Элис Б. Эмерсон

Секрет Джаспера Парло

Глава I. КРАСНЫЙ СВЕТ В НОЧИ

Мерный стук колес. Он отдавался в ушах Рут Филдинг вот уже несколько часов, пока она сидела на мягком удобном сиденье в последнем вагоне дневного поезда, несшего ее с запада на восток по плодородным долинам северного штата Нью-Йорк.

Для девочки это было очень длительное путешествие, но Рут знала, что оно скоро закончится. До Чеслоу оставалось совсем немного; она отыскала его в расписании железной дороги и на карте, напечатанной на его обороте; когда станции пролетали мимо, она быстро записывала их названия, пока не наступили сумерки, и она уже больше ничего не могла видеть, кроме сигнальных огней семафоров и стрелок, когда поезд нес ее вперед.

Она продолжала смотреть в окно. Пассажиров в последнем вагоне было довольно много, но ей повезло: она сидела одна; она была рада этому, потому что если бы кто-то сидел рядом, он наверняка заметил бы, как трудно ей сдерживать слезы.

Ибо Рут Филдинг была не из тех, у кого глаза на мокром месте, и она запретила себе плакать по поводу случившегося.

«Ты же все знала уже несколько недель назад! — прошептала она, обращаясь к тому внутреннему «я», которое хотело разорвать заключенный договор. — Когда ты узнала, что тебе придется покинуть наш милый старый Дэрротаун, и мисс Тру Петтис, и Петси Хоуп, и… «прочих задушевных друзей», — вспомнила она письмо Амоскиг Ланфелл, которая та написала с Конференции. — Подумай о том, Рут Филдинг, что дядя Джейбз Поттер, возможно, окажется самым милым из всех стариков. А жизнь на мельнице, да еще выкрашенной в красный цвет! Это может многое компенсировать…»

Ее монолог был прерван легким прикосновением к ее плечу. Рут быстро оглянулась и увидела рядом с собой высокого пожилого джентльмена, сидевшего через два места от нее по другую сторону прохода с того момента, как поезд покинул Буффало.

Это был худощавый пожилой джентльмен с изможденным лицом и орлиным носом, чисто выбритый, с широкими седыми усами; его седые волосы волнами ниспадали на воротник черного сюртука — обычная грива волос, выбивавшаяся из-под полей мягкой шляпы. Выражение его лица казалось бы суровым, если бы не искорки в темных глазах.

— Почему бы тебе этого не сделать? — тихо спросил он Рут.

— Почему бы мне не сделать что, сэр? — ответила она не без легкого вздоха, стараясь отогнать подступивший к горлу комок.

— Почему бы тебе не поплакать? — снова спросил странный пожилой джентльмен, все так же тихо и с тем же огоньком в глазах.

— Потому что я твердо решила не плакать, сэр, — Рут попыталась улыбнуться, хотя уголки ее губ слегка дрожали.

Джентльмен сел рядом с ней, хотя она его об этом не просила. Она нисколько не испугалась и, в конце концов, даже была рада этому.

— Расскажи мне все, — предложил он так уверенно и с таким интересом, что Рут почувствовала к нему какое-то необъяснимое доверие.

Но начать было трудно. Ей стало легче, когда он сказал, что тоже едет в Чеслоу, где расположен его дом.

— Меня зовут доктор Дэвисон, — представился он. — Если ты собираешься жить в Чеслоу, ты, конечно же, услышишь обо мне, но тебе лучше все узнать из первых рук, чтобы избежать ошибок. — Его глаза заблестели сильнее, хотя сурово поджатые губы ни чуточку не расслабились.

— Я полагаю, что мой новый дом расположен неподалеку от Чеслоу, — робко сказала Рут. — Он называется Красная мельница.

Веселые искры исчезли из темных глаз джентльмена. Но даже после этого его лицо не производило впечатления недоброжелательного.

— Мельница Джейбза Поттера, — задумчиво произнес он.

— Да, сэр. Он — мой дядя.

— Твой дядя?

— Мой двоюродный дядя, если быть точной, — поправилась Рут. — Он — дядя моей мамы.

— Значит, ты, — мягче, чем прежде, произнес он, — дочь маленькой Мэри Поттер?

— Фамилия мамы была Поттер до того, как она вышла замуж за моего папу, — уже спокойнее сказала Рут. — Она умерла четыре года назад.

Он кивнул, отвернулся и стал смотреть в окно на быстро темнеющие пейзажи, проносящиеся мимо них.

— А мой бедный папа умер прошлой зимой. Я не могла остаться у тех добрых друзей нашей семьи, которые помогали мне, когда он умер, — продолжала Рут. — Они написали дяде Джейбзу, и он… он ответил, что я могу приехать и жить с ним и тетей Эльвирой Боггс.

У него в глазах снова вспыхнули огоньки, он снова кивнул.

— Да, да! Тетя Эльвира, — сказал он, как-то по-домашнему и старомодно произнеся это имя. — Я совсем забыл про тетю Эльвиру. — Казалось, он был очень доволен, что вспомнил о ней.

— Насколько я понимаю, она ведет хозяйство у дяди Джейбза, — сказала Рут. — Но она мне не тетя.

— Мне кажется, она тетя Эльвира для всех, — ответил доктор Дэвисон.

По неизвестной причине, Рут почувствовала себя увереннее. Он говорил так, словно она обязательно должна была полюбить тетю Эльвиру, а ведь у нее в Дэрротауне осталось столько добрых друзей… И теперь она почувствовала радость от уверенности, что в новом доме, куда она едет, у нее тоже появится добрый друг.

Мисс Тру Петтис не показала ей письмо дяди Джейбза; возможно, она опасалась, что письмо дяди ее матери (которого она никогда не видела и о котором почти ничего не знала) не покажется Рут достаточно любезным. Мисс Тру была бедна; большинство ее друзей в Дэрротауне были людьми бедными. И девочка чувствовала, что не может остаться с ними, чтобы не быть для них обузой.

Ей не пришлось объяснять это доктору Дэвисону. Он, казалось, понял это сам и, когда кивнул в очередной раз, его глаза ярко блеснули.

— Чеслоу — замечательный город. Он тебе понравится, — весело сказал он. — Красная мельница расположена в пяти милях от Лейк Осаго Роуд. Очень красивое место. Вечером ты не сможешь его рассмотреть, но когда увидишь его при свете дня, думаю, ты просто придешь в восторг.

Он считал само собой разумеющимся, что дядя Джейбз приедет на станцию в коляске встретить ее, и это немного успокаивало Рут.

— По дороге вы проедете мимо моего дома, — продолжал доктор Дэвисон. — Когда ты будешь приезжать в город, не проходи мимо.

— Сэр? — удивленно спросила она.

— Заходи, чтобы повидаться со мной, — объяснил он, и глаза его заблестели еще сильнее. Он поднялся и вернулся на свое место.

Но когда он ушел, Рут почувствовала, что у нее снова перехватило горло и на глаза наворачиваются слезы. Нет, она не даст им волю!

Она посмотрела в окно и увидела, что уже совсем стемнело. Мчавшийся локомотив издал протяжный предупреждающий гудок, мимо пронеслись сигнальные огни. Затем она услышала звук гонга. Должно быть, поезд приближался к Чеслоу.

Состав совершал довольно крутой поворот, поскольку далеко впереди она увидела огни локомотива и почтового вагона. Завизжали тормоза, поезд замедлил ход.

Она видела сигнальные огни, а затем, вздрогнув, — поскольку знала, что это означает, — в темноте позади локомотива показался красный свет.

Опасность! Вот что он означал. Поезд снова затормозил, так, что состав содрогнулся. Красный свет мигнул, но длинный, тяжелый состав уже резко остановился.

Глава II. РИНО

Он остановился так, что Рут могла видеть весь поезд. Фонари мигали в темноте, когда проводники шли к локомотиву. Там случилось нечто более важное, чем просто получение разрешения следовать дальше. Кроме того, дневной поезд был поездом первого класса, а, следовательно, имел право преимущественного проезда перед другими поездами. Он не должен был останавливаться здесь.

— Как далеко мы от Чеслоу? — спросила она у проводника, когда тот, с фонарем, проходил мимо.

— Не более мили, мисс, — ответил тот.

Его улыбка и доброжелательный тон позволили ей задать еще один вопрос:

— Вы не можете сказать, почему мы остановились?

— Что-то с путями, мисс. Я как раз иду, чтобы узнать.

Трое или четверо мужчин вышли из вагона. Рут видела, как впереди из вагонов вышли любопытные, — их оказалось довольно много, среди них присутствовали женщины. Если они могли выйти, чтобы узнать, что случилось, почему бы этого не сделать и ей? Она поднялась, поспешно вышла из вагона и последовала за покачивающимся фонарем проводника.

Она двигалась, перепрыгивая со шпалы на шпалу, и, когда добралась до места, обнаружила толпу человек в пятьдесят, собравшуюся вокруг рельс впереди локомотива. Огромный, немигающий, белый глаз огромной машины ясно высвечивал эту группу — и объект, вокруг которого собрались любопытные пассажиры и поездная бригада.

Это была собака — огромный, красивый, рыжевато-коричневый мастиф, с гладкой шерстью, хорошо откормленный, но бока его были заляпаны грязью. Очевидно, он пробирался через болото, находившееся рядом с путями. Он также миновал колючую живую изгородь, поскольку у него были порезы на туловище и морде.

К его широкому ошейнику была прикреплена красная лампа. Никто не пробовал ее снять, потому что и бригада поезда, и пассажиры возбужденно обсуждали, что может означать присутствие собаки здесь, а некоторые, казалось, даже боялись ее.

Но Рут привыкла к собакам, и этот благородный пес не внушал ей страха. Он казался таким несчастным, его большие карие глаза о чем-то так искренне умоляли, что она пожалела и приласкала его.

— Осторожнее, мисс, возможно, он кусается, — предупредил встревоженный кондуктор. — Держу пари, это какое-то мальчишество, чтобы остановить поезд. И все же…

Рут наклонилась, все еще поглаживая собаку по голове, и повернула большую серебряную пластину на ошейнике так, чтобы при свете фонарей можно было прочесть гравировку. Она прочла ее вслух:

— Это Рино, собака Тома Кэмерона.

— Кэмерона? — повторили несколько человек за ее спиной. — Том Кэмерон живет неподалеку от Чеслоу. Его отец — богатый торговец галантереей, Мэйси Кэмерон. Что делает здесь его собака?

— Да еще с красным фонарем, привязанным к ошейнику? — добавил кто-то.

— Говорю вам, это какое-то мальчишество, — буркнул кондуктор. — Я должен буду доложить об этом происшествии начальству.

И тут Рут кое-что увидела. Вокруг шеи собаки был намотан кусок скрученной ткани, — полоска льна, — часть носового платка. Ее проворные пальцы быстро сняли ткань и развернули ее.

— Смотрите! — воскликнула она не столько от страха, сколько от изумления. — Смотрите! Что это может значить? Здесь что-то написано…

На тряпке было одно-единственное слово, написанное прыгающими, корявыми буквами.

«ПОМОГИТЕ!»

— О Господи! — воскликнул один из кондукторов. — Девочка права. Здесь совершенно четко написано: «Помогите!»

— Это… это написано чем-то красным, сэр, — дрожащим голосом произнесла Рут. — Взгляните! Это кровь!

— Мы теряем здесь время, — заявил кондуктор. — Мне очень жаль, если кто-то попал в беду, но мы не можем остановить из-за этого поезд. Пожалуйста, возвращайтесь по вагонам, джентльмены. Вы едете этим поездом? — добавил он, обращаясь к Рут. — Тогда вам следует тоже подняться в вагон.

— Ах, сэр! Но ведь не можем же мы бросить бедную собаку здесь, — сказала Рут.

— По крайней мере, с нее нужно снять лампу! — ответил кондуктор. — Иначе она остановит еще какой-нибудь поезд…

Он протянул руку, чтобы снять фонарь, но Рино низко зарычал.

— Черт бы побрал эту псину! — воскликнул кондуктор, поспешно отступая назад. — Кто бы ни был ранен, и где бы он ни был, мы не можем оказать ему помощь. Мы сообщим о случившемся на станции Чеслоу. Поместите собаку в багажный вагон. Она сможет найти место, где находится ее хозяин, и отсюда, и из Чеслоу.

— Попробуйте сделать это, мисс, — добавил проводник, обращаясь к Рут. — Я ей не нравлюсь, это совершенно очевидно.

— Иди сюда, Рино! — скомандовала Рут. — Иди сюда, старина!

Большая собака заколебалась, прошла за ней ярд или два, остановилась, огляделась по сторонам, взглянула в сторону болота и заскулила.

Рут вернулась к ней и обеими руками обняла за шею.

— Идем, Рино, — сказала она, — идем со мной. Очень скоро мы отправимся на поиски твоего хозяина.

Она снова пошла вдоль поезда, держа одну руку на шее собаки. Та покорно трусила рядом, опустив голову. У открытой двери багажного вагона один мужчина из бригады поднял ее.

— Идем, Рино! Идите сюда, сэр! — сказала девочка, и огромный мастиф, присев, прыгнул в вагон.

Поезд сразу же тронулся. Они и в самом деле опаздывали! Но машинист не осмеливался увеличить скорость на протяжении всей последней мили до Чеслоу. Он опасался возможности того, что на путях кто-нибудь окажется.

— Вы выходите в Чеслоу, не так ли, мисс? — спросил кондуктор.

— Да, сэр, — ответила Рут, с видом собственницы усаживаясь на свой старомодный чемодан из воловьей кожи, уже выставленный у двери и готовый к выгрузке на станции.

— Вы сидели в последнем вагоне. У вас там осталось что-нибудь?

— Да, сэр. Небольшая сумка. Это все.

— Я пришлю ее вам, — недружелюбным тоном произнес он и поспешно удалился.

Итак, Рут Филдинг сидела на своем чемодане с сумкой на коленях, а огромный мастиф лежал на полу багажного вагона рядом с ней, когда поезд замедлил ход и остановился у платформы Чеслоу. Она совсем не ожидала, что конец ее путешествия окажется именно таким.

Глава III. ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

Дверь багажного вагона снова распахнулась настежь, в него хлынул свет фонарей, стоявших на платформе. Проводник помог девочке спуститься, Рино, по-прежнему с красной лампой на ошейнике, спрыгнул следом.

Кондуктор поспешил к начальнику станции, рассказать о собаке с красной лампой и о слове, написанном на тряпке, которую Рут нашла обмотанной вокруг ее шеи. Рут также была взволнована и встревожена таинственным событием; но ей следовало подумать и о себе. Приехал ли дядя Джейбз, чтобы встретить ее? Или он прислал кого-то, чтобы отвезти ее на Красную мельницу? Неделю назад мисс Тру Петтис сообщила ему, каким поездом приедет его племянница.

С сумкой в руках, сопровождаемая огромным мастифом, Рут пошла по длинной платформе. Из здания вокзала выбежал кондуктор и махнул рукой поездной бригаде, по всей длине поезда задвигались фонари. Тяжело дыша, поскрипывая огромными пружинами, локомотив стронул с места вереницу вагонов. Поезд набирал ход и, прежде чем Рут добралась до двери маленького кирпичного здания вокзала, мимо нее мелькнули задние фонари последнего вагона.

На платформе стоял невысокий старик с коротко остриженными светлыми волосами, в бейсболке, с гладко выбритым морщинистым лицом и пятнами от табака в уголках губ. Он вовсе не казался симпатичным, был одет в потрепанную, залатанную одежду, его маленькие глазки казались такими хитрыми, что словно бы пытались спрятаться друг от друга по обе стороны ястребиного носа.

Когда девочка приблизилась, он с любопытством взглянул на нее, и она, заметив, что он был единственным, обратившим на нее внимание, решила, что это и есть дядя Джейбз. Эта мысль потрясла ее. Она инстинктивно испугалась и почувствовала неприязнь к этому старику. Комок в горле, который ей никак не удавалось проглотить, едва не задушил ее, и она быстро заморгала, чтобы не расплакаться.

Разочарованная, она прошла бы мимо старика, не сказав ни слова, если бы он не преградил ей дорогу.

— Куда вы направляетесь, мисс? — визгливым голосом произнес он, еще внимательнее рассматривая ее своими маленькими глазками. — Вы нездешняя, верно?

— Да, сэр, — ответила Рут.

— Куда вы направляетесь, мисс? — снова спросил старик, а в венах Рут текло достаточно крови янки, чтобы ответить вопросом на вопрос:

— Вы — мистер Джейбз Поттер?

— Я — Джейбз Поттер? Если бы я был Джейбзом Поттером, то непременно одолжил бы себе денег, вот что я сделал бы. Вы никогда не видели Джейбза Поттера?

Испытав огромное облегчение, Рут честно признала этот факт.

— Это мой дядя, сэр, — сказала она. — Я направляюсь к нему на Красную мельницу.

Странный старик поджал губы и покачал головой, продолжая ее разглядывать, и Рут снова порадовалась, что он — не ее дядя Джейбз.

— Вы знакомы с мистером Поттером? — спросила она, не зная, как ей следует поступить.

— Знаю ли я Джеба Поттера? — повторил старик. — Уверяю тебя, что не могу сказать о нем ничего хорошего! Я на него работал. И говорю тебе, он остался мне должен. Провалиться мне на этом самом месте, если он не остался должен старому Джасперу Парло!

Он заволновался и, кажется, вовсе не собирался пропускать Рут. Но в этот момент кто-то обратился к ней; она обернулась и увидела начальника станции и двух или трех мужчин рядом с ним.

— Ты — та самая девушка, о которой говорил мне мистер Мейсон, не так ли? — спросил начальник станции. — Я имею в виду кондуктора экспресса. Он сказал, что рядом с тобой будет собака.

— Кажется, я ей понравилась, — ответила она, взглянув на мастифа, стоявшего рядом с ней.

— Это точно собака Тома Кэмерона, — сказал один из мужчин. — И лампа — от его мотоцикла, готов держать пари на что угодно! Когда стемнело, он ехал на нем через город, и я не удивлюсь, если он на что-то налетел.

Рут показала начальнику станции, которого звали Кертис, клочок носового платка с написанной на нем просьбой о помощи.

— Это кровь, — сказала она. — Вы ведь видите, что это — кровь? Неужели никто не может последовать за Рино и помочь его хозяину? Наверное, он сильно ранен.

— Мейсон сказал, что это всего лишь глупое мальчишество. Но мне это вовсе не кажется шуткой, — серьезно сказал мистер Кертис. — Послушайте, Парло, вам ведь хорошо известен этот участок леса, за болотом и полем Хирама Дженнингса. Там, кажется, имеется крутая каменистая дорога, спускающаяся к Осаго Лейк?

— Да, Уилкинс Корнер Роуд, — отрывисто ответил старик.

— Тогда почему бы вам не взять собаку и не поискать молодого Тома?

— А кто мне за это заплатит? — прорычал Джаспер Парло. — Мне не нравятся эти Кэмероны. Том — такой же нахальный мальчишка, как и прочие в округе.

— Но он мог серьезно пострадать, — сказала Рут, сердито глядя на Джаспера Парло.

— Это для меня ничего не значит, как и то, что ты — родственница Джеба Поттера, — ответил старик с неприятной ухмылкой.

— Чего еще от тебя ждать, Джаспер! — воскликнул мистер Кертис и повернулся к нему спиной. — Я не могу сейчас оставить станцию… Ага! Кажется, я вижу доктора Дэвисона. Он знает, что делать.

Доктор Дэвисон подошел и положил руку на плечо Рут.

— Что все это значит? — спросил он. — А вот и мастиф. Мне сказали, что ты — укротительница собак, мисс Филдинг.

Он очень внимательно выслушал мистера Кертиса и также осмотрел испачканный носовой платок.

— Собака может привести нас к нему — в этом сомнений нет. Идемте, парни, возьмем фонари, отправимся на Уилкинс Корнер Роуд и осмотрим ее. — Затем он повернулся к Рут. — Вне всякого сомнения, ты — храбрая девочка.

Но когда поисковая партия — полдюжины человек с фонарями, носилками и Парло, тащившимся позади, — отправилась в путь, Рино не двинулся с места. Кто-то из мужчин окликнул его, но собака взглянула на Рут и осталась стоять.

— Ничего не поделаешь, — сказал мужчина. — Девочке придется отправиться с нами, доктор Дэвисон. Вы же видите: собака без нее и шагу не сделает.

Рут заговорила с мастифом, приказывая ему идти на поиски Тома. Но пес, хотя и смотрел на нее понимающим взглядом, и гавкнул в ответ, — отказался следовать за мужчинами без нее.

— Это слишком далеко для девочки, — сказал доктор Дэвисон. — Кроме того, ее ждут у дяди.

— Я не устала, — быстро ответила Рут. — Не забывайте, что я целый день сидела. К тому же, возможно, дорога каждая минута. Мы не знаем, насколько серьезно пострадал владелец собаки. Я пойду. Я уверена, что не доставлю вам хлопот.

Рино, казалось, прекрасно понял ее слова, и снова отрывисто гавкнул.

— В таком случае, идем, — поспешно сказал доктор Дэвисон.

Мужчины двинулись дальше. Они пересекли железнодорожные пути, и вышли на улицу, вскоре превратившуюся в проселочную дорогу. В эту сторону Чеслоу простирался недалеко. Доктор Дэвисон объяснил Рут, что население росло в местах, расположенных за железной дорогой, а эта сторона считалась старой частью города.

Уличные фонари вскоре остались позади, и дорогу им освещали только лампы, которые несли мужчины. Рут почти не видела домов, мимо которых они проходили, только в одном месте горели два зеленых фонаря, по одному с каждой стороны арочных ворот, а за изгородью, перед которой они горели, виднелся довольно большой, мрачный дом.

— Ты всегда узнаешь мой дом, — мягко произнес доктор Дэвисон, пожимая руку девочки, — по его зеленым глазам.

Рут поняла, что они прошли мимо его дома, куда он так любезно пригласил ее заходить. И это на мгновение заставило ее вспомнить о дяде Джейбзе и тете Эльвире. Найдет ли она кого-нибудь, кто отвезет ее на Красную мельницу, когда она вернется на станцию?

Глава IV. ВОРОТА С ЗЕЛЕНЫМИ ГЛАЗАМИ

Темная аллея под нависающими дубами, переплетавшимися над ней своими ветвями, — вот что представляла из себя Уилкинс Корнер Роуд. Она была крутая и каменистая, — вверх по склону, а затем вниз в долину, — с глубокими колеями то тут, то там, где весенние дожди размыли гравий и песок.

Казалось, ни один велосипедист или мотоциклист не выберет эту дорогу после наступления темноты. Сбоку нее тянулась тропинка, достаточно широкая, чтобы Рут и доктор Дэвисон могли идти рядом, а Рино — трусить рядом с девочкой.

— Мы зашли уже очень далеко, доктор, — сказал один из мужчин, шедших впереди с фонарями. — Как ведет себя собака? Она ищет хозяина?

— Где Том, Рино? Где Том? — серьезно спросила Рут, полагая, что собака узнает имя своего хозяина.

Мастиф поднял голову, отрывисто гавкнул, но побежал дальше.

— Он мог упасть в какой-нибудь овраг, и мы не заметили бы его в темноте, — сказал один из мужчин.

— Не думаю, чтобы собака ошиблась, — ответил доктор Дэвисон.

В этот момент Рино прыгнул вперед с протяжным воем. Рут поспешила за ним, оставив доктора позади. Она старалась не отставать от собаки.

Пробежав несколько ярдов, Рино остановился на краю крутого обрыва. Его склон скрывался в темноте, но сквозь деревья, вдали, девочка видела ряд огней. Она поняла, что там — железная дорога, а перед ней — болото.

— Эй! — громко крикнул один из мужчин. — Там что-то есть, старина?

Рино ответил коротким лаем и начал спускаться вниз по склону.

— Кто-то спускался здесь до него, — сказал другой мужчина, опуская фонарь к земле. — Видите следы? Держу пари, мотоцикл налетел в темноте на камень и упал вместе с мотоциклистом в канаву.

— Ждем здесь, — распорядился доктор Дэвисон. — Если он в плохом состоянии, парни, позовите, я спущусь. Поднимайте его осторожно…

— Он здесь, сэр! — крикнул мужчина, спустившийся первым.

Рино жалобно завыл.

— О Господи! — пробормотала Рут. — Боюсь, он серьезно ранен.

— Давайте, поднимайте! — крикнул доктор Дэвисон. — Будь храброй девочкой. Если он серьезно ранен, мы понадобимся ему оба, так что возьми себя в руки.

— Не волнуйся, малышка, — раздался у нее за спиной голос Джаспера Парло. — Этому парню, Кэмерону, все как с гуся вода! Он такой же нахальный юнец, как и все прочие в этом графстве.

Доктор Дэвисон резко обернулся, словно собирался одернуть старика, но в этот момент снизу крикнули:

— Он ударился головой и, кажется, вывихнул руку. Он без сознания, но, по-видимому, пострадал не сильно.

— Вы можете поднять его сюда? — спросил доктор.

— Именно это мы и собираемся сделать, — последовал ответ.

Рут стояла рядом с доктором, не без некоторой опаски. Как выглядит этот Том Кэмерон? Что он из себя представляет? По словам Джаспера Парло, он был плохим мальчиком. Она слышала, что он был сыном богатого человека. Пока мужчины поднимали по склону бесчувственное тело, в голове у нее теснились мысли о том, что обещает ей в будущем этот несчастный случай с сыном торговца галантереей.

Мужчины почти выбрались наверх, она видела, как они несут пострадавшего: один поддерживал тело под мышки, другой держал за ноги. Это выглядело так, словно они несли набитый чем-то мешок.

— Первый раз вижу этого мальчишку, когда он не шалит, — пробормотал Джаспер Парло.

— Черт! Он очень бледен, — сказал кто-то из мужчин.

Они положили тело на землю, и доктор Дэвисон опустился рядом с ним на колено. Фонари сдвинули в одно место, для лучшего освещения. Рут увидела, что мальчик не намного старше ее — худощавый, длинноногий, хорошо одетый, с лицом, которое, не будь оно таким бледным, показалось бы красивым.

— Бедный мальчик! — услышала Рут слова доктора. — Падая, он сильно ударился головой.

На голове, сбоку, над левым ухом, был виден большой кровоподтек. Именно этой кровью он, в какой-то момент придя в сознание, написал слово «помогите» на порванном носовом платке и прикрепил его с фонариком мотоцикла к ошейнику собаки.

Двое других мужчин подняли наверх его изуродованный мотоцикл.

— Не знаю, сможете ли вы помочь мальчику, доктор, — сказал один из них, — но с этой штукой, как мне кажется, уже ничего нельзя сделать.

— С мальчиком все будет в порядке, — сказал доктор Дэвисон, пощупав пульс Тома и быстро поднявшись. — Осторожно кладем его на носилки. Прежде, чем я что-то начну делать, мы уложим его на постель. Пока мы его переносим, ему лучше оставаться без сознания.

— До его дома путь неблизкий, — проворчал один из мужчин.

— Ну да! — подтвердил Джаспер Парло. — Зато в трех милях отсюда мельница Джеба Поттера.

— Нет! — заявил доктор Дэвисон. — Это тоже очень далеко. Близко только мой дом. Поэтому мы отнесем его туда.

— Как скажете, док, — отозвались мужчина, а старый Парло хмыкнул.

Им понадобилось более получаса, чтобы добраться до поворота на шоссе, откуда можно было видеть два зеленых огонька перед домом доктора. Здесь мужчины ненадолго опустили носилки. Джаспер Парло, ворча, встал у одной из ручек.

— От этих мальчишек одни неприятности, — проворчал он. — А этот — самый противный из всех, кого я знаю.

— Не будьте к нему слишком строги, Джаспер, — сказал доктор Дэвисон, отправляясь вперед.

Рут осталась рядом с носилками, потому что старый джентльмен шел слишком быстро. Прежде чем мужчины снова подняли их, раненый мальчик пошевелился и что-то пробормотал.

— Тише! — сказал один из мужчин. — Он что-то сказал.

— Что-то невнятное, — сказал Парло, стоявший у изголовья носилок. — Ничего важного.

Но Рут услышала бормотание мальчика, и произнесенные им слова испугали ее. Он произнес:

— Это был Джеб Поттер — это сделал он!

Что он имел в виду? Или в этих словах не было никакого смысла? Рут заметила, что Парло смотрит на нее своим хитрым, неприятным взглядом, и поняла, что он тоже слышал эту фразу.

«Это был Джеб Поттер — это сделал он!» Эти слова относились к теперешнему состоянию мальчика? И как мог ее дядя Джейбз — родственник, которого она еще не видела, — стать причиной случившегося с Томом Кэмероном? Место, где произошла авария, находилось милях в пяти от Красной мельницы, и даже не на шоссе Осаго Лейк, на котором, как она поняла, Красная мельница располагалась.

Еще немного, и маленькая процессия оказалась у ворот, по обе стороны которых горели два зеленых фонаря.

Облегченно вздохнув, Джаспер Парло ушел. Рино, бросив умоляющий взгляд на заколебавшуюся Рут, последовал в ворота за носилками, на которых лежал его хозяин.

Рут Филдинг, снова почувствовав смущение и одиночество, осталась там, где два зеленых глаза подмигивали ей в теплой, влажной темноте весенней ночи.

Глава V. ДЕВУШКА В АВТОМОБИЛЕ

Мужчины, несшие носилки с потерявшим сознание мальчиком, остановились около дверей дома доктора, в нескольких ярдах от ворот. Казалось, все забыли о девочке, чужой в Чеслоу, впервые в жизни оказавшейся вдалеке от заботливых, внимательных друзей.

До железнодорожной станции было всего лишь десять минут ходьбы по прямой. Рут без приключений добралась до здания вокзала. Сэм Кертис, начальник станции, сразу же узнал ее и вышел из своего кабинета с ее сумкой.

— Что там случилось? Мальчик действительно ранен? — спросил он.

— У него сломана рука и разбита голова. Не знаю, насколько его состояние серьезно, потому что доктор Дэвисон еще не закончил осмотр, когда я… когда я ушла, — ответила она, скрыв тот факт, что ее присутствие перестали замечать.

— Они отнесли его к доктору? — спросил Сэм.

— Да, сэр, — ответила Рут. — Но… Мистер Кертис, здесь был кто-нибудь, встречавший меня?

— Вас, мисс? — Начальник станции, казалось, был несколько удивлен.

— Да, сэр. Кто-нибудь с Красной мельницы.

Кертис ударил кулаком одной руки по ладони другой и воскликнул:

— Уж не хотите ли вы сказать, что Джеб Поттер приезжал за вами?

— Мистер Джейбз Поттер, владелец Красной мельницы, — мой дядя, — с достоинством ответила Рут.

— О Господи, мисс! Он был здесь задолго до прихода вашего поезда. Он мне ничего толком не сказал. Он спросил, есть ли здесь что-нибудь для него, и я ответил, что нет. Он вышел, не сказав больше ни слова. Я думал, он приехал за почтой или посылкой. Никогда бы не подумал, что он ждет приезда племянницы!

Рут серьезно взглянула на него. Мужчина даже не подозревал по ее внешнему виду, как трудно ей сдерживать слезы, наворачивающиеся на спокойные серые глаза.

— Вы собирались сегодня вечером отправиться на Красную мельницу, мисс? — продолжал начальник станции. — Там все — деревенские жители, и будут в постели раньше, чем вы доберетесь туда, даже если возьмете коляску.

— Я не знаю, хватит ли у меня денег, чтобы нанять коляску, — тихо сказала Рут. — А здесь есть место, где я могла бы переночевать? Тогда я отправилась бы на Красную мельницу утром.

— Здесь есть гостиница. Но такая молодая девушка как вы… прошу прощения, мисс. Вы слишком молоды, чтобы путешествовать в одиночку.

— Возможно, у меня не хватит денег, чтобы остановиться там? — предположила Рут. — У меня есть доллар. Я могла потратить его в пути так, как мне хотелось. Кроме того, мисс Тру дала мне с собой так много еды, что я в ней не нуждаюсь.

— Доллар для гостиницы — слишком мало, — пробормотал начальник станции. Он смотрел на нее, поглаживая худой, бритый подбородок. Наконец, он сказал: — Вот что я вам скажу! Поедемте ко мне домой, посмотрим, что скажет моя жена.

В этот момент здание вокзала начало сотрясаться от грохота приближающегося поезда, и Рут не смогла ответить на его предложение. Кроме того, Сэм Кертис поспешил на платформу. Рут не была готова действовать самостоятельно и отказаться от помощи, предложенной начальником станции. Поэтому она села и принялась терпеливо ждать его возвращения.

С поезда сошли один или два пассажира, ушедшие с платформы, даже не заходя в зал ожидания. Вернулся Кертис, погасил свет и запер кассу. Старый чемодан Рут лежал в уже запертой камере хранения.

— Идемте, мисс… Как вас зовут? — спросил Кертис.

— Рут Филдинг.

— Замечательно! Мой дом в паре шагов, моя жена ждет нас с ужином. Кроме нас там никого нет, кроме Мерси.

Рут мельком подумала, что означает это слово: «милосердие» или имя человека. Но задавать вопросов не стала; они вышли из здания вокзала и Сэм Кертис запер дверь.

На этот раз они пошли не в сторону железной дороги, а в новую часть города. Свернув за угол, они вскоре оказались возле места, которое, по словам Кертиса, носило название Маркет-стрит, и здесь, на боковой улочке, стоял маленький приветливый домик, почти все окна нижнего этажа которого были освещены. Домик окружал сад, в нем имелась увитая виноградом беседка, с деревянным столом и стульями, — ее освещал падавший от бокового крыльца свет.

Когда они поднялись на это крыльцо, Рут услышала пронзительный, неприятный голос, повторявший снова и снова, очень быстро: «Не хочу! Не хочу! Не хочу!» Это мог быть попугай или какая-нибудь другая говорящая птица, но Рут никого не заметила, когда Сэм открыл дверь и пригласил ее войти.

— Вот мы и пришли! — весело крикнул он. — Как там Мерси?

Повторение прекратилось. Показалась миловидная женщина с добрым лицом и белоснежными волосами. Рут показалось, что она немного моложе Кертиса, а тому не было еще и сорока. Но это не время так густо припудрило волосы миссис Кертис.

— Мерси… Кто это? — спросила она, заметив Рут. — Кто-то из девочек решил ее навестить?

И тут же раздался тот же самый пронзительный противный голос:

— Я не хочу, чтобы она меня видела! Они все приходят поглазеть на меня! Я их всех ненавижу! Они бегают, прыгают, играют в пятнашки, водят хороводы, танцуют! О, как я их ненавижу!

Это было произнесено очень быстро и едва ли вполголоса; но прозвучало с такой злостью, что Рут отступила на шаг, боясь войти. Но потом увидела лицо седой женщины, такое печальное и, вместе с тем, такое приветливое, что взяла себя в руки и прошла дальше, чтобы Сэм Кертис мог закрыть дверь.

Он, казалось, совершенно не обратил внимания на причитания и обратился к жене.

— Это Рут Филдинг. Она сегодня проделала долгий путь на поезде, и ее должен был встретить здесь Джеб Поттер с Красной мельницы. Но ты же знаешь Джеба. Он приехал раньше, чем пришел поезд, и не стал ждать, а сразу уехал обратно, так что Рут никто не встретил. И она, как ты понимаешь, застряла здесь до утра.

— Значит, она переночует у нас, — быстро произнесла миссис Кертис.

— Я не хочу, чтобы она оставалась здесь на ночь! — воскликнул тот же пронзительный голос.

Мистер и миссис Кертис не обратили внимания на слова третьего собеседника. Рут, войдя в комнату, обнаружила, что она большая, красиво убранная и выглядящая очень уютно. Был накрыт стол, дверь, ведущая в кухню, была открыта, и оттуда доносились восхитительные запахи чая, тостов и чего-то мясного. Но пронзительный и жалобный голос доносился не из соседней комнаты.

В углу, рядом с печкой, но не слишком близко к ней, стояла маленькая кровать с балдахином, задернутая ситцевыми занавесками. Рядом располагалась инвалидная коляска, предназначенная для тех, — Рут знала это, — кто не мог ходить. Здесь же стоял маленький стул. Но для кого они были предназначены, девочка не видела.

— Ужин будет подан, как только наша гостья приведет себя в порядок после путешествия, Сэм, — сказала миссис Кертис. — Идем со мной, Рут.

Когда они вернулись из уютной маленькой спальни, в которой, как сказала хозяйка, Рут предстоит провести ночь, они услышали в гостиной голоса: один — ворчливый, а другой — принадлежавший мистеру Кертису. Первый, впрочем, уже не был таким резким и напряженным, как прежде. Однако, когда дверь открылась, Рут не заметила никаких признаков его обладателя, мистер Кертис сидел в гостиной один.

— Мерси уже поужинала? — спросил начальник станции, придвигаясь к столу и указывая Рут на стул, поставленный миссис Кертис.

Хозяйка кивнула и принялась быстро подавать на стол. Пока они ужинали, мистер Кертис рассказал о том, как Рино остановил поезд, а также о поисках и спасении раненого Тома Кэмерона. Все это время Рут, сидевшая боком к кровати с балдахином, видела, что занавески в ногах чуть-чуть раздвинуты и за ней наблюдают два блестящих, внимательных глаза. По мере того, как рассказ продолжался, а Рут отвечала на вопросы, в глазах проявлялось все большее любопытство, и лицо Мерси Кертис становилось все виднее — изможденное личико с резкими чертами, острым подбородком и бледными худыми щеками.

Рут очень устала. Когда ужин закончился, добрая миссис Кертис предложила ей сразу же отправиться в кровать и хорошенько выспаться, если она собирается утром отправиться на Красную мельницу пешком. Она пожелала хозяевам спокойной ночи, но ребенок на кровати не показался, а она постеснялась расспрашивать о нем миссис Кертис. Девочка крепко уснула, едва ее голова коснулась подушки. Последняя ее мысль была о дяде Джейбзе. Он приехал на станцию незадолго до того, как должен был прибыть поезд, на котором она приехала, и почти сразу уехал обратно, — по словам мистера Кертиса. Мог ли он ехать по той темной и опасной дороге, на которой Том Кэмерон попал в аварию, и мог ли он сбить мальчика или каким-нибудь образом заставить его свернуть и упасть с обрыва, туда, где они нашли его лежащим без сознания?

«Это был Джеб Поттер — это сделал он!» — пробормотал раненый мальчик, и эти слова не давали Рут покоя всю ночь, вплетаясь в ее сны.

Когда Рут проснулась, в маленьком домике было тихо. Она спустилась к завтраку, когда солнце еще только выглядывало из-за крыш домов и, войдя в гостиную, наконец, обнаружила, что в маленькой коляске кто-то сидит. У сидевшего было острое, бледное личико, поверх теплого одеяла, скрывавшего нижнюю часть тела ребенка. Лицо казалось старым, хотя Мерси Кертис была немногим старше Рут.

К удивлению девочки, Мерси встретила ее крайне неприветливо. Она скорчила неприятную гримасу, высунула язык, а потом произнесла своим резким, пронзительным голосом:

— Вы мне совсем не нравитесь, вот что я скажу вам, мисс!

— Мне очень жаль, что я вам не понравилась, — мягко ответила Рут. — Со своей стороны, не могу сказать того же о вас.

— Ха! — воскликнул ребенок неприятным голосом.

Мать и отец не обратили внимания на поведение дочери-инвалида, и были так же добры и гостеприимны со своей гостьей, как и накануне вечером. Во время завтрака (Мерси брала еду с подноса, прикрепленного к коляске перед ней), ребенок снова обратился к Рут. Была подана золотисто-коричневая яичница, и, когда миссис Кертис положила кусочек на тарелку девочки, Мерси резко произнесла:

— Знаешь, чего бы я пожелала своему самому злейшему врагу?

Рут удивленно посмотрела на нее, и ответить не решилась. Но Мерси и не ожидала ответа, потому что быстро продолжила:

— Чтобы мой злейший враг каждый день за завтраком опрокидывал яичницу себе на самое лучшее платье — вот что я пожелала бы ему!

Она и дальше продолжала говорить нечто в том же роде, пока Рут оставалась в доме. Но мистер Кертис попрощался с Рут очень любезно, спеша на вокзал, а миссис Кертис пригласила заходить в гости каждый раз, когда она окажется в городе, после того, как обживется на Красной мельнице.

Стояло свежее, прекрасное утро, хотя относительно погоды — туман на Западе предвещает бурю в конце дня. Рут бодро пересекла железнодорожные пути и свернула на ту же улицу, по которой сопровождала поисковый отряд накануне вечером. Она не могла не узнать дом доктора Дэвисона; перед воротами, где вчера горели два зеленых фонаря, стоял большой красивый автомобиль. Но внутри никого не было, и около дома доктора — тоже.

Дальше дома попадались все реже и реже. Она никого не встретила, и ни с кем не заговорила, пока шла со своей сумкой, несмотря на свой маленький размер становившейся все тяжелее с каждым пройденным шагом. Так она прошла пару миль, может быть, чуть больше. А затем услышала позади себя урчание автомобиля — первого автомобиля, появившегося на дороге с того момента, как она покинула город.

Это была большая серая машина, стоявшая перед домом доктора Дэвисона, когда она проходила мимо, и Рут узнала бы девушку, сидевшую за рулем, даже если бы она была одна, и Рино, большой мастиф, не сидел на переднем сиденье рядом с ней. Никакая девушка не могла быть так похожа на Тома Кэмерона, если бы не была его сестрой.

Как только та заметила на дороге Рут, машина сбавила скорость. Рино потерял все свое достоинство, не стал дожидаться, пока машина полностью остановится, выскочил на дорогу, подошел к девочке и потерся головой о ее руку.

— Я знаю, кто ты! — воскликнула девушка, сидевшая в машине. — Ты — Рут Филдинг!

Она выглядела жизнерадостной, с блестящими черными глазами, возможно, на год-два старше Рут, красивой, с оливковым цветом лица, таким же, как у ее брата, но с румянцем на щеках. В том, что она отличается порывистым характером и искренностью, не могло быть сомнений, потому что она тоже выскочила из машины, как только та остановилась, и бросилась обнимать Рут.

— Спасибо! Спасибо! — воскликнула она. — Доктор Дэвисон мне все рассказал о тебе — ты такая храбрая! Взгляни, как приветствует тебя Рино! Он знает, кто нашел его хозяина, правда, Рино?

— Ах, — сказала Рут, — доктор Дэвисон слишком добр. Я ничего такого не сделала, чтобы найти вашего брата… я так полагаю, он ваш брат, мисс?

— Ты говоришь «мисс» мне? — воскликнула девушка, снова обнимая ее. — Впрочем, я тебя представляла именно такой! Я собиралась на обратном пути завернуть на Красную мельницу, чтобы тебя увидеть. Сегодня утром я отвозила в город отца, — он должен был уехать ранним поездом, — и мы зашли проведать Тома.

— Он… надеюсь, он не сильно пострадал… я имею в виду вашего… твоего брата? — робко спросила Рут.

— Сегодня он останется у доктора, а завтра сможет вернуться домой. Какое-то время ему придется носить руку на перевязи, хотя ни одна кость не сломана. У него на голове рана, но ее скроют волосы. Бедный Том! Он всегда или упадет, или во что-нибудь врежется, или еще что-нибудь в этом роде. Он безрассуден, насколько это только возможно. Отец говорит, что ему нельзя доверять машину, впрочем, как и мне.

— А как… что стало причиной его падения в болото? — осторожно спросила Рут.

— Ну… наверное, было темно. Плохая дорога. Не помню, чтобы он сказал мне о причине. Но разве ему не повезло, что с ним был Рино? — ответила сестра Тома. — Я так понимаю, ты ночевала в городе. А все думают, что кто-то отвез тебя на мельницу. Джейбз Поттер действительно твой дядя?

— Да. Он мой дядя со стороны матери. И других родственников у меня нет.

— Мне очень жаль, — сказала девушка. — А теперь, забирайся в машину, я отвезу тебя на мельницу.

Но сожалела ли она о том, что у Рут Филдинг нет других родственников, или о том, что ее родственник — Джейбз Поттер, последняя решить так и не смогла.

Глава VI. КРАСНАЯ МЕЛЬНИЦА

— Меня зовут Хелен, а тебя, насколько мне известно, Рут, — заявила мисс Кэмерон, осторожно заводя машину. — Мы наверняка станем лучшими подругами, и могли бы начать с того, что расскажем друг дружке о себе все. Мы с Томом близнецы, он меня постоянно дразнит! Но, конечно, все мальчишки одинаковы. А вообще, он хороший брат. Мы живем в первом желтом домике справа, среди деревьев, за мельницей мистера Поттера, достаточно близко, чтобы часто встречаться и ходить в гости.

Рут почувствовала симпатию к жизнерадостной девушке. И откровенно рассказала ей о себе, о своем старом доме в Дэрроутауне, о том, что она до сих пор не пришла в себя после смерти отца, и что ее друзья отправили ее к дяде Джейбзу, поскольку он способен лучше позаботиться о ней и помочь получить образование. Хелен внимательно слушала ее, а когда Рут замолчала, покачала головой.

— Не знаю, — сказала она. — Мне не хотелось бы причинять тебе боль, Рут. Но Джейбз Поттер не нравится большинству людей, хотя я думаю, — он хороший мельник. Он прижимист… Он… Я должна тебе это сказать. Он не склонен к добрым поступкам, и я удивлена, что он согласился приютить тебя и заняться твоим образованием. Ведь он мог этого не делать.

— Он мог этого не делать, — медленно повторила Рут. — И, в общем-то, я могла остаться в Дэрроутауне. Но мисс Тру Петтис…

— Мисс Тру? — с любопытством спросила Хелен.

— Сокращение от Тратфул. Ее полное имя Речелси Тратфул Томлинсон Петтис, и она самая милая старушка, гораздо более приятная, чем ее имя.

— Ну и ну! — воскликнула Хелен.

— Мисс Тру не богата. На самом деле, она бедна. Как и родители Пэтси Хоуп — Пэтси на самом деле Патрисия, но это слишком длинно для нее. И у всех семей в Дэрроутауне, которые меня знали, было много родных детей, и им было бы сложно оставить меня у себя, — закончила Рут, которая слишком хорошо научилась понимать некоторые вещи, видя оборотную сторону жизни с тех пор, как появилась на свет.

— Люди говорят, что твой дядя очень скуп, — сказала Хелен. — А также, что он грубый и неприветливый. Твои друзья знают его?

— Я думаю, они никогда не видели его и ничего о нем не знают, — медленно ответила Рут. — Уверена, он никогда бы сам не предложил им взять меня.

— Не отчаивайся! — подбодрила ее девушка. — Если он будет плохо к тебе относиться, здесь достаточно хороших людей, чтобы вступиться за тебя. Я знаю, доктор Дэвисон считает тебя очень храброй, а наш папа сделает для тебя все, о чем бы мы с Томом его ни попросили.

— Я уверена, что мне ваша помощь не понадобится, — сказала Рут. — И потом, есть еще тетя Эльвира.

— О, да. Это та старая леди, которая ведет хозяйство мистера Поттера. Она кажется доброй женщиной. Но ведет себя так, словно боится мистера Поттера. Я не виню ее, он всегда такой мрачный.

Автомобиль, плавно поднимавшийся по склону холма, достиг его вершины. Отсюда открывался прекрасный вид на фермы, простиравшиеся до самого берега реки Лумано. Огороженные поля, вспаханные и нет, тянулись вдоль склона; тут и там виднелись белые фермерские домики с хозяйственными постройками. Деревушки видно не было, только отдельные фермы. Река, поднявшаяся и помутневшая от весенних дождей, несла всякий мусор. Часть моста также была снесена.

— Если опять прорвет дамбу в Минтурне, долину затопит, — сказала Хелен Кэмерон. — Помню, однажды весной так и случилось. Но мы живем на склоне горы Баргойн, мельница также расположена довольно высоко.

Рут уже заметила мельницу, и ее взгляд задержался на ней. Это было несуразное строение: огромное мельничное колесо в дальнем конце, склад посередине и затем — собственно дом. Там имелись амбары, сараи и другие хозяйственные постройки, а также небольшой клочок пахотной земли, прилегающий к мельнице; все здания были окрашены красной и белой краской. Она казалась такой свежей, словно ее нанесли только сегодня ночью.

— Мистер Поттер — хороший мельник, — сказала Хелен, — и он следит за своим имуществом. Он скуп не в этом смысле. В его заборе нет ни одной штакетины, которая болталась бы. Он совсем не таков, каким должен выглядеть скряга, но он откладывает деньги и никогда их не тратит. Впрочем, я говорю это вовсе не для того, чтобы ты беспокоилась, Рут. Я хочу, чтобы ты поняла: если тебе не будут рады у мистера Поттера, тебе всегда будут рады у мистера Кэмерона. Наша мама умерла. Но мы говорим о ней так, словно она жива и просто ненадолго уехала, и скоро мы увидим ее снова. Она умерла, когда нам с Томом было всего несколько недель; и папа стал для нас всем, даже товарищем по играм; у нас также была няня Бабетта и миссис Мерчистон, по крайней мере, ее мы помним почти с самого рождения. Слова папы для нас — закон, а сегодня утром он сказал, что хотел бы, чтобы такая девушка, как ты, приходила к нам в дом, и чтобы мы с тобой подружились. Видишь ли, иногда мне бывает одиноко, потому что Тому не очень-то нравится играть с девочками, он ведь уже такой взрослый. Возможно, следующей осенью меня отправят в пансион — наверное, там будет весело?

— Надеюсь, что так, Хелен, — с грустной улыбкой ответила Рут. — А вот я не знаю, где буду учиться.

— А вон и твой дядя! — воскликнула мисс Кэмерон. — Видишь того человека в старом костюме?

Рут уже видела высокую сутулую фигуру, которая выглядела так, словно ее припудрили мукой, спускавшуюся по короткой тропинке от открытых дверей мельницы к дороге, где стояла телега. На плече он нес мешок с мукой, который погрузил на телегу. Человек, сидевший на ней, что-то сказал, когда автомобиль остановился сразу за телегой.

— Черт побери! Если есть что-то, что ты умеешь делать хорошо, так это драть плату, Джеб. Тот, кто привозит тебе молоть пшеницу, всегда остается внакладе.

— Тебя никто не заставляет привозить сюда пшеницу, Джаспер Парло, — резко ответил мельник. — Нет такого закона, который заставлял бы тебя это делать.

— Ха! — прорычал старый Парло. — Мы тебя знаем, Джеб Поттер. Мы тебя хорошо знаем. — Поттер отвернулся. Он не заметил двух девушек в автомобиле. Зато их увидел Джаспер Парло. — Ха! — снова воскликнул он. — Вот еще кое-кто, кто скоро тебя узнает. Ты ведь считал, что у тебя нет родственников, правда, Джеб? А она взяла и приехала, твоя племянница, так что встречай и будь готов раскошелиться, — и Парло, хихикая, скривив лицо, тронул лошадь и поехал, оставив мельника стоять, подбоченясь, и смотреть на Рут, медленно вылезавшую из машины с сумкой.

— Не забывай, что здесь у тебя есть друзья, Рут, — прошептала Хелен, крепко сжав ее руку. — Я заеду днем, когда поеду на станцию за отцом. Если… если что-нибудь случится, ты можешь перебраться к нам… помни это!

Рут не могла себе представить, что с ней может случиться. На самом деле, она не боялась дядю Джейбза. Она направилась прямо к нему, а он стоял, мрачно глядя на Красную мельницу. Он был не только высок, сутул и испачкан мукой, — его брови почти сходились к переносице над светло-голубыми глазами. У него был узкий подбородок; казалось, его сухие губы никогда в жизни не растягивались в улыбке. Его шея была тощая и морщинистая, а голова — полностью лысая, потому что шапка, которую он носил, скрывала лысину не полностью.

— Я — Рут Филдинг из Дэрроутауна, — сказала она спокойным голосом. — Я приехала, чтобы здесь жить, дядя Джейбз.

— Где ты была вчера вечером? — спросил мельник, не ответив на ее приветствие. — У этих Кэмеронов?

— Я переночевала у начальника станции, — ответила она.

— В котором часу ты приехала?

Рут сказала. Тон его голоса не изменился, а мрачный взгляд оставался мрачным, когда он сказал:

— Я перепутал время прибытия поезда.

Он нисколько не был огорчен этим обстоятельством.

— Надеюсь… надеюсь, ты не пожалеешь о моем приезде, — сказала она. — Мисс Тру…

— Ты имеешь в виду ту старую деву, которая писала мне? — резко спросил он.

— Мисс Тру Петтис. Она сказала, что ты хочешь, чтобы я жила с тобой, поскольку мы — близкие родственники.

— Не такие уж и близкие, — буркнул он. Помолчал, и добавил: — Иди вон в тот дом. Тетя Эльвира скажет тебе, что делать.

Рут не смогла бы произнести ни слова, — она просто разрыдалась бы, — поэтому только кивнула и повернулась, собираясь идти в указанный дом.

— Только одно, — остановил ее старик, прежде чем она успела отойти далеко. Она повернулась и посмотрела на него, а он продолжал: — Я хочу, чтобы ты уяснила: если ты собираешься жить здесь, ты должна работать. Я не терплю лодырей рядом с собой.

Она снова смогла только кивнуть, потому что сердце ее подпрыгнуло к горлу, и жгучие слезы, которые она сдерживала изо всех сил, почти слепили ее, когда она медленно направилась к дому.

Глава VII. СПИНА И КОСТИ ТЕТИ ЭЛЬВИРЫ

Рут подошла к двери кухни и обнаружила, что нижняя ее половина закрыта, а верхняя — широко распахнута, чтобы впустить сладкий весенний воздух и солнечный свет. Маленькая старушка, наклонившись, чистила тряпичный коврик веником и совком, перемещаясь вокруг большой плиты и стола, уже аккуратно накрытого к обеду, причитая себе под нос:

— Ах, моя спина, мои кости! Ах, моя спина, мои кости!

Это была аккуратная пожилая дама с косынкой, повязанной на груди как у старых квакерш. Она была ненамного выше самой Рут, потому что, когда выпрямлялась, — насколько могла, — ее глаза находились почти на одном уровне с глазами Рут, заглядывавшей через верхнюю половину двери.

Но лицо старой дамы показалось одинокой, едва сдерживающей слезы девочке, чуть ли не самым нежным, самым милым, какое она когда-либо видела; старая дама улыбнулась ей.

— Господи, спаси и сохрани нас! — воскликнула она, выпрямляясь и закладывая руки за спину, словно помогая ей распрямиться. — Хорошенькая маленькая девочка пришла навестить тетю Эльвиру. Как поживаешь, маленькая девочка?

Рут поставил сумку на пол. Открыла дверь и вошла. Ее мужество куда-то исчезло при виде улыбки старой дамы, она бросилась в ее объятия и разрыдалась.

— Ну, хватит, хватит, дорогая моя! — пробормотала маленькая старушка, гладя ее по плечам. — С тобой плохо обращались, я знаю. И ты пришла к тете Эльвире, чтобы она тебя утешила. Ты пришла в нужное место, красавица моя, потому что я знаю, как тебя утешить.

Она добралась до стула и присела, повторив в очередной раз фразу, слышанную Рут прежде: «Ах, моя спина, мои кости!» Рут упала перед ней на колени, спрятала лицо в ее юбку, и продолжала рыдать. Тем временем, тетя Эльвира, казалось, кое-что заметила в гостье. Она коснулась ткани, из которой было сшито платье Рут, и кивнула; черная лента в ее волосах также не осталась незамеченной.

— Простите, — сказала Рут, через несколько мгновений поднимаясь на ноги, — я веду себя глупо. Я… Я обычно не плачу, тетя Эльвира.

— Да, конечно! Лучше этого не делать, — спокойно ответила старая леди.

— Я сейчас же возьмусь за работу, чтобы вам помочь, — сказала девочка. — Нагибаться у меня получится лучше, чем у вас.

— Думаю, что ты права, прелестное дитя, — согласилась старая леди.

Рут взяла веник и совок и принялась подметать пол.

— Я вижу тебя в первый раз, дитя мое, — сказала пожилая леди. — Насколько я могу судить, у тебя кто-то умер. Ты живешь где-то неподалеку?

Девочка перестала подметать и удивленно взглянула на нее.

— Разве вы ничего не знаете? — воскликнула она.

— Знаю — о чем, дитя мое?

— Разве вы не знаете, что я приехала сюда, чтобы жить с вами?

— Господи, спаси и помилуй нас! — в свою очередь, воскликнула тетя Эльвира. — Что ты говоришь?

— Разве мой дядя ничего вам не сказал? — спросила Рут, удивленная гораздо сильнее тети.

— Но кто твой дядя, дитя мое?

— Мистер Поттер. Дядя Джейбз.

Старая леди была так поражена, что вскочила со стула, и ее восклицание сменилось стоном боли, когда она пробормотала все ту же фразу: «О, моя спина, мои кости!»

— Джейбз не сказал мне об этом ни слова. Он взял кого-то, чтобы помогать мне? Он так обо мне заботится?

Она произнесла это не в шутку, а потому, что была сильно удивлена. Она все пристальнее и пристальнее всматривалась в гостью.

— Ты — с бедной фермы, дитя мое? — наконец, спросила она.

Краска, выступившая на щеках Рут, и выражение ее лица, подсказали тете Эльвире, что она ошиблась.

— Не то, чтобы ты была похожа на бедную, вовсе нет. Ты слишком хорошо одета и не выглядишь худой. Я знаю, как выглядят бедные фермеры, я сама жила там. Да, мэм! Джейбз Поттер приехал за мной на бедную ферму. Я была больна. Говорят, он сначала отправился к доктору Дэвисону, чтобы узнать, не собираюсь ли я лечиться, прежде чем он придет за мной; Джейбз никогда ни к кому не был добр. Он думает только о себе и скуп, когда дело касается денег. Но он был добр к старой женщине без дома, которая не приходится ему родственницей.

Рут впервые услышала о дяде Джейбзе что-то хорошее, и это немного успокоило ее. Возможно, под грубой внешней оболочкой скрывался совсем не плохой человек?

— Я здесь не жила, — тихо ответила Рут. — Но здесь когда-то жили мои мама и папа. Я приехала из Дэрроутауна.

Тетя Эльвира с удивлением посмотрела на нее широко открытыми светло-карими глазами.

— Имя моей мамы — Мэри Поттер, она была племянницей мистера Поттера. Он — мой двоюродный дядя.

— Господи, спаси и сохрани нас! — воскликнула тетя Эльвира, снова покачав головой. — Никогда не слышала об этом, никогда! Я помню Мэри Поттер; она была милым ребенком. Но Джейбз никогда не питал нежных чувств ни к кому из своих родственников. Ты… ты осталась в этом мире совсем одна, дитя мое?

— Кроме дяди Джейбза, у меня никого нет.

Она снова опустилась на колени перед тетей Эльвирой. Та прижала ее голову к своей груди, но Рут больше не плакала. Она только сказала:

— Я знаю, что буду любить вас сильно-сильно, дорогая тетя Эльвира. И, надеюсь, облегчу вам домашнюю работу.

Глава VIII. СТРАСТЬ К НАКОПЛЕНИЮ: ДЕНЬГИ И ВОДА

Так началось знакомство Рут Филдинг с Красной мельницей, ее обитателями и окрестностями. Место действительно было прекрасно, и уже через час после приезда она поняла, что ей здесь понравится. Река Лумано была широкой, из маленького окошка комнаты, в которой ей предстояло жить, по словам тети Эльвиры, она могла видеть реку вверх и вниз по течению на несколько миль.

Дяде Джейбзу помогал на мельнице молодой работник. Тетя Эльвира сказала, что Джаспер Парло действительно некоторое время работал на Красной мельнице, но был сварлив, а кроме того, как считал мистер Поттер, нечестен. Когда владелец мельницы находился в отлучке, а люди приезжали смолоть пшеницу или кукурузу, Джаспер иногда оставлял часть денег себе. В конце концов, они поссорились, и мистер Поттер уволил Парло, не заплатив ему за работу за последний месяц.

Она многое успела узнать о мельнице и окрестностях, а также о работе, которую выполняла тетя Эльвира, прежде чем был готов обед. Она даже «накрывала на стол», когда появился дядя Джейбз, умывшись у насоса, но все равно окутанный облаком муки с одежды, а старая леди удобно устроилась в кресле.

За время обеда дядя только один раз обратился к Рут.

— Я вижу, ты уже начала трудиться. У твоей тети Эльвиры проблемы со спиной и костями. Если ты будешь ей полезна, то можешь остаться. Все кошки, живущие на Красной мельнице, должны ловить мышей, я так считаю. Здесь не место бездельникам. Здесь полно дел. Тебе не придется скучать из-за отсутствия работы.

Каждое слово было произнесено тоном, не выражавшим ни интереса к девочке, ни заботы о ней. Это был образ жизни, который ей предстояло вести. Так жили на мельнице все. Еды на столе было не так уж много, и Рут наблюдала, с какой жадностью ел наемный работник — он напоминал голодную собаку, наконец-то нашедшую что-то съедобное.

Джейбз Поттер не был похож на тех скряг, о которых читала Рут, разве что внешне. Он был не очень хорошо одет и не очень опрятен. Естественно, мука прилипала к нему и его одежде. Казалось, она впитывалась в его кожу все время, пока он работал на мельнице, отчего кожа приобрела мертвенно-серый оттенок.

Иногда около мельницы скапливалось с полдюжины телег, но за помол платили не все. После полудня, когда начался дождь, и она не могла выйти на улицу, Рут отправилась на мельницу, чтобы утолить свое любопытство. Она увидела над водяным желобом крошечный кабинет с несгораемым сейфом. Дядя принес сюда деньги и положил их в маленькую японскую шкатулку, стоявшую на полке. Сейф, казалось, был полон бухгалтерских книг.

Дальше имелась широкая дверь и платформа, нависавшая над водой (ниже плотины), где муку можно было грузить на баржи и отправлять их на озеро Осаго, расположенное в нескольких милях отсюда. Имелись большие бункеры с пшеницей и кукурузой, множество элеваторных труб, несколько постоянно вращавшихся колес, перемалывавших зерна, и большая кукурузная лущилка, в которую молодой работник засыпал зерно.

Здание мельницы дрожало и пульсировало, и эти дрожь и пульсации передавались дому. Когда они с тетей Эльвирой сидели и шили тряпочный коврик, отдаленный грохот мельничных механизмов заставлял дом вибрировать.

Ближе к вечеру Рут услышала гудок автомобиля и выбежала на крытое крыльцо. Сквозь струи дождя, хлеставшие долину, она увидела серую машину, медленно проезжавшую мимо мельницы. Теперь за рулем ее сидел мужчина; он остановился и открыл дверцу, чтобы Хелен Кэмерон могла подбежать к Рут.

— Привет! Как ты? — воскликнула Хелен, порывисто целуя ее и радуясь встрече так, словно они расстались не несколько часов, а несколько дней назад. — Колфакс хотел поехать на станцию один, чтобы встретить папу, потому что мы не повезем бедного Тома домой в такой дождь, но я просто не смогла усидеть дома и не узнать, как у тебя дела. — Она осмотрелась. — Как тебя встретил людоед? — прошептала она.

Но Рут рассмеялась и весело ответила:

— Он меня еще не съел! А тетя Эльвира — самая милая маленькая леди на свете.

— Значит, ты ей понравилась?

— Ну да.

— Я так и знала. Но что касается людоеда… — Она покачала головой. — Ладно! Мне нужно бежать. Иначе мы опоздаем к поезду. Тогда папа рассердится. Кроме того, нужно заехать к доктору и узнать, как там Том.

— Надеюсь, ему уже намного лучше, — крикнула Рут, когда ее подруга побежала назад к машине.

— Он придет сюда завтра, если дождь прекратится, — бросила Хелен через плечо.

Но дождь ночью не прекратился, и продолжал лить всю неделю. Водяные струи, налетавшие со стороны реки, хлестали по стенам дома и окну Рут всю ночь. В первую ночь она спала не так крепко, как в доме начальника станции и его гостеприимной жены. Ужин был таким же скудным, как и обед. Вечер они провели в кухне. Тетя Эльвира шила и вязала; дядя Джейбз внимательно просматривал счета и тихо пересчитывал деньги за приподнятой крышкой японской шкатулки, которую принес с мельницы.

Она видела эту шкатулку несколько раз. Дядя Джейбз часто носил ее с собой. Он, казалось, хотел, чтобы она всегда была у него перед глазами. Рут была уверена, что каждый раз, ложась спать, он забирает ее в свою комнату на ночь.

На полке, над кухонной дверью, лежало заряженное ружье, а на тумбочке, рядом с кроватью дяди Джейбза, — заряженный пистолет. Рут боялась заряженного оружия больше, чем грабителей. Но старик, очевидно, опасался проникновения в дом из-за его богатства, хотя, как сказала ей тетя Эльвира, за те годы, что она жила на Красной мельнице, такого ни разу не случалось.

Вовсе не страх перед грабителями мешал уснуть Рут в первую ночь под крышей дома дяди. Она вспоминала своих добрых друзей, оставшихся в Дэрроутауне, о своем долгом путешествии сюда, о холодном приеме в том месте, которое, как она надеялась, станет ей родным домом. Если бы не Хелен и тетя Эльвира, она бы встала, оделась, собрала сумку и убежала, несмотря на дождь, в какое-нибудь другое место. Она не смогла бы жить одна у дяди Джейбза.

Дождь шел несколько дней, рев воды, доносившийся с реки и плотины, стал почти оглушительным.

Однажды, когда ливень немного стих, и Тома Кэмерона увозили домой из дома доктора Дэвисона, последний остановился около мельницы и окликнул Джейбза. Доктор с трудом сдерживал бело-рыжую лошадь, которой не терпелось продолжить путь.

Дядя Джейбз вышел и, казалось, не слишком дружелюбно посмотрел на доктора. Рут, стоя у открытой двери кухни, отчетливо слышала их разговор.

— Джейбз, — сказал доктор, — вы знаете, каков уровень реки в Минтурне?

— Нет, — коротко ответил мельник.

— Он выше, чем когда-либо. Плотине угрожает опасность. Почему бы вам не открыть свою, чтобы, если она не выдержит, вода свободно ушла и не причинила никакого ущерба вниз по долине? Сейчас ваш запас воды станет причиной совсем маленького наводнения, зато, если плотину в Минтурне прорвет, катастрофы не случится.

— А откуда мне знать, что плотину в Минтурне прорвет, доктор Дэвисон? — язвительно спросил мистер Поттер.

— Этого не знает никто. Я всего лишь советую принять меры предосторожности.

— Тогда, в том случае, если ее не прорвет, я наживу себе головную боль, поскольку мне может не хватить воды на лето. И мне неоткуда будет ее взять.

— Вы рискуете вашей собственностью.

— Я имею на это право, доктор Дэвисон, — угрюмо ответил Поттер.

— Но есть и другие люди, о которых стоит подумать…

— Пусть о них думает кто-нибудь другой, — перебил его мельник. — А мне, прежде всего, следует позаботиться о себе. Я не лезу в чужие дела.

— А я, значит, лезу, когда говорю с вами о возможной катастрофе? — улыбнулся старый доктор. — Что ж, свой долг я исполнил. Возможно, вы тоже когда-нибудь научитесь заботе о других, Джейбз.

Он перестал сдерживать свою лошадь, и та помчалась по дороге в Чеслоу так, что из-под колес полетела грязь.

Глава IX. СТАРАЯ ДАМБА НЕ ВЫДЕРЖАЛА

Дождь не мог продолжаться вечно; Природе тоже нужен был отдых от обильно пролитых слез. Также и девушке, оказавшейся вдали от прежнего места жительства и старых друзей, через некоторое время надлежало перестать смачивать свою подушку слезами, и с нетерпением ожидать встречи с новыми друзьями и новыми интересами.

Нельзя сказать, чтобы Рут много плакала. Но дождливые дни первой недели выдались для нее очень тяжелыми. В субботу, однако, распогодилось. Ярко светило солнце, промокшие деревья встряхивались, теплый ветер плавно раскачивал их ветки, помогая сушить нежную листву. Птицы покинули свои убежища, пели и щебетали, и никак не могли нарадоваться наступившей перемене погоды.

Из кухонной двери Красной мельницы открывался прекрасный вид, так что Рут ничего не имела против утренней работы. Она помогала тете Эльвире во многих делах. И теперь старая леди все реже и реже произносила свое обычное: «Ах, моя спина и мои кости!»

С домашними делами было покончено, кухня сверкала чистотой, когда веселый гудок автомобильного клаксона позвал Рут на крыльцо. На переднем сиденье сидела только Хелен, а на заднем — закутанная фигура, увенчанная чем-то вроде алой шапочки, — это был Том, как сразу поняла Рут. Девочка испытывала некоторое смущение, поскольку среди ее друзей было мало мальчиков, а братьев у нее не было. Она боялась, что Том Кэмерон станет слишком много говорить о ее роли в ту темную ночь, когда его нашли на Уилкинс Корнер Роуд.

Было еще одно, что удерживало Рут на месте. Как только она увидела в машине Тома, на память ей пришли его слова, произнесенные той ночью: «Это был Джеб Поттер — это сделал он!»

В конце концов, она нерешительно направилась к автомобилю.

— Привет, Рут! — воскликнула Хелен, протягивая ей руку в перчатке. — Значит, этот ужасный дождь не смыл тебя? Тебе вряд ли понравится Красная мельница, если погода будет дождливой. Как ты? — спросила она, понизив голос. — Как твой людоед?

— Пока еще не превратил меня в муку, — улыбнувшись, ответила Рут.

— Вижу. Ты выглядишь пухленькой, значит, по крайней мере, он не морил тебя голодом. Я хочу, чтобы ты познакомилась с моим братом Томом, с которым уже встречалась прежде, хотя эта встреча не отложилась у него в памяти. — И она снова рассмеялась.

Левая рука Тома висела на перевязи, а алая повязка на голове делала его похожим на пирата; но он широко улыбнулся Рут и протянул ей свою худую смуглую руку.

— Когда я услышал о тебе, мисс Филдинг, то понял, что ты очень смелая, — сказал он. — К тому же, это подтверждается тем, как к тебе отнесся Рино. Кроме того, Хел от тебя без ума, а Хел, подобно Рино, завязывает дружбу не со всеми девушками.

— Доктор сказал, что прогулка на машине Тому не повредит, — продолжала Хелен, — и мы собираемся проехаться по долине. Так что, Рут Филдинг, бери пальто и шляпу, и поедем с нами.

— Не знаю, смогу ли я, — робко ответила Рут.

— Тогда я буду считать, что твой дядя — людоед, а тебя держат пленницей в этом ужасном замке, — воскликнула Хелен.

— Я бы с удовольствием поехала, — пробормотала Рут.

— Тогда беги и спроси, — поторопила ее подруга, а Том добродушно добавил:

— Да, почему бы тебе не поехать с нами? Не бойся, что машину ведет Хел. Она отлично умеет водить.

Рут знала, что дядя Джейбз уехал в город. У нее было такое чувство, что он недолюбливает Кэмеронов и может воспрепятствовать ее дружбе с ними. Но сейчас его рядом не было. Она спросила тетю Эльвиру, можно ли ей прокатиться.

— Почему бы и нет, дитя мое? Ты — моя самая лучшая помощница, какая только может быть у старой женщины… Ах, моя спина, мои кости! Съезди и развлекись, дорогая. Тебе не нужно возвращаться до ужина. Ты заслужила свою маленькую прогулку.

До того, как Хелен подобрала ее на дороге к Красной мельнице, Рут никогда не ездила на автомобиле. В тот раз, они ехали медленно, потому что разговаривали. Но теперь, как только Рут села рядом с подругой, машина рванула с места и помчалась вверх по ровной дороге с такой скоростью, что у Рут перехватило дыхание.

— Здесь, у подножия холмов, расположена минтурнская большая дамба, — сказал Том, наклоняясь вперед. — Она находится в двадцати милях выше плотины твоего дяди и гораздо больше ее размером. Некоторые говорят, что это небезопасно… Подожди, Хел! Притормози, чтобы мы могли взглянуть на плотину с обзорной площадки.

Хелен тут же сбавила скорость и свернула на короткую боковую дорогу, ведущую к реке. Они выехали на небольшую, усыпанную гравием, площадку в центре крошечного парка, откуда открывался великолепный вид на долину в обоих направлениях.

Но они смотрели на запад. Там виднелась минтурнская дамба. Отсюда им казалось, что она меняет свои очертания, — растворяется, погружается в туман и извергает струи того, что поначалу показалось дымом. Том первым понял, что происходит.

— Ее прорвало! — воскликнул он. — Старую дамбу прорвало! И даже не в одном месте!

Несмотря на то, что они находились в нескольких милях вниз по долине, грохот рушащейся каменной кладки эхом отдавался у них в ушах. Из нижней части стены, ближе к центру, била огромная струя. Через мгновение, они увидели, как каменная кладка буквально тает. Вода из водохранилища сплошным потоком устремилась вниз по долине, раздаваясь в стороны по мере продвижения вперед, подхватывая все легкие и неустойчивые строения, попадавшиеся на пути.

Это было величественное, ужасающее зрелище. Неудивительно, что обе девушки испуганно вскрикнули и прижались друг к другу. Зрелище надвигающегося потока одновременно пугало и завораживало их.

Они пришли в себя только тогда, когда Том попытался перебраться на переднее сиденье.

— Что ты делаешь, глупый мальчишка? — воскликнула Хелен. — Сядь на место!

— Нам нужно выбираться отсюда! — пробормотал взволнованный мальчик.

— Мы здесь в безопасности. Воде не подняться на такую высоту.

— Я знаю! — простонал Том, откинувшись на спинку сиденья и побледнев от боли и вывихнутой руке. — Но разве ты не понимаешь? В долине живет много людей, которые не узнают о прорыве дамбы, пока не станет слишком поздно. Они не могут увидеть поток, пока тот не обрушится на них.

— Это правда! — ахнула Хелен. — Что же нам делать?

— Мы должны предупредить их… Мы ведь можем предупредить их? — спросила Рут. — Эта машина едет так быстро… Ты так хорошо умеешь водить, Хелен. Разве мы не можем предупредить их?

— Давай, сестренка! — воскликнул Том. — Ты справишься!

Хелен, закусив нижнюю губу, дала задний ход и развернула машину. Не прошло и полминуты, как они уже мчались по тропе, а затем — по дороге, вниз по долине, вдоль русла, по которому двигалась вода.

Глава X. БЫСТРЕЕ!

Две девушки, сидевшие на переднем сиденье, не были готовы к очень быстрой езде. Рут Филдинг не была одета подобающим образом, а Хелен не ожидала возникновения чрезвычайной ситуации, отправляясь с братом на прогулку. У нее не было ни очков, ни маски, поэтому она подняла ветровое стекло.

Они уже могли бы слышать ровный гул приближающегося потока, если бы звук работающего мотора не заглушал все остальные звуки. Оглядываться назад нужды не было: они знали, что вода следует за ними вниз по долине Лумано с ужасающей скоростью.

На самом деле, в течение первых нескольких миль они не были уверены, движутся ли они с той же скоростью, что и поток, или нет. Возможно, вода доберется до моста и смоет его, прежде чем они смогут пересечь реку. Эта мысль не давала покоя Хелен и Рут, независимо от того, что думал Том, сидевший на заднем сиденье. Миновав лес и свернув к мосту, они взглянули вверх по течению реки. Отсюда хорошо просматривались ее верховья. По долине несся пенящийся поток, от которого в настоящий момент их отделяло несколько миль.

Вскоре им встретился первый дом. Мужчина, женщина и несколько детей смотрели на автомобиль. Возможно, они вышли на крыльцо, услышав грохот прорвавшейся плотины.

Том вскочил и закричал, указывая здоровой рукой за спину:

— Наводнение! Наводнение!

Вряд ли они услышали, что он сказал; они стояли на холме, как кажется, вне досягаемости воды. Но Том, Рут и Хелен увидели, как члены семьи развернулись и побежали на возвышенность позади их дома. Они поняли, какая опасность угрожает долине.

Автомобиль свернул на повороте дороги, тянувшейся вдоль реки, и сидевшие в нем увидели платный мост и тихую деревушку Калм-Фоллс. В ней не было заметно никакого движения. Смотрителя платного моста нигде не было видно, хлипкие ворота загораживали въезд и съезд с моста. Излучина реки скрывала надвигавшуюся стену воды. Возможно, она также заглушила рев воды и грохот обрушившейся плотины.

На повороте стоял еще один дом. Хелен нажала на клаксон. Его звук разбудил бы кого угодно, кроме, разве, Семерых спящих. Но ни в доме, ни вокруг него не было заметно никаких признаков жизни. Хелен притормозила, но Том крикнул, коснувшись рукой ее плеча:

— Не здесь! Только не здесь! Сначала переправься на другую сторону реки, Хел! Вода приближается!

Действительно, поток приближался. Смотрителя платного моста по-прежнему не было видно, ворота были закрыты. Но Хелен Кэмерон пришла в сильное возбуждение, кровь бурлила в ее венах. Она не остановилась возле хлипкого барьера, а промчалась сквозь него, разбив ворота в щепки и повредив ветровое стекло.

Смотритель моста выбежал только сейчас, но они находились уже на его середине; он не успел бы открыть вторые ворота, даже если бы поторопился. Поэтому они снесли и их, оставив его кричать и вопить им вслед.

Хелен притормозила у кузницы. Здесь толпились люди, стояло несколько фургонов. Сидевшие в машине крикнули: «Плотину прорвало! Вода приближается!», после чего автомобиль снова рванулся вперед и помчался через маленькую деревню; оглянувшись, они увидели, как люди разбегаются, поднимая тревогу.

С дороги, ведущей к Красной мельнице, река была хорошо видна. Мельница находилась в десяти милях отсюда. Здесь была низина, значительно расширявшаяся по эту сторону реки Лумано. На противоположном берегу возвышались холмы, так что поток всей своей силой должен был обрушиться на эту сторону.

Пока машина двигалась вперед, Хелен постоянно давила на клаксон. Его звука было вполне достаточно, чтобы предупредить людей о грозящей им опасности, но Том все равно кричал и жестикулировал. Тем не менее, перед несколькими домами им пришлось притормозить.

Они не преодолели и половины расстояния до Красной мельницы, когда рев догоняющего их потока перекрыл звук работающего мотора. Затем они увидели показавшийся из-за излучины водяной вал, и вскоре вода всей тяжестью обрушилась на мост. В мгновение ока он был смят и исчез, как если бы был сделан из паутины, а поток помчался дальше, расширяясь и захватывая низину позади автомобиля.

Впереди на дороге показался путник, человек, несший тяжелую корзину. Он находился далеко от возвышенных мест, но, казалось, не собирался уходить от дороги. Рут вскрикнула и дотронулась до плеча Хелен. Та кивнула и заглушила мотор, машина резко сбавила ход и почти остановилась.

— Эй! — крикнул Том. — Быстрее сюда! Не тратьте напрасно время!

Его слова заглушил рев воды, но путник понял его и вскарабкался в машину вместе с корзиной. Это был Джаспер Парло, дрожавший, точно в лихорадке.

— Боже милостивый! — прохрипел он, откидываясь на сиденье, когда машина снова резко ускорилась. — Это ужасно! Разве это не ужасно?

Можно было подумать, он слишком напуган, чтобы думать о чем-то еще, кроме опасности наводнения; и все-таки он все время посматривал в сторону Тома Кэмерона, пока автомобиль двигался к возвышенности около Красной мельницы, и в его взгляде присутствовало что-то странное.

— Значит, вы не так уж сильно пострадали, мистер Кэмерон? — хрипло спросил он.

— Думаю, что переживу это, — коротко ответил мальчик.

— Но не благодаря Джебу Поттеру, так? Ха! Я знаю, знаю!

Том сердито взглянул на него, но старик продолжал покачивать головой и улыбаться ему так лукаво и многозначительно, что если бы мальчик не был так сильно встревожен происходившим у него за спиной, он, конечно, потребовал бы объяснений, что именно Парло имеет в виду.

Но машина уже приблизилась к длинному холму и поднималась по склону, на котором стояла Красная мельница. Насколько лучше было бы для Джейбза Поттера и всех остальных, если бы он последовал совету доктора Дэвисона и сбросил воду, открыв свою плотину! Но теперь он не мог ничего предпринять, поскольку отсутствовал дома, а тысячи и тысячи тонн воды из Минтурнского водохранилища должны были вот-вот достичь плотины у Красной мельницы.

Они увидели, как пенящийся грязный поток расширялся позади них; но в полумиле от мельницы он снова сужался, из-за особенностей рельефа; волна стала выше, когда обрушилась на плотину Поттера. Автомобиль поднялся на холм и остановился у двери мельницы.

— Мы будем здесь в безопасности, Том? — воскликнула Хелен, бледная, как привидение, но слишком храбрая, чтобы поддаться панике. — Мы будем здесь в безопасности?

— Думаю, с нами все будет в порядке, — ответил Том.

Джаспер Парло уже выскочил из машины и бежал к мельнице. Там был только наемный работник; он стоял у двери с лицом более белым, чем если бы оно было покрыто мукой.

— Входите скорее! — крикнул он молодым людям. — Эта мельница очень прочная, ее не снесет!

За Красной мельницей рельеф снова опускался; если бы Кэмероны попытались добраться до своего дома по дороге вдоль реки, поток настиг бы машину. Ехать по дороге, ведущей в Чеслоу, также значило подвергнуть себя опасности. Через несколько секунд холм, на котором стояла мельница, превратился в остров!

Том и девочки вбежали в дом. В течение следующих нескольких минут они почти не слышали криков друг друга. Вода поднялась и перехлестывала через плотину, часть ее смыло. Огромные волны бились о стену мельницы. А затем они услышали треск ломающихся досок и грохот рушащейся каменной кладки, — фасад маленькой конторы и кладовой был снесен.

Оттуда с диким воплем выбежал Джаспер Парло. Рут увидела, как он выскочил из дальней двери мельницы, низко пригнувшись и накинув на голову пальто, словно боялся, что все сооружение обрушится на него.

Но только одна стена и погрузочный причал оказались снесены потопом. Громада разъяренной воды мчалась мимо, увлекая с собой обломки и различные предметы, но больше никакого вреда мельнице и другим зданиям мистера Поттера нанесено не было.

Глава XI. УТРАТА ДЯДИ ДЖЕЙБЗА

Все это произошло очень быстро, — пока девочки находились на мельнице. Но теперь Рут, воскликнув: «Тетя Эльвира будет напугана до полусмерти, Хелен!» — помчалась по длинному коридору и через сарай вышла на кухню. Вода с этой стороны здания повредила дорогу и добралась почти до двора; но автомобиль, хоть и стоял в луже, не пострадал.

Тетя Эльвира сидела у окна в кресле-качалке. Старая леди была очень бледна. На коленях у нее лежала раскрытая Библия, ее губы дрожали, когда девочки вбежали в кухню.

— Ах, мои дорогие! Мои дорогие! — воскликнула она. — Я так рада видеть вас обоих в безопасности! — Она начала подниматься, и с ее губ сорвалось привычное причитание: «Ах, моя спина, мои кости!»

Она все-таки встала и заковыляла через комнату. Ее маленькие блестящие птичьи глазки, никогда не знавшие очков, что-то заметили на Чеслоу-роуд.

— Кто там? Ради всего святого, какое безрассудство! Это не Джейбз со своими мулами, Рути? Господи, спаси нас и благослови! Что он собирается делать?

Девушки бросились к двери. По склону холма двигалась фермерская повозка, запряженная парой мулов; погонщик стоял в ней и щелкал длинным кнутом, похожим на черную змею, у них над головами. Такой спуск с холма выглядел очень опрометчивым, — у его подножия вода была глубокой. Она смыла небольшой мостик, перекинутый через то, что обычно было ручьем, но сейчас ручей раздался в стороны на несколько ярдов, и глубина его составляла, по меньшей мере, десять футов.

Возницей повозки, спускавшейся по дороге из Чеслоу, был Джейбз Поттер.

— Ах, ах! — воскликнула старая леди. — Джейбз убьется! Ах, моя спина, мои кости!

Она вышла на крыльцо и заковыляла вниз по ступенькам. Приступ ревматизма, очевидно, причинял ей невыносимую боль, но страх, который она испытывала по поводу мельника, заставил ее добраться до изгороди. Рут и Хелен едва удержали ее, чтобы она не упала в грязную воду, покрывавшую дорогу.

— Вы ничего этим не добьетесь, тетя Эльвира! — воскликнула Рут.

— Мулы не убегут, миссис Боггс, — сказала Хелен.

— Он разобьется! Он сошел с ума! Эти его деньги… Бедняга!

Было очевидно, что тетя Эльвира однозначно истолковала волнение мельника. Рут вспомнила о ящике с деньгами и подумала, не остался ли он на мельнице, пока ее дядя ездил в Чеслоу? Как бы то ни было, ее внимание, — да и всех на мельнице, — было приковано к повозке.

Не прошло и пятнадцати минут после того, как волна, ударив в мельницу, сорвала внешнюю стену конторы и погрузочный причал, — когда бешено мчащиеся мулы спустились к бурному потоку, отделявшему Чеслоу-роуд от Красной мельницы. Испуганные животные бросились бы в воду, но мельник, по-прежнему стоявший в повозке, взмахнул кнутом над головой и обрушил его на спины мулов.

Это были молодые животные, и до сегодняшнего дня их спины не знали ударов кнута. Они метнулись вперед, словно стараясь вырваться из упряжи, и оказались в глубокой воде, увлекши за собой повозку. Они прыгнули так далеко, что полностью ушли под воду.

Мельник стоял, прямой и молчаливый, взмахивая кнутом, когда животные показывались на поверхности, подгоняя их. Рут никогда прежде не видела, чтобы ее дядя относился к животным с подобной жестокостью.

И все же, мулам удалось прорваться через поток. Бурлящая стремнина не была широкой, и сражение с ней длилось недолго. Тем не менее, существовала опасность, что и животных, и повозку, и человека в ней, снесет и перебросит через плотину.

— Он ужасен! Он просто ужасен! — прошептала Хелен на ухо Рут, когда они, прижавшись друг к дружке, смотрели, как мулы выбираются на твердую землю и выволакивают за собой повозку.

Мельник остановил своих полуобезумевших мулов рядом с машиной Кэмеронов. Молодой работник уже спешил к нему на помощь и перехватил повод.

— Как дела, парень? — напряженным, хриплым голосом спросил Джейбз.

— Нормально, босс. Только часть конторки и…

Мельник уже стоял в дверях. Он быстро вернулся, оценив ущерб, нанесенный наводнением его зданию. Повреждения были незначительными, но они почему-то привели старика в отчаяние.

Он заломил руки, сорвал с головы шляпу, бросил ее на землю и принялся топтать; он вел себя так, что в испуге Хелен не было ничего удивительного. Казалось, он совершенно потерял голову от ярости и отчаяния.

Рут, оказавшись во власти противоречивых чувств, не могла смотреть на старика, испытывавшего, как ей казалось, душевную боль, и не выразить ему своего сочувствия. Нельзя было сказать, чтобы, проведя на Красной мельнице неделю, она завоевала доверие дяди Джейбза или как-то сблизилась с ним. Но это вовсе не было причиной держаться в стороне.

Девушка оставила тетю Эльвиру и Хелен на крыльце и направилась к старику. Подойдя, она положила руку ему на плечо, прежде чем он успел заметить ее приближение.

Он сердито взглянул на нее, с таким выражением ярости и безнадежности на лице, что она на мгновение лишилась дара речи.

— Тебе что-нибудь известно о ней? — хрипло спросил он.

— О чем, дядя? — не поняла она.

— О шкатулке… кассе… о моих деньгах! — тихо произнес он. — Ты что-нибудь о ней знаешь? Ее не унесло водой?

— Мы едва успели спастись. Мы приехали сюда как раз в тот момент, когда вода сорвала переднюю стену конторки. Шкатулка была там?

— Унесло! Унесло! — пробормотал он, качая головой, и, повернувшись на каблуках, зашагал к мельнице.

Работник отвел мулов в конюшню. Рут поколебалась, затем последовала за стариком на мельницу. Здесь Джейбз нашел Тома Кэмерона, сидевшего на мешке с мукой и наблюдавшего, как мутная вода переливается поверх плотины.

— Ага! Молодой Кэмерон! — пробормотал дядя Джейбз. — Ты, конечно, никакой шкатулки не видел?

— Где она стояла? — тихо спросил Том.

— В конторке, на полке, на нее было накинуто старое пальто. Я думал, что она там в полной безопасности, в отличие от дома, который охраняется только старухой.

— Было бы разумнее держать деньги в банке, сэр, — холодно произнес Том.

— Чтобы какой-нибудь напыщенный, толстый негодяй украл их? — прорычал дядя Джейбз.

— А так, мне кажется, их украла вода, — пожал плечами Том. — Мне жаль вас, если в шкатулке было много денег. Впрочем, мне ничего о ней не известно. Джаспер Парло мог бы спасти ее, если бы знал о ней; он был там, возле конторки, когда вода смыла стену.

— Джаспер Парло! — воскликнул дядя Джейбз. — Он был здесь?

— Он пробыл здесь совсем недолго, — усмехнулся Том. — Ему показалось, что мельницу вот-вот снесет, и он убежал.

Дядя Джейбз в отчаянии всплеснул руками и ушел. Рут последовала за ним и обхватила ладонями его твердый от тяжелого труда кулак, который он ткнул себе в бок.

— Мне очень жаль, дядя, — тихо сказала она.

Он взглянул на нее.

— Я верю, что это так, дитя мое. Но твое сожаление ни к чему. Деньги унесло. Они достались тяжелым трудом, и потерять их вот так…

— Там была большая сумма?

— Все наличные, которые у меня были. До единого цента. Этот мальчик сказал: нужно держать их в банке. Сорок лет назад я потерял все, когда лопнул банк Чеслоу. И я не попадусь два раза в одну и ту же ловушку, — нет, сэр! На этот раз я потерял больше, но ни один толстый мерзавец от этого ничего не выиграл, это точно! Их забрала река, но никто не стал от этого богаче ни на цент. Все! Все пропало!

Он резко высвободил руку из ладоней Рут и угрюмо зашагал прочь.

Глава XII. КАТАСТРОФА

С этого момента между Рут и дядей Джейбзом установилось нечто вроде робкого доверия. Он уже не был по отношению к ней таким суровым и непреклонным, как прежде. Он больше ничего не сказал об утраченной шкатулке, — тетя Эльвира не осмеливалась затронуть эту тему, — но Рут давала ему понять, что очень сожалеет о его потере.

Однако дядя Джейбз вовсе не смягчился; его голос по-прежнему был резким и грубым. Бывали моменты, когда из-за его мрачного вида даже Рут не осмеливалась обратиться к нему. Но существовала тема, на которую ей было просто необходимо поговорить с ним. Она хотела пойти в школу.

Учеба в средней школе Дэрроутауна не вызывала у нее затруднений. Здание местной школы располагалась не далее полумили от Красной мельницы; она слышала о ней хорошие отзывы, учительница навещала тетю Эльвиру и нравилась Рут.

Вода давно спала, ремонт плотины и мельницы шел полным ходом. Дядя Джейбз, однако, не стал более терпимым, поскольку наводнение повредило его плотину и пришлось полностью выпустить почти всю воду; оставшегося количества было явно недостаточно для летнего времени. Это, а также утрата шкатулки, сделали его, — по выражению тети Эльвиры, — «похожим на собаку, которая огрызается на всех без разбора». Тем не менее, Рут решила поговорить с ним о школе.

Вечер, когда кухня была особенно светлой и уютной, а дядя ел свой ужин с таким видом, словно он ему очень нравился, — показался ей подходящим. Шкатулка пропала, но каждый вечер он продолжал делать подсчеты в старой амбарной книге, которую забирал с собой в постель так, как прежде забирал шкатулку.

Однако прежде чем он открыл книгу в тот вечер, Рут подошла к нему и положила руку на плечо.

— Дядя, — храбро сказала она, — могу я пойти в школу?

Он взглянул на нее из-под тяжелых бровей, но она выдержала этот взгляд.

— Чему ты хочешь учиться? — резко спросил он.

— Если это возможно, всему, — ответила Рут.

— Ха! Когда я был мальчиком, то учился читать, писать и считать. Школьный налог, который они заставляют меня платить каждый год, — это что-то ужасное. А ведь у меня не было детей, которые могли бы посещать школу.

— Пожалуйста, дядя, это вернет тебе часть твоих денег, — быстро сказала Рут, склонив голову набок и улыбаясь своей самой милой улыбкой.

— Ха! Даже не знаю, — прорычал Джейбз, покачивая головой. — Не представляю, что из этого может получиться.

— Возможно, если я буду учиться, позже я смогу тебе помогать, — настаивала она. — Например, выучиться арифметике, и вести твои книги. Я буду очень стараться.

— Не думаю, — сказал он, подозрительно глядя на нее. — Те небольшие деньги, которые я зарабатываю, я всегда держу под замком. В моем деле нет необходимости вести бухгалтерию. И потом — твоя тетя Эльвира. Ты ей нужна.

— Не нужно так говорить, Джейбз, — резко перебила его старуха. — Этот ребенок, — самая большая помощь, какую только можно было пожелать; но она вполне может помогать мне до и после школы, а также по субботам. Она хороший, умный ребенок, Джейбз. Дай ей шанс выучиться.

— От этих книг нет никакого проку, — пробормотал мельник.

— Да, дядя! Позволь мне учиться, — взмолилась девушка, вцепившись в его руку обеими ладонями.

Он на мгновение опустил взгляд, словно собираясь высвободиться. Но передумал, и некоторое время молчал, прежде чем заговорить.

— Ты же знаешь, что очень нужна своей тете Эльвире, — сказал он. — Но если вы с ней решите этот вопрос, не вижу препятствий.

— А тебе не будет слишком сложно привезти мой чемодан, чтобы я могла начать ходить в школу со следующей недели? — спросила Рут.

— Тебе что, нечего надеть? — сказал он. — Это платье тебе не подходит? Уже начинаются проблемы?

Казалось, он начинает сердиться, и девушка удивленно взглянула на него.

— Дядя! Но ты ведь можешь привезти мой чемодан со станции?

— Нет, — ответил он. — Почему нет? Потому что не могу.

— Не можешь? — ахнула Рут, и даже тетя Эльвира вздрогнула.

— Именно так я и сказал.

— Но почему… почему? — воскликнула Рут. — С моим чемоданом что-то случилось?

— Я тут не при чем, — объяснил мельник. — Я взял чемодан, как и обещал, и он был в повозке, когда я спускался с холма.

— Ах! — Рут сцепила пальцы. — Ты имеешь в виду, когда мулы оказались в воде?

— Ну, мне же нужно было добраться до мельницы. Я не знал, что тут твориться, — ответил он. — А я, я — разве мало потерял? Что значит потеря каких-то старых тряпок и чемодана по сравнению с утратой всех моих денег?

Он произнес это с такой силой, с такой яростью, что она отпрянула. Но боль и разочарование были так сильны, что она спросила:

— И вода смыла чемодан? Он пропал?

— Должно быть, так оно и случилось, — проворчал он, опустил голову, открыл амбарную книгу и принялся изучать длинные ряды записанных там чисел. Он не произнес ни слова, которое бы свидетельствовало, что он сожалеет о потере. Что он понимает боль и горе девушки. Он был озабочен только своей собственной утратой, и не обращал внимания на Рут.

Тетя Эльвира поймала ее руку, когда девушка проходила мимо. Старая леди поднесла маленькую ладонь к губам в немом сочувствии, но Рут вырвалась и побежала наверх, в свою комнату. Там она бросилась на кровать и, задыхаясь от рыданий, дала волю чувствам, раздиравшим ее сердце.

Глава XIII. МАСЛО И ЛЮТИКИ

То, что осталось ей на память об отце и матери, — их фотографии, старинный браслет, обручальное кольцо матери и потертые серебряные часы отца, — к счастью, хранилось в сумке Рут. Эти вещи были слишком дороги ей, чтобы доверить их чемодану и багажному вагону. И теперь она радовалась, что они не пропали.

Но потеря чемодана со всей ее одеждой, — хотя это и была обычная одежда, — казалась катастрофой, которую Рут было нелегко пережить. В ту ночь она плакала до тех пор, пока не уснула, а утром спустилась вниз с припухшим лицом. Дядя Джейбз этого не заметил, а тетя Эльвира, хоть и заметила, не сказала по этому поводу ни слова. Но при этом была к ней внимательнее, чем когда-либо прежде.

Наступила суббота, день сбивания масла. У дяди Джейбза имелась корова, и с тех пор, как Рут стала жить на мельнице, ей приходилось два раза в неделю сбивать масло. Маслобойка представляла собой глиняный кувшин с деревянной ручкой, и Рут как раз наливала в него густые сливки, когда вбежала Хелен Кэмерон.

— Ах, Рут! — воскликнула она. — Ты всегда занята, особенно если мне очень хочется тебя увидеть.

— Если ты намерена быть трутнем, тебе следует подыскать себе соответствующую компанию, — рассмеялась Рут. — Что же это за причина, по которой тебе очень нужно повидаться со мной?

— Мы собираемся украсить часовню к завтрашнему дню. Я уже говорила тебе, что мы украшаем часовню, и я решила сплести для нее большой венок из лютиков. В полях их полно. Том обещал помочь. Не хочешь ли присоединиться?

— Если я и пойду собирать лютики, то только после того, как собью масло! — улыбнувшись, ответила Рут.

Она начала крутить ручку, маленькие капли сливок брызнули через отверстие в крышке кувшина. Хелен с интересом смотрела.

— Масло так и получается? — спросила она. — Капли почти белые. А наше масло — золотисто-желтое. Такое же, как лютики.

— Не в это время года. Я помогала мисс Тру делать масло. У нее тоже была корова. Она говорила, что у меня хорошо получается. Хочешь подождать и посмотреть?

— Мне нужно нарвать цветов, а Том ждет у моста.

— Ничем не могу помочь. Сначала — масло, потом — лютики, — сказала Рут, продолжая крутить ручку. — Кроме того, тетя Эльвира может попросить меня еще с чем-нибудь помочь.

— Ты можешь пообедать с нами. Бабетта дала нам с собой корзину.

— Пикник! Это было бы здорово! — воскликнула Рут, вспыхнув от удовольствия. Этот визит заставил ее позабыть, — хотя бы на время, — ее ночные тревоги.

— Я попрошу тетю Эльвиру отпустить тебя, — сказала Хелен и побежала искать маленькую старую леди, бывшую, несмотря на «ах, моя спина, мои кости», очень аккуратной хозяйкой. Она вернулась через несколько минут.

— Она говорит, что ты можешь идти, как только собьешь масло. А теперь, поторопись, и давай поскорее отправимся в поле, которое намного лучше маслобойки и… Ой! Какой странный запах. Рут, кажется, эти сливки пахнут кислым!

— Они и есть кислые, — засмеялась та. — Разве ты не знала, что сладкое масло сбивают из сметаны? И чтобы получить масло, приходится хорошенько поработать? Сладкое получают из кислого.

— О Господи! Как философски мы настроены сегодня утром. Когда же, наконец, появится масло?

— Терпение! Разве тебе никогда не приходилось ничего и никогда ждать?

— Мне придется ждать до следующей осени, прежде чем я отправлюсь в Брайарвуд Холл. Эта фраза постоянно крутится у меня в голове вот уже несколько дней. Я собираюсь в школу-интернат. Это уже решено. А Том отправится в Военную школу на другой стороне озера Осаго. Это в десяти милях от Брайарвуда.

Стоило Хелен произнести эти слова, лицо Рут помрачнело. Слово «школа» напомнило девушке о ее собственном положении и недоброжелательном отношении к ее учебе дяди Джейбза.

— Надеюсь, ты прекрасно проведешь время в Брайарвуде, — мягко сказала Рут. — Думаю, что буду ужасно скучать по тебе.

— А если твой людоед отправит тебя в ту же школу? — воскликнула Хелен, всплеснув руками. — Разве это не было бы здорово?

— Это нечто за гранью воображения, — ответила Рут, покачивая головой. — И… не знаю, смогла бы я оставаться там до конца семестра.

— Почему нет? — требовательно спросила Хелен. — Он тебе не позволит?

— Он сказал, что я могу пойти в школу…

Но продолжить Рут не смогла. Она отвернулась от подруги, делая вид, что маслобойка требует ее внимания. На ее рукоятке начали появляться маленькие кусочки масла.

— Ой! — воскликнула Хелен. — Это масло!

— Да, оно уже сбилось. Добавим немного холодной воды, чтобы помочь ему отделиться. Еще немного, и ты получишь стакан очень вкусной пахты.

— Нет, спасибо, — тут же отказалась Хелен. — Говорят, она полезна. Но мне никогда не нравилось то, что считается полезным для меня.

— Давай его мне, Рут, — раздался другой голос, и из-за угла выглянул Том. — Я подумал, что вы никогда не придете, мисс Черепаха, — сказал он сестре.

— Сначала — масло, потом — лютики, молодой человек, — чопорно ответила Хелен. — Нам нужно подождать, пока Рут… э-э-э… вымоет масло, не так ли?

— Да, — серьезно ответила подруга, открывая маслобойку и начиная выкладывать желтое масло в деревянную миску.

— Я могу чем-нибудь помочь? — ухмыльнулся Том.

— Да. Если сядешь и будешь просто смотреть, — сказала его сестра тоном, показывающим, что подобное легкомыслие неуместно.

Рут закатала рукава выше локтей, продемонстрировав свои красивые пухленькие руки, и теперь обрабатывала масло в холодной воде так, словно замешивала тесто. Она налила Тому из кувшина целый стакан свежей пахты, после чего предложила Хелен также попробовать этот терпкий напиток.

— Необычно, — сказала та с легкой гримасой, — но я предпочитаю сладкое молоко.

Снова и снова Рут сливала воду и наливала свежую, продолжая «замешивать» масло, пока из желтого шарика совсем не перестали выделяться белые капельки. Вода осталась совершенно прозрачной.

— Теперь я его посолю, — сказала она, — и отложу до вечера, после чего снова промою и положу в масленку. Когда я вырасту и разбогатею, то обзаведусь молочной фермой, с большим стадом коров, и буду производить вот такое масло.

— А Том собирается разводить лошадей. Он хочет стать владельцем коневодческой фермы — по крайней мере, так говорит. Вам лучше объединиться, — сказала Хелен с легким презрением. — Я люблю ездить на лошади и есть масло, но… но сейчас предпочитаю лютики. Поторопитесь, мисс Черепаха! Иначе мы ничего не успеем.

Рут умылась и глянула в зеркало, прежде чем отправиться с друзьями за цветами. Том посмотрел на нее с явным одобрением, а Хелен вскочила и снова обняла.

— Неудивительно, что тетя Эльвира называет тебя «прелестным существом», — прошептала она на ухо Рут. — Потому что ты такая и есть. — После чего обратилась к Тому: — А теперь, молодой человек, где наша корзина с обедом?

— То, что от него осталось, охраняет Рино около моста, — холодно ответил тот.

Они нашли огромного мастифа лежащим на траве у воды, с покрытой салфеткой корзиной между передними лапами. Он предупреждающе зарычал и уставился на фигуру, облокотившуюся на перила моста.

— Эта собака мне не нравится, — сказал Джаспер Парло, который и был этой самой фигурой. — Ему нечего бояться. Я бы не стал трогать корзину.

— Вам вряд ли это удалось бы, пока ее охраняет Рино, — тихо ответил Том, а девушки быстро прошли мимо. Ни Рут, ни Хелен не хотели общаться с Парло. Когда Том поднял корзину, мастиф догнал Рут и ткнулся носом в ее ладонь.

— Ты был на мельнице, так? — спросил Парло, внимательно глядя на Тома. — Тебе не следовало бы водить дружбу с Джейбом Поттером. Или ты уже все ему простил?

— Послушайте, мистер Парло, — резко сказал Том, — каждый раз, когда я в последнее время вижу вас, вы говорите о мельнике какими-то намеками.

— Только с тех пор, как ты упал с обрыва, разбил голову и вывихнул руку. До этого ничего подобного не случалось, — ответил Парло.

Том вдруг покраснел и внимательно посмотрел на старика.

— Что вы имеете в виду? — медленно произнес он.

— Тебе это прекрасно известно. Твой отец, Том Кэмерон, очень зол из-за того, что с тобой случилось. Я слышал, он обещал десять долларов тому, кто назовет ему имя человека, проезжавшего в ту ночь по дороге, и из-за которого ты упал в канаву. Ты дал бы больше за то, чтобы этот человек остался неизвестным?

— Что вы имеете в виду? — на этот раз сердито, воскликнул Том.

— Я думаю, тебе нравится вон та девочка, которая будет жить у Джеба; прелестная девочка, правда? Она нравится тебе и твоей сестре, — прохрипел старый Парло. — Представь себе, что если между твоим отцом и мельником случится скандал, — назовем это так, — тогда тебе и твоей сестре не позволят общаться с ней, не так ли?

— Я в этом не уверен, — упрямо сказал Том.

— Можешь не сомневаться. Что касается старины Джеба, он сразу же запретит Рут встречаться с вами, — ты ведь его знаешь! Так вот, подумай хорошенько. У меня есть совесть, — продолжал Парло, потирая руки; его маленькие хитрые глазки сверкали. — У меня такое чувство, что я должен сказать твоему отцу, кто был тот человек, чуть не сбивший тебя.

— Вы хотите сказать, что собираетесь таким образом подзаработать! — воскликнул Том.

Парло ухмыльнулся и снова потер руки.

— Для меня не имеет значения, чьи десять долларов окажутся в моих руках, — намекнул он. — Твои десять долларов будут для меня столь же желанными, что и твоего отца, мастер Кэмерон.

— Десять долларов — большие деньги, — сказал Том.

— Да, это правда. Но мне они не помешали бы; я бедный человек, и смог бы найти им хорошее применение, — ответил Парло.

— У меня сейчас нет таких денег, — проворчал Том.

— Не сомневаюсь, что ты сможешь их достать.

— Полагаю, что смогу. — Том вытащил из кармана кошелек. — Здесь у меня три с половиной доллара. Остальное я принесу вам в понедельник.

— Прекрасно! — сказал Джаспер Парло, жадно хватая деньги. — Я верю тебе… О, да! Я буду верить тебе… до понедельника.

Глава XIV. ПРОБЛЕМЫ С ОДЕЖДОЙ

— Не понимаю, Томми Крэнстон, как ты можешь разговаривать с этим Джаспером Парло! — воскликнула Хелен, когда он догнал девушек и Рино, беззаботно размахивая корзиной.

— Я тоже этого не понимаю, — пробормотал Том, замолчал и помрачнел, пока они не отошли достаточно далеко и разговор на мосту немного не подзабылся.

Но день был таким чудесным, а лес и поле так прекрасны, что мальчик не мог долго оставаться мрачным. Кроме того, Том Кэмерон заверил сестру, что Рут Филдинг — «просто замечательная», и был полон решимости сделать все для того, чтобы она получила от прогулки максимум удовольствия.

Он трудился не покладая рук, собирая лютики, а после того, как они пообедали тем, что приготовила для них старая Бабетта (это был самый вкусный обед, какой когда-либо пробовала Рут), велел девушкам посидеть на плоском камне, который отыскал для них, делая основу для венка, пока он продолжит собирать цветы.

— Тебе наверняка понадобятся две телеги цветов, чтобы сделать венок такого размера, как ты задумала, Хел, — хмыкнул он. — Но если ты ей поможешь, Рут, возможно, ей это удастся. Она всегда пытается сделать что-нибудь грандиозное.

— Ничего подобного, мистер Ворчун! — воскликнула его сестра.

Том ушел, посмеиваясь, а девушки принялись за работу, выбирая цветы из той огромной охапки, которую уже собрали. Они были такими большими, розовыми и золотистыми, что едва ли можно было представить себе более красивый венок, чем тот, который начал приобретать очертания в ловких руках Хелен и Рут.

— Как поживает твой людоед? — спросила Хелен. — Когда я пришла сегодня утром, мне показалось, что ты плохо выглядишь.

— Я не очень счастлива здесь, — призналась Рут.

— Это все из-за твоего людоеда! — воскликнула Хелен.

— Нехорошо называть так дядю Джейбза, — тихо сказала Рут. — Мне кажется, его нужно пожалеть. И именно сейчас, особенно сейчас.

— Ты имеешь в виду, из-за потери шкатулки?

— Да.

— Как ты думаешь, в ней было много денег?

— Он сказал, что в ней было все его состояние до последнего цента, накопленное за последние годы.

— Боже мой! — воскликнула Хелен. — Целое состояние! Говорят, он экономил на всем сорок лет.

— Я ничего об этом не знаю, — продолжала Рут. — Он суров и… кажется очень эгоистичным. Но он… он сказал, что я могу ходить в школу.

— Я надеялась на это!

— Но я не знаю, смогу ли, — продолжала Рут, покачивая головой.

— О Господи, почему — нет? — спросила подруга.

Рут пришлось рассказать ей об утраченном чемодане. Она не могла сдержать слез, говоря о бессердечии дяди Джейбза.

— Ах! — воскликнула Хелен, сама чуть не плача. — Вот ведь негодяй! Нет, я больше не буду называть его людоедом; людоед — это слишком мягко для него! Даже не знаю, какое слово подобрать!

— Как ты его ни назовешь, это не вернет мой чемодан, Хелен, — всхлипнула Рут.

— Это верно. Но я бы заставила его заплатить за это! Я бы заставила его купить мне платья взамен потерянных.

— Я живу в его доме; думаю, он даст мне ту одежду, которая, по его мнению, будет мне нужна. Но мне придется носить ее в школу, и я не смогу пойти в ней куда-либо еще.

— Это просто отвратительно! Я бы…

Но Хелен не стала продолжать. Она прикусила губу, смотрела на подругу и кивала. Рут вытирала глаза, не замечая задумчивого выражения лица Хелен.

— Осторожно, идет Том! — вдруг прошептала Хелен, и Рут, в последний раз промокнув глаза, поспешно убрала платок.

— Интересно, ты когда-нибудь сделаешь эту штуку? — осведомился Том. — Мне кажется, с того времени, как я был здесь в последний раз, ничего не изменилось.

Девушки принялись за работу, и вскоре венок был закончен. Они отправились домой далеко за полдень. Рут рассталась с Хелен и Томом, и пошла к Красной мельнице одна. Она подошла к мосту, находившемуся около фермы ее дяди, и поднялась по ступенькам, намереваясь выйти по тропинке через сад к задней двери дома, — по той самой тропинке, по которой вместе со своими друзьями некоторое время тому назад отправилась на прогулку.

Ручей, впадавший в реку и огибавший дом мистера Поттера, скрывался в зарослях ивняка. Приблизившись, Рут почти сразу услышала грубый голос:

— А я говорю тебе, убирайся! Иди на другую сторону ручья, Джаспер Парло, если хочешь порыбачить. Это не моя земля, но тебе лучше сделать так, как я говорю.

— Не слишком ли наглое требование, Джеб? — ответил рычащий голос Парло, и Рут поняла, что первый голос принадлежал ее дяде. — Кто ты такой, чтобы прогонять меня?

— В прошлый раз, когда ты был на мельнице, я кое-что потерял… больше, чем могу позволить себе потерять снова, — продолжал дядя Джейбз. — Я не утверждаю, что это дело твоих рук. Мне сказали, что ее унесла река. Но если я когда-нибудь узнаю, что это не так, и ты знаешь об этом больше, чем тебе следовало бы знать…

— Что ты имеешь в виду, Джеб Поттер? — пронзительно воскликнул Парло. — Я потерял из-за тебя деньги; ты не заплатил мне за последний месяц, что я у тебя работал.

— Ты заплатил за него себе сам, — язвительно сказал Джейбз. — А если ты украл один раз, значит, способен сделать это снова.

— Заткнись, Джеб Поттер! — крикнул Парло; Рут поняла, что он придвинулся к дяде и говорит с дрожью в голосе. — Не смей меня ни в чем обвинять и наговаривать на меня, потому что, если ты будешь делать это, я отвечу тебе тем же. Ты утверждаешь, что я вор, а я шепну кое-что на ухо старому Кэмерону. Ха! Ты знаешь, что я имею в виду. Так что подумай, Джеб Поттер, крепко подумай!

Наступила тишина. Дядя ничего не ответил, и Рут, боясь, что ее заметят, не желая, чтобы о ней подумали, будто она подслушивала намеренно (хотя этот разговор так удивил и напугал ее, что она и не заметила, как остановилась и стала слушать), легко побежала вверх по склону, оставив стариков спорить. Когда дядя Джейбз в тот вечер пришел к ужину, он хмурился сильнее обычного, если это вообще было возможно, и за весь вечер ни словом не обмолвился ни с Рут, ни с тетей Эльвирой.

Глава XV. В ШКОЛЕ

Рут все обдумала и пришла к заключению: дядя Джейбз дал ей свое разрешение, пусть и со скрипом, и она пойдет в школу в понедельник. Черное суконное платье, потрепанное и, наверное, выглядящее очень странно по сравнению с платьями других девочек (она видела, как некоторые из них ходят в школу и из школы и уже знала, с кем из них можно подружиться), ей придется носить, по всей видимости, в течение всего семестра. Может быть, дядя Джейбз, наконец, заметит, какой потрепанной она выглядит, и даст ей что-нибудь более подходящее. Тем более что вся ее одежда пропала по его вине.

Но как нелегко было ей оказаться лицом к лицу с классной комнатой, полной девочек и мальчиков, — и большинство из них были ей незнакомы, — в таком неряшливом виде. Рут очень любила красивые вещи. Она всегда гордилась своим внешним видом и ощущала огрехи в нем гораздо острее, чем большинство девочек в ее возрасте.

Однако в понедельник, придя в школу, она обнаружила, что все не так плохо, как ей казалось. Мисс Крэмп любезно встретила ее и провела с ней длительную беседу, чтобы определить уровень ее знаний. Школа Дэрроутауна оказалась настолько хорошей, что в этой учительница посадила ее среди самых подготовленных учеников, хотя Рут была моложе некоторых из них.

То, что Рут оказалась хорошо подготовленной по тем предметам, которые преподавали в этой школе, с самого начало создало для нее трудности. Но, естественно, она не могла знать этого заранее. Она знала только, что мисс Крэмп, рассаживая учеников по классам, отправила ее на свободное место рядом с одной из самых старших девочек, Джулией Сэмпл.

Многие девочки смотрели на новенькую с любопытством, но Джулия тут же отвернулась от своей новой соседки. Рут поначалу не обратила на это внимания. Она была такая же застенчивая, как и большинство девочек ее возраста, и во время первого урока ее внимание привлекало множество других вещей. Однако на перемене Джулия ушла, не сказав ни слова, и многие девочки из класса, казалось, старались держаться от нее в стороне. Будучи в классе чужой, Рут не испытывала ни малейшего огорчения по поводу такого явного пренебрежения; но она была слишком горда, чтобы выказать свое разочарование. Зато она подружилась с младшими девочками и приняла участие в их играх и развлечениях.

— Джулия на тебя злится, — призналась Рут одна из ее новых знакомых.

— Злится? На меня? Почему? — удивилась та.

— Потому что это место принадлежало Рози Болл. Рози уехала на свадьбу своей сестры, и завтра возвращается. Если бы не ты, Рози, конечно, снова посадили бы рядом с Джулией, хотя она и так здорово отстала от класса. Мисс Крэмп очень строгая.

— Я этого не знала. Но ведь я в этом не виновата, — сказала Рут.

— И все-таки, Джулия говорит, что ты ей не нравишься, и что ты — никто, что Джеб Поттер приютил тебя из милосердия. А Джулия в школе почти главная. Видишь ли, ее отец, мистер Сэмпл, является председателем школьного совета.

Ее новая подруга, прямо говоря об этом, не понимала, как сильно ранит Рут, рассказывая ей об этом. Гордость мешала девочке продолжать попытки подружиться с одноклассницами. В первые дни пребывания в школе, она решила, что сделает все возможное, чтобы добиться успеха и заслужить похвалу учительницы. В Чеслоу была великолепная средняя школа, и она узнала, что ученицы мисс Крэмп могли поступать из ее школы, в высшую школу Чеслоу. Это было вполне возможно для Рут, как сказала учительница, если она покажет себя хорошо за оставшееся время и в осеннем семестре.

Казалось, девочке никогда не удастся расположить к себе своего старого капризного дядю. Время шло, утрата шкатулки, казалось, все больше и больше удручала мельника. Он никогда больше об этом не заговаривал дома; сомнительно, чтобы он заговаривал об этом вне его стен. Но потеря денег еще увеличила (если это только было возможно) его мрачность. Он часто не разговаривал ни с Рут, ни с тетей Эльвирой, от восхода до заката.

И хотя дядя Джейбз был так неприветлив по отношению к ней, в маленькой старушке, чья спина и кости доставляли ей столько хлопот, Рут нашла любящего и заботливого друга. Тетя Эльвира поначалу была так же обеспокоена отсутствием платьев у Рут, как и сама девушка. Однако не прошло и недели с того дня, как Рут начала ходить в школу, как та вдруг нашла решение проблемы.

— Тебе не нужно беспокоиться об этом, дорогая, — сказала тетя Эльвира, покачивая головой. — Таким девочкам, как ты, нужны разные платья, Господь знает об этом и не оставит тебя без своей помощи. Если нам нужно что-нибудь придумать, мы это придумаем. Если я сама не могу сшить тебе красивое платье, из-за своей спины и костей, это может сделать кто-нибудь другой. Мы обратимся к мисс Крети Лок, и она все для нас сделает.

— Но, — с удивлением спросила Рут, — где же мы возьмем ткань, бижутерию, и деньги, чтобы заплатить мисс Лок за ее работу?

— Не беспокойся об этом. Поживем — увидим, — с таинственным видом ответила тетя Эльвира.

Рут прекрасно знала, что у старушки нет за душой ни гроша. Дядя Джейбз никогда не дал бы ей ни цента, не узнав, зачем ей понадобились деньги и не поторговавшись о необходимых тратах. По его мнению, тетя Эльвира также была объектом его благотворительности, хотя та уже более десяти лет содержала дом в образцовом порядке, что позволяло ему не нанимать экономку.

В тот день, по дороге из школы, Рут встретила доктора Дэвисона, возвращавшегося с Красной мельницы. Он, должно быть, приезжал к тете Эльвире.

— Кажется, это та самая молодая леди, которая не осталась ночевать у меня, а пошла к Сэму Кертису, — сказал он, придержав лошадь. — И с тех пор ни разу не проходившая мимо ворот с зелеными глазами?

— Нет, сэр, — робко ответила Рут. — С того времени я не была в городе.

— Разумеется. Иначе ты не преминула бы снова навестить Кертисов. По крайней мере, я так думаю. Мерси только и говорит, что о тебе.

— Та самая хромая девушка, сэр? — с изумлением воскликнула Рут. — Она встретила меня враждебно, и я подумала, что приглашение ее матери приходить в гости, всего лишь вежливая попытка сгладить ситуацию.

— Нет, — серьезно сказал доктор, качая головой. — Никто не знает Мерси так, как ее мать. Такого нельзя было ожидать. Бедный, несчастный ребенок, страдающий судорогами. Я сделал все, что мог, для ее спины, — у нее проблема с позвоночником; но я мало могу повлиять на разум Мерси. Она говорит мне, что у нее судороги в спине и ногах, а я отвечаю, что у нее судороги в голове! Именно так! Ребенок, она знает больше, чем многие взрослые люди. Читает каждую книгу, какая только попадется ей в руки; в школе Чеслоу едва ли найдется хоть один ученик или ученица, кто смог бы соперничать с ней через месяц в любом предмете, за который она захотела бы взяться. Но, — доктор снова покачал головой, — на ее разум и восприятие мира сильное воздействие оказывает ее болезнь.

— Я ее пожалела, — тихо сказала Рут.

— Только не говори ей об этом. Просто навести ее еще раз, вот и все. И, смотри, появившись в городе, не забудь свернуть в ворота с зелеными глазами, — с этими словами он тронул лошадь с места и быстро уехал.

Именно после этого посещения у тети Эльвиры появилась уверенность в том, что ей удастся найти способ достать для Рут платья, в которых она так нуждалась. На следующий день, вернувшись из школы, девушка застала старушку в сильном волнении.

— Так вот, Рути, — прошептала она. — Ты не должна задавать слишком много вопросов, и тогда я открою тебе большой секрет, дитя мое.

— Наверное, это что-то очень хорошее, тетя Эльвира, иначе бы ты так не волновалась. Что случилось?

— Повторяю, Рути, ты не должна задавать слишком много вопросов. Не хочу делать из этого секрета, — не люблю секреты, — просто кое-кто сделал тебе подарок.

— Мне? Подарок? — ахнула Рут.

— Не задавай лишних вопросов, — снова предупредила ее тетя Эльвира. — Я говорила тебе, что найду способ раздобыть для тебя платья. Это правда. Я нашла этот способ.

— Тетя! Новые платья!

— Как новые. Кое-кто, кто видел тебя, дорогая, знает, как сильно ты хочешь учиться, и что тебе нужны платья. Он дал тебе целых три.

— О Господи! — воскликнула Рут, всплеснув руками. — Целых три?

— Да, дорогая. И они, как новенькие. Крети Лук не понадобится и пары дней, чтобы привести их в порядок. Ты ведь не будешь против того, чтобы носить платья, которые до тебя носила одна маленькая девочка… Тем более, она никогда больше не будет их носить.

— Целых три платья! — воскликнула Рут. — И я не должна спрашивать, кто их мне подарил?

— Вот именно. Ты не должна спрашивать об этом. Я их тебе покажу, о, моя спина, мои кости! — добавила старушка, поднялась со стула и заковыляла из комнаты.

Рут была так поражена, что никак не могла прийти в себя. Однако, она подозревала, что дело не обошлось без доктора Дэвисона. Возможно, у него была дочь, которая умерла. Потому что Рут, вспомнив слова тети Эльвиры, решила, что девочки, которая раньше носила эти платья, больше нет.

Глава XVI. ЗА ЗЕЛЕНЫМИ ГЛАЗАМИ

Тетя Эльвира вскоре вернулась с красивыми яркими платьями, так что Рут не смогла удержаться и ахнула от восторга. Все платья были хорошими, разных цветов, очень удобными, с красивой отделкой. Это были прочные, практичные платья, вполне подходящие в качестве школьной одежды.

Когда Рут жила в Дэрроутауне, она носила в школу черно-белые платья, но если бы она осталась там, мисс Тру Петтис сшила бы ей платья других цветов. Грустно видеть ребенка в черном или черно-белом, а со времени смерти отца Рут прошло уже полгода.

— Замечательные цвета, — сказала старая тетушка Эльвира. — Вот это, цвета лаванды, особенно прелестно. В первую очередь займемся им. Завтра придет Крети Лук, и мы начнем его перешивать.

— Но что скажет дядя? — пробормотала Рут, которую просто распирало от вопросов, которые не могла задать.

— Об этом не волнуйся. Это не его дело, — твердо заявила маленькая старушка. — И он ничего не скажет.

Это была чистая правда. Дядя Джейбз теперь редко разговаривал со своей племянницей. Он все больше впадал в уныние. Вечерами, когда он сидел за кухонным столом над своими бесконечными вычислениями, девушка и старая леди едва осмеливались разговаривать друг с другом, разве что шепотом.

Мисс Лук проработала на Красной мельнице, помогая тете Эльвире перешивать платья, три дня вместо двух. Как оплачивалась ее работа, Рут не знала, но боялась, что это были те гроши, которые тетя Эльвира откладывала на яйца и цыплят. Однако потрепанное черное платье было убрано, и Рут расцвела, превратившись в такую же хорошенькую девочку, как любая другая, посещавшая школу мисс Крэмп.

Но друзей среди своих одноклассниц она так и не приобрела. Джулия Сэмпл обладала таким влиянием, что, казалось, настроила против Рут всех девочек из высшего класса окружной школы. Когда Джулия проходила мимо Рут, она вскидывала голову и надменно смотрела на нее; иногда она что-то шептала своим спутницам и бросала на девочку с Красной мельницы такие презрительные взгляды, что той невольно становилось не по себе.

Если бы не Хелен и Том, Рут чувствовала бы себя совсем одинокой. Том не очень-то любил «играть с девочками», но на него всегда можно было положиться, и он делал все, что хотели Рут и Хелен. Хелен частенько заглядывала на Красную мельницу после уроков, и редко случалось, чтобы они не проводили субботы вместе. Тетя Эльвира сказала, что Рут может располагать субботними вечерами по своему желанию, и Хелен часто приезжала в маленькой коляске, запряженной пони, и они катались по окрестностям. Толстого старого пони звали Табби, и он любил неспешно трусить по проселочным дорогам.

Однажды в субботу, после обеда, они отправились в город. Рут никогда не видела Чеслоу, кроме как в ночь своего приезда и на следующее утро, когда она сразу после завтрака покинула дом начальника станции, чтобы пешком добраться до Красной мельницы.

— Тебе понравится Чеслоу, — с энтузиазмом заявила Хелен. — Он так красив, как только может быть — он тебе точно понравится! Я часто езжу в магазин, иногда со мной ездит миссис Мерчисон. Давай, Табби, пошевеливайся!

Табби приходилось постоянно подгонять, он не любил сильно напрягаться. Он предпочитал плестить пешком, а не трусить рысцой; он предпочитал стоять, а не плестись; у него всегда был сонный вид, — за исключением случаев, когда он стоял в своих яслях.

Рут вспомнила о предупреждении не проходить мимо «ворот с зелеными глазами», и рассказала Хелен о своем обещании, данном доктору Дэвисону.

— Замечательно! — воскликнула ее подруга. — Не знаю никого в Чеслоу, к кому бы мне хотелось заглянуть больше, чем к доктору Дэвисону. Это почти так же здорово, как если бы он навещал тебя, когда ты болеешь.

— Не думаю, — возразила Рут, — что это так уж забавно, когда врач приходит к тебе, потому что ты болеешь.

— Ты же не возражаешь против того, чтобы, когда заболеешь, тебе вызвали доктора Дэвисона, — заявила Хелен с прежним энтузиазмом. — А тут тебя пригласили к нему! Ладно, — со вздохом заключила она, — скоро ты сама поймешь, что это значит. У него есть кухарка-негритянка, которая печет самые замечательные булочки и пирожные, какие ты когда-либо пробовала — они просто тают во рту!

Рут, действительно, скоро сама смогла убедиться в том, что подруга сказала правду: доктор был дома, и едва девочки уселись в его приемной, как вошла маленькая девочка-негритянка с волосами, заплетенными в бесчисленные косички, похожие на крошечные рожки, торчащие во все стороны, с подносом, на котором стояла тарелка с горкой пирожных и два высоких бокала с желто-золотистым взбитым яйцом и молоком, в каждом на поверхности плавал мускатный орех.

— Лиза сделала то, что вам… вы, может быть, голодны, — робко сказала девочка и выскочила из комнаты, прежде чем Рут и Хелен успели ее поблагодарить.

Они жевали пирожные, когда в приемную, улыбаясь, вышел доктор Дэвисон.

— Это все Лиза, — сказал он, покачивая головой, но его темные глаза блестели. — Я стараюсь, чтобы у нашей молодежи было здоровое пищеварение, а она обязательно сделает пациентом каждого, кто ко мне приходит. Печенье, торты, сладости — это то, ради чего, по ее мнению, живут девушки.

Казалось, у доктора Дэвисона было достаточно свободного времени, и он мог посвятить его обществу девушек, пришедших к нему. Он проявил такой неподдельный интерес к Рут и ее делам, что у нее потеплело на душе. Он хотел знать, как она учится в школе, и правда ли, что она попытается перейти в высшую школу к началу осеннего семестра.

— Мне вовсе не хотелось бы, чтобы мои знакомые молодые люди шли по дороге знаний слишком самоуверенно, в ущерб своему здоровью. Но ты сильная и здоровая, Рути, и способна сделать то, что недоступно многим девушкам твоего возраста. Я буду гордиться тобой, если ты, в этом возрасте, поступишь в высшую школу.

Это еще больше утвердило Рут в мысли о том, что это доктор Дэвисон, интересуясь ее успехами в школе, постарался обеспечить ее красивыми платьями, одно из которых сейчас было на ней. Но тетя Эльвира предупредила ее, что личность дарителя останется тайной в соответствии с его условием, и она не могла напрямую обратиться к доктору с вопросом. Его интерес к ее учебе, казалось, говорил о том, что он ожидает от нее больших успехов, и девушка с Красной мельницы решила не разочаровывать его.

Когда Хелен сказала доктору Дэвисону, куда еще они собираются заглянуть, тот понимающе кивнул.

— То есть, Рут навестит Мерси, пока вы будете делать покупки, мисс Кэмерон. О, да! План замечательный. Ты прекрасно знаешь, что Мерси Кертис не захочет тебя видеть, Хелен.

— Я этого не знаю, — надулась Хелен. — Я знаю, что она груба со всеми, но я ее в этом не виню. Если ей нравится то, что Том называет «хулиганством», я способна это выдержать так же, как и Рут, возможно, даже лучше.

— Нет, — серьезно ответил доктор. — Я уже говорил, почему тебе не следует к ней заходить. У тебя есть все, чего лишена Мерси. А Рут, насколько ей известно, живет не так хорошо, как ты. Это, кстати сказать, правда. Мерси сейчас очень нервничает, а я не хочу, чтобы она слишком сильно волновалась.

— Хорошо, я согласна, — добродушно махнула рукой Хелен. — Просто не люблю, когда мне предлагают держаться в стороне. Но если все так, как вы сказали, пусть Рут идет к ней одна.

Доктор Дэвисон сменил тему разговора, спросив о Томе.

— О, голова у него полностью зажила — шрам едва виден, — заявила Хелен. — И рука тоже двигается. Мы думаем, ему здорово повезло, что в тот день, когда с ним это случилось, приехала Рут.

— Да, она здорово помогла ему, — согласился доктор, сверкнув глазами.

Рут была «как на иголках», поскольку хорошо помнила, что бормотал раненый мальчик, находившийся в полубессознательном состоянии, когда его несли по дороге на носилках. Может быть, это Джейбз Поттер сбил Тома Кэмерона, и тот свалился в болото вместе с мотоциклом? Эта мысль не покидала Рут с того времени, как она приехала на Красную мельницу.

Она видела, как ее дядя управлял мулами, когда у него было плохое настроение. Она не могла забыть, как он переправлялся через реку в тот день, когда прорвало дамбу Минтурна. Если бы Джейбз Поттер ехал по темной дороге, по которой ехал Том Кэмерон, он сбил бы дюжину мотоциклистов и даже не заметил этого.

К счастью, раны Тома оказались не опасными. Он почти оправился от них. Рут чувствовала, что у нее есть обязанности по отношению к дяде, и ничего не говорила о своих подозрениях, но поскольку этот вопрос мог стать предметом обсуждения между Хелен и доктором Дэвисоном, она забеспокоилась. И поднялась, сказав:

— Думаю, нам пора идти, Хелен. Ты же знаешь, что Табби никогда не торопится, и у меня совсем не будет времени навестить дочку Кертиса, а она, мне кажется, будет рада моему посещению.

— Без сомнения, она будет рада, — с некоторой горечью согласилась Хелен. — Скорее всего, она будет ругаться и задирать тебя в свое удовольствие. Ты ведь такая покладистая, что не одернешь ее.

— Если это доставляет ей удовольствие, — сказала Рут, слегка улыбнувшись, — то я, пожалуй, часик выдержу.

Доктор Дэвисон тоже встал и вместе с девушками направился к входной двери, положив руку на плечо Рут.

— Ты приняла правильное решение, Рути, — сказал он. — Пусть Мерси получит удовольствие хотя бы таким способом, если это все, что она может получить. Но, возможно, пройдет время, и она выздоровеет, и умом, и телом. — Затем, обращаясь к ней, мягко произнес: — Не забывай, что у тебя есть друг здесь, за зелеными глазами. И ты можешь прийти к нему с любыми проблемами, какие только у тебя возникнут. Может быть, я и не очень похож на фею-крестную, но у меня тоже есть кое-какая волшебная сила. Иногда я могу вывернуть черные тучи наизнанку и показать, что внутри них скрыто серебро.

— Я вам верю, доктор Дэвисон, — прошептала она и, крепко пожав ему руку, побежала по дорожке вслед за Хелен.

Глава XVII. САМОМУЧИТЕЛЬНИЦА

Разбудив Табби и заставив его двигаться шагом, который тот считал «рысью», они постепенно добрались до Чеслоу. Рут подумала, что сейчас, освещенный солнцем, город выглядит намного красивее, чем любое другое место, какие она видела. По эту сторону железной дороги дома были в основном старыми, с немногочисленными магазинами. Здесь имелось много лужаек и красивых старинных садов, а вязы и клены образовывали своими кронами зеленые арки, так что многие улицы походили на тоннели; солнечные лучи просачивались сквозь листву, образуя кружевные узоры на дорогах.

Они пересекли железнодорожные пути рядом со станцией и остановились на Маркет-стрит. Рут не позволила Хелен отвезти ее прямо к дому Кертиса. Она вспомнила слова доктора Дэвисона и подумала, что, может быть, Мерси Кертис выглянет в окно и увидит, как ее гостья подъезжает в коляске. Поэтому она сошла на углу, пообещав ждать подругу в этом месте через час.

Она разглядела симпатичный дом начальника станции, когда до него оставалось еще далеко. В саду виднелась беседка. Однако она не была еще в достаточной степени увита виноградными лозами, чтобы скрыть сидящего в ней от взгляда идущих по улице; поэтому Рут не ожидала увидеть в ней кого-нибудь.

Не дойдя до дома, она увидела перед собой двух девочек, нерешительно шедших по дороге. Они о чем-то серьезно переговаривались. Когда Рут приблизилась, то услышала, как одна сказала другой:

— Она там, в окне. Мы не должны обращать на нее внимание, что бы она ни делала и не говорила. Помни, что сказала мама.

Другая девочка всхлипнула.

— Но ты же видела, какую гримасу она скорчила! Она словно хотела меня укусить! Это самая противная…

— Тише! Ее нужно пожалеть, — сказала старшая сестра с таким видом и таким тоном, что было видно — она подражает «взрослым», разговор которых о Мерси Кертис слышала.

— Нужно было идти другой дорогой, — пожаловалась младшая.

— Но мы уже пошли этой. Не нужно смотреть на окно. Бери пример с меня.

— Нет, — упрямо произнесла младшая. — Я пойду по другой стороне улицы. И ты тоже должна пойти со мной, Энн. Она… она укусила бы меня, если бы ей представилась такая возможность.

— Ну, хорошо! Только это выглядит очень глупо! — сказала ее сестра. Они пересекли улицу, и Рут, с интересом наблюдавшая за ними, увидела, как они быстрым шагом прошли мимо дома, стараясь не смотреть на его окна.

Девушка видела силуэт девочки в окне, видела, как она кулаком погрозила убегающим девочкам. Она могла представить себе, какую гримасу скорчила Мерси Кертис и вовсе не была удивлена, что девочки убежали так быстро, как только могли.

Приготовившись, таким образом, к той встрече, которая ожидала ее со стороны Мерси, Рут улыбнулась и помахала ей рукой. Та увидела ее и была так удивлена, что не смогла ни приветствовать ее, ни нахмуриться, ни улыбнуться. Она узнала девушку с Красной мельницы, хотя и видела ее много недель назад; Рут, тем временем, вошла во двор, поднялась по ступенькам крыльца и постучала в дверь, прежде чем Мерси успела оправиться от удивления.

Миссис Кертис открыла дверь и, увидев Рут, приняла ее с распростертыми объятиями.

— Дорогая моя! Как я рада, что ты пришла. Доктор Дэвисон сказал тебе? — шепотом спросила она.

— Он сказал мне, что Мерси будет рада моему приходу; я хотела прийти раньше, как и обещала, но смогла освободиться только сейчас, — сказала Рут. — Она захочет увидеть меня?

— Она сегодня не в духе, — вздохнула измученная мать. — Это один из дней, когда ее все раздражает. Не знаю, как она отнесется к тебе, Рут Филдинг, но не стоит обращать внимания на то, что она говорит тебе, дорогая. Твое присутствие отвлечет ее мысли от самой себя.

Рут сняла шляпку и пальто и вошла в гостиную. Мерси сидела в кресле-каталке у окна. Стоило Рут войти, она схватилась за колеса с обеих сторон и толчками пересекла комнату, угрожая сбить посетительницу с ног. На ее лице было такое злобное выражение, а глаза так сверкали гневом, что Рут вздрогнула. Но она осталась стоять, и вместо того, чтобы сбить ее с ног, Мерси резко остановила кресло прямо перед ней.

— Думаешь, тебе удалось бы убежать? — зло спросила Мерси. — Мне следовало бы переломать тебе ноги, ты слишком хорошо на них бегаешь. Корчишь из себя, да?

Она была оскорблена тем, что Рут с такой легкостью вбежала в дом, а девушка с Красной мельницы решила, что в присутствии Мерси всегда будет ходить спокойно. Тем не менее, она улыбнулась и сказала:

— Тебе бы хотелось, чтобы я ходила на костылях? Боюсь, тебе это нисколько не поможет.

Она протянула руку, здороваясь, но Мерси резко ударила ее ладонью по ладони, развернула кресло и вернулась на прежнее место у окна. Она управлялась с креслом-каталкой с поразительной ловкостью, и Рут, последовав за ней и присев в соседнее кресло, заметила:

— Как быстро ты двигаешься! И как ловко. Это здорово.

— Вот как? — огрызнулась та. — Если бы ты была привязана к этому креслу, подобно мне, ты тоже научилась бы двигаться быстро и ловко. Ты считаешь, это здорово?

— По крайней мере, это лучше, чем все время лежать в постели, — тихо сказала Рут.

— О, да! Разумеется! — опять огрызнулась Мерси. Она говорила коротко и отрывисто. — Все говорят, что я должна быть счастлива, потому что могло быть хуже, чем сейчас. Это все, что они могут сказать! Ага! — добавила она, взглянув в окно. — Еще один из этих проклятых юнцов!

Рут тоже выглянула в окно. По дороге шла дама, держа за руку маленького мальчика. Не доходя дома, мальчик что-то сказал матери, вырвал руку из ее руки и перешел на другую сторону.

— Видела? Он старается держаться от меня подальше, — с горечью произнесла Мерси.

Дама подняла голову и приветливо улыбнулась, но Мерси лишь холодно кивнула в ответ на ее любезное приветствие. Ребенок предпочел спрятаться за юбку матери.

— Мерзкий толстяк! — пробормотала Мерси. — Смотри, как он скачет на своих маленьких толстых ножках. Хоть бы его укусила собака! — Рут видела, что спорить с ней бесполезно. Но она не стала обращать внимания на комментарии, которыми Мерси награждала проходивших мимо людей и стала рассказывать о Красной мельнице и обо всем, что случилось с ней с тех пор, как она переехала жить к дядюшке Джейбзу. Постепенно ей удалось отвлечь внимание Мерси от улицы. Она рассказала ей о наводнении и о том, как Хелен с Томом мчались в большом автомобиле по речной дороге, чтобы предупредить людей о приближающемся потоке. Глаза Мерси расширились от удивления, она слушала со все возрастающим интересом.

— Прекрасное место для жизни — мельница, — с неохотой произнесла она. — И близко от реки.

— Когда я встаю утром, то первым делом смотрю вверх и вниз по реке, — сказала Рут. — На рассвете она очень красива. И сад, и поля, тоже очень красивые. Мне нравится смотреть, как люди пашут и обрабатывают землю. И как все красиво зеленеет.

— У нас тоже есть сад. Но еще слишком холодно, чтобы в нем что-нибудь сажать, — сказала Мерси.

— Полагаю, когда тепло, ты сидишь в беседке?

— Когда виноградные листья становятся достаточно большими, чтобы скрывать меня — да, — ответила Мерси. — Я не выхожу в сад, разве только когда начинаются уроки. Тогда мимо никто не проходит и не мучает меня, — резко добавила она.

На самом деле, девочка мучила себя сама. Было ясно: она сама делала себя несчастной, полагая, что каждый здоровый ребенок ощущает свое превосходство перед ней, радуется этому и нарочно старается ее этим позлить. Мерси можно было только пожалеть.

Рут опять постаралась перевести разговор на что-нибудь приятное. Она снова стала рассказывать о жизни на Красной мельнице: о выводках цыплят, за которыми ухаживала, о масле, о домашних делах, в которых помогала тете Эльвире.

— Ты не ходишь в школу? — спросила Мерси.

— Хожу. И надеюсь за весну и лето подготовиться к поступлению в высшую школу Чеслоу.

— Тогда ты будешь бывать в городе каждый день? — задумчиво сказала Мерси.

— Надеюсь. Но не знаю, получится ли у меня. По крайней мере, я хочу попробовать. Мисс Крэмп говорит, что если я буду приходить летом два-три раза в неделю, когда школа закроется на каникулы, она поможет мне подготовиться к экзаменам, чтобы я могла поступить в начале осеннего семестра.

— Я знаю мисс Крэмп, — сказала Мерси. — Она живет на нашей улице. Значит, ты будешь так занята, что не сможешь заходить ко мне.

— Конечно, смогу! — воскликнула Рут. — Причем гораздо чаще.

Если Мерси и обрадовали ее слова, то она все равно не подала виду.

— Я училась и хотела поступить в высшую школу, — сказала она после недолгого молчания. — Но что толку? Я больше никогда не пойду в школу. Читать книги — это совсем не весело. От одного чтения проку мало.

— Ну, я думаю, это тоже неплохо, — заявила Рут. — Ты вполне можешь учиться сама. Тебе ведь не нужно исполнять работу по дому или в саду, поэтому ты все свое время можешь посвятить учебе. Я бы так и сделала.

— Как же! — прорычала Мерси самым неприятным образом. — Это ты только так говоришь. Хотела бы я, чтобы ты осталась здесь и училась, а я могла бы занять твое место на Красной мельнице. — После чего добавила, более мягко: — Мне хотелось бы увидеть и ее, и реку, и все, о чем ты мне рассказывала.

— Я попробую что-нибудь сделать, — пообещала Рут. — Я спрошу дядю Джейбза и тетю Эльвиру. Может быть, они разрешат тебе приехать к нам. Разве это было бы не здорово?

— Угу! — фыркнула Мерси. — На чем? На этом кресле?

— Конечно, нет. Его ты могла бы взять с собой, — невозмутимо ответила Рут. — Подожди до каникул. Я ничего не могу тебе обещать, но постараюсь сделать все, что в моих силах.

Было очевидно, что эта мысль Мерси понравилась. Ее глаза сияли, на худых щеках появился необычный румянец. Вошла ее мать с подносом, на котором лежало печенье и стоял лимонад, и Мерси предложила ей угощаться. Рут была сыта, наевшись печенья у доктора, и ей было трудно съесть еще хоть сколько-нибудь, но она не хотела ранить чувства Мерси отказом.

Час прошел в приятных разговорах. Девочка, по всей видимости, немного отвлеклась от своих тоскливых мыслей. Когда Рут поднялась, собираясь уходить, пообещав прийти снова, как только снова окажется в городе, у Мерси опять испортилось настроение.

— Я знаю, что тебе не хочется приходить, — сказала она. — Никто не хочет приходить ко мне. Но я ничего не имею против, если ты зайдешь. Да, можешь зайти, если захочешь, — и она протянула Рут руку на прощанье.

Прощаясь, миссис Кертис обняла девушку с Красной мельницы и тепло поцеловала ее.

— Спасибо тебе, дорогая! — сказала она. — Как любила бы тебя твоя родная мать, если бы была жива. Ты словно солнечный лучик.

Помахав Мерси и улыбнувшись ей, Рут медленно направилась к условленному месту встречи с Хелен, неожиданно обнаружив, что смахивает слезы, причиной которых стали слова миссис Кертис.

Глава XVIII. КОНКУРС ОРФОГРАФИИ

Несмотря на то, что старшие девочки, дружившие с Джулией Сэмпл, чей отец был председателем попечительского совета, почти не разговаривали с Рут Филдинг и избегали ее вне школьных стен, Рут была рада, что ей представилась возможность учиться. Она не жаловалась тете Эльвире на то, как обращаются с ней девочки из класса, и, конечно же, дядя Джейбз никогда не заговаривал с ней о ее учебе, а она — с ним.

Рут очень нравилась мисс Крэмп. Она делала громадные успехи на пути в высшую школу, но от этого друзей у нее не прибавлялось. То, что новая ученица показывала себя лучшей в подготовке, чем прочие, естественно, заставляло последних испытывать нечто вроде ревности.

До сих пор Рут никогда не бывала в большом желтом доме на холме — «Сторожевой башне», как называл свое поместье мистер Мэйси Кэмерон. Когда она собиралась посетить его, все время что-то мешало. Но Хелен и Том настояли, чтобы в следующую субботу, после поездки девушек в Чеслоу, Рут пришла к ним на ленч. Кэмероны жили в трех милях от Красной мельницы, иначе Рут, вероятно, уже побывала в доме своих друзей.

Том согласился заехать за ней на машине в половине двенадцатого в тот день, о котором было уговорено, и Рут поспешила выполнить к этому времени все свои обязанности. Она даже встала пораньше, и просто «летала», как выразилась тетя Эльвира, по кухне и дому, делая обычные субботние дела. Но прежде, чем появился Том, Рут, во время очередного появления во дворе, увидела тощую клячу Джаспера Парло, остановившуюся рядом с воротами. В хлипкой телеге сидел ее хозяин.

— Привет, Джеб! — надтреснутым голосом крикнул Джаспер. — Привез тебе работку. Только не требуй двойную плату, как обычно. Помни, я — человек бедный, у меня нет таких денег, как у тебя, чтобы пересчитывать их каждую ночь, хе, хе, хе!

В дверях мельницы появился мальчик, сошел вниз и взял бы мешок с зерном из телеги, если бы вдруг не показался сам мельник и не сказал сурово:

— Оставь.

— Эй, Джеб! — хихикнул Джаспер. — Он моложе меня и тебя. Пусть тащит мешок на мельницу.

— Этот мешок — не для моей мельницы, — коротко ответил Джейбз.

— Как это? Почему? — воскликнул Парло. — Ты ведь не отошел от дел, мельник? Ты ведь не настолько богат, чтобы больше не работать?

— Я мелю зерно тем, кому хочу, — строго сказал мельник.

— В таком случае, бери мешок, парень, — сказал Джаспер, все еще улыбаясь.

Но мистер Поттер приказал мальчику уходить и стоял, глядя на Джаспера, скрестив руки на груди и сурово нахмурившись.

— Погоди, погоди, Джеб! У тебя — мельница. Ты же работаешь для людей, — сказал Джаспер.

— Я больше не стану молоть твое зерно, — заявил мельник. — И я уже говорил тебе об этом. Убирайся отсюда, Джаспер Парло.

— Нет, — упрямо сказал тот. — Я намерен смолоть свое зерно.

— Только не здесь, — ответил мельник.

— Что за ерунда, Джеб, — воскликнул Джаспер Парло, качая головой. — Ты же знаешь, что не можешь мне отказать.

— Я тебе отказываю.

— Ты за это ответишь, Джеб… ты за это ответишь. Ты прекрасно знаешь: если я скажу словечко мистеру Кэмерону…

— Убирайся отсюда! — сказал Поттер, прерывая его. — Нам не о чем разговаривать.

— Ты бросаешь мне вызов, Джеб? — со злой улыбкой спросил Джаспер.

— У меня не может быть никаких дел с вором, — проворчал мельник и, развернувшись, пошел обратно на мельницу.

Именно в этот момент Рут заметила автомобиль, едущий по дороге, с Томом Кэмероном за рулем. Она торопливо вошла в дом, помахав рукой Тому, потому что еще не совсем была готова. Когда через пять минут она спустилась вниз, со свежей лентой в волосах и в одном из новых платьев, которые пока еще ни разу не надевала, Джаспер вылез из своей ветхой телеги и разговаривал с Томом, все еще сидевшим в машине.

Когда Рут на мгновение задержалась на крыльце, — тетя Эльвира с гордостью осмотрела ее, чтобы убедиться, что все в порядке, — она заметила, по выражению лица Тома, что то, о чем говорит Парло, нисколько не радует мальчика.

Она также заметила, что Том торопливо вытащил что-то из кармана и сунул Парло в руку. Старик лукаво усмехнулся, сказал мальчику что-то еще, после чего отвернулся и снова забрался в свою телегу. Он уехал, а Рут побежала по дорожке к ожидавшему ее автомобилю.

— Привет, Том! — воскликнула она. — Как и обещала, я не заставила себя долго ждать.

— Привет, Рут, — отозвался он, но, нужно признаться, он не был так весел и улыбчив, как обычно, и в следующее мгновение отвел взгляд от Рут и взглянул на Парло.

Когда девушка подошла к машине, дядя Джейбз снова показался в дверях мельницы. Заметив, что Рут собирается сесть в машину, спустился по ступенькам и направился к машине Кэмерона. Джаспер Парло тронул с места свою клячу и подался прочь.

— Куда это ты собралась, Рут? — спросил мельник, сурово глядя на Тома Кэмерона, не ответив на его вежливое приветствие.

— Она собирается к нам домой на ленч с моей сестрой, мистер Поттер, — поспешил объяснить Том, прежде чем Рут успела ответить.

— Она не поедет, — коротко сказал дядя Джейбз. — Рут, возвращайся в дом и помоги своей тете Эльвире. Ты слишком часто отсутствуешь, и оставляешь свою тетю делать все самой.

Это было не так, и Рут прекрасно знала, что ее дяде об этом известно. Она покраснела, заколебалась, а он повторил:

— Ты меня слышишь? Если уж ты осталась на Красной мельнице, то тебе следует выполнять мои распоряжения. Я распоряжаюсь мало, но если это случается, с твоей стороны самым мудрым будет не проявлять непослушания.

— О, дядя, пожалуйста, разреши мне съездить, — взмолилась Рут, чуть не плача. — Хелен так добра ко мне, а тетя Эльвира сказала, что ты не будешь возражать. Они приходят сюда…

— Не думаю, что это продолжится, — все тем же суровым тоном произнес дядя Джейбз. — Вы можете возвращаться, молодой человек. Чем меньше я буду видеть вас, Кэмеронов, тем лучше.

— Но, мистер Поттер… — начал Том.

Мельник сделал ему знак замолчать.

— Не желаю ничего слушать. Я знаю, как много эти Кэмероны сделали для тебя, — сказал он Рут. — Они сделали много, даже слишком много. Прекратим это, здесь и сейчас. По крайней мере, к ним в гости ты не поедешь, Рут. Делай, как я тебе сказал, — иди, помоги тете Эльвире.

Когда плачущая девушка отвернулась, она услышала, как он сказал еще более резко, чем когда говорил с ней.

— Я не хочу иметь ничего общего с людьми, которые общаются с этим Джаспером Парло. Он — вор, возможно, даже больший, чем можно представить. По крайней мере, он обошелся мне дорого. А теперь уезжай, и не появляйся здесь снова — ни ты, ни твоя сестра.

Он развернулся и направился обратно на мельницу, не дав возможности Тому сказать ни слова. Мальчик, сильно рассерженный, что было отчетливо видно по выражению его лица, некоторое время колебался после ухода мельника. Один раз он даже привстал, словно собираясь выйти из машины и проследовать за Джейбзом на мельницу. Но, в конце концов, завел мотор, развернул машину и медленно уехал.

Это был поистине ужасный день для девушки с Красной мельницы. Никогда в жизни ей не было так больно, никогда она еще не чувствовала себя такой обиженной с того времени, как приехала сюда жить. Дядя Джейбз никогда не был по-настоящему добр к ней, но, если не считать его поведение, когда по его вине река унесла ее чемодан, он никогда еще не обращался с ней так жестоко.

Он не смог бы найти ничего, что причинило бы ей большую боль. Отказать во встречах с девушкой — ее единственной подругой и товарищем по играм! Не позволить Хелен и ее брату приезжать, чтобы повидаться с ней! Эта дружба была единственным (Рут признавала это сейчас, лежа, заплаканная, в своей маленькой кровати), что скрашивало ее жизнь на Красной мельнице. Если бы она не встретила Хелен, если бы та не оказалась такой милой, такой замечательной подругой, она ни за что не смогла бы вынести скучного существования в этом доме.

Она слышала, как тетя Эльвира остановилась на лестнице, и еще до того, как старая леди добралась до верха, раздался ее стон: «О, моя спина! О, мои кости!» Кряхтя и запинаясь, тетя Эльвира подошла к двери комнаты Рут и открыла ее.

— Ах, дорогая моя девочка! — прошептала она, прихрамывая, входя в комнату. — Не плачь, моя бедная овечка. Старая тетя Эльвира прекрасно знает, как это больно, — она была бы рада вынести это вместо тебя! Ну же, моя милая, не плачь. Все будет хорошо. Не теряй надежды.

Она доковыляла до кровати, присела на край, обняла девочку и стала покачивать взад и вперед. Больше она ничего не сказала, но ее невысказанное сочувствие удивительным образом успокаивало.

Тетя Эльвира не стала критиковать поведение дяди Джейбза. Она никогда этого не делала. Зато постаралась успокоить Рут, как только могла. Казалось, она прекрасно понимала, что должна чувствовать девушка, хотя та не произнесла ни слова. Она также не попыталась узнать у мельника причину такого его поведения. И, возможно, даже меньше, чем Рут, понимала причину, по которой Джейбз Поттер так сильно невзлюбил Кэмеронов.

Ибо Рут наполовину верила, что владеет ключом к этой тайне. Когда она немного поразмыслила над этим позже, то сопоставила услышанное от двух стариков, — Джейбза и Парло, — у ручья, с тем, что случилось на мельнице как раз перед тем, как появился Том Кэмерон; и, сопоставив оба эти случая, и вспомнив, что Джаспер Парло слышал, как Том в бреду обвинял мельника в том, что тот стал причиной случившейся с ним катастрофы, Рут была совершенно уверена: именно в этом стечении обстоятельств и заключалось истинное объяснение жестокого решения дяди Джейбза.

Рут не принадлежала к тем девушкам, которые могут долго лежать на кровати и плакать. Она была достаточно благоразумна, чтобы понимать: подобное проявление печали и разочарования не способно улучшить ситуацию. Оставаясь на Красной мельнице, она должна была повиноваться дяде Джейбзу и не оспаривать его приказаний. Она понимала, что не настолько близка ему, чтобы попытаться уговорить дядю отменить принятое им решение; что, если не случится чего-то неожиданного, способного повлиять на него, она утратит возможность часто видеться со своей подругой Хелен Кэмерон.

Через некоторое время она встала, умыла лицо и с благодарностью поцеловала тетю Эльвиру.

— Ты просто прелесть! — воскликнула она, обнимая маленькую старушку. — Спасибо! Я больше не буду плакать. Идем, я помогу тебе приготовить обед.

Но сама Рут ничего съесть не смогла. Она даже не смогла сесть за один стол с дядей Джейбзом и оставалась снаружи, пока тот обедал. Он никогда не замечал ее отсутствия, и не обращал на нее ни малейшего внимания. О, как жалела сейчас Рут, что покинула Дэрроутаун и приехала на Красную мельницу!

В понедельник утром сельский почтальон принес ей длинное письмо от Хелен. Дядя Джейбз не имел ничего против переписки; на самом деле, Рут считала, что он единственно против того, чтобы она ходила к ним в гости или они навещали ее. Если бы она встретила их где-то вне мельницы, то не сочла бы за непослушание общение с Хелен и Томом.

В письме Хелен очень нелестно отзывалась о мельнике и предлагала Рут бежать из Красной мельницы и жить в Сторожевой башне. Она уверяла, что ее отец не будет возражать — более того, все будут рады видеть у себя Рут Филдинг, даже если она явится без вещей, что Том может задержаться на мельнице на час-другой, чтобы Рут смогла улизнуть, и что они могут придумать что-нибудь еще, если ей захочется уйти без разрешения.

Но Рут, хорошенько все обдумав, ответила Хелен письмом, в котором поблагодарила за все ее предложения, отправила по почте и занялась обычными делами: помогала тете Эльвире, ходила в школу и усердно занималась. Ей очень не хватало общества Хелен; по ночам она часто плакала в подушку (что было совсем не похоже на нее) и временами чувствовала себя очень несчастной.

Школа и занятия занимали большую часть ее времени. Она все больше сосредоточивалась на учебе, по мере приближения конца семестра. В дополнение к тому, что мисс Крэмп задавала девушке, был еще один предмет, в котором Рут хотела преуспеть. Мисс Крэмп была достаточно старомодна, чтобы верить: орфография — самая лучшая тренировка для ума и памяти, и для любого ребенка было бы непростительно вырасти и не знать ее. Четыре раза в год мисс Крэмп устраивала в школе «орфографичеекий конкурс», обычно по вечерам пятницы; наступило время проведения последнего конкурса в этом году.

Рут никогда не отличалась правописанием, но поскольку учительница была настойчива, девушка с Красной мельницы приложила все усилия, чтобы не огорчить ее. Она уделяла много времени чтению книг по правописанию, особенно теперь, когда ей запретили общаться с ее друзьями.

На конкурсе должны были присутствовать родители и соседи учеников, и Хелен написала, что они с Томом также собираются прийти, и что Том сказал: он надеется увидеть, как Рут «съест» остальных конкурсанток, когда дело дойдет до орфографии. Но Рут Филдинг сильно сомневалась относительно своих людоедских способностей по части орфографии. Джулия Сэмпл дважды в течение зимы выигрывала конкурс, а еще один выиграла Роза Болл, ее близкая подруга. Считалось, что финальная орфографическая битва станет соревнованием между подругами-соперницами. Победит либо Джулия, либо Роза.

Но Рут принадлежала к тем людям, которые, решив что-то сделать, отдают этому все свои силы. Она усиленно занималась орфографией, и отступать не собиралась. Незадолго до вечера, когда должен был состояться конкурс, она выполняла самые сложные задания в учебнике.

— Тебе только кажется, будто ты знаешь все, Рут Филдинг! — сказала однажды одна из младших девочек, когда они на перемене обсуждали орфографию. — Но мисс Крэмп не пользуется орфографическим справочником. Она использует словарь.

— Словарь! — воскликнула Рут.

— Мисс Крэмп пользуется им, — повторила девочка. — Она либо открывает его на какой-нибудь букве, либо начинает с самого начала, выбирая самые сложные слова. Подожди, и все увидишь сама!

Рут решила, что ей не повредит немного ознакомиться со словарем и, учитывая то, что сказала ей девочка, на переменах, она листала его, стараясь запомнить, как пишутся самые сложные слова. Еще до того, как был объявлен конкурс, она посчитала, что если мисс Крэмп ограничится первой буквой алфавита, у нее имеются хорошие шансы на победу.

Рут знала, что всех других участников конкурса будут поддерживать родственники и друзья, — всех, кроме нее. Ей очень хотелось, чтобы тетя Эльвира присутствовала на конкурсе, но, конечно, ее «спина и кости» не позволят ей идти так далеко, и никто из них не осмелился попросить дядю Джейбза запрячь лошадей и отвезти ее в школу в коляске.

Школа была переполнена, лавки — расставлены рядами, а поскольку вечер был теплым, мужчины и мальчики постарше стояли у открытых окон. В зале царила суматоха, зрители перешептывались, пока звон колокольчика мисс Крэмп не призвал всех соблюдать тишину.

Участники заняли свои места, выстроившись длинной цепочкой по окружности комнаты. Допустивший ошибку участник присоединялся к зрителям, и их число быстро уменьшалось, поскольку многие допускали ошибки даже в самых простых словах. Когда начался конкурс, Рут заметила ободряющую улыбку и кивок Хелен, расположившуюся вместе со своим братом так, чтобы видеть ее как можно лучше.

Глава XIX. НИЩЕНКА!

Поначалу мисс Крэмп «выстреливала» хорошо известные всем слова. Все ученики прекрасно знали цепочки слов, вроде «пекарь, покер, брокер, квакер, шейкер» и только улыбались тем, кто переживал за них, пока не начались другие, посложнее: «еда, суп, мясо, хлеб, тесто, масло».

Первые ошибки (в сравнительно легких словах) были встречены смехом и шутками, и допустившие их заняли места среди зрителей с опущенными головами. Мало-помалу, конкурсанты стали ошибаться чаще, когда пошли цепочки типа «глупый, тупой, гуманный, безумный, приземленный, вежливый» или «степенный, несказанный, русалка, молящийся, взвешенный, изображенный».

Мисс Крэмп произносила слово за словом, ее очки и глаза поблескивали. Она печально улыбнулась, когда девочка, старше Рут, допустила ошибку в слове «отрекаться», сказав, что та сделала это по невнимательности. Затем, когда она дошла до схожих по звучанию окончаний, ошибки посыпались как снег. А слово «ругать», написанное многими странными комбинациями букв, вызвало веселье собравшихся.

— Встаньте поближе, — скомандовала мисс Крэмп оставшимся конкурсантам. К этому времени их осталось не более двух десятков, хотя не прошло и получаса. Правда, началась другая история, поскольку остались лучшие. Они писали тщательно, не торопясь; в зале воцарилась тишина; мисс Крэмп произносила слова с меньшей поспешностью и большей четкостью.

Следующий ряд слов заставил конкурсантов быть еще более внимательными и хорошенько думать, прежде чем написать: «продолжайте, преуспевайте, превосходите, присоединяйтесь, отделяйтесь, отступайте, препятствуйте, предшествуйте, уступайте, вступайте, заменяйте». К счастью, Рут, не сводившая глаз с лица мисс Крэмп, писала аккуратно и правильно, без задержки. Конкурс продолжался, слова диктовались, но ни один ученик ошибки не сделал. Возможно, кто-то время от времени сомневался, но мисс Крэмп давала достаточно времени, чтобы подумать.

Страница переворачивалась за страницей. Хитрый маленький список «гоблин, проблема, поведение, ракета, понтифик, компакт, перспектива, страус» сократил состав участников, стоявших между Джулией и Рут, до пяти человек. Одним из оставшихся был Оливер Шортсливз, из Французской Канады, чьи родители привели свою фамилию к английскому произношению, когда перебрались в штат Нью-Йорк. Он был довольно грамотен, и довольно часто оставался вместе с Джулией Сэмпл и Розой Болл в прежних конкурсах. Соревнование продолжалось. Осталось всего пятнадцать участников. Роза Болл стояла рядом с Рут, и девушка с Красной мельницы чувствовала, что та будет рада, если Рут допустит ошибку.

И действительно, когда Рут немного замешкалась, прежде чем написать слово «сераль», Роза поспешно написала его, а Джулия улыбнулась. Было очевидно, что ученики, равно как и зрители, считали: Рут проиграла.

— Стоп! — резко произнесла мисс Крэмп. — Разве ты должна была написать это слова, Роза?

— Нет, мадам; но я подумала…

— Это неважно, что ты подумала. Правила тебе хорошо известны, — сказала мисс Крэмп. — Это слово станет твоим, а Рут Филдинг напишет другое. Повтори по буквам то, что ты написала, Роза.

— Серраль, — произнесла Роза.

— Мне кажется, Роза, что ты поторопилась опередить Рут и написала это слово неправильно, — спокойно сказала мисс Крэмп. — Правильно, — сераль. Ты выбываешь из участников конкурса.

Мисс Болл со слезами, — от злости, — ушла, но зрители не проявили к ней особого сочувствия, да и одноклассники тоже. Вскоре стало ясно, что между Рут и Джулией существует какое-то соперничество, и по отношению к девушке с Красной мельницы допущена какая-то несправедливость.

Оливер Шортсливз, слушая, как тем, кто стоял перед ним, достались слова «шхуна», «тетрарх», «пиброх» и «анархия», печально вздохнул, услышав «архитрав», и написал его неправильно. Рут стала четвертой. Она продолжала писать осторожно, стараясь не волноваться. Ничто не могло нарушить ее спокойствия, поскольку она не оглядывала зал и не обращала внимания ни на что, кроме отчетливо произносимых мисс Крэмп слов.

А они звучали снова и снова. Одна ученица срезалась на слове «микрокосм», другая, через минуту, на «метонимии»; «нимфея» и «лигроин» отправили на скамьи зрителей еще двух; следующий удар был нанесен «мнемоникой», так что после него остались только Джулия, Рут и еще две ученицы.

Джулия Сэмпл время от времени бросала на Рут сердитые взгляды после того, как ее подруга Роза Болл выбыла из числа участников, и это могло бы вывести девушку с Красной мельницы из равновесия, если бы она разумно не сводила глаз с учительницы.

Хелен и Том явно были в восторге от успеха Рут. Теперь, когда ситуация становилась все напряженнее, зрители аплодировали, когда участница справлялась с очередным трудным словом. Так что, когда девушка, стоявшая рядом с Рут, пропустила слово «отговорка», и оно перешло к девушке с Красной мельниц, которая написала его без колебаний и правильно, Хелен тихо зааплодировала, а Том громко воскликнул: «Молодец, Рути!»

Это не прибавило Джулии Сэмпл доброжелательности. Она посмотрела на Хелен и Тома и нахмурилась. В зале начали шептаться, что для Джулии этот конкурс принципиален, и она его непременно выиграет; мистер Сэмпл, председатель попечительского совета, сидевший на возвышении рядом с учительницей, выглядел очень довольным.

Мисс Крэмп дошла до последних слов в книге, до «зенита» и «зоологии». Но осталось еще трое участниц. На мгновение показалось, что мисс Крэмп объявит победительницами всех трех, поскольку было ясно, что если конкурс продолжится, это может привести к тому, что обидятся некоторые ученики и зрители. Однако у нее был обычай идти до конца, и теперь она не могла просто так нарушить его.

Все вздохнули и зашептались, когда она потянулась к академическому словарю, лежавшему в основании стопки книг на углу ее стола. Открыла его и произнесла: «феномен».

Девушка, стоявшая между Рут и Джулией, не вполне уверенно, но продолжала борьбу, пока не прозвучало слово «воздержание»; она поставила «и» вместо «е» во втором слоге, и выбыла. Но собравшиеся аплодировали ей. Джулия Сэмпл начала терять самоуверенность. Конкурс близился к концу. Возможно, она не заглядывала в словарь. На «акаликал» она замешкалась, вздрогнула, застыла на некоторое время, и попросила повторить.

— Акаликал, — четко произнесла мисс Крэмп.

— Акалликал, — написала Джулия.

— Ошибка, — бесстрастно констатировала мисс Крэмп.

— Следующий участник. Акаликал.

Рут написала это слово без сдвоенной «л», мисс Крэмп кивнула.

— Правильно, — сказала она. — Хорошо. Джулия, ты можешь сесть среди зрителей. Следующее слово, Рут. «Акалицин».

Но тут раздался гул, и мисс Крэмп подняла голову. Джулия Сэмпл выглядела напряженной. Повернувшись к Рут, она резко произнесла:

— Я видела, как Кэмерон произносила его по буквам! Все это время она помогала тебе! Все знают, что она покровительствует и помогает тебе. Ты даже носишь ее старую одежду. На тебе и сейчас одно из ее платьев! Нищенка!

Рут пошатнулась, ее лицо покраснело, потом побледнело, словно ее ударили. Жгучие слезы подступили к глазам и ослепили ее.

— Джулия! Немедленно займи свое место! — резко произнесла мисс Крэмп. — Рут! Напиши: «акалицин».

Но Рут не могла этого сделать. Она едва сдерживала рыдания. Одно движение — и слезы хлынули бы рекой. Сдерживаясь изо всех сил, она покачала головой и, спотыкаясь, последовала за Джулией на свое место, в то время как в зале воцарилась мертвая тишина.

Глава XX. СТРАННОЕ ПОВЕДЕНИЕ ДЯДИ ДЖЕЙБЗА

Мисс Крэмп имела обыкновение по окончании конкурса обращаться к какому-нибудь попечителю, — обычно к мистеру Сэмплу, — а затем, прежде чем собравшиеся начинали расходиться, предоставлять немного времени для общения. Но хмурое выражение лица председателя свидетельствовало о том, что он не готов что-либо сказать, и учительница завершила конкурс короткой речью, не имевшей никакого отношения к его победительнице.

Когда движение людей вокруг словно бы разбудило Рут, она подумала о том, как бы поскорее покинуть школу. Возможно, жестокие слова Джулии слышали не более двух десятков человек; но девушке с Красной мельницы казалось: все знают о том, что она живет «из благотворительности», и даже платье, надетое на ней, принадлежало кому-то другому.

А Хелен! Она ни на мгновение не подумала о том, что эти три платья могли принадлежать Хелен. Конечно, все знали, что она носит старую одежду Хелен. Все, кроме самой Рут, знали эти платья; она жила здесь недолго, и, конечно, не могла знать, что носила ее подруга.

В ту минуту она совершенно не чувствовала благодарности по отношению к ней. Она помнила только резкие слова Джулии и чувствовала уколы гордости оттого, что показалась перед всеми «донашивающей» вещи, прежде принадлежавшие ее подруге.

Никто не заговорил с ней, когда она скользнула сквозь движущуюся толпу и добралась до двери. Мисс Крэмп задержалась; Хелен и Том не видели, как она уходила, потому что находились в другом конце комнаты, далеко от двери. Добравшись до выхода, она выскользнула наружу.

Мужчины и мальчики толпились в крошечной прихожей и на ступеньках. Когда она протискивалась через них, один мужчина произнес:

— Ага, вот та самая маленькая умная девочка, которая утерла нос Сэмпл. Она должна была получить за это приз, вот что я вам скажу!

Но Рут ничего не ответила на это, хотя и понимала, что это было произнесено от чистого сердца. Она вышла в темноту. Вокруг школы стояло множество колясок, но она выбралась на дорогу и побежала к Красной мельнице.

Добравшись до мельницы, девушка тихонько прошла на кухню. Она справилась со слезами, но ее блестящие глаза сказали тете Эльвире, что что-то случилось. Дядя Джейбз даже не взглянул на нее, когда она вошла.

— Что случилось с моей маленькой девочкой? — тихо спросила старушка, подходя к Рут.

— Сейчас уже все в порядке, — ответила Рут так же тихо.

— Ты не справилась? — спросила старая леди.

— Я выиграла конкурс, — ответила Рут. — Я продержалась дольше всех.

— Вот как! — воскликнула тетя Эльвира. — Я же тебе говорила, Рути! И ты победила ту девочку, Сэмпл?

— Она допустила ошибку последней, — сказала Рут.

— Замечательно! Ты это слышал, Джейбз? Наша Рут победила в конкурсе.

Мельник, не поднимая головы от счетов, только крякнул и кивнул.

— Но ведь что-то случилось, дорогая? — спросила тетя Эльвира, внимательно смотря в лицо Рут.

— Ах, тетя! Почему ты не сказала мне, что это платья Хелен?

— Но, дорогая! — удивилась тетя Эльвира. — Откуда тебе это известно?

— Джулия Сэмпл… это она сказала мне! — воскликнула Рут, с трудом сдерживая слезы. — Она назвала меня нищенкой! Она назвала меня так перед всеми и сказала, что я донашиваю старую одежду Хелен!

— Негодница! — резко произнесла тетя Эльвира. — Она — типичная представительница семьи Сэмплов. Они все такие. Она разозлилась на тебя, потому что проиграла тебе конкурс?

— Да. Но она, конечно, знала это с самого начала.

— Боже мой! — сказала тетя Эльвира. — Никто не предполагал, что эти платья кто-нибудь узнает, и меньше всего — Хелен. Она говорила совершенно искренне, Рути. Она сделала так из самых добрых побуждений.

— Жаль, что я не надела свое старое черное платье! — воскликнула Рут, которая была слишком обижена, чтобы рассуждать разумно и справедливо. — Полагаю, Хелен действовала из самых добрых побуждений. А ты, тетя, сделала то, что считала правильным. Но девчонки теперь будут задирать носы, при встрече со мной…

— Да и пусть! Тебе-то что? — вдруг прорычал дядя Джейбз.

На мгновение Рут забыла о его присутствии, и они с тетей Эльвирой заговорили громче. Смолкнув, они посмотрели на него.

— Ты слишком горда, чтобы носить платья, которые тебе дарят? — спросил дядя Джейбз. — Но при этом не слишком горда, чтобы жить у меня под крышей и есть мою еду. А ведь я беднее Кэмеронов, и могу давать тебе куда меньше.

Его тон и слова показались Рут излишне жесткими. Но она храбро ответила:

— Люди знают, что ты — мой дядя…

— Я — дядя твоей матери. Только и всего. У нас с ней были не очень хорошие отношения, — заявил дядя Джейбз.

— Джейбз, — торжественным тоном произнесла маленькая старушка. — Ты был мне добрым другом, ты терпел меня в болезни и в слабости. Ты забрал меня из дома престарелых, когда у меня не было ни цента за душой, и мне не к кому было обратиться. Я старалась служить тебе верой и правдой. Но я исполняю свой долг перед тобой не в большей мере, чем эта девочка с тех пор, как приехала сюда, на Красную мельницу. Ты и сам это прекрасно знаешь. Не стоит винить хорошенькую маленькую девочку за природное самолюбие, свойственное всем молодым существам. Вспомни, Джейбз, что это из-за тебя ей пришлось воспользоваться чужой одеждой.

— Из-за меня? — прорычал мельник, поднимая голову и хмуро глядя на храбрую старушку, потому что тете Эльвире понадобилось недюжинное мужество, чтобы говорить с ним в таком тоне.

— Хелен Кэмерон не пришлось бы дарить Рути свои платья, которые она носила только в прошлом году и из которых выросла, если бы ты не потерял чемодан. Тебе это прекрасно известно, Джейбз, — твердо произнесла тетя Эльвира.

— Мне казалось, я никогда этого не услышу! — повысил голос мельник.

— Ты еще услышишь об этом, Джейбз, — сказала тетя Эльвира.

— Вот как!

— Да, — произнесла тетя Эльвира тихо, но по-прежнему твердо. — Я знаю, что не могу вмешиваться в твои дела, Джейбз. Но справедливость есть справедливость. Чемодан Рути пропал по твоей вине. Я даже предположить не могла, что ты можешь оказаться нечестным.

— Что? — ахнул мистер Поттер; на его серой щеке проступила краска.

— Я даже предположить не могла, что ты способен на бесчестный поступок, Джейбз, — дрожащим голосом повторила тетя Эльвира. — Это не честно с твоей стороны, даже не попытаться возместить то, что потеряно по твоей вине. Если бы по твоей вине пропал мешок зерна твоего соседа, ты возместил бы ему ущерб, не так ли?

— И что же, по-твоему, я должен делать? Возместить девчонке, которую я приютил, какие-то потерянные тряпки?

— Помочь нам. Потому что она для нас тоже очень хорошая помощница, — быстро сказала старая леди. — И тебе это прекрасно известно, Джейбз.

— Ну и ну! — проворчал мельник и снова уткнулся в свои записи, но при этом выглядел смущенным.

— Так вот, Джейбз Поттер, — сказала экономка. — Подумай хорошенько. Подумай хорошенько, Джейбз Поттер. И так же верно, как то, что меня зовут Эльвира Боггс, если ты хорошенько подумаешь, из этого что-нибудь выйдет!

Это высказывание было довольно загадочным, и мельнику, казалось, нечего было на него ответить. Рут уже успела вытереть глаза; скоро пора было ложиться спать. С вечера пятницы до утра понедельника — очень долгий промежуток времени, особенно для молодежи. Чувство, испытанное Рут, когда она услышала слова Джулии Сэмпл, потеряло свою остроту еще до начала занятий в школе. Девушка пришла в школу как обычно, надев одно из красивых платьев, которое, однако, уже не вызывало у нее радости.

Ей не оставалось ничего другого, кроме как носить их. Она это понимала. Но каждый раз, когда какая-нибудь из девочек смотрела на нее, она вспоминала, что платье подарено Хелен Кэмерон; но, к счастью, девочки вели себя как обычно, и почти не смотрели в ее сторону.

Кроме того, все учащиеся сейчас были очень заняты. Через две недели должен был состояться выпускной. Почти все, что Рут слышала на переменах и между занятиями, даже среди младших девочек, — было обсуждение того, что они должны были надеть в последний день семестра. Это был великий день в школе, и мисс Крэмп предстояло объявить семерых учеников — четырех девочек и трех мальчиков, — которые в следующем году поступят в Чесловскую среднюю школу. Рут не была готова к этому; но еще до осени, если она решит те задачи, которые были поставлены перед ней мисс Крэмп, — как добрая учительница заверила девочку с Красной мельницы, — она тоже сможет поступить в среднюю школу вместе с ними.

Старшие девочки и многие другие должны были надеть белые платья. Мисс Крэмп одобрила это, потому что даже простое белое платье выглядело красиво, привлекательно и было по средствам большинству учениц. Никто не спрашивал Рут, что наденет она, и девочка была этому рада, поскольку знала, что у нее нет иного выбора, кроме как надеть поношенное черное платье, которое она носила вначале, или же одно из подаренных платьев.

В первую неделю после конкурса орфографии она не виделась ни с Хелен, ни с Томом, а только получила от подруги коротенькую записку, на которую постаралась ответить в свойственной ей веселой манере. Хелен и Том собирались на несколько дней уехать в город, поэтому Рут вряд ли увидит их до конца семестра.

На Красной мельнице дела шли почти так же, как обычно. Если дядя Джейбз и принял близко к сердцу то, что сказала тетя Эльвира, то никак этого не показывал. Он был угрюм, как всегда, и говорил с Рут не больше, чем раньше. Но раз или два девушка замечала, что он как-то странно смотрит на нее, и не понимала этого взгляда.

В субботу, за завтраком, мистер Поттер сказал:

— Эльвира, если девушка закончила свою работу, она может поехать со мной в город сегодня днем.

Рут слегка съежилась и умоляюще посмотрела на старушку. Но тетя Эльвира не поняла или не захотела понять просьбы Рут и быстро сказала:

— Она будет готова, когда ты побреешься, и Бен запряжет мулов, Джейбз.

— Ах, тетушка! — прошептала Рут, когда мельник вышел, — я не хочу ехать с ним! Действительно не хочу!

— Не говори так, дитя мое, — сказала тетя Эльвира. — Не делай ничего такого, чтобы он почувствовал, будто ты его боишься. Поезжай. Ты сможешь навестить эту хромую девчонку, о которой рассказывала, пока Джейбз занимается своими делами. А теперь поторопись, дорогая.

Рут почувствовала себя совершенно сбитой с толку. Казалось, между тетей Эльвирой и мельником возникло в данном случае какое-то взаимопонимание. Она медленно пошла и переоделась. Старая леди, поднимаясь по лестнице вслед за ней, посоветовала ей выглядеть как можно лучше — чтобы угодить Джейбзу! Она даже ковыляла вверх по лестнице, постоянно восклицая: «О, моя спина, мои кости!» — чтобы убедиться: Рут оделась в соответствии с ее пожеланием.

И дяде Джейбзу не могло быть стыдно за Рут Филдинг, когда мулы подвезли к дому тяжелый фермерский фургон, в котором обычно ездил мистер Поттер. Он был доверху завален мешками с зерном и мукой, которые он намеревался обменять в лавках Чеслоу на необходимые ему припасы. В этот день поклажа казалась тяжелее обычной.

Это был неплохой фургон, хоть и пыльный, потому что в нем имелись пружины под сиденьями и новый тент, защищающий от солнца. Рут вышла из дома вслед за дядей Джейбзом, забралась в фургон и села на сиденье. Он последовал за ней, взял поводья, и погонщик, мальчик по имени Бен, отошел подальше от мулов.

Тетя Эльвира стояла на крыльце и махала Рут передником каждый раз, когда та оборачивалась, пока фургон не пересек мост и не оказался на холме. Стоял чудесный июньский день, и если бы Рут ехала по этой дороге с кем-нибудь другим, она, вне всякого сомнения, получала бы от поездки огромное удовольствие.

Глава XXI. КОНЕЦ СЕМЕСТРА

Но общество мрачного и угрюмого владельца Красной мельницы было не подходящим для получения удовольствия от поездки, — по крайней мере, в случае Рут. Дядя Джейбз, казалось, собирался заговорить с ней дюжину раз, прежде чем мельница скрылась из виду, но каждый раз, когда Рут поворачивалась к нему, почти ожидая, что к ней обратятся, его губы оказывались сурово сжаты, и он смотрел прямо перед собой поверх ушей мулов.

Вряд ли дядя Джейбз видел что-нибудь из красот этого дня или разнообразия ландшафта. Вряд ли он видел что-либо, кроме коричневой ленты дороги, протянувшейся перед ними на многие мили. К тому же, сомнительно, чтобы он вообще был способен оценить красоту июньского дня. Мулы с трудом взбирались на длинный холм, но вскоре они перевалили на другую сторону гребня, и пять миль до Чеслоу были покрыты за сравнительно короткое время.

Наконец, когда дядя Джейбз остановился перед одним из самых больших магазинов, Рут почувствовала, что должна нарушить ужасное молчание. И, запинаясь, попросила:

— Если ты собираешься какое-то время торговать, дядя Джейбз, не могу ли я сходить и навестить Мерси Кертис? Я вернусь сюда в любое время, когда ты скажешь.

— А это кто? Дочь Сэма Кертиса, калека? — коротко спросил дядя Джейбз.

— Да, сэр. Ей нравится, когда я прихожу к ней.

— Неужели ты не можешь найти ничего интереснее, когда приезжаешь в город, чем навестить больную девочку? — неожиданно сказал мельник.

— Я… я обещал навестить ее, если смогу, когда буду в городе. Ей очень нравится, когда я прихожу, — объяснила Рут.

— Ну, ты можешь идти, — проворчал дядя Джейбз. — Я подъеду к дому, когда закончу торговать.

Он уже спустился с высокого сиденья. Рут легко спустилась следом за ним; он помог ей спрыгнуть, чтобы она не испачкала свое платье. А потом, вдруг, сказал:

— Подожди. Я хочу, чтобы ты сначала пошла со мной в этот магазин.

Он резко развернулся, так что Рут не могла видеть выражения его лица. Привязав мулов к коновязи, не глядя в ее сторону, он вошел в лавку. Рут робко последовала за ним.

Это был большой магазин с множеством отделов; с одной стороны были галантерейные товары и одежда, где продавцами работали женщины или молодые девушки, в то время как продукты, провизия, скобяные изделия и сельскохозяйственные инструменты были выставлены на другой стороне длинной комнаты. Дядя Джейбз направился к первой свободной продавщице.

— Этой девушке нужно платье на выпускной вечер, — сказал он своим резким голосом. — Оно должно быть белым. Пусть она выберет товар, и все побрякушки, которые к нему прилагаются. Вы меня понимаете?

— Да, сэр, — ответила женщина, улыбаясь.

— Вы меня знаете? — спросил дядя Джейбз. — Да? Тогда пошлите счет в другой конец магазина, и я заплачу, когда продам свою муку и зерно. — Затем, обращаясь к изумленной Рут, он сказал: — Я приду к Сэму Кертису, когда закончу. Смотри, не заставляй меня ждать.

Он развернулся и зашагал прочь, прежде чем Рут успела заговорить. Она была так поражена, что почувствовала слабость. Белое платье! И она сама сделает свой выбор, не считаясь ни с материалом, ни с ценой! Она не была бы так ошеломлена, если бы дядя Джейбз внезапно сошел с ума, был схвачен властями и отправлен в сумасшедший дом.

Но продавщица привела ее в чувство, дважды спросив, какое белое платье она желает выбрать. Девушка постаралась забыть о случившемся, и вспомнила о важности стоящей перед ней задачи.

Она не зря прислушивалась к разговорам других девочек в школе. Она точно знала, какая ткань была самой популярной в этом сезоне для простых белых платьев, которые можно было почистить, если они испачкаются. Она даже нашла фасон платья, которое ей нравилось, в модном журнале, у одной из девочек в школе. Рут сразу же принялась за дело. Она ходила по магазину так осторожно и так неспешно, словно покупала для себя платья в течение многих лет, хотя это было самое первое платье, которое ей позволили выбрать.

Были и более дорогие вещи, и некоторые девушки из выпускного класса должны были иметь их, но Рут выбрала что-то настолько прочное и по такой низкой цене, что, надеялась, дядя Джейбз не пожалеет о своей щедрости. Платье, кружева, пуговицы и все остальное, сложенное в аккуратный пакет, отправилось в другой конец магазина вместе со счетом, после чего девушка вышла из магазина и направилась по Маркет-стрит к железной дороге.

Она нигде не увидела дядю Джейбза, иначе побежала бы к нему, чтобы поблагодарить за подарок. И просидела у Мерси Кертис целый час, прежде чем из-за угла показались мулы. Фургон с грохотом подкатил к дому и остановился.

— Этот уродливый старик — твой дядя? — спросила Мерси, которая в этот раз была менее резкой и требовательной.

— Это мой дядя Джейбз, — призналась Рут, поспешно надевая шляпку.

— Он уродлив, не так ли? — заявил странный ребенок. — Держу пари, он не из тех, кто вечно ухмыляется и улыбается!

— Должна признаться, он не очень-то любит улыбаться, — засмеялась Рут, наклоняясь, чтобы поцеловать девочку.

— Иди! — резко сказала Мерси. — И скажи этому уродливому человеку, грязному мельнику, — что я приеду на Красную мельницу, хочет он того или нет.

А когда Рут вышла на улицу, Мерси распахнула окно и крикнула, потрясая маленьким кулачком:

— Не забудь! Передай грязному мельнику то, что я тебе сказала! Я приеду на Красную мельницу.

— Что с ней такое? — прорычал дядя Джейбз, когда Рут взобралась на борт и мулы пустились рысью, прежде чем она успела сесть рядом с ним.

Рут сказала ему, улыбаясь, что Мерси понравилась его внешность, а также Красная мельница, — по ее описанию.

— Она очень хочет приехать туда этим летом, если ее можно будет отвезти так далеко.

Рут попыталась поблагодарить мельника за платье, — она увидела свой сверток аккуратно уложенным среди других свертков в кузове фургона, но дядя Джейбз выслушал ее с сердитым видом.

— Не знаю, как тебя благодарить, потому что из всего, что я хотела больше всего, мне кажется, это — самое желанное, — запинаясь, проговорила Рут. — Я действительно не знаю, как тебя благодарить.

— В таком случае, и не пытайся, — прорычал он, не глядя на нее. — Я думаю, что тебе следует поблагодарить Эльвиру Боггс больше, чем кого-либо другого. Она говорит, что я в долгу перед тобой.

— О, дядя…

— Все, хватит! Я больше не желаю об этом слышать, — заявил мельник. Но после того как они немного проехали в тишине, он сказал, продолжая прежнюю тему: — Думаю, нет никаких причин, почему эта девушка не может приехать к тебе в гости, если тебе этого хочется.

— Ах, спасибо, дядя Джейбз! — воскликнула Рут, чувствуя, что с мельником, должно быть, случилось что-то очень странное, если он так любезен. И всю оставшуюся дорогу до дома она мило и непринужденно болтала. Но дядя Джейбз отмалчивался — он, похоже, копил и разговоры, а потому не смог добраться до своих запасов светской болтовни. Большинство его замечаний сводились к хмыканью и кивкам, и в тот вечер он был так же мрачен и молчалив, как и всегда, над своими деньгами и счетами.

Мисс Лукреция Лок приехала рано утром в понедельник, и когда Рут вернулась из школы после обеда, чудесное платье было уже скроено. Они сделали его за два дня, тетя Эльвира сама выстирала, накрахмалила и погладила его, и оно было готово к последней пятнице семестра, когда в окружной школе проходили выпускные экзамены.

Глава XXII. МЕРСИ

Рут ощущала, что в школе мисс Крэмп она так и не стала «своей». Не то чтобы она отстала в учебе или не угодила своей доброй наставнице, но среди учеников старших классов у нее почти не было подруг. Возможно, если бы у нее было время, Рут сумела бы завоевать расположение некоторых девушек, но за те несколько коротких недель, что она провела в школе, она успела нажить себе только врагов среди представителей своего класса.

Наверное, в выпускном классе не было ни одной девушки из подруг Джулии Сэмпл и Розы Болл, которая не радовалась бы, если бы девочка с Красной мельницы не осталась в классе и не участвовала в выпускных торжествах. Тем не менее, Рут получила предложение поступить осенью в Чесловскую среднюю школу, и с этой целью она была полна решимости работать над книгами — с помощью мисс Крэмп — все лето.

Когда же настал последний день и стало известно, что осенью Рут больше не вернется в школу, младшие девочки собрались вокруг нее и очень сожалели, что ей придется уйти. Не принимавшая никакого участия в жизни своего собственного класса, Рут собирала вокруг себя малышей, играла с ними и учила их играм, рассказывала им разные истории в дождливые дни. И вот в этот последний день ее маленькие подруги принесли ей цветы и маленькие подарки, и толпились вокруг нее перед началом дневного занятия.

Тетя Эльвира хотела прийти на заключительные занятия в школе, но ожидать, что дядя Джейбз покинет мельницу в рабочее время ради чего-то подобного, было совершенно нелепо. Однако дядя Джейбз обратил некоторое внимание на Рут в ее новом платье. В последний день перед тем, как отправиться в школу, она подошла к двери мельницы и показала мельнику, как выглядит в новом платье.

— Ну, я не специалист, но ты выглядишь так же хорошо, как и все остальные, — медленно произнес он. — И цена не так уж велика. Ты покупала с головой, племянница Рут. Я бы даже сказал, со здравым смыслом.

Это было первое одобрительное слово мельника, и девушка оценила его по достоинству. С тех пор как он подарил ей это платье, она больше, чем когда-либо, хотела подружиться с ним. Но он был так угрюм и так поглощен своими счетами и накоплением богатства, что девушке казалось почти невозможным приблизиться к дяде Джейбзу. Кроме того, он так и не оправился от удара, вызванного потерей кассы. На его лбу все время лежали тяжелые морщины. Иногда он вздыхал и качал головой, когда сидел за столом или вечером на веранде; и Рут думала, что он, должно быть, оплакивает деньги, которые, как предполагалось, смыло наводнением.

И хотя никто из стариков с Красной мельницы не пришел посмотреть на выпускные экзамены, Рут не была особенно несчастна. Маленькие дети, показавшие ей знаки своей любви к ней, не могли не доставить Рут удовольствия. Хелен и Том вместе со своей гувернанткой миссис Мерчистон присутствовали на занятиях, Хелен сидела с Рут.

— Мы отвезем тебя домой, за нами приедет экипаж, — прошептала Хелен ей на ухо.

— Нет, — ответила Рут, качая головой, — я не могу отправиться домой с вами. Ты же знаешь, дядя…

— Он людоед, — с жаром прошептала Хелен.

Это вызвало у Рут легкую улыбку, и она рассказала Хелен, как Мерси Кертис назвала владельца Красной мельницы.

— Для Мерси он — «грязный мельник», но я не удивлюсь, если дядя Джейбз примет ее на пару дней, если доктор разрешит. Но ты не должна обзывать его, говорю тебе. Посмотри, как он был добр ко мне. Он подарил мне это новое платье.

— Должно быть, ему было очень больно расставаться с деньгами, — резко сказала Хелен. — Но платье на самом деле очень красивое, дорогая. Правда, это единственное, что ты когда-либо получила от него, а кроме того, это именно он потерял твой чемодан!

Кэмероны настояли на том, чтобы подвезти Рут до самой Красной мельницы. Миссис Мерчистон была очень приятной дамой, и Хелен с Томом, очевидно, были о ней самого хорошего мнения.

— Я рада, что ты подружилась с Хелен, моя дорогая, — сказала гувернантка Рут. — И мне хотелось бы, чтобы тебе посчастливилось поехать с Хелен этой осенью. У тебя есть как раз те черты характера, которые уравновешивают ее порывистость.

— О, как бы я хотела, чтобы она поехала со мной в Брайарвуд Холл! — воскликнула Хелен.

— Я буду довольна, если мне удастся поступить в среднюю школу, — заявила Рут, улыбаясь. — Дядя ничего не имеет против этого, и на следующей неделе я начну ходить к мисс Крэмп заниматься.

Хелен подробно расспросила Рут о ее планах поехать в Чеслоу на занятия и они договорились, в первый же день наступившей недели, когда девушка с Красной мельницы отправится в город, Хелен и ее гувернантка поедут в Чеслоу за покупками на Табби, и встретят ее на половине дороги. Так и случилось, и Хелен с миссис Мерчистон оставались в городе столько же, сколько и Рут, захватив ее с собой на обратном пути. У Рут было время забежать к Мерси Кертис.

— Я могу посетить Красную мельницу! — заявила хромая девушка. — Я спросила доктора Дэвисона, и он разрешил. И если он разрешил, то твой дядя, грязный мельник, должен будет мне это позволить. Люди должны поступать так, как говорит доктор Дэвисон. А твой дядя — разве он не бывает добрым? Неужели он все время выглядит таким сердитым? Бьюсь об заклад, он никогда не простит того, кто станет ему перечить!

Испытывая чуть меньший страх перед дядей Джейбзом, чем когда-то, Рут в тот же вечер упомянула о желании Мерси. Дядя Джейбз никогда не улыбался, но можно было сказать, что его лицо расслабилось, когда она вспомнила о дочери Сэма Кертиса.

— Почему бы и нет? — вмешалась тетя Эльвира. — Пригласи сюда бедную маленькую девочку, Джейбз. Она не будет тебе мешать. Она будет спать с Рути.

— А как она будет подниматься и спускаться по лестнице? — спросил мельник, весьма удивив Рут и тетю Эльвиру, обратив внимание на это обстоятельство. — Тебе придется открыть восточную спальню, Эльвира.

— Ты шутишь, Джейбз, — ответила старуха очень кротко, но ее глаза заблестели, когда она посмотрела в сторону Рут. — Она может спускаться на кресле в эту комнату, а потом на крыльцо.

— Я поговорю с доком Дэвисоном, когда он будет проезжать мимо утром, — пообещал дядя Джейбз со своей обычной резкостью. — Если он скажет, что все в порядке, она может приехать. В субботу я привезу ее кресло и багаж в фургоне. Док устроит так, чтобы ее доставили с комфортом.

Все это было так удивительно, что Рут с трудом могла поверить в происходящее. За исключением тех случаев, когда он сердился или когда во время наводнения пропала его касса, она никогда не слышала, чтобы дядя Джейбз произносил такую длинную речь. Тетя Эльвира не была человеком, с которым она могла бы обсудить эту великую перемену в мельнике; и когда на следующий день мистер Поттер окликнул доктора Дэвисона, и тот остановился на полчаса, чтобы поговорить с ним, Рут была поражена еще больше.

Девушка должна была ездить в город на занятия через день. Дядя Джейбз никак не комментировал ее отсутствие, но он также не позаботился о том, чтобы организовать для племянницы какой-нибудь транспорт. Он редко ездил в Чеслоу сам, и то, только по субботам.

Следующий день, когда Рут должна была идти к мисс Крэмп, выдался жарким. Солнце припекало, редкие порывы легкого ветерка осыпали ее дорожной пылью. Но — какая удача! — не успела она отойти далеко, как услышала урчание автомобильного мотора, и через некоторое время Том Кэмерон остановил рядом с ней отцовский автомобиль.

— Разве я не вовремя? — воскликнул он. — Садись, Рути, я мигом отвезу тебя в город.

— Думаю, очень вовремя, — сказала Рут, улыбаясь в ответ и усаживаясь рядом с ним. — А еще я думаю, Томми Кэмерон, — ты знал, что я иду в город, и приехал только для того, чтобы подвезти меня.

Он усмехнулся.

— Тебе кажется, что ты очень важная персона? — поддразнил он. — Думаешь, мне не о чем больше думать, кроме тебя?

И все же Рут осталась при своем мнении. Но она должна была признаться, что рада поездке в город. Идти по солнцу, по пыльной дороге, было бы очень, очень жарко.

— Наступило настоящее лето, — сказала она. — В городе будет жарко. Я так рада, что Мерси собирается покинуть его.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Том. — Ее собираются увезти?

Рут рассказала ему о том, какой удивительный интерес проявил дядя Джейбз к девочке-калеке. Том вряд ли мог удивиться больше.

— Ну, в конце концов, в этом старом ворчуне есть сколько-то порядочности, не так ли? — воскликнул он довольно легкомысленно.

— Не говори так о нем, Том, — возразила Рут. — Я знаю, что у тебя есть причины его не любить.

— Какие же? — спросил Том, резко повернувшись к ней.

— Ну, я… Видишь ли, Том, я думаю, что тоже знаю человека, который чуть не сбил тебя в ту ночь, когда ты был ранен. Хотя ты все это время знал и молчал об этом!

— Подлый, презренный Джаспер Парло! Он все-таки проболтался! — ахнул Том.

— Джаспер Парло проболтался? — повторила Рут. — По крайней мере, не мне.

— В таком случае…

— Ты говорил это, когда тебя в ту ночь несли к доктору. Ты сказал, что это был мой дядя, — тихо сказала Рут. — Я знала это с самого начала, и Парло тоже, я полагаю. Он и я были единственными, кто слышал то, что ты говорил, когда был в полубессознательном состоянии. Ты молчал об этом, чтобы защитить моего дядю, и я благодарна тебе.

Том смутился, но и рассердился тоже.

— Черт бы побрал этого Парло! — снова воскликнул он. — Он вытянул из меня деньги! Пригрозил пойти к моему отцу и рассказать об этом; папа, я думаю, пошел бы к твоему дяде и даже не знаю, чем бы все закончилось.

— Это было очень мило с твоей стороны, Томми, — сказала Рут. — Но я бы позволила этому Парло рассказывать все, что ему заблагорассудится. Дядя Джейбз, я уверена, не хотел тебя сбить.

— Вот что я тебе скажу, — сказал Том. — Я сам пойду к нему и поговорю с ним. Думаю, мне есть, что ему сказать. Если я не доставил ему хлопот из-за случившегося, он должен взамен позволить вам с Хелен снова встречаться. Она просто ужасно беспокоится о тебе.

— В конце концов, все будет хорошо, Том, — тихо ответила Рут, повторяя любимые слова тети Эльвиры. — Дядя изменился, как мне кажется. Подумать только, как он озаботился Мерси!

— Я зайду к доктору Дэвисону, — сказал Том, — и, может быть, в субботу привезу больную девочку. Ей должно быть очень удобно в этой машине. Хелен тоже была бы рада что-нибудь для нее сделать.

— Но вы же не станете делать вид, будто делаете что-то для Мерси, — возразила Рут, качая головой и выходя перед домом начальника станции. — Вон она стоит у окна. Я не сомневаюсь, что она поинтересуется, кто ты.

Она забежала всего на несколько минут, чтобы повидаться с Мерси, а потом отправилась к мисс Крэмп.

— Это Кэмерон, — резко произнесла девочка. — Я видела, как он и его сестра проносились по этой улице в своей машине. Жаль, что она не взорвется в один прекрасный день, когда они будут выпендриваться.

Рут уже настолько привыкла, что не выказывала удивления резким словам Мерси. Она не могла серьезно относиться к хромой девушке, когда у той было отвратительное настроение.

— Тебе лучше не желать этого, Мерси, — рассмеялась она. — Том хочет отвезти тебя в субботу на Красную мельницу в этой машине. Дядя Джейбз заберет инвалидное кресло и твои вещи. Тебе очень понравится ездить в машине.

На мгновение та замолчала и опустила глаза. Внезапно гостья увидела, что плечи Мерси затряслись, а из ее глаз текут слезы.

— Дорогая моя! — воскликнула она.

— Уходи! — пробормотала девушка. — Я хочу побыть одна. Я не верила, — продолжала она более энергично, чем обычно, — что когда-нибудь смогу добраться до твоего дома. Неужели… неужели это действительно так, неужели я могу?..

— Дядя Джейбз твердо решил, что ты приедешь. Как и доктор Дэвисон. Так же как и я. Мы все тебе поможем. Так что, Мерси, теперь тебе придется навестить Красную мельницу, даже если ты этого не хочешь! — воскликнула Рут, улыбаясь.

Глава XXIII. В ОЛАКА ГЛЕН

Мерси Кертис действительно приехала на Красную мельницу. Возможно, этому помог доктор Дэвисон, ибо было прекрасно известно, что когда он намеревался что-то сделать, то это делалось.

Однако в данном случае казалось, что и сам мельник имеет такое же отношение к успешному воплощению плана в жизнь, как и все остальные. Ему почти нечего было сказать об этом — по крайней мере, поначалу он почти ничего не сказал хромой девушке. Но он видел, что тетя Эльвира и Рут уже приготовили восточную спальню для Мерси, прежде чем он отправился в город со своим обычным грузом муки и зерна в субботу днем; а к ужину он уже был дома с пустыми мешками из-под зерна, плодами своей субботней торговли и инвалидным креслом Мерси в фургоне. Но прежде чем он вернулся на Красную мельницу, большая машина Кэмеронов с Хелен, Томом и шофером пронеслась мимо Красной мельницы по дороге в город и через удивительно короткое время появилась снова, а Мерси сидела рядом с Хелен. Примерно в это же время прибыл и доктор Дэвисон, который распорядился перенести девушку в дом.

Мерси была ужасно взволнована. На ее лице появился румянец. Она совсем забыла свое обычное раздражение и поблагодарила всех за доброту к ней.

— Немедленно ложись в постель, Мерси, — скомандовал доктор Дэвисон, — а утром можешь вставать так рано, как тебе заблагорассудится, или же, вместе с Рут.

Потому что Рут должна была спать на кушетке в комнате больной девочки во все время ее пребывания на Красной мельнице.

Доктор велел Кэмеронам уйти и попросил Мерси помолчать, оставив ее на попечение нежных рук Рут и тети Эльвиры. Мерси была настроена быть дружелюбной со всеми — в этот раз. Она была в восторге от тети Эльвиры. Когда дядя Джейбз приехал с инвалидной коляской, она заставила его выполнять ее поручения и разговаривала с ним так свободно, что это удивило и Рут, и мисс Эльвиру Боггс.

— Ага! Я знала, что вы это сделаете, — сказала она старику. — Вы, мужчины, все одинаковы — настолько забывчивы, насколько это вообще возможно. Это, конечно, очень хорошо — взять с собой старую инвалидную коляску, но где же мои две палки? Разве они не дали тебе мои костыли? Уверяю вас, мне иногда приходится немного передвигаться, не пользуясь этой безлошадной каретой. Мне нужно хоть на чем-то ковылять. Вы же прекрасно знаете, что одна моя нога вообще не двигается.

— Ха! — прохрипел Джейбз Поттер, глядя на нее со своим обычным хмурым выражением. — Почему я не взял с собой костыли? Потому что мне ничего не дали. Их нет в фургоне.

— Вот это да! Вы всегда так хмуритесь? — спросила Мерси Кертис в манере, которая была бы дерзкой для любого другого человека, но для нее — естественной. — Вы не тратите свое время на улыбки, правда?

— Я никогда не видел в этом никакого проку — если только действительно не случалось чего-то, заслуживающего улыбки, — признался мистер Поттер.

— В таком случае, можете не тратить время на улыбку. Вам придется где-то найти мне костыли, чтобы я могла хоть как-то передвигаться сама, — сказала она.

Мельник принес две палки, отмерил нужную высоту и провел большую часть вечера, шлифуя их и приколачивая кусочки кожи.

Восточная спальня находилась в конце коридора, ведущего из кухни. Она располагалась рядом с собственной комнатой дяди Джейбза. В тот вечер все сидели в восточной комнате, окна которой выходили на широкое, затененное жимолостью крыльцо; дул прохладный ветерок. Это было началом многих подобных вечеров, потому что, хотя дядя Джейбз иногда удалялся в свою спальню, где горела лампа, записывая что-то в кассовую книгу и пересчитывая деньги (по крайней мере, так полагала Рут), не проходило ни одного вечера, чтобы мельник не появлялся, по крайней мере, на какое-то время, в комнате хромой девочки.

Он почти не разговаривал. На самом деле, если он и разговаривал с кем-то больше, чем с другим, то только с Рут; но он, казалось, испытывал странный интерес, наблюдая за гримасами Мерси, когда та пребывала в отвратительном настроении, и слушая ее резкие речи.

Свежий воздух и солнце, а также обильные запасы свежего молока, овощей и фермерской стряпни уже через неделю оказали на нее благотворное воздействие. У нее появился естественный цвет лица, ее руки стали меньше походить на птичьи лапы, а впалые щеки начали округляться.

В воскресенье мистер и миссис Кертис приехали навестить ее. Красная мельница стала весьма оживленным местом. Доктор Дэвисон бывал здесь каждый день. Соседи то и дело забегали навестить Мерси или принести что-нибудь для нее. Раньше, в присущей ей обычной манере, она бы сказала по этому поводу:

— Старые коты! Просто им хочется посмотреть, какая я злая и как ужасно выгляжу. Наверное, они думают, что я уродлива, как лягушка-бык. Я знаю, что им нужно!

Но когда ей действительно стало лучше, когда она стала долго и спокойно спать по ночам и совсем поправилась, она перестала говорить резко и улыбалась, когда приходили и уходили гости. Все, кто проезжал мимо и видел, как она сидит на крыльце, или катит сама себя, или как Рут катит ее по дорожкам, что-то кричали ей, или махали руками, и Мерси Кертис вежливо отвечала им.

Она часто ковыляла по своей комнате на «двух палочках», которые дядя Джейбз сделал для нее; но ей не нравилось, что даже Рут видит ее в это время. Она действительно передвигалась странно — «словно краб, заболевший пляской Святого Витта», — как говорила она сама про себя.

Доктор внимательно наблюдал за ней. Он был сейчас даже более внимателен, чем тогда, когда ее здоровье значительно ухудшилось, и наконец, после того как Мерси пробыла на Красной мельнице почти месяц, он привел к ней незнакомого врача. Этот джентльмен был известным хирургом из Нью-Йорка, задавшим Мерси несколько вопросов, но смотревшим на нее так пристально, что хромая девочка почти испугалась его. Однако он внушал ей доверие, и когда сказал ей, уходя: «Вы скоро снова меня увидите», — Мерси была очень взволнована этим. Она никогда не спрашивала ни доктора Дэвисона, ни кого-либо другого о странном хирурге или его мнении о ее случае; но Рут часто слышала, как она напевает какую-то странную песенку (она часто сочиняла маленькие мелодии и сама подбирала к ним слова), которую Рут несколько дней не могла понять. Когда Мерси пела ее, она бормотала слова или понижала голос до шепота всякий раз, если кто-нибудь приближался. Но однажды утром Рут принесла взбитое яйцо и молоко, которые та пила, чтобы «продержаться» между завтраком и обедом, а Мерси не услышала, как она подошла, странная маленькая песня ясно донеслась до ушей девушки с Красной мельницы:

Он собирается меня вылечить! О, моя спина и мои кости!

Он собирается вылечить меня! О, моя спина и мои кости!

Рут сразу поняла, о чем говорит эта маленькая песенка. Правда, Мерси стащила фразу тети Эльвиры и присвоила ее — теперь она равно принадлежала как ей, так и ревматической старушке. Но это была песня радости — песня ожидания.

После этого Рут старалась быть еще внимательнее к Мерси. Она проводила с ней почти все время. Но бывали случаи, когда Хелен и Том Кэмерон чуть не силой заставляли ее отправиться с ними на прогулку. С тех пор как Мерси приехала в Красную мельницу, Кэмероны завели привычку время от времени навещать ее, и дядя Джейбз ни словом не обмолвился об этом. Они как бы навещали Мерси, но однажды приехали за Рут в экипаже, запряженном пони, и увезли ее с собой в Олака Глен.

Это прекрасное место находилось не так уж далеко, но требовало задержки на короткий пикник, и Табби потратил целых два часа, чтобы доставить их туда. Это была дикая лощина с огромными буковыми деревьями и шумным ручьем, журчащим в каменистом русле посреди нее. Там имелось несколько ферм, но многие из фермеров были всего лишь скваттерами, так как обширная полоса полей и лесов, включая долину, принадлежала поместью, уже давно пришедшему в упадок.

Как раз перед тем, как оставить позади все признаки цивилизации, Том указал на лачугу и несколько хозяйственных построек на высоком холме, возвышающемся над дорогой, и сказал девочкам, что именно там живет Джаспер Парло, совсем один.

— Я как-то приезжал сюда на рыбалку с другими ребятами, и Джаспер пытался выгнать нас отсюда. Сказал, что это его собственность. Как бы не так! Сегодня он нас не побеспокоит.

В самом деле, как бы дико ни было это место, вряд ли кто-то мог потревожить молодых людей, потому что с ними был Рино. Это верное создание очень ревниво следило за троицей, и, когда они обедали, расположившись на траве, он вдруг обеспокоился. Он вскочил, напрягая спину; шерсть встала дыбом на его шее, и из горла вырвалось низкое рычание. Девочки немного испугались, но Том, поднявшись, жестом велел Хелен и Рут оставаться на месте и побежал к разъяренному мастифу.

— Что с тобой такое, Рино? — спросил Том, мягко положив руку ему на шею.

Рино рванулся вперед, и Том крепко схватил его за ошейник, когда собака потащила его прямо к густой куче кустарника неподалеку.

Глава XXIV. ИНИЦИАЛЫ

Ни Том Кэмерон, ни девочки не слышали из-за кустов никаких звуков, но Рино, очевидно, знал, что там кто-то прячется. Судя по поведению собаки, Том решил, что это кто-то, кого Рино недолюбливает.

— О, не оставляй нас, Том! — взмолилась Хелен.

— Да ладно вам! — пробормотал тот. — Посмотрим, что это значит. Держитесь поближе ко мне.

Он взял в руки крепкую палку, но все они доверяли огромному и умному мастифу. Пес, хотя и принюхивался время от времени, как будто запах, который сначала встревожил его, все еще доносился с ветром, перестал рычать.

Они вышли на тропинку в зарослях и прошли по ней всего несколько ярдов, когда Рино остановился и снова напрягся.

— Тише! — прошептал Том и раздвинул кусты одной рукой, другой все еще удерживая собаку за ошейник.

Кустарник окружал подножие огромного бука. Когда-то какой-то неосторожный охотник развел костер рядом со стволом этого дерева. Теперь ствол был полым у основания, но лианы и ползучие растения, обвившие высокое дерево, скрыли отверстие.

Какой-то человек стоял на коленях у подножия дерева и одной рукой отодвигал в сторону спутанный занавес из ползучих растений, а другую вытянул вперед. Он даже не подозревал о присутствии молодых людей и Рино.

Из дупла в стволе дерева он вытащил что-то завернутое в старую одежду. Он развернул ее, все еще находясь спиной к тому месту, где стояли собака, Том и девочки. Но трое друзей могли видеть через его плечо, — поскольку он стоял на коленях на земле, — что предмет, который он вытащил из ствола дерева, был плоским черным ящиком, очевидно, японского производства, закрытый на довольно большой медный замок.

— Ха-ха-ха! — усмехнулся человек, снова заворачивая коробку в старую одежду и поспешно засовывая ее в дупло дерева. — Пока в безопасности! Пока в безопасности!

Затем он встал и, не оглядываясь, направился прочь от дерева. Он явно не подозревал о присутствии собаки и трех молодых людей. Когда он совсем скрылся из виду, Том прошептал, поглаживая Рино:

— Я его узнал! Это был Джаспер Парло!

— Фу! — скорчила гримасу его сестра. — Полагаю, он не только отшельник, но и скряга, не так ли?

— Похоже на то. Мне очень хочется взять эту штуку, которую он туда положил, и спрятать ее где-нибудь в другом месте. Тогда он не был бы так уверен, что она в безопасности!

— Нет! Не трогай ее, Том, — посоветовала Хелен, отворачиваясь.

Но Рут все еще смотрела на скрытое дупло дерева, и вдруг она бросилась вперед и опустилась на колени там, где только что стоял Парло.

— Что ты собираешься делать, Рут? — спросил ее приятель.

— Я хочу увидеть эту шкатулку, я должна ее увидеть! — воскликнула девушка с Красной мельницы.

— Подожди! — сказал Том. — Я ее тебе достану. Ты испачкаешь свое платье.

— Я бы не стала ее трогать, — предостерегающе воскликнула Хелен.

— Я должна! — возразила Рут, сильно взволнованная. — Я совершенно уверена, что она не принадлежит Джасперу Парло.

Том пристально посмотрел на девушку с Красной мельницы. Казалось, он понял ее волнение.

— Пусти меня, — сказал юноша. — Я смогу дотянуться до нее, Рути.

Он легонько оттолкнул ее в сторону, и пока Рут и Хелен отодвигали в сторону массу вьющихся растений, мальчик заполз внутрь и добрался до связки тряпья. Он осторожно вытащил ее наружу и достал японскую шкатулку.

— Вот она! — проворчал Том, вставая и вытирая руки о пучок травы. — Ну и что ты об этом думаешь?

Рут держала шкатулку в руках. Хелен, заглянув ей через плечо, указала на две выцветшие буквы, нарисованные на крышке коробки.

— Это принадлежит Джасперу Парло. На коробке его инициалы, — сказала она.

— Дж. П. Наверное, так и есть, — пробормотал Том.

Нельзя было отрицать, что это были инициалы Парло. Несколько мгновений Рут молча смотрела на них.

— Лучше положим ее обратно. Я не знаю, что он может скрывать таким образом, — сказал Том. — Но мы же не хотим иметь с ним никаких неприятностей. Он очень скупой парень.

— Это не его шкатулка! — тихо сказала Рут.

— Но почему ты так думаешь? — воскликнула Хелен в изумлении.

— Я никогда раньше не замечала этих букв. С тех пор, как я видела эту шкатулку в последний раз, ее почистили…

— Ты же не хочешь сказать, что это касса твоего дяди, Рут? — в волнении перебил ее Том.

— Это смешно! — заявила Хелен. — Ты же знаешь, что ее унесло во время наводнения.

— Ну, не знаю…

— Рут, а что думаешь ты? — спросила Хелен.

— Похоже на шкатулку дяди Джейбза, — прошептала Рут.

— Но буквы!.. Инициалы Джаспера Парло, — воскликнула не желавшая сдаваться Хелен.

— Это также инициалы дяди, — спокойно объяснила Рут.

— Ну да! — воскликнул Том. — Так оно и есть. Дж. П. — Джейбз Поттер. Все правильно.

— Вы оба ошибаетесь! — возразила Хелен.

— Ты думаешь, все деньги старого Джейба здесь? — пробормотал Том, взвешивая в руках шкатулку с деньгами. — Это не могут быть монеты.

— Я не знаю, было ли у него много денег в монетах, — сказала Рут. — Думаю, он довольно часто менял золото и серебро на банкноты. По крайней мере, так говорит тетя Эльвира.

— Но, предположим, что это все-таки шкатулка Парло? — возразила Хелен.

— Давайте это выясним, — решительно сказал Том. — Ну же, девочки. Закончим пикник, соберем вещи и отправимся обратно. Мы поедем прямо к Парло, покажем ему эту шкатулку и спросим, принадлежит ли она ему. Если он скажет «да», мы заставим его пойти на мельницу и встретиться с мистером Поттером лицом к лицу, а потом, если возникнут какие-то сомнения, пусть они идут в суд и разбираются там!

Девушки были согласны с этим предложением, и все вернулись, чтобы спасти остатки своего пикника от птиц и от дерзкой серой белки, уже сидевшей на нижней ветке дерева, под которым они расстелили свою скатерть, и сердито цокала, пока они заканчивали, как будто считала себя обманутой с угощением.

Девочки и Том были так взволнованы, что не могли насладиться остатками вкусных вещей, которые Бабетта упаковала в их корзинку. Вскоре они уже сидели в коляске, и Табби, очнувшись от приятного сна, затрусил по холмистой дороге, ведущей через лес к хижине скваттера, где Джаспер Парло поселился после того, как его уволили с Красной мельницы.

Глава XXV. КОНЕЦ И НАЧАЛО

Когда коляска въехала на небольшую поляну около хижины скваттера, Парло возился во дворе; он встал и посмотрел на них, подбоченясь, с широкой ухмылкой на хитром лице.

— Ну, ну, ну! — прохрипел он. — Все вместе? Устраиваете пикник?

— Мы были в долине, — сурово ответил Том.

У Джаспера Парло на мгновение изменился цвет лица, он, казалось, несколько обеспокоился. Но это только на мгновение. Потом он снова ухмыльнулся, и его маленькие глазки блеснули, как будто ему было весело. Том продолжал:

— Мы нашли там кое-что, Парло, и пришли сюда, чтобы узнать, не принадлежит ли это вам.

— Что же это такое? — спросил мужчина, подходя ближе. — Я ничего не терял.

— Не стоит так говорить, — ответил Том. — По крайней мере, не нужно говорить, будто вам нечего скрывать.

И снова ему не удалось поймать мистера Парло. Мужчина медленно покачал головой и смотрел так, словно не имел ни малейшего представления, к чему клонит Том.

— Взгляните сюда, — продолжал мальчик и вытащил японскую шкатулку.

— Ну и ну! — злобные маленькие глазки Джаспера заблестели сильнее, чем прежде. — Уж не хотите ли вы сказать, что нашли ее там?

— Именно это я и хочу сказать, — ответил Том.

— И где же это случилось?

— Мы нашли ее там, где она была спрятана, — отрезал Том, испытывая к старику крайнее отвращение. — Думаю, там, где она должна была быть в полной безопасности.

— Довольно, Том, — мягко сказал Джаспер. — Что ты собираешься с ней делать?

— Вы утверждали, что ничего не потеряли, а теперь?.. — спросил Том с некоторым удивлением.

— Я ничего не потерял, — медленно произнес Парло.

— На ней ваши инициалы, — быстро сказала Хелен.

— Это странно, не правда ли? — ответил Парло, стоя на прежнем месте и не делая попыток прикоснуться к шкатулке. — У многих других людей такие же инициалы, как и у меня. — Его ухмылка стала еще шире, казалось, что только высокий костлявый нос не давал двум маленьким глазкам соединиться и превратиться в один глаз. — Джейб Поттер, например.

— Значит, вы думаете, что она, скорее всего, принадлежит мистеру Поттеру? — поинтересовался Том.

— Не могу сказать определенно. Джеб, вероятно, заявит на нее свои права. Конечно же, он воспользуется этими инициалами.

— А почему бы и нет? — спросила Хелен.

— Мы с Джейбом — два разных человека, — заявил Парло. — Никто и никогда не мог бы доказать, будто Джаспер Парло взял то, что ему не принадлежало.

— Я совершенно уверена, что это касса моего дяди, — вмешалась Рут с некоторым раздражением. — Она не была унесена водой в день потопа. Вы были там, в его маленьком кабинете, в тот самый момент, когда вода достигла мельницы, и мы видели, как вы бежали оттуда, словно чего-то испугавшись.

— Чего-то испугавшись! — прохрипел Джаспер. — Этого было достаточно, чтобы напугать любого!

— Может быть, и так. Но вы не были слишком напуганы, чтобы оставить там эту шкатулку, когда бежали. И вы, должно быть, спрятали ее под пальто, когда уходили с мельницы. Я собираюсь рассказать обо всем моему дяде — и о том, как мы видели вас там, внизу, на холме, когда вы смотрели на эту самую шкатулку, прежде чем засунуть ее обратно в тайник.

Джаспер Парло скорее пришел в ярость от этой угрозы, чем испугался ее.

— Расскажи! — крикнул он. — Ты можешь рассказывать, что хочешь. Доказать — это совсем другое дело. Я ничего не знаю о шкатулке. Я не открывал ее. Я не знаю, что там внутри. И заодно скажи Джебу, что если он попытается устроить мне неприятности из-за этого, я устрою ему неприятности по другому поводу — он знает, что я имею в виду.

— Я отдам ему шкатулку и расскажу, как она попала ко мне, — твердо повторила Рут, и они с Томом и Хелен уехали.

Они прибыли на Красную мельницу, и Рут побежала впереди своих друзей со шкатулкой в руках. Как только дядя Джейбз увидел ее, он с громким криком бросился ей навстречу. Он чуть было не вырвал шкатулку из ее рук, но сумел сдержаться.

— О Господи! — тихо воскликнул он. — Как ты умудрилась забрать ее у Парло?

— Ах, дядя!.. Но откуда ты узнал, что она у него?

— Я очень подозрителен. К тому же, он просто не мог скрывать это. Я вижу, он ее не открыл.

— Не думаю, чтобы он это сделал.

— Это мы еще посмотрим. Расскажи мне обо всем, — настаивал мельник, пристально глядя на приближающихся Хелен и Тома.

Рут все ему рассказала. Она также указала на тот факт, что Хелен и Том — и особенно собака Тома — имели большее отношение к возвращению кассы, чем она сама. Дядя Джейбз слушал и кивал, как будто понимал и принимал этот факт. Затем он нашел ключ от японской шкатулки и отпер ее.

Содержимое шкатулки по большей части представляло собой ценные бумаги в форме акций и облигаций, значительная часть денег содержалась в мелких банкнотах. В одном отделении лежали маленькие монетки — золотые и серебряные. Дядя Джейбз пересчитал все это с лихорадочным нетерпением.

— Здесь все, до цента! — ахнул он, когда закончил, и вытер пот со лба. — Этот негодяй даже не притронулся к деньгам. Он не посмел этого сделать!

— Но он осмелится на что-нибудь другое, дядя, — поспешно сказала Рут. — Думаю, что он сейчас идет к мистеру Кэмерону, чтобы доставить тебе неприятности.

— Хм! — пробормотал дядя Джейбз и пристально посмотрел на Тома.

— Мне очень жаль, мистер Поттер, если он доставит вам неприятности из-за этого инцидента, — запинаясь, сказал Том. — Я старался удержать его рот на замке…

— Хм! — снова побормотал дядя Джейбз. — Нисколько не удивлюсь, молодой человек, если вы дали Джасперу денег, чтобы он держал рот на замке, а?

Том покраснел и кивнул.

— Я не хотел ссориться, особенно когда мы с Хелен так много думаем о Рут.

— Думаю, ты не стал бы подкупать Джаспера ради меня, — резко сказал Джейбз. — Ты ведь не сделал бы этого ради меня?

— А с чего бы я стал это делать? — хладнокровно ответил Том. — Вы никогда не были слишком дружелюбны по отношению ко мне.

— Да! — сказал мельник, кивая. — Это правда. Но позволь мне сказать тебе, молодой человек, что я видел твоего отца примерно в то время, когда сбил тебя. Признаюсь, мы не очень хорошо ладим. Вы, Кэмероны, мне не очень-то нравитесь. Но у меня и в мыслях не было причинить тебе вред. Ты можешь верить в это или нет. Если ты помнишь, в тот вечер, когда ты ехал по насыпи на Уилкинс-Корнерс-Роуд, я ехал сзади тебя. Мои мулы молоды, твоя собака залаяла на них, и они испугались. Они бросились в сторону, и только на следующий день я узнал, что они сбросили тебя с насыпи.

— Пусть прошлое останется в прошлом, мистер Поттер, — добродушно сказал Том. — Я поправился и сейчас в полном порядке.

— Но ты не должны был платить Джасперу Парло деньги за его молчание, — кисло заметил мельник. — Платить деньги шантажисту — мудрый человек никогда так не поступит. Когда он пригрозил мне, я сразу же пошел к твоему отцу и опередил Парло. Мы договорились ничего не говорить об этом — вот, впрочем, и все, о чем мы договорились, — мрачно добавил мистер Поттер. — Рут, иди сюда. Думаю, что должен тебе кое-что за то, что ты нашла эту шкатулку. Да! Я помню, что и другие тоже приложили к этому руку. Но они никогда не оказались бы там, в долине Олах, если бы не ты. Я все тебе компенсирую. Я еще ни разу не был в долгу, который не погасил бы полностью. Я запомню это, девочка.

Но за две недели, последовавшие за обнаружением шкатулки с деньгами, произошло так много событий, что Рут совершенно забыла об этом обещании своего дяди. Однако она поняла, что он действительно хочет быть добрым к ней, и что его поведение по отношению к ней меняется.

Все на Красной мельнице — и многие другие тоже — в это время думали только о Мерси Кертис. Она значительно окрепла. Она смогла доковылять на своих двух палках от спальни до крыльца. Она уже с полдюжины раз ездила на автомобиле Кэмеронов. А потом вдруг, без всякого предупреждения, доктор Дэвисон и странный хирург, который когда-то осматривал Мерси, приехали в большом лимузине с кушеткой внутри и увезли Мерси в санаторий в нескольких милях от города, где она была прооперирована знаменитым хирургом с помощью доктора Дэвисона, и оттуда через несколько дней пришло известие: операция прошла успешно, Мерси Кертис снова будет ходить!

Тем временем Рут продолжала заниматься с мисс Крэмп, часто отправляясь в город и из города пешком, но иногда ее «подвозили»; вскоре учительница объявила, что девушка готова поступить в среднюю школу Чеслоу. Она выполнила те же задания, что и Хелен Кэмерон, и, сравнив свои записи, подруги обнаружили, что их знания находятся приблизительно на одном и том же уровне.

— О, если бы ты только поехала со мной в Брайарвуд, а не в школу Чеслоу! — простонала однажды Хелен, когда они сидели на крыльце Красной мельницы.

— Ах! Не надо об этом говорить, — тихо сказала Рут. — Я хотела бы поехать с тобой больше, чем когда-либо хотела сделать что-либо в своей жизни…

— Что такое? — раздался позади них грубый голос дяди Джейбза. — Что ты хочешь сделать, Рут?

— Я… я хотела бы поехать в школу-интернат, дядя, — запинаясь, ответила племянница.

— Ха! — проворчал мельник. — Разве ты не рассчитываешь поступить в среднюю школу?

— О, мистер Поттер! — вмешалась Хелен, испуганная собственной смелостью. — Это не та школа, в которую хочет пойти Рут. Я еду в Брайарвуд-Холл, и она тоже хочет поехать. Пожалуйста, разрешите ей. Это было бы… это было бы просто божественно, если бы она могла поехать туда, и мы могли бы быть вместе!

Джейбз Поттер вышел на крыльцо и посмотрел сверху вниз на свою племянницу. Мрачное выражение его лица, казалось, никак не могло измениться, но глаза его сверкали, когда он сказал:

— И это — самое большое желание в твоей жизни, не так ли, Рут?

— Я… я думаю, что так, дядя Джейбз, — прошептала она, глядя на него с удивлением.

— Ну, хорошо! — хрипло произнес он, опустив глаза. — Может быть, я тебе это и должен. В шкатулке были мои сбережения за много лет, Рут. Я… Я… Хорошо, я подумаю и посмотрю, можно ли будет договориться насчет этого дела в Брайарвуде. Я… я посоветуюсь с твоей тетей Эльвирой.

И то, что дядя Джейбз Поттер сдержал свое слово, доказывается тем фактом, что читатель может снова встретиться с Рут и ее друзьями в следующей повести этой серии, которая называется «Рут Филдинг в Брайарвуд-Холле, или Разгадка тайны кампуса.»

— Может быть, он не такой уж и людоед, — прошептала Хелен, когда они с Рут остались одни.

— Только после того, как познакомишься с ним поближе, — ответила девушка с Красной мельницы, улыбаясь.

КОНЕЦ

Content

Элис Б. Эмерсон
Секрет Джаспера Парло

Глава I. КРАСНЫЙ СВЕТ В НОЧИ

Глава II. РИНО

Глава III. ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

Глава IV. ВОРОТА С ЗЕЛЕНЫМИ ГЛАЗАМИ

Глава V. ДЕВУШКА В АВТОМОБИЛЕ

Глава VI. КРАСНАЯ МЕЛЬНИЦА

Глава VII. СПИНА И КОСТИ ТЕТИ ЭЛЬВИРЫ

Глава VIII. СТРАСТЬ К НАКОПЛЕНИЮ: ДЕНЬГИ И ВОДА

Глава IX. СТАРАЯ ДАМБА НЕ ВЫДЕРЖАЛА

Глава X. БЫСТРЕЕ!

Глава XI. УТРАТА ДЯДИ ДЖЕЙБЗА

Глава XII. КАТАСТРОФА

Глава XIII. МАСЛО И ЛЮТИКИ

Глава XIV. ПРОБЛЕМЫ С ОДЕЖДОЙ

Глава XV. В ШКОЛЕ

Глава XVI. ЗА ЗЕЛЕНЫМИ ГЛАЗАМИ

Глава XVII. САМОМУЧИТЕЛЬНИЦА

Глава XVIII. КОНКУРС ОРФОГРАФИИ

Глава XIX. НИЩЕНКА!

Глава XX. СТРАННОЕ ПОВЕДЕНИЕ ДЯДИ ДЖЕЙБЗА

Глава XXI. КОНЕЦ СЕМЕСТРА

Глава XXII. МЕРСИ

Глава XXIII. В ОЛАКА ГЛЕН

Глава XXIV. ИНИЦИАЛЫ

Глава XXV. КОНЕЦ И НАЧАЛО