. Но окончательно удалось установить контроль над этой территорией не ранее 15 г.; к этому времени была создана провинция Мёзия и, вероятно, сформирован флот. Мало что известно о событиях, происходивших в этой части Империи, вплоть до 49 г., когда в правление Клавдия Митридат VIII, царь Боспора, был свергнут своим сводным братом Котисом I. Царь собрал армию и попытался вернуть себе трон. Однако римское войско совместно с местными призванными воинами провели удачную кампанию и взяли в плен Митридата. Для ведения боевых действий на северном побережье Черного моря были привлечены, по мнению Тацита, большие силы флота. Возможно, эта важная миссия была поручена Мёзийскому флоту, но потребность в создании самостоятельного флота в Черном море вскоре стала ясна всем. Но перед вооруженными силами на Дунае были поставлены более серьезные задачи, так как даки начали совершать набеги на Мёзию. Домициан усилил гарнизон провинции и разделил ее на две части, поставив флот под командование наместника Нижней Мёзии. Флот осуществлял перевозки продовольствия, вооружения и воинских подразделений, несомненно используя северные притоки Дуная. На колонне Траяна изображен южный берег реки со сторожевыми вышками и сигнальными постами. На следующем рельефе представлен постоянный римский форт с небольшой гаванью и складами, окруженный частоколом. На якоре стоят три транспортных судна, грузят палатки и бочки, возможно наполненные зерном. В излучине реки находится окруженное деревянной оградой место, где корабельные плотники строят или ремонтируют суда. Аннексия Дакии и ее преобразование в провинцию потребовало реорганизации армии. В то время как основные базы флота остались на Дунае, не забыли и о северных притоках. К районам, контролируемым флотом, добавилось северо-западное побережье Черного моря.

Понт Эвксинский – обширное море, большее по площади, чем вся Италия, и на его берегах наблюдается множество колоний. Римляне мало уделяли внимания этому морю вплоть до начала правления Клавдия. До тех пор местная власть находилась в руках царей клиентов Рима. Предпринимались слабые попытки покончить с пиратами. Только после аннексии Фракии в 46 г. часть побережья перешла под непосредственный контроль Рима. На то, что мог существовать Фракийский флот, указывает существование, видимо, местного флота Classis Perinthia. Армянские походы Нерона привели к завоеванию Понтийского царства, и имперский флот начал называться Понтийский флот – Classis Pontica. Во время гражданской войны Черное море стало театром военных действий. Вольноотпущенник Аникет, командующий флотом, встал под знамена императора Вителлия, уничтожил римские корабли и разрушил город Трапезунд, а затем начал пиратствовать, в чем ему помогали племена восточного побережья. Пришлось снарядить новый флот, который заставил Аникета отступить в свою цитадель в устье реки Хобус (Ингури) на восточном побережье. Однако местный правитель решил, что в его интересах заставить бунтовщика сдаться. После этих событий в течение длительного времени не наблюдалось никаких конфликтов. Арриан, наместник Каппадокии в правление Адриана, сообщает о мирной жизни на всем протяжении побережья от Трапезунда до Себастополи-са (Сухуми). В зоне ответственности флота Classis Pontica были только южные и восточные части Черного моря; устье Дуная и побережье к северу от него вплоть до Крыма было в ведении флота Classis Moesica. Вполне возможно, что военно-морская база была основана в Херсонесе (Крым). Рим удерживал контроль над этой территорией до начала III в.

Организация флота

Командующие флотами носили звание префекта; каждый из них был из сословия всадников, как и командиры вспомогательных войск. Их положение в военно-гражданской иерархии претерпело изменения в I столетии. В правление Веспасиана была проведена реорганизация, в результате которой был повышен статус префекта; и одной из важнейших должностей для всадников, которая завершала их продолжительную и славную карьеру, стала должность префекта Classis Moesica – флота Мёзии. Эта должность, как и у префекта Равенны, стала чисто административной и очень редко требовала какой-то активной деятельности. Префекты флотов провинций были в том же ранге, что и командиры вспомогательных войск.

Более сложным является вопрос о низшем командном составе. Названия должностей достались римлянам от греков. Наварх командовал эскадрой, триерарх был капитаном военного корабля. Однако неизвестно, какое количество кораблей составляло эскадру; имеются лишь косвенные свидетельства, что их могло быть десять. Римляне заимствовали у греков систему организации флотского экипажа, но добавили ряд своих командных должностей. Команда корабля называлась «центурией», стоявший во главе ее центурион и имевший помощника (optio) был ответственным за ведение боевых действий. Вероятно, под его началом было небольшое подразделение опытных пехотинцев, которые были на острие атаки во время боя. Гребцы и другие члены экипажа имели военную подготовку, и, когда возникала в том потребность, они могли сразиться с противником. Взаимоотношения между центурионом и триерархом складывались временами не совсем гладко, но постепенно были определены сферы власти каждого.

Матросы рекрутировались, как правило, из низших слоев общества, но ими становились также лично свободные неграждане, то есть иностранцы и жители провинций (ре-regrini). Римляне всегда неохотно шли служить на флот, и большая часть моряков набиралась из народов моря в Восточном Средиземноморье.

Морская служба продолжалась 26 лет, на год больше, чем служили солдаты вспомогательных войск. Она была не столь почетной, и наградой уходившим в отставку было получение гражданства. Очень редко за особо храброе поведение целые экипажи могли получить немедленную отставку, и были случаи, когда их включали в состав легиона.

Глава 4

Лагеря и форты I–II вв

Военные термины «лагерь» и «форт» часто используются совершенно случайно для обозначения местоположений римских войск. Следует быть более точным в определениях и помнить, что под словом «лагерь» понимается походный лагерь, а «форт» – это более долговременная постройка для размещения отдельного подразделения, в то время как «крепость» занимал легион.

Но эти различия проявились только к концу I столетия, прежде всего в Британии. Когда армия начала проводить кампании в Северо-Западной Европе, вскоре всем стало понятно, что холодные влажные зимы создают серьезные проблемы для войск, находившихся на зимних квартирах (hiberna). Кожаные палатки не спасали людей и запасы продовольствия. Было необходимо строить деревянные, защищавшие от непогоды укрытия. Впервые это стало понятно во время военных походов Цезаря в Галлию, когда для защиты от зимней стужи стали возводить деревянные строения с соломенной крышей на галльский манер. Примеры этого дают нам базы времен Августа, основанные в Германии: четыре в долине Липпе (Холыптенхаузен, Хальтерн, Обераден и Анреп-пен), еще несколько в Веттерау и наиболее удаленная база в Рёдгене. На Иллере, Лехе и Изаре, притоках Дуная, также были расположены подобные укрепленные объекты. Наиболее интересным среди них является, вероятно, Рёдген у Бад-Наухейма, где располагалось поселение латенской культуры. Римская база была основана здесь во время кампаний Друза в 12–11 гг. до н. э. В результате раскопок был раскрыт полигональный участок размером 3 на 3 гектара, с тремя большими зерновыми складами, центральной площадкой лагеря, с фундаментами казарм и других строений. Длина самого большого зернохранилища была около 30 м. Еще более крупный амбар для хранения зерна, размером 105 на 26 м, был обнаружен в результате проводившихся в Неймегене раскопок гражданского поселения (canaba) времен династии Флавиев-Траянов. Была также исследована база в Дангштеттене у входа в ущелье Бутах, которое связывает Верхний Рейн и Дунай. База на реке Липпе в Оберадене построена по иррегулярному плану и имеет значительную площадь (60 га); она расположена на вершине холма и укреплена по периметру. Сохранились следы строений, в частности, казарм; но наибольшее впечатление производят улицы, имевшие бревенчатую мостовую или же проложенные по утрамбованной глинистой почве, засыпанной песком. Были вырыты также 28 колодцев и построены три больших резервуара для воды, облицованные деревянными досками.

Трудно сказать, служили эти базовые лагеря римлянам только зимними квартирами или это были постоянные лагеря. Это касается, равным образом, мест, расположенных на левом берегу Рейна, где с 16 г. до н. э. от Фехтена на севере и вплоть до Базеля на юге начали размещать гарнизоны.

Эти первые военные объекты не имели общего единого плана; застройка их велась хаотично, все строения тяготели к основной главной улице. Такое их расположение объясняется, вероятно, тем, что вместо палаток со временем были построены деревянные здания. Выработка стандартного плана шла очень медленно.

Процесс обеспечения армии постоянным удобным жильем, таким образом, шел постепенно. Мы видим, что ряд особенностей строительства полевых лагерей нашли свое применение при возведении, как их стали называть, «полупостоянных» строений. Деревянные постройки предназначались для различных складов. Сами солдаты продолжали жить в палатках. К сожалению, большинство известных авторитетов того времени, таких как Цезарь, Полибий, Иосиф Флавий, Тацит и Псевдо-Гигин, описывали только полевые лагеря и зимние квартиры (hiberna). Этими сведениями весьма вольно пользуются современные авторы, когда описывают постоянные форты.

Имелись другие типы оборонительных сооружений, как, например, легионерские крепости. У их стен располагалось гражданское поселение (canaba) и кладбище. Здесь устраивались парады и проходило обучение легионеров; располагался парк транспортных средств, складские помещения и металлообрабатывающие и черепичные мастерские. Для строительства стационарных лагерей требовалась рабочая сила; для нее предназначались трудовые лагеря, и они часто встречаются вдоль вала Адриана и вала Антонина.

Походный лагерь

В походе солдаты римской армии на ночь располагались в кожаных палатках. Площадь палатки равнялась 10 квадратным римским футам (фут – 29,6 см), и она вмещала восемь человек (такое совместное проживание называлось contubernium). Палатка делалась из самой лучшей кожи, телячьей или козьей. Она имела два входа с торцевых сторон. Ее скатывали в длинный рулон и перевозили на осле или пони. Из-за того, что палатка в таком виде напоминала римским солдатам кокон бабочки (papilio), ее так и стали называть.

Кожаная палатка (реконструкция А. Ричмонда)

Одно из самых подробных описаний полевого лагеря мы находим в трактате Псевдо-Гигина «De Munitionibus Castro-rum» («Об устройстве военных лагерей»), который был написан, предположительно, в конце 11 в. Автор приводит в качестве примера некую гипотетическую армию, в которой есть преторианцы, три легиона, вспомогательные войска, моряки и даже отряд верблюжьей конницы. Впереди основных частей идут землемеры (metatores), отмечающие место для лагеря. Оно должно быть ровным, хорошо дренированным, свободным от деревьев и кустарников. Сначала намечают центральную площадку, где должна находиться палатка полководца (pretorium), квартиры старших офицеров и ставка (principia). Затем прокладываются две основные улицы: главная (via principalis), проходящая перед преторием, и расположенная под прямым углом к ней улица претория (via praetoria). Обе они образуют букву «Т». Палатки располагались в тыловой части лагеря за палаткой полководца (retentura), и перед ней по обеим сторонам улицы претория в передовой части лагеря (praetentura). Согласно Псевдо-Гигину, одна центурия занимала 8 палаток, рассчитанных только на 80 легионеров; 16 человек постоянно находились в карауле. Ширина главных улиц достигала 18,3 м; затем шли улицы шириной 15,25 м и 6,1 м. Между валом и первым рядом палаток находилось свободное пространство протяженностью в 18,3 м для обеспечения свободного передвижения солдат, державших оборону. В лагере были также палатки, в которых стояли котлы с горячей водой, где легионеры могли помыться после марша. Обычно лагерь разбивали поблизости от реки. В определенном месте брали питьевую воду для солдат, а ниже по течению поили коней. В пределах лагеря в особых местах устраивали отхожие и мусорные ямы, а также кухонные печи. На колонне Траяна представлена сцена прибытия двух передовых колонн преторианцев в лагерь; офицеры во главе колонн отдают приказ трубачам играть сигнал «Привал». Все взоры устремлены на штандарт, и все колонны, как один человек, замирают на месте. Видно, как в одном углу лагеря солдаты разгружают палатки и снимают поклажу с повозок. На берегу реки они оборудуют место для забора воды, укрепляют досками берег от размыва и для предотвращения ее замутнения. Здесь же какой-то ординарец наполняет водой чайник.

Псевдо-Гигин описывает два типа оборонительных рвов. Это обычный V-образный (fastigata), когда его стороны расходятся под определенным углом от вершины и сужаются к основанию, и «Пунический» (punica), с вертикальным внешним фасом и второй покатой стороной. Такие рвы были как минимум 1,5 м шириной и около 1 м глубиной. Вал был шириной около 2,5 м, высотой около 2 м и заканчивался бруствером (lorica). Вегеций, в свою очередь, приводит другие размеры рва: в обычных условиях ширина до 3 м и глубина 2 м, но в условиях внешней угрозы ширина до 3,5 м и глубина 3 м. Хотя эти размеры можно скорее отнести к оборонительным сооружениям постоянного форта.

Археологические раскопки на месте походных лагерей дали очень мало находок, и они были обнаружены в первую очередь в окружавших лагеря рвах. Наиболее яркие свидетельства осадных работ предоставляет нам Масада в Палестине. В 72 г. на этом засушливом высоком плато римская армия приступила к реализации финальной стадии подавления Иудейского восстания. Здесь в окружении обрывистых крутых скал в старой крепости времен Ирода укрылась группа фанатиков. Это место и сохранившиеся артефакты особенно важны для ученых, которые из трудов Иосифа Флавия черпают сведения о происходивших здесь событиях. Римляне полностью окружили крепость стеной длиной в 4296 м и построили восемь лагерей, которые контролировали все подходы к ней. В этих лагерях солдаты возвели каменные стены толщиной 0,6 м и высотой, вероятно, 1,2 м, которые послужили основанием для их палаток.

Кол для частокола (Каслшоу)

Благодаря этому палатки стали более просторными и лучше защищали от полуденной жары и холодных ветров в ночное время. Внутри их были оборудованы ложа из земли и камня, на которых солдаты спали и принимали пищу. Сохранились даже очаги для подготовки пищи, установленные рядом с палатками. Менее впечатляющими были результаты раскопок в Нуманции и Германии. В последней, в условиях влажных зим, солдаты, чтобы не затопило их палатки, были вынуждены копать небольшие дренажные канавы.

Типы проезда в походный лагерь

В Британии многие лагеря хорошо просматриваются на аэрофотоснимках. На них отчетливо виден ров, но остальные детали выявляются довольно редко. Лагеря значительно различаются по форме и площади, обыкновенно они спроектированы в форме прямоугольника, но некоторые построены в виде ромба.

Ров, окружавший обычный походный лагерь, обычно был небольшим, не более метра глубиной. Земля, выброшенная при копке рва на внутреннюю сторону, образовывала насыпь. Иногда ее обкладывали дерном. В насыпь забивали колья палисада (pila muralia). Каждый солдат нес два двухметровой длины деревянных кола, заостренных с обоих концов и имевших в центре, как ее называли, «рукоять». Основной ее функцией было облегчить связывание кольев воедино с помощью прутьев или ремней; таким образом создавали прочную ограду. Она не была оборонительным сооружением, но служила исключительно для того, чтобы не дать проникнуть случайно в лагерь местным жителям и диким зверям и, вне сомнения, не позволять римским солдатам бродить вокруг лагеря. Только в районе ворот были предусмотрены различные охранные устройства для предотвращения внезапного нападения врага. Они были двух видов. В одном случае это был короткий ров (titulum) перед воротами, выкопанный на всю их длину. В другом – ров и палисад, изгибаясь, приобретали форму четверти круга (clavicula). Атакующие были вынуждены подходить к воротам по косой линии, так что рука, державшая меч, была обращена к валу, и он не мог защитить себя щитом от стрел осажденных.

Форты и крепости

Большинство римских оборонительных сооружений были представлены фортами и крепостями. Они занимали стратегическое положение, располагаясь, например, у переправ через реки или на горном перевале. Была создана целая сеть фортов, которые контролировали передвижение местных племен и своевременно реагировали на их враждебные действия. В I в. римляне строили их не как цитадели, но как военные базы, откуда войска могли совершать вылазки и сражаться с врагом в открытом поле, используя преимущества своего снаряжения и оружия.

Оборонительные системы: рвы

Исследователей при первом знакомстве с оборонительными системами поражает их разнообразие. Но среди них можно выделить несколько основных типов, сложившихся под воздействием конкретных факторов. Два из них определили конструктивные особенности рвов и вала. Это местоположение данного форта и степень возможной опасности, исходящей от местного населения. Изучение способов защиты фортов в различные эпохи зачастую раскрывает нам представления римлян о своем противнике, а это имеет особое историческое значение.

Управление огнем на оборонительных рубежах форта

Основной задачей системы рвов было не дать вражеским частям проникнуть за стены форта. Любые препятствия, встретившиеся на пути атакующих воинов, могли задержать их продвижение, а в это время их начинали обстреливать из метательных орудий с валов. Точный и плотный огонь приводил к потерям в рядах врага, принуждая его отступить. Таким образом, первейшей необходимостью защитников форта было спланировать оборону, принимая во внимание дальность и силу поражения имевшегося в наличии метательного оружия. Было бы абсурдным оборудовать препятствия, упуская из виду этот важный факт. У большинства солдат вспомогательных частей были только дротики, которые поражали врага на расстоянии около 37 м. Однако в форте были свои лучники и пращники, а также камнеметы. Редко когда метательные снаряды били на расстояние 46 и более метров. В теории предполагалось, что было возможно держать под огнем с верхушки вала все рвы, до самого дна. В противном случае вражеские воины могли укрыться в безопасном месте во рву и, восстановив свои силы после передышки, снова двинуться на приступ. То, что вал располагался на приподнятой платформе, давало большие преимущества, а поднимавшиеся над палисадом на 3 м и более башни обеспечивали большую дальность и эффективность стрельбы.

Коробчатый вал и живая изгородь из колючего кустарника

Ров имел V-образный профиль и прямоугольную выемку на дне. Последовательность работ была такова: сначала копали узкую траншею по центру будущего рва, а уже затем снимали землю с обеих сторон под нужным углом. Было очень важно заранее определить угол наклона обеих сторон рва. Он зависел от характера почвы; например, плотная глина давала возможность копать под наиболее острым углом, в отличие от песчаной или каменистой почвы. Несомненно, ответственный за копку рва офицер заранее приказывал копать шурфы в различных местах лагеря, чтобы принять окончательное решение и отдать соответствующие распоряжения. Выемка на дне рва была шириной с лопату; дно периодически чистили, не давая появиться даже следам растительности. Имеются свидетельства того, что склоны рва намеренно покрывали глиной. Она не только поддерживала устойчивость склона, особенно в условиях рыхлой почвы, но и делала его поверхность скользкой в дождливую погоду. Ров имел ширину в верхней своей части от 3 до 4 м, глубину – от 2 до 2,5 м. Он был достаточно широк, так что его невозможно было перепрыгнуть. Атакующие скатывались вниз, а затем взбирались по противоположному склону. Если нога случайно попадала в более узкую выемку, то можно было сломать или вывихнуть лодыжку. Вполне могли существовать и другие препятствия, о которых практически не осталось археологических свидетельств. К ним, в частности, относится быстро устанавливаемая на склоне или дне рва изгородь из колючего кустарника.

Обычно копали три рва V-образной формы; в случае явной угрозы форту их число могло доходить до пяти. Иногда шли по иному пути: не увеличивали их количество, но сооружали один большой ров. Прекрасный пример представляет собой форт в Ньюстеде, в Шотландии, возведенный в конце правления Домициана. Здесь был выкопан ров шириной 7,6 м и глубиной 2,7 м. Это было значительное препятствие у подножия вала, вынутая при копании земля естественно увеличила его высоту. О еще одной оборонительной системе упоминалось ранее: она состояла из двух рвов, разделенных платформой; внутренний ров был обычной формы, внешний был типа punica. Нападавшим было не трудно быстро преодолеть первый ров и выйти на платформу, и в этот момент осажденные, до тех пор бездействовавшие, начинали мощный обстрел из метательных орудий. В III–IV столетиях, когда армейские инженеры все больше начинали обращать внимание на оборонительную тактику, проблемы артиллерии выходили на первый план. Иосиф Флавий сообщает об использовании в I столетии каменных снарядов весом в 6 кг, которыми стреляли тяжелые осадные катапульты.

Для защиты ворот иногда применяли устрашающее изобретение. Обычно выкапывали в пределах ворот пять ям в шахматном порядке. В них устанавливали копья острием вверх, а затем их маскировли ветками. Нетрудно представить, какой деморализующий эффект они производили на нападавшего врага, когда он видел, как попадали в эти страшные ловушки его воины. Легионеры армии Цезаря дали им ироничное прозвище «лилия», так как тычинки этого цветка были похожи на копья.

Вал

В то время как рвы и сопутствовавшие им укрепления проектировались с целью воспрепятствовать наступлению противника и иметь возможность обстреливать его, вал был последним препятствием для наступавшего врага. Римская армия, как считалось в ту эпоху, имела большой опыт в деле преодоления вражеских укреплений. Самым надежным средством при штурме было использование массивного тарана с железным наконечником для проделывания брешей в воротах и стенах. Для того чтобы переправить его через ров, необходимо было прежде установить перекидной мост. Таран был эффективным орудием на Востоке, где он легко пробивал сложенные из саманного кирпича стены, но в Северо-Западной Европе оборонительные сооружения из камня и дерева часто были непреодолимым препятствием, и основной удар наносился по воротам. Их также можно было поджечь, воспользовавшись благоприятным ветром, подложив под них сухой хворост.

Дернорез (Грейт-Кастертон)

В отличие от римлян не все армии варваров имели на вооружении осадные орудия и умели ими управлять. Часто при создании вала использовали огнестойкий дерн. Его нарезали пластами размером один на один римский фут и толщиной в полтора фута и облицовывали им, как кирпичами, крутой внешний склон и нижнюю часть противоположного склона. Сам вал был толщиной от 3 до 5 м, и для его возведения использовалась земля, вынутая при копке рва. На колонне Траяна показан процесс строительства; дерн внешне похож на каменную кладку. Видно, как солдаты переносят на спине куски дерна, перевязанные веревкой, которая не дает ломкому материалу рассыпаться.

Вал укрепляли деревянными бревнами разными способами. Было общей практикой укладывать в его основание слой бревен, служившие своего рода фундаментом, под прямым углом к линии вала. В результате раскопок в Валкенбурге, Нидерланды, были обнаружены внутри вала деревянные конструкции, напоминавшие короба, заполненные землей. Обычно бревна, закрепленные в передней части вала, поднимались над парапетом, образуя ряд мерлонов. Парапет был высотой от 1,2 до 1,5 м, а сами близко расположенные друг от друга мерлоны – до 1,8 м, что давало возможность полностью защитить легионеров от вражеских стрел и камней. По верху вала для устройства боевого хода насыпали гравий и затем его утрамбовывали, чтобы можно было свободно передвигаться; использовали его не только для размещения дозорных, в первую очередь он служил боевой площадкой размером 2,4 на 3,7 м.

К концу столетия обострилась проблема поддержания деревянных фортов в надлежащем состоянии. В Британии бревна поражала мокрая гниль, дерн подвергался выветриванию. В условиях мирного времени ремонтные работы проводили солдаты, но, когда велись боевые действия, деревянные конструкции из-за отсутствия к ним внимания начинали ветшать и разрушаться. Вот почему в правление императора-воина Траяна фундаментально изменился внешний вид фортов. Дерево и дерн были заменены камнем. Это не было абсолютно новой идеей, так как в тех местах, где древесины было мало, приходилось использовать камень при строительстве стен форта. Яркий пример этого – форт XX легиона в Инчтутиле, в Пертшире, построенный Агриколой около 84 г.

Ворота

Римский форт имел четверо ворот, расположенных с каждой его стороны. Они строились по различным планам, менявшимся с течением времени. В правление Августа громоздкие ворота были расположены с большим отступом от линии стен. Во времена Клавдия ворота имели самые простые формы, а в эпоху династии Флавиев воротные башни были той же ширины, что и вал.

Одним из лучших примеров деревянных ворот являются ворота форта Фендох в Гленалмонде, Шотландия. При входе в форт расположены две башни шириной 3,66 м и высотой 5,18 м по обеим сторонам замощенного булыжником проезда шириной 3 м. Основание башен покоится на шести массивных сваях, имеющих 30 см^2 в сечении. Ниже уровня земли прокладывались дренажные канавы. Некоторые форты имели двойные ворота, внешние устраивались в крепостной стене между двумя башнями на равном расстоянии от каждой, что давало во время штурма преимущество защитникам форта над наступавшими.

Реконструкция западных ворот в Хаусстедсе

Применение камня в строительстве преобразило внешний вид ворот и придало им величественность. На основании находок, сделанных на месте фортов на вале Адриана, и в результате их детальных исследований удалось создать изометрические чертежи ворот. Одним из основных отличий между деревянными конструкциями и каменными было использование арки и свода в воротах из камня. Они не являются частью декора, это элемент чисто функциональной архитектуры. Двухэтажные ворота имеют два арочных портала, по обеим сторонам которых расположены караульные помещения. Крыша второго этажа плоская, увенчанная невысоким зубчатым парапетом. Двери, толщиной до 10 см, были деревянными, но, вероятно, были облицованы с внешней стороны железным листом. Как в средневековых замках, ворота с внутренней стороны закрывались мощным поперечным запором.

Угловые и все остальные, расположенные по периметру, башни строились в той же манере. В I–II вв. они были возведены заподлицо с линией стен, с небольшим отступом назад. Башни были различных размеров: одни были 4,6 м высоты и шириной 3,7 м, другие, соответственно, 5,5 и 4,6 м. Они располагались с интервалом в 45–60 м. Основной функцией этих башен было обеспечить наиболее эффективное использование метательных орудий. В фортах, занимаемых легионом, тяжелые катапульты (онагры) размещались на угловых башнях, на всех остальных карробаллисты (сагго-ballistae), которые были установлены на небольших тележках.

План форта

Все форты имели тот же план, что и походный лагерь. Существовала центральная площадка (principia), где располагалась ставка; были те же главная улица (via principalis) и улица претория (via praetoria), пересекавшиеся под прямым углом и образовывавшие букву «Т»; все остальные улицы имели второстепенное значение. Улица претория вела к основным воротам (porta praetoria), и были ворота на каждом конце главной улицы (via principalis). Обычно строились и задние ворота (porta decumana). Таким образом, всего насчитывалось четверо ворот.

Легионерские крепости

Легионерские крепости занимали большую площадь от 50 до 60 акров (20–25 га), и крепостные строения были внушительного вида. В основном это были большие военные базы, которые обеспечивали проведение крупных кампаний. В римской провинции Британия каменные крепости были построены в Йорке (Эборакум) и Честере, недалеко от устья реки Аск (Иска Силурум), в Роксетере (Вирокониум Корновиорум) и других местах. В конце I – начале II в. в Германии была построена каменная крепость в Нойсе на Рейне (Новезиум), в Северной Африке – Ламбезис.

План легионерской крепости в Карлеоне

Общий план легионерской крепости в Инчтутиле

Планы легионерских крепостей:

a — Ламбезис в Северной Африке; b — Новезиум в Нойсе

Постройки внутри крепости

Принципия

Принципия (principia) была административным центром, где находился целый комплекс зданий с внутренним двором. Например, в Честере она, вероятно, занимала территорию 76 на 100 м. Принципия в походных лагерях представляла собой открытое пространство перед палаткой командующего и местом, где хранились знамена легиона. На этом пространстве не могло собраться все войско, но места было достаточно для проведения небольшого парада, где командир встречал жрецов и обращался к легионерам. Здесь же проходила смена караула. Вокруг принципии в складских помещениях могло храниться самое необходимое военное снаряжение. В процессе ее использования и развития постепенно сложился ее общий план. В результате всех изменений произошло самое существенное: ставка командующего была выведена из принципия. В полевых условиях полководец должен был находиться в центре лагеря, но в таком долговременном сооружении, как форт, ему могло быть предоставлено отдельное помещение, более просторное и обеспечивающее его право на личную жизнь. Эти изменения привели к некоей путанице в понятиях, поскольку римляне, говоря о лагерях, дали название преторий именно палатке командующего и пространству вокруг нее. Исследователи древностей стали так же называть и главное здание форта. Проблему решила надпись времен Диоклетиана (296–305 гг.), обнаруженная при раскопках в римском форте Банна, расположенном на валу Адриана. В ней оба названия – преторий и принципия – имеют одно и то же значение. В крепости Раф-Касл на валу Антонина в посвятительной надписи главное центральное здание называется принципия. В еще одном форте Виндо-ланда (Честерхолм) на валу Адриана алтари посвящены духам-хранителям претория – genius praetorii. Они были найдены в здании командующего. Несомненно, что план этого здания полностью сложился к концу I столетия.

Широкий фасад главного здания принципии, расположенного вдоль главной улицы (via principalis), был спроектирован специально таким образом, чтобы поразить посетителя своим внешним видом. Даже если это было деревянное строение, как в Инчтутиле. Вероятно, существовала внешняя колоннада и массивные главные ворота, выходившие на улицу претория (via praetoria). Пройдя через ворота, можно было попасть на площадь, замощенную или покрытую гравием. С трех сторон за колоннадой располагались склады и помещение квартирмейстера и его подчиненных. Главное здание подавляло все остальные постройки, оно тянулось на всю длину принципии и имело форму базилики с огромной крышей. В его центральной части было два ряда колонн, каждый из которых поддерживал стену с окнами, возвышавшуюся над кровлей остальных частей здания. Неф имел длину 12 м, ширину 9 м и притворы на каждой его стороне, вдвое меньшие по ширине. Поражает его удивительное сходство с огромными кафедральными соборами Нормандии; внутри отсутствовали всего лишь надгробия и церковные украшения. Вряд ли стоит удивляться, что норманны, слепо копируя римские формы и не понимая метод строительства, в итоге совершали грубые ошибки в процессе возведения своих построек. В одной стороне этого огромного здания находился tribunal, то есть помост, на котором стоял командующий, когда он обращался к войску. Никто еще убедительно не объяснил цель строительства подобного здания. В нем было достаточно места для того, чтобы разместить там тесно плечом к плечу большую часть легиона в тех случаях, когда командующий имел намерение обратиться к ним. Но такое мероприятие противоречило бы основным правилам организации религиозных торжеств, требовавших большого пространства для проведения парада. Несомненно, в этом здании проходили заседания суда, новобранцы приносили присягу, и здесь же принимали послов иностранных держав и высших сановников.

Главный вход был обращен к площади, и сквозь его проем открывался вид на небольшое святилище (sacellum), где хранились знамена легиона. Подобно алтарю в церкви, это был центр религиозного поклонения, и он словно присутствовал во время официальных мероприятий, проходивших в здании. Знамена обычно обносили вокруг святилища с его сводчатой каменной крышей, и стоит заметить, что в некоторых деревянных фортах единственным каменным зданием был подобный этому храм. Камень служил препятствием для огня и защищал священные эмблемы.

Святилище выполняло еще одну функцию. Под его полом (со времен Севера) был небольшой подвал, в котором находился обитый железом ящик, где хранились солдатские деньги, так как знаменосцы исполняли также обязанности казначея. Поэтому любая попытка грабежа расценивалась как немыслимое святотатство.

Рядом со святилищем находились помещения главного штаба, где его работники вели необходимую документацию, принимали донесения и отправляли приказы. В тех редких случаях, когда такой хрупкий материал, как бумага, все-таки уцелел, как в Дура-Эвропос и Египте, мы имеем свидетельства, что римская армия была так же перегружена «бумажной» работой, как и любая современная армия.

Преторий

Дом командующего крепостью заслужил, по-видимому, с полным основанием прозвище, данное ему германцами, – дворец легата (Legatenpalast). Это был комплекс зданий, занимавший такую же площадь, что сама принципия. Помимо просторных личных покоев, необходимо было предоставить помещения для значительного количества штабных работников и залы для устройства трапез, проводившихся с большим размахом. Командир легиона был сенатором, как правило, из зажиточного семейства, и несметное число комнат наглядно указывало на его социальное положение. Это давало ему возможность перевезти в крепость всю его семью со всеми хозяйственными принадлежностями, включая столовую посуду и мебель, и продолжать вести привычный ему образ жизни даже на далекой границе. К тому же командующий должен был произвести должное впечатление на местных вождей и властителей, продемонстрировав все великолепие его жилища, поразив их блеском римской цивилизации. Эта мысль уже приходила в голову Юлия Цезаря, когда он во время Галльской кампании приказал покрыть пол в своей палатке привезенной с собой мозаикой.

Дворец легата (преторий) в Ксантене

Самый наглядный пример претория имеется в Ксантене (Ветера), в Германии. Здание (76 на 94,5 м) было построено вокруг центрального открытого двора, с широким входом с улицы с одной стороны и большой столовой – с другой, в то время как на других сторонах размещались комнаты, вероятно, для приема гостей. В задней части претория располагался великолепный колонный зал, закругленный с обеих сторон, имевший длину 82 м и ширину 18 м. Самое интересное в этом здании – это то, как строителям удалось приспособить стиль Средиземноморья к местным довольно специфическим условиям. По сути, дом легата состоял из ряда открытых дворов, вокруг которых размещались комнаты, и все они составляли единый замечательный архитектурный ансамбль. Однако сомнительно, чтобы этот тип здания мог соответствовать, к примеру, британскому климату, так как он был открыт непогоде. Однако он максимальным образом использовал естественный свет, столь необходимый при отсутствии больших окон. В дальнейшем будут рассмотрены более простые планы подобных строений для фортов вспомогательных войск.

Дома трибунов

Каждый из шести военных трибунов (tribunus militum) должен был иметь отдельный дом. Наилучшие жилищные условия были у старшего трибуна (из сенаторов), в сравнении с домами остальных пяти (из сословия всадников). Дома трибунов отражали их социальный статус. Частично сохранились и были изучены постройки данного типа в Нойсе, Ламбезисе и Ветере. В центральной части дома находился двор с большой столовой; вход располагался со стороны улицы. Несколько комнат было выделено для офицеров штаба и для обсуждения и планирования военных задач.

Казармы

Большую часть крепости занимали солдатские казармы. Это были вытянутые прямоугольные блоки, напоминавшие ряды палаток в походном лагере. Проживавшая ранее в палатке группа из 8 человек (contubernium) теперь имела в своем распоряжении пару комнат. Одна предназначалась для хранения снаряжения (3,7 на 4,6 м), а другая для сна (площадью около 4,6 м^2). Вдоль всего фасада тянулась веранда с колоннами, а в ямы, вырытые здесь же в земле, были поставлены покрытые крышками плетеные корзины, в которые выбрасывались остатки пищи. Хотя, строго говоря, только десять пар комнат требовалось для каждой центурии, их бывало до 11, а иногда и до 12. Дополнительные комнаты использовались, предположительно, в качестве складов и для размещения младших офицеров.

Палатки манипула в походном лагере

Казармы легионеров

Помещения казарм мало чем отличаются от крепости к крепости. В Честере, принимая во внимание суровые условия северной зимы, в каждой спальной комнате был предусмотрен каменный очаг. Но наибольшие отличия видны в Ламбезисе, где казарменные помещения имеют значительно большие размеры, и проход отделяет комнату со снаряжением от спальни. Вероятно, в жарком климате было необходимо обеспечить дополнительный доступ воздуха, и казармы были более просторными. Центурион в каждом блоке имел в своем распоряжении 8 или 9 комнат с центральным коридором. Некоторые из них были для его личного пользования, такие как уборная и комната для умывания; другие использовались как кладовые; было помещение для сбора офицеров, и, возможно, одна из комнат предназначалась для помощника центуриона. Примипил (primus pilus), командир первой центурии, имел комнату, обогревавшуюся при помощи гипокауста. Не имеется полного представления, как были устроены крыши и окна в казармах.

Госпиталь (valetudinarium)

Медицинское обслуживание в римской армии достигло высокого уровня развития и осуществлялось в соответствии с требованиями своего времени и последними достижениями в этой области. Пример этого дает нам организация госпитального дела. В каждой крепости существовал свой госпиталь. В Нойсе он был в два раза меньше принципии; в Карнунтуме, вероятно, по площади он равнялся ей; в Карле-оне (Уэльс) госпиталь был значительно больших размеров. В провинции Британия только крепость Инчтутил была подробно исследована, и здесь госпиталь имел в длину 92 м и 59 м в ширину. Его план очень похож на план госпиталя в Нойсе. Он прямоугольной формы, построен вокруг открытого центрального двора. Имеется 60 палат, расположенных попарно, между которыми проходит коридор, позволяющий обходить вокруг всего строения. Подобная конструкция явно имела образцом расположение палаток в лагере. Палаты не имеют дверей в коридор, их разделяет от него проход, из которого можно было попасть в уборную. Это обеспечивало изоляцию палат и тишину; каждая палата была площадью 4,5 кв. м. Другие комнаты, выходившие в коридор, предназначались для администрации, врачей и хранения всего необходимого. Видимо, в Нойсе и Ветере был большой зал при входе, где принимали раненых и больных.

Разрез здания госпиталя в Инчтутиле

Инчтутил: реконструированный план госпиталя

В Ветере при зале была комната с небольшими очагами; здесь, по предположениям, стерилизовали хирургические инструменты перед операцией. В госпитале была также своя банная комната. Ничего подобного в Инчтутиле нет, зато присутствует замечательная конструкция в форме двойных деревянных стен между коридором и палатами. Это означало, что коридор был отдельной секцией; его стены поднимались выше потолка палат, и солнечный свет проникал в помещение через верхний ряд окон. Прогал между стенами служил изоляцией от жары и шума. Палата была рассчитана на пятеро человек, что составляло 5 процентов от общей вместимости. Дополнительно можно было разместить пациентов в других комнатах и вдоль широкого коридора.

Зернохранилища (horrea)

Для защиты продовольственных запасов от воровства и естественной порчи строились зернохранилища по заранее составленному плану. Это были вытянутые в длину строения с приподнятым над землей полом, лаги которого поддерживали невысокие промежуточные стенки. В деревянных постройках пол держался на столбах, поставленных в ряд. В основных стенах имелись отдушины, обеспечивавшие свободную циркуляцию воздуха. В торце здания располагался помост, где разгружалось зерно с повозок. Эти два вида строений присутствуют в крепости Аск. К сожалению, нам неизвестно, что хранилось в зерновых амбарах помимо зерна. Это могло быть различное продовольствие, включая мясо (преимущественно бекон), сырое, сушеное и засоленное в бочках; овощи, сыры; соль и вино. Возможно, также там хранился корм для скота, включая овес и сено. Какое-то место могло быть выделено для предметов домашнего хозяйства командующего и офицеров.

Имеются большие различия в размерах зернохранилищ фортов и крепостей. Все расчеты, касающиеся их вместимости, должны основываться на таких данных, как ширина центрального зернохранилища, хранилось ли зерно навалом или в специальных ларях и какова была их высота. Зерно поступало каждый год после сбора урожая. Однако неясно, имела ли армия годовой запас зерна на случай непредвиденных обстоятельств.

Главные стены зернохранилищ отличались массивностью и поддерживались контрфорсами. Однако они были предназначены не для того, чтобы хранилище могло принять больше зерна; с их помощью стало возможным приподнять на метр крышу, чтобы дождевая вода не проникала внутрь и не вызывала сырость в помещении.

Здания зернохранилищ были раскопаны в форте Арбейя в Саут-Шилдсе в устье реки Тайн. Форт времен Адриана (площадью 12 га) стал базой снабжения для армии Севера во время его кампании против племен Каледонии в 209–211 гг. Здесь имелось 21 зернохранилище наряду со зданиями казарм. В Инчтутиле в разных местах крепости было возведено 6 зернохранилищ; каждое имело ширину 12,8 м и длину 41,1 м.

Бани

Ничего не известно о том, как была организована помывка в походных лагерях, но поскольку правила гигиены жестко соблюдались и солдаты мылись регулярно, должен был существовать какой-то способ нагревания воды в больших объемах. В Древнем Риме бани были устроены совершенно не так, как в наше время. Римляне наверняка были бы потрясены, увидев душ и современную ванну. В этом отношении цивилизация явно регрессировала, поскольку посещение бани в древности было более полезным как для здоровья, так и с точки зрения той роли, которую она играла в общественной жизни. Римляне последовательно проходили через ряд комнат с различной температурой и влажностью; постепенно выделялся пот, и в каждом новом помещении его смывали, окатывая человека холодной или теплой водой. Одновременно ему делали массаж и втирали в кожу благовонные масла. Подобная процедура прибавляла сил и положительно сказывалась на моральном состоянии войска.

Бани имели также важный социальный аспект, они были местом сбора различных партий в армии, начиная со времен Севера, а возможно, и ранее. Это были места, где солдаты могли отдохнуть, принять участие в различных играх и заниматься гимнастическими упражнениями. Там часто можно было видеть алтари Фортуны. В легионных крепостях имелись большие и хорошо оборудованные бани.

В такой большой и сложной организации, как легион, имелись значительные различия в социальном положении легионеров, что проявлялось в повседневной жизни. Поэтому неудивительно, что существовали бани, расположенные вне стен крепости. Они могли предназначаться для офицеров определенного звания или для тех, кто не имел привилегий. Интересно проследить взаимосвязь бань с состоянием здоровья и болезнями. Посвящение алтаря Фортуне возвращения (Fortuna Redux) означало, прежде всего, пожелание путешественникам счастливого возвращения домой. Но были и другие образы этой богини, которые помогали излечивать раны и болезни. Необходимо также упомянуть банные помещения для вольноотпущенников и домашних рабов, которым, как считается, не дозволялось посещать бани для легионеров в крепости.

В фортах, где располагались вспомогательные войска, бани обычно строились, если была такая возможность, между рекой и фортом.

Другие строения

В фортах были также постройки самого разного назначения, такие как конюшни и мастерские (fabricae), пример которых дает нам Инчтутил. В Нойсе имелась даже небольшая тюрьма (career) с камерами, расположенная при одном из ворот. Здесь же, а также в Ламбезисе, было раскопано одно здание, которое заслуживает упоминания. Это так называемая schola, которая была, вероятно, своего рода офицерским клубом. В Нойсе подобное здание с внутренней колоннадой имело ширину 32 м и длину 55 м; в центре его была цистерна для воды, обложенная камнями, но внутренние стены отсутствовали. Однако это здание можно рассматривать и как просторную конюшню с деревянными денниками, даже следов которых не сохранилось, а в центре была навозная яма. Однако строение в северо-восточном углу крепости Ламбе-зис выглядит совершенно иначе. Оно имеет ряд комнат с каждой стороны центрального атриума с верандой. Подобное этому здание в Виндониссе принято считать складским помещением. Постройка в Инчтутиле, можно утверждать с большой долей вероятности, была крытой площадкой для обучения строевой подготовке (basilica exercitatoria).

Строения были также обнаружены на самом валу форта. В основном здесь располагались склады и отхожие места. Территория вала использовалась также как место для кухонь, поэтому здесь часто находят фрагменты печей.

Постройки вне крепостей

Амфитеатр

Строение, которое вызывает особый интерес не в последнюю очередь благодаря своим размерам, это амфитеатр. Одно его упоминание сразу же вызывает у читателя представление о боях гладиаторов и выпущенных на арену диких зверях на потеху публике. Однако разыгрывавшиеся в амфитеатрах представления, столь характерные для Рима, не могли происходить по всей империи. В любом случае императоры не могли даже и представить, чтобы кто-то еще, кроме них, мог добиваться расположения у народа, устраивая подобные зрелища. При этом забывается, что такие представления организовывались по случаю особых празднеств, и им предшествовали жертвоприношения. Наверняка амфитеатры легионеров служили именно этим целям. Здесь легко мог собраться весь легион и принять участие в праздновании какой-либо календарной даты. После завершения ритуалов солдаты могли отдохнуть и принять участие в играх и представлениях, насколько это позволяли денежные средства провинций. Хорошие гладиаторы, подобно современным профессиональным боксерам и футболистам, ценились очень дорого; и они могли продемонстрировать свою храбрость, сражаясь только при помощи оружия-муляжа. Вероятно, иногда обычные пленные, которые по своим физическим данным не подходили для того, чтобы быть проданным на рынке рабов или работать на рудниках, могли участвовать в боях на арене. Могли задействовать также в ограниченных масштабах и диких зверей. В Британии устраивались травли кабанов, медведей и быков. Однако сомнительно, чтобы подобные представления в британских амфитеатрах могли хотя бы отчасти напоминать то, что имело место в Риме. Амфитеатры могли также использоваться для тренировки легионеров.

Одно из самых впечатляющих сооружений подобного рода в римской провинции Британия было раскопано в Карлеоне, когда пришлось удалить наслоения многих веков весом в 30 000 тонн. Длина обнаруженного амфитеатра равнялась 81,4 м, а ширина – 67,7 м. Арена имела протяженность по короткой оси в 140 римских футов. Вокруг нее были симметрично расположены 8 входных ворот. Места для зрителей были устроены на земляной насыпи, которую поддерживала массивная внешняя стена толщиной 1,7 м, укрепленная контрфорсами. На основании изучения сводов ворот была точно рассчитана высота всей постройки. Стена арены была высотой 3,7 м, а над ней поднимались вверх 15 рядов сидений вплоть до задней стены высотой 9,8 м; таким образом, насчитывалось около 6000 мест для зрителей. Амфитеатр мог вместить целый легион.

Среди многих военных амфитеатров, достаточно подробно изученных, выделяется амфитеатр в Карнунтуме. Он значительно больше подобной постройки в Карлеоне и вмещал около 8000 зрителей. Перед одним из главных входов был возведен храм Немезиды, богини судьбы, чье присутствие было весьма уместным рядом с ареной.

Дренаж и снабжение водой

Не менее важными для крепостей были дренажные сооружения и водоснабжение. Римляне считали, что воде нужно дать возможность течь свободно, и презирали использование всяких дамб и плотин. Основные здания, и в первую очередь бани, снабжались водой при помощи насосов. Все другие постройки и гарнизон получали питьевую воду из источников, которую приносили ведрами. Грязная вода уходила по дренажным канавам, ею же прочищали отхожие места. Дождевая вода стекала с крыш в облицованные камнем водостоки, проложенные вдоль улиц, и очищала их от мусора. У источников часто встречаются алтари, посвященные нимфам.

Канабы или гражданские поселения

Лагеря и форты были своего рода магнитами, притягивавшими гражданское население, привлекавшими торговцев и поставщиков необходимых товаров, в которых всегда нуждаются солдаты всех стран и всех эпох. Это продовольствие в больших количествах и хорошего качества, которое потребляет армия, алкоголь и женщины, и сопутствовавшие им развлечения. Маркитанты следовали за войском во время военных кампаний, нередко подвергаясь смертельной опасности. В 69 г. в Ветере гражданские постройки были намеренно разрушены, чтобы лишить противника возможности использовать их как прикрытие во время атаки. Поселения, которые появлялись у главных ворот легионерной крепости, получили название ка-набы (сапаЬае). Это слово можно перевести как «торговая палатка». Во время кампании полководец решал, где разместить их, чтобы они не мешали обороне лагеря. В случае постоянного форта торговые места сдавались в аренду на пятилетний податной период (lustrum), и их деятельность контролировал примипил (primus pilus). Кроме канаб вокруг крепостей располагались тележные парки; складские здания, в частности склады леса; загоны для животных; поселения ремесленников, как армейских, так и работавших по контракту гражданских. При крепостях могли быть также военные доки и гавани.

Гражданские поселения

Постепенно вокруг крепостей начали появляться гражданские поселения. Именно здесь ветераны строили или покупали себе дома, в которые вселялись их семьи; они хотели, чтобы рядом с ними были их близкие и старые боевые товарищи, которые еще продолжали служить. Большая часть солдат призывалась в армию в юношеском возрасте, и они проводили всю свою взрослую жизнь в легионе, часто в одном и том же месте. Этих людей вряд ли прельщала мысль вернуться на родину. Во время службы многие из них женились на местных девушках. Вероятно, они заводили себе семьи в надежде, что, когда они выйдут в отставку, их дети получат римское гражданство. Эти поселения гражданских лиц находились вне военного контроля, и это частично объясняет рост таких поселений вне крепостных стен. Во многих случаях они превращались в новые самоуправляющиеся общины, получая статус муниципия (municipium) или колонии (colonia).

Вдоль Рейна и Дуная возникли многочисленные поселения, которые, несомненно, оказывали большое цивилизационное влияние на окрестные области проживания варваров. Через местные рынки поддерживались постоянные торговые связи с поселениями, расположенными за этими двумя великими реками. Наглядный пример являет собой коммуна Петронелль близ Вены. В этом месте находился большой муниципий Элиум-Карнунтум (Aelium Carnuntum), который был раскопан во время археологических экспедиций.

Мастерские легиона

Постоянно возникали проблемы с поставками древесины, черепицы, гончарных и металлических изделий, так как все эти предметы, по-видимому, закупались по контракту. Некоторые из них производили мастерские местных ремесленников, которые находились вблизи фортов и крепостей. Археологические находки свидетельствуют, что некоторые легионы сами изготавливали черепицу и, возможно, имели гончарное производство.

В Британии в крепостях, расположенных в Эбораке (Йорк), Иске (Карлеон), Бурриуме (Аск) и Вироконии (Рок-сетер), существовало гончарное производство; в каждой оно имело свои особенности. В расположении XX легиона на реке Ди в Холте, в 16 км от Честера, в конце I столетия работали мастерские, выпускавшие черепицу, а также столовую посуду. Это было связано с тем, что именно в это время деревянную крепость перестраивали в каменную. Мастерские по производству черепицы существовали в Рейнской области – Дормагене, Фельдкасселе вблизи Кёльна, Ветере и Хальтерне. Другой важный строительный материал, цемент, получали в печах для обжига извести. Шесть таких печей были раскопаны близ Иверсхайма на Рейне. Надписи указывают на присутствие здесь во II в. подразделений I легиона Minerva, который размещался в Бонне, и XXX легиона Ulpia Victrix из Ветера. Армия испытывала большую потребность в железе и не только для производства оружия, но и для строительства деревянных построек. Поразительная находка была обнаружена в Инчтутиле: там были преднамеренно закопаны лишние железные предметы, когда были разобраны постройки крепости. Были извлечены десять обитых железом колес и почти 12 тонн неиспользованных гвоздей длиной до 200 мм. Одним из основных производителей кованого железа были военные мастерские, принадлежавшие в начале II в. британскому флоту (Classis Britannica). Имеются свидетельства металлообработки в районах, прилегавших к фортам и крепостям.

Армии были крайне необходимы такие строительные материалы, как дерево и камень, но, к сожалению, отсутствуют свидетельства, каким образом было организовано производство этих материалов в таком большом количестве. Армия осуществляла контроль за использованием лесов и каменоломен и имела в своем распоряжении отряды профессиональных надсмотрщиков, которые надзирали бы за большими группами заключенных и военнопленных, занятых на тяжелых работах. Вдоль вала Адриана, где имелись выходы коренных пород, были устроены каменоломни. По-видимому, перестройка фортов и крепостей из деревянных в каменные началась во второй половине I в., и работы продолжились во II в., что привело к интенсивной разработке каменоломен. В черепице была потребность и ранее, когда здания были еще деревянными, и потому были организованы соответствующие мастерские и склады. Армия была намерена держать под контролем это производство, а также выплавку железа. Мастерские в крепостях, где размещались легионы, назывались fabricae, и они соответствовали, по-видимому, своему назначению в период ранней Империи. Однако впоследствии потребовалось разработать более сложную систему организации мастерских, в которую входили также складские помещения.

Вспомогательные форты

Размер форта и наличие строений с различными функциями полностью зависели от типа подразделения и, до некоторой степени, от ситуации в приграничном районе. Если сравнивать форты Уэльса и форты Адрианова вала, то последние несколько меньших размеров. Вероятно, это зависело от того, как была организована система снабжения их гарнизонов. Изолированное положение фортов Уэльса, которые представляли собой целую сеть оборонительных сооружений, несомненно, требовало создание значительных резервов продовольствия и фуража. Особенно в случае, если они окажутся отрезанными друг от друга в зимнее время. На валу Адриана сложилась другая ситуация. Здесь форты располагались на постоянной границе, и их разделяли небольшие расстояния. Они получали все необходимое с тыловых складов и баз снабжения. Форты вала Антонина были небольшими; у римлян имелись проблемы с личным составом, и они были вынуждены формировать из вспомогательных войск и легионов более мелкие подразделения, чтобы распределять их по фортам более эффективно.

План форта в Геллигаере, построенного для отряда пехоты. Площадь составляет 1,49 га, состоит из шести барачных блоков. Другие помещения можно интерпретировать как склады имущества и припасов

План форта в Кэрхуне, площадью 1,97 га, где имеется по меньшей мере пять барачных блоков и четыре здания, которые точно не идентифицированы. Здесь недостаточно места для отряда ala (кавалерии) и слишком много для cohors eqiitata (смешанного отряда пехоты и кавалерии) равного состава

Невозможно сделать один общий вывод о величине того или иного форта; вопрос еще более усложняется, если вдаваться в детали. При планировании будущего форта особое внимание уделялось роду войск, из которых будет состоять гарнизон. Например, кавалерийские части требовали для себя большего пространства, чем пехота.

План Фендоха, деревянного форта времен Агриппы, предназначенного для миллиарной когорты, с десятью казармами и госпиталем

План форта Пер-Лестин в Кернарвоншире. Раскопками установлено последовательное расположение на этом месте не менее двух фортов периода Флавиев. Более крупный и более ранний имеет не менее 11 казарменных блоков, что, вероятно, объясняется тем, что в нем располагались две когорты

Необходимо было не только построить конюшни, но и помещения для фуража, которые намного превосходили по размерам склады продовольствия для людей. Улицы также должны были иметь большую ширину, чтобы дать возможность всадникам свободно передвигаться. К сожалению, имеется мало сведений о том, как были обустроены в этом отношении форты в Британии. Из редко встречающихся надписей трудно понять, какое подразделение и в какие годы занимало форт. Некоторые из них существовали довольно долго, и различные подразделения приходили и уходили с течением времени. Например, в форте, расположенном в Саут-Шилдсе, отмечено присутствие конных отрядов Ala I Pannoniorum Sabiniana и Ala I Asturum, а также отрядов пехоты Cohors V Gallorum и Numerus Barcariorum Tigrisiensium. Задача соотнести изменения в застройке с пребыванием в форте того или иного подразделения совсем нелегкая. Больших результатов можно добиться в тех фортах, которые существовали недолго и где не было частой смены гарнизонов.

Общеизвестно, что форт в Бреконе, в Уэльсе, площадью 3,16 га занимали эскадроны испанской конницы Ala Hispa-norum Vettonum в количестве 500 бойцов. Такие же подразделения располагались в форте Форден-Гаер (3,07 га) и Кайрсус (3,12 га). Существует группа фортов площадью всего 2,02 га, расположенных в Койлбрене и Кэрхуне, в Кастел-Коллен I и Карнарвоне I. Здесь были размещены смешанные части конницы и пехоты (cohors equitata). Были форты еще меньшей площади от 1,42 до 1,21 га.

Строения во вспомогательных фортах

Принципия

Имея тот же самый план строений подобного рода, что и в больших легионерских лагерях, принципия во вспомогательных фортах отличалась значительно меньшими размерами. Но были и другие отличия. Так, в Бреконе перед прин-ципией располагалось здание, имевшее в длину 44,8 м и в ширину 12 м, стоявшее поперек основной улицы. Такие добавочные строения редки в Британии, но имеется 20 зданий подобного типа на Германском лимесе. Латинское название этого строения – basilica equestris exercitatoria, которое можно перевести как «конный манеж». Он был необходим для тренировки воинов-кавалеристов, и его использовали также как место собраний гарнизона, так как внутренний двор был для этого слишком мал.

Преторий

Наиболее ярким примером претория является деревянное строение в форте Фендох в Гленалмонде. Здание было построено вокруг центрального открытого двора с верандой на каждой стороне. Главной комнатой было помещение для трапезы (triclinium), расположенное в задней части дома.

План претория форта в Фендохе

По одной стороне двора располагались частные апартаменты и ванная комната; по другой стороне – комнаты слуг, здесь же была кухня, соседствовавшая с триклинием. Со стороны фасада было три входа. Один предназначался для слуг; центральный вход для почетных гостей вел через коридор с примыкающим к нему помещением для обслуживающего персонала во двор, откуда они попадали в триклиниум. Третий вход был для мелких чиновников, рядом с которым находилась приемная с большим залом. Здание было спланировано таким образом, чтобы наиболее экономно использовать выделенную под него площадь, и потому помещения выглядят несколько тесными, однако двор делает дом более просторным, что придает большую представительность резиденции командующего.

Зернохранилища (horrea)

Склады для хранения зерна во вспомогательных войсках ничем не отличались от таковых в легионерных крепостях, за исключением их величины. Строились они попарно, имели длину 27,4 м и ширину 9 м. Центральный проход был шириной 3 м; по обеим сторонам его были два отделения для размещения ларей с зерном, каждое шириной 3 м. Каждой из 10 центурий могло быть выделено два ларя. Если предположить, что каждый из них наполнялся зерном на высоту 1,5 м, то общая вместимость склада была 270 м^3. Годовая потребность в зерне гарнизона равнялась приблизительно 290 м^3.

Госпиталь (valetudinarium)

Во время раскопок на месте фортов вспомогательных войск были идентифицированы три постройки подобного типа. В форте в Хаузестедсе, Британия, располагался самый большой госпиталь. Его длина была 27 м, ширина – около 18 м. Он был спроектирован так же, как и госпиталь в фортах легионеров: с трех сторон проходил внутренний коридор вокруг центрального открытого двора. Госпиталь в Фендохе представлял собой простое прямоугольное здание (ширина 12,2 м, длина 32 м), которое имело центральный коридор. С одной стороны было восемь комнат, с другой – одна большая палата, в обоих концах которой было по одной небольшой комнате. В госпитале в Пен-Лестине десять комнат выходили на веранду (ширина 4,9 м, длина 40 м), и еще одна конечная комната занимала часть веранды. Госпиталь внешне мало чем отличался от казармы.

Баня

Обычно во вспомогательных фортах банное помещение располагалось в пристройке к одной из стен форта с внешней стороны, на склоне, спускавшемся к реке или ручью. Были редкие исключения из этого правила, когда здание бань выносилось за стены вала. Так как бани строились из камня и перекрывались черепичной крышей, их развалины сохранились лучше других строений.

План бани (Ред-Хаус, Корбридж)

Плац

В каждом подразделении имелся плац. Здесь устраивались парады во время празднования официальных торжеств. Самым важным был парад в начале года, когда солдаты возобновляли присягу на верность императору, и командующий войсками посвящал новый алтарь Юпитеру и другим богам от имени своих воинов. Старые алтари осторожно отодвигали в сторону, давая место новым. Если же подразделение перебазировалось и форт разбирался, то камни алтарей складывали в большую яму и закапывали, чтобы варвары не осквернили их.

Плац для кавалерийских частей был более просторным, чтобы можно было тренироваться в верховой езде и отрабатывать приемы с оружием. Для офицера, отдававшего команды, была устроена возвышенная трибуна. Для тренировки в галопе существовал более обширный учебный плац, который мог располагаться недалеко от форта. Древнегреческий писатель Ксенофонт, автор эссе об искусстве верховой езды «De Re Equestri», посвятил 8-ю главу своего труда военной кавалерии.

Глава 5

Армия на поле боя

Тактика

Информацию о тактике можно почерпнуть из описаний сражений, но вот имевшиеся в прошлом военные учебники, по которым учились командиры, не дошли до наших дней. Наверное, самой большой потерей является большой труд «Искусство войны» Секста Юлия Фронтина, который был в 74–78 гг. наместником Британии. Сохранилось лишь приложение к нему под названием «Стратегемы» («Strategemata»). Однако части его книги вошли в сочинения Вегеция, который признавал, что в них просто проводится сопоставление трудов древних авторов. Сложность заключается в том, что Вегеций, писавший в конце IV столетия, под «древностью» понимал большой промежуток времени, начиная от Эллады и заканчивая эпохой ранней Империи. Также он не утруждался указывать источник заимствованного им материала. Части книги Вегеция, в которых ведется рассказ о тактике боя, возможно, заимствованы им из труда Фронтина, и было бы трудно найти иной источник.

Основные положения, приводимые Вегецием, следующие.

«Прежде чем вступать в бой с противником, необходимо, чтобы войска были отдохнувшими и соответствующим образом накормленными, так чтобы они были готовы встретить все тяготы дня. Солдаты должны также иметь храброе сердце и ярость к врагу. Важно правильно выбрать место для битвы. Необходимо иметь преимущество в высоте над врагом, и, если вы выставили пехоту против конницы, чем тверже будет почва под ногами, тем лучше. Солнце должно быть сзади ваших рядов и ослеплять врага. И если поднялся сильный ветер, и поднимает клубы пыли, он должен дуть от вас; это даст вам преимущество в метании копий и засыплет глаза противника пылью. Следует предусмотреть боевой порядок и то положение в пространстве, которое займут ваши солдаты. Между ними должно быть расстояние в 1 м, а дистанция между рядами – около 2 м. Таким образом, 10 000 солдат могут быть размещены в прямоугольнике размером 1350 на 11 м, и желательно не растягивать его границы. Расположение конкретных подразделений зависит от общей обстановки на поле боя и, прежде всего, от диспозиции противника. Является обычным действием размещение пехоты в центре, а кавалерии – на флангах. Задача последней не дать противнику обойти пехоту с флангов. Когда же в сражении наступит перелом и враг начнет отступать, кавалерия двинется вперед и отрежет им путь к отступлению». Таким образом, конница всегда была второстепенной силой в войнах древности. Все военные задачи на поле боя решала пехота. Если конница была слабой и необученной, ей в помощь придавались легковооруженные воины пехоты. Со временем такие конные когорты (cohors equitata) превратились в регулярные части вспомогательных войск.

В следующей части труда Вегеция подчеркивается необходимость иметь соответствующие резервы. Ставка командующего обычно располагалась на правом фланге. Перед сражением обсуждалось, какое место займут подчиненные ему офицеры в боевом порядке. Затем автор описывает тактику «клина» и тактику «пилы». Небольшие группы наступавших легионеров вклинивались в ряды противника, и по мере того, как их становилось все больше, враг оказывался в стесненном положении. Ему все труднее удавалось вести рукопашный бой. Именно в такой ситуации был полезен короткий меч легионера gladius, которым наносились без замаха колющие удары. Длинные мечи кельтов становились бесполезными. Ответным тактическим приемом было временное отступление первого ряда войск, чтобы не дать образоваться «клину» противника и предотвратить его прорыв. Еще одна тактика заключалась в следующем. При образовании «пилообразной» или «зазубренной» линии соприкосновения войск (serra proeliari) позади первой линии легионеров размещались отряды опытных бойцов, которые были готовы наступать в том месте, где противник проявил слабость и должен был вот-вот отступить.

Семь особых тактик боя изложены затем подробным образом.

1. На ровной местности основные силы располагаются в центре. Фланги и резервы в тылу должны быть достаточно сильными, чтобы предотвратить возможность обхода и окружения.

2. Боевой порядок построен таким образом, что левый фланг остается на оборонительной позиции, в то время как правый продвигается вперед, чтобы попытаться опрокинуть левый фланг противника. Для противодействия этому левый фланг усиливается кавалерией и резервами. Но если успешны действия обеих сторон, боевая линия соприкосновения начинает перемещаться в направлении против часовой стрелки. Результат подобных действий будет зависеть от характера местности. Помня об этом, следует попытаться стабилизировать положение левого фланга, используя неровности на местности, в то время как правый фланг продолжает осуществлять свое продвижение.

3. Та же самая тактика, что и в пункте 2. Но только теперь укрепляется левый фланг, и он пытается перейти в наступление, но только тогда, когда известно о слабости правого фланга врага.

4. Теперь оба фланга наступают совместно, а центр продолжает оставаться на месте. Такие действия могут озадачить противника, и его центр может остаться без прикрытия и будет деморализован. Однако если фланговые наступления будут остановлены, это окажется очень опасным маневром, так как ваше войско теперь расколото на три отдельные формирования. В таком случае опытный противник может обратить эту ситуацию в свою пользу.

5. Та же самая тактика, как и в пункте 4, но центр находится под защитой легкой пехоты и лучников, которые будут отвлекать внимание вражеского центра, пока в бою задействованы фланги.

6. Этот пункт является вариантом пункта 2. Только теперь центр и левый фланг находятся позади, в то время как правый фланг пытается решительно продвинуться. Если ему это удается, левый фланг, усиленный резервами, может перейти в наступление, и у него появляется надежда завершить окружение и подавление центра.

7. Этот пункт касается использования подходящей местности на одном из флангов для его защиты, о чем говорится в пункте 2.

Все эти тактики имеют одну и ту же цель – прорвать боевые порядки противника. Если произойдет так, что фланг будет обойден, тогда сильному центру придется сражаться на два фронта или на ограниченном пространстве. Если подобного преимущества удастся добиться, то будет очень сложно исправить ситуацию. Даже в прекрасно подготовленной римской армии было трудно менять тактику во время боя. И единственными подразделениями, задействование которых привело бы к успеху, были те, что находились в резерве или в той линии, которая еще не вступила в бой. Поэтому самые важные решения, которые приходилось принимать полководцам, касались диспозиции войск. Если в боевой линии противника обнаруживалось слабое место, то против него сразу же выдвигались значительные силы. Также было необходимо прибегать к маскировке своих боевых порядков. Даже войска маскировались, чтобы ввести в заблуждение противника. Часто истинный размер армии искусно скрывался; войска выстраивались тесными рядами, чтобы их численность выглядела небольшой, или, наоборот, широко раздвигали свои порядки, чтобы казаться многочисленными. Было также много примеров тактических решений, использовавших фактор внезапности. Небольшие подразделения, поднимая большие тучи пыли и издавая громкие крики, неожиданно появлялись из потайного места, заставляя противника поверить, что прибыли значительные подкрепления. Фронтин приводит много примеров подобной военной хитрости с целью обмана и деморализации врага.

Когда враг был разгромлен, его не брали в окружение, но оставляли путь для отступления. Причина этого была в том, что попавшие в ловушку солдаты будут сражаться насмерть, но если из нее был выход, они отступали, и тогда их встречала кавалерия, ждавшая на флангах. Эта важная часть труда Вегеция завершается рассказом о тактике, которая применялась в случае отступления перед лицом противника. Эта чрезвычайно сложная операция требовала рассудительного подхода и большого военного опыта. Было необходимо ввести в заблуждение как противника, так и своих людей. Предполагалось, что командир должен был сообщить своим солдатам, что их задача – заманить врага в засаду, а их передвижение будет прикрывать кавалерия, перемещающаяся вдоль фронта. Затем подразделения отводят в обычном порядке; но эта тактика могла найти применение, если только войска еще не принимали участия в бою. Подразделения отходили, рассредоточившись, и могли устроить засаду на быстро продвигавшегося врага, потерявшего бдительность. Тогда часто случалось так, что оборонявшиеся и наступавшие менялись ролями.

Возможно, еще один важный фрагмент текста был заимствован у Фронтина, где говорилось о тактике на марше. Особенно подчеркивался тот момент, что армия на марше находится в большей опасности, чем в любой иной ситуации, и необходимо предпринимать всевозможные предупредительные меры по минимизации имеющейся угрозы. Прежде всего требуется проводить тщательную разведку местности и, если возможно, иметь при себе план местности, через которую проходит армия. Если брать местных проводников, то их следует держать под стражей и внимательно следить за ними. Следует держать в тайне маршрут движения и высылать вперед усиленные отряды для предварительной разведки на предмет всевозможных ловушек и засад.

На марше кавалерия идет впереди, затем следует пехота, потом обоз в центре колонны. За ним движутся самые отборные части, так как чаще всего атаки предпринимаются с тыла, видимо в надежде захватить обоз. По обеим его сторонам также должна следовать охрана. Обозные обязаны иметь хорошую подготовку, чтобы защитить свои позиции, при внезапной атаке не впадать в панику и тем самым доставлять беспокойство войскам. Необходимо придерживаться такой скорости марша, чтобы ряды войск оставались сплоченными и не распадались бы на отдельные отряды. Расстояние и время перехода требуется заранее тщательно рассчитать, знать характер местности, своевременно обеспечивать солдат и коней водой, особенно в летнее время.

Строительство мостов

Имеется интересный отрывок, в котором описывается форсирование рек. Если есть брод, часть отрядов кавалерии пересекает реку выше брода, другая – ниже его. Те, кто выше, принимают на себя основной удар воды, кто ниже – спасают отвязавшийся багаж и людей, которых сносит течение. Если река слишком глубока, то роются траншеи, чтобы отвести часть воды и понизить ее уровень в русле. При переправе на больших реках требуется оборудовать временные дощатые мосты. Сначала забивают сваи, а поверху на них плотно укладывают доски. Конные воины сооружали небольшие плоты из камыша, на которые они складывали свое оружие и доспехи, а затем они плыли через реку вместе с конями и тянули за собой плот. Но наилучшим способом форсирования было наведение понтонных мостов, в основе которых были выдолбленные из бревен легкие лодки. Армия всегда несла их с собой вместе с досками и гвоздями, чтобы быстро возвести мост.

Дион Кассий в своем историческом труде описывает строительство мостов во время войны с Парфией в 165 г., когда командующим армией был Гай Авидий Кассий. Упоминается один эпизод форсирования реки Евфрат близ Зевгмы. Выше места переправы на якоре стояли плоскодонные лодки. По сигналу одну лодку пустили по течению вдоль занятого римскими войсками берега. Ее остановили, забросив на нее плетеную корзину с камнями, к которой был привязан канат, и подтянули к берегу. Таким способом были собраны воедино все лодки, и через реку был построен дощатый мост. На последней лодке были установлены катапульты, чтобы воспрепятствовать противнику подойти к переправе и захватить плацдарм.

Возможно, самый замечательный урок строительства мостов преподал Цезарь, который показал, насколько эффективна и обучена его армия во время похода против германских племен, предшествовавшего его первой кампании в Британии. С его стороны это выглядело открытой бравадой. Ведь всего за десять дней был построен мост, восемнадцать дней Цезарь наводил страх на местные племена, затем разрушил мост и увел свое войско.

Дельные советы Вегеция и Фронтина были основаны на многолетнем опыте, но тем не менее трудно найти наглядные примеры, как они осуществлялись на практике в первые два века существования Империи. Тацит, труды которого являются надежным источником информации, сводил описания батальных сцен к коротким драматическим эпизодам. Его поверхностные сообщения о римских кампаниях заставили Моммзена сделать серьезное заявление, что Тацит был самым не военным историком. При отборе материала автору не хватало стратегического мышления, и его выводы были произвольными. Наиболее подробные описания он оставил о гражданской войне 69 г., когда римские армии сражались между собой, и каждая из них ожидала применения каких-то новых и неожиданных тактических решений. Но на деле все складывалось совсем не так. Общее положение было беспорядочным и запутанным. Отсутствие успеха у войск Марка Отона объяснялось отсутствием общего командования и неумением командиров координировать действия подразделений. Вителлий попытался устроить засаду для войск Отона, однако его план был раскрыт. Две армии Вителлия объединились, и теперь наилучшей стратегией Отона было бы тянуть время до прибытия легионов с Дуная. Это был самый лучший совет его опытных генералов, но он упорно настаивал на том, что необходимо дать решительное сражение. Но это было заранее обреченным предприятием в местности, густо поросшей виноградниками. В итоге обе стороны продемонстрировали полное отсутствие понимания тактики. Войска Вителлия одержали победу не только благодаря численному превосходству и военному опыту, но и вследствие отсутствия у командования армии Отона объединяющего начала. Точно такая же ситуация повторилась позднее, когда Марк Антоний Прим, командир гвардии Флавиев, проигнорировал приказы подождать и одержал победу во второй битве при Кремоне в 69 г. Один из полководцев Вителлия по имени Цецина Алиен потерпел поражение, и войска Флавиев, в надежде на большие трофеи, устремились вперед. Основные силы Вителлия только что прибыли в Кремону после форсированного 50-км марша. Благоразумие требовало от командования дать отдых воинам под защитой городских стен, в то время как враг расположился на ночь в поле под городом. Однако отсутствие командирского опыта и способности тактического планирования привело к тому, что уставшие войска были брошены в бессмысленное сражение.

Эти эпизоды говорят о необходимости предварительного планирования боевых действий, об умении видеть слабые места противника и своевременно воспользоваться этим. Есть выдающиеся примеры сражений между имевшими большой военный опыт войсками, когда противоборствующие стороны возглавляли опытные полководцы. В битве при Фарсале Гней Помпей проявил удивительную беспечность, полагаясь только на превосходящую численность своих войск и сильную конницу. Разместив конницу на левом фланге, он намеревался с ее помощью совершить обходной маневр. Положение Цезаря было очень тяжелым, его силы были значительно слабее. Однако он знал, что его легионеры храбрые и преданные ему воины. Помпей отдал приказ войскам стоять на месте, ожидая, что Цезарь выступит первым, что сделает его фланговую атаку более эффективной. Однако Цезарь разгадал его намерение и отдал особое распоряжение своему пехотному резерву. Успешные действия резерва привели к разгрому замечательной конницы и решили исход битвы. Помпей даже не попытался собрать свои войска и бежал.

Цезарь не был ортодоксальным, обученным военному делу командиром, и его действия не могут служить в качестве иллюстрации общепринятой римской тактике. Он полагался в основном на внезапность маневра и быстрое принятие решений. Очень рано в своей военной карьере он понял простую истину, что ему необходимо опираться на высокопрофессиональных и глубоко преданных людей, которые не проявят и тени сомнения и не будут колебаться, когда им будет дано, казалось, невозможное для исполнения задание. В своем первом большом деле против гельветов он спрятал всех коней, в том числе и своего, в только ему известном месте, чтобы показать, что отступления войска и командиров не будет. После встречного боя гельветы были вынуждены отступить, их арьергард нанес сильный удар по правому флангу римлян. Цезарю пришлось осуществить очень сложный маневр во время этой критической ситуации. Его фланг смог справиться с новой угрозой, в то время как основные силы римлян продолжали сражаться с гельветами, которых удалось одолеть только после длительного боя.

В боях с Ариовистом и его германцами Цезарь получил психологическое преимущество, навязав сражение, когда германцам было явлено зловещее знамение. Во всем остальном битва проходила по канонам военного искусства. Цезарь увидел, что левый фланг германцев был самым слабым, так что он укрепил свой правый фланг и развернул его. На следующий год он сразился с большой армией белгов на реке Эн. Здесь его шансы на победу были столь невелики, что он приложил чрезвычайные усилия при выборе позиции и строительстве укреплений. Тыл его армии защищала река, а впереди ее простиралась болотистая местность. Но чтобы еще больше обезопасить себя, Цезарь также велел выкопать ров на каждом фланге. В результате белги отказались от лобовой атаки, а просто форсировали реку, чтобы отрезать их от форта, расположенного в тылу римлян на противоположном берегу, который был соединен мостом с войском Цезаря. Кавалерия и отряды лучников Цезаря атаковали белгов, когда они переправлялись через реку, и нанесли им такой урон, что они поспешили отступить. Цезарь мог рассчитывать на успех фронтальной атаки, но то, как он действовал в изменившейся обстановке, свидетельствует о его умелом применении тактики, когда он воспользовался слабостью противника.

Нервии показали свое воинское мастерство и предприимчивость при атаке на армию Цезаря, когда та после дневного марша остановилась и начала строить походный лагерь. Это одно из самых драматичных событий, описанных Цезарем. Оно показывает, как римская дисциплина и стойкость солдат помогли одержать победу в условиях, когда любая иная армия могла поддаться панике перед лицом яростной и неожиданной атаки.

Цезарь в своих заметках временами мог быть пристрастен, но они отражают его умение трезво разрешать сложные ситуации и внимание к мельчайшим деталям. Возможно, Тацит – талантливый историк и его рассказы о произошедших событиях точны и достоверны, но ему всегда трудно найти нужные слова, чтобы передать драматизм ситуации и тем самым заинтересовать широкого читателя. Батальные сцены он дает в сокращенном варианте, затрудняя понимание тактических решений полководцев. Из всех сражений, произошедших в Британии, наиболее полно освещены всего лишь два. В первом и решающем сражении против орд Боудикки командовал римлянами Светоний Паулин. В его распоряжении был XIV легион Gemma, части XX легиона Valeria и вспомогательные войска; всего около 10 000 человек. Хотя общее количество бриттов неизвестно, они понесли потери в 80 000 человек. По всей видимости, эти цифры преувеличены. Римская армия могла насчитывать по меньшей мере 15 000, а максимально – 20 000 воинов. В рядах британцев сражалось в 2–3 раза больше человек. Паулин внимательно выбирал место расположения войска, чтобы, несмотря на подавляющее превосходство противника, иметь несомненное преимущество в диспозиции. Он опасался, что его небольшие силы могут обойти с флангов и окружить, поэтому он выбрал дефиле, поросшее густым лесом с тыла и флангов, вызывая противника на фронтальную атаку. Бриттам пришлось наступать, взбираясь по крутому склону; в то время как римские легионы продолжали молча и неподвижно стоять, пока не получили приказ метать копья. Вынув мечи, они клином врезались в ряды атакующих, толкая щитами бриттов и нанося рубящие удары своими короткими мечами. У Тацита все произошло быстро и просто, но Дион, хотя его рассказ не столь понятен, пишет, что сражение продолжалось целый день.

В другом своем повествовании Тацит описывает битву у Граупийских гор, в которой римское войско под командованием Юлия Агриколы одержало победу на каледонскими племенами во главе с вождем Калгаком. Этот рассказ более правдоподобен; возможно, историк слышал его из уст самого Агриколы. У противника было более 30 000 воинов, в то время как у римлян было 8000 пехотинцев из вспомогательных войск, которые стояли в центре, и 3000 конных воинов на флангах; 2000 воинов находилось в резерве. Каледонцы занимали позиции на высотах, и Агрикола, опасаясь обхода с флангов, настолько растянул передовую линию своих войск, что она истончилась до минимума. После того как обе стороны выпустили весь запас метательных копий и дротиков, Агрикола отдал приказ пехоте о наступлении, подобно тому, как поступил Светоний в 60 г. Бойцы вспомогательных частей двинулись вверх по склону, а кавалерия следовала за ними. Основные силы каледонцев все еще продолжали удерживать господствующие высоты, и с помощью части своих воинов они намеревались обойти с фланга римлян. Их встретили четыре конных отряда (alae), находившиеся в резерве, которые смогли, отбив контрнаступление, выйти в тыл противнику. Каледонцы дрогнули и обратились в бегство, и в итоге они были отрезаны римской конницей. Понесенные потери выглядят невероятными для такого сражения: 10 000 каледонцев, 360 римлян! Самой характерной чертой этого сражения стало использование преимущественно вспомогательных войск. Легионы были сильно потрепаны, и ими нельзя было рисковать. Самое удивительное – это то, что каледонцы решились на заранее проигрышную битву. Оставайся они в своих горных лесах и долинах и продолжая вести партизанскую войну, как поступили ранее силуры, ситуация могла быть совершенно иной. Представляется, что самое большое достижение Агриколы не то, что он выиграл битву, но что он навязал ее противнику. Можно, несомненно, спорить, насколько силурам удалось сохранить свои усадьбы и земли, но является фактом, что римская оккупация восточной равнинной Шотландии вынудила каледонцев, оказавшихся в отчаянном положении, уйти в горы.

Тактика осады

Практический гений римлян, наряду с такими чертами их характера, как упорство и основательность, особенно ярко проявился при организации осадных работ. Фронтин заметил, что осадные машины достигли пика своего совершенства, и он не видит перспектив их дальнейшего улучшения. Если какой-либо город не удавалось взять первым штурмом и его обитатели не желали сдаваться, римская армия приступала к своей обычной практике. Возводился вал, выкапывался ров, и строилась непрерывная линия укреплений вокруг города. Один из самых ярких примеров этого – Масада. Циркумвалационная линия имела двойную функцию: не дать осажденным получить подкрепления извне и воспрепятствовать их возможным вылазкам. Некоторые места были настолько сильно укреплены, и, кроме того, у них были большие запасы продовольствия и воды, так что для их взятия требовалась длительная осада. Есть несколько примеров попыток перекрыть водоснабжение. Цезарь смог взять Уксел-лодунум, сосредоточившись на этой цели. У подножия холма, на котором стояла цитадель, протекала река. Лучники постоянно обстреливали водоносов, появлявшихся на берегу. Тогда осажденным пришлось брать воду из источника, бившим у подножия стены. Но технические специалисты в войске Цезаря смогли, работая под прикрытием, отвести воду на более низкий уровень. Таким образом, Укселлодунум был взят без тяжелых боев. Осада Массалии, которую вел Требо-ний, легат Цезаря, известна размерами осадных орудий. В качестве метательного снаряда солдаты использовали бревна длиной 3,5 м с заостренным концом.

Осадные машины

Основное назначение осадных машин, самых разных по конструкции, было взломать ворота или пробить брешь в стене. Вход в крепость был обычно самым защищенным узлом обороны, так что зачастую приходилось искать наиболее уязвимое место в стенах. Однако прежде требовалось засыпать ров, чтобы подтащить осадное орудие к подножию стены. Но солдаты, охранявшие стену, пытались этому помешать, обстреливая из копий и луков тянувших орудие воинов. Для защиты от стрел и камней использовали большие щиты мантелеты, обитые железными пластинами и твердыми кожами. Одновременно необходимо было вести огонь по людям на стенах, чтобы отогнать их. Для этого строили деревянные осадные башни, высотой выше крепостных стен, с которых можно было легко поразить противника.

Таран представлял собой массивное бревно с передней железной частью, которым, раскачивая его, постоянно били в стену, пока не удавалось пробить брешь. Согласно Веге-цию, имелось также бревно, к которому был прикреплен железный крюк, который вставляли в образовавшийся пролом и вырывали им камни из кладки. Использовали также небольшой железный бурав (terebrum). Над тараном и рамой, на которую его подвешивали, устраивали прочный навес, покрытый кожами и железными пластинами. Часто вся эта конструкция устанавливалась на колеса и называлась «черепахой» (testudo), так как она походила на это создание, защищенное крепким панцирем, которое то высовывало, то прятало свою голову. Защитой для солдат при осадных работах служил также плетеный щит (pluteus) и подвижной оборонительный навес (vinea). Витрувий описывает эти переносные навесы самых разных размеров, иногда достаточно больших. Наиболее важной защитой для тарана была крепкая крыша, поскольку обороняющиеся сбрасывали со стены тяжелые камни, лили расплавленную смолу и бросали горящий хворост. Крыша над тараном была двускатной, так что все, что бы ни летело сверху, скатывалось с нее. Сам таран ставили у основания осадной башни, с которой велся постоянный обстрел верхней площадки стен.

Башни были снабжены небольшим опускным мостом (exostra), а также своего рода подъемным краном (tolleno), с помощью которых воины могли попасть на стены во время штурма. Во время осады Иерусалима Тит повелел построить три облицованные железом башни, каждая высотой около 24 м. Под защитой башен и навесов мог действовать отряд солдат, который или пытался пробить брешь в стене, или сделать подкоп. Копка подземных ходов была обычной практикой. Целью было обрушить стены перед решающей атакой. Осуществить это намерение так, чтобы его не заметил враг, было делом довольно трудным. Защитникам крепости было легче скрытно делать подкопы под стены и затем под основание осадной башни; это приводило к тому, что она сильно накренялась, и ее уже не могли использовать нападавшие. При осаде Массилии произошел необычный случай, о котором сообщает Витрувий и молчит Цезарь. Оборонявшиеся обнаружили подземную траншею, ведшую в город; тогда они выкопали со своей стороны большой котлован и заполнили его водой. Когда трудившиеся в подкопе враги подошли к нему, хлынувшая из него вода неожиданно обрушилась на них и смыла их всех.

Против осадных машин применяли зажженные метательные копья и стрелы или забрасывали их камнями с вершины стены. Иногда небольшой отряд отважных воинов делал вылазку и пытался опрокинуть их или поджечь. Однако в этом случае на них обрушивался град стрел и камней из катапульт, бивших с большого расстояния.

Катапульты

Римская армия использовала несколько типов осадных орудий, и их описание имеется у многих историков древности. Фрагменты этих орудий были найдены в 1912 г. в Ампуриасе (Каталония), в 1968 и 1969 гг. в Горне и Оршо-ве (Румыния) на Дунае, в 1971 г. в древней Хатре. Самой большой метательной машиной был онагр (в переводе с латинского языка «дикий осел»; животное умело сильно пинаться). Аммиан писал, что такое название появилось «совсем недавно» (в IV в.). Ранее машина называлась скорпион (scorpio). Последнее слово встречается в произведениях Цезаря и Витрувия, в то время как об онагре пишут Аммиан Марцеллин и Вегеций. Но скорпионы времени поздней Республики и ранней Империи имели очень небольшие размеры. Вегеций говорит о машине manuballista с ручным управлением. Онагры с самого начала имели разные размеры, и некоторые действительно были очень большими. Вегеций констатирует, что они метали такие тяжелые камни, что они не только крушили людей и коней, но и ломали осадные машины врага. Онагры применялись при осадах для пробивания брешей в стенах, а оборонявшиеся при помощи этих машин разрушали осадные башни и деревянные катапульты противника. Их также эффективно использовали при обстреле сплоченных вражеских рядов, шедших на штурм. Защитники Массилия во время осады города в 49 г. до н. э. забрасывали солдат Цезаря бревнами длиной 3,6 м с железным наконечником. В ходе второй битвы при Кремоне в 69 г. XV легион применил просто огромные машины (magnitudine eximia ballista ingentibus saxis), метавшие массивные камни. Иосиф Флавий сообщает, что при осаде Иерусалима машины X легиона Fretensis метали камни весом в талант (около 25 кг) на расстояние двух фурлонгов (440 м) и дальше. Камни, найденные в британских фортах в Хай-Рочестере и Райзингеме, весят 50 кг каждый.

Аммиан так описывает устройство онагра:

«Вытесывают два бревна из обыкновенного или каменного дуба и слегка сгибают, так что они приобретают форму горба; затем их скрепляют наподобие козлов для пиления и просверливают на обеих сторонах большие отверстия. Через эти отверстия протягивают прочные канаты, которые дают скрепу машине, чтобы она не разошлась. В середине этих канатов поднимается наклонно деревянный стержень наподобие дышла. При помощи прикрепленных к нему веревок он может подниматься вверх или опускаться вниз. К верхушке стержня приделаны железные крюки, на которые вешается пеньковая или железная праща. Перед стержнем укладывается толстая подстилка, набитая мелко нарезанной соломой, перевязанная крепкими веревками и положенная на груду дерна или на помост из кирпичей. Если же поместить эту машину прямо на каменной стене, то она расшатает все, что находится под нею, не из-за своей тяжести, но от сильного сотрясения. Когда дело доходит до боя, в пращу кладут круглый камень, и четыре человека по обеим сторонам машины вращают вороты, которые держат канаты, и отгибают назад стержень, приводя его в почти горизонтальное положение. Стоящий на верху машины воин выбивает сильным ударом молота болт, который удерживает стержень. Ничем не удерживаемый стержень отклоняется вперед и выбрасывает камень, который может сокрушить любую цель, и затем падает с силой на подстилку. Это метательное орудие называется tormentum, потому что напряжение достигается при помощи закручивания (torquere), а скорпионом – потому, что оно имеет торчащее вверх жало; в новые времена ему дали новое название онагр. Это потому, что, когда охотники преследуют диких ослов, они начинают лягаться и забрасывать преследователей камнями, которые попадают им в грудь или проламывают кости черепа».

Согласно Вегецию, каждый легион имел десять онагров, по одному на каждую когорту; их грузили на повозки, в которые были запряжены быки. Эти большие машины применялись также для защиты фортов, особенно во времена поздней Империи.

Было предпринято несколько попыток реконструкции этой и других осадных машин. Во Франции генерал Жан-Батист де Реффи, следуя инструкциям Наполеона III, создал в Медоне несколько их моделей. Их можно увидеть в Музее национальной археологии в Сен-Жермен-ан-Ле. В Германии подобную работу проделал фон Шрамм, однако он более серьезно подошел к делу, и несколько его реконструкций выставлены в Музее Заальбурга. Имеется также макет онагра в Музее римской цивилизации в Риме.

Более мелкие машины, к которым Витрувий применяет термин «катапульта» (catapulta), имели самые разные размеры. Были скорпионы (scorpiones), небольшие стреломет-ные и камнеметные осадные машины, и были баллисты (ballistae), с помощью которых метали большие камни, большие стрелы и копья. Принцип их работы был таким же, как и у арбалета. Однако, в отличие от последнего, в катапультах и баллистах энергия запасается в скрученных жгутах – торсионах. Оба плеча катапульты соединены тетивой, которую оттягивают с помощью лебедки. При спуске тетивы болт (короткая и толстая стрела) начинает стремительно двигаться по направляющему желобу и выстреливается через отверстие в передней части баллисты. Как сообщает Вегеций, в каждой центурии легиона была карробаллиста, то есть баллиста, установленная на повозке, которую перевозили мулы. Машину обслуживали десять человек, что может представляться чрезмерным. На колонне Траяна видны баллисты в действии. Болты имели в длину 23–30 см, а железный наконечник был двух типов. Один имел пирамидальную форму, как у наконечника пилума, а другой был плоским, длинным, с треугольным острием. Они были длиной 7—12 см и имели разный вес.

Наконечники стрелы (болта) баллисты

Сохранились рассказы очевидцев о римской осадной тактике. Будет вполне уместным завершить эту главу несколькими их свидетельствами. Начать следует с повествования Цезаря.

Осада Алесии

Город Алесия лежал очень высоко на вершине холма, так что его можно было взять, очевидно, только блокадой. Подошва этого холма была омываема с двух сторон двумя реками. Перед городом тянулась приблизительно на три мили в длину равнина; со всех остальных сторон город был окружен холмами, которые поднимались на небольшом от него расстоянии и были одинаковой с ним вышины. Под стеной на восточном склоне холма все это место густо занимали галльские силы, которые провели для своей защиты ров и ограду в 6 футов вышины. А линия укрепления, которую строили римляне, занимала в окружности 11 миль. В соответственных пунктах на ней был разбит лагерь и устроено 23 редута. В этих редутах днем стояли сторожевые посты для предупреждения внезапных вылазок; сильные отряды караулили их и ночью.

После начала работ завязалось кавалерийское сражение на равнине, которая, как мы выше сказали, простиралась на 3 мили между холмами. С обеих сторон идет очень упорный бой. Когда нашим стало трудно, Цезарь послал им на помощь германцев и выстроил легионы перед лагерем, чтобы предупредить внезапное нападение неприятельской пехоты. Поддержка легионов увеличила у наших мужество, обращенные в бегство враги затруднили себя своей многочисленностью и скучились в очень узких проходах, оставленных в ограде. Тем ожесточеннее их преследовали германцы вплоть до их укреплений. Идет большая резня. Некоторые, бросив коней, пытаются перейти через ров и перелезть через ограду. Легионам, стоявшим перед валом, Цезарь приказывает несколько продвинуться вперед. Но и те галлы, которые были за укреплениями, приходят в не меньшее замешательство: им вдруг начинает казаться, что их атакуют, и они все кричат: «К оружию!» Некоторые со страха вламываются в город. Тогда Верцингеториг приказывает запереть ворота, чтобы лагерь не остался без защитников. Перебив много врагов и захватив немало лошадей, германцы возвращаются в лагерь.

Еще до окончания римлянами своих укреплений Верцингеториг принимает решение отпустить ночью свою конницу. При ее уходе он поручает каждому посетить свою общину и собирать на войну всех способных по возрасту носить оружие. Он ссылается на свои заслуги перед ними и заклинает подумать о его спасении за великие услуги, оказанные им делу общей свободы, не предавать его врагам на мучительную казнь. Но если они не проявят достаточной энергии, то вместе с ним обречены на гибель 80 000 человек отборного войска. По сделанному подсчету, у него хватит хлеба с трудом на тридцать дней, но при известной бережливости можно продержаться несколько дольше. С этими поручениями он отпускает конницу, которая прошла во вторую стражу без всякого шума там, где наша линия укреплений имела перерывы. Весь хлеб он приказывает доставить ему и за ослушание определяет смертную казнь; скот, пригнанный в большом количестве мандубиями, распределяет между своими солдатами по числу голов; а хлеб начинает отмеривать скупо и на короткий срок. Все войска, стоявшие перед городом, он снова вводит в город. Приняв эти меры, он решает ждать галльских подкреплений и планомерно продолжать войну.

Узнав об этом от перебежчиков и от пленных, Цезарь устроил свои укрепления следующим образом. Он провел ров в 20 футов шириной с отвесными стенками, так, что ширина его основания равнялась расстоянию между верхними краями, а все прочие укрепления устроил в 400 футах позади этого рва. Так как пришлось по необходимости занять очень большое пространство, и всю линию укреплений нелегко было заполнить сплошным кольцом солдат, то такая система имела целью помешать неожиданным или ночным массовым неприятельским атакам на укрепления и, с другой стороны, предохранять в течение дня назначенных на работу солдат от неприятельского обстрела. На упомянутом расстоянии он проложил два рва шириной и глубиной по 15 футов; в средний из них, находившийся на ровной и низменной местности, он провел воду из реки. За ними выстроена была плотина и вал вышиной 12 футов, который был снабжен бруствером и зубцами, причем на местах соединения бруствера с валом выдавались большие рогатки, чтобы затруднять врагам восхождение на вал, а вся линия укреплений была опоясана башнями в 80 футах одна от другой.

Приходилось по необходимости единовременно добывать и лес, и хлеб и строить укрепления при неполном составе войск, часть которых уходила довольно далеко из лагеря. Поэтому галлы нередко пытались нападать на наши укрепления и со всеми своими силами делать вылазки из нескольких городских ворот сразу. Тогда Цезарь счел нужным прибавить к этим веркам еще и другие, чтобы все укрепление можно было защищать меньшим количеством солдат. С этой целью срубались стволы деревьев или очень прочные сучья, их верхушки очищались и заострялись; затем проводились один за другим рвы в пять футов глубиной. В них устанавливались эти стволы и, чтобы их нельзя было вырвать, снизу они скреплялись, причем сучья выдавались наружу. Они образовали по пять рядов, связанных и сплетенных друг с другом. Кто попадал туда, тот натыкался на острия стволов. Их называли «могильными столбами». Перед ними выкапывались косыми рядами в виде пятерки ямы в три фута глубины, постепенно суживавшиеся книзу. В них опускались гладкие стволы толщиной в человеческое бедро, заостренные и обожженные сверху и выдававшиеся над поверхностью не более чем на четыре дюйма. Чтобы придать им полную устойчивость, каждый из них у основания закапывали на один фут землей и утаптывали ее; а остальную, верхнюю, часть ямы прикрывали прутьями и хворостом, чтобы скрыть ловушку. Такого рода ям было всюду проведено по пять рядов в трех футах друг от друга. По сходству с цветком их называли «лилиями». Перед ними целиком вкапывались в землю колья в фут длиной с железными крючками; они были устроены в разных местах на небольшом расстоянии друг от друга. Их называли «стрекалами».

По окончании всех этих работ Цезарь выбрал, насколько позволяла местность, самую ровную полосу и провел на ней совершенно такую же линию укреплений в 14 миль в окружности, но обращенную наружу, именно против ожидаемого извне неприятеля, чтобы он даже в очень большом количестве не был в состоянии окружить со всех сторон его караульные отряды. А чтобы не быть вынужденным выходить в случае надобности из лагеря с опасностью для своего войска, он приказал всем запастись хлебом и фуражом на тридцать дней.

Во время этих происшествий под Алесией галлы назначили съезд князей и постановили на нем не созывать под знамена всех способных носить оружие, как этого желал Верцингеториг, но потребовать от каждой общины определенного контингента бойцов… Цезарь распределил все свое войско на обе линии укреплений, чтобы в случае надобности каждый точно знал свой пост и с него не уходил, а коннице он приказал выступить из лагеря и завязать сражение. Изо всех лагерей, занимавших в окрестностях самые высокие пункты, открывался вид вниз, и потому все солдаты с напряженным вниманием следили за исходом сражения. Галлы расположили в рядах своей конницы отдельных стрелков и легковооруженных пехотинцев, которые должны были подавать помощь своим при их отступлении и выдерживать атаку нашей конницы. Неожиданными нападениями они многих из наших ранили и заставили выйти из линии боя. Так как галлы были уверены в своем боевом перевесе и видели, как тяжко приходится нашим от их численного превосходства, то и те, которые находились за укреплениями, и те, которые пришли к ним на помощь, поднимали повсюду крик и вой для возбуждения храбрости в своих.

Дело шло у всех на виду, ни храбрость, ни трусость не могли укрываться, и потому жажда славы и боязнь позора вызывали в обеих сторонах геройский пыл. С полудня почти вплоть до захода солнца сражение шло с переменным успехом, пока наконец германцы в одном пункте не напали сомкнутыми рядами на неприятелей и не опрокинули их. Во время их бегства стрелки были окружены и перебиты. И в прочих пунктах наши преследовали отступавшего неприятеля вплоть до его лагеря и не дали ему времени снова собраться с силами. Тогда те, которые выступили из Алесин, почти совершенно отчаялись в победе и с печалью отступили в город.

По прошествии одного дня, в течение которого галлы изготовили много фашинника, лестниц и багров, они выступили бесшумно в полночь из лагеря и приблизились к полевым укреплениям. Внезапно подняв крик, который для осажденных должен был служить сигналом их наступления, они бросают фашинник, сбивают наших с вала пращами, стрелами и камнями и вообще подготовляют штурм. В то же время Верцингеториг, услыхав их крик, дает своим сигнал трубой к наступлению и выводит их из города. Наши занимают на укреплениях свои посты, которые каждому были назначены в предыдущие дни, и отгоняют галлов фунтовыми пращами, кольями, расставленными по всем шанцам, и свинцовыми пулями. Так как за наступившей темнотой ничего не было видно, то много народа с обеих сторон было переранено. Немало снарядов выпущено было из метательных машин. Там, где нашим было трудно, легаты Марк Антоний и Гай Требоний, которым досталась оборона этих пунктов, выводили резервы из ближайших редутов и по мере надобности посылали их на помощь.

Пока галлы находились на некотором расстоянии от наших укреплений, им давало известную выгоду множество снарядов; но как только они подошли ближе, то стали натыкаться на «стрекала», либо попадали в ямы и ранили себя о крючья, либо им наносились сквозные смертельные раны копьями, пускаемыми с вала и башен. Во всех пунктах они понесли большие потери ранеными, но нигде не прорвали линии наших укреплений, а между тем уже приближался рассвет, и тогда они, из боязни быть окруженными на неприкрытом фланге вылазкой римлян из верхнего лагеря, отступили к своим. Что же касается осажденных, то пока они приносили заготовленные Верцингеторигом материалы для вылазки и первые ряды их засыпали рвы, на все это ушло много времени, и они узнали об отступлении своих прежде, чем успели приблизиться к нашим укреплениям. Таким образом, они ни с чем вернулись в город.

Дважды отбитые с большим уроном, галлы совещаются о том, что им делать, привлекают знающих местность людей, узнают от них о расположении верхнего лагеря и об укреплениях. На северной стороне был холм, который наши вследствие его обширности не могли включить в линию своих укреплений; по необходимости пришлось разбить лагерь на месте почти что прямо невыгодном, именно – на отлогом спуске холма. Этот лагерь занимали легаты Гай Антистий Регин и Гай Каниний Ребил с двумя легионами. Ознакомившись через разведчиков с местностью, неприятельские вожди отбирают из всего войска 60 000 человек, притом из тех племен, которые особенно славились своей храбростью, тайно условливаются между собой относительно деталей дальнейших действий и назначают общий штурм на полдень. Командование этими войсками они поручают арверну Вер-кассивеллауну, одному из четырех главнокомандующих и родственнику Верцингеторига. Тот, выступив из лагеря в первую стражу, к рассвету прошел почти весь путь, занял скрытую позицию за горой и приказал своим солдатам отдохнуть после ночных трудов. Около полудня он двинулся на вышеупомянутый лагерь; в то же время и его конница стала подходить к полевым укреплениям, а остальные силы начали развертываться перед нашим лагерем.

Верцингеториг, увидев своих из крепости Алесин, со своей стороны выступает из города и приказывает захватить фашинник, шесты, подвижные навесы, стенные багры и вообще все заготовленное им для вылазки. Сражение идет во всех пунктах единовременно; повсюду делаются попытки штурма; в наиболее слабые пункты устремляются большими массами. Римские отряды, растянутые по таким огромным укреплениям, с трудом поспевают давать отпор во многих местах сразу. Очень устрашает наших крик, раздавшийся в тылу у бойцов, так как для них ясно, что их опасное положение зависит от чужой храбрости: ведь все, что от людей далеко, сильнее действует на их душу.

Цезарь, выбрав удобный пункт, видит с него, что где делается: где наших теснят, туда он посылает резервы. Обеим сторонам приходит на мысль, что именно теперь наступил решающий момент их конечной борьбы: для галлов, если они не прорвут укреплений, потеряна всякая надежда на спасение, римлян, если они удержатся, ожидает конец всех их трудов. Особенно тяжко приходится нашим у верхних укреплений, против которых, как мы указали, был послан Веркассивеллаун. Неблагоприятная для римлян отлогость холма оказывает большое влияние на ход сражения. Часть галлов пускает снаряды, часть идет на римлян строем «черепахи»; утомленных сменяют свежие силы. Все галлы бросают землю на укрепления, облегчают себе таким образом подъем и засыпают ловушки, скрытые римлянами в земле. У наших уже не хватает ни оружия, ни сил.

Узнав об этом, Цезарь посылает теснимым на помощь Лабиэна с шестью когортами и приказывает ему в случае невозможности держаться увести когорты с вала и сделать с ними вылазку, но прибегнуть к этой мере только в крайности. А сам обходит остальных, ободряет их не поддаваться изнурению, обращая их внимание на то, что от этого дня и часа зависят все плоды прежних сражений. Осажденные потеряли надежду взять слишком огромные полевые укрепления и пытаются взобраться на крутизны и напасть на бывшие там укрепления; сюда они несут все материалы для штурма. Множеством снарядов они выбивают защитников из башен, засыпают землей и фашинником рвы, рвут баграми вал и брустверы.

Цезарь сначала посылает туда молодого Брута с его когортами, а затем с другими когортами Гая Фабия; наконец, так как сражение становилось все более и более ожесточенным, сам ведет на помощь свежие резервы. Восстановив здесь бой и отбив неприятелей, он спешит к тому пункту, куда послал Лабиэна; берет с собой четыре когорты из ближайшего редута, приказывает части конницы следовать за собой, а другой объехать внешние укрепления и напасть на врагов с тыла. Лабиэн, убедившись в том, что ни плотины, ни рвы не могут выдержать напора неприятельских полчищ, собрал в одно место сорок когорт, которые были выведены из ближайших редутов и случайно на него наткнулись, и сообщил Цезарю через гонцов о своих ближайших намерениях. Цезарь спешит к нему, чтобы принять участие в сражении.

О его прибытии узнали по цвету одежды, которую он носил в сражениях как знак отличия; вместе с тем показались следовавшие за ним по его приказу эскадроны всадников и когорты, так как с высот видно было все происходившее на склонах и в долине. Тогда враги вновь завязывают сражение. Навстречу крику, поднявшемуся с обеих сторон, раздается крик с вала и со всех укреплений. Наши солдаты оставили копья и взялись за мечи. Внезапно в тылу у неприятеля показывается римская конница, и приближаются еще другие когорты. Враги повертывают тыл, но бегущим перерезывают дорогу всадники. Идет большая резня. Вождь лемовиков Се-дулий падает убитым; арверна Веркассивеллауна захватывают живым во время бегства; Цезарю доставляют семьдесят четыре военных знамени; лишь немногие из этой огромной массы спасаются невредимыми в свой лагерь. Те, которые заметили из города избиение и бегство своих, отчаялись в своем спасении и увели свои войска назад от укреплений. При слухе об этом тотчас же начинается всеобщее бегство из галльского лагеря. И если бы наши солдаты не были утомлены частыми передвижениями на помощь и напряженным трудом за целый день, то все неприятельские полчища могли бы быть уничтожены. Посланная около полуночи конница нагнала арьергард; много народу было при этом взято в плен и убито; остальные разбегаются по своим общинам.

Осада Иотапаты

Иотапата почти вся расположена на отвесной скале; со всех сторон ее ниспадают глубокие пропасти. Только с северной стороны, где город спускается по склону горы, он бывает доступен. Но и эту часть вождь иудеев Иосиф защитил высокой стеной. Именно с этой стороны Веспасиан разбил свой лагерь. Несколько дней иудеи совершали вылазки против римлян, а затем Веспасиан вознамерился приступить уже к настоящей осаде. На совещании с военачальниками было принято решение воздвигнуть вал напротив доступной стороны стены. Горные леса возле города были срублены, и, кроме леса, солдаты доставили много камней и земли из раскопанных вокруг города холмов. Для защиты от огромных камней и дротиков, летевших со стены, солдаты, работавшие над валом, защищались плетнями из ивняка. Веспасиан велел поставить 160 осадных машин, которые забрасывали врага камнями и метательными копьями. Тогда иудеи начали делать вылазки и разрушать вал. Однако это не остановило римлян. Иосиф, видя это, приказал надстроить стену, а мастеров защитить от огня противника при помощи сырых воловьих шкур, натянутых на столбы. Они останавливали камни, стрелы соскальзывали с них, а мокрота шкур гасила горящие головни.

У осажденных было много хлеба, но слишком мало запасов воды. Иосиф, предвидя ужасные последствия ее нехватки, начал выдавать воду жителям в определенном размере. Римляне прослышали об этом и приободрились, считая осаду почти завершенной. Для того чтобы лишить их этой надежды, иудеи погрузили свои одежды в воду и развесили ее на бруствере стены, так что вода потекла по стене. Это заставило римлян подумать, что у врага есть какой-то тайный источник воды.

В это время Иосиф решил уйти из Иотапаты, полагая, что римляне, узнав об этом, отойдут от города. Однако жители умоляли его не покидать их, и поэтому он остался и сделал много вылазок во главе опытных бойцов, доставляя много беспокойства римлянам. Те отвечали усилением обстрелов города из осадных машин; в дело вступили арабские лучники и сирийские пращники. Но все эти усилия вели лишь к тому, что иудеи сражались еще упорнее.

Веспасиан решил применить мощный таран. От первого же удара стена сотряслась, и отчаянный вопль вырвался из груди горожан. Тогда Иосиф приказал набить мешки мякиной и каждый раз опускать их по стене перед тараном в том самом месте, где им должны были бить по стене. В итоге римляне смогли обрезать веревки, на которых опускали мешки, и продолжили бить по стене. Иудеи сделали вылазку тремя отдельными партиями и подожгли защитные кровли и машины; сухое дерево под действием горячей смолы, асфальта и серы было быстро охвачено огнем. Тем временем один из иудеев, известный своей силой, бросил огромный камень со стены и отрубил тарану голову. Прежде чем римляне пришли в себя, иудеи подожгли многие осадные машины. Но все эти действия не могли помешать римлянам вновь наладить таран и продолжить бить по стене.

В этот момент Веспасиан был ранен в ногу, и римляне, охваченные яростью, возобновили атаки на город. Всю ночь они забрасывали его гигантскими камнями и другим метательным оружием, что привело к большим опустошениям в осажденном городе. Утром стена поддалась под мощными ударами. Раздались звуки труб римских легионов, солдаты издали страшный боевой клич, и от туч их летящих стрел померк дневной свет. Однако, следуя наставлениям Иосифа, воины заткнули уши, чтобы не слышать крика врага, и закрыли тела щитами от летящих стрел. Пока римские лучники доставали новые стрелы из колчанов, иудеи, защищая разрушенную часть стены, ринулись в атаку, и тяжелый бой продолжился. Римляне попытались перекинуть мосты на уцелевшую часть стены, и пошли тесными рядами вперед, прикрываясь щитами. Но Иосиф распорядился лить на солдат кипящее масло, которое проникало под их шлемы и панцири, вызывая страшные ожоги, и римляне ничего не могли поделать против этого. Они были быстро отброшены назад. Отбивая новый натиск, иудеи придумали высыпать на доски сваренное «греческое сено» (пажитник сенной), который делал их невероятно скользкими под ногами римских солдат, и они начинали падать.

Тогда Веспасиан повелел еще выше поднять валы и воздвигнуть на них три башни высотой 15 м каждая. Башни должны были защитить машины и управлявших ими людей, и с них римлянам было сподручней обстреливать сверху беззащитных горожан.

На 47-й день осады к Веспасиану явился перебежчик и рассказал ему, как слабы и малочисленны осажденные, насколько иудеи изнурены от постоянного бодрствования и беспрестанной борьбы; обычно они засыпают в последнюю стражу ночи, и это самый подходящий час для нападения. В означенное время римское войско в полной тишине подошло к стене. Спавшим на посту часовым перерезали горло, и римляне вошли в город, не разбудив ни одного человека. Римляне так стремительно и тихо овладели городом, что для иудеев это стало полной неожиданностью. Опустившийся над местностью густой туман также способствовал тому, что осажденные не могли понять, что происходит. Римляне, помня все свои страдания от рук иудеев, скинули множество их в пропасть и вырезали всех мужчин, оставив в живых только 1200 женщин и детей, которых отдали в рабство. Всего же при осаде Иотапаты было умерщвлено около 40 000 жителей. Веспасиан приказал срыть город до основания и сжечь все его укрепления.

Передача информации посредством сигналов

Развитие современных средств связи в армии для передачи важной информации и приказов значительно усложняет понимание нами той ситуации, в которой находились войска, не имевшие подобных средств коммуникации. В большинстве своем путаница и неразбериха в военных действиях Средневековья и более позднего времени объясняется именно дефицитом информации и неспособностью своевременно передислоцировать военные подразделения. В любой хорошо организованной армии серьезное значение уделяется средствам коммуникации, и следует полагать, что римские штабные офицеры уделяли ей особое внимание. В то же время в научной литературе очень мало говорится о них. С другой стороны, демаркация границ основывалась на информации о численности вражеских сил, которые были отведены в тыл с целью собрать их все в нужный момент на угрожаемых направлениях. Такие передвижения войск были возможны только благодаря системе сигнализации, действовавшей вдоль основных линий коммуникаций.

Впервые сведения о развитых системах сигнализации мы встречаем у древнегреческого ученого и историка Полибия.

Устройство, изобретение которого приписывается Клеоксе-нусу или Демоклиту, было усовершенствовано самим Полибием, и называлось оно квадрат Полибия или шахматная доска Полибия, когда алфавит делился на пять дощечек с пятью буквами на каждой. С помощью этого устройства передавали шифрованные сообщения, которые передавали буква по букве, на большие расстояния. Предположительно пользовались факелами ночью и столбами дыма днем. Существовали списки кодов, чтобы враг не мог понять передаваемое сообщение. Вегеций описал способ передачи сообщений путем поднятия и опускания бревна с башни, наподобие семафора.

На колонне Траяна показаны три дозорные башни на берегах Дуная. Из окна каждой торчит сигнальный факел, и это может быть частью семафорной системы подобной той, что описывал Вегеций. Однако возможно, что движениями факела можно подавать самые различные сигналы и передавать большую часть букв алфавита. Рядом с одной из башен находится площадка из бревен, каждое из которых положено под прямым углом к соседнему бревну. По мнению А. фон Домашевского, поддержанному двумя другими известными учеными, это был сигнальный маяк, который зажигали в случае внезапной тревоги. Тем не менее довольно странно, что бревна были положены так, чтобы они могли быстрее сгореть; было бы более правильным расположить их в вертикальном положении. Бревенчатая площадка, изображенная на колонне Траяна, больше напоминает обычную платформу для баллисты. Вблизи башни видны две копны сена, и было бы лучшим объяснением считать, что груду бревен поджигали, чтобы подать сигнал пламенем костра или столбом дыма, который мог бы подняться над лесными зарослями и густыми туманами в речной долине. Если факел в окне дозорной башни использовался для подачи обычных сигналов, то платформы с сеном были предназначены для сигнализации в чрезвычайных ситуациях. Подобное объяснение вполне подходит для трех пар полукруглых платформ, выступающих на внутренней стороне вала Антонина. Существовавшие некогда сигнальные станции были совсем небольшими, и от них почти не осталось следов на местности, особенно если они были построены из дерева. Лучше всего описана станция в Мартинхо на северном побережье графства Девон. Она появилась, как и соседняя в Олд-Берроу, во времена завоевания Южного Уэльса римским полководцем Осторием Скапулой. Обе были диаметром 84 м, опоясаны рвом с насыпью, имели один вход. Внутри их было квадратное огороженное пространство площадью 21 м^2, окруженное двумя рвами. Здесь были найдены фундаменты двух небольших казарм, где могла размещаться центурия с офицерами. Не имеется свидетельств о существовании здесь башни для подачи сигналов, но на внешней огороженной территории остались следы больших костров.

Сигнальные пункты, одиночные или парные, могли передавать ограниченный объем информации, сообщая тыловым подразделениям об имевшейся опасности. Со своей стороны, семафорная система передавала детальную информацию по основным путям сообщения. Как свидетельствуют изображения на колонне Траяна, именно для этого строились дозорные башни. Одной из функций небольших прямоугольных фортов, расположенных с интервалом в одну римскую милю вдоль стены Адриана, была также передача важных донесений. Сохранились фрагменты сигнальной башни в Пайк-Хилл на важной римской дороге Станегейт, которая стала частью вала.

Медицинские службы

Внимание, которое армия уделяла медицинской службе, заслуживает отдельного разговора, поскольку многие ее идеи и практики имеют современное звучание. В целом отношение высших классов в античном мире к болезням и ранениям отличается здравым смыслом и разумной практикой. Большинство лучших врачей были греками, и их великим предшественником был Гиппократ (ок. 460 г. до н. э.). Однако наряду с истинным знанием существовало много суеверий. Вначале римляне не воспринимали греческую медицину и ее практику. Население в массе своей, несомненно, продолжало применять проверенные временем терапевтические методы лечения, которые сопровождались заговорами и заклинаниями. Статуя греческого бога Асклепия, который отождествлялся со змеей, была установлена в Риме во время чумы в 293 г. до н. э., и посвященный ему храм был построен на острове посреди Тибра. Асклепиады (ок. 100 г. до н. э.) были широко известны в Риме; в основе их лечения лежало соблюдение диеты, физические упражнения, массаж и применение ванн с очень холодной водой.

Отношения римлян к медицине охарактеризовал Авл Корнелий Цельс, ученый-энциклопедист, написавший обширный трактат, от которого сохранился только отрывок под названием «De Medicina» («О медицине»). Его советы следуют традиции Асклепия вести здоровый образ жизни, который заключается в умеренных физических упражнениях, достаточном сне и отдыхе и хорошо отрегулированной диете. Никто не будет с этим спорить и в наши дни. В разделе книги о болезнях особо подчеркивается важность постановки правильного диагноза, лечения на основе соответствующей диеты, соблюдения гигиены и необходимость приема лекарств. Наибольшее внимание привлекает раздел о хирургии, но некоторые операционные термины изложены настолько непонятным языком, что возникает сомнение, а понимает ли их сам автор, и насколько эти сведения могут быть важны. Однако описание некоторых простых операций, таких как ампутация, достаточно понятно: «Используется скальпель (scalpellus), чтобы рассечь плоть до кости, но не до сустава. Затем плоть удаляют, чтобы обнажилась кость. Теперь кость перерезают с помощью небольшой пилы (serrrula). После этого кожу заворачивают на культю, покрывая ее полностью, насколько возможно».

Греческий врач Скрибоний Ларг, возможно вольноотпущенник при дворе императоров Тиберия и Клавдия, прибыл в свите последнего в Британию во время римского вторжения. До нашего времени дошел его короткий трактат о медицинских рецептах «De compositione medicamentorum». Но самым великим среди представителей мира медицины античности был Гален, врач и хирург, который прибыл из Пергама в Рим в 164 г. Он был плодотворным писателем, и ему принадлежат около пятисот сочинений, но сохранились только около сотни работ. Одна из наиболее известных – «De usu partium corporis humani», в которой он показывает совершенство анатомии человека, каждого его органа. Но его познания о костной структуре и мускулах человека основываются на его опытах изучения представителей мира животных. Он также был автором труда о гигиене («De sanitate tuenda»), изложил основные цели и принципы врачебной науки в сочинении «Methodus medendi», превратившиеся со временем в неизменную окостеневшую систему, отрицавшую возможность своего дальнейшего развития.

Во времена ранней Империи было общепризнанным фактом, что хорошо организованная и опытная медицинская служба важна не только для обеспечения общего здоровья солдат, но и для оказания немедленной и эффективной помощи раненым на поле боя. Армейская медицинская служба имела два уровня. Имевшие, говоря современным языком, высокую квалификацию врачи обычно служили в качестве medici ordinarii (рядовые врачи), то есть в ранге центуриона. Общественное положение, жалованье и полное обеспечение привлекали молодых практикующих врачей. Многие из них не собирались делать карьеру в этой области, но надеялись обрести врачебный опыт, особенно в полевой хирургии. Имелась возможность получить временные выплаты, некоторые военные врачи стали известны благодаря их сочинениям. Достаточно вспомнить Диоскорида, сопровождавшего Нерона в его походах, написавшего работу «De materia medica» («О лекарственных веществах»). Можно с большой долей вероятности предположить, что должность рядового медика (medicus ordinarius) существовала как в легионах, так и во вспомогательных войсках. В каждом подразделении такой медик был одновременно главным военным врачом. Все другие медики назывались immunes; это были в современной терминологии санитары, ассистенты врача. Некоторые из них получали звание optio, и тогда они могли заведовать госпиталем (optio valetudinarius). Труд врачебного персонала в римских когортах хорошо оплачивался; а все medici на флоте, то есть судовые врачи, получали двойное жалованье. Существовал медицинский работник

капсариус (capsarius), который был обязан делать перевязки раненым; свое название он получил из-за небольшого ящика (capsa), в котором он носил бинты.

Основа отличного здоровья – это высокий уровень личной гигиены и эффективная санитария, и в обеих областях римская армия добилась больших успехов. В каждом постоянном форте имелось банное помещение, где было несколько комнат с разной температурой и влажностью. Все это в наилучшей степени содействовало укреплению здоровья и поддержанию чистоты, чем наша современная практика купаться в грязной воде. Для обеспечения наилучшей санитарии римляне применили свой инженерный опыт. Сточные трубы и отхожие места постоянно промывались запасной водой. Для бани были необходимы большие объемы чистой воды, и потому в окрестностях форта проводился поиск надежных источников. Вода поступала из них под действием силы тяжести по акведукам в большие цистерны, откуда по трубам доставлялась в различные части форта.

Сточные воды сливались в реки ниже того места, где находился водопой для животных. Если это было невозможно, то устраивались сливные ямы, напоминавшие современные септические емкости. В случае если форт располагался на холме, цистерны с водой размещали под землей; по-видимому, их обмазывали глиной или облицовывали свинцом, и у них было съемное деревянное покрытие.

Таким образом, на первом месте была забота о физическом здоровье; люди находились в превосходной форме благодаря интенсивным тренировкам и хорошо организованному питанию; в то время как личная гигиена и санитария снижали опасность распространения заболеваний.

Работников медицинских служб в первую очередь готовили к оказанию помощи раненым. В одной из сцен на колонне Траяна изображены тела воинов, лежащих на поле. Раненый легионер сидит на камне, и его осматривает санитар. Рядом с ним находится воин из вспомогательных войск, он ранен в бедро, и капсариус накладывает ему повязку. Солдат сжимает зубы в агонии, и вены на его руке вздулись от напряжения, когда он хватается за камень, на котором лежит. Главной задачей полевых санитаров было перевязать раны и доставить как можно быстрее человека в госпиталь (valetudinarium). Главными обязанностями врачей (medici) было очистить рану, нанесенную мечом, и зашить ее, вытащить из тела стрелу или застрявший наконечник копья. Известный греческий врач Павел Эгинский подробно описал, как следует делать подобные операции. В латинском переводе его труда «Компендиум врача в семи книгах» шестой том посвящен хирургии, в том числе и военной.

Хирурги наверняка оперировали специальными инструментами, но использовали также и такие, которые употреблялись в быту, например, уховертку или копоушку. Павел рекомендует применять ее при ранениях, нанесенных выпущенными из пращи камнями. Если же метательный снаряд застрял глубоко в кости, то он же предлагал использовать сверло для расширения отверстия, чтобы удалить осколок.

В каждой легионерской крепости и в больших вспомогательных фортах был оборудован госпиталь. В фортах легионов он представлял собой большое здание с внутренним двором и сплошным коридором по всему периметру. Шестьдесят палат, расположенных попарно, были, возможно, предназначены для шестидесяти центурий. В качестве наглядного примера можно привести госпиталь в Инчтутиле. Это деревянное строение имело двойные внутренние стены для изоляции от шума и защиты от высоких температур. Госпиталь в Ксантене на Рейне имел большой зал в форме базилики в своей фасадной части, который мог служить приемным покоем; и здесь же, предположительно, было небольшое банное помещение. Во вспомогательных фортах госпитали построены по тому же плану, но они меньшие по размерам и имеются только там, где находились воинские части.

Система питания

Важным аспектом в деле поддержания здоровья воинов являлась система питания. Из литературных источников известно, что основной пищей в римской армии был хлеб. Было подсчитано, что каждый римский солдат съедал около 300 кг хлеба в год, и необходимое количество для его производства зерна занимало 1 ярд^3 зернохранилища. Цезарь постоянно использует слово frumentum (хлеб в зерне, или пшеница), когда говорит о поставках продовольствия. Вегеций перечисляет необходимые для солдата продукты питания – «хлеб и дешевое вино, и даже соль всегда и во множестве». При этом он имел в виду именно хлеб, выпеченный из пшеницы, а не ячменя, служившего кормом для гусей и быков. Ячменный хлеб выдавали в качестве наказания солдатам тех частей, которые проявили слабость на поле боя. В походе из зерна выпекали жесткую лепешку под названием buccellata (происходит от лат. buccella – «небольшой кусок»). Имеются свидетельства, что армейский рацион состоял из хлеба, мяса, в том числе мяса домашней птицы, рыбы, сыров и самых разных овощей, с добавлением соли и оливкового масла. Сообщают, что Адриан жил жизнью простого солдата, ел под открытым небом обычную пищу легионера в походе – соленое свиное сало, сыр и кислое вино. Император стремился быть наравне с солдатами и выражал свое неудовольствие образом жизни офицерства, чьи претензии на роскошь он хотел ограничить. В дни официальных торжеств за трапезой подавали различные деликатесы, из которых особой популярностью пользовалась свинина. Самым важным поводом для празднеств были декабрьские Сатурналии, когда проводились дополнительные вычеты из жалованья. В эти дни угощение состояло из разнообразных видов мяса и дикой птицы, которое дополняли различные деликатесы. В военном лагере Виндоланда близ вала Адриана, как свидетельствуют обнаруженные во время раскопок вощеные таблички, легионерам подавали мясо европейской косули, свинину и оленину. Но это было особое праздничное меню.

У Тацита есть интересное упоминание об армии Гнея Корбулона в Армении, солдатам которой сократили ежедневные пайки, но, чтобы избежать голода, они питались мясом. Легионеры Цезаря оказались в таком же тяжелом положении при осаде Аварикума; когда закончился хлеб, их мог спасти только скот, пригнанный из дальних деревень. В распоряжении военных подразделений были prata (луга), которые использовались в качестве пастбищ для мясного и молочного скота. Существовали солдаты, называвшиеся pecuarii (скотники), которые должны были ухаживать за скотом. Несомненно, что охота на кабанов и оленей, кроме чисто спортивного занятия, давала возможность запастись свежим мясом. Возможно, увеличение потребления мяса объяснялось влиянием германского элемента в армии, особенно в Ill – IV столетиях.

Археологические раскопки на месте фортов и походных лагерей, где находят большое количество животных костей, должны пополнить новыми сведениями нашу скудную информацию. В Роксетере, где находился римский город Ви-роконий, во время раскопок было обнаружено большое количество костей животных и птиц, из которых было исследовано около 100 кг. Около половины из них принадлежит крупному рогатому скоту, в то время как треть – это овечьи и свиные кости в равных количествах. Присутствовали также кости домашней птицы, в частности уток и гусей. Одной из характерных особенностей раскопанных римских поселений является наличие большого количества раковин устриц и моллюсков; это также касается фортов и крепостей, особенно расположенных вблизи моря или в эстуариях рек.

Солдатское жалованье

Одним из самых сложных аспектов солдатской службы – это вопрос солдатского жалованья. Его сложность объясняется отсутствием информации о военном снаряжении и пайках, которые получал военнослужащий, и обязательных вычетах из жалованья на различные цели. Ситуация менялась со временем, и вследствие инфляции жалованье росло.

Основные сведения о нем редки и отрывочны. Цезарь удвоил ежедневную оплату легионерам согласно Светонию; она повышалась с 5 до 10 ассов в день, что составляло 225 денариев в год. Когда Август даровал в своем завещании 300 сестерциев (75 денариев) всем легионерам, это составило треть ежегодной суммы. Возможно, это указывает на то, что войску платили три раза в год, и Август просто установил лишний день платежа. Подтверждение этому можно найти у Тацита, который приводит речь некоего Перцен-ния, главаря мятежа в Паннонии, произошедшего вслед за смертью Августа. Но основная ставка оставалась неизменной вплоть до Домициана, который увеличил ее с 9 до 12 золотых монет в год (до 300 денариев). Несмотря на постоянный рост инфляции во II в., жалованье не повышалось вплоть до правления императора Септимия Севера.

Временами происходили нерегулярные денежные выплаты, так называемые донативы. Калигула после неудачного вторжения в Британию выплатил всем легионерам 4 золотые монеты (100 денариев), и даже Тиберий выплатил наградные войскам в Сирии. Клавдий создал неудачный прецедент, когда после прихода к власти выплатил донативы преторианцам, и можно предположить, что эквивалентные суммы были розданы легионерам. Впоследствии императоры чувствовали себя обязанными следовать этому примеру, чтобы обеспечить лояльность войска. Результат был предсказуемым, и только Веспасиан, который смог хотя бы отчасти удовлетворить требования его победоносной армии за счет захваченных трофеев, незаметно отказался от этой идеи. Видимо, только при Марке Аврелии она возродилась вновь.

Помимо различных разовых выплат легионеры после выхода в отставку могли рассчитывать на получение значительных наличных сумм и земельных участков (premia). В 5 г. Август постановил выплачивать 3000 денариев, а в правление Каракаллы эта сумма поднялась до 5000 денариев. Площадь обычного земельного пожалования во времена ранней Империи равнялась 200 югерам.

Сложности при определении солдатского жалованья объясняются наличием задержек при его выплате и непредвиденных вычетов из него. Подобная практика существовала с самого начала создания регулярной армии. Полибий сообщает, сто солдаты иногда были вынуждены приобретать хлеб и одежду и некоторые виды оружия на определенную денежную сумму, которую квестор вычитал из причитавшегося им жалованья. Несмотря на предпринимавшиеся попытки облегчить это бремя, оно оставалось источником многих жалоб во времена ранней Империи, что часто приводило к мятежам.

Офицеры высшего ранга в легионе получали жалованье в полтора и два раза больше того, что получал обычный офицер. В правление Севера трубач (cornicen), свободный от военной службы (immunis), получал 500 денариев, не больше, чем обычный офицер. Однако переписчикам (librarii) платили 800 денариев. Корникуларий, ординарец префекта лагеря (cornicularius praefecti), получал в два раза больше, а офицер, готовившийся к повышению до звания опциона (optio ad spem ordinis), – в три раза больше базового жалованья. Отсутствуют свидетельства о жалованье центурионов, но весьма вероятно, что оно было, по крайней мере, в пять раз больше солдатского, а возможно, и больше. Одной из главных привилегий должности центуриона было то, что он присвоил себе право взимания определенной денежной суммы с легионера за его освобождение от тяжелых работ. Тацит пишет об этом злоупотреблении, распространенном среди преторианцев, и сообщает о том, что император Марк Сальвий Отон попытался бороться с этим, выдавая из казначейства легионеру эквивалентную денежную сумму. В результате его действий жалованье центуриона только выросло. Позднее, говорит Тацит, это стало правилом при добрых императорах. Из его слов следует, что подобное злоупотребление продолжилось, и только император Адриан покончил с ним, приняв жесткие меры. Центурионы первой когорты (primi ordines), как и старший центурион первой когорты (primus pilus), получали, возможно, в два раза больше, чем обычные центурионы. Примипил после выхода в отставку мог на полученные им выплаты приобрести статус всадника (имущественный ценз равнялся 400 000 сестерциев).

Не имеется надежных свидетельств о жалованье солдат вспомогательных войск. Из речи императора Адриана, обратившегося к легионерам в Ламбезисе, следует, что существовали большие различия в оплате между вспомогательными подразделениями. Известно, что в отрядах кавалерии (alae) платили больше, чем солдатам в когортах, а в конных когортах всадники получали больше, чем пехотинцы.

Глава 6

Армия в мирное время

Для историков и комментаторов всех времен характерно сосредотачивать свое внимание на волнующих и необычных событиях и, с восторгом описывая войны и битвы, игнорировать обычные житейские дела мирных граждан, якобы не достойные упоминания. Читатель может усвоить поверхностный взгляд на римскую армию, как постоянно участвующую в завоевательных походах, гражданских войнах и приграничных сражениях. Но в действительности нельзя забывать о длительных периодах мира, и римский солдат мог провести всю свою жизнь, так и не увидев в лицо врага.

В приграничных провинциях армия была обязана не только поддерживать их мирное существование. Она была основным орудием романизации варварских областей. Это было особенно необходимо на тех территориях, где отсутствовали условия для развития городского общества. В Юго-Восточной Британии, возможно, получила развитие при Цезаре римская торговля, что могло способствовать процессам социальной интеграции, но весьма сомнительно утверждать, что они затронули население Мидленда и севера. В таких случаях армия, естественно, занималась организацией местной администрации просто для того, чтобы можно было снабжать армию продовольствием и предметами первой необходимости. Единственной возможностью для решения этой задачи было использовать военный персонал. Администрация и армия испытывали давление со стороны торговцев в Риме и Галлии, которые были заинтересованы в быстром освоении вновь завоеванных территорий для дальнейшего продвижения своей торговли. Все это, вместе взятое, лежало в основе политических устремлений, воплощенных в представлении о большой империи (imperium), о которой говорили Тацит и другие деятели. В полностью милитаризованных областях армия осуществляла всеобщий контроль с помощью командиров частей, поддерживавших закон и порядок. Однако, когда дружественные племена были намерены заключить соглашение с Римом, эти обязанности могли быть переданы их вождям. В тех областях, что считались завоеванными, гражданские чиновники при наместнике или прокураторе обычно организовывали фискальную систему и административную власть. Но их помощниками были легионеры, называвшиеся бенефициарии (beneficiarii), которые входили в штат чиновников при обоих главных администраторах. Эти легионеры были из тех солдат, которые продолжили служить, уже уйдя из армии. Часто их обязанностью был сбор налогов и таможенных пошлин; они также исполняли функции полиции и вели разведку, контролировали речной и дорожный транспорт, рынки и гавани. В Британии в Дорчестере-на-Темзе был римский порт, где разгружались и загружались товары, там находился таможенный чиновник beneficiarius consularis.

Наместнику провинции для работы администрации требовался большой штат чиновников, стражи и специальные службы. В его администрацию (officium) обычно набирали легионеров; ее возглавлял центурион (princeps praetorii), и в нее входили: три секретаря (cornicularii); три судебных чиновника (commentarienses); десять курьеров (speculators), набранных из провинциального легиона; переводчики (interpre-tes); следователи (questionarii), которые проводили допросы; различные другие чиновники и конюхи. Личная охрана наместника была отдельным подразделением, это были конные и пешие воины (equites и pedites singulars), которые набирались из вспомогательных войск. Менее важные официальные лица имели, соответственно, меньший штат чиновников.

Получить пост в администрации было большим преимуществом для солдата, так как он мог общаться с влиятельными людьми. Потому не удивительно найти примеры быстрого продвижения по службе таких служак, случалось, что он становился центурионом.

Солдаты ведут себя одинаково во всем мире и во все времена, и римские солдаты часто вступали в конфликт с гражданскими властями. В 238 г. императору Марку Антонию Гордиану была подана петиция от лица жителей Скаптопа-ры, небольшой деревеньки в Северной Фракии. Их деревня располагалась вблизи горячих источников, между двумя фортами, и солдаты во время ежегодного празднества имели привычку спускаться в деревню и требовать от жителей, чтобы те оказали им гостеприимство и снабдили их провизией, за которую они не намеревались платить. Селяне обратились с просьбой к божественному императору прекратить это бесчиние, в противном случае они намеревались покинуть свои дома и бежать. Солдаты во время похода, находясь вдали от баз снабжения, должны были сами удовлетворять свои основные жизненные потребности, и запуганные местные жители были вынуждены идти им навстречу, надеясь, по крайней мере, избежать более серьезных последствий. Есть несколько примеров попыток остановить подобную практику. Римскому военачальнику Германику во время его визита в Египет в 19 г. пришлось иметь дело с подобными злоупотреблениями, и он отдал строжайший приказ, что всеми вопросами снабжения и расквартирования солдат должен заниматься только его личный секретарь Марк Бебий. Это повеление перекликается с тем, о чем говорил в 42 г. префект Египта Луций Эмилий Рект: «Никому не должно быть позволено ни реквизировать транспортные средства у населения, ни требовать денег на дорожные расходы (viaticum) или на что-либо еще без моего разрешения; а те, кто имеет подобное разрешение, могут осуществлять поставки по установленной цене. Но если кто-либо, будь то солдат, или стражник, или находящийся на государственной службе будет уличен в нарушении моего эдикта, или в совершении насилия против кого-либо из народа и вымогательстве денег, то к нему будет применена высшая мера наказания». Авидий Кассий, наместник Сирии, принимал жесткие меры против солдат, грабивших мирное население, – их приговаривали к распятию. Понятно, что и в других частях Империи наблюдалась одна и та же картина – солдаты, пользуясь своим положением, забирали себе все, чего бы они ни захотели, с помощью угроз и наглого вымогательства. Это стало общепринятой нормой обыденной жизни, и протесты слышались только тогда, когда насилие выходило за всякие рамки. Купцы считали привычным делом платить взятки и другие незаконные поборы. Это нашло отражение даже в Евангелии: «Спрашивали его также и воины: а нам что делать? И сказал им: никого не обижайте, не клевещите и довольствуйтесь своим жалованьем» (Евангелие от Луки, 3: 15).

Армия несла ответственность за поддержание законности и порядка в провинциях так же, как и за их оборону, исполняя, по сути, полицейские функции. Такая структура, как полиция, в современном смысле, была неизвестна в античном мире, и защита граждан и их собственности была постоянной проблемой. Зато в армии было много тех, кто обладал техническими навыками, которые были необходимы для осуществления широкомасштабных инженерных проектов. Инженеры, архитекторы и землеустроители могли применить свои способности и оказать требуемую техническую помощь при строительстве общественных зданий, при реализации больших ирригационных проектов. Когда Август сделал Египет римской провинцией, он использовал войска для очистки каналов и улучшения ирригации Нила. Тем самым урожаи зерна в этой провинции значительно увеличились. Однако мы имеем мало прямых свидетельств участия армии в начальный период ее существования в таких проектах, за исключением строительства при ее помощи дорог и мостов, имевших стратегическое значение. Следует упомянуть проект Друза, который соединил каналом Рейн и Зёйдер-Зе. Армия, по-видимому, все же принимала участие в планировании и дальнейшем надзоре за ирригационными сооружениями, например, в Британии на реках Фосс-Дайк и Кар-Дайк, которые позволили осушить прилегающие земли и ввести их в сельскохозяйственный оборот. Солдаты также были заняты в работах по очистке гаваней от наслоений ила для улучшения судоходства. До тех пор, пока каменщиков и архитекторов не завезли из Галлии, специалисты в римской армии, должно быть, заменяли их. Именно они планировали первые форумы и термы в римской Британии. Эти форумы отличались в плане от форумов других провинций, и их схожесть со зданиями воинских штабов не является случайным совпадением. В этих сооружениях проглядывает рука военного инженера. Использование труда солдат в шахтах, вне всякого сомнения, было исключением, но стало общей практикой поручать им охрану и надзор.

Солдаты на гражданской службе

Адриан, с его стремлением к рационализации, реорганизовал управление государством таким образом, чтобы можно было готовить специалистов. В I в. всадники и сенаторы могли попытаться сделать карьеру как на гражданской службе, так и на военной. Но с началом правления Адриана они должны были сделать выбор, то есть служить или здесь, или там. Наиболее подробная информация о деятельности представителей армии в гражданской области содержится в письменных памятниках Египта. Новые обязанности военного персонала начали появляться еще в правление императора Севера; впоследствии они были упорядочены. Так, изменилась роль фрументария (frumentarius), то есть поставщика хлеба. Первоначально офицер отвечал за сбор зерна в провинции. Его поездки по провинции и общение с местными жителями давали ему возможность собирать все слухи и сплетни, которые он, несомненно, передавал своему начальству. Это дало повод Адриану сделать их тайными агентами, но название должности осталось неизменным.

Курс на дальнейшую романизацию и урбанизацию требовал также особых усилий в деле развития экономики во вновь завоеванных провинциях. Это особенно относится к эпохе Адриана, который последовательно и настойчиво проводил этот курс в приграничных областях, где граница «отделяла римлян от варваров» («qui barbaros Romanosque divideret»). Целью Рима было превратить варваров в добропорядочных и законопослушных граждан. Освоение дотоле неразвитых областей предполагало строительство новых и развитие старых городов. Привлечение к этому делу армии могло бы держать ее в форме, и Адриан разрешал использовать солдат как рабочую силу при условии, что власти городов оплатят все необходимые материалы.

Религия

Философские идеи и верования занимали умы только высокообразованного меньшинства. В отличие от этого религиозные учения Ближнего Востока, с их крепкими братскими узами, мистическим опытом и надеждой на спасение, стремительно распространялись по всей Империи и проникали в ряды армии. На нижнем уровне отмечалось постоянное присутствие многих форм анимизма и магии. В представлении невежественного солдата мир был полон множеством духов, которые в разной степени вредили всем его действиям. Ему было необходимо договориться с этими злокозненными созданиями, особенно когда он находился вдали от дома. В новом для него окружении существовали могущественные неизвестные существа, о чем свидетельствуют многочисленные алтари, воздвигнутые на территории всей Империи, посвященные духу местности (genius loci). Духу, чье имя неизвестно, но который присутствует везде: среди холмов, в реке, болоте или в лесах, там, где уставший солдат ставит свою палатку. Но с теми духами, имена которых были известны, солдат мог прекрасно договориться. Римлянам был присущ здравый смысл, к тому же они были юридически образованными. Это проявляется в бесчисленном количестве сооруженных по обету алтарей. Солдат приносил торжественную клятву перед свидетелем, что если он останется в живых после сражения, то воздвигнет алтарь Марсу, а чтобы клятва была более надежной, он устроит алтарь и местному кельтскому богу войны. Офицер, отправившийся на охоту, клялся, что, если ему посчастливиться убить дикого вепря, он посвятит алтарь божеству Сильвану. Конкретное содержание клятвы при поставлении алтаря встречается редко. Посвятитель обычно писал следующую фразу: «Votum solvit libens merito» («Исполнил обет с готовностью и с полным основанием»). В эпоху Республики в армии было принято во время официальной церемонии заключать вотивный договор. Солдаты лучше сражались, зная, что боги на их стороне. Перед всеми сражениями и походами совершали жертвоприношения и давали клятвы. Пытались узнать о грядущих событиях, толкуя различные предзнаменования; и зачастую это было средством манипуляции. Когда войска уже были готовы к битве, военачальник мог сказать, что момент для наступления неудачный. Знамения были неблагоприятны, таково было объяснение, и люди смирялись с таким решением. Наблюдали за полетом птиц, появлением орлов, направлением ветра, бурями, формированием облаков. Все эти приметы могли говорить об успешных или катастрофических результатах. Ретроспективный взгляд на римскую историю дает нам много подобных примеров.

Военный календарь из Дура-Эвропос

Военные подразделения, располагавшиеся на постоянном месте дислоцирования, имели календари праздников, которые отмечались парадами и жертвоприношениями. Благодаря счастливой случайности в Дура-Эвропос на Евфрате был найден небольшой свиток папируса, который оказался таким календарем с самым подробным перечнем всех празднеств и памятных дат и необходимых в эти дни жертвоприношений. По всей вероятности, когда в 256 г. была ликвидирована главная квартира римского лагеря, был утерян и этот папирус. Календарь был обнаружен среди архивных документов XX когорты Palmyrenorum (из Пальмиры). Это был официальный документ, который предназначался для использования в каждом подразделении армии. Из списка мы узнаем, что 7 января был одним из трех дней выдачи жалованья, а также днем выхода ветеранов в отставку. Во время празднеств, когда славили главных богов Юпитера, Аполлона, Марса, Нептуна и Геркулеса, им приносили в жертву быка; богиням – корову, а бывшим императорам – быка-самца. В день рождения императора Севера Александра (dies imperii), 13 марта, совершались жертвоприношения Юпитеру, Минерве, Марсу и другим божествам, имена которых отсутствуют в документе. Однако из текста можно понять, что в тот же день праздновалось также восхождение императора на трон и признание его сенатом. С 18 по 22 апреля в течение пяти дней проходил популярный в народе праздник Квинкуатриа (Quinquatria), который ассоциировался с началом новой военной кампании. В это время в Риме проходил обряд очищения оружия, коней и войсковых труб. Особенное значение для военных имел майский праздник Rosaliae Signorum. В этот день проходил парад армейских штандартов, украшенных венками роз. Он стал, по-видимому, гражданским праздником, элемент карнавала постепенно вытеснил его первоначальную религиозную цель. Стоит отметить, что знамена (vexilla) вспомогательных войск и все другие штандарты обычно получали общее официальное наименование signa.

Удивительно обнаружить, что, например, 23 июня все еще продолжали праздновать и в III столетии как день рождения Германика Цезаря, племянника императора Тиберия. Он всегда почитался в народе как великий воин-герой. 27 июля было днем, в который император получил белую тогу (toga virilis), которую носили по достижении совершеннолетия. По этому случаю закалывали быка, а позднее в этом же месяце праздновали день, в который император стал в первый раз консулом. Продолжали оставаться праздничными днями дни рождения обожествленных императоров, начиная с Юлия Цезаря. Насчитывалось 18 праздников с приношением жертвенных животных и 12 дней, в которые совершались всенародные молебствия (supplicationes), это были своего рода дни благодарения, церемония проводилась под руководством старшего офицера. Военный календарь служит наглядной иллюстрацией того, как могли быть использованы официальные религиозные церемонии и праздники в деле распространения римлянами своей идеологии в среде варваров. В календаре не делается уступок восточным религиозным практикам и идеям, документ остается по духу чисто римским, и кумулятивный эффект воздействия его ритуалов на рекрутов римской армии, уроженцев Востока и варваров, был весьма значительным.

Археологические свидетельства существования официальных культов, то есть алтари, были найдены рядом с площадью для парадов. Когда форты разбирали, переходя на новое место, алтари закапывали, чтобы не допустить их осквернения. В Британии в Мерипорте, в Камберленде, были найдены алтари, посвященные Юпитеру (Optimus Maximus). Примечательно, что было 22 подобных алтаря или больше.

Как полагают исследователи, командующий фортом имел обычай возводить новый алтарь Юпитеру каждый год.

На территории форта культовые сооружения встречаются редко, если речь не идет об обязательном святилище для хранения знамен на главной площадке (principia) и алтаре во внутреннем дворе ставки. Для других святынь и храмов нет достаточно места, и они имеют тенденцию появляться в гражданском поселении канабе.

Существовали также мистические культы, которые затрагивали глубинные эмоциональные чувства солдат, и самым известным из них был митраизм. Во всяком случае, не случайно, что этот восточный культ так хорошо прижился в армии. Пройти инициацию могли только мужчины, которые объединялись в небольшие группы, образуя сплоченные братства с различными ступенями членства. Все они были похожи на военные организации. Все участники проходили предварительную подготовку, а обряды посвящения в члены братства и их встречи проходили в темных подземных пещерах, которые символизировали изначальную пещеру, в которой родился Митра. В этом глухом мраке внезапная вспышка света, ароматный запах дыма от горящих сосновых шишек или трав и монотонное произнесение слов, словно во время служения литургии, – все это влияло на умы и чувства членов братства, вызывало у них глубокий душевный трепет и порождало мистические откровения. Развалины этих небольших митраистских храмов находили неоднократно в приграничных областях. Один из таких объектов был наиболее тщательно изучен. Это – храм Митры в Кэрроубурге на Адриановом валу.

Первое здание появилось в начале III в., размером 5,5 на 8 м, и могло вмещать не более 10 или 12 человек. Одной из его интересных особенностей был небольшой бункер для сосновых шишек, которые при медленном горении издавали сильный и ароматный сосновый запах, явно это был эмоциональный стимулятор. Вскоре храм был увеличен в ширину еще на 4,3 м, и к нему была пристроена квадратная апсида, выступающая за стены на 1,8 м. Заалтарная перегородка была украшена резьбой. Скамьи для молящихся стояли по обеим сторонам центрального прохода.

Христианство стало еще одним мистическим культом, пришедшим с Востока. Но, по-видимому, имело мало приверженцев в военных кругах, пока оно не стало официальной религией в Империи в начале IV столетия. Некоторые отцы раннего христианства учили, что надо любить своих врагов, что считалось на военной службе недопустимым.

Погребальные обряды

Было общей практикой в античном мире почитать умерших, поскольку были твердо уверены в том, что их души продолжают существовать в ином мире. И если погребальный обряд не будет исполнен должным образом, душа может вернуться и доставить неприятность людям. Римляне рассматривали его как торжественный договор с мертвыми. Все солдаты были знакомы с погребальными обрядами, так как все они были членами похоронного клуба, финансируемого за счет обязательных вычетов из жалованья. Эти деньги обычно покрывали расходы на поминальную тризну, помогая душе быстрее покинуть этот мир, и на само погребение. Постановка памятника была благочестивой обязанностью наследников, хотя иногда об этом упоминалось в завещании почившего.

Эти надгробные памятники и монументы очень важны для ученого, изучающего римскую армию, потому что они дают нам массу ценной информации: имя солдата, его место рождения, его звание и место службы, возраст и годы службы и иногда имя его наследников. В случае офицеров часто приводятся сведения об их прежней карьере. Таким образом, имеются свидетельства о том, какие подразделения располагались в каких фортах. Возможно также получить статистические данные о рекрутском наборе, а информация о продвижении по служебной лестнице позволяет нам лучше понять организационную структуру армии. На некоторых памятниках сохранился рельефный портрет почившего легионера. Конные воины изображены в движении, они наезжают на распростершихся ниц, обнаженных косматых варваров. Высказывались предположения, что эта сцена скорее символизирует победу над смертью, чем прославление земной славы. Хотя барельефы первоначально были покрыты гипсом и раскрашены в естественные цвета, они дают нам возможность подробно рассмотреть детали униформы и военного снаряжения, что особенно важно, когда в надписи приводится название подразделения. В долговременных фортах, где легионеры могли жить вместе со своими семьями на протяжении всей своей жизни, возводились внушительные монументы, которые походили на фамильные склепы. В годовщину смерти обычно проходила короткая церемония на могиле, частью которой была либация.

Обряд захоронения претерпел значительные изменения во II столетии. В эпоху ранней Империи кремация была обычной практикой, но постепенно к IV в. ее вытеснило погребение, что было характерно для всего римского мира. Кремация, несомненно, имела явные преимущества для армии. Тела солдат, убитых на поле сражения, далеко от мест своей дислокации, могли быть сразу же кремированы, а пепел, часто в небольшом количестве, помещался в глиняную или стеклянную урну и отправлялся к назначенному месту захоронения. Останки офицеров высокого ранга отправлялись их семьям в Италию или по месту проживания и захоранивались в фамильном склепе. Потом уже появились колумбарии (columbus – лат. «голубь»), названные так из-за их сходства с голубятнями. Кладбища и погребальные костры (ustrina) всегда размещались вне стен форта, но обычно вдоль дорог. Многие могилы были разграблены в конце IV в. или ранее в Британии и Германии. Большие каменные надгробия были взяты для строительства укреплений фортов. В XIX в. при вспашке полей плуг часто наталкивался на большие камни, и их просто выбрасывали.

Влияние цивилизации

Сомнительно, чтобы римские администраторы могли видеть себя в роли тех, кто несет цивилизацию народам. В этом они походили на колониальных администраторов современности во внутренних областях Африки или Азии. Тем не менее высшие классы римского общества понимали предназначение Рима и ощущали, что их нация формировалась с древнейших времен как естественный властелин мира. Это чувство прекрасно выражено в великой истории Тита Ливия, и старые сказания и легенды служили обоснованием притязаниям Рима. Но это высокое предназначение было реализовано только с воцарением Августа. Теперь Вергилий («Энеида», глава 6) устами Анхиса заявил об истинной роли новой империи:

Римлянин! Ты научись народами

править державно —

В этом искусство твое! – налагать

условия мира,

Милость покорным являть и

Смирять войною надменных!

Это страстное обращение находило отклик на протяжении веков в творчестве многих философов и ученых мужей, начиная от оратора Элия Аристида и заканчивая поэтом Клавдием Клавдианом.

Римские наместники и высокопоставленные чиновники, как гражданские, так и военные, способствовали широкому распространению римского образа жизни, и не потому, что они обязаны были это делать из чувства долга, но потому, что это было единственным приемлемым условием их правления. Они не могли понять людей, которые могли, но не хотели разделять их взгляды.

Со временем они оказались правы; воинственные варвары, испытавшие в прошлом унижение от своего поражения, теперь надели тогу и стали уважаемыми гражданами Рима. Понимание реального положения дел и чувство неизбежности перемен, типичное для римлян, привели к успешной ассимиляции иноземных народов в границах Империи. Но некоторые римские киники, к примеру Тацит, рассматривали происходивший процесс как порабощение: свободные люди были совращены внешними благами цивилизации. Как бы в ответ ему остановимся на тех делах, которыми занимался полководец и государственный деятель Гней Агрикола в Британии.

«Во время следующей зимы (78/79 г.) начали реализовываться новые планы. Разрозненные дикие племена, привыкшие к войне, следовало отучить от их укоренившихся обычаев и привести всех их к миру. Агрикола лично поощрял их и оказал помощь в строительстве храмов, форумов и частных домов, хвалил тех, кто быстро откликался на его призыв и наказывал ленивых. Желание получить почести действовало сильнее, нежели принуждение. Он устроил так, что сыны вождей начали обучаться свободным искусствам, и предпочитал бриттов, с их врожденными способностями, галлам, отличавшимся прилежанием. Нелюбовь к латинскому языку уступила место желанию говорить на нем и совершенствовать свои ораторские способности. Все привыкли к римскому платью, и повсюду можно было увидеть людей в тоге. В итоге постепенно они поддались пороку, пристрастились к роскошным пирам и времяпрепровождению в термах, и то, что считалось благами цивилизации, превратилось на деле в узы рабства».

Для Рима основным возможным образом жизни была городская жизнь, и наиболее замечательной стороной Империи было быстрое распространение по ее территории городских центров, которые за образец брали Рим. В основе плана города лежала сетка улиц, пересекавшихся под прямым углом. Центральной площадью города стал форум в окружении больших общественных зданий, храмов и терм. Удивительно, что такая организация городского пространства была успешно навязана племенам, которым она была абсолютно чужда. Для бриттов это стало настоящей революцией. Некоторые исследователи полагали, что это была полностью искусственная схема, которая рассыпалась в условиях серьезных экономических кризисов. Но такая точка зрения уже не имеет под собой веских оснований. Несмотря на все эти трудности, образ жизни в Британии полностью изменился на протяжении нескольких поколений. Но насколько глубоко он проник в нижние слои общества, это уже другой вопрос. Массы крестьян, прикрепленные к земле, могли быть сторонними свидетелями всего этого великолепия, и благородная изысканность новой цивилизации обернулась для них кнутом нового алчного землевладельца.

Благосостояние империи зиждилось на сельском хозяйстве и торговле, о которых имеется недостаточно свидетельств. В XX столетии социально-экономическую историю Римской империи изучали, в частности, известные ученые М.И. Ростовцев и Тенни Фрэнк. Источником жизненной силы империи была торговля, которая была в руках расчетливых и практичных коммерсантов Рима, использовавших великолепную сеть сухопутных дорог, речных и морских путей. Но такая деятельность была бы совершенно невозможна, если бы не Pax Romana, защитником которого выступала армия. Пока не было гражданских войн, а варваров твердо сдерживали на границах, самые разнообразные народы в Империи могли процветать под главенством Рима в новых и непривычных условиях жизни.

Основание колоний (coloniae) было одним из способов, с помощью которого надеялись распространить римские идеи на вновь завоеванных территориях. Это был действенный и практичный способ, который мог бы решить проблему демобилизации. Целью образования поселений ветеранов было превратить профессиональных солдат в почтенных граждан, не дать им возможности объединиться в банды разбойников и заняться грабежом. В некоторых случаях для поселений выбирались области, откуда выводились легионы; ветераны могли бы провести остаток жизни здесь в семейной обстановке, в привычных для них условиях. Когда была предпринята попытка переселить ветеранов в Италию, в Тарент и Антиум, чтобы таким образом остановить депопуляцию этих городов, большинство из них вернулись в свои провинции.

Колония имела определенные преимущества, она могла не только обеспечить стратегический резерв во вновь завоеванных областях на несколько лет вперед, но сыны ветеранов также вставали под знамена, и поэтому колонии были важными рекрутскими центрами. Образование образцового города было призвано дать пример местным жителям, но теория, как это часто бывает, не всегда реализовывалась на практике. О колонистах, которых Осторий Скапула поселил в Камулодунуме (Колчестер), уничижительно отозвался Тацит: «Они поступают так, словно им была предоставлена вся страна; выселяют местных жителей из их домов, сгоняют с принадлежавших им земель, они называют их „пленны-ми“ и „рабами“». Вряд ли эти ветераны могли стать образцовыми гражданами в своем образцовом городе, примером для всех бриттов. Но основным предметом ненависти и антиримских настроений стал большой храм, посвященный обожествленному Клавдию, который был arx aeternae dom-inationis (цитаделью вечной тирании).

Действительно, можно сомневаться в том, может ли служба в армии выполнять сама по себе цивилизационную функцию. Многие рекруты, набиравшиеся в солдаты, намеренно брались из населенных варварами приграничных областей; легионерам предоставлялось гражданство сразу же после зачисления в войско. Они служили почти всю свою жизнь на границе и редко когда имели возможность посещать большие города. Из молодых рекрутов воспитывали дисциплинированных солдат, принесших присягу верности императору. Они постепенно становились частью сложно устроенной организации и принимали правила личной гигиены, что отражалось в посещении бань. Традиционный взгляд на солдат, как на буйную и распущенную толпу, обычно может быть верен только во времена смуты, когда они предоставлены сами себе. В приграничных фортах и крепостях молодых варваров быстро обучали основам цивилизации, и они превращались в полноправных членов организованного сообщества. В социальной и религиозной сферах они оказывались под особенно сильным римским влиянием. Для молодых, честолюбивых и одаренных людей открывались новые возможности для улучшения своего социального положения. Если рассматривать армию как грубое, но эффективное средство, обеспечивающее прилив свежей крови в вены римской цивилизации, то в количественном отношении оно впечатляет – в среднем в год появлялось 5000 новых граждан. Если же прибавить к этому числу жен и близких родственников, то оно, возможно, удвоится и утроится за сотню лет. Армия могла добавить 3 млн граждан к их общему количеству.

В то время как все большее количество молодых людей с окраин Империи попадало под влияние Рима, становилось очевидным, что это не был односторонний процесс. Постоянный приток варваров в римскую армию имел своим закономерным следствием размывание римского образа жизни. Старые римские добродетели, такие всем понятные во времена ранней Империи, постепенно теряли свою значимость. Но наибольшие потери понесло искусство; в то время как архитектура, обогащенная техническими инновациями, продолжала процветать, скульптура становилась менее совершенной, а условия городской жизни ухудшались.

Ситуация развивалась медленно и постепенно во II столетии, и процесс, по-видимому, ускорил император Север, который не был принят сенатом, и поэтому он попытался перетянуть армию на свою сторону. Армия стала средством для продвижения даже в сенат. Север, по мнению Ростовцева, «милитаризировал принципат». Но в то же время он принял либеральное законодательство и защитил низшие классы, из представителей которых формировалась военная каста. В то время как критики могли высказывать сожаление об угасании древней славы, именно его политика эгалитаризма, наряду с привлечением новых молодых людей к управлению и укреплением границ, позволил империи быть единой в течение столь длительного времени и адаптироваться к изменившимся условиям в III и IV вв.

Content

Грэм Уэбстер
Армия Римской империи в начале новой эры

Глава 1 Вступление

Глава 2 Система границ

Глава 3 Состав армии

Глава 4 Лагеря и форты I–II вв

Глава 5 Армия на поле боя

Глава 6 Армия в мирное время