Джулия К. Дункан

Дорис Форс в Барри Мэнор

или Таинственные приключения между занятиями

Глава I. «ВСЕ НА ВЫХОД!»

— Барри — следующая остановка. Барри! Кто выходит на Барри Мэнор!

Объявление кондуктора вызвало переполох в вагоне. Несколько девушек потянулись за сумками и свертками, которые были сложены на багажных полках, и гул голосов перекрыл шум стука колес по рельсам.

Дорис Форс заправила прядь рыжевато-каштановых волос под свою скромно модную маленькую шляпку и прижалась лицом к окну.

— Скоро мы сможем увидеть флаг, — сказала она девушке, стоявшей рядом с ней. — Дорогой старый Барри Мэнор! И подумать только, Китти, мы же юниоры!

Китти Норрис, подруга Дорис и ее спутница по приключениям, выглянула из-за плеча подруги. Она была достаточно хорошенькой девушкой, чтобы привлекать внимание где угодно, кроме как рядом с Дорис, чьи каштановые локоны и кремовый цвет лица делали эту высокую, стройную молодую девушку исключительно привлекательной.

— Подумать? — Китти рассмеялась. — Я размышляла над этим целую неделю. Юниоры! Это означает тригонометрию, французский, домоводство, курс Тайлера «Пробирка» по химии пищевых продуктов и…

— И комендантский час в десять часов вместо девяти тридцати, а также возможность покататься на каноэ каждый день после обеда вместо сред и суббот, — ответила Дорис. — Вон он!

Дорис указала на флаг, развевающийся на сентябрьском ветру, едва различимый над багровеющими верхушками деревьев. Кто-то бросился к той стороне вагона, и гул девичьих голосов стал громче.

Взрослые пассажиры в вагоне добродушно улыбались волнению, которое охватило студентов, то есть большинство студентов. Трое из тех, кто явно направлялся в школу, не были так оживлены, как остальные.

Для одной из них, сидевшей в одиночестве, это была первая поездка в школу. Она казалась робкой и несчастной, ее пальцы нервно сжимались на коленях, когда она широко раскрытыми глазами смотрела на резвящихся девочек.

Из двух других, одна была еще одной рыжеволосой девушкой, на которой была надета малиновая шляпка и шелковый шарф того же яркого оттенка, свободно повязанный вокруг шеи. Она выглядела, как заметила Китти, когда они с Дорис сели в поезд в Чилтоне, «как пожарная машина с тремя сигналами тревоги». Девочку звали Кларисса Кроуин, и, поскольку она одноклассница Дорис, мы еще успеем с ней познакомиться.

Рядом с ней, не такая самоуверенная, но пытаясь подражать презрительному самообладанию Клариссы, стояла Беатрис Бьюзи, темноволосая и маленькая. Беатрис, известная как «Подражала Би» большинству новых юниоров, потому что была соседкой Клариссы по комнате и старалась во всем ей подражать.

Локомотив, пыхтя, поднялся на вершину холма и, свистнув, начал спускаться с противоположной стороны хребта.

Затем внизу полностью открылся вид на Барри Мэнор. Это было большое U-образное здание в колониальном стиле, с высокими, широкими трубами, являвшиеся признаками наличия больших открытых каминов внутри. Стоящее на холме с видом на лениво извивающуюся реку белое здание действительно представляло собой впечатляющую картину.

Радостные возгласы вырвались у нетерпеливых молодых девушек, когда поезд пронесся мимо школы, в миле от путей, но все же на виду. Кондуктор распахнул дверь в одном конце вагона и крикнул:

— Барри! Кто выходит в Барри Мэнор!

Возникла суета, некоторые девушки искали пропавшие перчатки, некоторые — пропавшие свертки.

Проход был заполнен смеющимися, болтающими девушками, толпившимися у дверей вагона. Среди них была и Дорис. Она кивнула Клариссе, проходя мимо этой девушки, которая осталась на своем месте, словно не желая смешиваться с возбужденной толпой.

Проходя мимо места, на котором сидела странная девушка, которая казалась более нервной и расстроенной, чем раньше, Дорис на мгновение остановилась.

— Ты новенькая? — ласково спросила она. — Извини, если я ошибаюсь.

Девушка, симпатичная и темноволосая, которая, казалось, была обязана своей худощавостью какой-то недавней болезни или всепоглощающему беспокойству, подняла большие фиолетово-голубые глаза на Дорис.

— Да, я… я еду в Барри, — ответила девушка.

— Могу я тебе чем-нибудь помочь? Пойдем с нами. Это моя соседка по комнате, Китти Норрис, а я — Дорис Форс.

— О, нет, спасибо, — ответила девушка, опуская глаза. — Я… со мной все будет в порядке. Я бы предпочла, чтобы вы не… беспокоились.

Дорис удивленно уставилась на склоненную голову и сцепленные руки незнакомки, затем посмотрела на Китти, приподняв брови. Китти пожала плечами, как бы говоря, что лучше сего в данном случае предоставить девушку самой себе, поэтому Дорис двинулась дальше, к остальным девушкам, столпившимся у двери.

С шипением воздушных тормозов и вырывающимся паром, сопровождаемым звоном медного колокола, поезд подкатил к станции.

— Кто выходит в Барри Мэнор! Ба-а-рр-ри!

Девушки посыпались из вагона.

Внезапно с места у двери в проход выбралась маленькая старушка, крепко сжимая старомодную черную сумку.

Дорис остановилась, чтобы дать старой леди пройти.

— Он сказал, Барри? — с тревогой спросила женщина.

— Да, это Барри, — ответила Дорис.

— О, я так рада, — воскликнула пожилая леди, направляясь к двери.

— Подождите, позвольте мне помочь вам, — предложила Дорис. — Я возьму вашу сумку, чтобы кондуктор мог помочь вам спуститься по ступенькам.

— Нет, нет! — решительно сказала женщина, резко тряхнув головой, отчего украшения на ее старомодной черной шляпке закачались.

Тем не менее, Дорис крепко подхватила один из хрупких, затянутых черной материей, локтей и помогла женщине спуститься с платформы вагона, в то время как кондуктор помог ей спуститься на землю.

На станции царила суматоха. Девушки, прибывшие утром или накануне, прибыли на станцию, чтобы поприветствовать приехавших подруг. Воздух был наполнен криками и смехом, а платформа была завалена чемоданами, рюкзаками, сумками и ранцами. Багажный вагон извергал дюжины дорожных сундуков.

У платформы стояли два больших автобуса с надписью «Барри Мэнор», на грузовике для багажа была такая же надпись. Полдюжины такси также выстроились в очередь, их водители добавляли шума своим крикам, призывая клиентов.

Дорис и Китти тепло встретили две старые подруги, Ширли Доусон и Мириам Коллинз, которые прибыли в Барри накануне и взволнованно рассказывали своим подругам, что в любимой школе все осталось так же, как и раньше.

Из вагона вышла Кларисса Кроуин, за ней Беатрис.

— О, Би, пожалуйста, позови одного из этих таксистов, хорошо? — сказала Кларисса голосом, который должен был быть услышан сквозь болтовню и смех.

«Подражала Би» послушно засеменила вперед, но затем спохватилась, и пошла медленной походкой.

— Эй, водитель! Сюда, пожалуйста! — позвала она. Дорис отвернулась, скрывая улыбку. Мириам фыркнула.

— Как вам это нравится! — воскликнула она. — «Сюда, пожалуйста!» — передразнила она Би. — Кстати, оцените наряд королевы Клариссы!

— Ей всегда нравился красный цвет, — заметила Ширли. — Кто-то должен сказать ей, что она похожа на колокольню, объятую огнем.

Четыре девочки с удивлением наблюдали, как Кларисса неторопливо направилась к такси, презрительно отвернувшись от школьного автобуса. Она позволила Беатрис сообщить обремененному багажом водителю, куда они направляются.

— Давайте сядем в первый автобус, — настаивала Китти.

— Давайте подождем, пока он не заполнится еще больше, — предложила Дорис. — Все равно все места заняты, так что если мы встанем у двери, то выйдем первыми.

К этому времени большинство девушек столпились вокруг двух автобусов, и Дорис, подхватив свой чемодан, папку с нотами и ручную сумку, направилась к ним.

Как только она это сделала, поезд предупреждающе засвистел. В последнем вагоне раздался крик проводника, который повторили остальные, и состав медленно двинулись вперед.

— Давайте посмотрим, как поезд сворачивает за поворот, — воскликнула Дорис. — Я люблю смотреть на поезда.

— Я думала, тебе больше нравятся самолеты, — рассмеялась Китти.

Дорис не смогла сдержать улыбки. Это было замечание, намекающее на дружбу Дорис с Дейвом Чемберлином, многообещающим молодым пилотом, которого все мы, старые друзья Дорис, помним с любовью и восхищением.

Красно-зеленые флажки развевались на задней платформе последнего вагона; поезд исчез за поворотом в полумиле от станции.

— Пошли, — воскликнула Мириам, — или нам придется ехать сидя на бампере автобуса.

— О, подожди минутку, — воскликнула Дорис. — Вон та маленькая старушка. Она выглядит растерянной.

Действительно, хрупкая маленькая фигурка в черном, которой Дорис помогла выйти из вагона, выглядела испуганной и ошеломленной.

Она стояла вплотную к стене станции, все еще сжимая обеими руками свою старомодную сумку, ее глаза беспокойно блуждали по сторонам.

— Вы, девочки, идите вперед и займите мне стоячее место, — сказала Дорис. — А я спрошу у бедной старушки, не могу ли я чем-нибудь помочь ей.

— Да ладно, она, наверное, ждет встречающих, — воскликнула Ширли.

Дорис, однако, оставила свой багаж и поспешила через платформу. Китти, немного поколебавшись, тоже поставила свои сумки и последовала за подругой.

— Могу ли я быть вам чем-нибудь полезна? — спросила Дорис у несчастной фигуры в черном.

Женщина прижалась спиной к стене и, не говоря ни слова, уставилась на Дорис.

— Вы ждете, пока кто-нибудь за вами приедет, или мне помочь вам добраться до такси? — настаивала Дорис.

— Я… я думала, мужчина сказал Барри! — пробормотала женщина. Дорис нахмурила брови, сильно озадаченная.

— Это Барри, — сказала она. — Так называется город.

— Город? — неопределенно повторила женщина. — Мне не нужен город. Барри, вот кого я хочу видеть здесь. Не город. Я только что уехала из города.

Дорис в недоумении уставилась на женщину, затем повернулась к Китти.

— Что она имеет в виду? — спросила она.

Китти безнадежно пожала плечами.

— Разве вы не хотели сойти в Барри? — спросила Дорис старую леди.

— Я хотела увидеть Барри, — ответила женщина.

— Это на другой стороне станции, — ответила Дорис. — Но там не на что смотреть.

— На другой стороне? О, это прекрасно, — сказала женщина, слабо пошатываясь, пошла вперед. Дорис взяла ее под руку.

— Эй, Дорис! Эй, эй!

Оклик раздался из одного из автобусов и был прерываем звуками гудка. Другой автобус уже направлялся в школу.

— Я возьму такси! — крикнула Дорис. — Я пока не могу ехать.

Она сказала Китти, чтобы та поспешила в автобус.

— Я останусь с тобой, — сказала Китти, — и заплачу половину стоимости проезда.

На дальней стороне станции Дорис остановила старушку и махнула рукой в сторону деревушки Барри.

— Вот Барри, — сказала она, — такой, какой он есть.

— Я его не вижу, — сказала старуха, оглядываясь по сторонам. — Я сразу узнала бы его. Он высокий парень, этот Барри.

— Вы… вы ищете человека по имени Барри? — спросила изумленная Дорис. — Но ведь это город, который называется Барри. А школа на холме называется Барри Мэнор. Я, конечно, не уверена, но мне кажется, никакого человека по имени Барри здесь нет.

— О, Господи, — вздохнула маленькая старушка. — Я хотел увидеть Барри. Я поехала на вокзал в Нью-Йорке, чтобы увидеть Барри, он прекрасный парень, вот он кто.

Дорис беспомощно посмотрела на Китти.

— Что нам делать? Посадить ее на обратный поезд до Нью-Йорка? Тебе не кажется, что это лучший вариант? — спросила она свою подругу.

— Не имею ни малейшего представления, как нам лучше поступить, — ответила Китти.

На их вопрос, начальник станции ответил, что поезда в Нью-Йорк не будет до одиннадцати вечера, а значит, женщина приедет в город до восхода солнца.

Дорис закусила губу.

— Как все сложно, — сказала она себе. — Бедная старушка практически беспомощна. Что же мне, черт возьми, делать?

Конечно, самое простое, что можно было сделать, даже не пришло Дорис в голову. То есть она даже не думала предоставить старую леди самой себе.

— Ты не можешь отвезти ее в Мэнор, — немного нетерпеливо сказала Китти.

— Что же делать… — задумчиво произнесла Дорис. — Идея! Пьяцца!

Глава II. ВАЙОЛЕТ

— Пьяцца! Ну, может быть… — с сомнением повторила Китти. — Хотя миссис Маттерхорн, возможно, не захочет, чтобы ее беспокоили…

Она многозначительно кивнула в сторону пожилой женщины, которая теперь с заметным интересом читала плакат на стене станции, описывающий наказание за бросание горящих окурков на пол вагона.

— Там она будет в большей безопасности, чем в отеле, — заявила Дорис. — И это будет только на сегодняшний вечер. Завтра утром она сможет сесть на поезд до Нью-Йорка.

— Должно быть, она сбежала от опекуна, — размышляла Китти, разглядывая их неожиданную подопечную.

Дорис взяла старуху за руку.

— Я отведу вас в дом, где вы сможете снять удобную комнату на ночь, — сказала она с улыбкой. — Тогда вы можете вернуться утренним поездом в Нью-Йорк.

— Нью-Йорк? — воскликнула сбитая с толку женщина. — Почему, как называется это место?

— Это Барри, — терпеливо повторила Дорис.

— О, нет, ты не Барри, — усмехнулась женщина, укоризненно погрозив девочке пальцем. — Барри на голову выше тебя, шире в плечах, и, кроме того, он мужчина.

Дорис вздохнула и подала знак единственному оставшемуся таксисту, который наблюдал за этой троицей с легким интересом.

— Да, мисс, — закричал мужчина, выпрыгивая из своей машины и подбегая к группе. — В школу?

— Сначала отвезите нас к миссис Маттерхорн, — распорядилась Дорис.

— Я полагаю, твоя бабушка приедет завтра в школу? — весело спросил мужчина, забирая багаж девочек.

— Она мне не родственница, — ответила Дорис. — Если подумать, я даже не знаю, кто она.

Когда женщина без всяких возражений села в такси между девушками, Дорис представила свою подругу и себя.

— Я миссис Тинделл, — сказала пожилая леди. — Кейт Тинделл, потому что мне не нравится Кэтрин. Мне никогда не нравилось это имя. Я не назвала свою дочь Кэтрин.

Дорис задумалась, какое это может иметь отношение к делу, но решила, что дочь может дать ключ к разгадке личности женщины.

— Вы живете со своей дочерью? — она спросила. Глаза миссис Тинделл внезапно наполнились слезами.

— Моя дочь… бросила меня, — просто сказала она. — Барри — это все, что у меня есть, и он этого не знает.

Снова Барри!

Дорис попробовала новый подход.

— Есть ли у вас дома кто-нибудь, кому мы могли бы отправить сообщение, чтобы сказать, что вы в безопасности и вернетесь завтра? — спросила она.

— Есть Джозефина, но ей пришлось уехать к сестре, — неопределенно ответила миссис Тинделл. — Она сказала, что пришлет кого-нибудь на ее место. Но никто не пришел. Тебе бы понравилась эта работа? Я плачу очень хорошее жалование.

— Мы ходим здесь в школу, моя подруга и я, — ответила Дорис. — Возможно, если бы вы дали нам свой адрес — где вы живете в Нью-Йорке?

— О, это очень удобное место, — весело ответила миссис Тинделл. — Всего в нескольких кварталах от метро и совсем рядом с парком.

— Какая улица и номер? — поинтересовалась Дорис.

— Я… я уверена, что не помню, — улыбнулась старая леди. — Хотя я могу найти туда дорогу. По крайней мере, я нашла дорогу оттуда, так что найти дорогу обратно будет нетрудно.

В этот момент такси резко остановилось, и водитель, повернувшись к девушкам, сказал:

— Вот мы и у миссис Маттерхорн.

Они остановились перед аккуратным каркасным коттеджем, стоявшим недалеко от тротуара. На нем имелась вывеска «Пироги».

Каждая девушка, посещавшая Барри Мэнор, знала миссис Маттерхорн. Ее дом был известен среди школьниц как «Пьяцца».

Миссис Маттерхорн была энергичной вдовой-янки, которая сдавала две меблированные комнаты родителям, посещавшим школу на выходные, и которая круглый год вела торговлю пирогами, пирожными, печеньем, домашними конфетами и подобными вкусностями.

Дорис вышла из такси и позвонила в колокольчик «Пьяццы». Когда миссис Маттерхорн подошла к двери, она договорилась с этой доброй женщиной о приюте для престарелой миссис Тинделл.

— Кажется, она не очень ясно себе все представляет, — объяснила Дорис. — Но она, очевидно, женщина утонченная. Вероятно, ее сейчас ищут.

— Проводите ее, — сказала миссис Маттерхорн. — Я занята, но, думаю, смогу присмотреть за бедняжкой одну ночь.

Вскоре после этого миссис Тинделл благополучно устроилась в уютной комнате на втором этаже с видом на задний двор, где еще цвели флоксы и розы, а хризантемы только-только распустились.

— Разве здесь не очаровательно? — спросила Дорис, ни к кому конкретно не обращаясь, отводя взгляд от окна и оглядывая комнату с яркими плетеными тряпичными ковриками на полу и старой мебелью из клена.

— Вы не слышите уличных машин и надземки, не так ли? — заметила миссис Тинделл. — Мы, должно быть, очень высоко. Какой это этаж?

Миссис Маттерхорн открыла рот от удивления.

— Где она, по ее мнению, находится? — спросила кондитер. — В отеле «Астор»?

— Я, пожалуй, немного вздремну, — сказала миссис Тинделл вместо ответа.

По дороге вниз Дорис пообещала миссис Маттерхорн, что заедет утром, чтобы проводить миссис Тинделл на станцию и посадить ее на поезд.

— Она немного странная, если не сказать больше, — сказала миссис Маттерхорн. — Я надеюсь, что она не ходит во сне. У меня есть несколько человек в соседней комнате, — семейная пара, приехавшая отдать свою девочку в школу. Я буду рассчитывать на вас, мисс.

Дорис вернулась в такси и облегченно вздохнула.

— А теперь отвезите нас в школу, — попросила она водителя. — Это будет что-то. Опоздали на полчаса, и приехали на такси. Девочки подумают, что мы становимся снобами.

Однако никаких замечаний не последовало, когда Дорис и Китти вышли, расплатились с таксистом и внесли свой багаж в вестибюль школы. Толпа девушек все еще восторженно щебетала.

— А вот и Людоедка! — воскликнула Дорис, бросая сумки и выбегая вперед, чтобы поприветствовать высокую женщину средних лет, одетую в строгий, сшитый на заказ костюм. — Здравствуйте, мисс Бартлетт! О, как хорошо снова вернуться, — воскликнула Дорис, и Людоедка, — в знак выражения привязанности, — улыбнулась из-за очков и тепло пожала руку девушке.

— Как вы, Дорис? Надеюсь, вы прекрасно провели лето, — сказала мисс Бартлетт. Она была деканом Барри Мэнор, и почти каждая из ее учениц втайне мечтала когда-нибудь обрести такие же самообладание и рассудительность, какими обладала мисс Бартлетт.

— Я провела его великолепно и очень волнующе, — ответила Дорис.

Это было мягко сказано, как мы, старые друзья Дорис, хорошо знаем. Все началось с приключения в Запертых Воротах, как об этом было рассказано в первой повести о приключениях Дорис Форс.

Сейчас для Дорис было не время и не место рассказывать мисс Бартлетт о том, как она посетила таинственный особняк, населенный похожими на отшельниц мисс Гейтс, сестрами-близнецами и затворницами. Как мы знаем, Дорис отправилась туда, чтобы получить наследство, но вместо этого оказалась вовлеченной в запутанную историю, полную тайн и не без опасности. Ей очень ловко удалось привлечь к ответственности известного мошенника и в награду получить кольцо с рубином, но мы все помним, как это кольцо вовлекло ее в другие приключения.

Ее исчезнувший дядя, Джон Трент, чье ухаживание за одной из близнецов Гейтс закончилось трагедией, прежде чем какая-либо из них узнала, кто из них была любима, был разыскан Дорис Форс, о чем рассказано в повести «Дорис Форс в Облачной Бухте», и в ней неожиданный талант нашей юной подруги к разгадыванию тайн получил полное признание. До этого времени Дорис думала, что ее единственный талант — это ее великолепный голос.

На пике лета ее ожидало приключение в Рейвен Рок, и Китти много раз заявляла, что этот опыт послужит основанием для многих правдивых историй, которые она сможет рассказывать своим внукам. Дорис и Китти оказались буквально брошенными в самое сердце Дикого Запада, к чему привело посещение Запертых Ворот. В мощном трехмоторном самолете с кабиной, который ее друг Дейв Чемберлин помогал пилотировать через весь континент, у Дорис была прекрасная возможность расстроить планы старых пиратов, которые были на волосок от того, чтобы обманом лишить мисс Гейтс и Джона Трента состояния. Те, кто может без содрогания вспомнить заключение Дорис в пещере, полной взрывчатки, обладают более крепкими нервами, чем у Китти или даже Дейва, не говоря уже о Маршалле Мэллоу, забавном толстяке из Чилтона.

Говоря о Мэллоу, сразу вспоминается миссис Маттерхорн, которой суждено найти в этом дружелюбном юноше самого восторженного клиента в своей карьере, о чем читатель узнает позже.

Миссис Маттерхорн обнаружила, что миссис Тинделл достаточно разумна, чтобы оценить заливной куриный бульон, хрустящие вафли с настоящим кленовым сиропом и пирог с зеленым яблоком и сливочным сыром, который вдова принесла ей наверх.

— Она сказала мне, что не может вскипятить воду, не обжегшись, — сказала миссис Маттерхорн женщине, которая помогала ей на кухне. — Но, клянусь Богом, Лиззи, самыми следующими словами, которые она сказала, были: «Ты думаешь, я глупая, что ношу свой жемчуг повсюду?» — А на ней не больше жемчуга, чем у меня перьев!

Дорис и Китти зарегистрировались в школе и были определены в новые помещения в западном крыле, где размещались младшие и первокурсницы. Восточное крыло было общежитием для старшеклассниц и второкурсниц, причем последние находились под бдительным присмотром выпускного класса из-за хорошо известной склонности второкурсниц к шалостям.

— Ух ты! У нас угловая комната! — воскликнула Дорис, открывая двери комнаты, которую ей предстояло делить с Китти до июня.

Заходящее солнце заливало комнату потоком мягкого золотистого света, освещая несколько гравюр в рамках, которые до сих пор были единственными украшениями на кремовых стенах. Два пустых книжных шкафа, два дивана-кровати, поразительно белые в своем свежем постельном белье, но вскоре преобразившиеся под цветными покрывалами, которые принесли с собой девочки, два парты и четыре стула, два из которых были необычными, завершали обстановку.

Барри Мэнор был хорошей школой; очень богатая выпускница оставила ей все свое состояние. Попечители сократили расходы на обучение и содержание, но от доходов, которыми теперь могла похвастаться школа, оставалось достаточно, чтобы обеспечить ученицам достойный комфорт.

— Как здорово будет привести в порядок эту комнату! — воскликнула Дорис, перелетая от окна к кровати, и от шкафа к книжным полкам. — Но сегодня вечером у нас не будет времени. Здесь есть ванная. Интересно, у кого комната на другой стороне, кто делит ее с нами? Кто там стучит в дверь?

Вошли Ширли и Мириам.

— Соседняя комната — наша, — объявили они. — Разве это не здорово? А Кларисса и «Подражала Би» живут через холл. Кларисса злится, потому что ей хотелось жить в этой комнате, которая досталась вам.

— А если бы ей досталась эта, она бы хотела ту, в которой находится сейчас, — многозначительно сказала Дорис. — Давай бросим пенни, чтобы определить, кто первым примет ванну, Китти. Я ставлю на орла. Решка! Что ж, ты победила.

Другие девушки заглядывали поболтать и посплетничать, пока Китти распаковывала свои сумки. Она узнала, что чемоданы не доставят в комнаты до утра.

— Где ты оставила свою бабушку? — спросила одна девочка.

— Мою… мою бабушку? — озадаченно повторила Дорис. — А, ты имеешь в виду старушку со станции. Она мне вообще не родственница.

— Однако ты заботилась о ней как о своей родственнице, — засмеялся кто-то.

— Она заблудилась, — объяснила Дорис. — Вообще не хотел приезжать в этот город.

— Это доказывает, что она, должно быть, первокурсница, — хихикнула девушка в группе. — Полдюжины из них плачут в своих комнатах, потому что им нужны их мамы!

— Давайте, пойдем отсюда, чтобы Дорис могла переодеться, — заметил кто-то. — Вы же знаете, сегодня вечером важное событие.

— Прием на факультете, как обычно, — кивнула Дорис.

— Тебя, вероятно, попросят спеть, — сказала Мириам, закрывая за собой дверь.

Из ванной донеслись звуки энергичного плеска, и вскоре появилась Китти, ее голова была повязана полотенцем, она была одета в яркое китайское кимоно.

— Твоя очередь, — объявила она.

— Ты слышишь этот странный звук? — спросила Дорис, приложив пальцы к губам.

Китти вскинула голову.

— Кто-то плачет в соседней комнате, — решила Дорис. — Держу пари, что это та новая девушка, которая была с нами в вагоне. Я собираюсь посмотреть.

Она выбежала в коридор и постучала в дверь справа. «Вайолет Вашингтон» — значилось на карточке.

— В-войдите, — донесся приглушенный голос.

Дорис открыла дверь и увидела ту самую странную девушку, лежащую на кровати.

— Я… я… о, я думала, это кто-то из у-у-учителей, — причитала девочка, зарываясь лицом в подушку. — Уходи, пожалуйста!

Глава III. ГОНКА СО СМЕРТЬЮ

Дорис заколебалась, положив руку на дверную ручку.

— Я знаю, как ты, должно быть, скучаешь по дому, — сказала она, наконец. — Я хочу помочь тебе. Позволь мне распаковать твой чемодан, пока ты будешь умываться.

Девушка яростно замотала головой.

— Скоро будет подан ужин, а сразу после него состоится прием на факультете, — продолжала Дорис. — Когда ты познакомишься с девочками и учителями, ты почувствуешь себя лучше.

Вайолет приподнялась на локте и посмотрела на Дорис опухшими от слез глазами.

— Откуда… откуда ты знаешь? — спросила она. — Я никогда не буду счастлива здесь.

Дорис испытала искушение оставить девушку наедине с ее слезами, но передумала и подошла к ней.

— Не унывай, — ободряюще произнесла она. — Надень самое красивое платье, которое у тебя есть, и ты почувствуешь себя намного лучше. Зайди в мою комнату по соседству, когда будешь готова.

Вайолет не ответила и больше не прятала лица. Она села на край кровати.

— Возможно, тебе было бы лучше, если бы ты делила комнату с кем-то, кто уже учится в Барри, — предположила Дорис. — Это одноместная комната, да?

Вайолет кивнула.

— Я попросила одноместную комнату, — сказала она. — Я хочу побыть одна. Но пока я здесь, я думаю, что должна извлечь из этого максимум пользы.

— Это единственное, что можно сделать, — настаивала Дорис. — Ты не можешь оставаться здесь и плакать. Зайди в нашу комнату, когда будешь готова, и мы с Китти покажем тебе школу. Мы здесь старожилы.

— Хорошо, — вздохнула Вайолет. — Я сейчас.

Дорис вернулась в свою комнату и рассказала Китти об их таинственной соседке, пока та готовилась принять ванну.

Дорис как раз надевала платье, когда раздался робкий стук в дверь, и вошла Вайолет. Дорис весело улыбнулась девушке, поправила платье и коротко представила ее Китти.

— Тебе здесь понравится, — болтала Дорис, возясь с расческой и щеткой перед зеркалом. — Здесь есть каноэ, и юниоры имеют привилегию пользоваться ими каждый день. И теннис, и хоккей, а позже баскетбол.

Говоря это, она наблюдала за Вайолет в зеркале и решила, что выбрала неверный тон. Темноглазая девушка, казалось, вся сжалась, то ли от страха, то ли от смущения.

— Я… я никогда не плавала в каноэ, — пробормотала она. — И я не знаю никаких игр.

— Ну, здесь есть много чего еще, — засмеялась Дорис. — Огромная библиотека и обсерватория, если тебе нравится рассматривать горы на Луне. У нас каждый месяц устраиваются танцы, а по субботам, если есть возможность заплатить, можно покататься верхом на лошадях. Мы покажем тебе комнату для игр.

Вайолет вздохнула.

— Наверное, это все не для меня, — сказала она.

— Чепуха, — хором ответили Дорис и Китти, взяв девушку за руки. — Давай спустимся вниз.

Рыжевато-каштановые кудри Дорис очаровательно оттенялись платьем кремово-желтого оттенка, сочетание, которое шло к безупречному цвету ее лица. Каштановые волосы Китти, мягко развевающиеся, и ее загорелая кожа были прекрасны на фоне ее платья, которое по цвету было почти такого же оттенка, как волосы ее подруги. Вайолет была одета в черное, из-за чего казалась еще более крошечной и съежившейся, чем была на самом деле. Девочки гадали, не носит ли она траур, но благоразумно не задавали вопросов.

В оживленном зале внизу Дорис и Китти представили свою новую подругу сокурсникам и, в свою очередь, познакомились с несколькими другими новичками.

— Кто… кто эта рыжеволосая девушка в этом ужасно ярком платье? — прошептала Вайолет.

— Кларисса Кроуин, тоже младшая, — ответила Дорис. — А рядом с ней, девушка, живущая с ней в одной комнате.

— Она, должно быть, дальтоник, — пробормотала Вайолет.

Кларисса снова максимально использовала свою страсть к красному. На ней было платье огненного цвета с короткими пышными рукавами, которое было бы восхитительно старомодным и очаровательным для определенного типа блондинок или брюнеток испанского происхождения. На Клариссе, с ее морковно-рыжими волосами и румяным цветом лица, этот наряд был решительно не к месту.

Тем не менее, Дорис подвела Вайолет и представила ее Клариссе.

— Я рада узнать твое настоящее имя, — сказала Кларисса. — Я подозревала, что тебя зовут Плакса. Ты достаточно поплакала по дороге сюда. Не бери в голову, малышка. Твоя мама не узнает свою большую девочку, когда ты выйдешь отсюда.

К всеобщему ужасу, даже Клариссы, это замечание заставило Вайолет разрыдаться. Дорис и Китти, бросив яростные взгляды на Клариссу, отвели плачущую Вайолет на место в углу и там успокоили ее.

Вскоре было объявлено об обеде.

Дорис знала, где в длинном обеденном зале сидят младшие. Во главе стола ждала мисс Армстронг, учительница математики, а в его противоположном конце стояла новая учительница, которую девочкам представили как миссис Калтер, преподавательницу домоводства.

После простого, но обильного ужина студенты неспешно направились в приемную, где преподаватели собрались вокруг мисс Бартлетт перед большим камином.

Затем был соблюден ежегодный обычай, согласно которому девушки во главе со старшеклассницами, каждая с первокурсницей «на буксире», подходили к декану, делали реверанс, представлялись по имени и вспоминали какое-нибудь счастливое событие предыдущего года или выражали надежду на предстоящий семестр. Мисс Де Стелла, учительница музыки, тихо играла на старом рояле во время приема.

В зале сидели группы восхищенных родителей, очарованных этой сценой. Они были гостями мисс Бартлетт за ужином, который проходил в залитой цветами солнечной гостиной с видом на реку и горы за ней.

Конечно, Дорис попросили спеть, и она с радостью обнаружила, что с тех пор, как Лолита Беделл поддержала ее в Рейвен Рок, у нее стало значительно больше уверенности в себе, чем раньше. Она исполнила милую, незатейливую песню, а затем, на бис, под громовые аплодисменты, еще одну.

Другие девушки также демонстрировали свои таланты, некоторые за пианино, одна на скрипке, в то время как две другие спели дуэтом, что вызвало заслуженные аплодисменты. Тем не менее, на Дорис бросались многозначительные взгляды, когда слушатели неосознанно сравнивали ее голос с голосами других.

— Тебе следовало бы найти работу в бюро сообщений на железнодорожной станции, — сказала Кларисса Дорис, когда вечеринка закончилась. — Стыдно растрачивать свои таланты впустую.

Дорис была обижена и раздосадована этим замечанием, единственным недостатком счастливого вечера. Она проглотила гневный ответ, готовый сорвался с ее губ, зная, что ничего не добьется и только унизит себя, вступив в разговор с завистливой девушкой.

Дорис и Китти проводили Вайолет до ее двери, но войти отказались.

— Я не стою того, чтобы со мной возиться, — печально сказала та. — Вы были слишком добры ко мне. Спокойной ночи.

Лежа в своих постелях, Китти и Дорис согласились, что случай с Вайолет действительно был загадкой.

— В этом есть какая-то тайна, — прокомментировала Дорис. Китти глухо застонала.

— Хватит тайн, я сыта ими по горло! — объявила она. — Пожалуйста, никаких тайн!

Девочки сразу же заснули и спокойно спали до тех пор, пока звон утреннего колокола не разбудил их.

Занятия в школе еще официально не начались, и после завтрака и уборки двум приятельницам не составило труда получить разрешение декана Бартлетт покинуть школу. Конечно, их первой целью было навестить старую миссис Тинделл.

Они быстро прошли четверть мили до ворот напротив кондитерского магазина миссис Маттерхорн.

— Доброе утро, миссис Маттерхорн! — воскликнула Дорис. — Как поживает ваша гостья?

Миссис Маттерхорн, размахивая пустой корзиной, остановилась при этом приветствии.

— Доброе утро, девочки, — ответила она. — Я только что была у миссис Корниш, отнесла ей три дюжины сдобных булочек. Старушка? Она все еще спала, когда я уходила. Заходите.

Дорис и Китти с радостью вошли в аккуратный маленький коттедж, наполненный запахами выпечки. Пьяцца всегда источала аромат имбиря и корицы с неуловимой примесью лимона, от которого при первом вдохе у человека текли слюнки.

— Я должна присмотреть за своей выпечкой, — сказала миссис Маттерхорн. — Дорогу в комнату вы знаете. Проведайте даму сами.

Дорис взбежала по крутой старой лестнице, покрытой ковром, в спальню, в которую накануне поместили миссис Тинделл.

Она была пуста!

Кровать была смята, но в комнате не было ни души. Убедившись в этом, Дорис выбежала на лестничную площадку и срочно позвала миссис Маттерхорн, которая немедленно откликнулась.

— Ну и дела! — воскликнула женщина, оглядывая пустую комнату.

— Что могло случиться? — воскликнула Дорис, подбегая к комоду. — Боже мой! Смотрите! Она не сбежала, пытаясь обмануть вас, миссис Маттерхорн.

Дорис показала зеленую банкноту.

— Пятидесятидолларовая купюра! — ахнула миссис Маттерхорн, а Китти воскликнула: — Я никогда в жизни не видела столько денег!

— Я не могу ее взять, — заявила миссис Маттерхорн. — Моя совесть не даст мне уснуть.

— Мы найдем миссис Тинделл, — воскликнула Дорис. — Пойдем, Китти. Я уверена, что она отправилась на станцию.

Две девушки побежали в сторону деревни Барри, находившейся всего в трех четвертях мили от дома. На вокзале они спросили билетного агента, не видел ли он миссис Тинделл.

— Маленькая старушка в черном с сумкой? И говорит странно? Конечно, она была здесь всего минуту назад и спрашивала о поездах, — ответил агент. — Она, должно быть, на платформе.

Дорис пробежала через маленький зал ожидания к платформе, но никого не было видно.

— Ее здесь нет, Китти, — сказала девушка. — Интересно, где она может быть. Посмотри в… о!

Дорис уставилась на пути, и Китти проследила за ее взглядом.

Спотыкаясь о шпалы, брела маленькая согнутая фигурка миссис Тинделл.

— Она собралась вернуться в Нью-Йорк пешком, — воскликнула Дорис с надрывом в голосе, который был наполовину смехом, наполовину состраданием. — И бедняжка идет не в ту сторону! Ну же, Китти, нам нужно ее остановить.

Девушка бросилась бежать по путям, ее приятельница последовала за ней.

Они не успели отойти от станции более чем на несколько ярдов, как до их ушей донесся звук, заставивший их запнуться, а затем полететь вперед быстрее, чем когда-либо. Это был хриплый свисток поезда за поворотом.

— Быстрее, Китти, быстрее! — задыхаясь, крикнула Дорис. — Она будет раздавлена! Машинист не сможет увидеть ее вовремя, чтобы остановиться!

Снова раздался свисток, и теперь было слышно пыхтение локомотива, с грохотом поднимавшегося по длинному склону.

Миссис Тинделл, казалось, была глуха к приближающейся опасности. Она упрямо шла, спотыкаясь, не обращая внимания ни на свист, ни на крики девочек позади нее.

Дорис мчалась, поскальзываясь на глине и спотыкаясь о шпалы. Ее сердце стучало в ушах. Воистину, она мчалась навстречу смерти к этой согбенной, неторопливо бредущей маленькой фигурке впереди нее!

Глава IV. ЧЕРНАЯ СУМКА

Дорис так и не смогла точно сказать, что произошло на повороте.

Она увидела, как черный локомотив, извергая дым и искры, показался из-за холма. Она увидела, как из клапана вырвался высокий столб пара, когда свисток издал торжествующий рев. Она также увидела крошечную согнутую фигурку миссис Тинделл, споткнувшуюся на пути надвигающегося стального монстра.

Дорис бросилась вперед и буквально сбросила старую леди с рельсов. Поезд прогрохотал мимо. Облако пара окутало девушку, и когда оно рассеялось, она обнаружила, что сидит на земле рядом с миссис Тинделл.

Вагоны поезда проносились мимо, рассыпая искры, когда были применены воздушные тормоза. Лица в окнах вагонов, с выражением изумления и удивления на них, мелькали мимо.

Но Китти… Где была Китти?

Поезд остановился. Вагоны содрогнулись, завизжали тормоза. Кондуктор и машинист выскочили из поезда и поспешили к Дорис.

— Вы думаете, это шоссе общего пользования? — сердито крикнул кондуктор. — Парк, в котором можно гулять? Почему, скажите на милость, вы выбрали для своей прогулки рельсы?

— Я… я увидела эту даму и услышала, как приближается поезд, — ответила Дорис, изо всех сил стараясь сдержать дрожь в губах, — реакция от страшного напряжения всего ее существа. — Но где же Китти? — воскликнула она, с трудом поднимаясь на ноги, когда железнодорожники подняли миссис Тинделл.

Как раз в этот момент Китти выскочила из-за задней части поезда, остановившегося между ней и Дорис.

— Дорис, ты не ранена? — воскликнула Китти; от страха, ее лицо было белым как бумага.

— Нет, и миссис Тинделл в безопасности, — ответила Дорис, вяло вытирая лоб рукой.

— Извините, что я говорил так грубо, — сказал кондуктор. — Это был храбрый поступок, очень храбрый поступок. Вы спасли жизнь старой леди и избавили железную дорогу от неприятностей. Я хотел бы узнать ваше имя, мисс. Вы получите благодарность компании.

— Нет, нет, пожалуйста, этого совсем не нужно, — пробормотала Дорис. — Я бы предпочла забыть обо всем этом.

— Как скажете, — ответил мужчина, озадаченно покачав головой. Он посмотрел на часы.

— Хорошо, Джейк, — сказал он машинисту. — Вернитесь на свои места, пожалуйста! — крикнул он пассажирам, которые начали выходить из вагонов.

Локомотив нетерпеливо загудел, вскоре поезд двинулся вперед и медленно подкатил к станции Барри.

— Какое волнение, — воскликнула миссис Тинделл. — Это хуже, чем в метро, должна вам сказать. А моя сумка!..

Дорис и Китти посмотрели на землю и ахнули от того, что увидели. Черная сумка, которую миссис Тинделл всегда прижимала к груди, лежала на земле, ее застежки были сломаны. Из сумки высыпались пачки денег, аккуратно скрепленные полосками коричневой бумаги; более того, в грязи блестели драгоценные камни, а между рельсами лежал конверт из манильской бумаги, наполовину пустой, в том, что в нем лежало, безошибочно можно было узнать государственные облигации.

— Поторопись, пока кто-нибудь из людей со станции не пришел сюда, чтобы помочь вам это поднять! — воскликнула Дорис, собирая изумрудные броши и бриллиантовые браслеты, смешанные с землей и грязью, и бросая их в сумку.

Китти последовала ее примеру, в то время как миссис Тинделл смотрела на них в удивленном молчании.

— А теперь давайте выйдем на дорогу прямо здесь, — сказала Дорис. — Видите, некоторые люди идут сюда по рельсам со станции.

Девушки взяли миссис Тинделл за руки, Дорис несла сумку, странная троица перебралась через рельсы и нырнула в кусты, которые тянулись вдоль железной дороги. Им нужно было преодолеть живую изгородь, а также пересечь луг.

Ноги миссис Тинделл едва касались земли, когда девочки бежали от любопытной толпы, которая шла к месту происшествия по рельсам со станции.

Березовая роща давала некоторое укрытие, и после ста ярдов мучительного продирания сквозь кустарник, они, наконец, оказались на дороге.

— Грузовик! Я попробую его остановить, — пропыхтела Дорис.

Большой желтый фургон с грохотом приближался к ним, направляясь к Барри. Когда Дорис остановилась на дороге и отчаянно замахала рукой, фургон резко затормозил, и водитель спрыгнул на землю.

— В чем дело, сестра? — добродушно спросил он. — Что за беда?

— Не могли бы вы подвезти нас до Барри, пожалуйста? — попросила Дорис. — Эта старая леди измучена и не может сделать больше ни шага.

— Э-э-э, у меня не так много места, — ответил мужчина, глядя на них. — У меня на сиденье рядом со мной большая корзина с фарфоровой посудой, а внутри полно старой мебели.

— О, я уверена, что мы сможем где-нибудь устроиться, — воскликнула Дорис. — Пожалуйста, дайте мне посмотреть.

— Залезайте куда угодно, где сможете найти опору для ног, — рассмеялся водитель. — Хоть на крышу.

Дорис побежала к задней части грузовика. На первый взгляд кузов казался пугающе полным связанных вместе стульев, кроватей, корзин и бочек. Задний борт был опущен, чтобы не мешать выступающим концам громоздких предметов мебели.

Однако миссис Тинделл нужно было отвезти в город!

Дорис вскарабкалась на задний борт и более внимательно осмотрела фургон.

— Ага! — воскликнула она. — Здесь есть старый диван, на который миссис Тинделл может прилечь, а мы с тобой сядем сзади и будем держаться за задний борт.

Водитель широко улыбнулся.

— Ну, как знаете, — засмеялся он. — Поступайте по-своему, мисс. Давайте, я помогу вашей бабушке подняться, а вы уложите ее на диван.

Миссис Тинделл, без долгих разговоров, подняли в кузов, и она оказалась на мягком диване. Старушка снова держала в руках сумку и крепко прижимала ее к себе.

— Боже мой, кто бы мог подумать, что в сельской местности есть автобусы с такими удобствами, — пробормотала она. — Хотя ступеньки ужасно высокие.

Дорис сочувственно улыбнулась.

— Дай мне руку, Китти, и я помогу тебе подняться. Мы готовы, — сказала она, обращаясь к водителю.

— Готовы? — крикнул водитель, и большой фургон покатил вперед.

— Он идет до самого Нью-Йорка? — спросила миссис Тинделл.

— Нью-Йорк! — воскликнула Дорис. — Я совсем забыл о поезде. Это был нью-йоркский экспресс, под который мы едва не попали, и он ушел! Миссис Тинделл, вам придется остаться еще на одну ночь в Пьяцце, — я имею в виду, у миссис Маттерхорн.

Поскольку миссис Тинделл не ответила, девочки вытянули шеи, чтобы посмотреть, не упала ли она в обморок. Совсем наоборот, маленькая старушка сидела на диване, а на коленях у нее лежала открытая сумка.

— Вам… вам лучше закрыть ее, или вы… вы что-нибудь потеряете, — крикнула Дорис, слова буквально сорвались с ее губ, когда фургон подпрыгнул на неровной дороге.

Миссис Тинделл в замешательстве подняла глаза и захлопнула сумку. Без лишних слов или жестов она снова откинулась на спинку дивана.

Фургон теперь катился по улицам Барри. Китти и Дорис были заняты планами относительно благополучия миссис Тинделл и не подозревали о странном зрелище, которое они, должно быть, представляли, когда сидели, свесив ноги, в кузове загруженного фургона.

Однако их поездка не осталась незамеченной. Несколько маленьких мальчиков грубо присвистнули, и две девочки, которые шли рука об руку по тротуару, затененному вязами, подняли головы и сразу же приняли вид оскорбленного приличия.

К несчастью Дорис, двумя студентками из поместья Барри, прогуливавшимися в то время по деревне, оказались Кларисса Кроуин и Беатрис Бьюзи.

— Ты это видела? — шокированным шепотом спросила Подражала Би.

— Кто мог не видеть этого? — ответила Кларисса, поджав губы. — Хороши! Дин Бартлетт должна узнать об этом. Это вызовет разговоры о школе.

Подражала Би многозначительно кивнула.

Пока эти две девушки склонили головы друг к другу, погруженные в разговор, издавая время от времени презрительное фырканье, Дорис и Китти помогали миссис Тинделл слезть с машины перед домом миссис Маттерхорн.

— Что случилось, как я здесь оказалась? — в замешательстве спросила пожилая леди. — Как, черт возьми, это возможно? Я ушла отсюда несколько часов назад!

Дорис попыталась объяснить, но знала, что это бесполезно. Она проводила миссис Тинделл до ее комнаты, а затем вернулась в школу вместе с Китти. Когда подруги проходили через холл, они увидели Кларису и Беатрис, только что вошедших в кабинет декана.

— Я, конечно, рада, что эти двое не видели, как мы подъезжали к школьным воротам в нашем импортном лимузине, — улыбнулась Дорис. — Ну, у нас есть миссис Тинделл, о которой нужно заботиться еще один день, но, надеюсь, это все.

Китти горячо поддержала оба мнения, но девочки не знали, насколько ошибались во всех отношениях. Первым намеком на их ошибку стало то, что мисс Уэйлен, секретарша Дин Бартлетт, постучала в дверь их комнаты и сообщила, что их немедленно просят в кабинет декана.

Дорис и Китти беззаботно спустились по лестнице и постучались. Они не ожидали ничего более серьезного, чем обсуждение результатов семестра.

— Садитесь, девочки, — приветствовала их мисс Бартлетт. — Я слышала прискорбный отчет о недостойном поведении с вашей стороны.

Глава V. ТАЙНАЯ ПЕЧАЛЬ ВАЙОЛЕТ

Дорис и Китти испуганно переглянулись.

Мисс Бартлетт сняла очки и откинулась на спинку стула, разглядывая девушек.

— Обычно, вы знаете, — начала декан, — я не поощряю подобные рассказы и не уделяю им какое-либо внимание. Я считаю, что каждая девушка в поместье Барри достигла того возраста, когда ей не требуется постоянных напоминаний о том, чтобы вести себя достойно. Однако несколько минут назад до меня дошло сообщение о том, что ты, Дорис, и ты, Китти, проехали через деревню к дверям школы, сидя в кузове грузовика. Это правда?

Сердце Дорис упало, но соврать она не могла.

— Да, мисс Бартлетт.

— Я рада вашей честности, хотя, конечно, не могла ожидать иного, — сказала декан. — Однако я действительно потрясена вашим признанием. Конечно, вы должны понимать, что путешествовать автостопом не только неприлично, но и опасно. Я не могу представить, каким образом вы сегодня утром оказались так далеко от школы, что не смогли вернуться иначе, кроме как попросив подвезти вас.

Дорис хотела было что-то объяснить мисс Бартлетт, но передумала. Объяснение должно было быть долгим, и оно не отменяло того факта, что она и Китти совершили проступок.

— Я понимаю, что трудно привыкнуть к школьной рутине и дисциплине так скоро после каникул, — продолжила мисс Бартлетт, надевая очки. — Поэтому не буду наказывать ни одну из вас за этот проступок. Я надеюсь, что вы обе осознаете глупость содеянного и то ложное впечатление, которое такое поведение создает о вас. Вы обе прощены под залог хорошего поведения.

Девочки встали и по кивку декана вышли из комнаты. Когда дверь за ними закрылась, Китти повернулась к Дорис и воскликнула:

— Подражала Би! Это она, и Кларисса тоже приложила к этому руку!

— Большого вреда они не причинили, — сказала Дорис. — Давай посмотрим, нет ли какой-нибудь почты. До обеда еще несколько минут.

Рука об руку, девочки неторопливо прошли через холл в комнату, служившую почтовым отделением; им заведовала старшеклассница, которой эта обязанность помогала оплачивать ее обучение.

Ни Дорис, ни Китти на самом деле не ожидали письма на второй день их школьного семестра. Поэтому обе были приятно удивлены, когда каждой вручили конверт.

— Да ведь это от Мэллоу! — воскликнула Китти, узнав пухлый почерк, так похожий на его автора.

— А мое от Дейва, — сказала Дорис, кладя письмо в карман свитера с напускным безразличием.

— Разве ты не собираешься его прочесть? — спросила Китти.

В этот момент в кабинет вошла еще одна ученица и робко подошла к столу.

— Там… там была записка на моей двери, — сказала она робким голосом. — Для меня есть телеграмма?

— Привет, Вайолет! — Дорис приветливо поздоровалась с девушкой. Вайолет Вашингтон обернулась и мимолетно улыбнулась.

— Как тебя зовут? — резко спросила девушка, отвечающая за почту.

— Меня? Вашингтон, Вайолет Вашингтон, — ответила робкая девушка.

— Телеграмма, верно, — объявила почтальонша. — Но сначала напиши вот здесь свое имя.

Дорис и Китти увидели, как дрожала рука Вайолет, когда она писала свое имя на бланке. Затем она разорвала желтый конверт, нетерпеливо извлекла напечатанное сообщение и, прочитав его, позволила бумаге упасть на пол.

— Держу пари на печенье, что она снова заплачет, — сказала Китти себе под нос.

И действительно, слезы навернулись на глаза Вайолет, когда она наклонилась, чтобы поднять телеграмму. Слезы потекли по ее щекам, когда она разорвала бумагу на множество мелких кусочков.

— Я должна остаться здесь, но я н-не хочу, — задыхаясь, призналась Вайолет двум девочкам.

— Это не такое уж плохое место, — ответила Дорис. — Пойдем, Вайолет. Вот и звонок к обеду. Здесь есть правило, что мы не должны появляться у стола с грустным лицом. Не унывай! А после обеда мы поболтаем.

Вайолет с трудом сглотнула, в отчаянии качая головой. Она последовала за девочками и молча села за стол, очень мало ела и отказалась от десерта.

Кларисса и Подражала Би, казалось, были несколько удручены тем, что Дорис и Китти присутствуют за столом и, по-видимому, пребывают в хорошем настроении. Они ожидали, что девочки будут заперты в своей комнате на ограниченном пайке за преступление, которое они совершили по отношению к декану. Дорис и Китти, однако, даже не удостоили двух заговорщиц суровым взглядом, но были намеренно необычайно добры и внимательны к несуразной паре. Кларисса казалась особенно уязвленной и, наконец, попросила извинить ее, когда Дорис сказала, что утро было одним из самых интересных, которые она когда-либо проводила в поместье Барри!

После ленча Дорис и Китти взяли за руки Вайолет и отвели опечаленную девушку в их комнату.

— Мы хотим узнать твое мнение о наших украшениях, — сказала Дорис. — Как лучше: повесить кретоновые занавески на книжные полки или оставить их открытыми и просто накрыть сверху куском материи какого-нибудь яркого цвета?

Вайолет, казалось, повеселела, как только оказалась в комнате подруг. Она восхищалась картинами, читала названия книг на полках и почти весело болтала на тему занавесок.

— В моей комнате дома у меня было… — начала она. Затем ее лицо омрачилось, и она склонила голову, внезапно замолчав. Дорис и Китти переглянулись, и первая немедленно завела оживленную беседу о спорте.

— У каждого класса есть большое боевое каноэ с двенадцатью веслами, и весной у нас проходят гонки, — сказала Дорис. — Мы, юниоры, имеем привилегию пользоваться каноэ каждый день после обеда, если умеем плавать. Ты ведь умеешь плавать, правда, Вайолет?

Вайолет молча кивнула.

— Не отправиться ли нам сегодня днем покататься на каноэ? Ты же знаешь, что завтра мы всерьез приступаем к учебе. Или тебе не нравится грести? — Дорис продолжала болтать, намереваясь развеять уныние Вайолет.

Китти пришла ей на помощь, заявив, что теннис лучше, чем гребля на каноэ.

— Теннис, конечно, это хорошо, но я предпочитаю командную работу на каноэ или в баскетболе, — продолжила Дорис. — Ты играешь в баскетбол, Вайолет? Я подумаю, что из тебя вышел бы хороший форвард. Ты не хочешь записаться в классную команду?

Вайолет порывисто вздохнула.

— Я надеюсь, что меня здесь не будет, когда начнется баскетбольный сезон, — сказала она, задумчиво глядя в пространство. — Если только…

Дорис импульсивно села рядом с Вайолет и обняла девушку за худые плечи.

— Это не мое дело, — сказала Дорис, — но, право же, Вайолет, ты не должна так тосковать по дому. После того, как ты познакомишься с девочками и присоединишься к играм, а также начнешь учиться, конечно, у тебя будет совершенно другое представление о школе-интернате. Ты первый раз вдали от дома, не так ли?

Вайолет снова молча кивнула.

— Пойдем, прогуляемся вдоль реки, — предложила Китти. — Это пойдет нам всем на пользу, и в то же время Вайолет сможет получить представление о территории.

— О, я бы предпочла… Нет, я пойду, — сказала Вайолет без энтузиазма. — Но я не буду счастлива, пока… если…

Ее подбородок задрожал, и она сморгнула слезы, которые, казалось, всегда были так близко к глазам.

Убедившись, что Вайолет слишком много внимания уделяет своим скрытым горестям, Дорис вместе с Китти повели ее на экскурсию по территории школы.

— Площадь поместья больше ста акров, — рассказывала Дорис. — Слева от вас, леди и джентльмены, река Байлоу, созданная специально для развлечения девушек из поместья Барри.

— Прямо перед нами хоккейное поле, — добавила Китти, — а за ним маячит мусоросжигательный завод. Теннисные корты находятся сразу за лодочными домиками. Это обычный загородный клуб, и если вы не позволите своим урокам мешать вашему веселью, то сможете отлично провести время в поместье Барри!

Вайолет слабо улыбнулась забавной болтовне девочек. Троица прогуливалась вдоль берега реки к границам школьной территории, бросая ветки в лягушек, которые глазели на них из скопления водяных растений.

— Я начинаю уставать, — наконец призналась Вайолет. — Вы не возражаете, если я вернусь в свою комнату? Вы, девочки, милые, и так добры к такой плаксе, как я, но если вы…

И снова она не закончила фразу. Дорис и Китти, чье терпение почти иссякло, больше ничего не сказали, когда все трое направились обратно к зданию школы.

Подруги попрощались с Вайолет у двери ее комнаты и пошли к себе, более чем когда-либо озадаченные странным поведением своей недавней спутницы.

— Я уверена, что у нее есть какая-то тайна, — настаивала Дорис. — Конечно, было бы неправильно пытаться совать нос в ее дела…

— Я думаю, что ее избаловали дома, а теперь, среди незнакомых людей, она не может приспособиться, — заявила Китти. — Ладно, письмо уже прожгло дыру в моем кармане.

Без дальнейших церемоний она поднесла послание Маршмеллоу к окну и начала читать. Дорис так же быстро вскрыла свой конверт и прочитала, что хотел сказать Дейв.

— Разве это не здорово! — воскликнула Дорис. — Дейв пишет, что Пит Спири — ты, конечно, помнишь Пита, которому Дейв помог доставить нас в Рейвен Рок? — открыл агентство по авиапервозкам, и Дейв надеется помочь ему с рекламой здесь!

— По-моему, это звучит каким-то безумием, — сказала Китти. — Тем не менее, я буду ужасно рада увидеть Маршмеллоу — и Дейва, конечно. Рыжие волосы Клариссы позеленеют от зависти, когда мальчики прилетят сюда на самолете! Только попробуй представить себе, что она придумает, чтобы нас обскакать? Она, вероятно, скажет, что ожидает прибытия друзей на подводной лодке по реке Байлоу.

Девочки засмеялись, представив себе картину, которую нарисовала Китти, но стук в дверь прервал их веселье.

— Телефон, Дорис, — прозвучало сообщение через дверь.

— Кто может мне звонить? — вслух удивилась Дорис.

— Может быть, мальчики уже приехали, — с надеждой предположила Китти.

— Лучший способ выяснить — это ответить на звонок, — сказала Дорис, бросаясь по коридору.

Глава VI. ПРОПАВШЕЕ СОКРОВИЩЕ

— Это мисс Дорис… мисс Дорис Форс?

Голос, раздавшийся в трубке, был незнаком Дорис, и ее сердце екнуло, когда в голове мелькнула мысль, что дома, в Чилтоне, возникли какие-то проблемы.

— Да, это Дорис Форс, — ответила она. — Простите, кто это говорит?

— Это миссис Маттерхорн, — был ответ.

— Слушаю, миссис Маттерхорн, — сказала Дорис; ее охватило предчувствие новых неприятностей из-за миссис Тинделл.

— Вы помните ту старую леди, которую привели в мои комнаты?

— Миссис Тинделл — да, да! С ней что-нибудь не так?

Миссис Маттерхорн отчетливо шмыгнула носом.

— Что-нибудь случилось? Вам, конечно, уже следовало бы знать, что бедняжка не так сильна памятью, как следовало бы, — едко сказала вдова.

— О, я все это понимаю, и мне жаль, если она доставляет вам беспокойство, — воскликнула Дорис.

— Дело не в этом, — перебила ее миссис Маттерхорн. — Она утверждает, что потеряла жемчужное ожерелье, которое, по ее словам, стоит более 5000 долларов, и она роется в матрасе и заглядывает под ковры.

— Жемчужное ожерелье! — повторила изумленная Дорис. — Кто-то украл его?

— Только не в моем доме, — отрезала миссис Маттерхорн, — могу вас в этом заверить. И теперь я не могу печь пироги, приглядывать за тестом для бисквитов и очищать грецкие орехи, поскольку должна помогать искать ожерелье, которое, насколько я знаю, является плодом воображения. Вы не можете прийти и успокоить старую леди? Она настолько забывчива, что, вероятно, носит эту вещь под платьем, или, может быть, она продала ее пятьдесят лет назад и забыла об этом.

Вдова могла говорить без остановки еще полчаса, если бы Дорис не прервала ее монолог обещанием подойти так быстро, как только сможет. Она не стала сообщать Китти тревожные новости, а поспешила вниз по извилистой подъездной дорожке к дому миссис Маттерхорн.

Миссис Маттерхорн ждала Дорис у двери и продолжила разговор с того места, на котором прервала его по телефону.

— Я не могу быть медсестрой у рассеянной старой леди и одновременно заниматься своим хозяйством и делом, — заявила она. — Разве ты не можешь узнать, кто ее родственники, и попросить их забрать ее? Ее нельзя сажать в поезд одну. Я думаю, что у нее был какой-то шок, от которого она потеряла память.

— Я сделаю все, что в моих силах, — сказала Дорис, озабоченно наморщив лоб. — А теперь позвольте мне подняться и посмотреть, что я могу сделать.

Зрелище, которое предстало перед глазами Дорис, когда она вошла в комнату миссис Тинделл, заставило ее громко ахнуть. Старая леди стащила матрас с кровати. Простыни и одеяла громоздились на полу, а голый матрас был покрыт множеством драгоценностей, словно витрина ювелирного магазина.

Миссис Тинделл, однако, очевидно, забыла о своей потере и, раскачиваясь перед окнами в кресле-качалке, деловито вязала крючком.

— Как поживаешь, моя дорогая? — весело поприветствовала она Дорис. — Я только что нашла это кружево, которое вязала, на дне своей сумки. Я совсем забыл о том, что взяла его с собой. Тебе не кажется, что оно очень красиво?

— О, оно прекрасно, — воскликнула Дорис. — Жемчуг вы тоже нашли?

— Жемчуг? Неужели я потеряла свой жемчуг? О, да!

Миссис Тинделл уронила вязанье и заломила руки.

— Жемчуг Тинделлов! — воскликнула она. — Они принадлежали матери моего мужа и нашей семье на протяжении многих поколений. Что могло с ними статься?

— Вы уверены, что он был у вас с собой? — спросила Дорис.

— Конечно, я в этом уверена, — воскликнула миссис Тинделл. — Ты думаешь, я рассеянная? Я хотела, чтобы он был у Барри. Барри — мой внук, ты же знаешь.

— Барри? О, да! — сказала Дорис. — Возможно, вы уронили его на железнодорожных путях. Я пойду поищу его там. Но сначала вы должны убедиться, что больше ничего не потеряли.

— Здесь все вещи, которые я взяла с собой, — сказала миссис Тинделл, махнув рукой в сторону набора на матрасе. — Ты можешь сама убедиться, если чего-то не хватает.

— Откуда мне знать, что у вас было? — воскликнула Дорис.

Тем не менее, она мысленно пробежалась по предметам на матрасе. Некоторые броши и кольца, украшенные драгоценными камнями, она уже видела, когда подбирала их между железнодорожными шпалами, но большинство вещей ей были незнакомы.

Там была миниатюра кудрявого мальчика в старомодной одежде, красиво нарисованная на слоновой кости, и ожерелье из тонкой золотой цепочки, в которую были вплетены бриллианты, похожие на звезды, пойманные в золотые облака. Рядом лежала жестянка с зубным порошком и небольшая стопка тонких льняных носовых платков. Старомодная ночная рубашка с высоким воротом и глубокой кокеткой из вязаного кружева была расстелена, и на ней аккуратными рядами лежали облигации и пачки банкнот.

Миссис Тинделл не следила за Дорис, пока та рассматривала предметы на матрасе. Она достала свою вязальную спицу и крючком соскребала засохшую грязь со своих старомодных высоких черных туфель, напевая себе под нос.

— Я скажу вам, что я сделаю, — пообещала Дорис. — Я позвоню своей подруге, и мы обыщем пути, чтобы посмотреть, нет ли жемчуга там. Возможно, его уже подобрали. Надеюсь, что нет. Если он все еще там, мы его найдем, хотя я уверена, что мы собрали все, что вывалилось из вашей сумки.

— Ты хорошая девочка, — сказала миссис Тинделл так, словно обращалась к шестилетнему ребенку. Дорис почти ожидала, что ей пообещают конфеты в качестве вознаграждения, если она найдет жемчуг, когда поспешила вниз по лестнице, чтобы поговорить с миссис Маттерхорн.

Вдова была только рада, что Дорис воспользуется телефоном, если это было связано с поисками жемчуга. Китти, взволнованная и встревоженная сообщением Дорис, пообещала встретиться со своей подругой через пару минут.

— Если об этом когда-нибудь станет известно, это погубит меня, — пожаловалась миссис Маттерхорн, вытирая с носа пятно муки. — В городе есть несколько ревнивых языков, которые не откажутся намекнуть, что это я взяла жемчуг. Каждый пенни, который у меня есть, я заработала вот этими двумя руками, за исключением того, что оставил мне бедный Клод, когда его взорвали в гранитном карьере, бедняга, и этого было недостаточно, чтобы жить дальше. Он был хорошим кормильцем, этот Клод, но не тем, кого можно было бы назвать предусмотрительным человеком. У него не было никакой страховки.

Все недостатки и достоинства несчастного Клода Маттерхорна стали бы известны Дорис, если бы в этот момент не появилась запыхавшаяся Китти. Подруги быстрым шагом направились в деревню, и Дорис по ходу рассказывала о сокровище, спрятанном в сумке.

— Многие люди шли по рельсам после того, как поезд остановился, разве ты не помнишь? — сказала Китти. — Возможно, они подобрали жемчуг.

— Мы спросим кондуктора на станции, не были ли ему переданы какие-либо драгоценности, — предложила Дорис. — Однако я не думаю, что его подобрали. Если бы жемчужины были в поле зрения, мы бы их увидели. Мы довольно тщательно собрали то, что высыпалось из сумки. Будем надеемся, что ожерелье оказалось присыпано углем или землей, или, может быть, упало в траву.

— Во всяком случае, мы не будем просить какого-нибудь водителя грузовика подвезти нас до школы, — рассмеялась Китти, когда девочки вошли в здание вокзала.

Кондуктор узнал их и позволил себе игнорировать их вопросы, пока не дал несколько мудрых советов по поводу прогулок по железнодорожным путям и тому подобных опасных развлечениях. Наконец он сказал им, что никакие ценности ему не приносили.

Дорис узнала, что в течение нескольких часов ни на одном из путей не должно быть поездов, а затем повела Китти обратно по маршруту, по которому они так быстро бежали во время утренней гонки с локомотивом.

— Вот это место — да, ты можешь видеть отпечатки наших ног, — объявила Дорис. — Смотри, вот тут шли кондуктор и машинист.

Девушки принялись рыться в золе и земле между шпалами, пока не покрылись сажей, а их пальцы — ссадинами и синяками. Им не попалось ни одной жемчужины, и они не нашли никакой другой ценной вещи, которая могла бы утешить их тем, что они что-то упустили, когда собирали рассыпанное содержимое сумки.

— Уже темно, — с тревогой заметила Дорис. — Если мы не найдем его в ближайшее время, нам придется вернуться.

Теперь поиски были перенесены на опаленную траву, росшую по краям путей.

Чихая от пыли, перебирая увядающие сорняки, Дорис и Китти искали до тех пор, пока у них не заболели глаза и спины.

— Либо жемчуг был потерян не здесь, — наконец сказала Дорис, выпрямляя спину, — либо… О, что это?

«Это» было низким рычанием у ее ног. Дорис развернулась и увидела коренастую собаку в коричневых пятнах, помесь, в которой черты бультерьера казались наиболее заметными. Животное угрожающе оскалило зубы и снова зарычало.

— Сюда, Бродяга!

Команда исходила от высокой фигуры, шедшей по рельсам, очевидно, бродяги. Пес с урчанием повернулся и потрусил к мужчине.

— Давай уйдем отсюда, — нервно сказала Китти. — Мне не нравится внешность этого человека.

— Что-нибудь ищете, девочки? — окликнул девочек бродяга. — Нужна какая-нибудь помощь?

Глава VII. ВМЕШАТЕЛЬСТВО КЛАРИССЫ

Дорис холодно оглядела плохо одетую фигуру.

— Нет, спасибо, — сказала она в ответ на его вопрос спокойным голосом. — Пойдем, Китти. Уже темнеет.

— Вы не слишком общительны, правда? — усмехнулся бродяга, но подходить не стал. Его пятнистая дворняжка стояла у его колен, оскалив клыки.

Дорис и Китти повернулись спиной к этой паре и пошли к станции, не оборачиваясь. Но если бы они оглянулись, то увидели бы, как бродяга упал на колени и при свете карманного фонарика начал обыскивать место, на котором они искали ожерелье.

— Что ж, пока не повезло, — вслух подумала Дорис, когда они с подругой оставили станцию позади и начали подниматься к воротам поместья Барри.

— Я не верю, что у нее когда-либо было жемчужное ожерелье, — заявила Китти. — Миссис Тинделл, мягко говоря, очень забывчива.

— Этот бродяга усложняет дело, — заметила Дорис. — Я надеюсь, что он продолжит свой путь по рельсам и не останется здесь.

— О, мы больше никогда его не увидим, — сказала Китти.

— Я больше боюсь собаки, чем человека, — сказала Дорис. — Она злая.

Было уже совсем темно, когда девочки добрались до края поместья; в холодном воздухе раздался звон колокола.

— О, нам придется бежать! — воскликнула Дорис, ускоряя шаг. — Давай перелезем через забор и срежем дорогу через лужайку.

— А как насчет миссис Маттерхорн? — воскликнула Китти.

— Мы позвоним ей после ужина, если нам не удастся ее увидеть, — крикнула Дорис в ответ, мчась во весь дух.

Девушки опоздали на ужин всего на несколько минут, и об их опоздании ничего не было сказано. Когда ужин закончился, о визите к миссис Тинделл не могло быть и речи, поскольку декан Бартлетт объявила, что в приемной состоится собрание студенческого сообщества для организации студенческого совета и спортивной ассоциации.

Дорис пришлось довольствоваться тем, что она позвонила миссис Маттерхорн и сообщила, что первые поиски жемчуга оказались безрезультатными, но что они будут продолжены на следующий день.

Миссис Маттерхорн была разочарована.

— Я полагаю, что старая леди не уедет домой, пока не получит свой жемчуг, — сокрушалась она. — Дело не в том, что я негостеприимна, или что мне не жаль бедняжку, но она вызывает у меня беспокойство и ответственность, и…

— Извините меня, миссис Маттерхорн, — вынуждена была прервать Дорис. — Я должна присутствовать на школьном собрании. Я знаю, что вы чувствуете, и мне жаль думать, что это я стала причиной того, что усугубило ваши тревоги. Увидимся завтра днем.

Дорис повесила трубку и пошла в зал, намереваясь присутствовать на собрании. Несколько опоздавших толпились у дверей в комнату, и среди них бросалась в глаза рыжая голова Клариссы Кроуин.

Когда Дорис направилась ко входу, она услышала, как Кларисса сказала нечто, от чего ее щеки вспыхнули гневом.

— …несколько пирожных, — пронзительно произнес голос Клариссы. — Помните, в поезде была сумасшедшая старуха, которая пыталась притвориться, будто ничего не понимает? Так вот, Дорис Форс восприняла все за чистую монету! Я видела, как она отвезла сумасшедшую бабушку к миссис Мэт…

Одна из подруг Клариссы сильно толкнула ее локтем, и та внезапно замолчала. Она повернулась, увидела Дорис и опустила глаза, ее лицо покраснело от смущения.

Окончательно разозлившись, Дорис прошествовала мимо взволнованной Клариссы к месту, которое Китти приберегла для нее.

— В чем дело? — спросила ее подруга. — Ты выглядишь достаточно сумасшедшим, чтобы есть стекло!

— О, ничего, — нахмурилась Дорис. — Я только что услышала, как Кларисса сказала что-то злое, и я более чем подозреваю, что стала жертвой ее сплетен. На самом деле, на это просто не стоит обращать внимание.

Собрание открылось пением школьного гимна, а затем декан Бартлетт произнесла короткую речь, главным образом для новоприбывших. Она объявила, что завтра начнутся занятия в учебных группах.

Теперь делом учениц, продолжала мисс Бартлетт, было организовать самоуправление. Она объяснила правила, в которых оговаривалось, что каждый класс должен избрать двух членов совета и что студенческий совет изберет двух членов, из младших. Та, кто наберет наибольшее количество голосов, должна будет стать вице-президентом студенческого совета, а занявшая второе место — секретарем. В соответствии с правилами, вице-президент автоматически становилась президентом в выпускном классе.

Затем мисс Бартлетт представила президента, высокую, серьезную старшеклассницу по имени Патрисия Льюис, прошлогоднюю вице-президента.

— Я объявляю собрание открытым для выдвижения кандидатур, — объявила Патриция ясным голосом, прерывая свое объявление ударом молотка.

На мгновение среди студенток воцарилась тишина, затем аудиторию заполнил гул голосов.

Одна из первокурсниц встала и спросила, могут ли члены ее класса выдвинуть свои кандидатуры.

— Правила этого не запрещают, — сказала Патриция. — Однако это собрание только для избрания вице-президента и секретаря. Президент вашего класса и другие должностные лица должны быть избраны на специальном собрании класса.

— Тогда я хотела бы номинировать девушку, о которой все мы, даже первокурсники, слышали и которой восхищались с… э-э-э… с того момента, как мы ее встретили, — сказала первокурсница, словно цитируя отрывок по памяти. — Я… мы… я думаю, что мы должны выбрать в качестве нашего вице-президента, который станет президентом в следующем году, девушку, представляющую Барри Мэнор и его идеалы.

Мы хотим, чтобы нашим школьным руководителем была девочка, которую мы можем уважать, восхищаться и рассматривать как пример, а не девочка, которая создает школе сомнительную репутацию, катаясь в грузовике и околачиваясь на железнодорожной станции. Я выдвигаю кандидатуру Клариссы Кроуин!

Китти вскочила на ноги, ее лицо побагровело, но Дорис потянула ее обратно на место.

Обе девушки были ошеломлены. На самом деле, ни одна девушка не знала, что в речи о выдвижении кандидата скрывалась какая-либо личная атака. Некоторые студентки захихикали, в то время как другие выглядели озадаченными. Конечно, в разных концах зала раздались аплодисменты, словно по сигналу.

— Кларисса провела какую-то кампанию, — прошептала Китти сквозь стиснутые зубы. — Она организовала первокурсниц и свою клику, чтобы устроить свое выдвижение на этом собрании.

— Ну и что? — улыбнулась Дорис. — Она может когда-нибудь стать губернатором или нашей первой леди-президентом Соединенных Штатов, если продолжит свою политику. Ш-ш-ш. Кто-то собирается выступить.

Ширли Доусон вскочила на ноги и получила разрешение выступить.

— Я не умею говорить речи, — сказала Ширли, многозначительно посмотрев на первокурсниц. — Все, что я могу сказать, — если наша школа хочет выбрать ученицу, которой она может гордиться, ту, которая отстаивает лучшие традиции и идеалы Барри Мэнор, то нужно выбрать Дорис Форс. Я выдвигаю кандидатуру Дорис Форс!

Снова зал сотрясли аплодисменты. Дорис побледнела, потом покраснела. Она не ожидала своего выдвижения и сидела безмолвная и смущенная, в то время как девушки на сиденьях вокруг нее повернулись, энергично захлопали, кивнули и заулыбались ей.

— Я поддерживаю ее кандидатуру! — воскликнула Мириам, вскакивая на ноги.

— И я! — раздались эхом крики других учениц.

Аудитория гудела от возбуждения, и повсюду девушки собирались вместе для серьезного обсуждения.

— У меня есть идея, как расстроить план Клариссы, — объявила Китти с мрачным выражением в глазах. — Если она может быть политиком, то и я тоже. Я разделю голоса ее сторонниц.

Прежде чем Дорис успела расспросить свою подругу, Китти вскочила и звонким голосом предложила кандидатуру Беатрис Бьюзи, закадычную подругу и сообщницу Клариссы.

— Вот, — сказала Китти с улыбкой, снова садясь. — Мы заставим их двоих противостоять друг другу.

Реакция последовала сразу. Подражала Би, стоявшая в проходе, требовала отвод.

— Я отказываюсь от предложения! — заявила она. — Это уловка. Я не буду баллотироваться в президенты.

— Я предлагаю не рассматривать ее кандидатуру — крикнула кто-то.

— Кандидатура мисс Кроуин еще не была поддержана, — объявила президент.

Сторонники Дорис рассмеялись.

— Кандидатуры выдвинуты, — объявила президент. — Как обычно, будет проводиться тайное голосование. Урна будет установлена в зале и открыта до завтрашнего полуденного перерыва. Пожалуйста, не забудьте назвать свои имена мисс Уэйлен, когда будете голосовать.

— Все, собрание закончено! — закричало с полдюжины голосов.

— Да! — откликнулась толпа, не дожидаясь комментариев президента; девушки толпились в проходах, возбужденно переговариваясь.

Кларисса, с самодовольной улыбкой на губах, была представлена группе первокурсников Подражалой Би, менеджером ее кампании.

— Дорис, пойдем куда-нибудь и спланируем твою кампанию, — убеждала Китти, когда несколько групп девушек собрались вокруг Дорис и пообещали ей свои голоса.

— Чепуха, Китти. Я не собираюсь проводить какую-либо кампанию. Если девушки захотят выбрать меня, я сделаю все возможное, чтобы оказаться достойной любого поста, — твердо сказала Дорис. — Но я не собираюсь заниматься агитацией в свою пользу.

— Тем временем Кларисса очарует первокурсников до такой степени, чтобы они брали корм у нее из рук, — простонала Китти. — Они будут голосовать за нее, а у них, как обычно, самый большой класс.

— О, Китти, используй свои коварные мозги с большей пользой, — засмеялась Дорис. — Как насчет жемчуга?

— Ты беспокоишься о чужих проблемах вместо своих собственных, — сокрушенно заметила Китти.

— Моих собственных? У меня нет никаких проблем, — сказала Дорис.

Она повела свою подругу через холл и вверх по лестнице в их комнату, а там бросилась во весь рост на диван, подперев подбородок ладонями.

— Знаешь, — начала она, — пока шло собрание, я думала. И у меня есть план.

— Замечательно! Я знала, что ты не позволишь Клариссе избраться, — воскликнула Китти. — В чем же он заключается?

— О, я думала вовсе не о Клариссе, — засмеялась Дорис. — Мой план таков: предположим, мы расскажем Вайолет о потерянных жемчужинах и попросим ее помочь нам их найти. Это даст ей возможность чем-нибудь занять свои мысли между занятиями.

Китти посмотрела на Дорис с выражением, как ей показалось, глубокого отвращения.

— Я повторяю, почему бы тебе, наконец, не уделить немного внимания выборам вместо того, чтобы заниматься чужими проблемами? — спросила Китти.

Дорис, однако, перевернулась на спину и мечтательно созерцала потолок.

Внезапно она села и хлопнула в ладоши.

— Грузовик! — воскликнула она.

Глава VIII. НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ

— Что — грузовик? — спросила Китти.

— О, у меня просто предчувствие, — засмеялась Дорис. — Я не хотела говорить вслух. С завтрашнего дня мы начинаем вставать рано. Что ты скажешь насчет того, чтобы немного поспать, Китти?

— Послушай, из всех тайн, которые я узнала в твоем обществе, ты самая великая из всех, — добродушно проворчала Китти.

Девочки крепко спали и при первом звуке колокола были на ногах, отдохнувшие и готовые к тому, что может принести день.

Сразу после завтрака состоялось утреннее собрание, на котором декан Бартлетт объявила, что разрабатывается программа ежегодного осеннего музыкального фестиваля.

— Все кандидаты в школьный оркестр, пожалуйста, приходите сюда сегодня днем, — сказала она. — У нас есть несколько солисток прошлого года. Хелен Эш, я знаю, снова порадует нас всех своей скрипкой, а голос Дорис Форс — это то, что каждый из нас, кто слышал ее в прошлом году, с нетерпением ждет услышать снова. Джулия Стивенсон и Элеонора Фрай, я надеюсь, снова порадуют нас своим очаровательным фортепианным дуэтом. Если эти четыре девушки придут ко мне в офис сегодня днем, я обговорю с ними их отдельные номера.

Когда девочки покинули зал, чтобы разойтись по своим классам, Дорис услышала, как Подражала Би громко и возмущенно жалуется девушкам рядом с ней, что упоминание деканом имени Дорис на собрании было несправедливым.

— До тех пор, пока Дорис пытается выиграть выборы у Клариссы, декан не должна была говорить комплименты о ее скрипучем старушечьем голосе, — воскликнула Подражала Би.

Дорис сделала вид, что не расслышала, проходя мимо нее в свой класс.

Первый день активной школьной работы прошел быстро. Дорис, обдумав, уместно ли голосовать на выборах, где она была кандидатом, наконец, проголосовала за себя.

— В конце концов, я не могу быть нейтральной, — призналась она себе. — Газеты всегда печатают фотографии кандидатов в губернаторы и президенты, голосующих за себя. Это честный поступок.

Так оно, конечно, и было. Проголосовать за своего оппонента или вообще не голосовать было бы ложной скромностью.

Однако исход выборов не очень занимал Дорис. Ее самой большой заботой было благополучие миссис Тинделл и поиски жемчужного ожерелья.

В соответствии со своим планом, Дорис рассказала Вайолет, переходя из одной классной комнаты в другую, о потерянных драгоценностях и старой леди. Вайолет приняла приглашение Дорис присоединиться к ней и Китти в попытке разгадать две тайны и пообещала сопровождать подруг к миссис Маттерхорн в тот же день.

Дорис встретилась с другими солистками в кабинете декана после того, как прозвенел последний звонок, и ей предложили выбрать из множества музыкальных произведений то, что она хотела бы спеть на концерте. Она промурлыкала несколько первых тактов и сделала свой выбор, который получил полное одобрение мисс Бартлетт.

Затем она присоединилась к ждавшим ее Китти и Вайолет. Взявшись за руки, три девушки направились в Пьяцца, и Дорис рассказала Вайолет больше подробностей о проблеме, с которой они столкнулись.

— Не думаю, что смогу чем-то помочь, — сказала Вайолет. — У меня не было никакого опыта в разгадывании тайн, но я бы с удовольствием попробовала. Это ужасно мило с твоей стороны, что ты пригласила меня помочь вам, Дорис.

— Чепуха, — воскликнула Дорис. — Я не обратилась бы к тебе, если бы не думала, что ты можешь быть чем-то полезна.

Никто из троих, и меньше всего Вайолет, не подозревал, насколько привлечение девушки к разгадке тайны усложнит дело, и все же поможет в его раскрытии.

Ароматы, доносящиеся из дома миссис Маттерхорн можно было услышать раньше, чем увидеть сам дом. Днем по пятницам вдова пекла печенье и пряники, в то время как суббота была посвящена пирогам, пирожным, и другим вкусностям для большой торговли в выходные.

Дверь была открыта, несколько студенток были внутри, делая небольшие покупки, поэтому три девушки вошли без церемоний.

— Я, конечно, рада вас видеть, — приветствовала их миссис Маттерхорн. — У меня не было возможности заглянуть к миссис Тинделл.

Девочки последовали за хозяйкой на кухню, чтобы обсудить свои планы, пока она работала. Миссис Маттерхорн взбивала пышное золотистое тесто в огромной миске, время от времени оставляя ее, чтобы открыть дверцу духовки, из которой доносились самые дразнящие запахи. Помощница миссис Маттерхорн была занята тем, что измельчала орехи, засахаренные вишни, лимон и апельсиновую цедру на большом деревянном блюде, а два широких стола были уставлены рядами печенья причудливой формы, ожидающими глазури.

— Ум-мм! — восторженно воскликнула Дорис. — Я думаю, что брошу школу и найду работу здесь в качестве вашей помощницы, миссис Маттерхорн.

— Ты умеешь печь? Можешь ли ты смешать тесто для булочек или сделать воздушный бисквитный торт?

— Н-нет, — призналась Дорис. — Но я могла бы стать той, которая оценивает аромат вашей выпечки. Я бы работала на совесть и без зарплаты.

— Жаль, что ты не можешь отыскать по запаху эти жемчужины, — сказала миссис Маттерхорн. — Говорю вам, что эта старая леди — настоящая головная боль.

— Если бы мы только могли узнать, кто ее внук и где он живет, — сказала Дорис. — Тогда мы могли бы уведомить его и попросить его приехать за ней. Миссис Тинделл беспокоит вас, я знаю, и все же я думаю, что было бы слишком рискованно сажать ее в поезд одну.

— То, как она продолжает оплакивать эти жемчужины, убедило меня в том, что они действительно были у нее с собой и потеряны где-то поблизости, — сказала миссис Маттерхорн.

— Вчера мы обыскали все пути, пока не наступила темнота, — объяснила Дорис. — Я вполне убеждена, что их там нет, или, если они были там, возможно, бродяга, которого мы видели, нашел их, или…

— Ну, или что еще? — воскликнули Китти и миссис Маттерхорн в унисон.

— Есть вероятность, что они выпали в грузовике, — предположила Дорис. — Миссис Тинделл открыла свою сумку, когда мы ехали домой, и если ожерелье было в ней, возможно, оно выпало.

— Значит, оно, скорее всего, пропало, — решила Китти. — Но я думаю, самое важное — вернуть миссис Тинделл домой, а уже затем попытаться найти жемчуг.

— Я тоже так думаю, — сказала Дорис, — если она согласится. Давайте еще раз спросим ее о ее внуке Барри.

Девочки, стоявшие в дверном проеме, ведущем из коридора на кухню, чтобы их не видела миссис Маттерхорн, не знали, что разговор подслушивают.

Миссис Тинделл, собираясь спуститься по лестнице, остановилась при упоминании своего имени и имени своего внука.

— Барри? Кто сказал Барри? — воскликнула она высоким надтреснутым голосом.

— Я, — ответила Дорис, вздрогнув от неожиданности. — Я предлагала вам поехать к вашему внуку Барри…

— Вы собираетесь отвести меня туда? — воскликнула старуха, перегнувшись через балюстраду. — Сейчас? Сразу же… о!

Дорис бросилась к подножию лестницы, но было слишком поздно. Миссис Тинделл потеряла равновесие от волнения, вызванного ошибочной надеждой, что ее отведут к внуку, и бросилась вниз по лестнице.

— Ой! О! Я не могу этого видеть! — закричала взволнованная Вайолет, закрывая глаза руками, и бросилась на кухню.

Миссис Маттерхорн, держа в руке поднос со свежими пирожными, только что вынутыми из духовки, оказалась прямо на пути убегающей девушки.

Ба-бах!

Они столкнулись; поднос для выпечки с грохотом упал, пирожные разлетелись во все стороны.

Вайолет отшатнулась от удара и наткнулась на большой мешок с сахаром, прислоненный к ножкам миксерного стола. Мешок рухнул, высыпав на пол поток шершавых белых кристаллов. Что еще хуже, помощница миссис Маттерхорн в волнении вскочила на ноги, уронив миску для разделки и ее содержимое.

Китти стояла, словно окаменев, уставившись на сцену хаоса и разрушения глазами, которые чуть не вылезли из орбит.

— О Господи! — воскликнула в отчаянии миссис Маттерхорн. — На нас обрушился торнадо?

— Миссис Маттерхорн, подойдите сюда, пожалуйста, — раздался настойчивый голос Дорис из коридора.

Вдова и ее помощница вместе с Китти и Вайолет подбежали к Дорис, которая сидела на нижней ступеньке лестницы, поддерживая голову миссис Тинделл на коленях. Старуха была без сознания.

Вайолет снова закрыла глаза руками и прислонилась к стене, потрясенная и дрожащая.

— Я думаю, она сильно ушиблась, — сказала Дорис, ее лицо побледнело от беспокойства, когда миссис Маттерхорн подошла к ней. — Она упала с лестницы.

— Не двигайся, я вызову врача, — распорядилась миссис Маттерхорн, и, подойдя к телефону, сняла трубку с крючка.

— Линия занята, — сказала она. — С этим телефоном вечная проблема.

— Алло, там, — крикнула она в трубку. — Извините, что вмешиваюсь, но это миссис Маттерхорн. Мне срочно нужен доктор Уильямс. Вы свяжетесь с Центральной, чтобы они меня соединили?

Затем женщина повернулась к лишившейся чувств старушке.

— Возможно, она потеряла сознание или упала в обморок от боли, — сказала миссис Маттерхорн.

— Давайте попробуем что-нибудь сделать для нее, — воскликнула Дорис. — У вас есть нюхательная соль?

— Нет, — ответила миссис Маттерхорн. — Может быть, мы обмоем ее лицо холодной водой?

— Если у вас нет нюхательной соли, налейте немного бытового нашатырного спирта на ткань и дайте ей понюхать, — распорядилась Дорис.

Миссис Маттерхорн так и сделала.

— Это хорошо, что ты сохраняешь спокойствие, — сказала она Дорис.

Миссис Тинделл тихо застонала, ощутив запах нашатыря. Она открыла глаза и огляделась.

— Где я? — спросила она, затем попыталась сесть, но со стоном откинулась назад. — У меня так болит бок, — пожаловалась она.

— Не двигайтесь. Мы послали за доктором, — прошептала Дорис. — Просто лежите спокойно, а как только доктор осмотрит вас, мы отнесем вас наверх.

— Мы могли бы устроить ее немного поудобнее, — сказала миссис Маттерхорн. — Вы, девочки, приподнимите ее немного, и я подсуну эти подушки под ее бедные старые кости.

Вдова принесла несколько подушек с дивана из своей гостиной.

Китти и Вайолет, — последняя была на грани обморока от шока и ужаса, — помогли положить подушки. Едва закончив, они услышали, как перед домом с визгом затормозила машина. Мгновение спустя дверь открылась, чтобы впустить мужчину средних лет, несущего знакомую маленькую сумку, на которой был изображен красный крест.

Однако, какое-то мгновение Дорис не обращала внимания на появление врача. Она смотрела на Вайолет, которая, в свою очередь, с удивлением смотрела на лицо миссис Тинделл. Затем робкая девушка воскликнула:

— Да ведь я уже видела эту женщину раньше!

Глава IX. ИСТОРИЯ ВАЙОЛЕТ

— Ты говоришь, что знаешь старую леди? — спросила миссис Маттерхорн. — Слава Богу! Кто же она, мисс?

— Это миссис Тин… что-то в этом роде, — ответила Вайолет, напряженно вспоминая. — Миссис Тинделл.

— Ну, мы это и так знали, — сказала вдова немного сердито. — Где она живет и кто ее родственники?

— Извините меня, — прервал ее врач. — Я думаю, что эту женщину следует немедленно уложить в постель. Переломов нет, но у нее ушиблен бок, и из-за ее возраста шок от падения может иметь серьезные последствия.

— Я не могу ухаживать за больной женщиной, — в ужасе воскликнула миссис Маттерхорн.

— Ей нужен постоянный уход, — сказал доктор. — Может ли она позволить себе платить за сиделку? Я мог бы прислать сюда мисс Снайдер.

— Она могла бы оплатить целую больницу, — заявила миссис Маттерхорн. — Очень хорошо; присылайте Милли Снайдер ухаживать за ней.

— Тогда, если вы, юные леди, поможете мне отнести пациентку наверх, — обратился врач к Дорис и ее друзьям, — мы скоро устроим ее поудобнее.

Медленно и осторожно миссис Тинделл подняли по крутым ступенькам и уложили на кровать. Дорис сняла туфли старой леди, и миссис Тинделл, широко раскрыв глаза, наградила девушку милой улыбкой.

— Спасибо, дорогая, — сказала она. — Сейчас ты можешь идти, но обязательно возвращайся ровно в восемь.

Дорис на мгновение растерялась, а затем пришла к выводу, что миссис Тинделл, по всей вероятности, перепутала ее со своей горничной.

Врач ушел, пообещав немедленно прислать сиделку, чтобы миссис Тинделл могла раздеться и устроиться поудобнее. Дорис и ее подруги поняли, что все их планы на вторую половину дня пошли прахом. Было слишком поздно продолжать поиски жемчуга, и им, конечно же, не удалось узнать ничего нового о миссис Тинделл.

— Мы продолжим поиски пропавшего ожерелья, — заверила Дорис миссис Маттерхорн. — А теперь — кстати, где мои ноты?

— Какие ноты? — спросила вдова.

— У меня были с собой ноты, когда я пришла, — объяснила Дорис, ее глаза блуждали по комнате. — Это были песни, которые я должна спеть на музыкальном фестивале.

— Боже милостивый, я не помню, чтобы видела какие-нибудь ноты, — встревожилась миссис Маттерхорн. — Я даже не видела, чтобы ты что-то несла.

Поспешно обыскали холл, гостиную и, наконец, кухню, где помощница миссис Маттерхорн, соседка, которая приходила два или три раза в неделю днем, чтобы помочь с самой тяжелой работой, все еще пыталась минимизировать ущерб, нанесенный во время волнения.

— Пришла девочка из школы, миссис Маттерхорн, и купила дюжину слоек с кремом, — сказала женщина. — Деньги на буфете, вон там.

— Вы не видела что-нибудь, похожее на ноты? — спросила Дорис.

— О, их взяла эта девочка! — просияла женщина. — Она сказала, что оставила их там на вешалке для шляп утром и взяла с собой.

— Она сделала… что? — воскликнула Дорис. — Пожалуйста, как выглядела девушка?

— У нее были рыжие волосы, прошу прощения, мисс. Не такие красивые рыжие, как у вас, а больше похожие на краску для сарая, и на ней был красный свитер, — последовал ответ.

— Кларисса Кроуин! — воскликнули в унисон Дорис и Китти.

— Что-нибудь не так? — спросила миссис Маттерхорн.

— Больше чем, — ответила Китти. — Но мы можем позаботиться об этом.

Три девушки попрощались, купив несколько свежих пирожных, теперь покрытых глазурью с черным ореховым сливочным кремом.

— Вайолет, где ты раньше видела миссис Тинделл? — спросила Дорис, когда они отправились к школе.

— Да ведь миссис Тинделл жила в том же многоквартирном доме, что и мы в Нью-Йорке, около года назад, — сказала Вайолет.

— Но ты не знаешь, где она живет сейчас, так? — спросила Дорис, с тайной надеждой.

Вайолет только покачала головой, словно не желая обсуждать этот вопрос дальше.

— А где расположен этот многоквартирный дом? — настаивала Дорис, страстно желая получить хоть малейший намек на личность старой леди.

— В Западном Центральном парке, — ответила Вайолет. — Она переехала вскоре после нас. У нее была репутация довольно странной особы. На самом деле, я всегда немного боялась ее.

— Пожалуйста, расскажи нам все, что ты о ней знаешь, — взмолилась Дорис. — Ее родственникам следует сообщить о случившемся. Они, должно быть, беспокоятся о ней.

— Я не знаю, есть ли у нее родственники, — медленно произнесла Вайолет. — У нее была только горничная-негритянка в качестве компаньонки.

— Ты никогда не слышала, чтобы она говорила о внуке, которого она особенно любила? — спросила Дорис.

— Нет, — ответила Вайолет. — Она вообще никогда ничего со мной не обсуждала. Миссис Тинделл держалась очень замкнуто. Говорили, что она богата.

— Тогда у нее должны быть банковские счета, по которым ее можно отследить, — размышляла Дорис. — Я полагаю, что объявление в нью-йоркских газетах может помочь, если вообще что-либо способно помочь. Однако если у нее нет родственников, ей, вероятно, сейчас так же хорошо здесь, как и в Нью-Йорке. Есть внук, которого она, кажется, обожает, но ты совершенно уверена, что он никогда не навещал ее в ее квартире?

— Совершенно уверена, — сказала Вайолет. — На самом деле, она делала акцент на том, что у нее вообще нет родственников. Она часто упоминала, что одинока в этом мире. Ее горничная сказала нам, что миссис Тинделл понесла тяжелую утрату; произошла какая-то большая семейная трагедия, которая повлияла на ее рассудок.

Дорис нахмурила брови в глубоком раздумье. Возможно, потеря миссис Тинделл до такой степени поразила ее, что она просто вообразила, будто у нее есть внук.

— Не могла бы ты покопаться в памяти и рассказать нам все, что ты можешь о ней вспомнить? — убеждала она Вайолет. — Мы должны помочь ей.

Вайолет молчала, пока они поднимались по ступенькам особняка Барри. Дорис и Китти очень удивлялись молчанию девушки. Могла ли она что-то скрывать?

— Ну, она очень любила Бада, — наконец сказала Вайолет.

— Бада? — спросила Дорис. — Кто такой Бад?

Ответ Вайолет прозвучал поспешно, как будто ей не нравилось говорить то, что ее заставляли сказать.

— Бад был… это мой брат, — сказала она. — Миссис Тинделл отличала его от всех прочих. Она всегда просила его оказать ей услугу, сбегать с поручением и сходить для нее в библиотеку. Она, казалось, просила его что-то сделать для нее только для того, чтобы могла вознаградить его. Она все время покупала ему перочинные ножи, галстуки, книги и носки. Она не обращала на меня никакого внимания, но я была рада этому, потому что, как я уже сказала, она пугала меня. На самом деле, она не обращала особого внимания ни на кого, кроме Бадди.

— Ну, тогда, — сказала Дорис с видом огромного облегчения, когда троица остановилась у двери Вайолет. — Что нужно сделать, так это телеграфировать Бадди!

К ужасу Дорис, Вайолет разрыдалась при этом предложении и поспешно закрыла дверь своей комнаты.

Глава X. ВЫБОРЫ И ВЕЧЕРИНКА

— Ну, и что ты об этом думаешь? — спросила удивленная Китти, когда девочки оказались в своей комнате.

— Это совершенно сбивает меня с толку, — призналась Дорис. — Вайолет, кажется, владеет ключом к этой тайне, но по какой-то причине она не хочет отдавать его нам.

— Между прочим, — напомнила Китти своей подруге, — следовало бы заняться пропавшими нотами.

— Конечно! — воскликнула Дорис, вскакивая на ноги. — И я уверена, что знаю, где их найти.

Она выбежала из комнаты, оставив свою подругу в еще большем изумлении. Китти, как могла, справилась со своим любопытством, продолжив приводить себя в порядок к ужину, до которого оставалось совсем немного.

«Сегодня вечером также будет объявлен победитель выборов!» — подумала она, энергично расчесывая волосы.

Дверь распахнулась, и вошла Дорис, торжествующе подняв пропавшие ноты.

— Как я и подозревала, их вернули в кабинет декана, — воскликнула она.

— О, негодная Кларисса! — воскликнула Китти, швыряя щетку для волос на пол.

— Я пошла прямо к мисс Бартлетт и сказала ей, что, пока я была на кухне миссис Маттерхорн, мои ноты были взяты, — очевидно, по ошибке, сказала я, — с вешалки в прихожей, — объяснила Дорис. — Декан как-то странно посмотрела на меня. Я предполагаю, что ей рассказали другую историю о том, как нашли ноты, но я сказал ей, что миссис Маттерхорн видела, как я принесла их, и была очень обеспокоена их пропажей.

— Замечательно! Я думаю, это опровергает рассказ Клариссы, — засмеялась Китти.

— Я узнала кое-что еще. Может быть, мы сможем немного повеселиться, — медленно произнесла Дорис. — Я слышала, она устраивает вечеринку сегодня вечером.

— Чтобы отпраздновать ее избрание вице-президентом, я полагаю? — с сарказмом спросила Китти.

— Я совсем забыла о выборах, — воскликнула Дорис. — Несмотря на это, Мириам сказала мне внизу, что это будет одна из званых вечеринок Клариссы, а главным блюдом будет сливочная помадка, которую она научилась готовить этим летом. Ее нужно взбить взбивателем для яиц…

— Мы все равно ничего из этого не получим, — возразила Китти. — Но почему тебя это так интересует?

— Я просто подумала, было бы забавно, если бы вечеринка провалилась.

— Конечно, это было бы очень, очень забавно, — ответила Китти. — Но как ты собираешься это устроить?

— Я не говорила, что смогу это устроить, — засмеялась Дорис. Она предпочитала держать свои планы при себе, пока они не созреют.

Прозвенел звонок к ужину, и подруги присоединились к торопливой процессии, направлявшейся в обеденный зал. Девушки из поместья Барри редко задерживались по дороге к столам, но сегодня вечером был особый стимул спешить.

Когда все расселись, председатель студенческого совета встала, постучала, требуя внимания, и объявила, что по окончании ужина будут объявлены результаты выборов.

К всеобщему удовольствию, Кларисса от волнения опрокинула свой стакан с водой. Для девушки, которая так старалась сохранять хладнокровие, несчастный случай был очень унизительным для нее и забавным для остальных.

В тот вечер никто не ждал второй порции. Наконец все девушки выжидающе замерли перед своими пустыми десертными тарелками, глядя на Патрицию. Президент встала, держа в руках листок бумаги.

— Я очень рада объявить, что выборы прошли без каких-либо нарушений, — сказала она. — Были выдвинуты два кандидата, Кларисса Кроуин и Дорис Форс. Правила, как вы знаете, таковы, что та, кто наберет наибольшее количество голосов, становится вице-президентом и автоматически становится президентом в выпускном классе. Другая кандидатка получает должность секретаря, и на последнем курсе автоматически становится очень важным должностным лицом, отвечающим за фонды студенческого совета, казначеем.

Все это знали, и в зале царило волнение, пока Патриция произносила свою речь.

— Результаты таковы, — сказала Патриция, повысив голос. — Кларисса Кроуин…

Взвизгнув от радости, Би повернулась к своему кумиру и обвила руками шею Клариссы.

— Поздравляю, дорогая! — воскликнула она голосом, который разнесся по всему залу.

— Кларисса Кроуин, — продолжила Патриция, нахмурившись и повысив голос на тон выше, — получила тридцать семь голосов, а Дорис Форс — пятьдесят девять. Я поздравляю их обеих.

Кларисса и Подражала Би сидели, тупо уставившись на скатерть перед своими носами, в то время как в зале грянул гром аплодисментов.

Дорис, покраснев и смутившись, опустила глаза. Она была в восторге от доверия, которое оказали ей ученицы.

— Речь! Речь нового вице-президента!

Дорис встала, ее колени дрожали.

— Конечно, я очень горда и очень счастлива, — произнесла она дрожащим голосом. — Не думаю, что это имело бы какое-либо значение, кто победил, и я уверена, что в этом году у Студенческого совета будет прекрасный секретарь, а в следующем — казначей.

— Ура! Браво! — закричали собравшиеся девушки. — А теперь речь нового секретаря! Речь! Речь!

Кларисса поднялась на ноги, побледнев и сжав губы.

— Я хочу поблагодарить своих друзей за поддержку, которую они мне оказали, — сказала она. — Я сделаю все возможное, чтобы хорошо работать в Студенческом совете.

Она села, и на мгновение в комнате воцарилась полная тишина. Подражала Би прервала его, хлопнув в ладоши, и к ней присоединилась дюжина других, в основном из числа первокурсников. Остальные совершенно ясно дали понять, что слова Клариссы, без намека на поздравление в адрес ее конкурентки, вызвали недовольство.

Девушки медленно направились к дверям. Десятки из них столпились вокруг Дорис, чтобы пожать ей руку. Кларисса и Беатрис быстро исчезли.

— Глупо с ее стороны вести себя так нелюбезно, — сказала Дорис Китти по пути наверх.

Повинуясь внезапному порыву, она остановилась у двери Клариссы и постучала. Подражала Би открыла дверь.

— Я просто хотела пожать руку Клариссе и сказать ей… — вежливо начала Дорис, повысив голос, чтобы Кларисса могла слышать.

— О, закрой дверь, Би, — в голосе Клариссы слышался приказ. — Я чувствую сквозняк.

Дверь захлопнулась перед носом Дорис, и на мгновение девушке стало трудно контролировать себя.

Китти топнула ногой и предложила потребовать извинений.

— Не бери в голову, — сказала Дорис и сбежала вниз, прежде чем Китти поняла, что она задумала.

Десять минут спустя она вернулась со странным выражением на лице.

— Я спросила у шеф-повара, не привезли ли Кларисе какие-нибудь продукты, — объяснила Дорис. — Я сказала ему, что хочу отнести их наверх в ее комнату, и я также спросила, можно ли мне взять мешочек соли.

— Что за черт! — удивилась Китти. — Это еще зачем?

— По пути наверх я сделала остановку, чтобы высыпать половину сахара в окно и наполнить пакет солью, — заключила Дорис с сияющими глазами. — После чего просто оставила корзину за дверью без стука.

Китти потребовалось минут десять, чтобы прийти в себя. Наконец, задыхаясь, она поклялась, что дождется результата.

— Давай немного развлечемся сами и пригласим Вайолет, — предложила Дорис. — У нас есть пирожные от миссис Маттерхорн, и есть бутылка клубничного сиропа, чтобы смешать с холодной водой!

Вайолет охотно пришла на маленькую вечеринку, и ей рассказали о заговоре. Три девушки зашептались, услышав мягкие шаги, приближающиеся к комнате Клариссы, а затем приглушенный смех и разговор из ее комнаты.

Дорис пыталась втянуть Вайолет в дальнейшее обсуждение отношений ее брата с эксцентричной и богатой миссис Тинделл, но девушка каждый раз меняла тему. Однако она согласилась присоединиться к подругам в дальнейших поисках пропавшего жемчуга.

Однако Дорис забыла о беспокойстве по поводу миссис Тинделл, когда приглушенные голоса, доносившиеся до них из комнаты Клариссы, внезапно стали громче.

— Ага, что-то случилось, — хихикнула Китти. — Выключи свет, Вайолет. Выключатель как раз над твоей головой.

Дорис приоткрыла дверь на дюйм, чтобы они могли лучше слышать, и девочки сидели в темноте, сдерживая смех.

Из комнаты Клариссы донесся гул сердитых голосов. Иногда можно было разобрать одно-два слова. Были слышны слова: «плохая шутка» и «отвратительно». Затем дверь открылась, и появились три старшеклассницы.

— И я хочу, чтобы вы поняли, — одна из них сделала паузу, чтобы многозначительно заметить, — что я считаю возмутительным с вашей стороны пригласить нас сюда, а затем сыграть подобную шутку со своими гостями. Только потому, что вы не победили на выборах, вам не нужно вымещать свою злобу на всех.

Другие выбежали из комнаты, некоторые с носовыми платками у рта. Наконец все гости разошлись, и вскоре свет в комнате Клариссы погас.

— Я подозреваю, что вечеринка не удалась, — серьезно сказала Дорис.

Глава XI. ОКОНЧАНИЕ ИСТОРИИ ВАЙОЛЕТ

— Вставай, Китти! Сегодня великолепный день!

Дорис потрясла спящую подругу за плечо, Китти быстро села в ворохе одеял и моргнула.

— Что… в чем дело?

— Я сказала, что сегодня великолепный день, Китти. Давай попросим шеф-повара упаковать нам обед, и отправимся на пикник.

— А-а-а-а! — зевнула Китти. — Пикник? Мне казалось, что мы собираемся на охоту за жемчугом.

— Мы совместим приятное с полезным, — крикнула Дорис из ванной, перекрывая шум льющейся воды.

Была суббота, а это означало, что у девочек в поместье Барри был выходной.

— Мы возьмем Вайолет, — сказала Дорис под аккомпанемент энергичных всплесков. — Я думаю, что по мере того, как она будет больше доверять нам, она перестанет скрывать то, что знает о миссис Тинделл.

Таким образом, примерно через час, три девушки плыли вниз по реке Байлоу в каноэ. Китти была на носу, в то время как Дорис управляла судном на корме. Вайолет, немного испуганная, сидела в середине лодки, поставив корзину с обедом между ног.

— Мы проплывем мимо деревни, пока не окажемся напротив того места на путях, где открылась сумка миссис Тинделл, — сказала Дорис, излагая свой план. — Тогда мы в последний раз тщательно обыщем землю вокруг него.

— Жаль, что у тебя здесь нет Уогса, — бросила Китти через плечо. — Возможно, какие-то скрытые таланты ищейки могли бы проявиться в нем, если бы мы взяли его на поиски жемчуга. Он довольно хорошо разбирается в поисках драгоценностей.

Уогс был терьером Дорис, который, как мы помним, откопал прекрасное кольцо с рубином у Запертых Ворот, ставшее ценным подарком для Дорис. Предназначенное ее дядей, Джоном Трентом, во времена его юности, для той из сестер Гейтс, которую он надеялся сделать своей женой, кольцо было утрачено при трагических обстоятельствах, положивших конец роману. Когда Уогс раскопал его, сестры Гейтс подарили драгоценность Дорис.

Девушка, хотя и не была уверена, что Уогс сможет найти жемчужины, на мгновение с тоской подумала о дерзком малыше, которого она оставила на попечение Маршмеллоу.

Однако она стряхнула с себя это настроение, когда узнала изгиб реки, где холмы смыкались над деревней Барри. Железнодорожные пути шли вдоль ручья через «выемку», как ее называли местные жители.

— Высаживаемся, — сказала Дорис, держа весло глубоко в воде, так что нос каноэ повернулся к берегу.

Пока Китти, по указанию Дорис, еще раз тщательно осматривала рельсы, Дорис, как руководитель экспедиции, снова рылась в пожелтевших сорняках. Вайолет помогала сначала одной, потом другой.

— У-у-у-у! — крикнула Дорис после двадцати минут пыльной работы. — Не волнуйтесь. Жемчуга я не нашла, но нашла полдоллара.

Девочки взглянули на серебряную монету, а затем с новой энергией вернулись к своим поискам.

Прошел час, но больше ничего найдено не было. Они как раз собирались считать поиски оконченными, когда Китти случайно нашла маленькую черепаховую расческу в черном кожаном футляре. Не было никаких доказательств того, что она принадлежал миссис Тинделл, но находка возродила их надежды и вдохновила на еще один час мучительной работы.

— Это бесполезно, — сказала, наконец, Дорис. — Мы подняли каждый камень и перевернули каждую веточку на площади в сто квадратных ярдов. Жемчуга здесь нет — если он вообще здесь был.

— Однако я кое-что все-таки нашла, — заметила Китти, — и это огромный аппетит. Давай спустимся ниже по течению и пообедаем.

Итак, молчаливые и разочарованные, три девушки снова заняли свои места в каноэ и вывели его на течение. Они проплыли около мили, пока их не привлек манящий каменистый берег, где они высадились и распаковали свою корзину.

Вареные яйца и сэндвичи с курицей. Листья салата и редиски, хрустящие и прохладные, завернутые во влажную марлю, и банка майонеза, чтобы украсить их. Арахисовое печенье, полдюжины осенних персиков и литровая банка солодового молока. Праздник для принцесс, особенно если принцессы провели утро, согнувшись пополам, в поисках жемчуга вдоль железнодорожного полотна!

На песке были расстелены коврики, все трое прислонились к нагретой солнцем скале и ели сколько душе угодно. Когда последний кусочек был съеден, они вырыли яму в гравии и тщательно закопали бумажные обертки от сэндвичей и персиковые косточки.

Волнующее, хотя и бесплодное утро, и пикник на открытом воздухе сотворили с Вайолет чудеса. Она говорила оживленно, и на ее глазах ни разу не появлялись слезы. Она даже, поначалу нерешительно, но с растущей уверенностью в себе, попыталась извиниться за свое необщительное поведение в последние три дня.

— Ты не представляешь, как я ценю твою доброту и заботу, — сказала Вайолет с теплой улыбкой, обращаясь к Дорис. — Что бы я делала, если бы вы не подружились со мной, я не могу себе представить. Я должна все объяснить. Это… я… ну, я, наверное, и сама почувствую себя лучше, если поделюсь с вами своим горем…

Ее губы задрожали, и слезы на мгновение затуманили ее большие темные глаза, но Вайолет быстро взяла себя в руки и продолжила свой рассказ.

— Мой отец, Александр Вашингтон, был очень известным ученым, антропологом. Вы, вероятно, знаете, что это означает человека, занимающегося изучением человеческой расы, главным образом в ее прошлой истории. Он провел годы в Мексике и Монголии, раскапывая древние руины. Чуть больше года назад он отправился в Африку во главе экспедиции по изучению древнего человека в Родезии, в Южной Африке. В джунглях было обнаружено несколько удивительных руин, которые указывали на то, что, возможно, тысячи лет назад там жила высокоразвитая раса, с тех пор вымершая.

Бадди, мой брат — он намного старше меня, если я не говорила вам раньше, — отправился с отцом в качестве его помощника. Отец сказал, что Бадди был таким же хорошим экспертом по доисторическим людям, как и он сам.

Мы с мамой переехали из квартиры в маленькую гостиницу далеко в центре города, и это был последний раз, когда я видела миссис Тинделл до вчерашнего дня. Я хотел сказать вам, что миссис Тинделл умоляла Бадди не ехать в Африку и что, когда он, наконец, отплыл, она подарила ему много дорогих и полезных подарков — револьвер, водонепроницаемую дорожную палатку и полевой бинокль.

Около четырех месяцев назад мы получили телеграмму от британского правительства Южной Африки о том, что все члены экспедиции были убиты дикарями!

Дорис не смогла сдержать вздоха ужаса. Вайолет, побледнев, подняла руку, чтобы ее не прервали, и поспешила продолжить свой странный рассказ.

— Мама телеграфировала, чтобы узнать подробности, и нью-йоркские газеты, — я думаю, все крупные газеты в стране, — попросили своих корреспондентов поработать над этой историей. Мы получали противоречивые сообщения. Некоторые подтвердили первоначальное сообщение, другие сказали, что члены экспедиции оказались в заключении. Мама — очень храбрая женщина. Она провела годы в дикой местности с отцом. Она решила отправиться в Африку, чтобы самой узнать правду.

Я хотела поехать с ней. Мама, однако, отдала меня на попечение двоюродной бабушки, тети Виктории. Она была ужасно строгой, старомодной и в высшей степени несимпатичной. Она сидела и рассказывала, как всегда предупреждала отца заняться каким-нибудь «честным делом», как она это называла, и что старыми руинами занимаются только неудачники. Она чуть не свела меня с ума.

Я не знала, что худшее еще впереди. Тетя Виктория решила отправить меня в школу и записала в Барри Мэнор. Я была рада уйти от нее. Всего за неделю до открытия школы я получила длинное письмо от мамы. Оно было очень грустным. Отец был… мертв. В этом не было никаких сомнений. Бадди, однако, сбежал. О, это меня так обрадовало, хотя мама написала, — все, что она знала, это то, что он пересек страну, направляясь в португальскую Западную Африку, несмотря на серьезные ранения, и был взят на борт парохода. Никто не знал названия парохода. Это был «бродячий» корабль, который, как полагали, направлялся в Новый Орлеан.

На следующий же день пришла еще одна телеграмма. Это… это был последний удар. Бедная, храбрая мама умерла от сонной болезни. Она была укушена мухой цеце в джунглях и скончалась прежде, чем белые врачи смогли добраться до нее.

Теперь вы не удивляетесь, почему мне было грустно? Тетя Виктория отправила меня в школу, хотя я хотела остаться в Нью-Йорке, пока Бад не вернется — если он вернется.

Дорис наклонилась к девушке и обняла ее. Вайолет опустила голову на плечо Дорис.

— Я не буду плакать, — сказала она, сжимая кулаки. — Я должна быть сильной. Но мне было так одиноко.

Дорис посмотрела на Китти, и они увидели, что глаза другой блестят от слез.

— Мы сделаем все возможное, чтобы облегчить твою печаль, — мягко сказала Дорис. — Ты знаешь, я тоже сирота, Вайолет. Мой дядя, Уорделл Форс, был мне и матерью, и отцом. Он замечательный человек, и ты полюбишь его, когда встретишь.

— И тебе понравится Бадди, — сказала Вайолет, садясь и счастливо улыбаясь. — О, он просто прелесть, Дорис! Такой большой, сильный и добрый. Я поклонялась ему с тех пор, как была совсем маленькой.

— Тогда неудивительно, что он понравился миссис Тинделл, — улыбнулась Дорис.

— Я чувствую себя намного лучше после того, как рассказала вам обоим свою историю, — сказала Вайолет. — Тетя Виктория запретила мне обсуждать мои дела с кем бы то ни было. Она сказала, что это невежливо, и мое сердце просто разрывалось от желания немного утешиться. Я беспокоюсь, что Бадди не сможет послать мне весточку, когда вернется. Ведь он даже не знает, где я нахожусь.

На лице Вайолет появилось облачко, и Дорис решила, что пришло время постепенно сменить тему.

— Я уверена, что долгое морское путешествие вернет ему силы и здоровье, — заявила она. — Он вернется раньше, чем ты ожидаешь. Я тоже надеюсь, что он скоро приедет, потому что он может знать, кто внук миссис Тинделл, и помочь бедной старой леди вернуться домой.

Китти, которая до этого момента хранила молчание, спросила Вайолет, уверена ли она, что миссис Тинделл никогда не упоминала при ней о внуке, и Вайолет повторила, — она не знала, что у эксцентричной старой леди был родственник.

— Однако меня беспокоит мысль о том, что она лежит у миссис Маттерхорн, больная, с королевским состоянием в драгоценностях и деньгах, — размышляла Дорис. — Похоже, она не совсем ясно представляет себе, где живет, и было бы, мягко говоря, нехорошо сажать ее на поезд в Нью-Йорк с таким состоянием в сумке. Если бы только ее внук мог найти ее здесь!

Девушки сидели молча, задумчиво глядя на сверкающую реку.

— Ш-ш-ш! — внезапно прошептала Дорис. — Мне показалось, я слышала, как что-то двигалось за камнями!

— Здесь водятся медведи? — воскликнула Вайолет, вскакивая на ноги.

— Не больше сурка, — заверила ее Дорис. — Давайте посмотрим, что это было.

Девочки осторожно обошли валун. Перед ними раскинулся густой березовый лес. Ни одного живого существа видно не было.

— Должно быть, это два дерева терлись друг о друга на ветру, — предположила Китти.

— Это звучало не так, к тому же, никакого ветра нет, — ответила Дорис. — Смотрите, там какая-то тропа, ведущая в лес.

Она указала на едва заметную тропинку, петлявшую между деревьями.

— Возможно, это — то место, где сурки спускаются к реке, чтобы напиться, — сказала Вайолет.

— Я так не думаю, — сказала Дорис, скрывая улыбку. — Сурки — маленькие толстые животные размером примерно с детенышей колли. Между прочим, я устала так долго сидеть. Давайте пойдем по этому следу и посмотрим, куда он приведет.

Девочки охотно согласились, поэтому гуськом, с Дорис во главе, все трое углубились в лес. Идти между деревьями было трудно, а там, где не было травы, тропа была практически невидима.

— Давайте повернем назад, — предложила Китти.

— О, еще пять минут, — воскликнула Дорис, ускорив шаг. — Мы можем найти… о!

Глубокое горловое рычание из мрака впереди заставило девушек резко остановиться.

— Это… это… м-м-медведь! — воскликнула Вайолет, стуча зубами.

Дорис сделала еще один осторожный шаг вперед.

— Я никогда не слышала, чтобы здесь водились медведи, — прошептала она. — Это может быть какое-нибудь бедное животное, попавшее в ловушку.

Рычание повторилось, а затем перешло в хриплый лай.

— Это всего лишь собака! — с огромным облегчением воскликнули девочки.

— Должно быть, она попала в ловушку, иначе она подошла бы ближе, — сказала Дорис. — Я хочу посмотреть.

— Это может быть опасно, — предупредила Китти.

Дорис, однако, медленно пошла вперед, бесшумно скользя от дерева к дереву. Внезапно девочки увидели, как она напряглась и уставилась на что-то, а затем повернулась и поманила их подойти к ней.

— Смотрите! — прошептала Дорис, когда они подошли ближе. — Вы только посмотрите на это!

Глава XII. НАПРЯЖЕННАЯ НЕДЕЛЯ

Заглянув через плечо Дорис, две девушки увидели, не далее чем в пятидесяти футах, привязанную к дереву собаку в коричневых пятнах. Она яростно лаяла и дергала поводок, который надежно удерживал ее.

Причина ее присутствия была очевидна. Грубый навес, сделанный из ветвей, прислоненных к столбу, поддерживаемому в развилках двух деревьев, и покрытый ветвями бальзамина, был возведен в радиусе действия собачьей веревки. Ветви бальзамина, накрытые рваным одеялом, служили грубой постелью под навесом, а с веревки, подвешенной к паре деревьев, свисали какие-то предметы одежды.

Первой заговорила Дорис.

— Это собака бродяги! — сказала она.

— Бродяга? — воскликнула Вайолет. — О, я больше боюсь бродяг, чем медведей!

— Я тоже, — сказала Китти. — О, давай вернемся в каноэ, Дорис. Возможно, звук, который ты слышала, произвел бродяга, который подсматривал за нами.

Дорис согласилась, что в данный момент самым мудрым решением было бы отступить, хотя втайне ей очень хотелось обыскать лачугу в поисках жемчужного ожерелья. Три девушки вернулись по своим следам к берегу реки, Дорис почти боялась, что бродяга мог украсть термос, корзину и даже каноэ. Однако все было так, как они оставили; они сразу же сели в каноэ и поплыли вверх по течению.

Грести против стремительного течения было нелегко, но ни Китти, ни Дорис не жаловались. Тяжелее всего приходилось Дорис, которой нужно было не только грести, но и управлять каноэ. Она наметанным глазом смотрела на воду впереди в поисках гладких пятен, которые предупреждали о песчаных отмелях, или маленьких водоворотах, которые выдавали острые камни или затопленные бревна прямо под поверхностью.

— Нам нужно зайти к миссис Маттерхорн, — предложила Дорис, когда они поравнялись с деревней. — А то она может подумать, что мы бросаем ее и оставляем миссис Тинделл на произвол судьбы.

Поэтому, как только каноэ было вытащено на берег и отнесено к стойке в лодочном сарае, девушки поспешили отнести корзину и термос шеф-повару и вернуть свои одеяла в свои комнаты. Затем они отправились в дом вдовы и вскоре уже спрашивали этого достойного мастера кулинарии, как поживает миссис Тинделл.

— Я думаю, она в полном порядке, насколько этого можно ожидать, — сказала миссис Маттерхорн, занятая тем, что лепила розовую гирлянду на слоеном торте со сливочным вишневым кремом. — Милли Снайдер заботится о ней, она прекрасная сиделка, — продолжила она, откладывая готовый торт в сторону и приступая к новому. — Миссис Тинделл, кажется, так же рассеяна, как и всегда. Она забывает, что упала, и пытается встать.

— Мы можем подняться наверх, чтобы увидеть ее? — спросила Дорис.

— Я подозреваю, что она спит, и я бы не стала ее будить, потому что это лишит Милли шанса немного побыть в тишине и покое, — улыбнулась миссис Маттерхорн.

В этот момент на лестнице послышались шаги, и в кухню вошла женщина, одетая в накрахмаленный белый фартук. У нее было приятное лицо и седые волосы.

— Это Милли, — сказала миссис Маттерхорн. — Я хочу, чтобы вы познакомились с тремя молодыми подругами вашей пациентки. Это мисс Форс, мисс Снайдер, и мисс Норрис, и… Я ни за что на свете не могу вспомнить ваше имя, мисс.

— Вашингтон, Вайолет Вашингтон, — засмеялась та. — Мне казалось, мое имя нетрудно запомнить.

— Я никогда раньше не слышала, чтобы кого-то называли Вашингтоном, — ответила мисс Снайдер, улыбаясь. — Похоже, это имя должно начинаться и заканчиваться самим Джорджем Вашингтоном, точно так же, как не должно быть никого по имени Линкольн, кроме Честного Эйба, хотя я предполагаю, что существует много людей с этими именами.

— О да, — любезно согласилась Вайолет. — Только в нью-йоркском справочнике есть несколько Вашингтонов и Линкольнов, не говоря уже о Франклинах и даже Колумбах.

— Боже милостивый, вы из Нью-Йорка? — воскликнула Милли Снайдер. — Это, должно быть, замечательный город. Я никогда там не была. Я однажды ездила в Бостон, когда была совсем маленькой. Я бы с удовольствием как-нибудь съездила в Нью-Йорк и повидала всех миллионеров.

— Они, должно быть, похожи на всех остальных, поскольку отдельно я никогда их не видела, — засмеялась Вайолет. Затем она повернулась к миссис Маттерхорн и сказала: — Знаете, вчера я узнала миссис Тинделл. Когда-то она жила в том же многоквартирном доме, что и мы, но она переехала.

— Тогда, может быть, вы сможете помочь найти того внука, о котором она все время говорит, Берри, или Ларри, или как там его зовут, — воскликнула миссис Маттерхорн.

— Нет, в этом-то и проблема, — объяснила Вайолет. — Я не знала, что у нее есть родственники или друзья.

— Она больше говорит о нем, чем о своем ожерелье, — заметила миссис Маттерхорн, пока медсестра наполняла чайник водой.

— Мы все утро искали ожерелье, и я уверена, что его нет рядом с тем местом, где рассыпалось содержимое ее сумки, — заметила Дорис. — В тот же день мы видели бродягу по соседству, и есть вероятность, что он мог найти его, или же…

— Или же? — воскликнула Китти.

— Или же, она могла уронить его в грузовике, — сказала Дорис.

— О, я уверена, что в этом случае его бы нашли и сообщили, — сказала Китти.

Вайолет, казалось, очень привлекала добрая, деловитая миссис Маттерхорн. Она с тоской смотрела на женщину, словно мысленно сравнивая ее с матерью, которую она так недавно потеряла.

— На следующей неделе в школе должен состояться концерт, собственно говоря, через неделю, — сказала она. — Не хотите ли прийти в качестве моей гостьи, миссис Маттерхорн?

Миссис Маттерхорн, казалось, была немного удивлена приглашению, но в то же время очень довольна.

— Ну, я бы с удовольствием, — ответила она. — Я люблю музыку и горжусь Барри Мэнор. В основном, однако, молодые леди просто считают само собой разумеющимся, что я полностью поглощена своими пирожными и пирогами, поэтому я не часто получаю приглашение посетить их. Хорошо, я приду, мисс… Кажется, моя память становится такой же плохой, как у миссис Тинделл… Мисс Лафайет? Нет, Вашингтон, вот как это называется.

Все весело рассмеялись, когда раздался звонок в дверь, возвещающий о прибытии клиента. Миссис Маттерхорн вытерла руки полотенцем и направилась в гостиную, где были выставлены ее лакомства, но клиент прошел прямо на кухню.

Громкое сопение новоприбывшей заставило девочек поднять глаза и увидеть в дверном проеме Клариссу Кроуин в алом берете на рыжих волосах и темно-бордовом шерстяном платье, расшитом оранжевыми цветами, что делало сочетание красок еще более поразительным.

— Да, мисс Кроуин? — Миссис Маттерхорн махнула рукой в сторону только что покрытых глазурью слоеных пирожных на своем столе. — Хотите одно из них?

Взгляд Клариссы стал холодным и жестким, и она сжала губы.

— Нет, совсем ничего, спасибо, — надменно ответила она. — Я думала, что могла бы съесть несколько пирожков с мясом и дюжину пирожных, но мой аппетит совсем испортился.

— В таком случае, почему бы вам не выпить немного содовой? — спросила мисс Снайдер.

Кларисса бросила на нее презрительный взгляд.

— Единственным лекарством от моего потерянного аппетита было бы видеть вашу кухню менее переполненной, — сказала она с усмешкой. — В самом деле, миссис Маттерхорн, если вы хотите сохранить меня как клиентку, вам следует быть более осторожной с теми, кого вы принимаете в своем магазине.

С этими словами она повернулась на своих шпильках и выскочила, оставив миссис Маттерхорн и мисс Снайдер смотреть ей вслед с открытыми ртами.

Дорис, Китти и Вайолет тоже потеряли дар речи. Лицо Дорис вспыхнуло от гнева, но затем нелепость поведения Клариссы прогнала всю ее обиду, и она расхохоталась.

— Эта рыжая грубиянка злится на вас, девочки? — спросила миссис Маттерхорн. — Это то, что она имела в виду, говоря о тех, с кем мне следует быть осторожной? Что ж, если она когда-нибудь купит у меня еще один пирог, положу в него в качестве начинки хинин и касторовое масло, и посмотрим, улучшится ли от этого ее аппетит!

— О-о! — засмеялась Дорис. — Нет, пожалуйста, не делайте этого. Вам не следует терять клиентов из-за нас.

— Видите ли, миссис Маттерхорн, — объяснила Китти, — Дорис победила ее подавляющим большинством голосов за самый важный пост в школе, и она все еще в ярости из-за этого.

— Я также подозреваю, — усмехнулась Дорис, — что вчерашняя вечеринка испортила ей аппетит.

Теперь настала очередь Вайолет и Китти рассмеяться, вспомнив возмущенный уход гостей Клариссы накануне вечером.

Каждая из девушек купила у миссис Маттерхорн какой-нибудь особенно соблазнительный товар, а затем три подруги ушли вместе. Китти поддалась соблазну яблочного пирога, легкого, хрустящего и все еще горячего. Вайолет купила кружок датского печенья, в котором, казалось, было больше орехов, чем муки или любого другого ингредиента.

Дорис не смогла устоять перед тремя французскими пирожными: одно в форме четырехлистного клевера, с воздушными слоями, разделенными густой фисташковой глазурью, другое представляло собой чашку хрупкого хрустящего печенья, наполненного взбитыми сливками и посыпанного измельченными засахаренными вишнями, а третье — кондитерский триумф ореховой пасты, желе и кристаллизованной апельсиновой корки, разделенными хрустящими золотистыми вафлями.

— Если я продолжу покупать такие вкусности, — задумчиво сказала Дорис, когда они пересекали лужайку, — я не смогу быть центром баскетбольной команды этой зимой. Я не смогу подпрыгнуть ни на дюйм от пола.

— Ну, я бы предпочла проглотить пирожное, чем прыгать, — заявила Китти. — Интересно есть ли почта.

Почта была, к великой радости Дорис и Китти, хотя очевидная печаль Вайолет по поводу того, что она ничего не получила, умерила их радость.

— Пойдем в нашу комнату, Вайолет, мы расскажем тебе о том, что нам пишут, — предложила Дорис.

Конечно, были письма от Маршмэллоу и Дейва, и, кроме того, у Дорис были сообщения от миссис Мэллоу, матери Маршмеллоу, с которой Дорис и ее дядя жили вместе, в то время как у Китти было письмо от ее родителей.

Удобно устроившись в своей комнате, девушки открыли почту.

— Ура! Дядя Уорделл прислал мне чек! — воскликнула Дорис. — О, теперь я смогу купить себе новое платье для концерта.

— У меня денег нет, зато есть совет надевать резиновые сапоги, когда идет дождь, и натирать грудь камфорным маслом, если я простужусь, — рассмеялась Китти. — Мама еще не привыкла к тому, что я не попадаюсь ей на глаза.

— Миссис Мэллоу пишет, что Уогс хандрил в течение двух дней после того, как я уехала, но он справляется с этим, хотя и настаивает на том, чтобы спать, свернувшись калачиком, на моей кровати, когда ему предоставляется такая возможность, — сообщила Дорис далее. — Милый старина Уогс, как бы я хотела, чтобы он был здесь.

— Ты только послушай! — воскликнула Китти. — Маршмэллоу пишет, что он и Дейв могут прилететь сюда в следующие выходные. Может быть, они смогут приехать сюда на концерт! Я уверена, что они смогут. Давайте напишем им прямо сейчас, и, может быть, они смогут привезти Уогса!

Дорис поспешно вскрыла письмо от Дейва и подтвердила эту новость. Как раз в этот момент прозвенел звонок к ужину, положив конец их чтению, и Вайолет убежала в свою комнату, чтобы подготовиться к ужину.

— Конечно, Дейв и Маршмэллоу окажут помощь в поисках жемчуга, — с надеждой сказала Дорис. — Они могут осмотреть жилище бродяги.

Следующая неделя дала девочкам, в частности Дорис, мало возможностей поразмыслить над тайной пропавшего ожерелья или еще большей тайной ее владелицы. Каждый день после обеда проходили репетиции концерта.

Дорис и другим солисткам приходилось проводить по часу в день на репетициях.

Конечно, никакого послабления в учебе и лабораторных работах им не полагалось. Наконец, неделя подошла к концу, и снова пришли письма от мальчиков с радостной новостью, что они прилетят в Барри в субботу.

«Телеграфируйте мне в аэропорт, — написал Дейв, — о лучших посадочных площадках».

— Здесь нет аэропорта! — воскликнула Дорис. — Интересно, что мы можем ответить Дейву.

Ее осенила идея, и она отправилась к декану.

— Мисс Бартлетт, — обратилась она к изумленному декану, — могу ли я получить разрешение на посадку самолета в поместье?

— Самолет? В нашем поместье? Почему… почему…

Дорис улыбнулась. Впервые за время учебы в поместье Барри она стала свидетельницей того, как мисс Бартлетт на мгновение утратила свое обычное самообладание.

Глава XIII. ГОСТИ С НЕБА

— Наши с Китти два друга планируют посетить концерт, — объяснила Дорис. — Один из них — сын миссис Мэллоу, которая ведет хозяйство для моего опекуна, дяди Уорделла. Его зовут Маршалл Мэллоу. Другой — Дэвид Чемберлин, пилот авиации, — продолжила она. — Я знаю обоих с тех пор, как была маленькой девочкой, и прошлым летом мы с Китти и миссис Мэллоу летали с ними на Юго-Запад.

— Вы летали через весь континент? — воскликнула декан Бартлетт. — Боже мой! Я думала, что, как глава школы, должна опережать молодое поколение на один шаг, но с таким же успехом я могла бы отказаться от попыток.

Она посмотрела на Дорис; ее глаза поблескивали за стеклами очков.

— Я никогда не летала на самолете, — продолжала декан. — И у меня нет ни малейшего желания летать.

— Для миссис Мэллоу это был первый полет, — заметила Дорис, улыбаясь про себя тому, с каким трудом они посадили мать Маршмэллоу в самолет.

— Не повредит ли самолет лужайку и не подвергнет ли каким-либо образом опасности здания? — продолжала мисс Бартлетт. — Разве самолету не требуются сотни ярдов, чтобы приземлиться и… э-э… взлететь, если я правильно подобрала слова?

— Дэвид и Маршмэл… Маршалл, я имею в виду — планируют прилететь сюда на автожире, — объяснила Дорис. — Эти машины приземляются очень, очень медленно и спускаются прямо, а не по наклонной линии. И взлетают они тоже почти вертикально.

— Это необычная просьба, — задумчиво произнесла мисс Бартлетт. — Однако мне очень любопытно посмотреть на автожир, и я хотела бы познакомиться с двумя молодыми людьми, которые летают так же беззаботно, как другие молодые люди запрягали коляску, когда я была в вашем возрасте. Я даю вам свое согласие, Дорис, при условии, что вы дадите мне знать, когда они должны прибыть, чтобы я могла увидеть, как они прибудут.

— Большое вам спасибо, мисс Бартлетт, — воскликнула Дорис, сдерживая порыв обнять Людоедку, как звали декана девочки, главным образом потому, что она была меньше похожа на людоедку, чем это можно было себе представить.

Следующие полчаса Дорис была очень занята. Она телеграфировала Дейву, что ему будет разрешено приземлиться в поместье, и зарезервировала другую комнату у миссис Маттерхорн для мальчиков, заодно узнав, что миссис Тинделл медленно оправляется от последствий падения, но ее психическое состояние не улучшилось.

Следующий день, пятница, был не менее насыщенным. Уроки, конечно, проходили так, как будто никакого события не должно было произойти. Однако учителя были добры, не назначив никаких дополнительных занятий на выходные.

В полдень Дорис получила телеграмму от Дейва, в которой сообщалось, что он вот-вот вылетит в Барри, и что, пока он писал, Мэллоу уже забрался в самолет и ел арахис. В сообщении говорилось, что он ожидал прибыть примерно в половине пятого.

Уроки закончились в три часа, и сразу же последовала заключительная репетиция для солистов. Дорис боялась, что от волнения у нее будет дрожать голос, но это был беспочвенный страх, потому что и учитель музыки, и наставник по драматическому искусству сказали ей, — они надеются, что она будет петь следующим вечером.

Освободившись от рутины, Дорис поспешила в свою комнату, чтобы переодеться в красивое новое платье. В сопровождении Китти она отправилась сообщить декану, что скоро должны прибыть воздушные гости.

— Я провожу вас на хоккейное поле, — сказала мисс Бартлетт. — Я поручила Анджело, смотрителю территории, повесить длинный белый вымпел на шест в качестве сигнала авиаторам.

Дорис заметила, что девушки, с которыми они столкнулись по дороге на преобразившееся хоккейное поле, с большим любопытством смотрели на декана, прогуливающегося с двумя младшими.

Солнце как раз исчезало за холмами, когда Дорис, Китти и мисс Бартлетт расположились у основания столба, на котором развевался импровизированный сигнал. Смотритель и двое его помощников, которым не терпелось увидеть посадку самолета, притворились, что возятся с граблями неподалеку.

— Вот он! — воскликнула Дорис, указывая на юг.

— Где? Я ничего не вижу! — спросила Китти, вглядываясь в голубое, усеянное облаками небо.

— И я тоже, — добавила мисс Бартлетт.

— Он исчез вон за тем облаком, которое по форме напоминает верблюда без ног, — сказала Дорис, подпрыгивая от волнения. — Смотрите, сейчас. Вот он!

— Теперь я тоже его вижу! — воскликнула Китти.

— И я! — воскликнула мисс Бартлетт. Рабочие уронили свои инструменты и уставились на них.

— Кажется, у него трепещут крылья, — заметил декан. — Но ведь самолеты не летают, как птицы, не так ли?

— Это вращающийся винт сверху, — вставила Китти.

— Теперь слышно мотор, — воскликнула Дорис.

Колеблющееся пятнышко приобрело определенную форму, когда автожир приблизился и стал снижаться, — пилот увидел, что его цель близка. Наблюдатели на земле молча вытянули шеи, когда самолет приблизился.

Дейв кружил над школой на высоте около 1000 футов, мотор теперь был отчетливо слышен даже тем, кто был занят в толстых каменных стенах поместья Барри. Окна распахнулись, в то время как два десятка девушек выбежали на террасу и смотрели на спускающуюся машину.

— Он собирается приземлиться! — крикнула Дорис декану.

Крик вывел всех студентов из здания, а также весь преподавательский состав и служебный персонал.

На высоте около 600 футов автожир внезапно прекратил свое поступательное движение. Тем, кто был на земле, казалось, что он стоит на месте, огромные вентиляторы с несущим винтом лениво хлопали над сужающимся фюзеляжем.

— Я никогда не ожидала увидеть, чтобы что-то остановилось в воздухе, — выдохнула мисс Бартлетт.

Однако самолет не «стоял на месте», как вскоре стало очевидно. Он медленно спускался по перпендикулярной линии, словно лифт на невидимых тросах.

— Все назад! Иначе он опустится прямо на нас, — закричала декан, отступая.

Почти беззвучно, с неподвижным пропеллером, автожир был теперь всего в 100 футах над головой, затем в пятидесяти, а затем без единого толчка его колеса и хвостовая часть одновременно коснулись земли, менее чем в дюжине ярдов от того места, где Дорис и Китти ждали, обнявшись друг с другом. Воздушное судно застыло там, где приземлилось. Почти в момент соприкосновения из передней кабины поднялась полная фигура и спрыгнула на землю.

— Хай-йо! — крикнула она, снимая очки и шлем с меховой подкладкой и открывая сияющее лицо Мэллоу. — Когда мы будем есть?

Дейв легко спрыгнул на землю и с широкой улыбкой подошел к Дорис и Китти, которые степенно ждали рядом с мисс Бартлетт.

— Привет, Дейв! Привет, Мэллоу! — хором воскликнули девушки, а затем, вспомнив о хороших манерах, повернулись и сказали. — Мисс Бартлетт, можем мы представить мистера Чемберлина и мистера Мэллоу? Мисс Бартлетт — наша декан, мальчики.

Дейв снял перчатки и пожал протянутую мисс Бартлетт руку, но Маршмэллоу, вспомнив свое первое приветствие, покраснел и поклонился.

— Я… я не это имел в виду, насчет еды, — сказал он, заикаясь от смущения. — Я только что съел пару бананов и сделал все возможное, чтобы попасть кожурой в реку.

— Я рада приветствовать вас, — рассмеялась декан. — Я уверена, что девочки уже позаботились о вашем обеде, мистер Мэллоу.

В этот момент студентки Барри Мэнор прибыли в полном составе. Дэйв был теперь не менее смущен, чем Мэллоу, когда десятки симпатичных девушек окружили авиаторов и их машину, без смущения обсуждая и то, и другое.

— Я должен присматривать за своим аппаратом, — пробормотал Дейв, отступая в укрытие самолета. Из отсека в хвосте он вытащил большую связку холста и веревок, Мэллоу нетерпеливо протянул руку.

Девушки подошли поближе, чтобы посмотреть, как двое молодых людей набрасывают пеньковые канаты на свою машину и надежно привязывают ее к земле. Дейв завернул мотор в брезентовое покрытие, в то время как Маршмэллоу сделал то же самое с двумя кабинами.

— Они попали в аварию? Почему они приземлились здесь?

Дорис узнала высокий голос Клариссы. Через мгновение эта особа протолкалась сквозь толпу в первый ряд. Она была одета в свою обычную ярко-красную комбинацию, и когда Маршмэллоу робко поднял голову и увидел блестящую фигуру почти у своего локтя, он вздрогнул и поспешно снова сунул плечи в багажное отделение.

Мисс Бартлетт тем временем объяснила, что авиаторы были друзьями, навещавшими Дорис и Китти, и этих двух приятелей забросали вопросами и угрозами ужасных репрессий, если они не представятся немедленно.

Дорис встала рядом с Дейвом.

— Перестань суетиться, — сказала она с улыбкой. — Рано или поздно тебе придется пройти испытание, так что пойдем сейчас и познакомься с девушками.

— Я не ожидал, что они вызовут пожарную службу, — сказал Дэйв себе под нос, когда Кларисса встала у него на пути.

Дорис представила их друг другу. Кларисса, очевидно, разрывалась между желанием оскорбить Дорис и подружиться с красивым молодым летчиком, поэтому выбрала последнее.

— Мы с Дорис одноклассницы, — лукаво сказала Кларисса. — Я уверена, что мы будем часто видеться, пока вы здесь.

Полдюжины других молодых людей, пришедших в школу на концерт, несколько уныло стояли на заднем плане, не без зависти вспоминая, какими лихими они себя считали, приезжая на шикарных родстерах или внушительных седанах.

Дорис и Китти гордо провели двух своих друзей сквозь восхищенную толпу и направились к дому миссис Маттерхорн.

— Это не отель, но в нем будет так же удобно, как в номере любой из деревенских гостиниц, и находится он на расстоянии полумили или даже ближе к школе, — объяснила Дорис.

— Это пансионат? — спросил Мэллоу.

— Не совсем так. В некотором роде это пекарня, — сказала ему Дорис и вкратце рассказала мальчикам о призвании миссис Маттерхорн.

Маршмэллоу притворился, что падает в обморок.

— Как мне повезло! — воскликнул он. — Подумать только, жить прямо над кондитерской! Я всегда мечтал есть шоколадные эклеры на завтрак, и теперь мечта моей жизни будет исполнена.

Действительно, когда они добрались до магазина миссис Маттерхорн, было нелегко оторвать Мэллоу от комнаты, в которой были выставлены товары.

— Нельзя ли мне устроиться спать прямо здесь, на полу? — задумчиво спросил он.

Девушки ушли, пообещав зайти за молодыми людьми на следующее утро после завтрака. Вернувшись в школу, они были встречены шквалом вопросов и требований, чтобы гости с неба прокатили на самолете каждую ученицу.

На следующее утро Дорис и Китти встретились с Дейвом и Маршмэллоу, как и планировали. Дорис сразу же принялась рассказывать об эксцентричной миссис Тинделл, тайне ее внука Барри и еще большей тайне пропавшего жемчуга. Излишне говорить, что мальчики с готовностью пообещали сделать все возможное, чтобы помочь раскрыть это дело.

— Ты просто скажи нам, что делать, Дорис, — сказал Дейв.

— Тогда предположим, что вы отправитесь с нами покататься на каноэ, и мы исследуем хижину бродяги в лесу, — предложила Дорис.

— Возможность того, что мы можем потерпеть поражение в бою, не должна мешать нам сражаться за дело, которое мы считаем справедливым, — процитировал Мэллоу. — Ведите нас, леди, но сначала позвольте мне купить две дюжины булочек с кремом.

Сделав запас кондитерских изделий, Мэллоу объяснил это возможностью того, что они могут потерпеть кораблекрушение на необитаемом острове в реке Байлоу — отсюда возникает необходимость в запасе продуктов. Четверо друзей отправились в каноэ к месту, где девушки устроили пикник, и вскоре прибыли туда.

— Теперь мы должны идти тихо, — предупредила Дорис, и все четверо на цыпочках пошли через березовый лес, осторожно ступая, чтобы какая-нибудь хрустнувшая ветка не выдала их приближения.

— Ш-ш-ш, я вижу хижину, — прошептала Дорис.

Она жестом велела остальным оставаться позади и медленно двинулась вперед, чтобы осмотреть территорию.

— Здесь пусто, — крикнула она им в ответ.

Отбросив всякую осторожность, остальные трое подбежали к тому месту, где стояла Дорис, рассматривая навес. Одеяла были сняты, а пепел в грубом камине был мокрым от росы и холодным.

— Ну, в любом случае, это исключает бродягу, — засмеялась Дорис, тыча палкой в ветви бальзамина, которые образовали кровать бродяги. — Если он и нашел жемчуг, то уехал отсюда, так что искать его бесполезно. Если он его не нашел, то тем более…

— Что ты здесь делаешь? — проревел хриплый голос из-за деревьев.

Дорис в тревоге отскочила назад, наступив Китти на пятки. Китти в испуге не почувствовала боли. Она обвила дрожащими руками Дорис и, заикаясь, пробормотала: — Бродяга!

— Убирайся отсюда, — снова прогремел грубый голос. — Я вооружен!

Дорис ломала голову, как бы ответить на этот вызов, как вдруг голос сменился с сердитого тона на веселый.

Еще больше встревожившись, потому что она была уверена, что теперь они имеют дело с сумасшедшим, Дорис обратилась за помощью к своим друзьям.

— Почему… где Мэллоу? — воскликнула она.

Затем ее осенило, что все это было обманом, задуманным неугомонным Маршаллом Мэллоу, — и ее догадка немедленно подтвердилась, когда юноша, согнувшись пополам от смеха, выбрался из своего укрытия. Все рассмеялись, но Дорис сделала мысленную пометку, что Мэллоу придется заплатить за свою шутку.

— Ну, нам ничего не остается, как вернуться в школу, — сказала она. — Мы покажем вам окрестности, а вы, в свою очередь, сможете показать нам, как работает автожир.

— Я заберу вас после обеда, — предложил Дейв, но Дорис покачала головой.

— Я сомневаюсь, что мисс Бартлетт даст нам разрешение, — сказала она, — и если вы нас возьмете в самолет, каждая девушка в этом месте тоже потребует, чтобы ее прокатили.

Мальчики отвели каноэ обратно на территорию школы и отправились на ленч к миссис Маттерхорн, пообещав ждать возле самолета, как только они поедят.

Вторая половина дня была посвящена экскурсии по поместью Барри, сплетням о доме и отчету Маршмэллоу о поведении Уогса, а также рассказом Дейва о принципах работы автожира.

— Сейчас их производит полдюжины компаний, — сказал он. — Этот принцип изобрел испанец Хуан де Сьерва. Роторы, эти большие лопасти, похожие на веера, вращаются ветром, а не двигателем, во время полета, и действуют как крылья на моноплане. При подъеме или спуске действие меняется. Огромная подъемная сила воздушного винта позволяет подниматься в воздух после очень короткого пробега, а при спуске он служит чем-то вроде парашюта.

Девочки хотели узнать обо всем поподробнее, но, как-то внезапно, пришло время ужина — и концерта!

Кларисса сидела у окна своей комнаты, наблюдая, как четверо ходят вокруг летающей машины.

«Дорис слишком везет, — подумала она. — Я бы хотела, чтобы ей для разнообразия немного не повезло — например, сегодня вечером, когда она начнет петь».

Кларисса погрузилась в глубокое раздумье.

Глава XIV. КОНЦЕРТ И ТАИНСТВЕННАЯ ПЕРСОНА

Ежегодный осенний музыкальный фестиваль в Барри Мэнор был знаменательным событием. Огромная приемная, которая простиралась на сорок футов на всю глубину здания, была сценой, выбранной вместо маленькой школьной часовни из соображений комфорта и красоты, а также размера.

В одном конце красивой, обшитой панелями комнаты с огромным камином и старыми картинами маслом был установлен тройной ряд складных сидений; в первом ряду разместились школьный оркестр и солисты, в то время как два задних ряда были зарезервированы для хора. Стулья были расставлены по дуге, с роялем в одном ее конце.

Пространство примерно в пятнадцать футов было оставлено открытым, вдоль стен были расставлены удобные диваны, многие из которых принесены по случаю концерта из спален. Эти места предназначались для студентов. Преподаватели и гости заняли библиотечные кресла, расположившись группами, чтобы избежать какого-либо сходства с аудиторией. Букеты хризантем и осенние цветы делали эту сцену еще более домашней.

Кларисса, которая была назначена одним из четырех билетеров, проверила, все ли готово, в компании трех своих коллег.

— Все выглядит идеально, за исключением нот на пианино, — заметила она. — Она выглядит неряшливо.

Она прошла по длинной комнате, провожаемая взглядами других девушек.

— Довольно безвкусный наряд, вам не кажется? — заметила второкурсница. — Я имею в виду, красное вечернее платье, усыпанное серебряными звездами, выглядит… ну, вы понимаете.

— Не будь ехидной, — сказала другая билетерша, старшеклассница, хотя в уголках ее рта появилась понимающая улыбка. — Никаких личных замечаний, пожалуйста.

Кларисса, конечно, не слышала критики. Она подошла к пианино и начала складывать ноты в аккуратную стопку, думая только об одном.

«А, вот и они, — подумала она. — Я уже видела это раньше».

Она открыла пачку нот и, скрывая свои действия от остальных в комнате, достала бумажный пакет, который прятала в носовом платке, и высыпала его содержимое между страницами, тщательно задержав дыхание.

«Когда Дорис Форс откроет эти ноты, это придаст бодрости ее исполнению, — подумала Кларисса, отходя от пианино. — То есть, если этот белый перец хороший и острый. Но так и должно быть, потому что он из новой банки».

— Поторопись, Кларисса, — позвала старшая билетерша. — И не надо так нервничать. А вот и декан с гостями.

Когда старинный часы в зале пробили восемь, ученицы и гости начали проходить в концертный зал. Девочек тщательно учили входить в комнату медленно и небольшими группами, чтобы не создавалось впечатления, будто они идут на собрание.

Таким образом, без всяких формальностей все места вскоре были заполнены. Послышался приятный гул разговоров, когда появились хор и члены оркестра и, остановившись, чтобы перекинуться парой слов со знакомыми или поклониться гостю, медленно двинулись между стульями к своим назначенным местам.

Дорис была одета в новое платье без рукавов светло-сине-зеленого цвета, в чулках и туфлях в тон; ее единственным украшением был нефритовый кулон квадратной формы на шее, подаренный ей дядей Джоном. Узнав Маршмэллоу и Дейва, она улыбнулась своим друзьям без смущения, и Дейв преисполнился гордости, когда увидел, что на Дорис был корсаж из бронзовых хризантем, который он ей прислал.

Мисс Бартлетт, сидевшая среди гостей, встала и повернулась лицом к залу.

— Нам всем очень приятно собраться здесь сегодня вечером, послушать музыку, — просто сказала она. — Может быть, мы начнем с того, что споем нашу школьную песню «Холмы старого Барри»?

Девушка за пианино взяла аккорд, и все студенты разом запели величественные куплеты песни. Никто не встал, так как для поддержания непринужденной атмосферы, девушек учили петь сидя. Было приятно смотреть, как девочки в своих веселых платьях, многие из которых обнимали друг друга, поднимали лица и пели с искренним восторгом и любовью к школе.

На последнем куплете оркестр подхватил мелодию, и когда последние слова песни затихли, музыканты без остановки продолжили петь попурри из других школьных песен, песен о победе на спортивной площадке, школьных маршей и, наконец, традиционной песни для старшеклассниц, слова которой знала каждая ученица, но которые, согласно традиции, предназначались только для выпускного класса.

— Дорис, ты не споешь для нас? — спросила мисс Бартлетт, когда аплодисменты стихли. Обращаясь к гостям, декан сказала, в качестве объяснения: — Мисс Форс — наша солистка. Мы очень гордимся ее голосом, и уверены, что у нее будет аудитория в сотни раз больше, чем сегодня вечером, но вряд ли она будет более благодарной!

Дорис с улыбкой поднялась со своего места и подошла к пианино. Она взяла из стопки нотысвоих первых песен. Би прошептала Клариссе:

— Перестань так ерзать, Кларисса. Визг Дорис скоро закончится. Неужели ты не можешь выдержать это всего несколько минут?

Кларисса крутила носовой платок между пальцами до тех пор, пока клочок кружева не превратился в клочья, и, не переставая, кусала губы, наблюдая за Дорис. На Подражалу Би она вообще не обращала внимания.

Она ждала падения Дорис!

Однако, к ужасу заговорщицы, Дорис не вышла с нотами в руках. Откуда было Клариссе знать, что ранее вечером учитель музыки предположил, что, поскольку Дорис прекрасно знала свои песни, было бы более естественно, если бы она не держала партитуру во время пения? Аккомпаниатор очень тихо заиграл первые такты, а Дорис улыбнулась публике.

— Я спою три старых шотландских баллады.

Девушка за пианино перевернула ноты, и вдруг ее лицо исказилось. Дорис, готовая начать песню, с удивлением посмотрела на свою пианистку, когда глаза девушки наполнились слезами, а нос и рот конвульсивно дернулись. Затем она выхватила из-за пояса носовой платок и поднесла его к лицу. Бросив умоляющий взгляд на Дорис, девушка встала из-за пианино и исчезла за боковой дверью.

Дорис, однако, храбро повернулась к своей аудитории и начала петь. Сначала в зале возникло неловкое волнение из-за странного поведения аккомпаниатора, но когда Дорис запела, ее слушатели откинулись на спинки своих мест, отрешившись от всех мыслей, и целиком отдавшись наслаждению вокалом.

Это были простые, маленькие мелодии, — исполняемые Дорис, — слова и музыка, которых были написаны почти два столетия назад и наводили на мысль о благоухающих полях, цветущих живых изгородях и молодых мужчинах в бриджах до колен, кланяющихся девушкам в пышных юбках из муслина. Когда Дорис закончила, она присела в реверансе и повернулась к своему месту.

Из зала не доносилось ни звука!

Дорис сделала два шага в полной тишине, ее сердце сжалось. Неужели ее пение было настолько плохим, что оно не было достойно даже нескольких хлопков? Неужели странное поведение пианистки все испортило?

Внезапно, с грохотом, похожим на прибой, разбивающийся о скалы, ладонь ударилась о ладонь в шторме благодарности, когда аудитория стряхнула с себя чары, сотканные голосом Дорис. Она удивленно обернулась и снова поклонилась, а аплодисменты становились все громче и громче. Дорис особенно отметила, что один мужчина, сидевший рядом с мисс Бартлетт, встал и энергично хлопал в ладоши над головой, сияя и улыбаясь ей. Правилом на этот вечер было не выходить на бис, и Дорис просто кланялась снова и снова, благодарно улыбаясь.

Наконец мисс Бартлетт убедила публику замолчать и объявила следующий номер, оркестровую пьесу. Пока играла музыка, вернулась аккомпаниатор Дорис, с красными глазами и тяжело дыша. Она наклонилась над креслом молодой певицы.

— Кто-то положил горсть перца между страницами нот, — прошептала она. — Когда я перевернула страницу, он попал мне в нос и глаза. Мне пришлось уйти в спешке, иначе я бы не смогла сдержать свое чихание, и это испортило бы ваш номер. Кто мог придумать такое?

Дорис ахнула. Кто, в самом деле, мог быть автором столь подлого трюка? У нее, конечно, были подозрения, но она благоразумно оставила их при себе и похвалила пианистку за ее самообладание.

Фортепианный дуэт, еще одно оркестровое произведение, а затем два номера хора последовали по порядку, каждый из которых был отмечен аплодисментами. Вскоре настала очередь Дорис снова петь.

— На этот раз мое выступление — это три песни, современная французская баллада, немецкая колыбельная и «Моя любимая цыганка» Виктора Герберта, — объявила она.

На этот раз все три песни сопровождались аккомпанементом, и в конце их раздались аплодисменты, — когда затихла последняя нота, — еще более громкие, чем раньше.

Затем выступил скрипач, и после — снова хор и фортепианный дуэт; напоследок оркестр сыграл Альма-Матер, который был исполнен всей школой. На этом программа была завершена.

Все встали, музыканты и певцы смешались с аудиторией. Седовласый джентльмен, который выразил такой энтузиазм по поводу пения Дорис, возбужденно разговаривал с мисс Бартлетт, которая улыбнулась и покачала головой.

— Я не хочу, чтобы головы моих юных девушек закружились от слишком щедрой похвалы, — сказала она. — Нет, синьор, я знаю, что Дорис — уравновешенная и скромная молодая женщина, но вы должны пообещать мне не говорить ей все, что вы сказали мне.

— Очень хорошо, мисс Бартлетт, — поклонился мужчина. — Но позвольте мне поговорить с юной леди, пожалуйста!

Декан подвела мужчину к Дорис. Дорис смеялась над какой-то шуткой Китти, одним глазом поглядывая на Дейва и Маршмэллоу, которые пытались добраться до девочек, не касаясь локтями восхищенных студенток, столпившихся вокруг юных авиаторов.

— Дорис, одну минуту, пожалуйста, — сказала мисс Бартлетт. — Это синьор Гротти-Маццата…

— О, знаменитый дирижер! — воскликнула Дорис.

— Мисс Форс, позвольте старику поблагодарить вас за ваши прекрасные песни! — воскликнул синьор Гротти-Маццата, низко кланяясь. — За всю свою жизнь я много раз слышал, как поют посредственности, я выслушал очень многих детей, о которых мне рассказывали любящие родители и учителя. Но позвольте мне сказать, что я никогда не слышал такого естественного сопрано, как ваше. И ваше самообладание, когда что-то случилось с вашим аккомпаниатором — просто превосходно! Синьорина, у вас грандиозное будущее!

Глаза Дорис расширились от похвалы старика. Она посмотрела на лицо мисс Бартлетт, ожидая указаний, но декан только улыбнулась.

— Спасибо, синьор, — сказала Дорис. — Я делаю все возможное, чтобы тренировать свой голос. Когда-нибудь я надеюсь петь оперные арии. Ваши слова для меня даже большее поощрение, чем вы думаете.

— Ах, но я должен извиниться, чтобы не перехвалить вас, синьорина, — сказал Гротти-Маццата с еще одним поклоном. — На моих губах — печать молчания! Только, пожалуйста, приезжайте ко мне в Нью-Йорк. Я могу вам немного помочь, потому что вам, по большому счету, моя помощь не понадобится. Я буду очень счастлив!

Дорис снова улыбнулась, озадаченная тем, как правильно ответить. Синьор снова и снова кланялся и продолжал бы, если бы мисс Бартлетт не увела его.

— Кто был этот смешной старикан? — непочтительно спросил Мэллоу. — Он, казалось, делал утреннюю гимнастику. Боже, Дорис, ты великолепно пела!

Это была та похвала, которая была самой приятной для Дорис. Дейв сказал ей, что ее голос вызывал у него такое же волнение, как мертвая петля над облаками, и это радовало ее больше, чем все, что сказал синьор.

Затем подошла миссис Маттерхорн и сказала Дорис, что у нее голос сладкий, как свежие сливки, и Дорис предложила мальчикам, Китти и Вайолет проводить миссис Маттерхорн до ее дома. Были надеты накидки, и счастливая группа неспешно направилась по широкой дорожке через лужайку к коттеджу вдовы.

Мисс Снайдер, медсестра миссис Тинделл, стояла на ступеньках крыльца, «просто чтобы глотнуть свежего воздуха».

— Вы не поверите! — воскликнула она. — Внук старой леди был здесь сегодня вечером. — Тот самый парень, о котором она всегда бредит. Хотя почему она это делает, я не знаю, — после того, как увидела его. Он обычный городской пижон. Мисс Тинделл вообще его не узнала, но он сразу ее узнал.

— Он остановился в деревне? Он зайдет еще раз? — спросила Дорис.

Глава XV. ПОСЛЕДНЯЯ ВОЗМОЖНОСТЬ?

Сиделка Снайдер, казалось, наслаждалась впечатлением, которое она произвела. До сих пор она была очень незначительным действующим лицом в разгадке этой тайны. Внезапно она оказалась в центре сцены, привлекая к себе все внимание.

— Я не знаю, где остановился этот джентльмен, — сказала она. — Он не сказал. Он приехал на автомобиле. Он сказал, что, по его мнению, это не лучшее место для его бабушки, и он собирался отвезти ее в дом престарелых.

Миссис Маттерхорн напряглась.

— Что не так с моим домом, хотела бы я знать? — фыркнула она. — Во всем Барри нет более удобной кровати, чем та, в которой лежит миссис Тинделл. Мои комнаты чистые, еда сытная, а цены низкие!

— Не спорьте со мной, миссис Маттерхорн, — сказала мисс Снайдер. — Я думаю, что я так же хорошо забочусь о старой леди, как и любая сиделка в любом месте. Но джентльмен сказал, что его бабушка привыкла ко всякой роскоши и что ее старый семейный врач давным-давно посоветовал отправить ее в дом престарелых, чтобы она могла вылечиться.

— Когда он вернется? — спросила Дорис. — Вы запомнили номер на номерном знаке или штат, из которого он прибыл? Как он выглядит?

— О Господи! — воскликнула мисс Снайдер, всплеснув руками. — Сколько вопросов сразу! Я не могу вам ответить ни на один из них. Я не шпионила за этим джентльменом.

— Он даже не назвал своего имени? — спросила Дорис.

— Нет, он сказал, что он внук миссис Тинделл, а потом я отвела его наверх и сказала, что мы его ждали, и он сказал: «Привет, бабушка», но у старой леди был один из ее приступов потери памяти, и она ответила: «Я не покупаю у… — хи-хи! — агентов»; это меня рассмешило, и я их оставила.

— Разве он не сказал, когда вернется? — повторила Дорис.

— Он сказал, что через день или два, — ответила сиделка, бросив укоризненный взгляд на, казалось бы, любопытную девушку.

Китти, Вайолет и двое мальчиков стояли молча, больше удивленные глупостью сиделки, чем резким вопросом Дорис.

— Нам придется подождать, пока мы его не увидим, — наконец сказала Дорис, поворачиваясь к своим друзьям. — Вы сообщите мне, когда внук приедет снова, миссис Маттерхорн?

— С радостью, — ответила вдова.

Они обменялись пожеланиями спокойной ночи, и три девочки вместе пошли обратно в школу.

— Почему ты так беспокоишься о внуке, Дорис? — спросила Китти, подавляя зевок. — Я думала, что теперь, когда он появился, ты почувствуешь облегчение и радость.

— О, по двум причинам, — засмеялась Дорис. — Конечно, я хочу рассказать ему о пропавшем ожерелье, а во-вторых, я хочу выяснить, как он отследил миссис Тинделл до Барри. Профессиональное любопытство. Это была нелегкая детективная работа.

— Я не знала, что миссис Тинделл находится под наблюдением врача, но, конечно, я не видела ее больше года, — заметила Вайолет. — Однако странно, что она привыкла жить в роскоши. Она жила как скряга, когда мы ее знали.

— Это интересно, — сказала Дорис. — Мне любопытно познакомиться с внуком. Он очень заботится о миссис Тинделл.

Затем разговор зашел о триумфе Дорис на концерте, и ей пришлось объяснить таинственную болезнь, поразившую пианистку.

— Кларисса! — воскликнула Китти. — Это как раз та подлая шутка, которую она могла бы сыграть!

— Она могла это сделать, — сказала Дорис. — Но, опять же, возможно, это был несчастный случай, хотя я не понимаю, как перец мог попасть в ноты за промежуток времени между тем, как я положила их на пианино, и когда я снова взяла их через час. Что ж, по крайней мере, скоро с ней все будет в полном порядке. Когда-нибудь Кларисса превзойдет саму себя и опозорит себя своим собственным поступком.

Троица разошлась на ночь, и вскоре все поместье Барри погрузилось во тьму.

Следующий день выдался дождливым. Девушки собирались в комнатах друг у друга, чтобы посплетничать и написать письма. Холодные осенние дожди хлестали по окнам, в то время как ветер швырял листья вязов вниз большими желтыми охапками.

— Вон идут мальчики! — воскликнула Китти, прижимаясь лицом к окну, выходившему на спортивную площадку. — Они только что подъехали к самолету на машине с другим мужчиной.

Дорис присоединилась к своей подругеу окна и узнала в третьем мужчине синьора Гротти-Маццату, оперного дирижера. Несомненно, это был его лимузин, в котором мальчики приехали на поле, потому что мужчина поговорил с шофером, вышедшим из машины и присоединился к остальным, осматривая промокший под дождем самолет.

— Они замерзнут, — забеспокоилась Дорис. — Разве они не могли подождать, пока прекратится дождь, чтобы посмотреть на автожир? Дейв настолько очарован самолетами, что вытащил бы любого в самый разгар торнадо, чтобы продемонстрировать один из них.

Целых пятнадцать минут четверо мужчин шлепали по грязи вокруг автожира, и по его движениям было очевидно, что Дейв Чемберлин объяснял, как работает это воздушное судно. Затем все они сели в машину и поехали в сторону деревни, оставив девочек немного разочарованными.

Однако менее чем через полчаса их позвали к телефону, и Дорис, подошедшая первой, услышала голос Дейва на другом конце провода.

— Какая удача! — кричал юноша так, что у Дорис зазвенело в ушах. — Тот седовласый старик, которого так взволновало твое пение, помнишь?

— Синьор Гротти-Маццата? — вмешалась Дорис.

— Он самый! Мы с Маршмэллоу встретили его здесь в отеле этим утром, когда приехали осмотреть город. И что ты думаешь? Он заинтересован в покупке одного из самолетов!

— Мог бы он научиться управлять одним из них? — спросила Дорис.

— Им мог бы управлять даже ребенок, — заявил Дейв. — Но сначала он хочет, чтобы этому научился его шофер. Он просит меня помочь ему, Дорис. Это означает, что я могу остаться здесь еще на несколько дней. Я телеграфировал Питу, чтобы сообщить ему о появившейся перспективе.

— Это здорово, Дейв! — воскликнула Дорис. — Я так рада.

— Когда в вашей школе разрешены посещения? — спросил Дейв. — Мы с Маршмэллоу придем, если это не против правил.

— Вы можете прийти между тремя и пятью часами, — сказала ему Дорис. — Однако вы, должно быть, промокли до нитки. Вам лучше сначала обсохнуть.

— О, у нас с собой есть смена одежды, — ответил Дейв. — Теперь Маршмэллоу хочет поговорить с Китти. Я думаю, он планирует описать выпечку, которую он изобрел, и хочет, чтобы миссис Маттерхорн попробовала. Сочетание клубничного-песочного-шоколадного-пирога-сливового-пудинга-желе…

На другом конце провода возникла яростная потасовка, а затем до Дорис донесся голос Маршмэллоу.

— Привет! Это ты, Дорис? Дейв только что задохнулся от низкой, низменной лжи. Ой! Полегче, ты…ты… Нет, как тебе это нравится?

Задыхаясь от смеха, Дорис передала телефон Китти.

Когда мальчики зашли после обеда, и четверо друзей расположились перед камином в одной из гостиных, Дейв продолжал захлебываться восторгом от своего самолета, пока Мэллоу не прервал его.

— Ты смеешься надо мной, потому что я люблю поесть, — сказал он. — Ну, любой может понять такие слова, как «шоколад», «кокосовый орех» и «пища ангелов», и если у них нет диспепсии, они тоже могут их оценить, но твоя болтовня о «крутящем моменте двигателя», «тахометрах» и «угле подъема», я полагаю, просто чистая поэзия.

Смущенный Дейв погрузился в молчание, хотя девушки запротестовали, заявив, что его рассказ можно считать лекцией по авиации.

— То, о чем я хочу услышать, — это о тайне этой миссис Тинделл, — сказал Маршмэллоу. — И о потерянных жемчужинах. Ты не боишься, Дорис, что внук может заподозрить, будто это ты их украла?

— Я об этом не подумала! — воскликнула Дорис, резко выпрямляясь. — О, конечно, он не заподозрит меня. И все же… — Ее голос затих. — Ну, из этого следует, что мы обязательно должны найти его. Я подумала, и мне кажется, что есть еще одна, последняя, возможность.

— Какая? — воскликнули остальные, в волнении подавшись вперед.

— Грузовик, — сказала Дорис. — Не сам грузовик, поскольку я уверена, что если бы жемчужины упали на пол, их бы обнаружили и сообщили. Миссис Тинделл сидела на том большом мягком диване, помнишь, Китти? Ты когда-нибудь обращала внимание на то, как быстро мягкий диван поглощает все, что ты на него уронишь?

— Да, но как вы собираетесь узнать название транспортной компании и пункт назначения этого конкретного грузовика? — спросил Дейв.

Дорис не ответила; пробило пять часов, так что мальчикам пришлось уйти. После того как они ушли, девочки еще некоторое время обсуждали возможность найти жемчуг в диване.

На следующее утро занятия в поместье Барри были прерваны шумом мотора самолета, донесшемся до ушей студентов, занятых латинскими герундиями, французскими причастиями и подобием треугольников.

Дорис и Китти увидели из окон своего класса, как машина с огромным вращающимся винтом поднимается в небо, и поняли, что Дейв демонстрирует ее богатому дирижеру. Все остальные, однако, думали, что мальчики улетают навсегда, и у многих вытянулись лица, когда звук мотора, наконец, исчез вдалеке.

— Он возвращается! — раздался взволнованный шепот, слышный в каждом учебном классе полчаса спустя, и одной из тех, кого больше всего обрадовала эта новость, была Кларисса.

Настало время ленча, и Дорис поспешила к телефону, едва закончив обедать. Сначала она позвонила в Торговую палату в самом большом городе на севере, откуда мог прибыть грузовик.

— Есть ли в вашем городе какая-либо складская компания или концерн по перевозке мебели, которые используют грузовики, выкрашенные в ярко-желтый цвет? — спросила она секретаря организации.

Ответ одновременно обрадовал и разочаровал ее.

— Да, есть одна, — сказал ей мужчина. — Почему вы спрашиваете? Если вам нужно название компании, боюсь, я не смогу сказать вам об этом по телефону.

— Почему? — спросила Дорис.

— С какой целью хотите это выяснить? — спросил мужчина.

Дорис быстро соображала, придумывая подходящий ответ.

— Если это противоречит вашим правилам — предоставлять информацию по телефону, считайте, что никаких вопросов я не задавала, — быстро сказала она.

— Вы, конечно, понимаете, что недобросовестные люди могут… — начал объяснять секретарь.

— Прекрасно понимаю, — сказала Дорис. — Спасибо. До свидания.

Она повесила трубку и перелистала страницы с объявлениями в конце телефонного справочника. В разделе «Хранение и перемещение» она с радостью увидела, что в городе было перечислено только шесть таких компаний. Она набрала первый номер.

— Добрый день, — сказала она мужчине, который ответил на телефонный звонок. — Не могли бы вы подсказать мне, выкрашены ли ваши грузовики в оранжево-желтый цвет?

— Я буду рад немедленно прислать грузовик к вашему дому, мадам, — последовал ответ. — У нас самые низкие тарифы в штате, самые безопасные грузовики и самые опытные водители.

— Фургоны желтые? — перебила Дорис.

— Цвет, конечно, не имеет значения, — продолжал голос. — Желтый или розовый, главное — это сервис и эффективность…

Дорис поняла, что с первой попытки ей не удалось добиться нужного результата. Она не могла удержаться, чтобы не подшутить над конкурирующей компанией, которая так усердно пыталась выманить клиента у операторов желтых грузовиков.

— Я спрашиваю вот почему, — сказала Дорис. — Я провожу небольшое расследование, пытаясь найти нечто ценное, потерянное в грузовике. Стоимость потерянной вещи несколько тысяч долларов. Это был желтый грузовик…

— Вы, мэм, выбрали не ту компанию. Это братья Костиган, у кого желтые грузовики, — был возмущенный ответ.

— Большое вам спасибо, — горячо воскликнула Дорис, и она говорила искренне. Этот ответ сэкономил ей много времени.

Затем она позвонила в концерн братьев Костиган и откровенно изложила свое дело.

— Водитель одного из ваших грузовиков очень любезно подвез больную старушку и двух девочек рядом с Барри несколько дней назад, — сказала она. — Пожилая леди уронила ожерелье, которое она очень высоко ценила, и мне было интересно, нашли ли вы его.

— Нашим водителям строго запрещено кого-либо подвозить, — был ответ.

Дорис услышала, как мужчина крикнул кому-то:

— Кто доставил груз через Барри пару дней назад, Эд?

Дорис едва расслышала, как «Эд» ответил, что он сам вел грузовик; какие-то претензии?

— Подождите, мисс, это был мой брат, один из партнеров, тот, кто вел грузовик. Я передаю ему трубку.

Дорис повторила свой вопрос Эду Костигану, который вспомнил об инциденте, но отрицал, что в фургоне было найдено какое-либо ожерелье.

— Возможно, оно скользнуло за диванную подушку, — сказала Дорис. — Не могли бы вы мне сказать, куда доставили мебель?

— Конечно. Я пересек границу штата до Оранжтауна, — сказал мужчина без колебаний. — Я отвез ее в старый дом Ван Гестеля на Почтовой дороге, — большой старый дом, окруженный полями на берегу озера.

Дорис поблагодарила и с легким сердцем вернулась в учебный класс, на следующее за обедом занятие.

— Я нашла компанию по перевозкам и место, куда доставили мебель, — прошептала она Китти.

Та в изумлении уронила свою тетрадь по химии с таким грохотом, что учительница подняла брови, а затем нахмурилась.

— Ничего себе! — ахнула Китти. — У тебя есть индуистский хрустальный шар или что-то в этом роде?

— Расскажу после школы, — прошептала Дорис.

Китти взглянула на подругу с удивлением и гордостью.

Когда уроки, наконец, закончились, Китти и Дорис переоделись и спустились вниз, к месту, где стоял автожир; его механизм был завернут в холст. Как и надеялись девочки, Дейв и Маршмэллоу ждали, сидя в одной из кабин.

— Дорис только что закончила детективное расследование, — крикнула Китти. — Я еще не знаю, как она это сделала, но пропавшие жемчужины практически у нее в руках.

— Чепуха, Китти, — засмеялась Дорис. — Ты преувеличиваешь. Давайте устроим прогулку на лодке. Для каноэ сегодня слишком ветрено.

Несколько минут спустя все четверо гребли вверх по реке, а Дорис рассказывала, как ей удалось найти владельцев желтого грузовика.

Глава XVI. «ОНА ИСЧЕЗЛА!»

— Это был большой современный грузовик, поэтому я сделала вывод, что он приехал из довольно большого города, — объяснила Дорис. — И грузовик ехал загруженный с севера, поэтому, естественно, я позвонила в ближайший большой город к северу отсюда, и, к счастью, я оказалась права.

— И она называет это удачей! — воскликнул Дейв. — Если это удача, то что бы ты могла сделать, если бы действительно использовала свои способности детектива?

Шаг за шагом Дорис описала свой поиск транспортной компании, конкретного грузовика и места его назначения.

— Однако есть одно осложнение, — сказала она. — Оранжтаун находится более чем в ста милях отсюда. Я не знаю, как мы туда доберемся, и, если мы там окажемся, — как нам убедить владельцев мебели позволить нам порыться в их диване?

— Первое осложнение устранено, — гордо сказал Дейв. — Мы полетим туда!

— Вы можете остаться до субботы? — спросила Китти у мальчиков. — Мисс Бартлетт не будет возражать, если мы полетим с вами.

— Кстати, о праздниках; послезавтра День перемирия, — заметила Дорис. — После утренней зарядки уроков не будет. Мы сможем отправиться туда, если мисс Бартлетт позволит нам?

Дейв согласился. Он сказал, что пообещал синьору Гротти-Маццате дальнейшую демонстрацию на следующий день, и что он получил телеграмму от Пита Спири, своего работодателя, в которой ему разрешалось отсутствовать столько, сколько он пожелает, если намечается сделка.

Таким образом, оставалось только два препятствия на пути к проверке последней возможности. Одним из них было разрешение мисс Бартлетт совершить полет. Другой и более сложной проблемой было убедить владельцев мебели в том, что их диван должен быть буквально разобран совершенно незнакомыми людьми.

— Нам тоже есть, о чем рассказать, — выпалил Маршмэллоу, не в силах больше сдерживаться. — Зять миссис Тинделла снова заезжал сегодня утром!

— Ее зять? — воскликнула Дорис.

— О, черт возьми, у меня в голове все смешалось, — сказал Маршмэллоу. — Я имею в виду ее внука. Он явно пытается очаровать сиделку. Я видел, как он пытался поцеловать ее в коридоре, но она ударила его по лицу. Хотя я не думаю, что она сильно обиделась, потому что взяла купюру, которую он сунул ей, уходя.

— Хотелось бы узнать о нем побольше, — задумчиво произнесла Дорис. — Его имя, где он живет и как он нашел свою бабушку.

— Послушай, мы не так глупы, как кажемся, — ответила Маршмэллоу. — Кстати, я начинаю уставать. Давайте развернемся и поплывем вниз по течению.

Лодку развернули, и Маршмэллоу объяснил, что расспросил мисс Снайдер, узнав, что внук тоже назвал свое имя — Тинделл, и что старуха еще не настолько пришла в себя, чтобы узнать его.

— А я тем временем взглянул на его машину, — вмешался Дейв. — Это не очень хорошая машина. Трехлетняя, имеющая лицензию в этом штате. Я также записал номер, если тебе это пойдет на пользу, Дорис. Кстати, миссис Маттерхорн этот внук совсем не нравится. Он довольно приятный собеседник, но плохо говорит по-английски. Если бы у него была богатая бабушка, которая души в нем не чаяла, можно было бы рассчитывать, что она отправила бы его в хорошую школу.

— Чем больше я слышу о внуке, тем больше у меня возникает подозрение, что ему нельзя доверять, пока миссис Тинделл беспомощна и у нее с собой все это богатство, — заметила Дорис. — Но это, конечно, не наше дело. Разве школа отсюда не выглядит красиво?

— И разве автожир тоже не выглядит красиво? — с гордостью сказал Дейв. — Девочкам можно доверять, что они не станут заглядывать под холст, не так ли, Дорис?

— Конечно, — ответила Дорис, но Китти фыркнула и сказала: — Все, кроме одной или двух. И, кстати, — продолжила она, — посмотрите на это алое пятно на причале внизу. Это не может быть никто иной, как Кларисса Кроуин. Но где же ее маленькая тень, Подражала Би?

— Это та девушка, которая была в красном платье на концерте? — спросил Дейв. — Билетер? Послушайте, я неравнодушен к рыжим волосам, но эта молодая леди ходит повсюду в качестве рекламы краски для сарая, вам не кажется?

Когда лодка подплыла поближе к плавучему доку, где были вытащены на берег каноэ и привязаны лодки, Кларисса помахала ее четырем пассажирам.

— Я не могу представить, чтобы вы были довольны весельной лодкой, когда могли бы летать, мистер Авиатор, — крикнула она, садясь в каноэ и неловко выпихивая его на течение.

Хрупкое суденышко пронеслось мимо носа лодки, опасно покачиваясь.

— Ой! Помогите! Помогите! — закричала Кларисса. — Я потеряла весло! Каноэ сейчас перевернется!

— Она наверняка перевернет это каноэ, если не будет осторожна, — воскликнул Дейв, а затем, повысив голос, обратился к Клариссе.

— Сядьте, — крикнул он. — Не двигайтесь! Мы вам поможем!

Двое мальчиков маневрировали лодкой, пока Дейв не смог добраться до кормы раскачивающегося каноэ, в котором Кларисса скорчилась с притворным ужасом.

Эта юная леди гордилась своим умением управлять каноэ. На самом деле, она однажды выиграла гребные гонки на Байлоу. Ей пришла в голову идея оказаться в опасности только для того, чтобы привлечь к себе внимание Дейва.

— О, я так напугана, — сказала она, когда каноэ оказалось рядом с с лодкой. — Вы так быстры и искусны, мистер Авиатор!

Китти с отвращением посмотрела на рыжеватый затылок Клариссы, но Дорис подавила насмешливую улыбку.

— Вода довольно холодная и быстрая, — строго сказал Дейв. — Вы могли утонуть.

— Так бы и случилось, если бы не вы, — ответила Кларисса, сверкнув ослепительной улыбкой, которую она хотела изобразить, но которая действительно заставила Дейва подумать о рекламе зубной пасты.

— Не могли бы вы перебраться в каноэ и отвести его к берегу, Дейв, — это ведь ваше имя, не так ли? — смело продолжила Кларисса. — Вы могли бы воспользоваться одним из весел.

— Это слишком рискованно — перелезать из лодки в каноэ, — коротко ответил он. — Просто держитесь за планшир лодки, и мы вас отбуксируем.

Кларисса с досадой прикусила губу, старательно отворачиваясь от Китти и Дорис. Мальчики медленно поплыли к поплавку и, высадив Дорис и Китти на берег, подтянули каноэ поближе, чтобы Клариса могла выйти на причал.

— Каноэ — сложная штука, — сказал Дейв, помогая ей сойти на берег. — Вам лучше держаться от них подальше, пока вас не научат обращаться с веслом. Возможно, Дорис поможет вас.

— Спасибо за вашу помощь, — сказала Кларисса, она задыхалась от ярости. — Я…

Она повернулась на каблуках и зашагала прочь. Но, отдавая ей справедливость, следует отметить, что больше всего она злилась на себя за провал своего плана.

— Послушай, это был узкий путь к спасению, — сказал Маршмэллоу, глубокомысленно покачав головой.

— Не обманывайся! — фыркнула Китти. — Кларисса спланировала весь этот трюк только для того, чтобы привлечь к себе внимание.

— Это не то, что я имел в виду, — ответил Маршмэллоу; в уголках его рта затаилась улыбка. — Это был узкий путь к спасению для Дейва. Если бы эта леди-пожарная заманила Дейва в свою лодку, она уплыла бы с ним на острова Южного моря.

— Черт возьми, она просто понапрасну тратит время, — прорычал Дейв.

— Все равно, я рад, что я некрасивый, — рассмеялся Мэллоу. — Я напоминаю своими очертаниями дирижабль, и это избавляет меня от многих хлопот.

— Кто сказал, что ты некрасивый? — спросила Китти. — Ты… ты был бы по-настоящему красив, если бы почаще стригся.

— Как, состричь мою шевелюру? — воскликнула Маршмэллоу в притворном ужасе. — Никто не любит толстяков, но какие у меня были бы шансы, если бы я был не только пухлым, но и лысым?

— О, да ладно вам двоим, — засмеялась Дорис. — Давайте сходим к миссис Маттерхорн и узнаем, не угостит ли она нас чаем, и съедим поджаренные пышки.

— Ура! Пусть зазвучат трубы на всем побережье! — воскликнул Маршмэллоу. — Пойдем, Дейв! Мы позаботимся, чтобы тебя никто не похитил.

— Успокойся, — смущенно пробормотал Дейв. — Если хочешь знать мое мнение, эта сирена с кирпичной крышей планировала сожрать тебя.

Подшучивая друг на другом, все четверо направились через лужайку; Дейв настоял на том, чтобы осмотреть автожир.

— Он поднимает троих, — гордо сказал он, — но вполне может поднять четверых.

— Я так понимаю, это означает, что он рассчитан на трех человек, но в крайнем случае вмещает четверых? — Дорис перевела, сверкнув глазами.

— Это именно то, что я сказал, на более простом языке, — возразил Дейв. — Мы заскочим в Оранжтаун и заберем жемчуг в любое время, когда ты скажешь.

Когда они спускались по склону к восточным воротам Барри Мэнор, Дейв внезапно указал в сторону дороги.

— Вон ее внук! — крикнул он.

— Где? Где? — хором спросили остальные.

— Видите машину на дороге? — воскликнул Дейв. — Это его. Я помню эту дыру на крышке запасного колеса.

— О Боже, мы разминулись с ним, — воскликнула Дорис с разочарованием в каждом слове. — Если бы мы только пришли сюда на пять минут раньше, мы могли бы расспросить его.

— Во всем виновата Кларисса, — бушевала Китти.

— О, ну что ж, теперь, когда он стал заезжать в середине дня, мы, вероятно, увидим его снова, — с надеждой сказала Дорис. — Пойдем, а то мы не успеем выпить чаю.

Однако на двери миссис Маттерхорн они обнаружили записку, приколотую булавкой. Дорис прочитала ее вслух.

— «Дорогая миссис М. Меня позвали к миссис Мердок, чтобы вынуть занозу из ее руки. Вернусь через 15 минут», — прочитала она. — Ну, миссис Маттерхорн, должно быть, нет дома, и эта записка, должно быть, была написана мисс Снайдер.

— Да, вот она идет, — объявил Дейв. — И ведет себя как-то странно.

Сиделка Снайдер, прижимая свитер к горлу, мчалась по улице, делая большие шаги.

— Скажите, этот розыгрыш, не ваших рук дело? — спросила она, поднимаясь по ступенькам.

— Что за розыгрыш? — в один голос спросили все четверо.

— Позвонил мужчина и сказал, что он, — мистер Мердок, — немного дальше по улице, вы знаете. Он сказал, что его жена занозила руку, и хотел, чтобы я пришла и перевязала ее, — сказала сиделка. — Но оказалось, что он не звонил, а с его женой все в полном порядке!

— Это ужасно, — сказала Дорис. — Я не люблю шутников, которые доставляют кому-либо подобные неприятности.

— Хотела бы я, чтобы этот шутник попал ко мне в руки, — проворчала мисс Снайдер. — Входите, или вы простудитесь, стоя здесь, на холоде. Миссис Маттерхорн отправилась на гору Винсент, чтобы купить себе электрическое устройство, взбивающее сливки и яйца.

— Мы надеялись выпить чаю, — сказала Дорис.

— Я сделаю вам чай, — сказала сиделка. — Но позвольте мне сначала сбегать наверх и посмотреть, как там миссис Тинделл.

Дорис и ее друзья уселись за единственный маленький столик в крошечной гостиной миссис Маттерхорн, где была выставлена ее выпечка.

— Не обращай внимания на эти безделушки, — проворчал Мэллоу. — Я собираюсь съесть шоколадный слоеный торт с…

Он не закончил фразу и уставился на остальных, у него отвисла челюсть. Из комнаты наверху донесся пронзительный крик. Затем все четверо услышали топот бегущих по лестнице ног.

— Миссис Тинделл нет! — воскликнула мисс Снайдер, врываясь в гостиную. — Она исчезла… исчезла!

Глава XVII. ЗАБОТА ИЛИ ПОХИЩЕНИЕ?

Дорис первой пришла в себя.

— Вы уверены, что она не в другой комнате? — спросила она.

— Нет, ее сумка пропала, ее шляпка и пальто, и еще эта записка, — причитала сиделка.

Она протянула листок бумаги, к которому была приколота двадцатидолларовая купюра.

— «К сожалению, никого не застал дома, — прочитала Дорис. — Доктор советует мне перевезти бабушку в дом престарелых».

Подпись была просто «Тинделл». Дорис передала записку своим друзьям.

— Подумать только, что мы пришли через минуту или две после того, как он забрал миссис Тинделл, — сказала она. — Итак, куда мы пошлем жемчуг, если найдем его?

— Поместим объявление в газетах, — сказал Дейв, пожимая широкими плечами. — Можешь быть уверена, что желающие получить его найдутся сразу.

Мисс Снайдер села на край стола, сжимая и разжимая дрожащие руки.

— Это был такой шок — обнаружить, что комната пуста, — вздохнула она. — Со мной никогда в жизни не случалось, чтобы пациент вот так исчезал.

— Я думаю, что наше чаепитие придется отложить, — прошептала Дорис своим друзьям. — Пойдем, Китти, и давай скажем Вайолет, что миссис Тинделл исчезла.

Мальчики вызвались проводить девочек в здание школы, и когда все четверо спустились по ступенькам дома, они столкнулись с миссис Маттерхорн, которая восприняла известие о внезапном отъезде миссис Тинделл нахмурившись.

— Это очень странное дело, — сказала она. — Мисс Снайдер может оставить двадцать долларов себе. Тех пятидесяти долларов миссис Тинделл мне вполне достаточно. О, добрый день, миссис Баттерсворт.

Приветствие было адресовано женщине, открывшей окно соседнего дома.

— Ваша квартирантка уехала в спешке, мисс Маттерхорн, — крикнула она. — Я надеюсь, она оплатила свой счет.

— Старая зануда, — пробормотала миссис Маттерхорн себе под нос. — И сплетница.

Затем, повысив голос, она заверила миссис Баттерсворт, что счет миссис Тинделл полностью оплачен.

— А куда она уехала? — спросила сплетница.

— В больницу, — коротко ответила миссис Маттерхорн.

— Я так и подумала, когда джентльмен вынес ее, — сказала соседка. — Он ужасно спешил. Он не стал глушить мотор своей машины. Ее могли угнать, но я следила за ней, а эта его собака, как мне показалось, вполне могла отпугнуть любого, кто попробовал бы это сделать.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказала миссис Маттерхорн. — Спасибо за заботу.

С этими словами она направилась в свой дом, в то время как четверо молодых людей продолжили путь обратно в Барри Мэнор. Дорис молчала, пока они шли по длинной подъездной дорожке.

— Знаете, это дело решительно кажется мне странным, — сказала она, когда они подошли к ступеням школы. — Фальшивый телефонный звонок, из-за которого мисс Снайдер ушла из дома ровно на столько, чтобы появился внук и забрал старую леди, — это не было простым совпадением.

— Что ты имеешь в виду, Дорис? — спросили остальные.

— Я имею в виду, что внук не хотел давать никаких объяснений, когда забирал миссис Тинделл, — решительно сказала Дорис.

— Значит, ты думаешь, что это похищение? — воскликнул Дейв. — Но почему, Дорис! Мне кажется, что это довольно надуманно.

— Возможно, так оно и есть, — ответила Дорис. — И все же, вы должны учитывать, что когда инвалида выносят из постели больного по причине заботы со стороны ее внука, это тоже кажется странным.

— Это странно, с какой стороны ни посмотри, — сказал Маршмэллоу. — Но что толку беспокоиться? Только подумайте о шоколадном слоеном торте, который я не получил!

— Ты можешь съесть его на ужин, Маршалл, — сказала Дорис, мило улыбаясь. — А теперь, мы должны пожелать друг другу спокойной ночи. Мы встретимся с вами у самолета завтра после школы?

— Мы будем там, — пообещал Дейв. — Спокойной ночи!

Дорис остановилась у двери Вайолет и постучала. Вайолет была рада видеть свою подругу. Ее глаза покраснели, как будто она снова плакала, и Дорис упрекнула себя за то, что более трех дней пренебрегала одинокой девочкой.

— У меня потрясающие новости, — сказала Дорис, беря Вайолет под руку. — Ты уже оделась к ужину? Тогда идем в нашу комнату, и мы расскажем тебе новости, пока будем приводить себя в порядок.

Вайолет, нахмурившись, выслушала историю о том, как миссис Тинделл уехала из Барри.

— Это больше похоже на похищение, — сказала она.

— Как бы мне хотелось тебя обнять! — рассмеялась Дорис. — Это именно то, что подумала и я. «Любящий» внук охотится за деньгами, драгоценностями и облигациями, которые он, должно быть, видел во время предыдущих визитов. Это больше похоже на похищение, чем на заботу.

— Но он может оказаться вовсе не ее внуком, — медленно произнесла Вайолет. — Знаешь, он может быть самозванцем.

Дорис обдумала это предположение.

— Я не могу понять, кто мог бы войти в доверие к миссис Тинделл, если бы он не был кем-то, кого она знала, — размышляла девушка. — И все же… Мисс Снайдер сказала, что миссис Тинделл, казалось, никогда не узнавала посетителя, на самом деле она приняла его за какого-то агента.

— О, я думаю, что просто полна романтических идей, — вздохнула Вайолет. — Я только что получила письмо от своей тети. Оно пришло специальной почтой в ответ на то, что я отправила ей в пятницу, рассказав о вас, о том, как вы были добры, и как много значило для меня ваше сочувствие.

— Ерунда, мы сделали только то, что любой старожил в школе сделал бы для новичка, — запротестовала Дорис.

— Ну, один старожил назвал меня плаксой, — сказала Вайолет с кривой улыбкой. — В любом случае, моя тетя отругала меня за то, что я позволяю другим вмешиваться в мои дела, и сказала, что от Бадди не было никаких вестей.

Губы девушки снова задрожали.

— О, как бы я хотела, чтобы мой старший брат был здесь, — страстно воскликнула она. — Он бы позаботился обо мне! Он бы меня утешил! Ах, девочки, я так скучаю по своим отцу и матери, и я никогда больше их не увижу. Бадди — это все, что у меня осталось.

Слезы подступили к глазам Дорис, когда она услышала печальные нотки в голосе Вайолет. Она села рядом с ней и обняла убитую горем девушку.

— Тише, Вайолет! Чтобы пересечь океан из Африки на «бродячем» пароходе, требуется много-много времени, — сказала Дорис. — Я думаю, что ты права — твоя догадка о том, что внук может оказаться самозванцем, изумительна. Вот что я тебе скажу: ты присоединяешься к нам в поисках пропавшей миссис Тинделл. Мы должны найти ее!

— А как насчет жемчуга? — спросила Вайолет.

Глава XVIII. ЖЕМЧУГ

У Дорис были свои планы относительно последнего возможного места, где могло находиться потерянное жемчужное ожерелье, и она начала претворять их в жизнь сразу после ужина.

— Мисс Бартлетт, — обратилась она к декану в коридоре, — можно нам получить разрешение совершить полет на автожире в День перемирия?

Мисс Бартлетт на мгновение задумалась над просьбой, прежде чем ответить.

— Я уже говорила вам — до того, как прибыли ваши друзья, что вы можете, — как бы это правильно выразиться, — использовать самолет? У меня по-прежнему нет возражений.

Дорис тепло поблагодарила декана и побежала сообщить Китти хорошие новости.

— Мы скажем об этом мальчикам завтра днем, — сказала Дорис. — Они могут прогреть двигатели и все подготовить к полету, а мы соберем все для ланча.

— А потом — на охоту за жемчугом! — воскликнула Китти.

— Я думаю, что это первый раз, когда за жемчугом будут охотиться с воздуха, — засмеялась Дорис. — Обычно его ищут с лодок.

— Жаль, что нет места, чтобы взять Вайолет с собой, — заметила Китти.

— Знаешь, что я хотела бы сделать? — спросила Дорис. — Найди ее брата. Я никогда не видела девушки, чье счастье так зависело бы от возвращения одного человека, чем счастье Вайолет.

— Дорис, ты просто не можешь успокоиться, пока не возьмешься за очередную тайну? — рассмеялась Китти. — Удивительно, что у тебя в голове есть место для уроков.

— Кстати, об уроках, — заметила Дорис, — могу ли я вам напомнить, леди, что первые отметки будут вывешены на доске объявлений завтра? Я почти уверена, что у меня высшие достижения по всем предметам, кроме математики.

— Экзамен по английскому языку был не очень трудным, — сказала Китти, — за исключением того вопроса, который просил нас найти подходящие пьесы для всех этих шекспировских персонажей. Кто такой Ланселот Гоббо? Это звучит как имя из сказки.

— Я тоже упустила Ланселота Гоббо, — призналась Дорис. — Что меня больше всего беспокоило, так это математический вопрос о диаметре круга, который имел бы точную площадь квадрата в двенадцать футов со стороны.

— Я тоже, — сказала Китти. — Ты что написала?

— Я написала: «это не может быть сделано Дорис Форс», — рассмеялась обладательница этого имени.

На следующий день, десятого ноября, девушки из поместья Барри столпились вокруг доски объявлений, на которой были вывешены таблицы по классам. Дорис бросила быстрый взгляд на отметки младших классов, затем ее сердце екнуло.

С более розовыми, чем обычно, щеками она поспешила в учебный зал. Китти догнала ее и нежно сжала руку Дорис.

— Поздравляю, старушка, — воскликнула она. — Прямо на вершине кучи — с общим средним показателем 96, не меньше.

— Я рада, — призналась Дорис. — Но все будут думать, что я всего лишь книжный червь.

— Чепуха. Не после того, как начнется баскетбольный сезон, — сказала Китти. — А вот мне нужно подтянуться. Мой показатель 88. Во всяком случае, я превзошла Вайолет. Кстати, ты видела оценки Клариссы и Подражалы Би?

— Нет, я посмотрела только свои оценки, — ответила Дорис.

— Кларисса только что обогнала Би в споре за последнее место на пол-очка, — усмехнулась Китти. — Средний показатель Би составил 75, а Клариссы — 74,5 процента.

— Она наверстает, — сказала Дорис. — Разница небольшая.

— Этого не случится, пока Дейв не улетит, — ответила Китти. — Кларисса собирается попросить его покатать ее на самолете, даже если ей придется сидеть в бензобаке.

Позже в тот же день Дорис с удивлением узнала, что получила отличную оценку на экзамене по математике, несмотря на то, что не смогла ответить на вопрос о площади круга. Это оказалось загадкой, которую она не могла разгадать. Уверенная, что мисс Кармайкл, преподаватель, допустила ошибку, Дорис задала ей вопрос в конце объявления.

— Дорис, но ведь это ты написала в своем ответе, что «это не может быть сделано Дорис Форс»? — спросила учительница.

— Да, я это сделала, — призналась озадаченная девушка. А потом, вспомнив, она громко рассмеялась.

— Это же невозможная «квадратура круга», не так ли? — спросила она. — Я помню, как мы провели второй день семестра, обсуждая это. Никто не может этого сделать!

— Признаю, что это был сложный вопрос, — сказала мисс Кармайкл. — Так что для тех, кто пытался это сделать, я немного уменьшила оценку. Те, кто ответил так, как ты, конечно, дали правильный ответ.

Дорис сделала мысленную пометку, что обязательно когда-нибудь поймает мальчиков на этом вопросе.

Наконец день подошел к концу, Дорис и Китти, как и было условлено, встретились с мальчиками, чтобы сообщить хорошие новости о разрешении мисс Бартлетт на полет.

Следующий день был праздничным — наступил День перемирия. По этому поводу было устроено небольшое собрание, Дорис спела национальный гимн «Звездно-полосатый флаг» в качестве солистки. Затем учениц отпустили, предоставив им полную свободу до конца дня.

Дорис и Китти взяли с кухни тяжелую корзину с обедом и поспешили туда, где на импровизированном аэродроме их ждали Дейв и Маршмэллоу. Они оделись в свою самую теплую одежду, потому что автожир не был закрытым воздушным судном.

Девочки обнаружили, что большинство их одноклассниц опередили их, потому что вид мальчиков, готовящихся к полету, был для них любопытным зрелищем. Первой среди присутствующих, конечно, была Кларисса.

Дорис увидела, что Дейв оживленно разговаривает с Клариссой. Увидев приближающуюся Дорис, он побежал ей навстречу, перехватив корзинку с обедом.

— Но, Дейв, ты не закончил рассказывать мне об этом захватывающем полете, — кокетливо воскликнула Кларисса, когда молодой летчик поставил корзину в хвост самолета.

— Я рассказывал мисс Кроуин о том самом происшествии, когда у меня кончился бензин на высоте 50 000 футов над Скалистыми горами, — сказал Дейв, поворачиваясь к Дорис и подмигивая так, что десятки девушек заметили этот знак и подошли ближе, чтобы разделить ожидаемое веселье.

— Разве это не было… ужасно! — воскликнула Кларисса, всплеснув руками и закатив глаза.

— Ужасно — это не то слово, — серьезно сказал Дейв. — Я, конечно, не мог спуститься. Вот я и застрял почти в десяти милях над землей, потому что мотор заглох. Я не мог пошевелиться. Температура воздуха там была намного ниже нуля. Наступила и прошла ночь. Рассвело. Я бросал записки за борт и подавал сигнал бедствия. Никто не пришел мне на помощь. И… У меня не было парашюта. Я не мог выпрыгнуть.

— О, ради всего святого, что же ты сделал? — воскликнула Кларисса.

— Я ничего не мог сделать, мисс, — ответил Дейв. — Я же говорю, — я находился на высоте десяти миль над землей. Делать, конечно, было нечего.

— И тебя, наконец, спасли? — спросила Кларисса.

— Конечно, нет, — печально сказал Дейв. — Я умер от голода меньше чем за месяц.

Кларисса непонимающе посмотрела на юношу, и когда в пределах слышимости раздался взрыв смеха, ее лицо стало таким же красным, как и ее шляпка.

— Все на борт, — пропел Дейв. — Впереди, Китти с Мэллоу. И ты, Дорис!

Девочки поняли, что их одноклассницы собираются в полет, и сгрудились поближе с возгласами зависти и удивления.

— Пожалуйста, отойдите, — крикнул Дейв. — Отойдите назад, вон туда, к воротам.

Он забрался в кабину и завел небольшой мотор. Огромные лопасти начали двигаться, словно крылья ветряной мельницы.

Мотор с ревом ожил, вращая винт на носу воздушного судна, и Дейв выключил двигатель, который приводил в действие вращающийся верхний винт. Внезапно автожир рванулся вперед, а затем, пробежав менее пятидесяти футов, задрал нос в воздух.

Угол, под которым судно оторвалось от земли, был настолько острым, что непосвященным девушкам показалось, будто автожир падает.

Они не видели ничего, кроме неба. Это был полет, который взволновал и впечатлил Дорис так, как ни одно из приключений со времени избавления из пещеры в Рейвен Рок.

Дейв продемонстрировал, как они могут двигаться со скоростью, меньшей, чем скорость автомобиля, и даже заставлял аппарат замереть в воздухе в течение нескольких минут. Он выключал мотор и позволял автожиру спускаться, пока его шасси почти не касались верхушек деревьев, а затем «давал ему шпоры», так что самолет взмывал в небо, как птица.

С такими выходками в воздухе поездка в Оранжтаун заняла более двух часов. Наконец под ними показался город, и Дейв поднял автожир повыше, чтобы получить полный обзор местности.

— Вон озеро, — указала Дорис.

— А это, должно быть, поместье Ван Гестела, тот большой дом рядом с шоссе и озером, — крикнул Дейв. — Мы удивим их, приземлившись на лужайке.

Автожир рванулся вперед, пока не оказался почти прямо над поместьем, а затем, заглушив двигатели, начал свой неторопливый перпендикулярный спуск. Дейв хорошо оценил ситуацию. Судно приземлилось на лужайку шириной в акр, почти без движения вперед.

— Никто не выглядит взволнованным нашим прибытием, — сказал молодой летчик, помогая Дорис выйти.

— Так ведь дом закрыт! — воскликнула Дорис, побледнев от разочарования.

Большой старомодный особняк с башенками и громоотводами действительно был закрыт. Окна были заколочены досками, и огромные кучи опавших листьев покрывали крыльцо.

— Смотрите, вон маленький мальчик, — сказала Китти.

Мальчик, которому, по-видимому, еще не исполнилось десяти, бежал к группе. Он резко остановился, когда увидел, что его заметили; Дорис пошла ему навстречу и вскоре завоевала доверие малыша.

Его звали Ван Гестел. Он объяснил, что жил со своей матерью в «доме у ворот», что владельцы этого места уехали на зиму на Юг и что его овдовевшая мать, их родственница, была смотрительницей у владельцев особняка.

Обещание, что ему разрешат «сесть в кресло пилота» самолета, было достаточным стимулом, чтобы мальчик привел свою мать, которая не слышала и не видела спуска автожира. Ее изумление сменилось любопытством, а оно, в свою очередь, подозрением, когда она услышала просьбу Дорис разрешить ей осмотреть мебель в закрытом доме.

— Вы, безусловно, кажетесь честной, — сказала наконец миссис Ван Гестел. — Пожалуй, я рискну. Ключ у меня с собой.

Нетерпеливый квартет последовал за женщиной к входной двери опустевшего дома. Она вставила ключ, и мгновение спустя все стояли в глубоком мраке закрытого ставнями особняка.

— Фу, как здесь холодно, — поежился Дейв.

— Мебель, которую привез грузовик, находится здесь, — сказала миссис Ван Гестел, открывая дверь в большую комнату с высоким потолком и указывая на обширное бесформенное сооружение, которое, по мнению Дорис, очень походило на палатку, разрушенную бурей.

— Все вещи накрыты большим брезентом, чтобы не скапливалась пыль, — объяснила миссис Ван Гестел.

Дрожащими руками Дорис помогла мальчикам снять брезент с груды мебели. Ее сердце бешено колотилось, когда они увидели нагромождение стульев, настенных часов, зеркал и всего остального.

— А вот и диван, — воскликнула Дорис.

— Поторопись, Дорис, поторопись, — умоляла Китти. — Я умираю от нетерпения.

Однако сначала с большого дивана пришлось снять десятки книг и хрупкое чиппендейловское зеркало, бронзовую статуэтку и несколько свертков.

— Это последнее место, где может находиться ожерелье, — воскликнула Дорис с дрожью в голосе.

Она запустила свои тонкие пальцы под подушки и между сиденьем и спинкой дивана. Все взгляды были прикованы к ее лицу.

Они увидели сначала тревогу, затем разочарование, написанные на миловидных чертах лица Дорис. Затем выражение ее лица сменилось настороженностью, надеждой — триумфом!

— Жемчужины! — крикнула Дорис, вытаскивая огромную веревку с драгоценными камнями, которые даже в сумрачном полумраке горели так, словно были подсвечены изнутри. — Жемчужины!

Глава XIX. ВЫНУЖДЕННАЯ ПОСАДКА

— Дорис, ты гений! — воскликнула Китти, обнимая свою подругу.

Миссис Ван Гестел уставилась сначала на девушку, потом выпученными глазами на великолепное ожерелье.

Дейв и Маршмэллоу исполняли индейский военный танец вокруг груды мебели.

— Мадам, — сказал Маршмэллоу, кланяясь еще более изумленной смотрительнице, — позвольте мне дать вам совет: если вам когда-нибудь понадобится разгадать тайну, не нанимайте полицию, не вызывайте детективов. Используйте Силу!

Конечно, бедная женщина не могла понять смысла каламбура Маршмэллоу, и она нервно отодвинулась от молодых людей, когда они рассмеялись.[1]

Дорис принялась благодарить миссис Ван Гестел за ее помощь и доброту. Однако главной заботой женщины было как можно скорее выпроводить всех четверых из дома. Она никак не могла разобраться в этом странном деле.

— Извините меня, пожалуйста, — сказала Дорис женщине, когда они снова вышли на солнечный свет. — У вас есть телефонный справочник? Большой такой?

Миссис Ван Гестел бросила на девушку взгляд, который явно означал, — она считает вероятным, что в следующий раз Дорис попросит разрешения спуститься в колодец.

— Принеси большую телефонную книгу, сынок, — сказала она своему мальчику.

— Я хочу посмотреть, какие санатории находятся поблизости, — объяснила Дорис.

— Я думаю, что после сегодняшнего дня мне и самой понадобится адрес подходящего санатория, — сказала миссис Ван Гестел. — Во-первых, вы прилетаете сюда на хитроумном устройстве, которое выглядит так, как будто вы сами сделали его из автомобиля и ветряной мельницы. Потом вы роетесь в мебели моей кузины, и достаете нитку жемчуга, которой позавидовала бы королева…

Мальчик положил конец монологу матери, появившись с региональным телефонным справочником, который Дорис поспешно открыла на последних страницах. Они сослужили ей хорошую службу в поисках жемчуга. Помогут ли они ей найти миссис Тинделл?

Она заглянула в раздел «Больницы», но между Барри и Оранжтауном нашла только неспециализированные учреждения. «Санатории» были перечислены длинным списком, и разочарование поджидало ее на каждой строке, поскольку были либо туберкулезными больницами, либо домами для детей-калек, либо иными, но непригодными для нужд миссис Тинделл. В разделе «Дома престарелых» было указано только одно место.

Дейв вручил маленькому мальчику его награду, усадив его за штурвал автожира и показав, как работают рычаги.

— Теперь, когда ты нашла жемчуг, — тем временем говорила Китти Дорис, поглаживая блестящие драгоценные камни, — что ты собираешься с ним делать?

— Отдать его мисс Бартлетт, чтобы она положила его в свой сейф, пока мы не найдем миссис Тинделл, конечно, — сказала Дорис. — У нас есть номер машины ее внука, это не должно быть очень сложно.

— Все готовы? — крикнул Дейв, высаживая мальчика на землю. — Полетели!

Маршмэллоу и Китти забрались на двухместное сиденье в носовой части автожира, а Дорис снова устроилась в кабине пилота, которая, к счастью, была довольно большой.

Гироскопы начали медленно вращаться, пропеллер с ревом ожил, и перед изумленными глазами миссис Ван Гестел и ее маленького сына хитроумное устройство подпрыгнуло в воздух, как кузнечик, и взмыло почти прямо к облакам.

— Где мы устроим пикник? — крикнул Дейв на ухо Дорис.

Дорис взмахом руки показала, что он сам должен выбрать место для пикника, потому что это место должно было быть удобным для посадки.

Дейв решил следовать извилистому течению реки, которая для тех, кто находился в воздухе, выглядела серебряной нитью, упавшей на красновато-коричневый ковер. Река петляла между округлыми холмами.

Затем он выключил двигатели и позволил автожиру на мгновение зависнуть.

— Барри находится вон там, — сказал он, — к северо-востоку отсюда. Эти холмы полны живописных старых заброшенных ферм, и мы могли бы найти как раз то место, где можно сесть без того, чтобы вокруг столпилось много любопытных фермеров и коров.

Дорис кивнула, и Дейв снова «пришпорил» самолет, заставив его рвануться вперед. Часы на приборной доске показывали десять минут первого, когда Дорис посмотрела на них; до этого она смотрела на огромное пространство вечнозеленого леса, с полянами тут и там и прорезанного узкими грунтовыми дорогами.

Ровно десять минут первого. Мелодия мотора внезапно сменилась с мурлыканья на хриплое рычание, и Маршмэллоу, сидевший впереди, закрыл лицо руками, в то время как Китти присела под капот.

— В чем дело, Дейв? — воскликнула Дорис.

Молодой пилот направил нос своего корабля вверх, мрачно сжав губы, изучая приборную доску.

— Масляный трубопровод оборвался, — объявил Дейв, выключая мотор.

Если не считать шума огромных роторов над головой, стояла полная тишина. Самолет начал медленно снижаться.

— Мы потеряем все масло до последней капли и застрянем здесь, в лесу, если нам повезет благополучно приземлиться, — воскликнул пилот.

Дорис выглянула из-за края кабины.

— Разве мы не можем сесть на эту поляну? — спросила она.

Дейв вытянул шею, чтобы взглянуть на землю внизу.

— Мы можем сделать это, если ветер не отнесет нас слишком далеко на запад, — сказал он. — Послушай, Дорис! Ты можешь держать рычаги управления вот так?

— Ты хочешь, чтобы я вела автожир? — воскликнула девушка.

— Да, — быстро объяснил Дейв. — Я заберусь вперед и посмотрю, смогу ли я остановить утечку. Никакой опасности нет. Мы снижаемся со скоростью около десяти миль в час. Это наш единственный шанс.

Дорис подвинулась, когда Дейв медленно поднялся со своего места. Она взяла рычаг, когда его руки выпустили его, и очень осторожно поставила ноги на педали внизу.

— Все будет зависеть от того, насколько крепко ты будешь держать и упираться, — сказал Дейв, вылезая из кабины и садясь верхом на корпус самолета. — Мне придется действовать быстро.

Маршмэллоу и Китти исчезли из виду, скорчившись в своей кабине, чтобы спастись от брызг масла, которые пропеллер, вращавшийся под давлением воздуха, хотя двигатель был выключен, прокачивал через дыру.

Маршмэллоу поднял голову, как чертик из табакерки, когда Дейв перепрыгнул через пассажиров. Он бросил один отчаянный взгляд за борт, затем повернулся и секунду пристально смотрел на Дорис, которая занимала место пилота. Она была далеко не так спокойна, как выглядела. Девушка знала, что если ее руки или ноги позволят автожиру накрениться в любом направлении, Дейв потеряет равновесие.

Она видела, как молодой пилот добрался до мотора, видела, как он сидел верхом на носу судна так же беззаботно, как если бы сидел на пони, деловито занимаясь механизмом. Дорис даже не рискнула выглянуть из-за края кабины, хотя чувствовала, что в любой момент острые верхушки сосен могут проломить хрупкий пол.

Наконец Дейв начал медленно пробираться назад. Он не мог развернуться, и ему пришлось двигаться задом наперед.

Ему было трудно перебраться через пассажирскую кабину, и Дорис показалось, что он потратил больше времени на преодоление этого отрезка своего пути, чем на починку двигателя. Наконец, после того, что показалось ей часами ожидания, Дейв достиг конца своего опасного путешествия.

Он осторожно опустился рядом с Дорис, которая ахнула, увидев его лицо, почерневшее от масла, и коричневый летный комбинезон, который он носил, пропитанный жирной жидкостью.

— Я думаю, мы справимся, — выдохнул Дейв. — Мне пришлось прикусить конец медной трубки.

Он протянул руку мимо Дорис и взял рычаг из ее сведенных судорогой пальцев.

— Держи ноги твердо, — сказал он.

Под управлением Дейва автожир нырнул вперед.

— Осторожно, деревья, — задыхаясь, сказал он.

Автожир внезапно взметнул хвост, словно собирался сделать сальто. Одновременно с этим сзади раздался треск. Дорис инстинктивно закрыла глаза. У нее застучали зубы, а затем все звуки, все движения прекратились.

Глава XX. СЧАСТЛИВАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ

— Все на выход! Стоянка поезда двадцать минут!

Дейв старался, чтобы его голос звучал беззаботно, когда он перелезал через борт искалеченного автожира.

Дорис встала и огляделась вокруг. Они находились на крошечной поляне. Черная стена деревьев располагалась менее чем в шести шагах позади них.

— Я жив? — спросил Маршмэллоу, выставляя на всеобщее обозрение свое измазанное маслом лицо.

— Ты ощущаешь голод? — осведомилась Дорис.

— До такой степени, что готов есть сосновые шишки! — прогремел Маршмэллоу.

— Значит ты, по всей вероятности, жив, — сказала Дорис. — Мы сильно пострадали, Дейв?

— Нет, слава Богу, — ответил пилот, появляясь сбоку. — Разрыв оболочки, вот и все. Самое страшное, должно быть, случилось с деревом, которое мы протаранили.

Китти робко выглянула из своего укрытия.

— Мое пальто испачкано, — запричитала она.

— Тебе повезло, что только испачкано, — рассмеялся Дейв.

— Если бы не твоя храбрость, мы бы разбились, — воскликнула Китти. — Как ты мог забраться на нос самолета так высоко в воздухе?

— Ты ошибаешься, — ответил Дейв. — Мы бы разбились, если бы не Дорис. Она твердо держала руки на пульте управления, пока я перекрывал поток масла. Как бы то ни было, я уверен, что у нас достаточно масла, чтобы добраться до ближайшего аэропорта, если не до самого Барри.

А если бы Дорис слишком испугалась, чтобы взять управление на себя, мы потеряли бы все масло, и тогда застряли бы здесь в лесу неизвестно на сколько.

К этому времени все уже спрыгнули на землю, и Китти подбежала к Дорис, остановившись в шаге от подруги.

— Я собиралась обнять тебя, но тогда ты стала бы такой же жирной, как я сама, — сказала она. — Я думаю, что ты замечательная, Дорис.

— Да, я тоже присоединяюсь к этому мнению, — провозгласил Мэллоу. — От имени миссис Мэллоу я хочу поблагодарить вас за спасение жизни ее любимого сына.

— Ну, я не собиралась позволять себе пострадать или заблудиться в лесу, — засмеялась Дорис. — Кстати, вы должны помнить, что мне тоже очень нравится Дорис Форс.

— Но неужели моя жизнь была спасена только для того, чтобы я умер от голода? — застонал Мэллоу.

Стараясь снять стресс, друзья пытались превратить свой захватывающий опыт в беззаботную комедию. Пока Дорис накрывала на стол, мальчики искали источник, так как срочно требовалась вода, чтобы вымыть руки и лица.

Они нашли крошечный ручеек, умылись и освежились в его неглубоком русле. Затем приступили к еде, которую приготовила Дорис.

— Потребуется около двадцати минут или полчаса с плоскогубцами и набором для пайки, чтобы починить сломанный масляный трубопровод, — сказал Дейв, когда обед был закончен.

— Если бы я знал, что такое случится, я бы взял с собой хорошую книгу, — зевнул Маршмэллоу.

— Для Китти? — спросил Дейв, вскинув брови. — Поскольку ты понимаешь, что будешь очень занят, помогая мне.

— Ну вот, — простонал Мэллоу. — Люди вечно ищут для меня работу. Неужели на свете нет справедливости?

— А что делать нам, Дорис? — спросила Китти.

— Сначала сожжем мусор, — ответила та. — А потом… я не знаю. Может, нам стоит осмотреть лес?

Китти посмотрела на деревья, мрачно нависшие со всех четырех сторон.

— Фу, там будут пауки и змеи, — поморщилась она.

Тем не менее, Китти отправилась вместе с подругой.

— Да ведь это старая дорога, — воскликнула Дорис, когда они поравнялись с тропинкой между деревьями, густо покрытой сосновыми иглами. — Давай посмотрим, куда она ведет.

Пройдя по извилистой тропе около ста ярдов, Китти объявила, что не может идти дальше.

— Я думаю, это нервная реакция на то, что мы только что пережили, — сказала она. — Мои колени просто отказываются сгибаться. Я была уверена, что самолет взорвется, и мы сгорим.

Она села на трухлявое, покрытое грибами бревно и сказала Дорис, чтобы она продолжала исследовать лес одна.

Это было именно то, что Дорис намеревалась сделать. Ее любопытство всегда возбуждалось невидимым и неизвестным, что и позволяло ей так естественно разгадывать тайны.

— Я скоро вернусь, — пообещала она.

Девушка быстрым шагом направилась по затененной дороге, вдыхая пахнущий соснами воздух.

Вскоре новый запах в воздухе заставил девушку остановиться и принюхаться.

— Хм! Дым, — сказала себе Дорис. — Где-то поблизости должен быть дом.

За следующим поворотом тропы открылась еще одна залитая солнцем поляна, а на ее краю — обветренный маленький фермерский дом в типичном стиле Новой Англии; то есть дровяной сарай соединял дом с другим сараем и конюшнями. На поляне старая кляча сонно паслась на увядшей траве.

«Интересно, кто живет в этом заброшенном месте», — подумала Дорис. Она подошла к дому. Тот был окружен забором из толстого дерева. Во дворе рос клубок кустов сирени, не подстригавшихся годами. Из обветшавшей трубы заброшенного на вид дома лениво поднималась тонкая спираль голубого дыма.

— Эй! Есть кто-нибудь дома? — крикнула Дорис.

В ответ на ее оклик где-то позади яростно залаяла собака; оскалив клыки, она выскочила из-за угла дома.

— Привет, старина, — попыталась успокоить ее Дорис. — Ты славный парень!

Пес бросился на забор, ясно показывая, что его единственным желанием было разорвать Дорис на мелкие клочки.

— Ш-ш-ш! Ложитесь, сэр! — скомандовала Дорис, но единственным эффектом, который произвели ее слова, было то, что собака разозлилась еще больше.

— Позвольте спросить, разве мы раньше не встречались? — сказала Дорис, разглядывая пятнистое животное между штакетинами. — Где я раньше видела коричнево-белого бульдога-дворнягу? Да ведь это собака бродяги!

В памяти Дорис всплыла встреча на железнодорожных путях в первые часы поисков пропавшего жемчуга. Инстинктивно ее рука ощупала карман пальто, и успокоительно сомкнулась вокруг ожерелья.

«Бродяга нашел себе уютное укрытие, все в порядке, — подумала Дорис. — Однако это не самое безопасное место в мире, чтобы находиться здесь с целым состоянием в кармане».

Она тихо отступила назад, и пес, видя, что незнакомка отступает, сменил свой исступленный лай на хриплое рычание.

Внезапно, Дорис вздрогнула, услышав стук в оконное стекло. Она повернулась, словно собираясь бежать, но инстинктивно окинула взглядом обшарпанное здание, пытаясь понять, где стучат.

Но это не был бродяга, тот, кого она ожидала увидеть в окне комнаты на втором этаже, когда ее глаза обнаружили источник стука.

— Да ведь это женщина, — воскликнула Дорис. — Возможно, я ошиблась насчет того, что это собака бродяги.

Она помахала фигуре в окне, и в этот момент постукивание превратилось в настоящую барабанную дробь, выбиваемую по стеклу. Жесты женщины стали более возбужденными.

«Возможно, она в беде», — мелькнуло в голове Дорис, и с этими словами она направилась обратно к дому.

Пес снова залаял, в бешенстве от ярости бросаясь на забор. Дорис увидела, что ограждение было прочным, и что ей нечего было бояться собаки, пока между ними оставалось прочное ограждение.

Приблизившись к забору, Дорис посмотрела на женщину, которая, казалось, теперь изо всех сил пыталась поднять раму. Она была одета в странное, свободное одеяние.

Дорис уставилась на нее. Может быть, ее обманывают глаза? Конечно, если собака не принадлежала бродяге, то нельзя было ошибиться в том факте, что она видела эту женщину раньше.

— Это же миссис Тинделл! — громко воскликнула Дорис.

Глава XXI. СПАСАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ

— Миссис Тинделл! Это действительно вы? — закричала Дорис во весь голос.

Женщина прижалась лицом к стеклу и настойчиво жестикулировала девушке внизу. Не было ни малейшего сомнения в том, что старая леди действительно была пропавшей миссис Тинделл, все еще одетой в выцветшее старое кимоно, которое она носила у миссис Маттерхорн.

— Она, должно быть, в беде! — сказала себе Дорис. — Но как мне пройти мимо этой злобной собаки?

Девушка огляделась в поисках дубинки или чего-нибудь еще, что могло бы послужить оружием против взбешенного бульдога. Не было видно ничего, что могло бы успокоить разъяренного пса. Дорис подумывала о том, чтобы сбегать за мальчиками, но потом решила, что таким образом будут потеряны минуты, которые могут оказаться слишком драгоценными.

«Лошадь! Может быть, я смогу проехать на ней через ворота», — подумала Дорис.

Действуя по наитию, она подбежала к древней кляче, которая подняла голову и заржала при ее приближении. Дорис принялась возиться с веревкой, которой та была привязана.

— Это глупая идея, Дорис Форс, — воскликнула девушка, когда в ее голове промелькнуло лучшее решение. — Лошадь, конечно, испугалась бы собаки.

Тем не менее, она развязала веревку; затем, предоставив клячу самой себе, она вырвала кол, к которому та была привязана. Намотав веревку на руку, она быстро побежала обратно к забору.

Проворные пальцы Дорис на бегу завязали прочную скользящую петлю на одном конце веревки. Она осторожно опустила ее так, чтобы до нее не могла дотянуться обезумевшая собака. Она прыгнула и вцепилась в нее слюнявыми челюстями, и когда упала обратно на землю, Дорис накинула петлю ее на шею и туго натянула веревку.

Лихорадочно работая, она привязала другой конец силка к особенно прочному штакетнику. Собака попала в плен! Она прыгала на веревке, и всякий раз, когда прыгала, петля затягивалась на ее горле, душа ее.

Дорис знала, что у собаки хватит ума, чтобы причинить себе какой-либо непоправимый вред. Она распахнула недавно починенные ворота и бросилась к дому.

Как она и опасалась, дверь была заперта. Один поворот ручки доказал ей тщетность попыток открыть дверь любым способом, кроме силы, и она принялась пинать ее.

Старые доски раскололись от первого удара, и Дорис принялась отрывать куски руками, пока не проделала отверстие, достаточно большое, чтобы ее рука проникла внутрь. Она отодвинула задвижку изнутри и толкнула дверь.

Девушка оказалась в кухне с низким потолком. В центре комнаты горела чугунная печь почтенного возраста, а придвинутый к ней стол был завален сколотой и грязной посудой.

«Прекрасный дом престарелых для любящего внука, в который он может привезти свою больную родственницу», — подумала Дорис, пробегая через комнату к лестнице, видимой через дверь в углу. Поднявшись по крутым и скрипучим ступеням, она оказалась в верхнем холле.

Здесь она увидела две закрытые двери.

— Какая из них ведет в переднюю часть дома? — задалась вопросом Дорис и окликнула миссис Тинделл.

— Я здесь, — донесся приглушенный голос из-за двери. — Я заперта!

Дорис бросилась к двери. Под напором ее плеча доски прогнулись. Она продолжала напирать, и дверь с грохотом слетела с петель. Тяжело дыша, Дорис на мгновение прислонилась к дверному проему.

Миссис Тинделл съежилась у окна на противоположной стороне комнаты, в которой не было никакой мебели, за исключением стопки рваных постельных принадлежностей на полу. Отверстие, прорезанное в досках, позволяло теплу из кухни проникать в комнату.

— Миссис Тинделл, — воскликнула она, — мы вас искали. Быстрее, пойдемте со мной!

— Вы действительно та юная леди, которая была так добра ко мне? — задрожала старуха, слезы покатились по ее иссохшим щекам. — Я боялась, что у меня бред, что у меня видения.

— Не берите в голову, вы должны пойти со мной.

Миссис Тинделл плотнее прижала халат к своему хрупкому телу, и Дорис увидела, что она сжимает под кимоно знакомую маленькую черную сумку.

— Ваши вещи при вас? — спросила Дорис. — Слава Богу, потому что я нашла вашее жемчужное ожерелье.

— Я бы не позволила ему забрать сумку, — слабо сказала миссис Тинделл. — Сначала он умолял меня об этом, а потом угрожал мне. О, забери меня отсюда, пожалуйста! Отведи меня к Барри!

— Разве не Барри привез вас сюда? — спросила Дорис, ведя шатающуюся старую леди к ступенькам.

— Этот негодяй? — воскликнула миссис Тинделл. — Он пытался сказать мне, что он Барри. Потом он сказал, что он лучший друг Барри, и что он собирается отвести меня к моему дорогому внуку. Он солгал. Он мошенник. Он взял мои деньги, но не забрал другие мои вещи.

Шаг за шагом Дорис вела хрупкую старую леди на нижний этаж.

— Поторопитесь, поторопитесь, — умоляла миссис Тинделл, хотя именно ее собственная слабость делала прогресс таким медленным. — Он сказал, что вернется в четыре часа.

Дорис машинально взглянула на свои наручные часы. Стрелки показывали без десяти минут четыре!

— Нам недалеко, — подбодрила Дорис миссис Тинделл. — Вон туда, через лес, по старой дороге. Там мои друзья.

Миссис Тинделл сделала два неуверенных шага вперед по мерзко пахнущей кухне, а затем упала на Дорис. Она лишилась чувств.

— О, что же мне делать? — воскликнула Дорис, в отчаянии оглядываясь по сторонам. Однако она была не из тех, кто задает себе праздные вопросы, потому что, даже когда она говорила, ее разум искал решение.

— Старая лошадь!

Дорис взяла миссис Тинделл на руки, удивляясь тому, какой легкой та была. Она вынесла потерявшую сознание женщину во двор, где собака была занята тем, что перегрызала веревку. Спотыкаясь, Дорис побежала к воротам и за неимением ничего лучшего уложила миссис Тинделл на голую землю, а затем заперла ворота.

Когда Дорис впервые вышла на поляну, она увидела шаткую старую коляску, пружины которой торчали из потертой кожи сиденья, наполовину скрывавшуюся в дровяном сарае, наполовину выглядывавшую из него.

Она подбежала к дряхлой старой кляче и, схватив лошадь за чуб, подвела ее к шаткой повозке и загнала животное между оглоблями. На колышках в сарае плесневела сбруя, и Дорис сдернула хомут, к которому все еще была прикреплена пара вожжей.

Кожа была жесткой, но отчаяние Дорис придало ей сил. Она надела хомут на шею лошади, прикрепив веревки к оглоблям. С помощью другого ремня и куска старой веревки она привязала оглобли к коляске и повела сумасшедшую комбинацию дряхлой лошади и разваливающейся повозки туда, где лежала миссис Тинделл.

Стрелки на ее часах показывали ровно четыре часа!

Потребовалось несколько секунд, чтобы поднять все еще лежащую без сознания старушку на сиденье коляски.

— А теперь, старый конь, поднажми изо всех сил, — крикнула Дорис, снова взяв раскачивающегося коня за чуб и подтолкнув его к старой дороге.

Лошадь добродушно ковыляла рядом с ней.

— О, ты не можешь двигаться быстрее? — крикнула Дорис животному. — Мне что, толкать тебя сзади? Китти! Китти! Иди скорее сюда!

Тяжело дыша, спотыкаясь, попеременно подгоняя лошадь и зовя свою подругу, Дорис добралась до опушки леса. Позади нее яростный лай собаки показал, что зверь освободился, и Дорис молилась, чтобы она надежно заперла ворота.

— Дорис! Где ты? В чем дело?

Слабый, но отчетливый отклик донесся до ушей Дорис.

— Дальше по дороге, — крикнула Дорис. — Иди сюда! Быстрее!

Минуту спустя Дорис увидела фигуру Китти, летящую к ней. Как только Китти увидела приближающуюся странную процессию, она замерла как вкопанная.

— Дорис, ты с ума сошла? — крикнула она. — Ты не можешь взять это с собой в самолет!

— У меня… здесь… миссис Тинделл, — пропыхтела Дорис, но Китти не слышала. Вообразив, что Дорис разыгрывает ее, девушка повернулась и побежала обратно к автожиру, весело смеясь.

— Китти, пожалуйста! — Дорис попыталась крикнуть, но в горле у нее пересохло и болело от перенапряжения, и на мгновениедевушка испуганно подумала о том, что, возможно, она навсегда испортила свой голос.

Она нетерпеливо подтолкнула старую клячу, и животное перешло на неуклюжую рысь, за которой Дорис поспевала без труда.

Затем до ушей Дорис донеслись голоса ее друзей, вперемешку со смехом. Мгновение спустя все трое появились из-за поворота. При виде Дорис, дергающей старую лошадь за чуб, они чуть не повалились на землю от смеха.

— Дорис, ты превзошла саму себя! — крикнул Дейв. — Ты думаешь, что можешь спасти нас с помощью этой окаменелости? А что это у тебя там на сиденье?

Внезапно посерьезнев, Дейв пробежал сотню футов или около того, которые все еще отделяли приятелей от Дорис.

Китти и Мэллоу с любопытством следовали за ним.

— В чем дело? Кто-то пострадал? — воскликнул Дейв.

— Это миссис Тинделл, — хрипло ответила Дорис.

— Миссис Тинделл!

Трое друзей были поражены. Они столпились вокруг ветхой коляски, но Дорис попросила их помочь довести ее до самолета.

— Ее похитили и спрятали в старом фермерском доме дальше по дороге, — задыхаясь, сказала Дорис. — Ей пришлось спать на полу. Ее внук — если это действительно он — уехал в город. Он должен вернуться с минуты на минуту.

Короткими фразами, прерываемыми частой необходимостью подбадривать слабую старую лошадь, Дорис рассказала историю своего открытия и освобождения миссис Тинделл.

— А теперь — что? — спросил Дейв, когда они наконец добрались до автожира.

— Что еще, кроме как немедленно доставить миссис Тинделл обратно в Барри? — заявила Дорис. — Ей нужна помощь врача.

— Ну, одному из вас придется остаться, потому что там нет места, — ответил молодой летчик. — И я боюсь, что это должен быть наш пухленький маленький дружок по играм Маршмэллоу.

— Что я должен делать? — спросил Мэллоу. — Переодеться и сыграть роль старой леди, когда похититель вернется?

— Нельзя терять ни секунды, — прервала его Дорис. — Боюсь, это зависит от тебя, Мэллоу. Внук вернется с минуты на минуту и устроит неприятности.

Мальчики подняли миссис Тинделл, все еще не пришедшую в сознание, в широкую пассажирскую кабину самолета. Дорис заняла свое место рядом с больной, положив голову женщины себе на колени.

— Если Маршмэллоу придется остаться, я останусь с ним, — объявила Китти. — Я смогу помочь ему, если он попадет в беду.

— Не говори глупостей, — сказал Мэллоу. — Я собираюсь выпрячь этого скакуна из колесницы и отправиться на нем в город, где бы он ни находился.

Дейв сверялся с подробной картой геодезической съемки, подготовленной правительством, на которой была показана высота каждого фута земли, каждой дороги и здания в данном районе.

— Мы здесь, — сказал он, отмечая место карандашом. — До ближайшей деревни Саут-Бартон около двенадцати миль. Запрыгивай на лошадь, Мэллоу, и добирайся туда как можно быстрее. Китти, ты только осложнишь дело, если пойдешь с Маршем.

— Сообщи полиции в деревне, — крикнула Дорис. — Предъявите мужчине обвинение в похищении и ограблении.

Маршмэллоу отвязал лошадь, вскочил на нее, вонзил пятки ей в ребра, и костлявый одр рысцой поскакал прочь. Китти проводила его взглядом, а затем забралась в кабину рядом с Дейвом.

— Полетели, — объявил пилот, включив стартер.

Как раз в этот момент на поляну с ревом выехал автомобиль.

Глава XXII. ТЕЛЕГРАММА

Это был автомобиль «внука», в этом не могло быть никаких сомнений. Из-за руля выскочил мужчина, и, хотя воротник его пальто был поднят, а шляпа надвинута, скрывая большую часть его лица, Дейв закричал:

— Это тот самый парень!

— Ты знаешь, что вторгаешься на чужую территорию? — сердито крикнул мужчина, все еще держась на расстоянии.

— Это здорово, что он выбрал другую дорогу, чем та, по которой отправился Мэллоу, — сказал Дейв себе под нос, но достаточно громко, чтобы Дорис и Китти могли услышать. — Но, возможно, по той дороге просто нельзя проехать.

— Ты что, глухонемой? — крикнул мужчина. — Почему ты мне не отвечаешь?

— Потяни время, чтобы Мэллоу смог отъехать подальше, — предложила Дорис. Повысив голос, она крикнула мужчине, что с ними произошел несчастный случай, но они сейчас улетят.

— Поторопитесь. Вы загораживаете мне дорогу, — закричал мужчина. — Неужели теперь самолеты будут проникать во все, даже самые уединенные, уголки?

— Тогда дайте нам место для взлета, — крикнула Дорис.

Мужчина забрался в свою машину и резко подал ее назад. Двигатели автожира заработали, и огромные роторы начали вращаться.

Однако Дейв не спешил подниматься. Он откинулся на спинку сиденья, положив руку на дроссель, как будто прогревая мотор. Мужчина вышел из машины и направился к ним.

Потом он увидел старую коляску, как раз там, где ее бросил Маршмэллоу. Он в ярости подпрыгнул и тут же побежал обратно к своей машине.

Как только Дейв привел в движение автожир, машина рванулась к ним. Очевидно, внук что-то заподозрил и был намерен предотвратить побег.

Дейв потянул рычаг, и автожир резко взмыл в воздух. Автомобиль свернул и проехал под самолетом, направляясь к дороге, которая вела к старому дому. Миссис Тинделл пошевелилась в объятиях Дорис.

— Я… Почему, где мы, моя дорогая? — были слова, произнесенные ею, когда пожилая женщина с изумлением смотрела на кружащиеся винты над головой.

Дорис приблизила губы к уху миссис Тинделл.

— Мы в самолете, и мы возвращаемся в Барри. Не двигайтесь! — предупредила она старую леди. Миссис Тинделл, казалось, восприняла эту информацию так спокойно, как если бы Дорис объявила, что она в безопасности в своей постели.

Полчаса спустя летающая машина мягко опустилась на свой временный аэродром в поместье Барри.

— Китти, не могла бы ты сбегать в школу и вызвать такси из деревни? — спросила Дорис.

Несколько девочек, которые остались на территории школы на праздник, собрались вокруг автожира. Они видели, как Китти убежала в школу, в то время как Дейв спустился и стоял, болтая с Дорис. Зрители не знали о новом пассажире и через некоторое время отошли от неинтересной сцены.

— Я надеюсь, что Маршмэллоу сбежал, — сказала Дорис.

Такси приехало быстро, еще до того, как Китти вернулась из телефонной будки в школе. Миссис Тинделл, все еще сжимавшая сумку под халатом, была перенесена в машину Дейвом и водителем, как раз в тот момент, когда Китти вернулась с Вайолет.

Три девушки сопровождали старушку в короткой поездке к миссис Маттерхорн, в то время как Дейв остался, чтобы привести свой самолет в порядок.

— О Господи! — приветствовала миссис Маттерхорн возвращение своей жилички. — Никогда за все время своей жизни…

Впервые в жизни потеряв дар речи, она поднялась наверх и расстелила покрывала для миссис Тинделл, которая к этому времени уже полностью пришла в себя, хотя и оставалась очень слаба.

— Я начинаю вспоминать, — сказала она, прижимая пальцы к глазам. — Боже, как хорошо чувствовать себя в этой постели после всего, через что я прошла.

Дорис склонилась над миссис Тинделл. Ее разум, казалось, был яснее, чем когда-либо, и девушка надеялась, что наконец-то удастся узнать тайну личности миссис Тинделл.

Старушка открыла рот, и Дорис застыла в ожидании. Но миссис Тинделл вдруг тихонько захрапела. Тепло и мягкость постели восторжествовали над вновь пробудившимся разумом.

Девочкам ничего не оставалось, как позволить Природе взять свое и вернуть силы измученному болью и жаждущему сна телу старой женщины. Когда Дорис позвонила после ужина, Дейв сообщил ей, что все в порядке. Мэллоу позвонил, сказав, что он в безопасности и прибывает полуночным поездом. Миссис Тинделл все еще спала, приходил доктор и сказал, чтобы ее не беспокоили.

На следующий день в обед Маршмэллоу позвонил Китти по телефону, чтобы сообщить о своем благополучном возвращении; кроме того, он поставил в известность власти Саут-Бартона о подозрении в похищении.

В тот же день полицейские округа должны были прийти, чтобы допросить миссис Тинделл.

— Мы тоже там будем, — сказала Дорис, когда Китти сообщила о разговоре, и как только время урока закончилось, три девочки, Дорис, Вайолет и Китти, появились у постели миссис Тинделл.

— Как поживаете, мои дорогие? — улыбнулась миссис Тинделл. — Пожалуйста, входите. Представляете, летать в моем возрасте! Мне и самой с трудом в это верится.

С трепетом восторга Дорис осознала, что разум миссис Тинделл стал еще более ясным, чем накануне.

— Я думаю, ты могла бы поговорить с ней о Нью-Йорке и вашей прежней дружбе, — прошептала она Вайолет, — но не рассказывай ей о Бадди.

— Как поживаете, миссис Тинделл? — спросила Вайолет, усаживаясь в изголовье кровати. — Вы помните меня?

— Конечно, помню, хотя и не могу себе представить, как ты здесь оказалась, — улыбнулась старушка. — Я была знакома с тобой в Нью-Йорке, — я в этом уверена.

— Совершенно верно, — радостно ответила Вайолет.

— Позвольте мне спросить, не ты ли та молодая леди, которая рисовала животных в зоопарке Центрального парка? — продолжала миссис Тинделл, изучая лицо Вайолет. — Нет, она была намного старше. Ты…

— Вайолет Вашингтон, — сказала девушка.

— Вайолет Вашингтон? — миссис Тинделл села в постели. — Вайолет Вашингтон… Вашингтон. О, где мой внук? Скажи мне это, девочка! Где он?

Вайолет отпрянула, испуганная странным вопросом. Миссис Тинделл поднесла дрожащие сжатые кулаки к вискам.

— О, у нее сейчас будет еще один приступ, — воскликнула Дорис, заставляя миссис Тинделл, которую сильно трясло, снова лечь на подушку. Внезапно Дорис запела, надеясь, что успокаивающие звуки колыбельной успокоят измученные нервы женщины.

«Чудесная роза», — была песня, которую она пела. Услышав прекрасную мелодию, миссис Тинделл расслабилась, молча посмотрела на Дорис, а затем тихо заплакала, погладив девушку по руке. Дорис тихо пела, пока, наконец, старая женщина не задремала снова.

— Давайте спустимся вниз и выпьем чаю с пирожными, — прошептала Дорис своим подругам.

Миссис Маттерхорн поставила чайник, болтая с девочками о странном исчезновении миссис Тинделл и еще более удивительном возвращении, когда дверь распахнулась и впустила Клариссу.

— Трудно представить себе, что вы здесь, когда ваши благородные рыцари воздуха в полном одиночестве слоняются вокруг своей машины, — громко воскликнула она, увидев Дорис и Китти. — Они выглядели такими одинокими, что я решил пойти и принести им немного пирожных.

— Боюсь, ты опоздала, — улыбнулась Дорис, когда ее чуткое ухо уловило звук мотора автожира. — Дейв ждал потенциального клиента, и вот они летят.

С верхнего этажа внезапно послышался голос миссис Тинделл, зовущей Дорис.

— О, это существо вернулось? — огрызнулась Кларисса. — Ну, я не собираюсь покупать себе выпечку в клинике для душевнобольных.

Она выпалила эти слова, когда Дорис пронеслась мимо нее и поднялась по лестнице, чтобы узнать, зачем ее зовут.

Кларисса, однако, остановилась в дверях.

— Тебе следует быть осторожнее с тем, кого ты выбираешь в друзья, Вайолет, — крикнула она. — Пойдем со мной. Тебе пришла телеграмма.

Глава XXIII. РАССКАЗ МИССИС ТИНДЕЛЛ

— Ах, вот и ты, дорогая Дорис, — сказала миссис Тинделл. — Я боялась, что ты ушла.

— Мы просто спустились вниз, чтобы заказать чай и пирожные, — объяснила Дорис. — Вы не хотите чем-нибудь подкрепиться?

— Я бы хотела чашечку слабого чая, — улыбнулась миссис Тинделл. — Принесите мне, пожалуйста.

— Сейчас, — пообещала Дорис и побежала вниз, чтобы заказать напитки для старушки. Китти в великом негодовании рассказала ей о прощальном выстреле Клариссы.

— Не знаю, должна ли я верить ей насчет телеграммы, — добавила Вайолет. — Она может быть от Бадди!

— Тогда ты можешь уйти, — сказала Дорис. — А потом вернуться. Миссис Тинделл с каждой минутой становится все лучше. Мы с ней выпьем чаю, и, возможно, узнаем от нее что-нибудь интересное.

— Китти, сходи, пожалуйста, со мной, — попросила Вайолет, — просто чтобы показать Клариссе Кроуин, что я буду выбирать себе друзей так, как посчитаю нужным.

Обе девушки поспешно удалились, а Дорис вернулась в спальню больной. Она подвела разговор к обсуждению того, как миссис Тинделл согласилась уехать с предполагаемым внуком, и была несколько встревожена, когда больная женщина снова села в постели.

— Это был не Барри! — воскликнула она решительно. — Я никогда не видел этого человека до того, как он пришел сюда, хотя он, казалось, много знал обо мне!

— Не стоит ли вам проверить вещи в вашей сумке, чтобы убедиться, что ничего не пропало? — спросила Дорис.

— Я знаю, что деньги пропали, — вздохнула миссис Тинделл. — Я отдала их ему, чтобы уберечь себя от беды.

Предмет за предметом, она проверила содержимое своей сумки, Дорис помогала ей, рассматривая каждую брошь, каждое кольцо, каждую бумагу. Она поняла, что драгоценности и бумаги представляли собой огромное богатство — тысячи и тысячи долларов.

— Итак, я лишилась всего-навсего двухсот долларов, — вздохнула миссис Тинделл. — Это ничто по сравнению с тем, чтобы вырваться из лап этого человека, хотя, конечно, очень жаль, что я лишилась своего жемчужного ожерелья. Его больше нет.

Дорис склонилась над кроватью, в ее глазах плясали огоньки.

— Вы не можете вспомнить, когда вы его в последний раз держали в руках?

— Нет, не могу. Я пыталась, но не смогла, — сказала миссис Тинделл.

— Вы помните, как мы ехали в грузовике? — спросила Дорис.

— В грузовике? Я… ехала с тобой в грузовике? — ахнула миссис Тинделл. — Когда?

— Примерно неделю или десять дней назад, — сказала Дорис. — Вас чуть не сбил поезд.

— Я думала, мне это приснилось, — сказала миссис Тинделл, закрывая глаза. — Я была уверена, что это был кошмар.

Дорис вынула жемчужное ожерелье из кармана и осторожно положила его на кровать между руками миссис Тинделл.

— Нет, это случилось на самом деле, — сказала она. — Вы ехали в грузовике на большом мягком диване. Вы открыли свою сумку, чтобы посмотреть, не потеряли ли что-нибудь. Жемчужины выскользнули и упали за подушки.

— Откуда вы все это знаете? — спросила миссис Тинделл, открывая глаза.

— Потому что мы нашли жемчуг, — рассмеялась Дорис. — Вот он, миссис Тинделл!

Старуха уставилась на нее в недоумении, а затем поднесла ожерелье к губам и поцеловала его.

— Как мне вас отблагодарить, — всхлипнула миссис Тинделл. — Я бы с удовольствием отдал его тебе за то, что ты так чудесно добра ко мне, Дорис, но это фамильная ценность. Он не мой, и я не могу его отдать. Это жемчужины Тинделла. Они принадлежали матери моего мужа. Моя собственная дочь должна была унаследовать их, но она…

Дорис затаила дыхание. Неужели она, наконец, услышит историю, которую все так жаждали узнать? Или миссис Тинделл снова впадет в забытье?

— Нет, она… она потеряла право, — сказала миссис Тинделл тихим голосом. — Они перейдут к Барри. Их наденет жена Барри!

— Барри женат? — спросила Дорис после паузы, надеясь услышать продолжение рассказа.

— Нет, Барри не знает, что он Барри, — рассеянно сказала миссис Тинделл. — Барри еще не женат. Он… О, не думай, что я схожу с ума, дорогая Дорис.

Я расскажу тебе свою печальную историю. Моим единственным ребенком была девочка, которую я баловала, и ее отец тоже ее баловал. Мы позволяли ей получать все, о чем она просила, — кроме одной вещи. И поскольку она всегда добивалась своего, — она решила поступать так всегда, — даже когда мы возражали.

Она была всего лишь молодой женщиной, еще не окончившей колледж, когда встретила офицера британской армии, прикомандированного к посольству в Вашингтоне. Они влюбились друг в друга. Офицера собирались перевести на службу в Индию, и вопреки желанию родителей Эвелин — моя дочь — вышла замуж за капитана Кейта-Фостера. Они отплыли, не повидав ни мистера Тинделла, ни меня.

Миссис Маттерхорн прервала рассказ, принеся чай. Как только она ушла, — надо сказать, довольно неохотно, — миссис Тинделл продолжила свою романтическую историю.

— Мы с мистером Тинделлом поступили очень неразумно и эгоистично, — продолжила она. — Мы порвали отношения с Эвелин и ее мужем. Мы передали им через наших адвокатов, что не хотели бы никогда больше не слышать ни о ком из них, и что мы вычеркнули имя нашей дочери из нашего завещания. По глупости мы поверили, что Эвелин откажется от любимого мужчины ради богатства своих родителей. Ах, какими же неразумными и эгоистичными мы были.

Прошло несколько лет. Мистер Тинделл умер, и я осталась совсем одна. Потом я начала понимать, как ужасно вела себя по отношению к своей дочери. Я поручила своим адвокатам найти ее. Для них это было нетрудно сделать. Капитан Кит-Фостер теперь был майором и служил в Гонконге. Я решила удивить их. Я отплыла в Китай.

Миссис Тинделл отхлебнула чаю. Казалось, это придало ей сил. Чай Дорис, нетронутый, остывал в ее чашке, пока она с широко раскрытыми глазами слушала романтическую историю.

— Радио тогда еще не изобрели, моя дорогая, — вздохнула миссис Тинделл. — Пока я была в открытом море, там произошло восстание. Ты, наверное, читала о боксерском восстании?

Она стало последствием беспорядков в Пекине. Эвелин была мертва. Майор Кит-Фостер также был убит. Их маленького сына, которому не исполнилось и двух лет, забрали американские беженцы, никто не знал, куда.

Миссис Тинделл уткнулась лицом в подушку и тихо заплакала.

Глава XXIV. КТО ПРАВ?

Дорис напряженно ждала, когда миссис Тинделл придет в себя, и та, наконец, вытерла глаза.

— Маленького мальчика назвали Барри в честь его отца, — продолжила она. — Я наняла детективов. Я использовал всех своих знакомых, которые пользовались определенным влиянием в Государственном департаменте в Вашингтоне, чтобы помочь мне. Прошли годы, и, наконец, я узнала, где мой внук.

Он был усыновлен американской парой, которая жила в Китае. Малыш еще не мог выговорить свою фамилию, поэтому они воспитали его как своего собственного ребенка, разрешив ему сохранить имя Барри, которое он мог произносить. Я не могла забрать мальчика у приемных родителей, и достаточно страдала из-за потерянного ребенка, потому что не могла лишить эту благородную пару их единственного сына, пусть даже он не был их собственным сыном.

— И где он сейчас? — нетерпеливо спросила Дорис.

— Я не знаю, — вздохнула миссис Тинделл. — Я сильно болела гриппом, и теперь временами моя память не так остра, как прежде. Однако я уверена, что…

Громкий стук в дверь прервал ее, и Дорис встала, чтобы открыть, удивляясь, кто мог так сильно стучать в комнату больной. Перед ней стоял дородный мужчина.

— Так это все-таки была ты! — воскликнул он.

Оттолкнув плечом Дорис, мужчина вошел в комнату, и миссис Тинделл, увидев его, с криком ужаса, натянула одеяло на глаза.

— Ну же, ну же, бабушка! — сказал мужчина, стараясь, чтобы его голос звучал успокаивающе. — Ты не должна так себя вести.

— Кто вы такой? — спросила Дорис, встав рядом с миссис Тинделл и повернувшись лицом к незваному гостю. Затем, когда к ней пришло осознание, она ахнула. Это был бродяга, который пристал к ней на железнодорожных путях. Она была в этом уверена.

— Я мистер Тинделл, внук этой леди, — ответил мужчина. — Более уместно спросить, кто вы, юная леди! Что вы замышляете, похитив мою бедную, безумную старую бабушку и спрятав ее здесь?

Дорис была встревожена. Этот человек на самом деле обвинял ее в преступлении, которое, по ее мнению, совершил сам.

— Где ваша собака? — спросила она, чтобы выиграть время. — Я впервые увидела ее на железнодорожных путях, еще до того, как вы стали достаточно состоятельным, чтобы купить мыло и чистую одежду. Хотя она не узнала меня в старом фермерском доме.

— Не говори загадками, — усмехнулся мужчина. — Мы с тобой рассчитаемся позже. Твой друг намеренно помог тебе похитить эту бедную женщину и увезти на самолете. Вы все попадете за это в тюрьму!

— Убирайся, самозванец, — выдохнула миссис Тинделл. — Дорис, вызови полицейского.

— Бедняжка, бедняжка, — вздохнул мужчина.

— Я боюсь, что вам придется представить более убедительные доказательства родства, прежде чем вы сможете забрать отсюда миссис Тинделл, — храбро сказала Дорис. — И вам придется объяснить, почему вы держали ее в полуразрушенном фермерском доме вообще без кровати, когда сказали, что везете ее в дом престарелых.

— Послушайте, маленькая леди, я не обязан давать объяснения ни вам, ни кому-либо другому, — сказал мужчина. — Однако предположим, я скажу вам, что именно там живет старая леди? Это ее собственный дом, и она сумасшедшая старая скряга. Она не купила бы себе кровать. Ей нравится таскать с собой сумку, набитую драгоценностями — посмотрите на эти жемчужины! Я лучше позабочусь о них.

Он схватил бы ожерелье, лежавшее на кровати, но Дорис оказалась быстрее. Она первая дотянулась до жемчуга и спрятала его за спину.

— Продолжайте, — сказала она ледяным тоном.

— Я же говорил вам, что эта женщина сумасшедшая, — сказал мужчина. — Вы должны обращаться с ней осторожно, иначе она станет буйной. Я отвез ее домой, потому что она отказалась лечь в больницу, и отправился на поиски сиделки и кухарки, которые останутся с ней в этой заброшенной старой лачуге, и купить для нее какую-нибудь мебель, — и все это на мои собственные деньги.

— Не верь ни единому его слову, — взмолилась миссис Тинделл. — Это он сумасшедший. Я его не знаю.

— Если вы ее внук, как ваше полное имя? — спросила Дорис.

— Джон Тинделл, — последовал ответ.

— Где вы родились?

— На старой ферме, — сказал мужчина.

— Как звали вашу мать?

— Мэри Тинделл… о, ее девичья фамилия была Уокер, — объяснил мужчина. — Она вышла замуж за Джона Тинделла, единственного сына этой старухи.

Дорис покачала головой.

— Все ответы неверны, — сказала она. — Вы самозванец, и я предупреждаю вас, чтобы вы уходили, прежде чем я вызову полицию.

— Откуда вы знаете, что ответы неверны? — засмеялся мужчина. — Похоже, вы наслушались романтических сказок, которые сочиняет старая леди? Сегодня она графиня, на следующий день ее сын погиб, открыв Южный полюс, а на следующий день у нее вообще не было сына!

Внук принял оживленный, деловой вид.

— Ну же, бабушка! Пойдем со мной, а вы, мисс, просто верните эти фальшивые жемчужины старой леди. Они из десятицентового магазина, но ей нравится с ними играть.

Дорис была озадачена.

Нельзя было отрицать, что разум миссис Тинделл не всегда был ясен. Возможно ли, чтобы ее фантастическая история была выдумкой, и что этот человек на самом деле был ее внуком, делающим все возможное, чтобы быть добрым к бедной, сумасшедшей старой женщине?

— Нет никакой необходимости спешить, не так ли? — спросила она мужчину. — В школе есть девочка, которую я скоро жду здесь. Она знала миссис Тинделл в Нью-Йорке. В этом нет никаких сомнений.

Просьба только усилила решимость мужчины уйти.

— Нам предстоит долгий путь по опасным дорогам, — коротко сказал он. — Пожалуйста, помогите даме одеться — я отнесу ее вниз.

Дорис заколебалась, и пока она стояла, планируя свой следующий шаг, раздался стук в дверь. Внук резко обернулся, закрыв лицо рукой, когда дверь распахнулась.

Глава XXV. ВОССОЕДИНЕНИЕ

— Привет, что происходит? — спросил Дейв, входя в спальню миссис Тинделл в сопровождении Маршмэллоу, следовавшего за ним по пятам.

Не дожидаясь ответа, он повернулся к Дорис со счастливой улыбкой.

— Я продал автожир твоему старому другу Гротти-Маццате, — сказал он. — У меня в кармане подписанный контракт, и более того, я нанят, чтобы научить его и его шофера летать на нем!

— Но сначала ты рассчитаешься со мной за вторжение на мою ферму и проникновение в мой дом, не говоря уже о похищении моей бабушки, — прорычал внук.

— Мне показалось, что я узнал тебя, — холодно сказал Дейв.

— Что ж, пока оставим это, — сказал мужчина. — Я спешу домой. Мне предстоит нелегкая дорога, и я ожидаю, что в доме будет много мебели, не говоря уже о паре нанятых мной слуг, которые будут ждать. Пойдем, бабушка.

— Я не сдвинусь с места, — пронзительно закричала миссис Тинделл. — Он хочет похитить меня.

— Убирайся отсюда, или у тебя будут неприятности, — сердито сказал Дейв внуку.

— О, нет, я не уйду, — усмехнулся тот. — Неприятности будут у вас, а не у меня. Но я не из тех, кто преследует кучу глупых детей, которых заманивают в ловушку причудливые истории сумасшедшей женщины. Вы можете расплатиться со мной за незаконное проникновение, и мы покончим с этим. Я пришлю вам счет. А пока, мне придется забрать старую леди такой, какая она есть, с одеялами и всем прочим.

Он шагнул ближе к кровати, но Дорис встала между ним и старушкой. Поспешно обняв миссис Тинделл, Дорис прошептала ей: «Быстро, скажите мне приемное имя вашего внука и где он был, когда вы видели его в последний раз. Это может остановить…»

Миссис Тинделл с трудом приняла сидячее положение.

— Я еще раз повторяю, что этот человек — самозванец! — воскликнула она. — Я не знаю, где мой внук, но я знаю, что его сестра рядом — его приемная сестра. Моего внука зовут Бадди Вашингтон!

В последовавшей за этим мертвой тишине старуха упала в обморок.

Бадди Вашингтон — Барри!

— Я думаю, это доказывает вам, что у старой леди на чердаке поселились летучие мыши, а? — усмехнулся внук, склонившись над лежащей без сознания фигурой. — Затем она скажет вам, что ее внук — сам Джордж Вашингтон, или Авраам Линкольн, или Бадди Санта-Клаус.

— Минутку, минутку, — многозначительно сказал Дейв. — Хорошо, Мэллоу. Скажи им, чтобы поднимались.

Маршмэллоу, который стоял, как часовой, у двери во время драматической сцены, открыл ее и крикнул:

— О'кей! Поднимайтесь!

— Кто — поднимайтесь? — прорычал внук, внезапно выпрямляясь и надвигаясь на Дейва. — А теперь, в чем твоя маленькая игра?

Дверь распахнулась, и в комнату вошли двое крепких мужчин. Маршмэллоу указал пальцем на внука, блеснул полированный металл, раздался щелчок, и на мужчину надели наручники.

— Что это? — взревел он. — Вы будете уволены за ложный арест. Вы арестовали не того. Арестуйте вон ту девушку и того молодого парня. Я обвиняю их в похищении и ограблении.

Полицейские выглядели немного озадаченными.

— Это то, что говорится в ордере, мистер Мэллоу дал показания против вас, — сказал один из них.

Дорис шагнула вперед, все взгляды обратились на нее, когда она указала на внука.

— Этот человек — самозванец и виновен в том, в чем он обвиняет нас, — сказала она холодным и ровным тоном. — В первый раз, когда я увидела его, он был оборванным бродягой, идущим по железной дороге. Он разбил лагерь в лесу у реки и подслушал, как мы с друзьями обсуждали печальный случай с миссис Тинделл. Он слышал, как мы говорили о ее богатстве и затуманенном разуме. Теперь я могу собрать всю историю воедино. Мы слышали его, когда он прятался среди валунов позади нас. Наша история вдохновила его на то, чтобы выдать себя за пропавшего внука.

— Это ложь, — крикнул арестованный. — Я не слышал ни слова из того, что вы, девочки, говорили!

— Как видите, он знает, о чем я сказала, — заметила Дорис. — Я ничего не говорила о «девочках», но так получилось, что мальчиков там не было.

У двери снова поднялась суматоха, и на этот раз в проем проскользнула Китти. Она с изумлением посмотрела на картину в спальне, а затем повернулась, чтобы что-то прошептать кому-то, оставшемуся в коридоре.

— Что такое? — спросила Китти. — Это игра в шарады или музей восковых фигур?

— Китти, посмотри на этого мужчину внимательно и скажи, узнаешь ли ты его, — воскликнула Дорис.

— Я его хорошо узнала, — сказала Китти. — Это тот человек, который подъехал на машине вчера, когда мы были… О! Да это же тот бродяга, который окликнул нас, когда мы искали жемчуг миссис Тинделл на путях.

— Ну, парень, что ты на это скажешь? — спросил один из детективов.

— Это выдуманная история, о которой они договорились заранее, — усмехнулся арестованный. — Хотя это не принесет им никакой пользы. Скоро на них наденут наручники.

— Однако мы можем уладить это в кратчайшие сроки, — сказала Дорис. — Где Вайолет, Китти?

— На улице, — загадочно ответила Китти. — Мы не знали, насколько здорова миссис Тинделл, поэтому Вайолетт пока осталась в коридоре. Но, я думаю, что если она выдержала все это, то еще одно небольшое волнения ей не повредит.

Она открыла дверь и позвала: «Заходи!»

Вайолет робко вошла в спальню, ведя за руку высокого загорелого молодого человека, который с удивлением оглядывался по сторонам, пока не заметил хрупкую маленькую фигурку на кровати.

— Бабушка! — воскликнул он глубоким, низким голосом.

Несмотря на все свои шесть футов, молодой человек обнял миссис Тинделл, как маленький мальчик, прижимая ее к себе. Старая леди, по иссохшим щекам которой текли слезы, попыталась заговорить, но не могла произнести ни слова. Наконец загорелый юноша сел и обвел взглядом собравшихся в комнате.

— Что все это значит? — спросил он. — Что-то должно произойти, или это что-то уже произошло?

— Барри, Барри, — выдохнула миссис Тинделл.

— О, Дорис, это мой брат, Бадди, — воскликнула Вайолет. — Я только что это узнала — но это не имеет никакого значения. Я люблю его еще больше.

— Это действительно мой внук, тот, кого я так долго искала, — дрожащим голосом произнесла миссис Тинделл. — Это Барри Вашингтон, на самом деле Барри Кит-Фостер.

— Что ж, мэм, я полагаю, дело с маскарадом можно считать законченным, — сказал один из детективов.

Бродяга больше не блефовал. Склонив голову, он последовал за полицейскими, бросив гневный взгляд на Дорис, сорвавшая его сложный план.

Позже стало известно, что у этого человека имелось уголовное прошлое, а также был сообщник, который снабдил его средствами, чтобы он мог похитить миссис Тинделл и не только получить те драгоценности, которые она имела при себе, но и обманом завладеть всем ее богатством.

Оба мужчины были отправлены в тюрьму на длительные сроки, что с этого момента не имеет никакого отношения к приключениям Дорис Форс.

— Мой настоящий отец рассказал мне правдивую историю моей жизни, когда умирал в Африке, — сказал Бадди, притягивая Вайолет ближе к себе. — Он сказал мне, что миссис Тинделл была моей бабушкой, и это объяснило загадку, почему она так сильно интересовалась моим благополучием.

— Теперь, когда ты вернулся, все будет хорошо, — тихо сказала Вайолет, улыбаясь чудесным образом появившемуся молодому исследователю, смотревшему в ее большие голубые глаза, из которых теперь исчезли все следы слез.

— Давайте оставим их, — прошептала Дорис, выводя Китти, Маршмэллоу и Дейва из комнаты.

— Когда миссис Тинделл рассказала мне, за несколько минут до того, как вы пришли, что ее внук не был братом Вайолет, — сказала Дорис, — моей первой мыслью было, что это будет шоком будет для бедной девушки, но она, кажется, счастливее, чем если бы он действительно оказался ее собственным братом, который должен был вернуться.

Миссис Маттерхорн вышла из кухни.

— Ну, девочки, я слышу звонок к обеду в школе, — сказала она. — А для вас, джентльмены, готов ужин.

— О, мы должны идти! — воскликнула Дорис.

— Подождите нас, — сказал Дейв миссис Маттерхорн. — Мы скоро вернемся.

— Видишь ли, — добавил он, обращаясь к Дорис. — Я должен улететь утром, чтобы доставить заказ и договориться с Питом.

— О, нам так много нужно рассказать друг другу, чтобы история была завершена, — воскликнула Дорис. — Я напишу тебе все, что рассказала мне миссис Тинделл.

— Это, безусловно, оказался самый захватывающий концерт, на котором я когда-либо присутствовал, — рассмеялся Дейв. — Однако, Дорис, если бы ты спросила меня, что я буду помнить дольше всего и с большим удовольствием из всего этого дела, то я бы ответил, — твое чудесное пение, когда твоя пианистка чуть не испортила твое выступление.

— Тебе лучше не говорить об этом миссис Маттерхорн, — засмеялась Дорис. — Большое спасибо, Дейв. Ты делаешь меня очень счастливой, но ты должен сказать миссис Маттерхорн, что всегда будешь помнить ее торт с помадкой из черного ореха. Это ее особая гордость.

— В любом случае, я надеюсь, что больше никакие тайны вас здесь не потревожат, — заметил Дейв. — Разве все не выглядит мирно? Я не могу представить, чтобы что-то происходило вокруг этого спокойного старого места.

Мы прощаемся с четырьмя друзьями, в то время как они сами прощаются на ступенях поместья Барри, и задаемся вопросом, насколько точным окажется прогноз.

Примечания

1

Английское слово «сила» и фамилия Дорис звучат одинаково (СТ).

Content

Джулия К. Дункан
Дорис Форс в Барри Мэнор

Глава I. «ВСЕ НА ВЫХОД!»

Глава II. ВАЙОЛЕТ

Глава III. ГОНКА СО СМЕРТЬЮ

Глава IV. ЧЕРНАЯ СУМКА

Глава V. ТАЙНАЯ ПЕЧАЛЬ ВАЙОЛЕТ

Глава VI. ПРОПАВШЕЕ СОКРОВИЩЕ

Глава VII. ВМЕШАТЕЛЬСТВО КЛАРИССЫ

Глава VIII. НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ

Глава IX. ИСТОРИЯ ВАЙОЛЕТ

Глава X. ВЫБОРЫ И ВЕЧЕРИНКА

Глава XI. ОКОНЧАНИЕ ИСТОРИИ ВАЙОЛЕТ

Глава XII. НАПРЯЖЕННАЯ НЕДЕЛЯ

Глава XIII. ГОСТИ С НЕБА

Глава XIV. КОНЦЕРТ И ТАИНСТВЕННАЯ ПЕРСОНА

Глава XV. ПОСЛЕДНЯЯ ВОЗМОЖНОСТЬ?

Глава XVI. «ОНА ИСЧЕЗЛА!»

Глава XVII. ЗАБОТА ИЛИ ПОХИЩЕНИЕ?

Глава XVIII. ЖЕМЧУГ

Глава XIX. ВЫНУЖДЕННАЯ ПОСАДКА

Глава XX. СЧАСТЛИВАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ

Глава XXI. СПАСАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ

Глава XXII. ТЕЛЕГРАММА

Глава XXIII. РАССКАЗ МИССИС ТИНДЕЛЛ

Глава XXIV. КТО ПРАВ?

Глава XXV. ВОССОЕДИНЕНИЕ

Примечания