Максвелл Грант

РУКИ В ТЕМНОТЕ

ГЛАВА I

Странные символы загадочного послания были кроваво-красного оттенка. Они казались яркими и таинственными в овальном круге света настольной лампы.

«Послание мертвеца!»

Рейнольд Баркер огляделся. Тишина настораживала. Его пальцы дрожали. Бумага смялась. Даже этот слабый звук был пугающим.

Стены комнаты, обшитые темными панелями, действовали на Рейнольда Баркера угнетающе. Он чувствовал, что находится в их власти, что он никогда не сможет покинуть их. Он находился в кабинете Теодора Гэлвина — месте, бывшем его целью в течение семи дней. Он нашел бумагу в потайном ящике стола — именно там, где, по словам Гэлвина, она и должна была быть. Но тишина этой мрачной комнаты сводила с ума. Она вызвала воспоминания об умирающих глазах — глазах Гэлвина.

Баркер огромным усилием успокоил свои нервы. Он попытался рассмеяться. Это всего лишь волнение, сказал он себе. Дрожь после долгого перелета из Южной Америки. Он уставился на бумагу. На его губах появилась улыбка, когда он осознал ее значение.

Внезапно из горла Баркера вырвалось бульканье. Руки из темноты схватили его за шею! Он выронил бумагу и попытался разорвать удушающую хватку. Но не смог. Его собственные руки были слабыми. Обхватившие горло пальцы сжались сильнее — он задыхался, задыхался, задыхался! Голова у него шла кругом. Его глаза были выпучены, но ничего не видели. Он услышал рев в ушах — громче, чем гул двигателей самолета. Затем наступила тьма, тошнотворная тьма, более ужасная, чем призрачная тьма зловещей комнаты! Удушающие руки сжались сильнее…

ГЛАВА II. ПОЛНОЧНЫЙ ПОСЕТИТЕЛЬ

Боб Гэлвин оглядел комнату и улыбнулся. Он помнил это место с детства — эту причудливую старую комнату с темными стенами, обшитыми дубовыми панелями.

Он все еще чувствовал легкое благоговение, охватившее его, когда он вошел сюда, потому что это была комната его дяди — дяди, которого Боб помнил как сурового, серого, мрачного человека.

— Это напоминает вам о старых временах, сэр?

Вопрос исходил от Ходжсона, старого слуги. Ходжсон служил у Теодора Гэлвина в течение многих лет. Бобу он казался частью этой старой комнаты.

— Да, — ответил Боб. — Как и вы, Ходжсон. Вы точно такой же, каким были… Да ведь это, кажется, было почти двадцать лет назад!

Слуга кивнул.

— Близко к этому. С тех пор, как вы ушли отсюда, сэр, прошло около двадцати лет. Я уже не тот, каким был тогда, сэр. Я не могу видеть так, как видел когда-то. Мои глаза, — он печально покачал головой, — очень ослабли, сэр. Но я чувствую себя так, словно я — часть этого дома, мистер Боб. Я так хорошо знаю это место…

Но Боб Гэлвин не слушал. Он напрягся, когда его глаза, повернувшись к тяжелому створчатому окну, на мгновение остановились на странной фигуре снаружи.

Это было лицо, скрытое в тени. Нижняя часть лица была скрыта, но пронзительные глаза, казалось, изучали Боба. У Боба был шанс увидеть лицо только на мгновение — затем оно исчезло.

Старый дворецкий почувствовал, что что-то не так.

— Что… что случилось, сэр? — пробормотал он. — Вы почувствовали себя… Вам внезапно стало плохо?

— Нет — лицо! В окне! Кто-то пялился на меня! Вы тоже это видели, Ходжсон?

Но он сразу понял, что Ходжсон говорил правду, когда сказал, что почти ослеп. Каменное выражение лица старика говорило об этом. Ходжсон покачал головой.

— Нет, сэр. Возможно, это было что-то, зацепившееся за те ветви, которые раскачиваются у окна. Там, в саду, есть одно-единственное дерево.

Боб отодвинул стул и пересек комнату, подойдя к окну. Он отодвинул засов и открыл створку. Только ветви одинокого дерева скорбно покачивались у окна на ночном ветру. Ничего больше.

Боб снова запер створку и покачал головой, сжав губы.

— Странно… странно, — пробормотал он. — Я мог бы поклясться, что кто-то был там, шпионил за мной.

Затем он снова повернулся к Ходжсону.

— У моего дяди были какие-нибудь… враги, Ходжсон? Люди, которые хотели его погубить — возможно, убить?

— Нет, сэр. Насколько мне известно, нет, сэр.

— А… Вы заметили что-нибудь необычное в этом старом месте, Ходжсон? С… с мисс Бетти все в порядке?

Старик облизнул губы и заколебался. Затем он заговорил.

— Все так же, как было раньше, сэр. Когда мистера Гэлвина не стало, дом был закрыт. Мы с мисс Бетти находились в загородном доме, когда узнали, что ваш дядя умер. Я вернулся и открыл его, сэр, когда узнал, что вы возвращаетесь. Мисс Бетти все еще там. Она сказала, что подождет, пока вы не приедете.

— Я собираюсь позвонить ей в ближайшее время.

— Она будет рада услышать вас, сэр. Она ждет несколько дней. Я рад, что вернулся один, сэр. Я бы не хотел, чтобы она увидела, что я нашел — в этой комнате!

— Что же это было? — Интерес Боба был очевиден.

— Мертвец, сэр! Он лежал прямо там, где вы стоите, — у письменного стола.

— Мертвец! Как он сюда попал? Кем он был?

— Полиция не узнала его имени, сэр, — продолжил Ходжсон. — Перкинс, шофер, был со мной, когда я наткнулся на тело. Детективы были уверены, что этот человек — вор.

— Как он умер? В него стреляли?

— Он был задушен, сэр. Он, должно быть, был мертв уже два или три дня, когда мы его обнаружили. Мы не могли сказать, как он вошел — все двери были заперты, а ставни закрыты и заперты на засовы. Детективы думают, что у него, наверное, был ключ, которым открывалась маленькая боковая дверь. Они уверены, что он пришел сюда с другим мужчиной — оба они, вероятно, воры…

— Да, я понимаю, — перебил Боб. — Один убил другого и сбежал. Что им могло быть нужно, Ходжсон?

— Не могу себе представить, сэр, — ответил слуга. — Здесь не было ничего ценного. Все осталось на своих местах, сэр. Детективы думают, что один человек имел зуб на другого. Что он привел его сюда, чтобы убить…

Лицо Боба озарилось пониманием.

— Догадываюсь! — воскликнул он. — Убийца сказал своему приятелю, — это место стоит того, чтобы сюда проникнуть. Потом, когда они вошли сюда, он задушил его. Никакого шума — достаточно времени, чтобы уйти…

— В том-то и дело, сэр, — восхищенно ответил Ходжсон. — Это именно то, что сказал инспектор. В газете была целая статья об этом, сэр, но это было, когда вы еще плыли на корабле, возвращаясь домой…

Глухой звонок в дверь прервал его. Медленными, неуверенными шагами Ходжсон вышел из комнаты, чтобы открыть.

Боб Гэлвин наблюдал за старым слугой, когда тот проходил в мрачный холл. Ходжсон, казалось, действительно нащупывал дорогу в этом старом мрачном доме.

Прошло две минуты. Слуга вернулся и, почти пошатываясь, вошел в комнату.

— Мистер Мэллори здесь, сэр, — сказал он.

Боб подошел поприветствовать Хайрама Мэллори. Мэллори был одним из старейших друзей его дяди. Боб сразу узнал его — спокойный пожилой джентльмен с добрым лицом, который все еще держался с юношеской энергией.

— Весьма прискорбно, что ваш дядя умер, — сказал Мэллори, когда они с Бобом уселись за стол с плоской столешницей. — Для него было большой ошибкой ехать так далеко в таком состоянии здоровья. В Асунсьоне, Парагвай, до сих пор временами случается желтая лихорадка — и она стала причиной смерти вашего дяди, Роберт.

— Зачем он туда поехал? — спросил Боб.

— Он пребывал в депрессии, Роберт. Его бизнес в сфере недвижимости здесь, в Нью-Йорке, был крупным и успешным, но недавние неразумные инвестиции привели к потере крупной суммы денег. Боюсь, от поместья почти ничего не осталось.

Лицо Боба стало задумчивым.

— Знаете, я очень редко получал от него известия. Полагаю, Южная Африка, где я прожил последние двадцать лет, заставила его думать, что я нахожусь в другом мире. Значит, вы полагаете, что поместье в плохом состоянии?

— Боюсь, что так. Вы уже видели завещание?

Боб покачал головой.

— Я получил письмо от адвокатов, — сказал он. — Все, что осталось, должно быть разделено между мной и Бетти Манделл, подопечной моего дяди. Она жила с моим дядей с тех пор, как была ребенком.

Мэллори криво улыбнулся.

— Это означает, — сказал он, — что она останется практически без гроша. У нее не будет дома, а тех денег, которые она получает, надолго не хватит.

— Ей не о чем беспокоиться, — улыбнулся Боб. — Я преуспел в Южной Африке, мистер Мэллори. Она будет жить здесь, как и всегда. И это напомнило мне, сэр, что я должен позвонить ей. Извините, я отлучусь на несколько минут.

Боб сверился с карточкой, которую достал из кармана, и потянулся к настольному телефону. Через несколько мгновений Мэллори снова улыбнулся, заметив луч счастья на лице Боба, когда он говорил.

— Да, Бетти, — говорил Боб, — это Боб… Я тоже рад слышать твой голос… Прошло много лет с тех пор, как мы виделись в последний раз… Ты приедешь завтра? Это здорово… Нет, Бетти, ты не должна так говорить. Это твой дом, каким он всегда был… Значит, увидимся завтра? Замечательно!

После телефонного звонка Боб поболтал со старым другом своего дяди. Он был рад встретить в Нью-Йорке хоть кого-то из знакомых.

Боб уехал, когда был еще совсем юным, искать счастья в Южной Африке, где его отец, брат Теодора Гэлвина, оставил ему кое-какую собственность.

Он рассказал Мэллори о своих приключениях там. Он достал из чемодана бумаги и показал их старому другу своего дяди. К тому времени, как их разговор закончился, бумаги были свалены в кучу на столе.

Хайрам Мэллори встал. Он протянул руку.

— Вы хорошо потрудились, Роберт, — сказал он. — Могу только сожалеть, что ваш дядя не дожил до того, чтобы увидеть вас и поговорить с вами, как я. Он был бы рад узнать о вашем успехе. Он был сломленным человеком, когда уезжал, Роберт. Ему хотелось уехать в какую-нибудь далекую страну, где он мог бы отвлечься от всех своих забот. Он был стар, Роберт, но я верю, он сумел бы вернуть часть потерь, если бы вернулся. Но этому не суждено было случиться…

Мэллори задумчиво помолчал, стоя в дверях. Он взглянул на часы и улыбнулся.

— Половина двенадцатого, — сказал он. — Обычно я ложусь спать к десяти часам. Я должен идти. Я еще увижу вас, Роберт.

— Спокойной ночи, — ответил Боб. — Я, конечно, рад, что вы заглянули, мистер Мэллори. Я тоже лягу спать — после того, как просмотрю эти бумаги на столе. Это будет означать, по крайней мере, час работы.

Один, в полумраке обшитой дубовыми панелями комнаты, Боб погрузился в бумаги, лежавшие перед ним.

Ему пришлось спешно покинуть Южную Африку, но на пароходе он позаботился обо всех деталях. У него оставались только эти последние дела. Как только он закончит, у него не будет причин беспокоиться о делах, которые он оставил.

Боб работал быстро. Это заняло меньше времени, чем он ожидал. Старые часы в коридоре пробили двенадцать, когда он закончил свои труды.

Закончив со своими делами, Боб начал изучать документы, которые Ходжсон оставил на столе. Они касались дел его дяди, но имели второстепенное значение.

Боб возился с ними, когда услышал легкий шум позади себя. Он повернулся в своем вращающемся кресле, ожидая увидеть Ходжсона.

Испуганный вздох сорвался с губ Боба, когда он обнаружил, что смотрит в дуло пистолета.

Пистолет держал мужчина в темном пальто и черной кепке. Лицо незнакомца было частично скрыто воротником пальто. Козырек кепки скрывал его глаза.

— Без шума! — предупредил низкий, рычащий голос. — Поднимите руки!

Боб удивленно повиновался. Он вспомнил кражу со взломом, о которой упоминал Ходжсон.

Но это было более смелое вторжение — и его цель озадачивала. В доме не было ничего ценного. У Боба также не было при себе большой суммы денег.

Он встал по команде человека, державшего пистолет. Левая рука незнакомца похлопала Боба по карманам в поисках оружия, но его там не было.

— Наденьте шляпу и пальто, — приказал мужчина, указывая в сторону угла. Боб последовал инструкциям.

Незнакомец встал рядом с Бобом.

— Вы пойдете со мной, — сказал он тихим голосом. — Никаких фокусов. Понимаете? Не пытайтесь предупредить этого старика, который работает на вас. Скажите ему, что уходите. Вы меня поняли?

Боб кивнул. Затем его подтолкнули вперед. Они вошли в коридор. Боб почувствовал, как пистолет прижался к его боку.

Они столкнулись с Ходжсоном в тускло освещенном холле.

— Вы встречаетесь с мистером Мэллори, сэр? — спросил старый слуга.

Пистолет подтолкнул Боба. Он понял, Ходжсон не знал, что Мэллори уехал полчаса назад.

Слепые глаза старого слуги могли различить только фигуры двух мужчин.

— Да, — хрипло сказал Боб, — я ненадолго ухожу, Ходжсон.

— У вас есть ключ с собой, сэр?

— Да, Ходжсон.

— Хорошо, сэр. Мне подождать вас?

Боб колебался. Если Ходжсон останется ждать его, это может быть ему на руку. Старый слуга заподозрит неладное, если он не вернется.

— Если вам не сложно, Ходжсон, — сказал он.

Человек с пистолетом ничего не сказал. Боб улыбнулся, когда его подтолкнули по коридору. Его уловка сработала. Ходжсон будет ждать.

Старый слуга поспешно двинулся впереди них. Он открыл дверь и встал в темном вестибюле, в то время как Боб Гэлвин и его похититель вышли в ночь.

ГЛАВА III. НОЧНАЯ ТЕНЬ

Бетти Манделл уставилась через стол. Ее взгляд был прикован к лицу Боба Гэлвина. В тусклом свете столовой оно казалось желтоватым. Единственным источником света служили две свечи в центре стола.

— В чем дело? — спросил мужчина, заметив пристальный взгляд девушки.

— Ничего, Боб, — ответила Бетти. — Просто… Ну, ты выглядишь совсем не так, как я ожидала.

— Да? — Голос Боба казался довольно кислым. — Что со мной такое? Тебе не нравится, как я выгляжу?

— Дело не в этом, Боб, — поспешно сказала Бетти. — Ты мне нравишься, и ты всегда будешь мне нравиться, Боб. Просто ты… ну… совсем не такой, каким я тебя представляла.

Мужчина добродушно рассмеялся.

— Ты не видела меня с тех пор, как мы были детьми, — сказал он.

— Я видела твою фотографию, — напомнила Бетти. — Ту, которую ты послал мне два года назад — с одним из тех замечательных писем, которые ты умеешь писать.

— Это так. Я отправил тебе свою фотографию. Но фотографии иногда обманывают, Бетти. Возможно, я немного изменился. Люди говорят, что я изменился внешне.

— Я думаю, это все объясняет, Боб. Но когда я услышала твой голос по телефону вчера вечером, мне показалось, что я вижу тебя, пока ты разговариваешь. Но теперь… Ну… все кажется другим.

— Ты не видела меня прошлой ночью. Это было просто твое воображение.

— Мне показалось, у тебя был прежний голос! Но сейчас все по-другому, Боб! Когда я пришла сегодня днем, я была поражена в тот момент, когда услышала, как вы говорите.

— Голос по телефону всегда звучит иначе, чем в жизни.

— Должно быть, так оно и есть, Боб, — согласилась Бетти, а затем продолжила. — Не думай, что я разочарована. Я просто в замешательстве, вот и все. Я просто пытаюсь привыкнуть к тебе. Ты ведь понимаешь, не так ли?

Мужчина встал и обошел вокруг стола. Он похлопал девушку по спине. Почему-то это действие разозлило Бетти, хотя она и не подала виду.

— Ты переволновалась, малышка, — сказал Боб. — Только и всего. Бедный старый дядя умер. Это тяжелый удар для нас обоих. Может быть, тебе не стоит слишком долго оставаться в этом старом доме. Почему бы тебе не съездить на Бермуды или куда-нибудь в этом роде?

— У меня нет денег, Боб, — откровенно сказала Бетти.

— Ты получишь их, продав поместье, не так ли?

— Я боюсь, что это будет не такая уж значительная сумма, Боб.

— Не беспокойся об этом. Их будет предостаточно. У меня полно денег, Бетти. Я позабочусь о поездке.

— Возможно, позже. После того, как все уладится. Я бы предпочла пока остаться здесь, Боб. То есть, если ты хочешь, чтобы я…

— Конечно, я хочу, чтобы ты была здесь! Разве я не говорил тебе об этом вчера вечером?

Бетти кивнула.

— Хорошо, — сказал Боб. — Это все решает!

Вошел Ходжсон.

— К вам джентльмен, сэр, — сказал он Бобу.

— Как его зовут? — спросил Боб.

— Он не сказал мне, сэр.

— Ну, я все равно его увижу. Отведите его в кабинет.

— Хорошо, сэр.

Бетти смотрела на Ходжсона, пока мужчина говорил. Она заметила странное выражение на лице старого слуги.

Он пристально смотрел на Боба Гэлвина, как будто его тусклые глаза пытались разглядеть лицо молодого человека поближе.

Старый слуга повернулся и вышел из комнаты.

— Я вернусь позже, — заявил Боб, уходя в кабинет.

Бетти осталась в освещенной свечами комнате. Теодор Гэлвин всегда любил свет свечей. Столовая никогда не была оборудована электрическим освещением. Даже в других частях дома современное освещение было скудным.

Мрак угнетал Бетти, но не только из-за мерцания свечей. Она была разочарована в Бобе Гэлвине, хотя и пыталась отрицать этот факт.

Боб приветствовал ее по прибытии в Нью-Йорк, но в его манерах было что-то натянутое. Почему-то она ему не доверяла.

И все же, когда он говорил по телефону накануне вечером, искренность его голоса была впечатляющей. Только воспоминание об этом разговоре примирило ее с человеком, который так сильно отличался от ее ожиданий.

Ходжсон вернулся. Старик был проницателен, несмотря на свое плохое зрение. Он почувствовал меланхолию, охватившую девушку.

— Что случилось, мисс Бетти? — спросил он.

— Ничего, Ходжсон.

— Это мистер Боб?

— Да, — призналась Бетти. — Он отличается от Боба Гэлвина, которого я ожидала. Я не могу этого объяснить, Ходжсон, но…

— Вы правы, мисс Бетти, — тихо сказал слуга. — Он изменился — изменился со вчерашнего вечера!

— Со вчерашнего вечера!

— Да, мэм. Он вышел с мистером Мэллори. Это было около полуночи. Он вернулся через час, и я поговорил с ним, когда он вошел. Он ничего не сказал. Он просто поднялся в свою комнату. Сегодня, когда он говорил со мной, он казался другим. В его голосе случилась какая-то перемена, мисс Бетти.

Слова старого слуги были озадачивающими.

Почему Боб Гэлвин ушел поздно — с Мэллори? Возможно, Ходжсон ошибался насчет Мэллори. Но он не мог ошибиться насчет Боба.

Кто был тем вечерним посетителем?

Бетти задумалась. Она встала из-за стола и вышла в холл. Там она столкнулась с Бобом Гэлвином и еще одним мужчиной, выходящими из кабинета.

Посетителя было нелегко разглядеть в полумраке, но Бетти заметила, что он был в кепке, надвинутой на глаза. В лице этого мужчины была жесткость — все, что Бетти смогла разглядеть в нем. Боб внезапно обернулся.

— Извини, Бетти, — сказал он. — Я на некоторое время уйду. Увидимся позже.

Он был в пальто и держал шляпу в руке. Он не представил незнакомца. Он и другой мужчина ушли, оставив Бетти в изумлении.

Вечер тянулся медленно. Бетти читала книгу в большой библиотеке — комнате, такой же мрачной, как и весь остальной дом. Бетти привыкла к этой атмосфере, хотя временами она вызывала у нее озноб.

Была почти полночь, когда Бетти легла спать. Перед тем как заснуть, она услышала тяжелый звук закрывшейся входной двери. Заскрипели ступеньки.

Боб Гэлвин вернулся.

Наступила тишина. Бетти не могла уснуть. Каким-то образом ее разум продолжал представлять старый кабинет внизу. Именно там Боб принял странного посетителя сегодня вечером.

Бетти охватило неудержимое желание спуститься вниз. Она нащупала свои тапочки, потом вспомнила, что они лежат в ее сундуке, который не привезли из деревни.

Босиком, она прокралась вниз по покрытой ковром лестнице, держась одной рукой за перила. Под ее легкими агами не скрипнула ни одна ступенька. Она бесшумно двинулась по коридору, затем внезапно остановилась, завернув за угол, который вел к двери кабинета.

В холле был тусклый свет, исходивший из кабинета. Дверь в комнату была открыта, а настольная лампа, должно быть, горела!

Возможно, Боб оставил ее гореть; возможно, он был там сейчас. В последнем случае Бетти могла бы объяснить свое присутствие тем, что услышала шум внизу и пришла выяснить, в чем дело.

Тем не менее, было бы неплохо понаблюдать за Бобом до того, как он увидит ее. С кошачьей осторожностью, Бетти подошла к двери.

Свет на полу холла удивил ее. В нем появилась странная тень — удлиненный мужской силуэт.

Темное пятно покачнулось. Бетти наблюдала за его движением. Затем шагнула вперед и заглянула в комнату.

У стола стоял высокий мужчина, одетый в черное. Он стоял спиной к двери. Он казался странным ночным призраком — живым существом, пришедшим из ниоткуда. На полу лежала его длинная, странная тень, уходящая во мрак холла.

Бетти вцепилась руками в дверной проем, застыв в ужасе от присутствия этого жуткого персонажа.

Она могла видеть складки черного плаща, свисавшего с его плеч; заднюю часть широкополой шляпы, которая была у него на голове. Он осматривал стол — движения его рук в черных перчатках указывали на этот факт.

Пока Бетти стояла, зачарованная, мужчина, должно быть, почувствовал ее присутствие. Он внезапно повернулся лицом к двери. Когда его плащ распахнулся, девушка мельком увидела малиновую подкладку и тонкую, одетую в черное фигуру под плащом.

Лицо мужчины было невидимо, скрытое воротником плаща и низкими полями шляпы. Все, что Бетти могла видеть, — это сияние пронзительных глаз из-под полей шляпы; глаз, которые видели ее, стоящую в дверях.

Девушка поднесла руку ко рту, чтобы подавить крик. Затем низкий, мягкий смех эхом разнесся по комнате. Это было похоже на призрачный шепот — жуткий звук, который казался за гранью реальности.

Рука в черной перчатке взметнулась вверх. Последовал щелчок. Комната погрузилась в темноту.

Бетти стояла, пытаясь понять, не было ли все это плодом воображения. Со смелостью, которую не могла понять, она прокралась в черную комнату, к тому месту, где был мужчина. Она была полна решимости встретиться с этим ночным незнакомцем — узнать его цель — раскрыть тайну, которая его окружала!

Она молча двинулась вперед, пока не поняла, что находится рядом со столом, протянула руку и нашла лампу. Она нажала на выключатель и быстро повернулась, как только зажегся свет.

Она была одна в пустом кабинете! Все, что она видела только что, теперь казалось плодом ее воображения. Она вгляделась в темные глубины и ничего не увидела.

Она не могла поверить своим чувствам, потому что без всяких сомнений знала, что в этой комнате стоял мужчина. Теперь он исчез!

Он исчез бесшумно, как ночная тень!

ГЛАВА IV. ХОДЖСОН ВМЕШИВАЕТСЯ

За завтраком Бетти Манделл решила рассказать Бобу Гэлвину о том, что она видела накануне вечером.

Девушка провела беспокойную ночь. Она спала урывками, часто просыпаясь от малейшего звука.

Однажды она действительно испугалась. Ей показалось, будто два сияющих глаза смотрят в открытое окно из темноты снаружи. Но это оказалось отражением двух далеких уличных фонарей.

Даже сейчас, при свете утра, Бетти почувствовала, что содрогается при мысли о том странном человеке в черном, которого она обнаружила в кабинете и который так таинственно ускользнул от нее.

— Боб, — торжественно сказала она, — прошлой ночью произошло нечто странное. Я спустилась вниз очень поздно. Я думаю… Я думаю, что, должно быть, услышала шум. В кабинете горел свет.

Боб Гэлвин отложил в сторону утреннюю газету. На его лице появилось недоуменное выражение; уродливое выражение, подумала Бетти.

— В кабинете? — Голос Боба был напряженным.

— Да, — сказала Бетти, — и это еще не все. В кабинете кто-то был — мужчина, одетый в черное. Он был похож на огромную тень.

— Тень! — внезапно воскликнул Боб. Спохватившись, он кисло улыбнулся. — Это, действительно, было? — спросил он. — Или это только твое воображение?

— Я уверена, что это было по-настоящему, — заявила Бетти. — Кто-то был там. Ибо, пока я все еще пыталась поверить своим глазам, мужчина обернулся, и свет погас. Я… я испугалась, но все равно вошла в комнату и включила свет. Я была одна!

— Одна, — тихо сказал Боб. Его глаза смотрели куда-то вдаль. — Тень исчезла!

— Да, тень исчезла, — ответила Бетти, — но это было больше, чем тень, Боб! Тень не может выключить свет! Я испугалась, Боб. Я обошла весь нижний этаж, но ничего не нашла. Даже окно не было открыто.

— Тебе лучше забыть об этом, — сказал Боб. — Твое воображение берет верх над твоим здравым смыслом. Как насчет той поездки, которую я предложил? Почему бы тебе не развеяться?

— Я не хочу уезжать из Нью-Йорка, — твердо заявила Бетти.

— Но этот дом не место для тебя, — возразил Боб. — Пока ты в таком состоянии.

Бетти была склонна согласиться. Она вспомнила, что одна из ее подруг — Элис Уилер — пригласила ее к себе в гости. Возможно, Боб был прав, когда сказал, что ей следует уехать на некоторое время. Поэтому она предложила компромисс.

— Элис Уилер хочет, чтобы я навестила ее, — сказала она. — Предположим, я поеду туда на несколько ночей? Но мне не нравится мысль о том, что ты останешься здесь, Боб, — продолжала она. — В этом доме что-то не так!

— Не беспокойся обо мне, — заявил Боб. — Со мной все будет в порядке. Я беспокоюсь о тебе. Я бы посоветовал тебе отправиться сегодня же. Когда что-то подобное начинает беспокоить, перемены — единственное лекарство. Я думаю, это было твое воображение, Бетти — тебе просто показалось, что ты видела мужчину в кабинете.

Как только Боб произнес последние слова, в столовую вошел Ходжсон. Старый слуга застыл, как вкопанный.

— Я сейчас позвоню Элис, — заявила Бетти.

Как только девушка вышла из столовой, Ходжсон подошел к столу. Он наклонился ближе к Бобу Гэлвину и прошептал:

— Вы сказали ей? — спросил он. — Рассказали ей о том мужчине… о том мужчине в кабинете…

— Каком мужчине? — рявкнул Боб. Старого слугу, казалось, возмутил тон его нового хозяина.

— Мужчине, которого я там нашел, — объяснил Ходжсон, — мужчине, о котором я вам говорил, — о мертвеце!

— Нет, — сказал Боб неприятным голосом. — Послушайте, Ходжсон. Я не хочу, чтобы вы беспокоили меня. Понимаете? Когда я захочу что-нибудь сказать, я скажу это без ваших напоминаний. Запомните это!

Он взял газету. Ходжсон стоял, дрожа, задетый словами, которые произнес Боб. Он повернулся и, пошатываясь, вышел из комнаты, уныло опустив голову. Он столкнулся с Бетти в холле.

— В чем дело, мисс Бетти? — поинтересовался он. — Что-то случилось?

— Ничего важного, Ходжсон, — сдержанно ответила Бетти. — Я только что решила навестить мисс Уилер. Позвоните Перкинсу, чтобы он был здесь через полчаса. Я иду собираться.

— Мисс Бетти, — голос Ходжсона был умоляющим, — вы должны сказать мне, в чем дело!

Девушка не смогла устоять перед мольбой старого слуги. Она поняла, что Ходжсон был единственным человеком, которому она могла довериться, потому что много лет жила одинокой жизнью, только со своим дядей и этим слугой.

Если бы в доме таилась опасность, было бы правильно сказать об этом Ходжсону. Она была уверена, что Боб Гэлвин этого не сделает.

Она отвела слугу в сторону и рассказала ему, что произошло прошлой ночью. Ходжсон кивнул.

— Для вас будет лучше уехать, мисс Бетти, — заявил он. — Здесь что-то не так. Я не знаю, что вы видели. Это мог быть…

— Призрак? — спросила Бетти, невольно рассмеявшись.

— Возможно, мисс Бетти, — торжественно заявил Ходжсон. — В этой самой комнате был убит человек, пока вас не было. Я нашел его тело.

Это заявление привело Бетти в ужас. Она не была суеверной, но это открытие застало ее врасплох.

Она уже собиралась расспросить Ходжсона, когда из столовой появился Боб. Бетти повернулась и пошла наверх. Она слышала, как Боб сказал Ходжсону, что уходит.

Бетти упаковала очень мало вещей. Она чувствовала, что несколько дней будут пределом ее отсутствия.

Она спустилась вниз с небольшой сумкой как раз в тот момент, когда раздался звонок. Ходжсона не было видно, поэтому Бетти сама открыла дверь. Это был Перкинс. Он взял сумку. Бетти отправилась на поиски Ходжсона.

Что-то привлекло ее в кабинет. Дверь была закрыта. Она решила, что Ходжсон, должно быть, там. Это объясняло бы тот факт, что он не ответил на звонок.

Она открыла дверь и вошла. Ходжсон стоял у стола. Он вздрогнул и отвернулся, когда вошла девушка. Он пытался что-то скрыть. Девушка увидела, что это был револьвер.

— Что вы делаете, Ходжсон? — удивленно спросила Бетти.

— Ничего, мисс Бетти, — начал слуга. Затем он понял, что девушка видела револьвер. — Я просто готовлюсь, мэм, вот и все. Я немного беспокоюсь… о мистере Бобе. Я подумал, было бы лучше, если бы у меня был под рукой револьвер. Вот и все.

— Будьте осторожны, — тихо сказала Бетти. — Я надеюсь, что ничего не случится, пока меня не будет. Вы будете осторожны, не так ли, Ходжсон?

После того как девушка ушла, Ходжсон некоторое время стоял, мрачно уставившись на темные дубовые стены. Он кивнул, словно разговаривая сам с собой. Затем положил револьвер в карман и вышел из кабинета.

Было уже далеко за полдень, когда Боб Гэлвин вернулся. Его сопровождал Хайрам Мэллори. Очевидно, Гэлвин ходил повидаться с другом своего дяди.

Мэллори тепло поздоровался с Ходжсоном. Затем они с Бобом вошли в кабинет и закрыли дверь. Было почти время обеда, когда Мэллори ушел.

В тот вечер Боб Гэлвин ужинал в одиночестве. Ходжсон прислуживал ему, и лицо старика было мрачным. Боб, казалось, не замечал его во время еды.

Вечером пришел посетитель — мужчина в черной кепке. Было уже больше десяти часов, когда он ушел. Боб вернулся в кабинет один.

Именно тогда вошел Ходжсон. Он был рядом со столом, когда Боб услышал его шаги. Молодой человек резко повернулся в кресле.

Ходжсон с выражением мрачной решимости на лице стоял рядом. В дрожащей руке старый слуга держал револьвер.

Боб Гэлвин вцепился в подлокотники кресла. Он был поражен, хотя Ходжсон и не мог разглядеть выражения, появившегося на его лице.

— Что это, Ходжсон? — спросил Боб. — Опустите пистолет! Вы слышите?

— Вы уйдете отсюда! — заявил Ходжсон дрожащим голосом. — Уходите — и не возвращайтесь! Вам здесь не место. Вы не тот человек, за которого себя выдаете…

— Это чепуха, Ходжсон, — перебил Боб Гэлвин. — Отдайте мне пистолет и убирайтесь отсюда!

— Вы должны уйти! — повторил Ходжсон дрожащим, но решительным голосом. — Я подозревал вас с той самой ночи, когда вы ушли с другим мужчиной. Вы не Роберт Гэлвин…

Молодой человек рассмеялся. После своего первого удивления он уже не боялся Ходжсона. Он не думал, что старик выстрелит.

— Мистер Мэллори был здесь, — объявил он. — Он знает, что я Боб Гэлвин. У вас плохое зрение, Ходжсон, вот и все. Позвоните Мэллори и спросите его, кто я такой.

На мгновение старый слуга заколебался. Он выглядел озадаченным, но вскоре сомнение исчезло с его лица, и он стал более решительным, чем раньше.

Боб Гэлвин заметил перемену. Он понял, что в голове Ходжсона внезапно возникло понимание.

— Я не буду звонить мистеру Мэллори, — решительно заявил слуга. — Я не буду ему звонить, потому что… — Он прервался. — Я не хочу с вами разговаривать, — сказал он. — Вы должны уйти сейчас же! Я даю вам всего десять секунд, чтобы покинуть эту комнату!

Боб Гэлвин вздрогнул, но не двинулся с места.

— Один, — сказал Ходжсон, медленно считая, — два…

Боб Гэлвин теперь двигался, дюйм за дюймом. Он подходил все ближе и ближе к Ходжсону, но глаза старого слуги не замечали этого движения. Ходжсон продолжал считать.

— …Восемь…

Рука Боба Гэлвина внезапно взметнулась вверх. Он ударил Ходжсона по запястью. Револьвер пролетел через всю комнату.

Гэлвин прыгнул на старика. Они сцепились.

Шансы, казалось, были в значительной степени в пользу Боба, но он столкнулся с тем, чего не ожидал. Ходжсон был слаб только на ноги.

Хватка старика оказалась крепкой. Он храбро боролся со своим юным противником. Они упали на пол. Ходжсон оказался сверху.

Казалось, что старый слуга должен одолеть своего противника. У Боба была свободна одна рука, но он не мог использовать ее с пользой. Он вытянул руку, и его пальцы наткнулись на ствол револьвера.

Боб поднял оружие. Быстрым движением он на мгновение высвободился. Когда это случилось, Ходжсон снова попытался схватить его.

Когда старик бросился на него, рука Боба взметнулась. Рукоятка револьвера ударила Ходжсона по голове. Слуга со стоном опустился на пол.

С жестокой злобой Боб снова замахнулся. Он поднялся на колени и ударил беспомощного старика револьвером по голове.

Его ярости не было предела. Ходжсон был мертв с четвертого удара, но Гэлвин продолжал и продолжал наносить удары, пока голова Ходжсона не превратилась в ужасное зрелище.

Затем, с уродливой ухмылкой на лице, Боб встал и посмотрел на дело своих рук.

— Ты слишком много знал, — сказал он. — Теперь ты ничего не знаешь!

Боб положил револьвер на стол. Он сидел, глядя на тело Ходжсона, пока набирал номер по телефону. Уверенный, что разговаривает с тем человеком, которого хотел услышать, Боб Гэлвин отдал простой, тихий приказ:

— Приходи, как только сможешь, — сказал он. — Планы изменились. Есть работа, которую нужно сделать.

Он положил трубку и сидел, с ухмылкой глядя на распростертую ужасную фигуру.

ГЛАВА V. ЗАГОВОР УБИЙЦ

— Сегодня та самая ночь, Бриггс!

— Так вот что тебе сказал босс, да, Боб?

Двое мужчин сидели в том самом кабинете, который когда-то принадлежал Теодору Гэлвину.

Одним из них был молодой человек, который называл себя Боб Гэлвин. Другой был крупным, сильным парнем, одетым в скромную одежду слуги — почти такую же, какую обычно носил Ходжсон.

— Да, — решительно сказал Боб. — Мы предпримем попытку сделать это сегодня вечером. По крайней мере, вы с Клинком. Я собираюсь остаться здесь. Как только Клинк придет, вы с ним отправитесь на встречу с боссом. Получите от него последние инструкции.

Здоровяк кивнул. Его лицо с железной челюстью было угрюмым. Его глаза сверкнули убийственным взглядом.

Боб Гэлвин увидел этот взгляд, и на его лице появилась мерзкая ухмылка. Выражение лица молодого человека стало жестоким.

— Сегодня вечером, — внезапно сказал Бриггс. — Что потом?

— Если все пойдет по плану, — ответил его собеседник, — все будет хорошо. Если нет, нам придется играть в игру так, как мы решили. Ты будешь Бриггс — Бриггс, дворецкий, — парень, которого я нанял, потому что старина Ходжсон стал слаб.

— Три ночи назад он не был таким слабым, — возразил Бриггс.

— Ты прав, — сказал Боб. — Но люди этого не знают. Девушка — единственная, кого мы можем обмануть. Я отправил Ходжсона в длительный отпуск, вот и все. Подумал, что ему это нужно. Великодушие, знаешь ли.

— Бриггс, дворецкий, — сказал здоровяк с ухмылкой. — Ну, Бриггс — хорошее имя, и так получилось, что оно мое собственное. Это облегчает задачу. Никаких промахов. Бриггс — это мое имя, точно так же, как тебя зовут Боб. Боб…

— Гэлвин, — прервал его молодой человек за столом. — Запомни это. Никаких промахов быть не должно. Понял?

Бриггс кивнул. Он оглядел комнату, все еще улыбаясь.

— Мы оба внесли свой вклад в это место, — сказал он, — а, Боб? Я начал это, когда покончил с Баркером. Пытался обмануть нас, крыса. Затем ты избавился от этого парня, Ходжсона, когда он попытался вмешаться. Ты действовал довольно быстро, когда сделал это…

— Не быстрее тебя, — вмешался Боб. — Я думаю, что был только один способ справиться с Баркером. Но было бы хорошо, если бы ты заставил его заговорить до того, как он умер. Возможно, он знал кое-что, чего не знаем мы.

— Ничего не мог с собой поделать, — угрюмо сказал Бриггс. — Он мог бы создать нам проблемы, этот парень. Так что я не дал ему шанса. Скажи, — он внезапно сменил тему разговора, — когда вернется девушка?

— Завтра, — последовал быстрый ответ. — Вот почему мы должны быть готовы играть в эту игру. Помни, ты называешь меня «сэр» или «мистер Гэлвин». Запомнил?

— Конечно. А она — мисс Бетти. Но послушай, — Бриггс говорил серьезно, — что ты думаешь о том случае, когда она вошла сюда… Ты действительно думаешь, что она видела…

— Босс уже все понял, — перебил Боб. — Возможно, она все это выдумала. Если это так, то это ничего не значит. Но если она действительно кого-то видела, вполне вероятно, что это был… ну, ты знаешь, кто.

— Тень!

— Да.

Бриггс с сомнением покачал головой.

— С ним трудно бороться, Боб, — сказал он. — Я думаю, что босс может это сделать. Он — умный парень. Правда, Тень тоже не дурак. Он испортил много верных дел хорошим парням. Может, он и не доберется до нас, но может, и доберется.

— Босс знает, как с ним поступить, Бриггс, — нетерпеливо сказал Боб, как будто ему не нравился этот разговор. — Ты знаешь, что делает Тень — он берется за те дела, с которыми не справилась полиция. Это его игра, не так ли?

— Так я слышал.

— Ну, тогда подумай, как это сделал босс. Дело Баркера было замято копами. Они ничего не добились. Поэтому Тень решила сунуть сюда свой нос. Но прежде чем он это сделает, все уже кончится! А пока, я — Боб Гэлвин. С девушкой все в порядке — как и со стариной Ходжсоном. Тень ни за кем не охотится, он просто хочет осмотреть место преступления.

— Это звучит правдоподобно.

— Хорошо, — продолжил Боб. — Он вынюхивает, чтобы найти ключ к разгадке. Он ничего не найдет. Почему? Потому что ты все скрыл, а мы с боссом все проверили после тебя. Рейнольд Баркер не был связан с нами. Его имя ничего не может значить, даже если Тень узнала об этом. Так что он ничего не нашел, когда пришел за уликами. Девушка помогла нам, спугнув его. Теперь он вряд ли здесь появится. Может быть, конечно, он пытается… Но, скорее всего, нет.

— Босс — умный парень, если так решил, — заявил Бриггс с облегчением.

— Зови его шефом, — посоветовал Боб. — Это ему нравится больше.

— Тогда — шеф.

— Кроме того, — добавил Боб, — мы в безопасности благодаря старому Ходжсону. Мы без всяких проблем убрали его тело. У меня было достаточно времени, чтобы сделать это. Так даже лучше, потому что теперь ты здесь вместо него. Нужно позвонить Клинку. Не забывай, что Клинк наблюдал в этой комнате каждую ночь. Он не видел Тени.

— Если нам придется остаться еще ненадолго, пусть он продолжит наблюдать?

— Нет! — воскликнул Боб. — Это нормально, что он приходит поздно вечером, когда мы одни. Но не когда здесь девушка! Как бы мы объяснили его появление? Эту рожу нужно прятать под маской или большой кепкой. Но если бы девушка когда-нибудь увидела ее…

— Ты прав, — смущенно признал Бриггс. — Он хороший парень, этот Клинк, но выглядит неважно.

— Держу пари, ему здесь не место, — добавил Боб. — С тобой все в порядке, Бриггс. Думаю, ты выглядишь как обычный слуга. Но Клинк… Ему лучше не появляться.

— Я надеюсь, что Тень больше не появится, — заметил Бриггс.

— С ним все будет в прядке, — сказал Боб, — но о безопасности следует помнить. Вот почему у тебя с Клинком сегодня будет работа. Мы с шефом залегли на дно. Мы играем в безопасную игру, все в порядке. Все знают, что в поместье старого Гэлвина произошло убийство. Нет никаких шансов, чтобы кто-то затеял такую игру, как моя, только для того, чтобы отхватить его и дрянной старый загородный дом. Старик Гэлвин их одурачил! Он чуть не одурачил и нас! Потребовался шеф, чтобы разгадать его игру.

Раздался звонок в дверь. Бриггс ухмыльнулся, поднимаясь, чтобы открыть. Вскоре он вернулся с посетителем — мужчиной в темном пальто, его подбородок был скрыт за воротником. Он также носил кепку с козырьком над глазами.

Это был тот самый человек, который вышел с Бобом Гэлвином в ночь перед тем, как Ходжсон начал подозревать своего нового хозяина. Мужчина вошел в комнату, как знакомый.

— Привет, Клинк, — сказал Боб.

— Привет, — последовал грубый ответ. — Сегодня вечером все как обычно? Сидеть и смотреть?

— Не сегодня, — последовал ответ. — У вас с Бриггсом есть работа. Очень важная. Мы тебя ждали. Вы оба немедленно отправляетесь к шефу.

Большой Бриггс надевал шляпу и пальто.

— Шеф расскажет вам все, — заявил Боб. — Иди и сделай вашу работу как надо!

Когда мужчины ушли, Боб остался один. На столе лежал листок бумаги. На нем он нарисовал определенные знаки, затем стер их. Дважды написал букву S, затем стер.

Он взял телефонную книгу и заглянул в раздел Х. Он дошел до имени Ричард Харкнесс. Повторил про себя номер и закрыл книгу. Взглянул на часы.

— Десять, — тихо сказал он. — В самый раз — если только ничего не случится. Сегодня вечером все должно быть хорошо. Умно со стороны шефа, сообразить, что код означает имя. Очень, очень умно. Я этого не понимал. Все это соответствует тому, что мы ищем. Если Харкнесс не знает… Ну…

Он задумчиво замолчал. Он вспоминал разговор, который состоялся у него ранее в тот же день. Сегодня вечером появилась первая догадка — и она оказалась лучшей.

— Нельзя упускать время, — сказал Боб. — Шефа нельзя одурачить. Он уже разгадал раньше игру старины Гэлвина. И снова все сделает правильно.

С этими словами Боб взял книгу и откинулся на спинку кресла. Подумав, он положил часы на стол.

Он снова откинулся на спинку кресла и начал читать, спокойно и с явным интересом. Время от времени он останавливался, чтобы взглянуть на часы, и каждый раз на его губах мелькала жестокая улыбка.

Приближалось десять. Время кульминации подлого плана. Молодой человек со злобной ухмылкой ждал часа сегодняшнего преступления.

ГЛАВА VI. ТРЕТИЙ УБИЙЦА

Ричард Харкнесс был архитектором средних лет с эксцентричными идеями. Художником по натуре, всегда сожалевшим, что не стал портретистом.

Из-за своих художественных наклонностей он жил один в темном доме на окраине Гринвич-Виллидж. Для него это место было убежищем посреди суматохи Манхэттена.

Харкнесс был холостяком. Обычно он проводил вечера в одиночестве. Зная его привычки к уединению, друзья редко звонили ему по телефону.

Сегодня вечером Харкнесс читал новую книгу по портретной живописи. Он сидел в своей гостиной на третьем этаже — студии, как он ее называл. Стены были украшены картинами — некоторые из них были написаны самим Харкнессом.

Комната была удобной, просто обставленной и аккуратной, — благодаря экономке, приходившей каждый день после обеда, потому что Харкнесс никогда не утруждал себя поддержанием порядка в доме.

Сам он выглядел совершенно неподходящим комнате, резко контрастируя с ней. Развалившись в мягком кресле, одетый в халат, с нечесаной копной седеющих волос, Ричард Харкнесс казался олицетворением беспечности.

Несмотря на то, что он внимательно читал лежавшую перед ним книгу, Харкнесс внезапно насторожился, услышав легкий шум, доносившийся снаружи его комнаты. Он прислушался.

На его лице появилось озадаченное выражение. Он закрыл книгу и пересек комнату. Распахнул дверь и уставился на темную лестницу, ведущую на второй этаж.

Не услышав повторения звука, он закрыл дверь, шагнул обратно в центр комнаты, и принялся переворачивать страницы книги, чтобы найти страницу, которую читал.

Снова послышался легкий звук. Харкнесс обернулся. Дверь была открыта. На мгновение ему показалось, будто он увидел какое-то движение в темноте.

— Кто там? — спросил он.

Ответа не последовало. Харкнесс направился к двери.

Внезапно он столкнулся с мужчиной, спускавшимся с лестницы с пистолетом в руке. Мужчина был невысокого роста. На нем было черное пальто и кепка, надвинутая на глаза.

Подбородок мужчины скрывал темный носовой платок.

Пока Харкнесс стоял неподвижно, появился второй мужчина. Второй мужчина был значительно выше первого и массивнее. Его лицо также было скрыто носовым платком, служившим маской, а в руках у него был автоматический пистолет.

— Сядь, — раздался низкий, повелительный голос.

Харкнесс повиновался. Он попятился к креслу и плюхнулся в него. Мужчины, очевидно, считали само собой разумеющимся, что он был безоружен. Судя по их виду, они были грабителями.

Харкнесс удивился, зачем они пришли сюда. Это был бедный район. Затем он подумал, что его присутствие могло навести этих людей на мысль, будто в его доме-студии есть ценные вещи. Но это было не так.

Харкнесс не испытывал большого страха, но был раздражен.

— Добрый вечер, джентльмены, — сказал он слегка саркастичным голосом, когда двое незнакомцев в масках встали перед ним. — Я полагаю, вы охотитесь за ценностями и деньгами. У меня здесь нет никаких ценностей. Есть немного денег — около тридцати пяти долларов. Можете забрать их. Мой бумажник лежит на столе в углу. Возьмите его сами.

— Нам не нужны ваши деньги, — сказал здоровяк голосом, который, подумал Харкнесс, не был естественным тоном этого человека.

Харкнесс был озадачен. Он не мог понять. Он был человеком, у которого было мало друзей и не имелось врагов.

Архитектор по профессии, художник-портретист в душе, он жил вне мира. Он не видел никакой угрозы в этом визите.

— Мы хотим поговорить с вами, — продолжал здоровяк рычащим голосом. — Прежде чем мы начнем, мы хотим, чтобы вы поняли одну вещь. Вы должны держать свой рот на замке! Это ясно?

Харкнесс кивнул.

— Никаких вопросов, — продолжал мужчина. — И никаких шуток. Мы настроены очень серьезно. Запомните это. Не пытайтесь ничего предпринять после того, как мы уйдем. Никаких звонков в полицию. Если вы это сделаете — нарветесь на неприятности. Ни вам, ни нам неприятности не нужны, но вы нарветесь на них, если попытаетесь обмануть нас! Вы меня поняли?

— Смысл ваших слов совершенно очевиден, — ответил Харкнесс. — Похоже, вам нужна информация. В сложившихся обстоятельствах я склонен предоставить ее вам — при условии, что могу это сделать…

— И вы не будете болтать об этом! Понятно?

— Вы можете считать это конфиденциальной беседой, — ответил Харкнесс с кривой улыбкой. — Не могу понять, зачем вы пришли сюда…

— Мы вам это скажем, — перебил его здоровяк. — Позвольте мне начать. Вы будете отвечать на вопросы.

Он сделал паузу, чтобы сменить позу. Он взял кресло и сел рядом с Ричардом Харкнессом, выставив пистолет вперед, так что тот оказался в опасной близости от тела архитектора.

Мужчина поменьше не двигался. Он стоял как статуя, его пистолет был наготове. Он остался в том же положении.

— Вы были другом человека по имени Теодор Гэлвин, — прорычал здоровяк. — Это правда?

— Я знал Теодора Гэлвина, — ответил Харкнесс.

— Вы работали на него, не так ли?

— Он воспользовался моими услугами в качестве архитектора.

— Хорошо. Он когда-нибудь заставлял вас делать для него что-нибудь фальшивое?

— Фальшивое?

— Вы знаете, что я имею в виду! Он просил вас составить специальные планы зданий? Сделать кое-что, о чем люди не будут знать, например, в секретную комнату?

— Практически все здания, которые я спроектировал для мистера Гэлвина, — сказал Харкнесс, — были современными офисными зданиями. Они предназначались исключительно для коммерческих целей…

— Этого достаточно. Отвечайте на мой вопрос! — Ствол пистолета уперлось архитектору в ребра. — Были ли в них какие-нибудь фальшивые места?

Харкнесс торжественно покачал головой. Он холодно уставился на стоявшего перед ним человека, пытаясь разглядеть лицо под маской.

Автоматический пистолет двинулся, затем остановился.

— Вы будете говорить, — мрачный смех вырвался из-под носового платка, закрывавшего лицо говорившего, — потому что мы серьезно относимся к делу. Есть место, которое мы ищем. Вы знаете, где оно. И если вы нам не скажете, где оно, вы никогда и никому не сможете это сказать!

— Я спроектировал много зданий, — заявил Харкнесс. — Я бы запомнил любые необычные детали, такие, о которых вы говорите. Здания, которые я спроектировал для Теодора Гэлвина, были просто офисными зданиями. Мне придется свериться с документами моего офиса, чтобы дать вам их список…

— Послушайте, — говоривший был очень серьезен, — прекратите увиливать. Когда старина Гэлвин строил свой дом — вы в этом участвовали?

— Этот дом был построен задолго до меня, — ответил Харкнесс. Он уставился на пистолет. — Это очень старый дом. Хотя, подождите, — у него, казалось, мелькнула в голове какая-то мысль. — Я действительно кое-что припоминаю. В том доме было что-то необычное…

Он сделал паузу и пристально посмотрел на стоявшего перед ним человека.

— Продолжайте! — последовал приказ.

— Одну минуту. — Харкнесс чувствовал себя уверенно. Он знал, что пистолет не выстрелит, пока он говорит. — Я не спрашиваю о вашей цели. Я просто хочу знать, как вы намерены поступить со мной. Я скажу вам о том, чего вы хотите, и буду молчать. Значит ли это, что, получив интересующие вас сведения, вы будете держаться отсюда подальше?

Здоровяк поколебался, прежде чем пойти на компромисс. Наконец, он ответил.

— Дайте нам информацию, — сказал он, — и мы больше не будем вас беспокоить.

— Хорошо, — удовлетворенно произнес Харкнесс. — Я обещал Теодору Гэлвину ничего не говорить о проектах, которые я сделал для его дома. На самом деле, я совсем забыл о них. Гэлвин теперь мертв, как я понимаю. Так что для меня это ничего не значит. — Он поднял руки и сделал жест. — Дайте мне карандаш и бумагу. Я нарисую.

— Сидите! — предупредил здоровяк. — Я вам их передам. Где они у вас?

— Вот здесь. — Харкнесс указал на столик справа от себя.

Здоровяк нашел в ящике стола большой блокнот. Он также достал карандаш и отдал все Харкнессу. Архитектор начал чертить приблизительный план.

— Лестница в подвал здесь, — объяснил Харкнесс. Здоровяк наблюдал за рисунком, его спутник держал Харкнесса на мушке. — Сбоку у стены стоят два стальных столба. Столбы выглядят как опоры. На самом деле, это не так. Их можно сдвинуть вбок, в противоположных направлениях. Когда это будет сделано, вы заметите, что часть стены на самом деле представляет собой большую дверь. За ней находится потайное хранилище — старое, неиспользуемое отделение подвала.

Он протянул блокнот здоровяку.

— Возьмите это, — сказал Харкнесс. — Это то, чего выищете.

— Да? — Мужчина рассмеялся. — Это единственное место?

— Единственное, — ответил Харкнесс. — Я спроектировал стену для Теодора Гэлвина. Это была единственная особая работа, которую он проделал в старом доме. Он привел ночью двух человек, чтобы сделать эту работу. Они не знали, где находится этот дом. Он привез их в автомобиле и отослал тем же способом.

Здоровяк внимательно посмотрел на Харкнесса. Затем на план. В его манерах было что-то такое, что заставило Харнесса почувствовать, — мужчина доволен. И все же он, не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти.

Пока Харкнесс размышлял, зазвонил телефон. Здоровяк поднял трубку.

— Привет, — сказал он. — Да, это в старом доме. Да. Вниз по лестнице в подвал. — Он взглянул на план. — Проход и два столба в конце. Фальшивые. Они сдвигаются в стороны. Хорошо.

Он повесил трубку.

— Значит, у вас есть приятель, — заметил Харкнесс.

— Это вас не касается, — заявил здоровяк. — У нас есть многое, о чем вы узнаете, если не будете держать рот на замке. Возможно, мне позвонят сюда еще несколько раз. Так что мы останемся здесь на некоторое время, чтобы составить тебе компанию.

Харкнесс зевнул.

— Я надеялся, что мы расстанемся, — сказал он. — Если вам не нужен этот блокнот, можете отдать его мне. И карандаш тоже. Я нарисую вам схему того, как работает дверь — она может вам понадобиться.

Здоровяк протянул ему блокнот и карандаш. Харкнесс улыбнулся, взяв их. Он начал рисовать. Крупный мужчина внезапно наклонился вперед.

— Эй! — Его голос был полон гнева. — Что ты там рисуешь? — Он выхватил блокнот у Ричарда Харкнесса. Карандаш упал рядом со стулом.

Здоровяк вырвал листок из блокнота, разорвал его и сунул обрывки в карман.

— Вот как! — воскликнул он. — Рисуешь мой портрет, да? Думаешь, умно? Думаешь, мы дураки? Дай сюда карандаш!

Харкнесс опустил руку на пол и нащупал карандаш. Поднял руку. Она на мгновение задержалась у небольшого отделения в столе — отделения с полуоткрытой дверцей. Затем появилась в поле зрения.

В ней был автоматический пистолет!

Здоровяк вскрикнул, увидев его. Харкнесс застал его врасплох. Собственный пистолет здоровяка лежал у него на коленях.

Если бы здоровяк был единственным противником, он стал бы легкой добычей. Но Харкнесс не обращал внимания на здоровяка. Подняв пистолет, он направил его на молчаливого невысокого мужчину, стоявшего и наблюдавшего за ним.

Поступок архитектора был скрыт столом, пока здоровяк не закричал, поскольку первым увидел оружие.

Харкнесс выстрелил в тот момент, когда прозвучал сигнал тревоги. Едва он нажал на спусковой крючок, как пистолет коротышки ответил.

Харкнесс, торопясь прицелиться, промахнулся. Человек в маске был метким стрелком. Его пуля вошла в тело архитектора ниже правого плеча. Харкнесс ахнул и откинулся на спинку стула.

Здоровяк встревоженно вскочил на ноги. Затем понял, что выстрелы, вероятно, остались не услышанными.

Харкнесс был тяжело ранен. Пистолет выпал у него из руки. Его глаза закрылись; теперь он открыл их. При этом признаке жизни невысокий мужчина вышел вперед, склонившись над своей жертвой.

— Ты пытался убить меня, не так ли? — В его голосе звучала угроза, произнесенная тоном, полным яда. — Ты получил свое — и это еще не все…

Его рука двинулась, поднимая пистолет на уровень глаз архитектора. Внезапный ужас охватил Харкнесса, когда он увидел перед собой смерть.

— Не стреляйте! — выдохнул он. — Не надо! Я скажу вам… скажу вам… где…

— Не стреляй! — воскликнул здоровяк, прыгая вперед.

Он опоздал. Ненависть к скорчившемуся человеку достигла своего апогея. Мстительное ругательство вырвалось из-под носового платка, когда маленький человечек нажал на спусковой крючок своего пистолета.

Ричард Харкнесс лежал мертвый, хладнокровно застреленный!

Коротышка отвратительно смеялся. Он злорадствовал, как злобный монстр, стоя над телом своей жертвы.

Его спутник тоже уставился на мертвеца в кресле. В безмолвии сцены раздался телефонный звонок. На звонок ответил здоровяк.

— Хорошо, — сказал он напряженным голосом. — Нет… Теперь уже слишком поздно. Я расскажу тебе позже. Подожди, пока я тебе позвоню.

Он положил трубку и снял носовой платок с лица. Это был Бриггс.

— Не снимай маску, Клинк, — предупредил он. — Мне она нужна на минутку.

Он вытер телефон и очень тщательно позаботился о том, чтобы не осталось никаких характерных отпечатков пальцев. Внимательно осмотрел комнату.

Убедившись, что никаких улик не осталось, он сделал знак своему спутнику в маске.

— Пошли, Клинк, — сказал Бриггс. Он посмотрел на тело Ричарда Харкнесса и рассмеялся. — Тебе следовало подождать. Он что-то говорил, когда ты выстрелил. Наверное, еще одна комната. Ну, Клинк, — в голосе здоровяка послышались поздравительные нотки, — до сегодняшнего вечера нас было двое. Теперь нас стало трое. Я сделал это. Боб сделал это. Теперь ты с нами. Ты — убийца, Клинк. Третий убийца!

ГЛАВА VII. БУМАЖНЫЙ КЛЮЧ

— Он мертв уже почти двадцать четыре часа, инспектор, — сказал детектив.

Исполняющий обязанности инспектора Герберт Зулл пристально посмотрел на тело Ричарда Харкнесса. Затем его взгляд пробежался по комнате, фиксируя все детали.

— Как случилось, что вы нашли тело, Кроуэлл? — спросил он.

— Женщина, которая приходит убирать дом, — ответил детектив Кроуэлл. — Она обнаружила дверь запертой, когда пришла утром. Она приходила сюда до того, как Харкнесс уехал. Запертая дверь означала, что он ушел рано, значит, ей следовало вернуться позже. Она вернулась в шесть часов.

— И?

— Ну, и снова не было никакого ответа, когда она постучала. Она услышала, как зазвонил телефон. Она вернулась снова в восемь — это был конец рабочего дня, и она была уверена, что Харкнесс окажется дома. Телефон снова зазвонил. Затем она позвонила Лестеру — молодому архитектору, который работает на Харкнесса. Тот весь день пытался дозвониться до Харкнесса, потому что Харкнесс вообще не приходил в офис. Лестер позвонил в полицию. Я поднялся сюда, и мы взломали дверь.

— Вы ничего не трогали? — спросил Зулл.

— Нет, сэр. Ждал вас.

— Вы заметили что-нибудь… при осмотре?

— Нет, сэр. — Детектив заколебался. — Только угол этого ковра. — Он указал на небольшой коврик у двери.

Зулл посмотрел и рассмеялся. Один угол ковра был заправлен под него. Он поправил его.

— Здесь убитый человек, Кроуэлл, — сказал он. — А вы смотрите на ковер в десяти футах от меня. Что с вами такое?

— Я осмотрел тело, сэр, — запротестовал Кроуэлл. — Мы знаем, что мужчина выстрелил до того, как его убили. Его автоматический пистолет здесь, рядом с ним. Я признаю, это забавно, что я заметил этот ковер — и если бы не то, что случилось раньше…

— Когда?

— В тот раз, когда мы нашли того мертвеца в доме Гэлвина. Вы помните, я был там с вами, инспектор? В той комнате тоже был ковер с загнутым углом. Вы, должно быть, заметили это, сэр — вы поправили его ногой.

— Вы наблюдательны, Кроуэлл, — одобрительно сказал Зулл. — Я даже не помню этого инцидента. Это было после того, как мы осмотрели то место?

— Нет, сэр, это было, когда вы ходили и думали. Ковер лежал у двери в комнату. Я заметил это только потому, что вы поправили его, словно бы в силу привычки. Я никогда не вспоминал об этом до сих пор, пока не увидел сейчас.

— Обычное совпадение, Кроуэлл, — сказал Зулл, смеясь. — Тем не менее, это свидетельствует о вашей острой наблюдательности. Но вам следует применить ваш талант в более важных целях. Смотрите, как буду проводить осмотр я.

Зулл начал тщательный осмотр кресла, в котором лежало тело. Поднял пистолет и осмотрел его.

Взглянул на стол под ярким светом настольной лампы. Достал лупу, чтобы более внимательно изучить его поверхность.

Пока он был занят этим, в комнату вошел полицейский в сопровождении двух мужчин.

— Репортеры, — объявил он. — Что мне с ними делать?

Инспектор Зулл поднял глаза. Он узнал этих двоих мужчин. Он вспомнил имя одного из них — Клайд Берк, ныне работающий в «Классике».

— Привет, парни, — сказал он. — Оставайтесь здесь, если хотите, но держитесь некоторое время в стороне. Я почти закончил свой предварительный осмотр. Расскажите им подробности, которые вы рассказали мне, Кроуэлл, — добавил он, обращаясь к детективу.

Кроуэлл разговаривал с репортерами у двери, в то время как Зулл продолжал поиски улик. Берк слушал рассказ Кроуэлла, но краем глаза наблюдал за инспектором.

Исполняющий обязанности инспектора Зулл был уникальной фигурой в полиции Нью-Йорка. У него была солидная репутация детектива-расследователя. Обычно он приезжал, чтобы сделать осмотр места происшествия и позже консультировать детективов.

Именно по этой причине Берк проявлял тайный интерес к действиям инспектора.

Берк знал, что может уточнить заявление детектива Кроуэлла у другого репортера. Он хотел узнать все, что мог, наблюдая за исполняющим обязанности инспектора Зуллом.

На лице Зулла было выражение удовлетворения, когда он продолжил свою работу, не зная, что за ним наблюдают. Это удивило Берка, потому что Зулл, похоже, не обнаружил ничего необычного.

У Зулла было бесстрастное лицо — лицо, которое в небольшой степени отражало эмоции, и менялось не часто. Только потому, что Зулл считал себя свободным от наблюдения, он позволил себе внезапную смену выражения лица. Его глаза случайно заметили что-то на небольшом книжном шкафу в нескольких футах слева от кресла, на котором лежало тело Харкнесса.

Это был блокнот. Зулл отправился к нему.

Внезапно Зулл остановился и повернулся к детективу Кроуэллу.

— Хватит, Кроуэлл, — рявкнул он. — Отведите парней вниз, если хотите рассказать им больше.

— Хорошо, сэр.

Берка и его спутника проводили к лестнице. Когда они начали спускаться, Берк внезапно обернулся.

— Должно быть, оставил там свои записи, — сказал он. Он начал подниматься по лестнице. Не дойдя до площадки, он остановился. — Нет, — засмеялся он, — вот они, у меня в кармане!

Он присоединился к остальным мужчинам, и они спустились на улицу.

Прежде чем Кроуэлл покинул двух репортеров, чтобы вернуться наверх, Берк задал ему один-единственный вопрос.

— Будет ли что сказать инспектору Зуллу, прежде чем он уйдет?

— Ему будет что сказать, — с усмешкой ответил Кроуэлл, — но не вам, парни. Он всегда оглядывается по сторонам и держит все при себе. Хочет проверить, как мы справляемся. Он может дать мне пару советов. То же самое с Девлином, который будет здесь через полчаса. Девлина не было дома, когда мы узнали об этом, и послали меня.

С этими словами Кроуэлл вернулся в здание.

Берк посмотрел на своего спутника. Другой репортер пожал плечами. Берк подвел его к уличному фонарю. Это было уединенное место, тихая зона среди шума Нью-Йорка.

— Давайте посмотрим, что у вас есть, — сказал Берк, взглянув на заметки, которые держал другой репортер.

— Не так уж много, — последовал ответ. — Зулл — осторожная птица. Я уже сталкивался с ним раньше. Нам придется отправиться в полицейское управление. Девлин узнает больше после того, как поговорит с Кроуэллом и Зуллом. Вон он идет.

Берк поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как невысокий широкоплечий мужчина вошел в дверь, ведущую наверх, в комнату, где был убит Харкнесс.

— Он проведет полчаса с Зуллом, — прокомментировал репортер, пока Берк сверял записи. — Может быть, больше. Возможно, нам лучше остаться здесь и пощипать Девлина, когда он выйдет.

— Я собираюсь сдать то, что у меня есть, — ответил Берк.

Он оставил другого репортера и направился к Седьмой авеню. Там он нашел телефонную будку и набрал номер.

Но это не был номер «Нью-Йорк Классик». Это был незарегистрированный специальный номер, по которому Берк звонил в важных случаях. Ему ответил тихий голос.

— Это Берк, — сказал Клайд. — Отчет об убийстве Харкнесса.

— Продолжай.

Берк рассказал нехитрые подробности, которые он получил от детектива Кроуэлла. Добавил, что место преступления осматривает исполняющий обязанности инспектора Зулл. Затем он подчеркнул важный момент, произнеся тихим голосом.

— Зулл нашел что-то важное, — сказал он. — Блокнот с бумагой — лежит на книжном шкафу. Он собирался взять его, но не сделал этого. Он велел нам уходить. Мы ушли. Но я снова поднялся по ступенькам — достаточно высоко, чтобы увидеть книжный шкаф. Блокнот исчез. Я думаю, его забрал Зулл.

— Цель? — раздался тихий голос.

— Я не знаю, — если только он не захочет взять на себя ответственность за это дело, — что вполне вероятно. Кроуэлл, очевидно, не заметил блокнота. Девлин поднимается наверх — он сейчас там. Может быть, Зулл хочет изучить блокнот в одиночку, без ведома детективов. Он оперативный человек — специальный следователь — и для него может что-то значить добыть улики, которых нет у других. Это меня озадачило.

— Это все?

— Это все.

Берк все еще ломал голову над этим вопросом, когда отправился в полицейское управление. Он передал свой отчет человеку, которого никогда не встречал, но чей голос хорошо знал. Этот человек был известен ему как Бербанк, и через него сообщения Берка передавались другому человеку, имени которого Клайд даже не знал.

Ибо Бербанк, как и Берк, был агентом таинственного человека, известного как Тень — супермена, который побеждал хитроумных преступников своими собственными методами.

Тень интересовалась смертью Ричарда Харкнесса. Ее интересовали все таинственные убийства. Клайд Берк, ныне работающий в штате «Нью-Йорк Классик», был идеальным человеком, чтобы служить целям Тени.

Вернувшись в комнату, где лежало тело Ричарда Харкнесса, исполняющий обязанности инспектора Зулл разговаривал с двумя детективами. Девлин был более опытным человеком, чем Кроуэлл. Он внимательно осматривался, и Зулл одобрительно наблюдал за ним.

Девлин прибыл из управления. Он рассказывал Зуллу о других расследованиях, которые велись в связи с этим делом.

Экономку допрашивали. Лестер — молодой помощник убитого — был в управлении.

— Похоже, решение должно лежать где-то здесь, — прокомментировал Девлин. — У нас с Кроуэллом есть все, что мы можем получить. У вас нет никаких предложений, которые могли бы помочь, инспектор?

— Вы проделали основательную работу, Девлин, — ответил Зулл. — Теперь главный вы. Я еду в управление.

Он спустился по лестнице, остановился у входной двери и осмотрелся. Внезапно они сосредоточились на чем-то по другую сторону улицы.

Зулл взглянул на часы. Сразу же после этого он снова сосредоточился на этом месте.

— Почти час прошел с тех пор, как ушли репортеры, — сказал он вполголоса. — Они быстро пронюхали об этом. Мне интересно…

Он небрежно пересек улицу и прошел мимо того места, за которым наблюдал. Здесь было темно, и Зулл бросил косой взгляд на черную стену здания.

— Может быть, мне показалось, — сказал он. — Это действительно выглядело так, как будто что-то двигалось — что-то вроде тени…

Он шел по улице и миновал светофор. Пройдя еще несколько ярдов, он остановился и обернулся, словно что-то вспомнив.

Его глаза были прикованы к яркому свету под лампой. Там он заметил странную тень — она, казалось, напоминала силуэт человека.

На лице Зулла появилась мрачная улыбка, когда он медленно продолжил свой путь по улице. Он остановился в небольшом переулке между двумя зданиями. Здесь он задумчиво осмотрелся. Он мог видеть очертания верха стены в двадцати футах в глубине переулка.

Это место было тупиком — настоящей ловушкой с единственным выходом на улицу. Инспектор Зулл зашагал дальше. Снова остановился.

На этот раз он повернулся и пошел обратно по своим следам.

Его действия были хорошо спланированы и рассчитаны по времени. Проницательный детектив-инспектор был уверен, что за ним следят. Если это так, то человек, находившийся позади него в темноте, должен быть близко к маленькому тупику.

Это было бы логично для последователя, спрятаться здесь. Зулл ухмыльнулся, подумав, что ловушка расставлена.

Он осторожно продвигался вперед, пока не дошел до угла тупика. Там он остановился и достал из карманов два предмета — фонарик и автоматический пистолет.

Выглянув из-за края стены, инспектор направил луч своего фонарика в маленький переулок. Он высветил короткий, узкий, каменный двор с кирпичной стеной в конце.

Там были тени — глубокие тени, но никаких признаков живого существа. Зулл держал пистолет наготове, но ему не хотелось пускать его в ход, пока он не найдет того, кого искал — а тот, казалось, отсутствовал. Если в этой темноте и скрывался человек, было ясно, что Зулл поймал его в ловушку.

И все же, инспектор почувствовал опасность. Человек мог выстрелить в него из темноты. Тем не менее, Зулл чувствовал, что у него есть преимущество.

В течение двадцати секунд Зулл осмотрел все части тупика, кроме двух темных углов у дальней стены. Теперь Зулл сомневался, что там может быть кто-то еще. Но это было легко выяснить.

Он выключил фонарик и прокрался в темноту. Он протиснулся внутрь, держа пистолет наготове.

Если противник Зулла был невидим, то и сам Зулл тоже был невидим. При первом же звуке он намеревался выстрелить.

Он остановился, приблизившись к стене. Прислушался. Не было слышно ни звука, кроме его собственного дыхания. Зулл знал, что подходить ближе было опасно.

Но теперь у него была возможность использовать оружие. Несколько выстрелов сделали бы свое дело! На таком близком расстоянии фонарик высветил бы все, что там могло быть, и не было никакой возможности сбежать.

Палец инспектора лежал на спусковом крючке автоматического пистолета. Большим пальцем другой руки он нажал на кнопку фонарика.

Случилось немыслимое. В темноте был человек, и казалось, что он читал действия и мысли Зулла со сверхъестественным совершенством. Ибо, как только вспыхнул свет, длинная черная фигура метнулась вперед из темноты.

Руки в перчатках схватили инспектора за запястья. Прежде чем Зулл успел выстрелить, его правая рука была вывернута. Он не смог нажать на спусковой крючок, потому что его пальцы ослабили хватку на пистолете.

Затем его тело взметнулось вверх, против него был применен прием джиу-джитсу. Его словно бы подхватил гигантский вихрь. Чувства покинули его, когда он рухнул на мостовую переулка.

Инспектор Зулл лежал в темноте переулка. Затем появился свет — отблеск крошечного электрического фонарика.

Свет блеснул на неподвижном лице потерявшего сознание сыщика. Его лучи были сфокусированы на карманах его пальто. Свет погас. Фигура склонилась над лежащим без сознания человеком всего на мгновение.

Звуки низкого, странного смеха отразились от стен тупика. Это был смех, от которого веяло зловещим холодом — смех, который казался слишком странным, чтобы сорваться с человеческих губ.

Затем человек, который смеялся, исчез. Осталась только неподвижная фигура исполняющего обязанности инспектора Зулла.

Наступила тишина — после того как стих смех Тени!

ГЛАВА VIII. КОНТРОЛЬНЫЕ ОТМЕТКИ

Когда исполняющий обязанности инспектора Зулл открыл глаза, он сразу же почувствовал тупую боль в затылке, сел и задумался, где он находится.

Все вокруг него было черным. Он протер глаза; они привыкли к темноте. Оглядевшись, Зулл увидел невдалеке смутное, мрачное пятно света.

Он понял, что произошло. Он вошел в этот переулок, чтобы найти человека, скрывающегося в темноте. Несмотря на его бдительность и осторожность, на него напали и одолели.

Он все еще помнил то тошнотворное ощущение, которое испытал. Его закружило, как ветряную мельницу, катапультировало в гигантском сальто, в результате которого он упал ничком на спину. К счастью, он не был серьезно ранен.

Теперь Зулл понял, какую ошибку совершил. Войдя в тупик, он не заметил, что позади него появился слабый свет.

Он мог видеть тусклое свечение входа в переулок. Это было на руку прячущемуся человеку. Притаившись в темном углу, он мог разглядеть очертания фигуры Зулла.

Так охотник попал в ловушку.

Пошарив в темноте, инспектор обнаружил свой фонарик. Он включил его и неуверенно поднялся, чтобы осмотреть окрестности.

Он был в переулке один. Его противник исчез. Он направил луч фонарика на часы.

Восклицание удивления сорвалось с его губ. Он пролежал на этом месте почти час!

В замешательстве, Зулл полез в карман и достал блокнот, который нашел в квартире убитого. Он удовлетворенно воскликнул, увидев его.

На верхнем листе были небольшие вмятины. Человек, который одолел его, не брал этот блокнот. Зулл выключил фонарик.

Несмотря на то, что его голова все еще пульсировала, он попытался собрать воедино все произошедшие инциденты.

Во-первых, за ним следили. Его преследователь шел по его следу от дома, где был убит Ричард Харкнесс.

Зулл не видел в этом никакой определенной цели — если только человек, который следил за ним, не заподозрил, что он на пути к какой-то зацепке, имеющей отношение к убийству.

Никто не видел, как он взял блокнот — Зулл был уверен в этом факте. А тот факт, что блокнот все еще был у него, доказывал, — его последователь не осознавал его важности.

Могла быть, — так считал Зулл, — только одна причина для нападения здесь, в темноте. Человек, следовавший за ним, оказался в ловушке. Он совершил успешное нападение и сбежал.

Несмотря на то, что нападавший не оставил никаких следов, Зулл был уверен, что знает, кто этот человек.

Только один человек мог спланировать такое смелое нападение и довести его до такого совершенства. Это была Тень.

— Тень! — прошептал Герберт Зулл сквозь стиснутые зубы. — Что привело его сюда? Если он…

Для инспектора Зулла Тень была реальностью, а не мифом. Он часто слышал об этом таинственном существе, которое так часто вмешивалось в дела преступного мира Нью-Йорка.

Никто не знал, кем была эта Тень. Странный персонаж ночи, он появлялся из ниоткуда, одетый в черное, и исчезал так же неожиданно, как и появлялся.

Раз за разом Тень путала карты мошенникам.

В то время как никто не знал, что такое Тень, многие — и Зулл среди них — знали, чем Тень не была.

Они знали, что она не была детективом, хотя ее способности в раскрытии преступлений превосходили способности самых опытных сыщиков. Они знали, что она не была преступником — хотя прекрасно знала приемы мошенников и гангстеров и успешно боролась с ними их собственным оружием.

Ходили слухи — не доказанные, — что Тень была богатым человеком, который изучал криминологию, соприкасаясь с преступностью. И все же он, казалось, выбирал дела с осторожностью знатока, игнорируя некоторые преступления, где его логически можно было ожидать и вмешиваясь в другие, когда этого не ожидали.

Как гангстеры, так и детективы тайно пытались проследить Тень через один источник — его радиопередачи.

Раз в неделю этот таинственный человек появлялся в большой студии радиовещания и его голос слышали в эфире по национальному каналу.

Но все попытки выяснить его личность потерпели неудачу. Даже те, кто был связан с радиопрограммами, не знали Тени.

Иногда он вещал из комнаты с черными портьерами, в которой, очевидно, имелся потайной вход. Там он был скрыт от посторонних глаз.

Но однажды, когда бдительные глаза наблюдали за этой особой комнатой, Тень вошла в студию переодетой. Она намеренно вела передачу из той самой комнаты, в которой актеры радиопостановки исполняли свои роли.

В то время, когда прозвучал ее голос, у разных микрофонов стояло с десяток человек. По зрителям пробежал холодок, когда странный голос Тени раздался в комнате.

И все же, никто не мог сказать, кто из людей произносил слова с особой насмешливой интонацией!

Иногда Тень обманывала своих потенциальных первооткрывателей, используя телефонную связь, передававшую его голос в студию, оставаясь на расстоянии от нее.

Его смех был язвительным; он прекрасно знал, что срывает планы тех, кто пытался его выследить.

Было очевидно, что Тень была мастером маскировки — человеком с множеством лиц, чье собственное лицо невозможно было узнать. Вполне вероятно, что у него были различные агенты, которые доносили до него информацию, но сами не знали его личности.

Наличие агентов, впрочем, тоже только подозревалось, поскольку, следуя буквальным инструкциям Тени, они также оставались неизвестными.

Зулл видел руку Тени в различных полицейских делах, которые расследовал. Он слышал, как умирающие гангстеры кричали в бреду: «Тень! Тень!», но их заявления были бессвязными.

Не раз Тень ускользала от полиции, когда та прибывала, пока он осматривал место преступления. Сегодня вечером он сделал больше, чем это. Он вступил в открытую схватку с офицером!

Пока Зулл шел в полицейское управление, у него начала складываться четкая теория относительно цели Тени на сегодняшний вечер.

Где бы ни произошло таинственное преступление, Тень может решить провести расследование. Она не могла войти в комнату, где лежал Ричард Харкнесс. Полиция первой узнала об убийстве. Поэтому, решил Зулл, Тень пришла, чтобы наблюдать.

Поскольку в комнате оставались Кроуэлл, и Девлин, ждать было бесполезно. Поэтому она последовала за Зуллом, который, очевидно, узнал факты, представляющие интерес.

Представляя себе происшедшее в таком свете, Зулл начал рассматривать свое поражение как частичный триумф. Он, по крайней мере, заметил тот факт, что Тень следовала за ним. Так как он заметил это однажды, он мог обнаружить это снова.

Зулл мрачно улыбнулся, подумав о том, что может произойти при их следующей встрече. Это было бы пером в его шляпе, если бы он смог разоблачить Тень!

Зулл остановился перед небольшим табачным магазином. Стоя в дверях, он оглядел улицу сверху донизу.

Убедившись, что Тень больше не идет по его следу, он вошел в магазин, зашел в телефонную будку и набрал номер.

Он заговорил тихим голосом. Его первые слова были неразборчивы; к концу разговора его тон слегка повысился, и его последнее заявление относилось к Тени.

— Он хитер, — сказал Зулл. — Но есть только один человек, у которого он может получить информацию — и это я; но он ее не получил. Я еду в управление. Затаюсь, пока не найду решение, как мне лучше поступить. Если Тень пытается что-то узнать у Кроуэлла и Девлина, ему не повезет. Кроуэлл — тупой болван, а Девлин присоединился слишком поздно. Неважно, насколько хороша Тень, ему понадобится пара дней, чтобы начать расследование убийства Харкнесса. Так что пока — отбой.

С этими словами он вышел из магазина с широкой улыбкой на лице. Герберт Зулл в сыскной полиции слыл одиноким волком. Он добивался результатов по-своему; он игнорировал помощь и возмущался вмешательством.

Он был скрытен в своих методах, используя контакты, которые были неизвестны его товарищам по службе. Зулл хвастался, что может заманить в ловушку любого, кто встанет у него на пути.

Сегодня вечером он встретил такого человека — Тень. Они встретятся снова!

— Затаится, — презрительно пробормотал Зулл, — вот что он сейчас сделает! Набросился на меня, а потом сбежал. Но он вернется, и я буду готов к его приходу. Он будет идти по моему следу, если так умен, как о нем говорят, и я поведу его, куда будет угодно мне!

Когда Зулл добрался до штаба, он обнаружил стопку ожидавших его отчетов. Он изучил заявления Лестера, экономки и других, кто знал Ричарда Харкнесса.

Пока он был занят этим, его мысли вернулись к Тени. Думая об этом таинственном человеке, Зулл представлял его прячущимся в какой-нибудь темной комнате.

Как ни странно, предположение Зулла было не совсем неверным. В этот самый момент Тень погрузилась в темноту комнаты, расположенной недалеко от дома, где лежало тело Ричарда Харкнесса.

Но Тень вовсе не пряталась. У нее тоже была работа, которую нужно было сделать. Когда Зулл начал более внимательно изучать отчеты, Тень начала свое собственное исследование.

В темной комнате, куда Тень обычно ходила одна, раздался щелчок. Низко висящий светильник осветил поверхность полированного стола.

Появились две руки. Это были длинные, тонкие руки; белые руки с заостренными пальцами. На левой руке сиял необычный драгоценный камень — редкий огненный опал, который ловил лучи света и выпускал затем из темно-красных глубин.

Этот драгоценный камень — гирасоль — был талисманом Тени. Как и он, она была таинственной, загадочной и постоянно меняющей свой облик.

Изящные руки достали лист бумаги и положили его на стол. Это доказывало, что инспектор Зулл ошибся в своей догадке относительно того, что Тень проглядела улики, которые были взяты из студии Ричарда Харкнесса.

Бумага была верхним листом блокнота, который Зулл положил в карман!

На бумаге имелись вмятины — следы, оставленные жестким свинцовым карандашом. В поле зрения появился небольшой конверт. Пальцы открыли его, и на бумагу просыпалось черное вещество.

Пальцы распределили порошок по поверхности листа. Взмах руки смел все, кроме тонкой пленки графита. Теперь отметины были видны отчетливо, как следы копирки. Контрольные отметки!

На бумаге был частично законченный набросок мужчины. Этого было недостаточно, чтобы определить его личность, так как были изображены только голова и плечи, а лицо скрывал носовой платок, служивший маской.

Но на бумаге было видно кое-что еще — не совсем ясно, как рисунок. На ней была изображена грубая схема с обозначением лестничного пролета, прохода и участка стены.

Тень изучила схему. Он начертила ее на листе бумаги. Затем ее руки — только они были видны под светом — начали рисовать другой план, по памяти. Это был план первого этажа старого особняка Гэлвина.

Затем рисунки были сдвинуты. Их сходство стало очевидным.

План, который Тень восстановила по контрольным отметкам, в своих главных деталях соответствовал первому этажу здания, которое она посетила — в ту ночь, когда Бетти Манделл видела его в кабинете Теодора Гэлвина!

Руки были неподвижны. Мозг проанализировал эти планы, выглядевшие так похоже.

Затем свет погас. Из темноты донесся низкий, зловещий смех. Он казался частью самой комнаты; казалось, что сами стены присоединились к этой странной насмешке.

Смех затих. В комнате воцарилась тишина. Тень исчезла!

ГЛАВА IX. ХРАНИЛИЩЕ СУДЬБЫ

Смутное чувство ужаса охватило Бетти Манделл в доме Гэлвинов, когда она нащупала шнур прикроватной лампы. Она нашла его и вздохнула с облегчением, когда щелкнул свет.

Освещение было успокаивающим. Бетти оглядела спальню, гадая теперь, что вызвало ее внезапный испуг.

Она почувствовала, что ее разбудил ужас — ужас перед какой-то надвигающейся опасностью. Сегодняшняя ночь была ужасно похожа на ту, другую, когда она обнаружила странного мужчину в черном во время своего визита в кабинет.

Бетти задумалась. Возможно, ее угнетал инстинктивный страх одиночества. Ей не следовало возвращаться домой сегодня вечером. Поступая таким образом, она не выполнила приказ Боба.

В то утро он позвонил ей к Элис Уилер. Она отчетливо помнила его слова.

Она также помнила, что его голос все еще звучал иначе, чем голос Боба Гэлвина. Она не могла забыть тот первый телефонный звонок — в ту ночь, когда Боб приехал в Нью-Йорк.

Бетти намеревалась вернуться домой сегодня вечером. Боб позвонил, чтобы сказать ей, чтобы она не приезжала. Он сказал, что вынужден уехать из города по делам. Ходжсон тоже уехал.

Боб очень мягко говорил о верном старом слуге. Он решил, что Ходжсон заслуживает отпуска. Поэтому он отправил его в путешествие на Юг.

На время отсутствия старого слуги место Ходжсона занял новый человек. Бриггс — так звали нового слугу. Но Бриггса тоже не будет сегодня вечером. Дом окажется пуст. Поэтому Боб сказал Бетти подождать до завтра.

И все же Бетти не послушалась. Она чувствовала, что достаточно долго пробыла у Элис Уилер. Поэтому она собрала чемодан и поздно вечером приехала в старый дом.

Она нашла дом торжественным и мрачным; огромная груда черноты. Тем не менее, она вошла — воспользовавшись ключом, который всегда носила с собой, — и поднялась наверх, в свою комнату.

Несмотря на то, что это место было ее домом с детства, оно казалось ей неприступным. Бетти быстро прошла через темный холл нижнего этажа и поспешила вверх по лестнице, стремясь уединиться в своей комнате.

Оказавшись там, заперла дверь, легла в постель и заснула.

Но теперь она проснулась — внезапно и необъяснимо. Она была уверена, что ее пробуждение вызвал какой-то странный шум.

Бетти ощутила тревогу. Несколько минут она вслушивалась. Наконец она погасила свет и беспокойно опустила голову на подушку.

Именно тогда она услышала глухой, отдаленный звук. Она села в постели. Ничего не было слышно. Но когда ее голова снова легла на подушку, звук раздался снова.

Казалось, это был медленный, приглушенный стук, доносившийся из глубины под ней.

Сильно встревоженная, Бетти снова включила свет и внимательно прислушалась. Встала с кровати и прислонилась ухом к стене.

Теперь звук был хорошо слышен. Это были мерные приглушенные удары. Девушка была уверена, что странный шум шел из подвала старого особняка.

Сначала она подумала о бегстве, но потом природная храбрость развеяла ее страхи.

Надев халат, Бетти выключила свет и тихо открыла дверь своей комнаты. Оказавшись в холле, она ничего не услышала. Девушка осторожно спустилась по лестнице.

Она была охвачена желанием разгадать эту тайну, ее страхи исчезли. Ее шаги были бесшумными, когда она свернула в боковой холл внизу и подошла к двери наверху лестницы в подвал.

Она попробовала открыть дверь. Та оказалась не заперта. Это было необычно. Она открыла ее. Стал виден слабый свет.

Теперь она ясно услышала звук: глухой удар чего-то тяжелого по металлу.

Бетти помедлила на верхних ступеньках, затем решительно направилась в подвал.

Тусклый свет лился из коридора у подножия лестницы. Стук молотка прекратился. Бетти слышала только легкую возню.

Она почувствовала холод каменного пола, когда тихо ступила в конец коридора. Она выглянула из-за угла.

В двадцати футах от них работали трое мужчин. Их спины были повернуты, они упирались в квадратную стальную стойку, служившую опорой для стены. Затем кто-то прорычал команду, и они отступили.

Бетти отпрянула. Затем, осознав, что находится в полутьме, она плотнее запахнула платье и продолжила вглядываться в открывшуюся перед ней сцену.

Двое мужчин стояли вполоборота к ней. Один все еще работал у столба.

И из двух, чьи черты были видны Бетти, одним был Боб!

Другим был незнакомец, чьи угрюмые черты лица и тяжелая челюсть придавали ему драчливое выражение.

— Отдохни минутку, — раздался голос Боба. Бетти не понравился его тон.

— Ты слышал, Клинк? — спросил здоровяк, поворачиваясь к тому, кто толкал столб.

— Отстань.

— Послушай, Бриггс, — прорычал Боб. — Здесь командую я!

— Прости, Боб.

— Забудь и об этом тоже. Зови меня мистер Гэлвин. Тебе придется делать это постоянно, начиная с завтрашнего дня. Когда девушка вернется.

— Хорошо, — согласился Бриггс. — Не волнуйся. Я буду осторожен. Но как насчет столба? Тот, первый, двигался нормально. Как насчет того, чтобы еще пару раз воспользоваться этим?

Он наклонился к полу и начал поднимать кувалду, головка которой была обмотана куском ткани. Боб остановил его жестом.

— Толкнем его еще раз, — предложил он.

Двое мужчин присоединились к тому, который все еще толкал. Под их усилиями стальная колонна начала сдвигаться с места. Она медленно заскользила вдоль стены, издавая скрежещущий звук.

Бетти видела, как Боб оттолкнул остальных в сторону и начал осматривать стену в том месте, которое прежде было закрыто раздвижными столбами. С его губ сорвалось взволнованное восклицание.

— Идите сюда, — сказал он тихим голосом.

Трое мужчин объединили свои усилия. Теперь они давили плечами стену.

К удивлению Бетти, секция стены поддалась. Боб вытянул руки, удерживая остальных.

— Полегче, ребята! — скомандовал он.

Бетти наблюдала за Бобом. Теперь он держал в руке фонарик, направляя его луч в отверстие.

Бетти ясно видела его лицо в свете маленькой электрической лампочки на потолке коридора, где работали мужчины. Она заметила выражение разочарования на его лице.

— Пусто! — раздалось восклицание Боба. — Пусто!

Мужчины посмотрели через его плечо. Боб двинулся вперед, и они последовали за ним. Целую минуту мужчины оставались вне поля ее зрения.

Пораженная, Бетти ждала их появления. Весь этот эпизод был столь же невероятным, сколь и таинственным.

Она попыталась вникнуть в смысл разговора, который слышала. Она помнила слова, но их значение было не совсем ясно. Только в одном она была уверена: Боб намеревался провести эту секретную операцию без ее ведома.

Она хотела вернуться наверх, но любопытство заставило ее остаться.

Мужчины вышли. Сначала Боб, потом Бриггс; наконец, третий мужчина, лица которого она еще не видела. Он отступил на несколько шагов в направлении Бетти.

Теперь Боб говорил с низким рычанием. Девушке не терпелось услышать его слова.

— Не повезло! — сказал он. — Это выглядело верной ставкой. Мы промахнулись. Черт!

— Мы нашли место, все в порядке, — угрюмо ответил Бриггс. — Может быть, Харкнесс больше ничего не знал.

— Это вполне вероятно, — кивнул Боб, — но нам это нисколько не помогает. Это место пусто. Хорошая маленькая каморка, но и только. Мы должны начать все сначала. Ничего другого не остается, кроме как сказать шефу…

Бетти была так сосредоточена, что не заметила движения мужчины, стоявшего перед ней. Только когда он повернулся так, что его лицо было частично обращено к ней, она поняла, что он изменил свою позу.

Она быстро взглянула на него, и в ее глазах застыл ужас. Она смотрела на отвратительное, чудовищное лицо — лицо с искривленными, отвратительными губами и ужасным, деформированным носом.

Вид этих искаженных черт был похож на кошмар. Бетти ахнула от внезапного отвращения.

Ужасное существо обернулось на звук. Девушка была парализована страхом, когда два блестящих кошачьих глаза увидели ее, стоящую в пределах досягаемости света.

Прежде чем Бетти успела повернуться, чтобы убежать, мужчина бросился к ней. Бетти закричала от ужаса; затем ее схватили когтистые пальцы. Грязная рука закрыла ей рот, чтобы заглушить крики.

Она тщетно сопротивлялась, пока ее тащили по коридору. Другие руки схватили ее. Она была во власти этих троих мужчин.

Девушка с отчаянием боролась. Руки душили ее, она была прижата к стене. Она соскользнула на пол в безнадежной попытке убежать. Все стало черным, когда она упала в обморок, охваченная страхом.

Когда она снова открыла глаза несколько минут спустя, то обнаружила, что ее прислонили к стене. Ее руки были связаны за спиной кожаным поясом халата.

Она посмотрела вверх и снова увидела это отвратительное, безжалостное лицо Клинка. Она перевела взгляд на второго мужчину — Бриггса — и отпрянула, увидев его жестокие черты.

Она жалобно повернулась к Бобу и увидела, что он был самым ужасным из троих. Дружелюбие, которое он демонстрировал в прошлом, было притворством. Теперь раскрылась его истинная природа.

В его глазах вспыхнула ненависть.

— Зачем ты пришла сюда? — спросил он.

Бетти попыталась ответить, но не смогла.

— Ты видела, что мы делали?

Девушка кивнула.

— Я мог бы убить… — Боб поднял руки, затем опустил их, увидев, как Бетти отпрянула к стене.

— Что ты собираешься с ней делать? — спросил Бриггс хриплым, грубым голосом. — Ты не тратил время впустую с этим старым лакеем…

— Ш-ш-ш! — воскликнул Боб. Его лицо стало суровым и жестоким. Он быстро взглянул на Бетти и сразу понял, — она поняла, что случилось с Ходжсоном. Обвиняющий взгляд девушки был устремлен на него.

— Ты убил Ходжсона?

Мысль о том, что старик был убит, придала силы ее негодованию.

— Да, — холодно сказал Боб, — я убил Ходжсона. Ты узнала об этом — и это означает конец для тебя. Ты слишком много видела, иначе мы могли бы тебя отпустить. Теперь уже слишком поздно.

Он повернулся к своим спутникам.

— Мы должны избавиться от нее, парни.

Клинк усмехнулся. Его глаза блестели, когда он двинулся вперед, намереваясь задушить беспомощную девушку. На его лице появилось дикое, убийственное выражение.

Бетти хотелось закричать. Она могла только ахнуть. Затем вмешался Боб. Он выбросил руку и оттолкнул Клинка назад.

Боб зажал одной рукой рот Бетти. Другой рукой он оторвал широкий воротник ее платья. Быстро и эффективно засунул тряпку девушке в рот, чтобы та служила эффективным кляпом.

— Помоги мне, Бриггс, — приказал он. — Сделаем сразу два дела. Зачем терять время?

По команде Боба здоровяк поднял беспомощную девушку. Когда Боб указал вперед, Бетти догадалась о судьбе, которую он ей уготовил.

— В хранилище! — были слова Боба.

Через несколько секунд Бетти лежала в углу маленькой комнаты. Яркий свет фонарика Боба осветил его прочные каменные стены. На их поверхности не было ни единой щели.

— Ты можешь подумать об этом здесь, — зло произнес Боб. — У тебя есть час или два — самое большее. Ты многое узнала сегодня вечером. Ты знаешь, кто убил Ходжсона. Расскажи это кому-нибудь — если сможешь!

Фонарик погас, но Бетти могла видеть фигуры мужчин в освещенном проходе. Огромная темная стена повернулась. Что-то щелкнуло, когда она встала на место.

Последовали приглушенные звуки. Столбы были забиты обратно на свои места. Затем наступила тишина, ужасная тишина. Мужчины ушли!

Здесь, в склепе судьбы, крошечной комнате, высеченной в цельном камне, Бетти была оставлена умирать. Закрытие барьера запечатало хранилище так плотно, что никакой поток воздуха не мог проникнуть внутрь. Непроницаемая тьма, казалось, поглотила беспомощную девушку.

Удушающие руки отвратительного Клинка были бы более милосердны по сравнению с медленной, ужасной смертью, которая теперь держала Бетти Манделл в своих ужасных объятиях!

Но фальшивый Боб Гэлвин и его бессердечные союзники не приняли во внимание темную фигуру, которую Бетти видела в кабинете.

ГЛАВА X. ТЕНЬ ЖИЗНИ

Трое мужчин прислушивались в коридоре перед потайной комнатой. Их лица выражали их чувства. У Боба на лице было удовлетворение. Бриггс презрительно усмехнулся. Отвратительные черты лица Клинка искажала радостная ухмылка.

Различия в эмоциях этих троих были очевидны. Боб, лидер, поздравил себя, оказавшись столь сообразительным. Большого Бриггса позабавила легкость, с которой они избавились от своей жертвы. Обоим была безразлична судьба заключенной девушки.

Клинк был счастлив. Он злорадствовал, глядя на закрытую стену, наслаждаясь мыслью, что за этим барьером умирает беспомощный человек.

Перекошенное лицо этого человека было истинным показателем его уродливого духа. Для Клинка, чужие страдания и смерть были восхитительны.

— Пошли, — сказал Боб.

Он двинулся по коридору в сопровождении Бриггса. Двое мужчин остановились, когда достигли конца прохода. Боб оглянулся. Клинк все еще смотрел в стену.

— Пойдем, Клинк.

Команда Боба прозвучала угрюмо и глухо в пространстве коридора. Они с Бриггсом дошли до мрачного конца коридора и посмотрели на маленького человечка со злым лицом, который все еще стоял и злорадствовал.

Клинку не хотелось покидать сцену. Он неохотно повернулся и присоединился к двум своим товарищам.

Боб выключил свет и повел всех вверх по крутой темной лестнице. Когда они поднялись на первый этаж, он включил тусклый свет в холле.

Вместе с Бриггсом и Клинком Боб достал ключ и запер дверь подвала. Затем двое мужчин последовали за Бобом в кабинет.

— Что дальше? — спросил Бриггс.

— Ничего, — ответил Боб. — Я свяжусь с шефом позже. А пока мы продолжим, как обычно. Я собираюсь разработать план, чтобы объяснить отсутствие девушки. Это будет легко.

— Может быть, нам не следовало сразу убирать ее, — с беспокойством ответил Бриггс. — Может быть, шефу это не понравится…

— Здесь все решаю я! — резко перебил Боб. — Ты знаешь наши правила, Бриггс. Девушка ничем не отличается от Баркера — или Ходжсона, или Харкнесса. Мертвые не разговаривают!

— Я знаю, — согласился Бриггс. — И все же… ты мог бы позвонить шефу прямо сейчас…

— Я не звоню ему отсюда, — решительно заявил Боб. — Он сам звонит мне. Такова нынешняя система. Я не получу от него известий в течение следующего часа. К тому времени…

— Девушка будет мертва, — закончил Бриггс.

— Правильно! А мертвые не разговаривают! — В голосе Боба прозвучала нотка окончательного решения. Это звучало как приговор Бетти Манделл.

Бриггс перестал колебаться. Он понял, что Боб был прав. У этого большого человека не было никаких угрызений совести. Он предложил оставить девушку в живых просто из соображений политики, а не из чувства жалости. Теперь он понял, что план Боба, хотя и не отличался гибкостью, был решительным и позитивным.

Боб коротко объяснился.

— Мы нашли потайную комнату, — раздались его тихие слова. — Это оказалось не то место. Нам оно больше не нужно. Мы его закрыли. С этого момента все забыто. Девушка там — и она тоже забыта. Зачем туда возвращаться? Мы с ним закончили — вот и все!

Бриггс кивнул. Он был удовлетворен.

— Вот, Клинк. — Боб бросил связку ключей мужчине с отвратительным лицом. — Иди на дежурство. Оставайся в большом зале, и если что-нибудь услышишь, узнай причину.

Лицо Клинка исказилось. Его попытка улыбнуться сделала черты его лица еще даже более ужасными, чем раньше.

Боб вспомнил чувства, охватившие это чудовище, когда они стояли в подвале, за закрытой стеной потайной комнаты.

— Держись подальше от подвала, Клинк, — предупредил Боб. — Помни, что я только что сказал Бриггсу. Мы забыли об этом месте. Насколько нам известно, девушка сейчас мертва. Никуда не ходи, кроме холла, если не услышишь чего-нибудь подозрительного. Понял?

Клинк кивнул и вышел из комнаты.

Боб задумался, сидя за старым письменным столом с плоской столешницей. Бриггс сел в углу. Они ждали звонка от своего начальника.

Ни один из них не был встревожен. С их точки зрения, Бетти Манделл была уже мертва. Хранилище судьбы находилось под другой частью дома. Эти бессердечные люди были равнодушны к той, кто осталась в нем.

Клинк позлорадствовал бы, если бы мог заглянуть в эту темную и забытую потайную комнату. Ибо там, в глубинах комнаты-склепа, Бетти Манделл переживала все муки, какие только могла испытать.

Воздух стал удушливым. Бетти уже привыкла к кляпу, но все же дышала с трудом. Запас воздуха в крошечной комнате быстро истощался.

Бетти знала, что у нее нет никакой надежды. Она внимательно прислушивалась после того, как комната была закрыта, пытаясь услышать какой-нибудь звук снаружи. Она потерпела неудачу. Как только приглушенный стук прекратился, до нее больше не доносилось никакого шума.

Она не знала, остались ли еще мужчины в коридоре. Она была уверена, что они ушли, оставив ее на произвол судьбы.

Поначалу Бетти боролась с веревками, которые ее связывали. Теперь она больше не сопротивлялась. Девушка знала, что если она освободится от уз, то ничего не добьется.

Ее самые громкие крики были бы полностью заглушены массивными стенами этой комнаты. Побег был невозможен!

У нее кружилась голова. Смутные, пугающие мысли пронеслись в ее голове. Ей показалось, что она слышит голос Боба Гэлвина — голос настоящего Боба, доносящийся из телефонной трубки. Затем его заглушил резкий голос человека, который выдавал себя за Боба Гэлвина.

Бетти слышала, как сегодня вечером произносили истинное имя самозванца, но забыла его.

Затем пришли странные воспоминания о лице Клинка. Именно вид этого отвратительного лица заставил ее издать крик, который выдал ее.

Ее размышления были ужасны и фантастичны. Они еще больше расстроили девушку. Ее мысли возвращались в прошлое, охватывая дни и месяцы за несколько секунд.

Внезапно ее мысли сосредоточились на той ночи, когда она вошла в кабинет и застала врасплох мужчину в черном. Ей показалось, что она видит, как его глаза светятся в темноте.

До сих пор Бетти всегда думала об этой фигуре как об ужасном существе; теперь она находила странное утешение в этом воспоминании. Почему-то она чувствовала, что его присутствие не было злом.

Ей было интересно, кто он такой и зачем пришел в этот дом. Она помнила его как призрачную фигуру — почти часть самой ночи — призрак, который приходил и уходил в темноте.

Из всех живых существ только он, если вообще кто-нибудь, мог проникнуть в это тайное место. Возможно, именно поэтому воспоминания о нем приносили утешение ее измученному разуму.

Бетти дышала медленно и тяжело. Она знала, что конец близок. Не так уж много минут отделяло ее от смерти. Она умрет здесь, в тишине. Теперь любой звук был бы желанным.

Внезапно Бетти показалось, что она услышала легкий шум. Это было похоже на приглушенный стук, но очень слабый. Она прислушалась.

Теперь она была в этом уверена!

Кто-то возился у столбов, удерживавших стену! Это больше не было воображением! Кто бы это мог быть?

Звук продолжался, в то время как Бетти хватала ртом удушливый воздух. Казалось, она дышит самой чернотой. Она была слишком измучена, чтобы снова бороться со своими узами!

Кляп выпал у нее изо рта, но девушка была слишком слаба, чтобы закричать.

Помощь приближалась, но было слишком поздно!

Шум у стены прекратился. Наступила тишина.

Бетти рухнула на пол. Она знала, что смерть близка.

Ее уши уловили другой звук — резкий щелчок. Затем налетел порыв чистого, свежего воздуха.

Девушка не могла понять, что произошло, но теперь она могла дышать.

Раздался еще один щелчок, и луч света заплясал по стенам комнаты. Бетти посмотрела вверх, на яркий свет фонарика.

Только сейчас она осознала, что стена открыта. Затем страх лишил ее надежды.

Возможно, ее похитители вернулись, чтобы спасти ее от смерти — но только для того, чтобы спланировать новые пытки и еще более ужасный конец.

Свет погас. Бетти почувствовала, как ее подняли и вынесли из комнаты. Ее положили на холодный пол коридора. Она лежала там, все еще связанная.

Она услышала тихие шаги, удаляющиеся по коридору. На потолке зажегся свет, и Бетти увидела зияющую бездну комнаты, из которой ее вынесли.

Бетти перевела взгляд в конец коридора. Там она увидела странную фигуру человека в черном — то самое фантастическое существо, которое она наблюдала в кабинете прошлой ночью! Его тень образовала длинный, гротескный силуэт вдоль коридора.

Мужчина приближался. Бетти не испытывала страха, как будто ее надежды оправдались.

Мужчина наклонился над ней, и Бетти пристально посмотрела вверх, пытаясь разглядеть лицо под широкополой шляпой. Но его голова располагалась между ней и светом. Она могла видеть только блеск глаз.

Бетти громко ахнула. Человек в черном издал низкое, предупреждающее шипение.

Веревки, которыми она была связана, были перерезаны. Человек в черном отвернулся и закрыл стену, скрывавшую потайную комнату.

Теперь девушка наблюдала за происходящим с еще большим изумлением. Она видела, какие усилия потребовались, чтобы сдвинуть те колонны, которые скрывали отверстие. Трое сильных мужчин боролись с ними.

Человек в черном не нуждался в помощи. Плавным, мощным усилием он вернул колонны на место. Бетти могла видеть руку в черной перчатке, которая колотила по одной колонне.

Этот странный, похожий на тень человек делал голыми руками ту работу, которую другие выполняли с помощью глухого кувалды.

Закончив свою работу, человек в черном прошел по коридору и выключил свет. Он вернулся из темноты так бесшумно, что Бетти не заметила его приближения, пока он не оказался рядом с ней. Она почувствовала, как на нее упали складки плаща.

— Кто вы? — прошептала она в темноте.

В ответ раздался тихий смех. Раздался свистящий голос:

— Ты можешь называть меня Тенью!

Девушка никогда раньше не слышала этого имени, но оно показалось ей подходящим. Человек был тенью — невидимой в темноте и черной фигурой на свету.

Бетти почувствовала, как сильные руки Тени поднимают ее на ноги. Она завернулась в складки черного плаща. Это было похоже на одеяние-невидимку.

Она попыталась идти, но споткнулась. Ее подняли с пола, и Тень понесла ее по коридору так легко, как можно было бы нести маленького ребенка.

Теперь они поднимались по крутой лестнице. Тень продолжала двигаться все так же легко. Вес девушки не был для нее обузой.

Бетти казалось, что ее несет по воздуху неведомая сила. Бесшумная и беззвучная, Тень уносила ее в безопасное место.

На верхней площадке лестницы Тень остановилась, и Бетти снова услышала ее предостерегающий шепот.

Они находились посреди торжественной, черной тишины. Дверь была всего в нескольких футах впереди. Бетти ничего не слышала, но острый слух Тени уловил какой-то слабый звук.

Справа от лестницы была балка, похожая на полку. Бетти почувствовала, как ее осторожно положили на нее.

— Оставайся здесь, — донесся свистящий шепот. — Не двигайся!

Бетти осталась одна. Прошло несколько секунд. На верхней площадке лестницы открылась дверь.

Сначала Бетти подумала, что ее открыла Тень. Затем она увидела лицо в тусклом свете наверху. Она прикусила губы, чтобы подавить крик ужаса, когда узнала отвратительное лицо Клинка.

Бетти вздрогнула и завернулась в складки плаща.

Где была Тень? Неужели она бросила ее на произвол судьбы?

Не было слышно ни звука, не имелось никаких признаков ее присутствия. Она исчезла!

Бетти ждала, затаив дыхание. Она знала, что Клинк, должно быть, что-то заподозрил. Было невероятно, чтобы он услышал шум снизу. Вероятно, он подумал, что дверь в подвал не заперта.

Девушка была встревожена. Она чувствовала, что есть только одна надежда — Клинк не станет проверять, закрыта ли дверь.

Она могла видеть руки чудовищного человека. В одной он держал автоматический пистолет. В другой — фонарик. Пистолет был направлен вниз по лестнице.

Бетти была в ужасе. Когда этот фонарик вспыхнет, ее увидят. Как и Тень, если только она не проскользнула в подвал внизу.

Выстрел из пистолета Клинка означал бы смерть для нее или для человека, который ее спас.

Это также подало бы сигнал тревоги другим мужчинам.

Бетти осознала положение Тени. Возможно, она все еще была здесь, в темноте, но она не могла выстрелить в Клинка. Это тоже стало бы сигналом тревоги.

Зажегся свет. Он двигался вниз по лестнице в подвал. Он двигался взад и вперед, и внезапно его лучи сфокусировались на Бетти! Ее белое лицо было хорошо видно среди черной массы плаща.

В этот момент — как раз в тот момент, когда Бетти поняла, что ее обнаружили, — она увидела кое-что еще.

Длинная, худая фигура мужчины, казалось, появилась на ступенях.

В свете электрического фонарика появилось лицо.

Это было лицо Тени — монашеский профиль, сиявший мертвенно-зеленым, когда на него упал свет!

Две черные руки метнулись вперед с поразительной быстротой. Они схватили Клинка за лодыжки, как тисками.

Бетти увидела испуганное выражение на отвратительном лице человека с фонариком. Его тело поднялось вверх, как будто подталкиваемое мощной пружиной снизу. Пистолет и свет летели перед ним, когда его бросило вперед.

Словно ныряльщик с большой высоты, Клинк с невероятной скоростью покатился вниз по лестнице в подвал!

Бетти слышала долгий, жалобный крик мужчины, когда он исчез в темноте.

Тень теперь была рядом с ней. Она подняла ее на руки. Они были в коридоре. Дверь подвала все еще была открыта, но из нее не доносилось ни звука.

Бетти слышала голоса и топот ног по коридору. Тень шагнула в боковую комнату, за занавеску, унося ее с собой. Здесь ее опустили на пол, когда мимо пробежали двое мужчин — Боб и Бриггс.

Они слышали жалобный крик Клинка!

Прошло несколько минут; Бетти больше не ощущала присутствия Тени. Она услышала шаги на лестнице в подвал. Боб и Бриггс остановились в коридоре.

— Дурак! — раздалось резкое восклицание Боба. Даже звук этого голоса заставил девушку вздрогнуть. — Я же сказал ему держаться подальше от подвала. Споткнулся на верхней ступеньке… И слетел вниз…

— Что мы будем с ним делать? — мрачно спросил Бриггс. — Мы не можем оставить его там, с разбитой головой.

— Подождем, — ответил Боб. — Мы можем избавиться от его тела позже…

— В комнату, где девушка…

— Нет! — Боб пробормотал проклятие. — Это место забыто, Бриггс. Забыто — ты понимаешь? Ты тоже дурак, что ли?

Их голоса стихли, когда они шли по коридору обратно в кабинет. Когда шаги затихли вдали, Тень снова оказалась рядом с Бетти.

Девушка ослабла. Ее спасение — столкновение на лестнице — тот факт, что Клинк был мертв — все это было больше, чем она могла вынести. Она упала в обморок, когда Тень подняла ее на руки.

Бетти пришла в сознание несколько минут спустя, когда ее обдал прохладный, свежий ветер. Они находились снаружи дома. Тень несла ее по темному переулку, который вел на боковую улицу. Здесь ждала закрытая машина.

Бетти, все еще закутанную в черный плащ, усадили на заднее сиденье лимузина. Дверь машины закрылась. Она могла видеть спину шофера за рулем.

Машина двинулась по улице, и на одно мгновение, когда они проезжали мимо яркого света, Бетти увидела силуэт Тени рядом с собой. Затем ее снова охватила слабость, и она снова лишилась чувств.

ГЛАВА XI. НАЗНАЧЕНА ВСТРЕЧА

— Убийство Харкнесса раскрыто!

Мужчина остановился, услышав крик мальчишки-газетчика. Он купил экземпляр «Ивнинг Классик» и уставился на заголовки. Остановил проезжающее такси.

В машине он включил свет и по дороге прочитал новости. Удовлетворенная улыбка расплылась по его лицу, когда он внимательно изучил детали.

Такси остановилось у мрачного особняка, который когда-то был домом Теодора Гэлвина. Мужчина вошел в здание. Хотя снаружи еще не стемнело, внутри старого дома было сумрачно. Мужчина прошел по коридору и подошел к двери освещенного кабинета.

— Привет, Бриггс, — сказал он, входя.

Здоровяк, лениво смотревший в окно, повернулся, чтобы ответить на приветствие.

— Привет, Боб, — были следующие слова мужчины. — Что нового?

— Все нормально, — ответил Боб. — Взгляните на «Классику». Шеф набрал десять очков, когда устроил этот трюк!

Бриггс схватил газету, и его глаза загорелись, когда он пробежал глазами заголовки.

— Отличная штука! — восхищенно воскликнул он. — Инспектор Герберт Зулл идентифицирует убитого гангстера как убийцу Ричарда Харкнесса. Ну и дела!

— В утренних газетах пишут о том, что тело Клинка нашли на автомобильной свалке. К полудню Зулл выдал то, что надо. Клинк убил Харкнесса. Новые улики — отпечатки пальцев на столе, соответствующие отпечаткам Клинка. Пистолет, из которого был сделан смертельный выстрел, у мертвого гангстера.

— Джейк Гримбл — он же Клинк — мелкий рэкетир. Это нам на руку, не так ли, Боб?

— Ну да, — последовал ответ, — это играет на нас. Между нами и Клинком нет никакой связи. Мы чисты. Ребята Лося Шаргина прекрасно сделали свою работу.

— Может, и так, но меня с ним видели, — с сомнением сказал Бриггс.

— И что из этого? — спросил Боб. — Ты не понимаешь, в чем дело, Бриггс. Пока убийца был неизвестен, Зулл пребывал в трудном положении. Это его дело — выслеживать убийц. Какой-нибудь новичок мог бы прийти и найти какие-нибудь улики, которые заставили бы Зулла выглядеть дешевкой. Ты же знаешь, как он работает — он ни перед чем не остановится, этот парень. Он повесил бы убийство на собственного брата, если бы мог это сделать. Теперь он повесил это на Клинка — и у него есть парень, который действительно убил Харкнесса. На этом все заканчивается. У Зулла есть и другая работа. Это удачная находка для него, и он не станет тратить время на поиски сообщника, которого никто даже не подозревает. Больше в этом деле тоже никого не будет. Почитай эту чушь о мотиве. Посмотри, что Зулл узнал о Клинке — мелком рэкетире, работающем самостоятельно — и все такое прочее.

— Думаю, ты прав, Боб, — признал Бриггс. — И еще я думаю, это даже к лучшему, что Клинк упал с лестницы и сломал себе шею.

— Ты также должен отдать должное Шаргину. Он и его гориллы забрали тело отсюда, и вот, старина Клинк, полный свинца, оказался на свалке. Там и раньше случались бандитские убийства. Это было пустяковое дело, когда парень уже был мертв.

Боб не ответил. Он как раз открывал газету. Он остановился на странице в конце и указал Бриггсу на один пункт. В нем говорилось, что мисс Бетти Манделл, известная светская дама, отправилась в путешествие во Флориду и Вест-Индию.

— Хорошо известная светская дама, — засмеялся Боб. — У нее четыре друга в Нью-Йорке. Ее дядя устроил для нее большую вечеринку по случаю выхода в свет несколько лет назад, и она хороша для светской хроники в любой день, благодаря семейной истории. Но она нигде особо не появлялась. Сама мне так сказала. Благодаря этой заметке, в течение следующих шести недель о ней вряд ли кто-нибудь вспомнит. К тому времени мы закончим!

Бриггс кивнул. Он потянулся к столу и взял лист бумаги, на котором написал номер телефона. Боб посмотрел на него.

— Уэсткотт! — воскликнул он. — Когда он вернулся?

— Сегодня.

— Что он сказал?

— Хотел поговорить с тобой. Сказал, что это очень срочно.

Боб все еще смотрел на лист бумаги в своих руках.

— Может быть, мне следует сначала поговорить с шефом, — сказал он, — но он не появится раньше шести часов. Еще нет пяти. Что ж, поехали.

Он поднял телефонную трубку и набрал номер. Бриггс внимательно слушал разговор.

— Мистер Уэсткотт? — спросил Боб. — Это Роберт Гэлвин. Да… Племянник Теодора Гэлвина… Да, я знал, что вы были его другом… Сегодня вечером? Да… В клубе «Кобальт», на ужин? Очень хорошо, я буду рад присоединиться к вам там, сэр…

Он замолчал и внимательно слушал. Человек на другом конце провода говорил довольно долго. Бриггс задумался, о чем могла идти речь.

— Ну, — вмешался Боб, — я встречал очень немногих друзей моего дяди… Подождите… Как насчет Хайрама Мэллори? Прекрасно… Да, я думаю, что смогу устроить так, чтобы он присоединился к нам… Тогда в семь часов в клубе «Кобальт».

Боб повесил трубку и ухмыльнулся, глядя на Бриггса.

— Таддеуш Уэсткотт, — сказал он. — Один из трех. Мы рассчитывали на него, но оставили напоследок. Теперь он станет вторым. Сегодня вечером. Возможно, он как раз тот, кто нам нужен, Бриггс. Он говорит, что у него есть важная информация для меня, но он должен быть уверен в моей личности. Поэтому я сказал ему, что буду там с Хайрамом Мэллори.

Гигант Бриггс откашлялся и выглядел встревоженным.

— Тебе бы следовало подождать ответа от шефа…

— Ни в малейшей степени. Это прорыв в правильном направлении. Мы рассчитывали залечь на дно еще на несколько дней — прошло всего три ночи с тех пор, как Клинк покончил с Харкнессом. Но это позволяет нам двигаться дальше без какого-либо риска, и, возможно, мы узнаем именно то, что хотим знать!

Боб снял телефонную трубку и набрал номер. Спросил Хирама Мэллори. Ему сообщили, что последний появится только после шести часов.

— Передайте ему, что звонил мистер Гэлвин, — сказал Боб. — Роберт Гэлвин. Я бы хотел, чтобы он встретился со мной в клубе «Кобальт» в семь часов. Мы должны поужинать с мистером Уэсткоттом — Таддеушем Уэсткоттом. Я поднимусь наверх, чтобы переодеться к ужину. Ты останешься здесь вечером, Бриггс. Держи ухо востро. Мы не знаем, что может произойти.

— Ты имеешь в виду Тень?

— Да!

— Я не думаю, что он замешан в этом, Боб.

— Послушай, Бриггс. — Голос Боба был серьезен. — Мы должны играть в эту игру, не рискуя! Я согласен — насколько нам известно, не было никаких признаков Тени. В то же время он — парень, который не оставляет никаких следов. Никогда не забывай об этом!

Бриггс кивнул.

— Во-первых, — заявил Боб, — девушка видела здесь кого-то. Это заставило меня насторожиться. Затем шеф сообщил мне кое-что еще. Тень или кто-то очень похожий на нее — устроил разборку с Зуллом в ночь после убийства Харкнесса. Зулл держал это в секрете, но новость дошла до шефа. Это значит, что Тень следила за этим делом.

— Я думал, что она заглядывала сюда, — признался Бриггс, — две ночи назад, когда Клинк нырнул носом вниз по лестнице в подвал.

— Я тоже, — согласился Боб. — Я подумал, что Клинку показалось, будто он что-то там увидел. Но когда я осмотрел это место, все было в порядке. Никаких признаков того, что там кто-то был. В то же время, трудно понять, как Клинк поскользнулся. Он, наверное, был совершенно уверен, что что-то происходит, поспешил, запнулся и упал. Вот почему я говорю — нужна крайняя осторожность!

— Ну и что из того, если Тень действительно бродит здесь? — настаивал Бриггс. — Она не может узнать то, что узнали мы. Только два человека получили информацию об этом месте — Клинк и я. Клинка сейчас нет, как и парня, который говорил с нами. А я никому не проболтаюсь!

— Мы в достаточной безопасности, — согласился Боб. — В то же время, не забывай, что у четырех человек в этом месте были проблемы со здоровьем, — его голос стал приглушенным, — и только один из них все еще жив!

— Было бы лучше, если бы он тоже исчез!

— Нет. Шеф сказал, что он может пригодиться ему позже. Кстати, Бриггс, приходила ли какая-нибудь почта?

Здоровяк кивнул. Он открыл ящик стола и достал письмо с южноафриканской маркой. Боб разорвал его и прочитал содержимое. Положил письмо обратно в конверт и сунул его в карман.

— Шеф захочет это узнать, — коротко сказал он.

Он вышел из комнаты, Бриггс остался один, читая газету.

Прошло полчаса, когда Боб появился снова. Он был одет в смокинг. Через руку у него было перекинуто пальто, а в руках он держал шляпу и трость.

— Запомни, Бриггс, — сказал он. — Будь начеку!

С этим последним предостережением Боб ушел. Он вышел из парадной двери в одиночестве и остановился, внимательно оглядывая улицу. Такси поблизости не было видно, поэтому он неторопливо направился к ближайшему проспекту, помахивая на ходу тростью.

Он подошел к стоянке такси. Там он оглянулся назад. Удовлетворенный, сел в такси и приказал водителю отвезти его в клуб «Кобальт».

Но при всей своей осмотрительности Боб не заметил темной фигуры, промелькнувшей на улице позади него. Он не видел ее в темноте бокового переулка; она была невидима для его глаз даже при ярком свете улицы.

Он не остановился, когда подошел к двери клуба «Кобальт». Он вошел в это внушительное здание с самоуверенным видом.

Его уверенность могла бы исчезнуть, если бы он заметил другое такси, проезжавшее мимо, когда он выходил из своего.

Прошло несколько минут после того, как Боб вошел в клуб, прежде чем другой мужчина прошел через портал. Как и Боб, этот посетитель был безупречно одет. Его лицо было серьезным и бесстрастным. Швейцар поклонился.

— Добрый вечер, мистер Кларендон, — сказал он.

ГЛАВА XII. В КЛУБЕ «КОБАЛЬТ»

Трое мужчин заканчивали ужин в тихом уголке гриль-зала в клубе «Кобальт». Кроме них, в комнате практически никого не было.

Они образовали необычное трио. До сих пор их разговор был довольно тривиальным. Но когда официант с серьезным лицом убрал со стола, стало очевидно, что трое мужчин готовы приступить к обсуждению вопросов чрезвычайной важности.

Мужчина, сидевший в углу, был седовласым и сутулым. Он был очень медлителен и осторожен в своих действиях.

Остальные закончили трапезу раньше него, и он проигнорировал свой десерт. Теперь его товарищи ждали, когда он заговорит.

Слегка дрожащими пальцами пожилой мужчина достал из футляра очки и осторожно водрузил их на нос. Прочистил горло и начал говорить дрожащим голосом.

— Мне нужно обсудить с вами очень важное дело, — сказал он. — Это важно, поскольку я не знаю, что именно это означает. Вот почему я счел необходимым удостовериться, что вы на самом деле Роберт Гэлвин.

Говоря это, он посмотрел на молодого человека, сидевшего рядом с ним. Последний указал через стол на третьего члена группы.

— Мистер Мэллори может подтвердить мою личность, — сказал он.

Хайрам Мэллори поклонился со спокойным достоинством и любезно улыбнулся.

— Это Роберт Гэлвин, — сказал он. — Я позвонил ему в первый же день, как он приехал. С тех пор я видел его несколько раз. Он живет в доме своего дяди. Я могу поручиться за него, Таддеуш…

— Ах, да, — ответил Таддеуш Уэсткотт. — Я позвонил туда сегодня днем и получил ответный звонок. Тем не менее, я чувствовал, что должен быть абсолютно уверен. Мне жаль, мистер Гэлвин, что меня не было в городе, когда вы приехали. Если бы я был здесь, я был бы одним из первых, кто приветствовал вас. Мне показалось очень странным позвонить домой вашему дяде и услышать новый голос. На телефонные звонки всегда отвечал тот слуга, который был у вашего дяди столько лет. Итак, как его зовут? — заключил Уэсткотт.

— Ходжсон.

— Ах, да. Ходжсон. Его там больше нет?

— Я чувствовал, что ему нужен отпуск, — снисходительно ответил Боб. — Он очень тяжело переживал смерть моего дяди. Поэтому я сказал ему, чтобы он наслаждался отдыхом.

— Действительно, очень тактично, — одобрительно согласился Таддеуш Уэсткотт.

— Бетти Манделл тоже уехала, — добавил Боб. — Старый дом, казалось, беспокоил ее, в отсутствие моего дяди. Она отправилась во Флориду.

— Я рассчитываю завтра отправиться во Флориду, — заметил Уэсткотт. — Возможно, я встречу ее там.

— Возможно, — сказал Боб каким-то особенным тоном, которого старик не заметил.

— Позвольте мне объяснить, что я должен вам сказать, — сказал Таддеуш Уэсткотт. — Прежде чем я начну, должен упомянуть, что это только для ваших ушей. Я не хотел, чтобы мистер Мэллори был здесь, чтобы узнать, что я должен сказать; я просто хотел убедиться в вашей личности, мистер Гэлвин. Так что, если мистер Мэллори согласится…

Хайрам Мэллори начал подниматься из-за стола. Боб остановил его взмахом руки.

— Оставайтесь здесь, — сказал он.

— Нет, нет, Роберт, — ответил Мэллори. — Это может быть личным делом…

— Оставайтесь здесь, — настаивал Боб. Он повернулся к Таддеушу Уэсткотту. — У вас нет возражений против присутствия мистера Мэллори, если я попрошу его остаться?

— Ни в малейшей степени, — заявил Уэсткотт. — Это вам решать. Я могу только сказать, что мне нужно сообщить вам кое-что важное, касающееся вашего дяди…

— В таком случае, — перебил Боб, — я думаю, что мистер Мэллори должен остаться с нами.

— Очень хорошо, — сказал Уэсткотт.

Он вытащил из кармана конверт и зажал его в руках.

— Когда Теодор Гэлвин покинул страну, он передал мне этот конверт, — начал Уэсткотт. — Он показал мне бумагу, которая в нем содержится, а затем запечатал конверт. Однако он не стал объяснять значение этой бумаги. Он заявил, что если ему понадобится моя помощь в определенном вопросе, который он не уточнил, он свяжется со мной, чтобы я мог понять, что означала эта бумага. Он не связался со мной до своей смерти. Поэтому я счел своим долгом передать эту бумагу наследнику Теодора Гэлвина, а именно его племяннику Роберту Гэлвину.

Старик разорвал конверт и вытащил бумагу. Он развернул ее и просмотрел, словно желая убедиться, что это тот самый лист, который ему доверили. Затем он положил бумагу на стол.

Оба его спутника с любопытством уставились на нее.

В центре листа бумаги появился тот же ряд загадочных символов, что и на листке, который Рейнольд Баркер нашел и потерял в ту ночь, когда его убили.

Это была точная копия таинственного послания Теодора Гэлвина. На нем не было никаких других отметок.

Таддеуш Уэсткотт посмотрел на своих спутников и кивнул головой в ответ на их недоумение. Боб изучил бумагу и передал ее Хайраму Мэллори, который тоже изучил ее с любопытством и интересом.

Внезапно Мэллори поднял голову и одновременно сложил лист. Остальные мужчины посмотрели вверх.

Рядом стоял официант с с кофе. Посетители ресторана не заметили приближения этого человека.

Мэллори был раздражен. Он был уверен, что официант мельком увидел сообщение на листе бумаги. Но взгляд на унылое, ничего не выражающее лицо мужчины успокоил его.

Официант едва ли мог расслышать больше, чем несколько обрывочных слов. Мэллори держал сложенный лист, пока официант ставил кофе на стол.

— Принесите мне счет, — приказал Уэсткотт раздраженным тоном.

— Да, сэр, — сказал официант с сильным иностранным акцентом.

Он вытащил блокнот из кармана и отошел на несколько шагов, пытаясь подсчитать стоимость заказа.

Боб и Мэллори внимательно наблюдали за ним. Они улыбнулись, увидев, как глуп этот человек. Было очевидно, что он с трудом складывал цифры.

Официант справился со своей задачей. Он положил три листка перед Таддеушем Уэсткоттом, который подписал их. Он протянул мужчине долларовую купюру в качестве чаевых.

— Не беспокойте нас больше, — приказал он.

— Да, сэр.

Официант заковылял прочь. Боб ухмыльнулся, когда Хайрам Мэллори снова развернул лист. Трое мужчин снова принялись изучать загадочные иероглифы.

На кухне глупо выглядевший официант отошел в угол. Там он посмотрел на блокнот, который держал в руке.

Он улыбнулся. В блокноте были изображены копии символов с бумаги, которую держал Хайрам Мэллори. Мужчина быстро нарисовал их по памяти, пока притворялся, будто подсчитывает суммы за ужин.

Официант снял пальто. В темном углу потер лицо руками и осмотрел результат в маленьком зеркале, висевшем на стене. Из шкафчика он достал еще одно пальто и жилет.

Сунул бумагу с дубликатом надписи в карман. Незаметно вышел из кухни. Когда он снова появился в вестибюле, это был не кто иной, как Джордж Кларендон, богатый член клуба «Кобальт».

Прошло почти десять минут, когда Боб появился в вестибюле. Он огляделся, как человек, незнакомый с этим местом, и заметил телефонную будку в углу. Он вошел в будку и набрал номер.

Пока он был там, Кларендон неторопливо поднялся, прошел мимо кабинки и спустился по лестнице в бильярдную. Он остановился на пустынных ступенях и прислонился к перилам. До его чуткого слуха донесся низкий голос мужчины у телефона.

— Привет… Я в клубе «Кобальт»… С Таддеушем Уэсткоттом. Он скоро уезжает. Он рассчитывает вернуться домой… Вы понимаете? Он живет на Лонг-Айленде… Его машина здесь, в городе… Проезжает по мосту Квинсборо… Да, я остаюсь в городе… Ладно, увидимся позже.

Боб вышел из кабинки и вернулся в гриль-зал. Вскоре он снова вошел в вестибюль в сопровождении Хайрама Мэллори и Таддеуша Уэсткотта. Последний что-то говорил.

— Я задавался вопросом об этом, джентльмены, — сказал он, — но я не могу понять их значение. Информация, несомненно, важна…

Хайрам Мэллори многозначительно похлопал его по руке. Уэсткотт понял. Здесь, в вестибюле, были и другие люди. Он кивнул и закончил разговор.

— Доброго вечера, — сказал он, пожимая руки своим спутникам.

— Хорошей поездки на юг, — ответил Мэллори.

Таддеуш Уэсткотт повернулся к двери. Он случайно заметил Джорджа Кларендона, который стоял неподалеку.

— Привет, Тэд, — поздоровался Кларендон.

— Привет, Джордж!

— Едете домой?

— Да.

— Почему бы вам не подбросить меня до моей квартиры?

— Я буду рад, Джордж. Пойдемте со мной. Моя машина снаружи.

Двое мужчин вышли вместе. Боб наблюдал за ними, когда они проходили через вращающуюся дверь. Его взгляд был очень внимательным, и довольная улыбка появилась на его губах, когда он смотрел на удаляющуюся фигуру Таддеуша Уэсткотта.

ГЛАВА XIII. БИТВА ТЕНИ

Таддеуш Уэсткотт беспокойно потер лоб. Движение лимузина, казалось, беспокоило его. Он потянулся к переговорной трубке, которая связывала пассажира с шофером.

— Поезжайте медленнее, Крейг, — сказал он.

Это был второй раз, когда он отдавал приказ. Скорость машины снизилась до скорости улитки. Уэсткотт откинулся на подушки сиденья.

— Не очень хорошо себя чувствуете? — спросил Джордж Кларендон.

— Да, — ответил Уэсткотт. — У меня немного кружится голова, Джордж. Возможно, это была чашка кофе, которую я выпил после ужина. На вкус он был немного необычен. Кажется, я чувствую себя все хуже с каждой минутой.

— В таком случае, вам не следует отправляться на Лонг-Айленд, — заявил Кларендон. — Почему бы вам не остановиться на ночь в отеле «Термон»? Там врачом доктор Джеффри. Я скажу ему, чтобы он позаботился о вас.

— Завтра я уезжаю на Юг, — возразил Уэсткотт. — Все мои сумки упакованы. Там, в доме…

— Это прекрасно, — сказал Кларендон. — Шофер может привезти их завтра утром, до поезда.

Уэсткотт закрыл глаза и слабо кивнул.

— Я думаю, вы правы, Джордж, — сказал он. — Я… я… неважно себя чувствую. Вы… поступайте так, как считаете нужным…

— Остановитесь у отеля «Термон», — сказал Кларендон в переговорную трубку.

Лимузин остановился перед отелем. Крейг удивленно уставился на Кларендона, который помогал Таддеушу Уэсткотту выйти из машины. Шофер выбрался с переднего сиденья, чтобы оказать помощь.

— С ним все в порядке, — заверил Кларендон. — Подождите здесь. Я позабочусь о нем.

Двое мужчин вошли в отель. Кларендон появился минут через десять.

— Мистер Уэсткотт чувствует себя лучше, — сказал он шоферу. — У него был небольшой приступ несварения желудка. Доктор сейчас с ним. Он собирается остаться здесь на ночь. Он хочет, чтобы вы отвели машину обратно на Лонг-Айленд. Доставьте его сумки и билеты до восьми тридцати утра.

— Очень хорошо, сэр.

Перед лимузином остановилось такси. Крейг подал большую машину назад и вперед и выехал на улицу.

Уезжая, он оглянулся, не заметив никаких признаков Джорджа Кларендона. Мужчина исчез.

Лимузин проехал по мосту Квинсборо и помчался по широкому шоссе. Машина выехала на дорогу, которая сворачивала с шоссе.

Шофер зажег спичку и поднес ее к сигарете. Машина мчалась вперед, пока не выехала на другую дорогу, окаймленную густым лесом.

Далеко впереди Крейг увидел фигуру в свете фар. Мужчина стоял с распростертыми руками. Казалось, он был одет в униформу.

Крейг ухмыльнулся. Эта часть Лонг-Айленда использовалась в качестве места выгрузки с судов контрабанды. Береговая охрана, агенты и местная полиция постоянно высматривали бутлегеров на больших мощных автомобилях.

Крейга останавливали и раньше, но никогда на этой дороге. Он нажал на тормоза, и большая машина остановилась.

Мужчина подошел к машине. Его значок мерцал, но лицо терялось в темноте. Он грубо заговорил, обращаясь к шоферу.

— Что у вас там? — потребовал он.

— Ничего, — ответил Крейг. — Эта машина принадлежит мистеру Уэсткотту, который живет дальше по дороге.

— Да? Что ж, посмотрим.

На обочине дороги появились две фигуры. Шофер мог различить смутные очертания автомобиля, припаркованного на небольшой поляне.

Человек со значком вытащил из кармана пальто автоматический пистолет и посмотрел на шофера. Крейг услышал, как позади него открылась дверца лимузина.

— Здесь никого нет, — раздался голос из темноты.

— Нет? — недоверчиво произнес человек с пистолетом: — Взгляни-ка повнимательнее. Убедись, что сзади никого нет.

Мужчина начал забираться в машину. Он включил фонарик. Внезапно он вскрикнул.

— Похоже, тут что-то есть! — сказал он. — Что-то черное на заднем сиденье… Берегись! Берегись!

Вместе с его предупреждением раздался резкий револьверный выстрел. Это поразило шофера так же, как и человека, который его остановил.

Крейг повернул голову и увидел блеск револьвера. Тишину разорвал еще один выстрел.

Мужчина у двери лимузина упал на дорогу.

Главарь, — тот, что со значком, — рявкнул команду. В тот же миг с обочины дороги появилась группа мужчин. Крейг увидел, как главарь поднял свой автоматический пистолет. Шофер понял, что он стал беспомощной мишенью для этого человека.

Но прежде чем был спущен курок, из открытой двери в задней части машины раздался еще один выстрел. Рука главаря опустилась, его пистолет упал на землю.

Нападавшие стреляли в заднюю часть лимузина. Крейг распластался на переднем сиденье.

Он был поражен больше, чем нападавшие. Они вообразили, что имеют дело с пожилым безоружным мужчиной, но Крейг думал, что машина пуста. Он не мог себе представить, кто отвечал на выстрелы.

Стрельба прекратилась, когда двое мужчин, пошатываясь, вышли вперед в яркий свет фар. Они не понимали, что превращают свои тела в мишени; они надеялись избежать смертельной ловушки в задней части автомобиля.

Затем из темноты рядом с машиной раздался голос.

— Крейг, — прошептал кто-то.

Шофер поднялся, пораженный упоминанием его имени.

— Поезжайте вперед, — сказал голос.

Когда шофер повиновался, один из лежащих на земле мужчин поднял руку, чтобы выстрелить. В двух футах от шофера вспыхнуло пламя. Мужчина ткнулся головой в землю.

Крейг включил передачу, и огромный лимузин рванулся вперед. Шофер не мог понять, что произошло; он знал только, что был спасен от нападения вооруженных людей.

Он услышал беспорядочные выстрелы, когда мчался прочь; затем раздался звук долгого, дикого смеха — смеха, который был полон жуткого веселья, поскольку, казалось, исходил из темноты окружающего леса.

Странный смех был леденящим. Крейг содрогнулся от его интонации. Он бешено мчался вперед, так быстро, что не боялся погони.

Ему казалось, что его таинственный избавитель находится в машине, что он везет этого человека с собой.

Лимузин пронесся между воротами поместья Таддеуша Уэсткотта.

Крейг не останавливался, пока не оказался возле двери гаража. Здесь он повернулся и посмотрел на заднее сиденье.

Оно было пусто! В свете фонаря на потолке машины были видны только следы от пуль. Не было никаких признаков неизвестного пассажира.

Крейг задался вопросом, что стало с этим человеком, и от этой мысли ему стало не по себе. Неужели он бросил своего спасителя на растерзание бандитам?

Крейг мог успокоить себя только воспоминанием о том, что он следовал приказам. Было бы глупо сейчас возвращаться к этой сцене.

Группа раненых мужчин садилась в свою машину. Двое из них были ранены тяжело, не пострадал только один.

Невредимый мужчина зарычал, стоя рядом с машиной.

— Сбежал, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Уехал на машине, с шофером! Больше нет смысла ждать здесь. Давайте, парни, мотаем отсюда, пока не появились копы!

Он забрался в машину и сел за руль. Яркий свет фар отбрасывал на дорогу длинную полосу белизны.

Поперек пути машины лежало черное пятно, длинная тень странной формы. Водитель машины даже не задумался об этом. Он принял это за тень дерева.

Машина медленно двинулась вперед. Когда она проезжала мимо того места, где лежала тень, длинная, ловкая фигура прыгнула вперед. Она была бы невидима в темноте, если бы на мгновение не заслонила задний фонарь автомобиля.

Неясная фигура зацепилась за заднюю часть автомобиля и оставалась там, пока тот трясся по грунтовой дороге.

Мужчина на переднем сиденье по дороге бормотал бессвязные ругательства. Его низкий голос тонул в стонах раненых бандитов. Но он не слышал этих звуков.

В его ушах все еще звенел язвительный смех — смех, который не мог не узнать ни один закоренелый обитатель преступного мира Нью-Йорка.

Ибо смех, который прозвучал, когда лимузин скрылся, был торжествующим смехом Тени. Невидимый человек тьмы в одиночку выиграл битву в ночи, несмотря на огромные шансы потерпеть поражение!

ГЛАВА XIV. УГРОЗА ТЕНИ

Было уже за полночь. Машина свернула с Бродвея, выше Семьдесят второй, и остановилась перед домом на боковой улице.

Двое мужчин вышли из машины. Поднялись на пару ступенек. Один из них отпер дверь. Они вошли.

Один из мужчин был высоким, с одутловатым лицом и сутулыми плечами, но черты его лица выражали холодную жестокость, что выдавало в нем опасного персонажа. Он был «Лосем» Шаргиным, — не последней фигурой среди бандитов.

Осторожный, хитрый и молчаливый, Лось имел дело с теми, кто не мог доставить ему неприятности. Его имя редко упоминалось в связи с бандитскими войнами. Он охотился на тех, кто не имел крыши и избегал предприятий, которые могли привести к конфликту с другими ему подобными.

В то же время, он был человеком решительным. Никто никогда не вмешивался в его дела.

Его спутник, Гарри Элверс, был его официальным телохранителем. Гарри был гангстером с суровым лицом, который подражал обычаю своего командира говорить мало и держать язык за зубами. Он отправлялся с Лосем только тогда, когда главарь банды отправлялся куда-нибудь без своих горилл.

Этих двоих часто видели в кафе Бриндла, любимом месте на Бродвее для больших шишек. Они пришли в этот дом вместе, с какой-то неизвестной миссией.

Лось Шаргин ткнул большим пальцем в сторону комнаты дальше по коридору. Элверс понял. Он должен был ждать там, пока Шаргин поднимется наверх. Даже со своим доверенным лейтенантом Лось хранил молчание относительно некоторых своих предприятий.

Элверс бывал здесь раньше, и в предыдущих случаях строго выполнял инструкции. Он не знал, какую цель преследовал Лось, и ему было все равно. Именно это безразличие помогло Гарри занять должность заместителя командующего войсками Лося Шаргина.

Гарри запер дверь, пока Лось поднимался наверх. Затем телохранитель с суровым лицом пожал широкими плечами и вошел в боковую комнату. Он включил свет и вытащил из кармана бульварную газету.

Тем временем Лось Шаргин поднялся в темноте. Он не включил свет на втором этаже. Вместо этого он направился к шкафу в боковой части коридора. Открыв дверцу, увидел вешалку для пальто. Он потянул его вниз.

Стена распахнулась, и на главаря банды потянуло сквозняком.

До конца коридора оставалось всего несколько шагов. Шаргин оказался в тупике. Он постучал ногтями по металлическому предмету. Открылась панель. Шаргин вошел в освещенную комнату.

Из пустоты голых каменных стен Лось вышел в небольшую, но роскошную квартиру, отделанную темными панелями, покрытую толстым восточным ковром, обставленную прекрасными креслами из красного дерева.

Панель закрылась за бледнолицым гангстером. Лось стоял лицом к большому мягкому креслу в углу. Там сидел мужчина и читал книгу.

Мужчина отложил том в сторону и взглянул на своего посетителя. Лампа для чтения осветила добродушные черты Хайрама Мэллори.

— Привет, шеф, — сказал Лось низким, рычащим голосом, который был его обычным тоном.

— Привет, Лось. Как все прошло сегодня вечером?

Гангстер придвинул кресло в угол и сел лицом к Мэллори. На его лице появилось угрюмое выражение.

— Никак, — мрачно сказал он. — Нам не повезло. Мои парни ранены. Возможно, вы догадаетесь, кто это сделал.

— Тень, — тихо сказал Мэллори.

— Он самый! — ответил Лось.

Хайрам Мэллори откинул голову назад и улыбнулся. Мягко рассмеялся, как будто был доволен. Лось уже слышал этот смех раньше. Это было что-то, чего он не мог понять.

У Хайрама Мэллори был вид обычного весельчака. И чем более веселым он казался, тем более опасным был. Это была загадка, которая долгое время ставила в тупик его коллег.

— Что делать? — спросил Лось.

— Воспользоваться этим, — ответил Мэллори, его лицо сияло, как будто он испытывал большое удовольствие. — Я с нетерпением ждал неприятностей с Тенью. Я не ожидал его вмешательства в такое простое дело, как убийство Таддеуша Уэсткотта. До сих пор Тень была… ну, просто тенью. Это проявление интереса с его стороны создает новую ситуацию.

— Это значит, что мы должны сразиться с ним! — заявил Лось.

— Точно! — согласился Мэллори.

— Другие парни пробовали… — начал Лось.

— …И потерпели неудачу, — закончил Мэллори. — Точно так же, как другие пытались перейти мне дорогу и потерпели неудачу.

Лось кивнул. Приятная уверенность Хайрама Мэллори заглушила сомнения, одолевавшие гангстера с одутловатым лицом. Мэллори больше ничего не сказал, поэтому заговорил Шаргин.

— Ничего особенного, — сказал он. — Когда я получил наводку от Боба Мэддокса, то привез ребят на Лонг-Айленд и стал ждать машину Уэсткотта. Место выбрал отличное. Шофер попался на этот трюк с фальшивым полицейским. Он остановился. Парни рывком распахнули дверцу. Уэсткотта там не было, зато была Тень. Он задала им жару. Шофер сбежал, и Тень с ним.

— Где были вы? — спросил Мэллори.

— В моей машине. Я не мог стрелять, пока парни стояли у меня на пути. Я выстрелил вслед лимузину, когда он тронулся с места, но было слишком поздно, чтобы остановить его.

— Тень, — задумчиво произнес Хайрам Мэллори. — Я же говорил вам, что он, скорее всего, появится. Он рано вступил в игру, но ничего не нашел. Убийство Харкнесса вернуло его к жизни. Тогда он сделал нечто необычное. Вступил в конфликт с полицией.

— Он? Как?

Мэллори загадочно улыбнулась. Это был его знак того, что вопрос был неразумным. Но, подумав немного, он стал снисходителен.

— Тень, — сказал он, — напала на инспектора Зулла, очевидно, надеясь получить какие-то улики, которые подсказали бы ей, кто убил Ричарда Харкнесса.

— Ух ты! — воскликнул Лось Шаргин. — Он выбрал не того парня! Это единственный парень в полиции, которого я побаиваюсь. Для меня удивительно, как вам удается обходить его, шеф. Да, Тень выбрала не того парня!

— Напротив, — спокойно заявил Мэллори, — она выбрала правильного человека.

— Как вы это себе представляете?

— Потому что Зулл был тем, кто в конечном итоге установил личность настоящего убийцы — Клинка.

— Да, — согласился гангстер. — Вот тут вы правы. Но это не принесло Зуллу большой пользы, обнаружить, что Клинк полон свинца. На этом все и закончилось. След оборвался.

— Именно так, как и предполагалось, — сказал Мэллори. — Я похвалил вас за вашу работу, Лось. Я снова делаю вам комплимент.

— Спасибо.

— Теперь, что касается Тени. — Мэллори внезапно стал задумчивым. — У меня есть идея, что она знает гораздо больше, чем мы предполагаем. Она определенно убрала Таддеуша Уэсткотта от греха подальше. В свете того, что произошло сегодня вечером, я совершенно уверен в том, кто такая Тень — по крайней мере, кем она притворялась сегодня вечером.

— Кем? — с нетерпением спросил Лось Шаргина.

— Джентльменом, который уехал в центр города с Уэсткоттом сегодня вечером, — ответил Мэллори загадочным тоном. — Должно быть, он убедил Уэсткотта остаться в городе на ночь, зная, что ему угрожает опасность.

— Как его зовут? — спросил Шаргин. — Мне нужно поговорить с этим парнем…

— Бесполезно, — заявил Мэллори. — Теперь вы никогда не сможете его найти, Лось.

— А как насчет Уэсткотта?

— Тоже бесполезно. Мы можем быть уверены, что Тень поместила его в безопасное место. Самое лучшее сейчас — позволить ему уехать из города.

— Я вас не понимаю, шеф, — признался Шаргин. — Вы говорите, что мы должны избавиться от Тени. И все же, вы не ищете ее и намерены оставить Уэсткотта в покое. В чем дело?

— Изящество, Лось, — сказал Мэллори, улыбаясь, — изящество, что по-английски означает тонкую стратегию. Мы никогда не должны упускать из виду нашу главную проблему. Если Тень не имеет никакого отношения к нашей основной задаче, мы можем игнорировать ее. Но я уверен, что она собирается помешать нашему плану. Поэтому мы должны немедленно ускорить дело. Уэсткотт должен был быть третьим номером. Случай решил, что он должен был быть номером два. Мы выяснили все, что он знает, а это очень мало. В его смерти нет необходимости, хотя это было бы желательно при тех обстоятельствах, которые я планировал. Поэтому мы должны сначала подумать о наших отношениях с человеком, который теперь стал номером три.

— Работаем быстро, — предложил Лось.

— Нет, — сказал Мэллори, задумчиво качая головой. — Не слишком быстро, Лось. Ибо тогда нам пришлось бы иметь дело с Тенью.

— Вы думаете, она знает…

— Она знает достаточно, чтобы следить за Бобом, а Боб — человек для этой работы. Я уверен, есть определенные факты, о которых Тень не знает — факты, относящиеся к Теодору Гэлвину…

— Двуличная змея! — прорычал Лось.

— Но, — продолжал Мэллори, не обращая внимания на то, что его прервали, — есть также факты, которые она, возможно, обнаружила. Например, она может знать, что Боб Мэддокс — это не Боб Гэлвин!

— Как вы думаете, она узнала об этом? — поинтересовался Лось.

— Если она этого не сделала, — заявил Мэллори, — я намерен дать ей эту информацию.

Лось Шаргин уставился на него так, словно решил, что его шеф сошел с ума. Он был слишком удивлен, чтобы говорить. Мэллори продолжил, не прерываемый своим подчиненным.

— Давайте подведем итог тому, что знает Тень, — заявил Мэллори. — Во-первых, она знает, что в кабинете Теодора Гэлвина был убит человек.

— Вы имеешь в виду Баркера.

— Правильно. Далее, она знает, что Ричард Харкнесс был убит Клинком. В-третьих, она знает, что был разработан план устранения Таддеуша Уэсткотта вскоре после того, как Уэсткотт пообедал с Бобом Мэддоксом — предположительно Бобом Гэлвином — и мной.

Мэллори задумчиво помолчал, затем продолжил свою речь.

— Тень может подозревать и другие вещи, — сказал он. — Но, прежде всего, она должна задаться вопросом, почему Боб Гэлвин замешан в теневом бизнесе. В конце концов, Мэддокс был импровизацией. Он довольно похож на человека из Южной Африки, — но не слишком хорошо. Вполне вероятно, Тень считает Боба самозванцем. Поэтому ей интересно, что стало с настоящим Бобом Гэлвином.

— Он у меня в безопасности, — ухмыльнулся Шаргин.

— Правильно, — сказал Мэллори, — и я хочу, чтобы вы оберегали его! Потому что Тень попытается до него добраться!

Рот Шаргина широко открылся. Внезапное понимание начало приходить к нему.

— Зачем нападать на Тень? — спросил Мэллори. — Вы попробовали это сегодня вечером. Вы узнали, что может произойти. Когда у вас есть опасный враг, не преследуйте его. Пусть он придет к вам. Заманите его в ловушку! Вот что я намерен сделать с Тенью!

— Он купится на это?

— Купится? — улыбнулась Мэллори. — Почему вы задаете мне этот вопрос, Лось? Он ведь вмешался сегодня вечером, не так ли? И снова вмешается. Но на этот раз мы будем готовы. Это будет вашей работой, Лось.

— Я позабочусь об этом, — мрачно сказал главарь банды.

— Я ожидаю, что вы это сделаете, — сказал Мэллори. — Информация, которую мы дадим Тени, послужит двойной цели. Она не только приведет его в нашу ловушку. Она также позволит нам иметь дело с Номером Три, пока Тень занята другими делами.

— Я понял вас, шеф. Вы заставите Боба делать свою работу, пока Тень пытается вытащить молодого Гэлвина.

— Вот именно! Поэтому наш план состоит в том, чтобы сыграть в игру ожидания. Ничего не делайте, пока не получите от меня весточку. Мои инструкции остальным будут такими же. Тень, зная, что на карту поставлено что-то важное, должна будет действовать по собственной инициативе. До сих пор она смотрела наши фильмы. Теперь наша очередь.

— Я понял вас, шеф.

Лось Шаргин поднялся. Он знал, что беседа окончена. В Хайраме Мэллори он распознавал незаурядный ум. Этот пожилой джентльмен с добрым лицом, известный своим друзьям в обществе как бизнесмен на пенсии, был суперпреступником, державшим свое имя незапятнанным никакими преступными предприятиями.

Лось в последний раз окинул взглядом комнату с ее элегантной мебелью. Красивые, хорошо укомплектованные книжные шкафы; дорогие шторы и картины, украшавшие стены; высокая, украшенная ширма в углу — все это было признаком роскоши, которая сопутствовала богатству, приобретенному законными методами.

В этой комнате не было ничего, что раскрывало бы истинную природу Хайрама Мэллори.

В стене открылась панель. Лось Шаргин вышел. Он прошел по коридору обратно в старый дом, стоявший рядом с домом Хайрама Мэллори.

Лось знал только часть схем и связей своего шефа. Точно так же подчиненный Шаргина — Гарри Элверс — ждал его, не зная о делах своего собственного шефа.

Хайрам Мэллори продолжал улыбаться после того, как Лось ушел. Он снял трубку телефона и набрал номер. Ответил голос Боба Мэддокса.

— Ждите инструкций, — тихо сказал Мэллори. — Есть новые разработки, которые требуют отсрочки. Никаких действий вообще. Будьте готовы.

Закончив телефонный разговор, Мэллори заговорил тихо, его голос был едва слышен.

— Каждый знает только часть, — сказал он. — Шаргин задается вопросом, как остальным сходят с рук их убийства. Мэддокс задается вопросом, почему Лось Шаргин в деле. Бриггс интересуется всем на свете. Теодор Гэлвин знал слишком много. Я слишком ему доверял. Рейнольд Баркер знал слишком мало — иначе он не был бы таким глупцом. До сих пор не возникало никакой угрозы, кроме как внутри наших собственных сил. Теперь мы должны встретиться с Тенью!

Он вытащил из кармана конверт. Это было письмо, пришедшее в Южную Африку, адресованное Роберту Гэлвину. Мэллори получила его от Боба после того, как они расстались с Таддеушем Уэсткоттом.

— Это, — тихо объявил Мэллори, — должно достаться молодому Гэлвину. Он должен будет ответить на него. У нас есть недели для работы — не будет никаких вопросов ни о Ходжсоне, ни о девушке. Но мы не можем позволить себе беспокоящие запросы из Южной Африки. Это письмо должно быть отправлено Роберту Гэлвину — и когда оно отправится, — улыбка Мэллори стала доброжелательной, — оно станет приманкой для Тени!

Старик с добрым лицом задумчиво сидел, держа письмо в руках, сияя и довольно посмеиваясь. Мнение Лося было правильным. Когда Хайрам Мэллори казался веселым, он был крайне опасным.

Мастер преступлений замышлял заговор. Он знал об угрозе Тени и был готов встретиться с ней!

ГЛАВА XV. ПЛАНЫ ТЕНИ

Когда Лось снова присоединился к Гарри Элверсу в доме, примыкающем к резиденции Хайрама Мэллори, главарь банды просто хмыкнул, что заставило его телохранителя последовать за ним.

Двое мужчин вышли из дома и сели в машину. Они проехали по улице, свернули за угол и повернули обратно на Бродвей.

В то же время из темноты фасада дома на другой стороне узкой улицы вышел мужчина. Хотя он не делал видимых усилий, чтобы спрятаться, он был практически невидим в темноте.

Он быстро зашагал в сторону Бродвея. Там он остановил проезжавшее такси и велел водителю не спеша ехать по ярко освещенной улице.

Этот человек был одет в черный плащ и темную широкополую шляпу. Он, казалось, прекрасно предвидел направление, в котором поедет машина, потому что она вылетела из боковой улицы еще до того, как такси добралось до угла.

Такси двинулось за машиной, когда та покатила по Бродвею. Через несколько кварталов машина повернула на восток. Такси последовало за ней, водитель откликнулся на тихий приказ мужчины, сидевшего сзади.

Машина добралась до гаража и въехала внутрь. Такси остановилось на полквартала дальше.

Когда Лось Шаргин и его телохранитель вышли из гаража и направились к жилому отелю неподалеку, за ними последовала длинная темная фигура, таинственно мелькнувшая вдоль тротуара.

Гангстеры вошли в здание отеля. Это была их обитель. После того, как они ушли, тихий смех эхом отозвался во мраке улицы. Призрачная фигура снова проявилась.

Никто не смог бы проследить путь этого таинственного пятна черноты. Оно полностью исчезло, как будто было просто разреженным воздухом.

Это была тень человека — человека, настолько похожего на тень, что его называли Тенью. Только через полчаса это ночное существо снова проявило себя.

Оно появилось том месте, положение которого было известно только ему самому, в кромешной тьме комнаты, святилища Тени.

От прикосновения невидимой руки вспыхнул свет. Лучи висячей лампы падали на поверхность полированного стола. Под лампой показались две длинные тонкие руки.

Это были белые руки, украшенные единственным кольцом со странным драгоценным камнем. В глубине совершенного огненного опала светились таинственные, мерцающие цвета, менявшиеся от малинового до фиолетового.

Это была единственная драгоценность Тени — гирасоль. Коллекционеры редких драгоценных камней были бы готовы отдать любые деньги за этот камень.

Руки были заняты работой. На столе они разложили подробную карту Манхэттена, подкрепленную основанием из толстого картона.

Пальцы воткнули в карту булавки со стеклянными головками. Булавки указывали на важные места.

Одна булавка указывала на старый дом, принадлежавший Теодору Гэлвину. Другая — на здание, в котором умер Ричард Харкнесс. Рядом с ними третья булавка обозначала то место, где исполняющий обязанности инспектора Герберт Зулл был застигнут врасплох нападением в темноте.

К этим булавкам добавились новые: булавка для клуба «Кобальт», булавка для гостиницы «Термон». Пальцы, располагая новые булавки, воткнули рядом сразу две, одна из которых указывал на дом, куда вошел Лось, а другая — на резиденцию Хайрама Мэллори, находившуюся рядом.

Булавка указывала на апарт-отель, где жили Шаргин и Элверс.

Пальцы достали белую булавку и поместили ее в квартале далеко на окраине города. Они достали черную булавку и положили ее на карту. На этом предварительная работа была завершена.

Глаза в темноте изучали карту, как генерал планировал бы свою кампанию.

Правая рука задвигалась. На листе бумаги появились названия мест, обозначенных булавками. Рядом со словом «белый» было написано имя «Бетти Манделл». После слова «черный» было написано «Роберт Гэлвин».

Эти имена не требовали пояснений. Первое означало убежище, где сейчас находилась Бетти Манделл. Второе предназначалось для места, где Боб Гэлвин мог находиться в плену. Только черная булавка не имела никакого местоположения.

Таким образом, Тень визуализировала место действия и обеспечивала достижение цели, которая стояла перед ней.

Хайрам Мэллори улыбнулся бы, если бы увидел эту карту. Ибо это подтверждало его веру в то, что Тень знала, — настоящий Боб Гэлвин пропал.

Рука смяла лист бумаги, но оставила булавки на месте. Теперь Тень вытащила еще одну бумагу и положила ее на стол.

Это был листок официанта из клуба «Кобальт». На ней были начертаны загадочные символы своеобразного послания, оставленного Теодором Гэлвином. Тонкий палец лег на булавку, указывающую на старый особняк. Из темноты донесся легкий смешок.

Тень догадалась об одном факте, а именно о том, что этот самый своеобразный код искали в старом доме или нашли там.

Под лампой появился конверт. На нем была парагвайская марка и почтовый штемпель Асунсьона.

Пальцы вытащили письмо из конверта. Они развернули бумагу, и в поле зрения появились написанные строки. Эти строки были написаны кодом, с пробелами между ними. Правая рука взяла ручку и написала перевод.

Когда Теодор Гэлвин умер, он был в компании человека по имени Рейнольд Баркер. Его описание соответствует описанию человека, найденного в кабинете Гэлвина. Баркер покинул Асунсьон самолетом сразу после смерти Гэлвина.

Предполагаемая причина смерти Гэлвина — желтая лихорадка. Расследование указывает на отравление. Эта информация была получена от лечащего врача.

Также стало известно, что Гэлвин разговаривал с Баркером. Его последние слова — по-английски — были адресованы Баркеру. Они были бессвязны и лишь частично поняты присутствующими.

Было произнесены слова «письменный стол», а также другое слово, которое, как полагают, было «студия». Это вполне может быть «класс».

На этом расследование было завершено. Телеграфируйте получение; возвращаюсь следующим кораблем, если не будут получены иные указания.

Под зашифрованным письмом было написано имя — Гарри Винсент. Это было имя одного из доверенных агентов Тени.

Едва было написано имя, как перевод письма начал исчезать. Он исчезал слово за словом, как будто стирался невидимой кистью. Имя исчезло последним.

Этот странный эффект был вызван исчезающими чернилами, которыми было написано письмо, — чернилами, приготовленными по химической формуле, известной только Тени.

Теперь руки занялись листком из клуба «Кобальт» — тем важным листом бумаги, на котором были копии загадочных знаков Теодора Гэлвина.

Листок лежал на большой карте, рядом с булавкой, которая показывала местоположение старого особняка. Невидимые глаза внимательно изучали его, размышляя над каждым таинственным символом, пытаясь понять послание, которое тот нес.

Прошло десять минут, и руки ни разу не шевельнулись. Затем последовало внезапное действие.

Листок был отложен в сторону. Тонкий кончик пальца двигался от одной булавки к другой. Он остановился на булавке, которой был отмечен особняк.

Появилась левая рука с булавкой с золотым наконечником. Пальцы осторожно вставили булавку в точку на карте.

В темноте раздался смех — глухой, мрачный смех, имевший странное значение. Смех перешел в шепот, и его жуткое эхо отразилось от стен темной комнаты, такое низкое и мягкое, что никто не мог знать, когда смех закончился, и осталось только эхо.

Правая рука написала новые слова на листе бумаги. Они образовали следующую колонку:

Зеленый — Винсент.

Синий — Бербанк.

Золотой — Берк.

Белое и черное.

Вот и все. Тем не менее, эти краткие пометки означали план Тени; они были набросками его кампании.

Были названы имена трех его доверенных агентов. Винсент был связан с зеленой булавкой, и такой булавкой была отмечена старая усадьба Теодора Гэлвина.

Бербанк был обозначен двумя синими булавками, потому что синий был цветом двух булавок, которые показывали дом Хайрама Мэллори и дом, который к нему примыкал.

Имя Берка, выделенное золотом, указывало на то, что газетчик был направлен в место, совсем недавно отмеченное на карте.

Белое и черное, без имени, могло означать только одно: что Тень сама решила присматривать за безопасным убежищем, куда она поместила Бетти Манделл, и что она должна была найти место, куда был доставлен Боб Гэлвин.

Пальцы играли с коричневой булавкой, которая отмечала обитель Лося Шаргина. Разум в темноте размышлял. Наконец, должно быть, он пришел к удовлетворительному решению, потому что движение пальцев прекратилось. Рука взяла черную булавку и положила ее рядом с коричневой.

Это, опять же, имело важное значение. Это означало, что Тень решила, Лось Шаргин — ключ к Бобу Гэлвину. Его долгом будет следить за главарем банды, который был так тесно связан с планами Хайрама Мэллори.

Карта была убрана со стола, булавки остались лежать. Свет погас. В комнате раздался низкий смех. Тень исчезла.

Вскоре после этого Джордж Кларендон появился в отеле «Термон». Он попросил ключ от номера 1128 — номера рядом с тем, который занимал Таддеуш Уэсткотт, то есть 1124.

Кларендон не сразу поднялся наверх. Он остановился, чтобы взглянуть на страницу прибытия и отправления утренней газеты. Его зоркие глаза заметили, что пароход «Альваро» должен был прибыть из Южной Америки в полдень.

Кларендон бросил газету в мусорную корзину и направился к лифту.

Через пять минут в номере 1122 зазвонил телефон. Мужчина со спокойным лицом поднялся из-за стола и ответил на звонок. Он узнал голос, раздавшийся по проводу.

— Привет, Бербанк, — сказал он. — Все в порядке?

— Да, — ответил человек со спокойным лицом.

— Я только что вошел, — тихо сказал голос. — Я подумал, что позвоню, чтобы узнать, не спишь ли ты еще.

— Сейчас я иду спать, — ответил Бербанк.

— Хорошо, я позвоню тебе завтра.

Бербанк положил трубку и выключил свет. Он нес вахту в этом номере, отведенном для него, в то время как Тень была занята другими делами. Его краткое замечание указывало на то, что никто не нарушал покой Таддеуша Уэсткотта.

Бдение Бербанка закончилось. Другой человек взял на себя эту обязанность.

Бербанк не сомневался в безопасности пожилого мужчины в соседней комнате. Завтра Таддеуш Уэсткотт отправится в свое путешествие на Юг, даже если орды бандитов будут пытаться помешать ему. Ибо Тень была на страже.

ГЛАВА XVI. ЛОВУШКА РАССТАВЛЕНА

Боб Мэддокс — ложно известный как Боб Гэлвин — сидел за большим столом с плоской столешницей, на месте, ставшем для него привычным.

Лоб Боба был нахмурен, а губы нетерпеливо подергивались. Он поднял глаза, когда вошел Бриггс. Крупный мужчина выглядел не слишком приветливым.

— Это действует мне на нервы, Бриггс, — проворчал Боб.

Бриггс пожал плечами.

— Я всегда поддерживал шефа, — добавил Боб, — но на этот раз я думаю, что он совершает ошибку. Мы готовы к заключительному действию, а он задерживает нас. Я знаю, что у него есть веские причины. Но мы не можем ждать вечно.

— Пока никаких проблем не было, — сказал Бриггс. — Это мрачное старое заведение, но я видел и похуже. Но я не виню тебя за то, что ты устал от этого. Ты не выходил из дома уже четыре дня.

— В том-то и дело, — заявил Боб. — Я знаю, чего хочет шеф. Он не беспокоится о копах, и до сих пор не было никаких проблем с расспросами о девушке. Он противостоит Тени — по крайней мере, он так думает — и он ждет, чтобы остановить этого парня.

— Тогда почему он этого не делает?

— Все устроено, — сказал Боб. — Но шеф не хочет промаха. Он хочет быть уверен, — или почти уверен, что Тень попадется. До сих пор у него не было никаких причин думать так. Вот почему он ждет. Я бы хотел, чтобы случилось что-нибудь, что заставило бы его захлопнуть ловушку. Я устал ждать. Впервые начинаю нервничать. Мне не терпится убраться отсюда.

Бриггс кивнул. Он не говорил с Бобом о предполагаемых планах. Бриггс довольствовался тем, что ждал приказов. Теоретически он занимал положение, равное положению Боба, но его ценность заключалась в том, что он мог следовать инструкциям.

Бриггсу никогда не хотелось знать слишком много. Он считал выгодным уделять внимание только тем деталям, которые касались непосредственно его. Он знал, что ему предстоит сыграть свою роль в предстоящем предприятии, и он был готов.

Боб в задумчивости принялся расхаживать по мрачной комнате. Бриггс сел и начал читать газету.

Было уже далеко за полдень. Снаружи уже стемнело. Бриггс предвкушал еще одного долгий вечер ожидания.

Прошло десять минут. Боб принялся беспокойно барабанить пальцами по плоской столешнице. Взял лист бумаги и начал выводить на нем загадочные знаки.

Он отмечал символы странного кода, который видели только он и Хайрам Мэллори — если не считать Таддеуша Уэсткотта. Было невероятно, чтобы Уэсткотт сохранил копию документа, который ему дал Теодор Гэлвин.

Мысль о Таддеуше Уэсткотте беспокоила Боба. Еще только двое знали об этой бумаге. Теодор Гэлвин и Рейнольд Баркер. Оба были мертвы.

Было бы лучше, если бы Уэсткотт тоже был мертв. Тогда остались бы только Мэллори и Боб. Нет, тут он ошибался. Бриггс видел ее; но, конечно, Бриггс не в счет. Боб заговорил.

— Скажи, Бриггс, — спросил он, — ты помнишь эту бумагу, которую взял у Р.Б.?

— У кого?

— У Баркера, — нетерпеливо сказал Боб.

— О, да, — равнодушно ответил Бриггс. — Кусок бумаги. Я отдал его тебе для шефа. Что насчет него?

— Ты помнишь, что было на нем?

— Нет, я видел только какие-то забавные знаки. Я знал, что это было то, чего добивался Баркер, поэтому я забрал это.

Боб посмотрел на Бриггса наполовину удивленно, наполовину восхищенно. В чем-то этот здоровяк был туповат, в чем-то — умен. Он был человеком действия.

Боб полузакрыл глаза и попытался представить Бриггса, входящего в эту самую комнату, по-кошачьи незаметно, приближающегося к ничего не подозревающему человеку, который имел то, ради чего проделал долгий путь.

Бриггс забрал его. Замел следы. Он оставил знак, который даже Боб не понял, — загнутый угол ковра, — и дело было закончено. Что касается Бриггса, то этот листок был полностью забыт.

Боб посмотрел на символы, которые он нарисовал. Он не был уверен, что правильно их понял, за исключением двух последних, которые были похожи.

Он написал букву «s» на листе бумаги и повторил ее. Зачеркнул буквы. Дважды написал «t» и снова зачеркнул. Написал букву «l» два раза.

Взял листок бумаги и разорвал его. Поджег обрывки и смотрел, как они горят в пепельнице. Он даже уничтожил пепел, словно раздосадованный собственной глупостью при попытке разгадать значение этих загадочных знаков.

Он выдвинул ящик письменного стола. Из него он достал записную книжку с адресами, принадлежавшую Теодору Гэлвину. В книге содержалось более ста имен.

Боб машинально пробежал глазами список. Он на мгновение остановился на букве «М», затем продолжил до конца книги.

Ни на одном имени в маленьком томе не было даже галочки. И все же, Боб казался удовлетворенным.

— Еще один, — задумчиво сказал он. — Только еще один — если только наша догадка не совсем неверна. Это то, что Тень пропустила — если она действительно была здесь в ту ночь, когда вошла девушка. Но тогда… Как она могла знать?

Боб улыбнулся. Он снисходительно посмотрел на Бриггса. Здоровяк все еще читал газету, его губы шевелились, когда он вчитывался в слова.

Боб положил записную книжку обратно в ящик. В этот момент раздался звук дверного звонка. Бриггс поднял глаза. Боб кивнул. Здоровяк вышел.

Когда Бриггс вернулся, на его лице было озадаченное выражение. Боб заметил это и вопросительно поднял брови.

— Человек по имени Винсент, — сказал Бриггс, протягивая Бобу карточку. — Родом из Южной Африки.

— Он должен меня знать?

— Нет. Он как бы извинился за то, что побеспокоил тебя. Он знает твоего друга в местечке под названием Дурбан. Торговец бриллиантами по имени Янг…

— Хм-м-м, — заметил Боб. — Я знаю, кого он имеет в виду. Эти бумаги в сундуке молодого Гэлвина очень пригодились. Рад, что я их прочитал. Проводи этого парня, Бриггс. И веди себя правильно. Понял?

Здоровяк кивнул и вышел из комнаты. Он вернулся с молодым человеком, хорошо одетым и с приятной улыбкой. Боб поднялся, чтобы поприветствовать вновь прибывшего.

— Извините меня, мистер Гэлвин, — сказал незнакомец. — Меня зовут Гарри Винсент. Я только что прибыл в Нью-Йорк. Наш общий друг, мистер Янг, предложил мне обратиться к вам. Я живу в Дурбане, вы знаете…

— О, да, — ответил Боб. — Как там у вас дела? Мистер Янг был в добром здравии, когда вы уезжали?

— Вполне. — Гарри Винсент улыбнулся. — На самом деле он намерен сам приехать в Америку. С другим вашим другом, Рональдом Стоксом, сыном сэра Хьюберта Стокса…

— Как скоро? — спросил Боб, пытаясь изобразить энтузиазм.

— Я думаю, что сейчас они в океане, — заявил Винсент. — Я ничего не знаю об их плавании, но они могут прибыть в течение следующих двух недель.

Боб Мэддокс быстро соображал. Оба имени, упомянутые Винсентом, были ему знакомы не только по бумагам, принадлежащим Бобу Гэлвину, но и по письмам, которые теперь лежали в столе Теодора Гэлвина — письмам, которые племянник написал своему американскому дяде в течение прошлого года.

Именно этот последний факт вызвал у него внезапное подозрение. Тень была за этим столом, когда его видела Бетти Манделл!

— Шесть часов, — заметил Боб, взглянув на часы. — Ей-богу, я не знал, что уже так поздно. Послушайте, старина, где вы остановились?

— В «Асторбилте».

— Предположим, я заеду за вами туда — примерно через час? Я бы хотел, чтобы вы пообедали со мной. У нас будет больше времени для разговоров. Мне нужно сделать несколько важных телефонных звонков, я должен одеться…

— Конечно, — сказал Гарри, вставая. — Я вернусь в отель, и буду ждать вас между семью и половиной восьмого…

— Между половиной восьмого и восемью, — уточнил Боб.

Пока посетитель ждал, Боб повернулся к столу. Там лежали два письма, адресованные Роберту Гэлвину.

Боб заметил, что Гарри Винсент наблюдает за ними. Он бочком подошел и быстро поднял письма, поворачивая их так, чтобы посетитель не мог видеть адреса. Он позвал Бриггса. Мужчина вошел, и Боб отдал ему письма.

— Позаботься об этом, — сказал он вполголоса. — Понял?

Бриггс кивнул. Боб повернулся, чтобы пожать руку Гарри Винсенту. Бриггс проводил посетителя до двери. Когда он вернулся, Боб разговаривал по телефону.

— Будь начеку, Бриггс, — сказал он тихим голосом, прикрывая трубку. — Убедись, что эта птица улетела.

— Он ушел, все в порядке, — сказал Бриггс, направляясь к двери.

Боб с кем-то разговаривал. Он обсуждал человека, который только что ушел. Бриггс догадался из разговора, что на другом конце провода был шеф.

— Если с этим парнем Винсентом все в порядке, — сказал Боб, — нам нужно заняться делом до того, как появятся эти парни из Южной Африки. Но он может быть фальшивкой — посланным Тенью, чтобы следить за мной. Если это так, то я подкину ему эту идею. Он видел фальшивые письма, адресованные Бобу Гэлвину. Он видел, как я отдал их Бриггсу…

Его голос оборвался, он прислушался. Бриггс знал, что он получает инструкции. Боб время от времени произносил слово «да», прижимая трубку к уху. На его лице появилась улыбка, когда он отошел от телефона.

— Все готово, Бриггс, — сказал Боб. — Ты пойдешь к Бриндлу. Следи за тем, чтобы Лось вел себя в соответствии с инструкциями. Передай ему письма и эту записку.

Боб схватил лист бумаги и нацарапал карандашом несколько строк. Сложил послание и протянул его Бриггсу.

— Скажи Лосю, чтобы он порвал его, — добавил он, — и бросил кусочки. Скажи это тихо — и убедись, что Лось понял. В любом случае, он, вероятно, будет знать, что делать. Не веди себя подозрительно, что бы ни случилось. Подожди, — не говори Лосю ни слова, пока он не порвет записку. Понял меня? За вами, вероятно, будут наблюдать, но не подавайте виду.

Бриггс положил записку в карман вместе с письмами. Он вышел из дома и неторопливо направился к ближайшей станции надземки.

Примерно через двадцать минут он прибыл к Бриндлу. Занял столик в углу и стал ждать. Появился Лось Шаргин в сопровождении Гарри Элверса. Они сели рядом.

Бриггс подошел и заговорил с ним так, как обращался бы к знакомому. Говоря, он положил письма и записку на стол.

Главарь банды не трогал записку, пока Бриггс не отошел. Затем вскрыл ее и прочитал.

Руки Шаргина опустились под край стола, он разорвал бумагу и позволил кусочкам упасть на пол. Взглянул на часы.

— Рановато, Гарри, — сказал Шаргин. — Давай спустимся вниз по улице и убьем час в кинотеатре.

Мужчины вышли из ресторана и направились в кино. В здании был один вход и один выход, которые вели обратно на Бродвей.

Вернувшись к Бриндлу, Бриггс доедал сэндвич. Вскоре после этого он покинул кафе.

После его ухода в ресторан вошел мужчина средних лет и случайно занял столик, за которым сидели Лось и Гарри. Мужчина ел медленно и задумчиво, по-видимому, не обращая внимания на окружающих его людей.

Когда он вышел из ресторана, разорванных бумажек на полу уже не было. Когда они появились на свет, то легли под приборной лампой автомобиля, припаркованного на боковой улице недалеко от Бродвея. Две длинные белые руки ловко соединили фрагменты, чтобы можно было прочесть послание.

«Уходи со своим другом в девять часов. Буду ждать, пока не получу от вас весточку в пункте назначения. Тогда я присоединюсь к вам».

Лампа на приборной панели была погашена. В машине раздался тихий смех, когда человек выскользнул в темноту.

Только тень двигалась по тротуару. Она достигла Бродвея, и исчезла. Затем появилась снова, неподвижное пятно, у выхода из кинотеатра кинохроники. Она все еще была там, когда Лось Шаргин и Гарри Элверс вышли из кинотеатра.

Теория Хайрама Мэллори сработала. Он рассчитывал, что Тень пойдет по любому следу, который может привести ее к заключенному Бобу Гэлвину.

Лось Шаргин и Гарри Элверс были двумя грозными персонажами, которые вели врага Мэллори в ловушку!

ГЛАВА XVII. В ЛОВУШКЕ

Лось Шаргин, и Гарри Элверс остановились у пары ступенек, которые вели к двери в подвал. Они находились в самом сердце Китайского квартала Нью-Йорка и стояли у места, хорошо известного тем представителям преступного мира, которые знали обычаи китайцев. Это было логово Винг Тоя.

Главарь банды и его телохранитель вели приглушенный разговор. Они подозрительно огляделись по сторонам, затем, словно убедившись, что за ними никто не наблюдает, спустились по ступенькам.

Они не оглянулись, когда постучали в дверь у подножия лестницы. Даже когда та открылась механически, когда входили, они смотрели только прямо перед собой.

Следовательно, они не видели темную фигуру, которая почти проплыла через узкую улицу, чтобы слиться с темнотой потрескавшихся каменных ступеней.

Шаргин и его подчиненный находились в длинном полуразрушенном коридоре. Стена справа была пустой, за исключением единственной двери примерно в двадцати футах впереди. Слева были разные двери, все закрытые. Они указывали на то, что это место когда-то было притоном. Теперь оно имело признаки заброшенности.

Единственным человеком в проходе был высокий монгол с серьезным лицом. Он нажал на кнопку, чтобы впустить гангстеров. Теперь он стоял у того, что, казалось, было его привычным местом — единственной двери справа от прохода.

Коридор заканчивался тяжелой металлической дверью, которая, очевидно, вела в большую комнату в конце коридора.

Лось, с видом человека, знакомого с окружающей обстановкой, подошел к охраннику-монголу и пробормотал несколько слов.

Крупный китаец в полумраке вгляделся в лицо говорившего и что-то буркнул в знак согласия. Он нажал кнопку рядом с дверью.

Прошла минута, затем раздался жужжащий звук. Дверь распахнулась, когда Лось толкнул ее. Главарь банды вошел, Гарри следовал за ним по пятам.

Там был странный проход. Более мрачный, чем другой коридор, и более узкий, он вел к короткому лестничному пролету.

Мужчины поднялись на лестничную площадку, слева была дверь. Затем они спустились на такое же количество ступенек. Проход поворачивал направо под прямым углом.

Они прошли по нему, до другого поворота направо. Эта часть коридора привела их в тупик, с закрытой дверью справа.

Шаргин постучал. Снова раздалось жужжание. Дверь открылась. Гангстеры вошли в странное, тускло освещенное логово.

Комната была квадратной, а ее внешний вид — примечательным.

Здесь присутствовала своеобразная смесь восточной роскоши и западной практичности.

Основная мебель в комнате была китайской. Обшитые панелями стены были украшены нарисованными драконами. Кресла, единственный диван и все остальные атрибуты имели весьма причудливый вид. Табуреты, очень красивые, служили стульями.

Тем не менее, посреди этой пекинской обстановки стоял письменный стол с вращающимся стулом и телефоном.

Единственный обитатель комнаты сам был смесью Запада и Востока. Это был китаец, чье пергаментное лицо подошло бы тибетскому ламе.

Он был одет в американскую одежду, мрачно-черную, за исключением белой рубашки и воротника, а также жестких белых манжет, которые виднелись на запястьях.

Это был Винг Той, современный лидер Тонг, при чьем режиме разрушительные войны в Китайском квартале внезапно прекратились.

Лось Шаргин и Гарри Элдерс стоял в присутствии большой шишки из Поднебесной.

Винг Той махнул им, указывая на места. Лось выбрал изогнутый китайский стул. Гарри сел на табуретку.

Китаец спокойно посмотрел на Лося, словно ожидая, что гангстер изложит свое поручение. Лось начал.

— Как дела с этим парнем? — спросил главарь банды, кивнув в сторону противоположной стены.

— Как обычно, — ответил Винг Той.

— Это хорошо, — прокомментировал Лось. — Мы рассчитывали вытащить его отсюда поскорее, но…

— Спешить некуда, — заявил Винг Той.

— Я знаю, — заявил Лось. — Но мы столкнулись с трудной ситуацией, Винг Той. Ты помнишь, что сказал мне, когда я привел его сюда — что если кто-нибудь еще придет за ним, будут проблемы…

— Я помню.

— Ну, мы полагаем, что кто-то придет за ним; и мы хотим избежать неприятностей.

Винг Той безмятежно ждал объяснений.

— Есть один парень, — заявил Лось, — только один, который знает, что это мы забрали этого парня Гэлвина.

— Коп?

— Нет.

Винг Той пожал плечами. Он был равнодушен ко всем, кроме закона. Не потому, что он боялся копов, а потому, что это была его политика — сохранять их благосклонность.

Винг Той, как сила, принесла мир в Чайнатаун. Он брал дань у вождей малых тонгов. Он занимался опиумным бизнесом лишь косвенно.

Детективы сочли его полезным и отзывчивым. Они никогда его не беспокоили. Он применял идею рэкета к американизированным китайцам.

Это было известно Лосю Шаргину, поэтому гангстер понял пожатие плеч китайца. Тем не менее, он стремился убедить Винг Тоя в том, что существует реальная угроза.

— Ты когда-нибудь слышал о Тени? — спросил Лось.

— Тень?

— Да; парень, который пытается выпрямить все, что, по его мнению, криво, но не нуждается в помощи полицейских, чтобы помочь ему…

Винг Той внезапно кивнул.

— Да, — заявил он, — я слышал о нем. Однажды, давным-давно, Тень поссорилась с каким-то китайцем. Это он ищет твоего пленника?

— Да. Мы следили за ним, но пока он залег на дно. Так что мы пробуем парня как приманку. Мы дали Тени информацию, чтобы она знала, куда мы пошли. Возможно, она уже идет по нашему следу.

— Это было неразумно, — заметил Винг Той. — Было бы лучше отвести ее в какое-нибудь другое место.

— Ты не знаешь Тень. Он далеко не дурак, этот парень. Даже сейчас можно с уверенностью сказать, что он знает, — это мы дали ему кое-какие зацепки. Но он не остановится ни перед какой опасностью. Если он узнает, где Гэлвин, он приедет туда. Поэтому мы решили, что лучше всего привести его сюда. Есть и другая причина, Винг Той. Мы знали, что если кто и может поймать его в ловушку, то это ты.

Китаец не обратил внимания на комплимент.

— Я не ссорюсь с Тенью, — сказал он.

— Это не имеет никакого значения, — заявил Лось. — Ты следишь за Гэлвином, не так ли? Если Тень придет сюда, то твое дело…

— Это мое дело — заботиться о тех, кто приходит сюда. Но не о тех, кого привели… — Винг Той задумчиво помедлил и поднял руку, призывая к тишине, когда Лось хотел возразить. — Но в вашей просьбе есть определенная справедливость. Вы приводите Тень сюда — и все же она приходит по своей собственной воле. Это правильно?

Лось кивнул.

— Поэтому, — сказал Винг Той на своем медленном, осторожном английском, — хотя вы сами хотели бы поймать его в ловушку, вы чувствуете, что только я на это способен.

— Именно так, — поддакнул Лось.

— Тогда, — заявил китаец, — это будет то, что вы называете пятьдесят на пятьдесят.

— Как это?

— Я покажу тебе, как поймать Тень. Ты сам будешь ловить рыбу.

— Отлично! — воскликнул Лось, искоса взглянув на молчащего Гарри.

— Ты говоришь, что Тень не боится опасности? — усомнился Винг Той.

— Он пойдет куда угодно, — заявил Лось. — Но парни говорят, что он умен, как лиса.

— Лис умен, — сказал Винг Той, — но это человек назвал его умным. Так что это человек умен, как лиса. Так мы говорим в Китае, где человек ловит лису, но лиса никогда не ловит человека. Смотри.

Он встал и подошел к дальней стене. Нажал на скрытое место. Панель скользнула в сторону, открыв низкое узкое отверстие.

Это объясняло спуск в проходе. Давая доступ в боковую комнату, лестничная площадка также позволяла пройти по этому короткому туннелю. Винг Той указал на тусклую дверь в конце.

— Там заключенный, — сказал он. — За этой дверью. Не хочешь ли поискать это отверстие? Не хочешь ли войти?

Панель закрылась, когда Лось ответил.

— Я не смог его найти, — заявил он. — Ты помнишь, как я пытался? Я видел, как ты открывал его полдюжины раз, но все равно, это меня поражает.

— Ответь на мой другой вопрос. Не хотел бы ты войти в него, если бы ты его нашел?

— Нет, я не думаю, что стал бы.

— Очень хорошо. Люди не должны находить это место. Они не должны входить в него. Иди сюда.

Лось подошел к месту чуть левее механической панели.

— Попробуй найти здесь лазейку, — предложил Винг Той.

Гангстер провел рукой вверх и вниз по стене. Внезапно он коснулся тайной пружины.

Но открылась другая панель. За ней оказался еще один короткий туннель с дверью в другом конце. Свет проникал через крошечное круглое окошко, похожее на иллюминатор.

С возгласом удивления, Лось вошел в короткий коридор и уставился в окно. Он вернулся с вопросительным выражением на лице.

— Оттуда я могу заглянуть в комнату Гэлвина, — сказал он. — Он спит…

— Это не важно, — сказал Винг Той. — Ты нашел проход, не так ли?

— Конечно. Это было легко.

— Ты прошел через отверстие, не так ли?

— Конечно. Я хотел посмотреть через это маленькое окошко в двери.

— Здесь нет двери, — заявил Винг Той. — Это стена, на другом конце. Стена, сделанная похожей на дверь. Окно из стекла, которое нельзя разбить.

— В чем идея?

Китаец пересек комнату, открыл шкаф, чтобы показать электрический выключатель на панели.

Он нажал на выключатель. Стальной лист опустился, как занавес, закрыв панель. И Лось, и Элверс издали возглас удивления.

— Этот маленький туннель, — объяснил Винг Той, — проходит также под лестничной площадкой. Но его легко найти. Это сделано для того, чтобы заманить человека войти. Когда один человек входит в него, другой человек, находящийся в этом шкафу, может заставить этого человека остаться.

— Ловушка! — воскликнул Лось.

— Китайцы ищут тайные места, — торжественно произнес Винг Той. — Некоторые из них нашли это. Они вошли, потому что это маленькое окошко их заинтересовало. Никогда еще никто не отказывался войти внутрь. Никогда еще никто не выходил — сам по себе.

— Почему?

Китаец указал на шнур рядом с выключателем.

— Если за него потянуть, — объяснил он, — в этот закрытый туннель начнет поступать газ. Этот газ убьет.

— Я тебя понял! — воскликнул Лось. — Ты думаешь, мы можем позволить Тени войти сюда, найти туннель и войти — тогда кто-нибудь в этом шкафу…

Винг Той кивнул. Он указал на отверстие в резной двери шкафа. Это был идеальный глазок, чтобы спрятавшийся там человек мог видеть, что происходит в комнате.

— Кто там будет? — спросил Лось.

Китаец указал на Гарри Элверса.

— Но если Тень узнает, что мы пришли сюда, — возразил Лось, — она будет удивлена, почему Гарри не вышел…

— Я позабочусь об этом, — сказал Винг Той. Он взял шляпу и пальто с табурета в углу. Надев одежду, он указал на дверь.

Трое мужчин прошли по прямоугольным коридорам, пока не подошли к внешней двери. Там Винг Той нажал на панель. Они вышли в коридор.

Охранник-монгол, засунув руки за пазуху, наклонился вперед, чтобы вглядеться в лица Лося Шаргина и Гарри Элверса, словно желая убедиться, что это те двое мужчин, которые входили.

Лось раньше не замечал лица этого человека. Даже сейчас оно было неясно различимо в полумраке. Но он заметил странный блеск в его глазах. Они, казалось, светились, как бусинки света, в углублениях желтого лица.

Крупный китаец, казалось, смотрел на посетителя сквозь маску.

Во время этого осмотра монгол стоял спиной к Винг Тою. Закончив осмотр Шаргина, здоровяк изучающе посмотрел на Элверса. Затем он повернулся к двери, чтобы убедиться, что та плотно закрыта.

Он не смотрел на Винг Тоя. Лидер Тонг заговорил, когда здоровяк повернулся к нему спиной. Слова Винг Тоя были на китайском; монгол тихо ответил на том же языке. Винг Той снова заговорила, мужчина проворчал что-то в ответ.

Винг Той жестом велел Лосю и Гарри следовать за ним, когда направился к входной двери.

Все трое стояли в дверях, Винг Той говорил вполголоса, оглянувшись на стража двери.

— Когда мы выберемся отсюда, — сказал он, — дайте понять, что мы расстаемся, чтобы воссоединиться позже. Тогда, если нас подслушают…

Лось и Гарри кивнули.

— Ты, — Винг Той указал на Гарри, — иди в маньчжурский ресторан, на соседней улице. — Он вытащил карточку из кармана пальто и сунул ее в руку Гарри. — Попроси, Лэй Лука. Отдай ему это. Он отведет тебя обратно в комнату. Ты, — Винг Той повернулся к Лосю, — зайди туда немного позже. Также попроси Лэй Лука. Ты найдешь меня здесь.

— А как насчет парня у двери? — Лось указал большим пальцем на большого монгола.

— Он последует за нами.

Винг Той бросил взгляд в сторону большого охранника. Брови Винг Тоя слегка нахмурились. Он наблюдал. Мужчина не сделал ни малейшего движения.

Лидер Тонг казался удовлетворенным. Он открыл дверь на улицу.

Гарри Элверс отделился от своих спутников, пока Лось довольно громко разговаривал, уводя Тоя. Оглянувшись через плечо, Гарри увидел, как двое мужчин уходят в противоположном направлении.

Гарри обошел квартал, заметил дверь маньчжурского ресторана и вошел. Он попросил Лэй Лука.

Гарри отвели к китайцу, который был одет в идеально сидящий смокинг. Лэй Лук взял карточку.

— Заходи в офис, — сказал Лук.

Он первым поднялся по лестнице, резко повернулся и вошел в маленькую комнату. Закрыл дверь и снял со стены зеркало в полный рост. Это открыло проход.

Гарри последовал за ним до конца; там Лэй Лук отодвинул панель, и они вошли в другую комнату. Этот вход также оказался скрыт зеркалом. Китаец отпер дверь.

Гарри оказался на маленькой площадке в лабиринте проходов, окружавших святилище Винг Тоя.

— Иди туда, — сказал Лэй Лук. — Потяни за ручку. Дверь откроется.

Гарри повиновался. Он добрался до комнаты Винг Тоя, закрыл за собой дверь и спрятался в шкафу.

Гарри не был интриганом, но все же понимал Винг Тоя. Его уловки были не слишком очевидны, и их не так-то легко было обнаружить.

Гарри увидел, как задрожала дверь комнаты. Он положил руку на выключатель. Дверь открылась.

Гарри ожидал увидеть фигуру в черном, которая появится в тусклом свете. Вместо этого вошел китаец.

Гарри узнал в этом человеке охранника-монгола, но не по лицу, которое Гарри не разглядел, а по виду.

Крупный китаец стоял в центре комнаты и оглядывался по сторонам. Гарри задавался вопросом, что он здесь делает. Этот человек не подчинился приказам. Винг Той велел ему уйти — по крайней мере, так сказал Винг Той.

Китаец внимательно осматривал каждую часть комнаты. Гарри видел, как заблестели его глаза. Гангстер почувствовал опасность, исходящую от этого человека.

Все еще держа левую руку на выключателе, Гарри правой вытащил автоматический пистолет. Нет смысла позволять этому парню портить игру. Гарри решил выйти из шкафа и приказать мужчине удалиться.

В этот момент что-то заставило гангстера задержаться.

Китаец смотрел на секретную панель, которая вела в глухой туннель. Он пересек комнату и положил на нее руку. Панель внезапно открылась. Мужчина вошел.

Действуя инстинктивно, Гарри нажал на выключатель. Стальной занавес опустился.

Гарри радостно рассмеялся, как ребенок, получивший новую игрушку. Он поймал незваного гостя — человека, который ослушался!

Все еще хихикая, Гарри потянулся к шнуру, чтобы выпустить поток газа.

ГЛАВА XVIII. ЛОВУШКА ЗАХЛОПНУЛАСЬ

Гарри Элверс улыбнулся, когда его пальцы нащупали гладкую веревку. Его инстинкт убийцы был хорошо развит. Он убивал людей в бандитских разборках, но никогда прежде не испытывал восторга от того, что обманом обрекает жертву на неожиданную гибель.

За убийствами для Гарри обычно следовало бегство. Это был его первый шанс позлорадствовать над беспомощным врагом. Он сделал паузу, чтобы подумать, отравит ли газ или просто лишит чувств.

В этот момент колебания Гарри понял, что совершает ошибку. Его поместили сюда, чтобы поймать Тень, а не для того, чтобы поймать и избавиться от любопытного китайца.

Предположим, он поймает или убьет этого человека. Что скажет Винг Той? У Гарри не было никакого желания навлекать на себя немилость лидера Тонг.

Но была и другая мысль — более сдерживающая, чем первая. Это была мысль о Лосе Шаргине. В голове Гарри сложилась картина — Лось, возмущенный его глупостью за то, что он потратил впустую ловушку, расставленную для Тени!

Гарри волновался, когда выпустил шнур и толкнул дверь шкафа.

Предположим, Тень появится сейчас!

Гангстер понял, что есть только один выход: освободить китайца и отослать его до того, как придет Тень.

Гарри пересек комнату и прислушался у стальной занавески. Он услышал методичное постукивание. Если бы это было поспешно или в этом стуке чувствовался страх, Гарри испытал бы искушение проигнорировать это. Но не было никаких признаков страха или волнения со стороны человека внутри. Постукивание убедило Гарри, что он ошибся.

Возможно, монгол неправильно понял приказы Винг Тоя, переданные на китайском языке. Во всяком случае, медленные, методичные постукивания указывали на то, что заключенный просто сигнализировал о своем освобождении и, похоже, не очень спешил.

Осторожно отступив, Гарри нажал на панель. Стальной занавес поднялся.

Направив пистолет на проход, Гарри приблизился. Китаец вежливо вышел вперед, ссутулив плечи и скрестив руки на груди. Он ухмыльнулся Гарри.

Гангстер все еще держал револьвер наготове.

— Зачем ты пришел сюда? — потребовал Гарри.

— Винг Той сказал, иди сюда, — ответил китаец на пиджин-инглиш. — Он сказал, посмотри, все ли там в порядке с человеком. Он говорит, приходи скоро — смотри — потом уходи. Я пришел слишком поздно.

— Тебе повезло, — заявил Гарри, указывая большим пальцем через левое плечо. — Я собирался потянуть за эту веревку. Тогда для тебя это был бы конец. Но когда я услышал, как ты стучишь, то выпустил тебя.

— Очень хорошо. Ты хочешь, чтобы я сейчас ушел?

— Ага, — проворчал Гарри. Он уставился на руки китайца. Казалось, в платье под ними была небольшая выпуклость, как будто там что-то было спрятано. — Уходи быстро — и не возвращайся. Сообразил?

Китаец кивнул. Гарри взглянул ему в лицо. Теперь, подобно Лосю Шаргину, Гарри заметил необычное, похожее на маску выражение этих черт, со сверкающими глазами, смотревшими из глубоких впадин.

Их действие было почти гипнотическим. Настороженность гангстера на мгновение ослабла; затем, охваченный смутным подозрением, он начал поднимать пистолет, который опустил, в то время как его левая рука метнулась, чтобы схватить китайца за запястье.

Но Гарри опоздал. Прежде чем его палец успел нажать на спусковой крючок, желтолицый человек оказался рядом с ним.

Левой рукой мужчина вырвал пистолет из рук Гарри. Его правая рука отбила руку гангстера и, продолжая движение вверх, нанесла Гарри сильный удар в подбородок. Гангстер пошатнулся. Прежде чем он успел прийти в себя, китаец схватил его захватом джиу-джитсу.

Сопротивлявшегося Гарри подняли вверх; его тело перевернулось в воздухе и приземлилось плашмя на пол. Бандит лежал, оглушенный.

Победитель не колебался. Его мантия соскользнула с тела. Свернутая масса черной ткани упала на пол рядом с бесчувственным гангстером.

Бывший китаец склонился над телом Гарри Элверса, внимательно изучая черты лица жертвы. Там, в этой странной, полутемной комнате, происходила удивительная трансформация.

Лось Шаргин в этот самый момент сидел в маленьком кабинете на балконе в задней части маньчжурского ресторана. Его проводил туда Лэй Лук, которого он спросил. Менеджер ресторана только что вернулся из поездки с Гарри Элверсом, когда прибыл Шаргин.

Винг Той еще не появился. Поэтому Лось остался наедине со своими мыслями в просто обставленном кабинете. Он сел в кресло и уставился на металлическую пластину на стене над телефоном.

На пластине было несколько маленьких электрических лампочек; одна из них горела. Лось задумался, что бы это значило. Он подождал несколько минут. Затем услышал шум у двери, и вошел Винг Той.

— Мы подождем здесь, — сказал предводитель Тонг, усаживаясь напротив Лося.

Главарь банды собирался что-то сказать, когда Винг Той внезапно заметил свет на настенной пластине. На этот раз спокойный китаец изобразил удивление.

— Этот свет! — воскликнул он. — Когда он включился?

— Это было включено, — ответил Лось.

— С тех пор, как ты вошел?

— Да.

— Идем!

Лось последовал за Винг Тоем. Его провели через зеркальную комнату, следуя по маршруту, который Гарри прошел с Лэй Луком. Винг Той объяснил, пока они шли.

— Этот свет, — сказал он, — соединяется с дверью, где стоит мой охранник. Это означает, что дверь была открыта.

— Ты открыл ее, когда мы вышли.

— Я имею в виду, что с тех пор она была открыта. Я привел выключатель в прежнее положение. Кто-то вошел!

— Тень!

— Тише! — предупредил Винг Той.

Они стояли на площадке углового прохода. Лидер Тонг двигался с кошачьей осторожностью. Лось повторил это действие. Дверь в святилище Винг Тоя была открыта.

В руке китайца блеснул автоматический пистолет. Лось достал свой собственный пистолет. Они осторожно заглянули в дверь. Гарри Элверс сидел за столом, его голова была повернута к стальной занавеске, которая была опущена.

— Гарри! — воскликнул Шаргин, входя.

Человек за столом повернулся лицом к двери и ухмыльнулся.

— Ты его поймал? — спросил Шаргин.

Гарри кивнул.

Винг Той уставилась на открытую дверь шкафа. Он пошел туда, но не прикоснулся к выключателю. Он заметил, что шнур был натянут.

— Он готов, — сказал он Шаргину.

— Мертв? — переспросил Лось.

— Нет. Газ не убивает. Он отключает.

Винг Той щелкнул выключателем ниже на стене. За действиями лидера Тонг последовал гудящий звук.

— Что это? — спросил Лось.

— Вентилятор, — объяснил Винг Той. — Электрический вентилятор. Это очистит туннель от газа. Тогда мы сможем войти.

Деловитый китаец изучал часы на своем запястье, в то время как другие мужчины с любопытством наблюдали за ним. Через три минуты Винг Той повернул верхний выключатель. Стальной занавес поднялся.

Все трое двинулись вперед, чтобы заглянуть в туннель. Сначала он казался пустым; затем яркий свет фонарика Винг Тоя высветил скорчившуюся фигуру в черном в дальнем конце туннеля.

Лось Шаргин осторожно остановился на пороге. Гарри стоял рядом, держа в руке пистолет.

— Заходи, — заметил Винг Той. — Не волнуйся. Газ не мог его убить. Этот человек без сознания.

Лось вошел. Он схватил черный плащ и обнаружил, что тот свободно болтается на плечах мужчины. Он поднял его вместе со шляпой с опущенными полями, которая украшала голову жертвы. Повернулся и с ухмылкой бросил предметы в комнату.

— Это Тень? — спокойно спросил китаец.

— Это он, все в порядке, — усмехнулся Лось. — Я вытащу его. Оставайся там со своим пистолетом, Гарри, просто на всякий случай. Осторожность никогда не помешает, если имеешь дело с Тенью!

С этими словами он вошел в туннель и повернулся к Винг Тою.

— Посвети, чтобы я мог разглядеть рожу этого парня.

Лидер Тонг вошел в туннель и направил свой фонарь над плечом Лося Шаргина. Скорчившийся человек лежал лицом вниз.

Лось поднял голову и повернул ее вверх. Ошеломленно вскрикнул.

Свет осветил лицо Гарри Элверса!

Как только Лось издал крик, у входа в туннель раздался резкий лязг. Мужчина в комнате, — тот, которого они приняли за Гарри, — нажал на выключатель. Охотники оказались в ловушке!

— Тень! — выпалил Лось. — В комнате! Это он! Газ… он нас поймал…

В ответе Винг Тоя прозвучал лишь легкий укол. Даже в этом затруднительном положении лидер Тонг был невозмутим.

— Газовый баллон пуст, — сказал он. — Мы должны ждать здесь, пока не придет Лук. Он освободит нас. Но может пройти много времени, прежде чем он придет.

Пока Лось Шаргин кипел от злости, склонившись над беспомощной фигурой настоящего Гарри Элверса, Винг Той бесшумно подошел к маленькому иллюминатору и заглянул в комнату, где находился заключенный. В комнате был только один тусклый светильник, поэтому свет в маленьком окошке был очень слабым.

— Смотри, — сказал Винг Той.

Лось подошел к окну. То, что он увидел, вызвало у него новые проклятия.

Боб Гэлвин, изможденный даже в тусклом свете, поднимался с дивана в углу. Пленник выглядел изумленным.

Перед ним стоял человек, одетый в черное — Тень, одетый в ту самую одежду, которую Лось выбросил из туннеля!

— Он очень умен, — заявил Винг Той из темноты за спиной Лося. — Он сделал то, чего раньше не делал ни один человек. Он нашел секретный замок на панели настоящего туннеля.

— Он забирает Гэлвина! — прорычал Шаргин. — Ты не можешь остановить его?

— Нет никакого способа остановить его, — ответил Винг Той тоном фаталиста.

— Нас за это накажут! — простонал Лось. — Ты и я оба, Винг Той… Но как он поймал Гарри?

— Я не ссорюсь с Тенью, — спокойно сказал Винг Той. — Он мудрый человек. Это я могу видеть. Он опасен для тех, кто противостоит ему. Он будет знать, что это твоя работа, а не моя.

Еще одно рычание Лося сказало о том, что происходит, более эффективно, чем если бы главарь банды произнес слова.

Повинуясь приказу Тени, заключенный покидал комнату, в которой он так долго находился взаперти. Он казался очень слабым и с трудом держался на ногах. Тень помогала ему.

Когда двое мужчин исчезли из поля зрения Шаргина, тот, что в черном, на мгновение повернулся к маленькому окошку. Лось увидел, как блеснули его глаза. Затем он начал понимать.

Это были глаза китайского охранника — человека, который смотрел на него и Гарри, но избегал взгляда Винг Тоя!

— Он вырубил твою охрану! — воскликнул Лось, обращаясь к Винг Тою. — Парень за дверью — пока мы планировали здесь. Это ему ты велел уйти — и он ответил тебе на твоем собственном жаргоне! Ты найдешь своего охранника в одной из старых комнат. Тогда Тень, должно быть, вошла сюда и одурачила Гарри — тоже оглушила его — замаскировалась так, чтобы выглядеть как Гарри — подстерегла нас…

Остальная часть объяснения Лося Шаргина была бессвязной. Гнев одолевал расстроенного главаря банды.

Без посторонней помощи Тень обманула бдительные глаза, одолела двух мужчин и поймала остальных в их собственную ловушку; нашла секрет панели Винг Тоя!

Боб Гэлвин сбежал — и Тень исчезла!

Он стоял в темноте, кипя от злости, в то время как Винг Той спокойно ждал прибытия помощи. И тут Лосю Шаргину показалось, будто он услышал зловещий звук.

Даже в глубине этой ловушки со стальными стенами его уши, казалось, уловили издевательский смех Тени.

ГЛАВА XIX. ОТКРЫТИЕ ТЕНИ

Бриггс открыл входную дверь особняка Гэлвинов. Он узнал человека, стоявшего на ступеньках. Это был Гарри Винсент.

— Привет, — сказал Гарри. — Мистер Гэлвин дома?

— Да, сэр, — быстро ответил Бриггс, — но он плохо себя чувствует, сэр. Разве вы не получил сообщение моего хозяина в «Асторбилте»?

— Нет.

Бриггс изобразил удивление.

— Это случилось вскоре после того, как вы ушли, — сказал он. — У мистера… э-э… мистера Гэлвина внезапно начался приступ головокружения. Он вызвал врача, который велел ему лечь в постель и отдохнуть. Поэтому он позвонил в «Асторбилт» и попросил передать вам, чтобы вы… э-э… связались с ним завтра.

— Я не получил сообщение, — тихо сказал Гарри.

Он знал, что Бриггс лжет; Гарри также притворялся. Он создавал впечатление, будто долго ждал в «Асторбилте».

На самом деле, он наблюдал за этой самой входной дверью в течение последних трех часов. Он вернулся на свой пост после того, как ловко выследил Бриггса в кафе Бриндла, и оставался снаружи, пока не появились Лось Шаргин и Гарри Элверс.

Гарри не знал гангстеров. Они не знали его. Но мужчина, шедший рядом с ними, подал Гарри быстрый сигнал, означавший, что он больше не нужен.

Гарри уехал и прибыл к старому особняку Гэлвина до того, как Бриггс вернулся. Он видел, как Бриггс вошел, но фальшивый Боб Гэлвин не вышел.

Гарри не был в «Асторбилте». Он позвонил по специальному номеру и услышал Бербанка. Тот сказал, что в «Асторбилт» сообщат, — мистера Винсента там не будет, если кто-нибудь спросит. Гарри знал, что Бербанк позаботился об этом.

Поэтому Гарри ждал в темноте припаркованной машины на другой стороне узкой улицы, готовый последовать за фальшивым Бобом Гэлвином, если тот появится.

Гарри нерешительно помялся на крыльце, затем пожелал Бриггсу спокойной ночи и вышел на улицу. Здоровяк наблюдал за ним. Он вышел из-под прикрытия входной двери, чтобы еще несколько секунд держать Гарри в поле зрения.

Бриггс был так поглощен своими мыслями, что не заметил смутную темную фигуру, которая появилась рядом с ним. Словно призрак, она проскользнула в открытую входную дверь. Бриггс повернулся и вернулся в дом.

Когда дверь за ним закрылась, Бриггс почувствовал, как его схватили железные объятия. Его противник действовал быстро и эффективно. Сильное предплечье так крепко сжало горлу здоровяка, что с его губ не сорвалось даже бульканья.

Бриггс рухнул на пол. Через несколько секунд ему заткнули рот кляпом и надежно связали. Рука из темноты снова открыли входную дверь. Послышалось низкое, едва слышное шипение.

Двое мужчин вышли из машины на другой стороне улицы, один неуверенно опирался на другого. Они вошли в темный коридор и тихо пересекли комнату в сумрачном свете. Их лица не были скрыты.

Одним из них был Гарри Винсент, мрачный и сосредоточенный. Другим был настоящий Боб Гэлвин, бледный и изможденный.

Снова это шипение — мягкий свистящий звук. Гарри остановился возле большого удобного кресла. Он посадил в него Боба Гэлвина.

Затем раздался тихий шепот человека в темноте. Его черная, темная фигура переместилась во мрак и встала рядом с Гарри.

— Ищите Мэддокса, — донеслись тихие слова. — Он может быть в кабинете.

Гарри кивнул. Он увидел, как черная фигура скользнула по коридору и слилась с темнотой лестницы. Тень ушла на второй этаж, предоставив первый этаж Гарри.

Молодой человек вытащил пистолет и неуверенно двинулся в направлении кабинета. Он увидел отблеск света за углом. Двинулся вперед и подошел к двери кабинета. Подняв револьвер, готовый стрелять, он заглянул в освещенную комнату.

Кабинет был пуст. Фальшивого Боба Гэлвина там не было.

Гарри вернулся к подножию лестницы. Затем он подошел и сел рядом с Бобом Гэлвином. Во мраке снова послышался свистящий звук.

— В кабинете его нет, — сообщил Гарри тихим голосом.

— Возьми Гэлвина, — раздался шепот.

Гарри помог Бобу Гэлвину пройти в кабинет. Едва они уселись, как в дверях появилась огромная фигура. Это был Бриггс, связанный и с кляпом во рту, которого несли невидимые руки.

Поднятый с пола, здоровяк казался огромным. Его тело качнулось вперед и упало в центре комнаты. Над ним стоял человек, одетый в черное, его лицо было скрыто широкими полями темной шляпы, а подбородок — поднятым воротником плаща.

Бриггс открыл испуганные глаза и уставился на мрачную фигуру над ним. Тень наклонилась вперед и вытащила кляп изо рта мужчины.

— Где Мэддокс? — раздался свистящий вопрос.

— Я не знаю, — слабо ответил Бриггс. Он видел два сверкающих глаза, уставившихся ему в лицо.

— Когда он ушел отсюда? — был следующий вопрос.

— Пока меня не было.

— Пока ты был у Бриндла?

— Да.

Тень знала, что Бриггс говорит правду. Что бы Боб Мэддокс ни делал сегодня вечером, Бриггс ничего об этом не знал. Бандит обрел дар речи и попытался объяснить, потому что боялся Тени.

— Бобу, должно быть, позвонили, пока меня не было, — сказал он. — Он на что-то рассчитывал — это все, что я знаю. Он ушел. Куда… я не знаю.

Кляп вернулся на место. Тень вынесла Бриггса из комнаты. Когда она вернулась, то заговорила с Гарри Винсентом, в то время как Боб Гэлвин смотрел и слушал.

— Бриггс в боковом вестибюле, — сказала Тень. — В отключке. Не беспокойся о нем. Оставайся здесь с Гэлвином. Позови Перкинса, шофера. Скажи ему достаточно, чтобы он понял, что опасность не миновала. Берк придет сюда позже. Продолжай наблюдать. Возьми Мэддокса, если он вернется… но… он может и не вернуться.

Тень произнесла последние слова с заметным ударением. Гарри понял. Он знал, что Тень намеревалась найти человека, который выдавал себя за Боба Гэлвина, и он также знал, что самозванцу придется туго, если это случится.

— Отведи его наверх, — продолжила Тень, указывая на Боба Гэлвина взмахом руки в черной перчатке.

Гарри встал и помог Бобу выйти из комнаты. Спасенный человек понемногу приходил в себя. Его заключение в темнице Винг Тоя лишь временно ослабило его.

После того как эти двое ушли, Тень уселась за стол с плоской столешницей. Она сделала два телефонных звонка. Один из них был адресован Бербанку, удобно устроившемуся в комнате через дорогу от дома Хайрама Мэллори. Другой был адресован Клайду Берку.

Получив короткие отчеты, Тень погрузилась в глубокую задумчивость. В течение нескольких минут ее одетая в черное фигура не двигалась. Затем раздался низкий, мягкий смех.

Тень отступила от стола. Быстро начала просматривать содержимое его ящиков в поисках какой-нибудь зацепки, которая могла бы оказаться для нее полезной.

Она уже искала здесь, но это было некоторое время назад. Тень положила на стол несколько предметов, в том числе старую адресную книгу, которой пользовался Теодор Гэлвин.

Черная перчатка соскользнула с длинной белой руки. Слетела другая перчатка. Огненный опал поблескивал на тонком, заостренном пальце — пальце, в котором сочетались изящество и сила.

Тень начала писать.

«Они еще не знают назначения найденной ими бумаги».

Появились восемь таинственных символов. Раздался тихий смех, когда человек в черном снова принялся писать.

«Они пытались узнать об этом через друзей Теодора Гэлвина. Они поговорили с двумя. Сегодня вечером — третий…»

Последовала пауза. Затем рука написала два имени:

Харкнесс.

Уэсткотт.

Снова смех. Затем рука написала одно имя над восемью загадочными символами и еще одно имя ниже. Вверху стояло имя Харкнесс, внизу — Уэсткотт.

Тень невесело рассмеялась. Здесь были доказательства усилий заговорщиков по расшифровке загадочных символов.

Они полагали, что было указано имя. Они просмотрели список друзей Теодора Гэлвина. Они нашли двоих, чьи имена были написаны восемью буквами, заканчивающимися двойной буквой.

Белые руки теперь бегали по страницам адресной книги. Зоркие глаза изучали внесенные туда имена.

Глаза Тени задержались на странице с буквой М. Под этой буквой появилось единственное другое имя, которое соответствовало идее, над которой работали мошенники. Это был Митчелл — Закари Митчелл.

Адресная книга была отброшена в сторону. Тень взяла телефонную книгу. Нашла имя Закари Митчелла. Тот значился как адвокат, Бриджтон-билдинг; резиденция, адрес на Сто Двадцать пятой улице.

Тень подняла трубку телефона. Она звонила Бербанку. Дала быстрые, короткие инструкции.

Затем встала, повернулась к двери и вышла из комнаты. Раздался тихий смех, когда человек в черном направился к входной двери.

Это не был смех удовольствия. Это был смех мрачной решимости.

ГЛАВА XX. ПРИБЫТИЕ ТЕНИ

— Итак, вы племянник Теодора Гэлвина, — сказал Закари Митчелл.

Боб Мэддокс кивнул.

— Я помню вас мальчиком, — заявил старый седовласый адвокат. — Вы сильно изменились — по моим воспоминаниям. Ну что ж, мы все меняемся.

— Вы были близким другом моего дяди, не так ли?

Закари Митчелл хитро улыбнулся.

— Едва ли больше, чем знакомый, — сказал он. — Но на самом деле, его лучший друг.

Боб Мэддокс, казалось, был озадачен этим парадоксальным заявлением. Но он не ответил сразу.

— Я очень хотел встретиться с вами, — сказал он. — На самом деле, я жду вас уже довольно давно.

— Вы должны были позвонить мне.

— Я звонил — мне сказали, что вы скоро вернетесь.

— Что означало пару часов, — улыбнулся Митчелл. — Ну, это одна из моих особенностей. Я никогда не ценил время. Но скажите мне, у вас есть какая-то особая цель, кроме дружеского визита?

— Да, — был ответ Боба. — Я пришел, надеясь получить какую-нибудь информацию о моем дяде. Я подумал, что, возможно, вы могли бы дать ее мне.

Закари Митчелл пристально посмотрел на Боба.

— Почему вы думаете, что у меня может быть какая-то информация? — спросил он.

— Так сказал Ходжсон.

— Ходжсон?

— Да. Старый доверенный слуга моего дяди. Вы знаете, — голос Боба дрогнул, когда он изобразил внезапную печаль, — дядя Теодор умер в Парагвае. Я уверен, что он хотел бы поговорить со мной — или с каким-нибудь другом. Но он не мог даже писать. Старина Ходжсон — я отправил его в отпуск несколько дней назад — поговорил со мной конфиденциально и упомянул ваше имя. До сих пор у меня не было возможности позвонить, чтобы повидаться с вами.

— Ах, да. Что сказал Ходжсон?

— Ничего конкретного. Просто мой дядя сказал ему, что я должен связаться с вами. Очевидно, у моего дяди были дурные предчувствия, когда он уезжал.

— Хм-м-м. — Митчелл был задумчив. — Вы много знаете о своем дяде, Роберт?

Мэддокс покачал головой.

— Тогда я расскажу вам кое-что о нем; кое-что, что вы никогда не должны повторять. Теодор Гэлвин имел дело с определенными людьми — я не знаю их личности — которые были опасны!

Боб Мэддокс поднял брови в хорошо разыгранном удивлении.

— По какой-то причине ваш дядя боялся этих людей. Возможно — я говорю это беспристрастно, анализируя намеки, которые ваш дядя сделал в частном порядке, — его собственные дела были немного… э-э… необычными. Возможно, у него были определенные причины уехать так далеко, в Парагвай. Но в одном я уверен. Ваш дядя хотел защитить то, чем он владел, а именно богатство.

— Его поместье довольно маленькое, — заявил Боб.

— Это на поверхности, — заявил Закари Митчелл. — Я говорю сейчас о скрытом богатстве.

Боб Мэддокс держал себя в руках. Только блеск в его глазах выдавал его сдержанный интерес.

— Тот факт, что вы пришли ко мне, — сказал Митчелл, — сам по себе является доказательством того, что вы следуете инструкциям своего дяди. Я не был его адвокатом. У меня не было с ним никаких деловых отношений. То есть, почти никаких. Он знал, что мне можно доверять. Он рассказал мне кое-что о своих делах и сказал, чтобы я передал ключ нужному человеку.

— Его наследнику?

— Предположительно. Но ключ был бы бесполезен для вас, если бы вы не обладали другой информацией. У меня есть конверт, в котором говорится о тайнике где-то в Нью-Йорке. Там описывается комната, но найти эту комнату было бы все равно, что искать иголку в стоге сена.

— Вы знаете, где она?

— Нет.

Боб Мэддокс выглядел озадаченным. Из всех его приключений это было самым странным.

Здесь, в квартире высоко над шумной улицей, в тихой гостиной старого адвокатского кабинета, он пытался разгадать тайну, которая напоминала о средневековых замках и зарытых сокровищах, лежащих под стенами, окруженными рвами.

— Как же тогда я могу ее найти? — спросил он.

— Возможно, это не предназначено для вас, — улыбнулся Митчелл.

— Зачем вы мне об этом рассказываете? — спросил Боб.

— Потому что это не причинит вреда, — был ответ. — Я говорю вам это только потому, что вы наследник Теодора Гэлвина. Он оставил вам в наследство все свое имущество. Я видел его завещание — и поэтому его тайные владения принадлежат вам, если вы сможете их найти. У меня есть четкие инструкции. Я должен дождаться человека, который принесет мне специальную бумагу, которой владел ваш дядя. В ней — ключ к тайнику.

— На что похожа эта бумага?

— Я никогда ее не видел. Теодор Гэлвин сказал мне, что я пойму это, когда увижу. Без этого я бессилен помочь.

Боб Мэддокс порылся в кармане.

— Это она?

Он передал листок бумаги, который получил в клубе «Кобальт». Глаза Закари Митчелла загорелись.

— Где вы это взяли? — воскликнул он.

— У Таддеуша Уэсткотта.

— Ах, да. Ваш дядя, должно быть, оставил ключ у него.

— Он действительно оставил его у него. Хранить до его возвращения. Или, — Боб почувствовал, что ложь поможет этой истории, — отдать своему наследнику, если он не вернется.

Это объяснение вполне устраивало Закари Митчелла. Он не знал, что Уэсткотт просто отдал бумагу Бобу, поскольку не знал, что еще с ней делать.

Боб продолжал хранить молчание. Он не упомянул о том факте, что эта бумага была дубликатом той, которую Рейнольд Баркер нашел в секретном ящике Теодора Гэлвина.

Захари Митчелл посмеивался. Его глаза сияли, когда он изучал лежащую перед ним бумагу.

— Ваш дядя был прав, — заявил он. — Он сказал, что я пойму. Я действительно понимаю. Теперь все просто — но я бы никогда не догадался.

— Вы можете разгадать код? — нетерпеливо спросил Боб.

— Какой код?

— Код на этой бумаге.

Старик рассмеялся.

— Это не код, — заявил он.

— Не код? Что…

— Это карта, — тихо сказал Закари Митчелл. — Карта улиц Нью-Йорка с домом вашего дяди в качестве отправной точки. Посмотрите, — Боб наклонился вперед, внимательно слушая объяснения Митчелла, — и обратите внимание на эти двойные линии. Дом вашего дяди выходит окнами на юг. Вы идете один квартал на восток, затем один — на юг. Следующий символ. Еще один квартал на юг, еще один на восток. Следующий — еще один на восток. Затем один квартал по диагональной улице, идущей на юго-восток…

Боб сжал бумагу, когда старый адвокат сделал паузу. Карта улиц Нью-Йорка, которая вела к месту примерно в одиннадцати кварталах от старого особняка, где жил Теодор Гэлвин.

— И что потом? — спросил он. — Где находится тайник?

— Я прочитал инструкции в конверте, — спокойно заявил Митчелл, теперь убежденный, что Боб имеет полное право на всю информацию. — Там номер, описание комнаты, и пояснение, как использовать ключ. Все становится очевидным. В конце вашего пути вы, по всей вероятности, придете к одному из многих зданий, которые возвел ваш дядя.

Старик открыл ящик стола и вытащил конверт. Боб разорвал его и начал читать. Митчелл также протянул ему ключ, который Боб взял, не глядя.

— Там, в соответствующей комнате, — сказал Митчелл, — вы найдете указанный тайник. Вероятно, это было известно только одному человеку, кроме вашего дяди. Это архитектор, который спроектировал его — несомненно, Ричард Харкнесс…

Боб удивленно поднял глаза, услышав это имя. Теперь он вспомнил, что Харкнесс собирался сделать заявление, когда Клинк произвел роковой выстрел. Так вот в чем дело! Харнесс, чтобы спасти свою жизнь, намеревался заговорить.

На лице Боба появилось выражение, поразившее Закари Митчелла. Старый адвокат пристально посмотрел на молодого человека.

Боб не заметил этого взгляда. Он снова читал содержимое конверта. Зазвонил телефон. Боб поднял глаза, затем продолжил чтение, когда Митчелл тихим голосом ответил на телефонный звонок.

Разговор адвоката состоял исключительно из коротких ответов. Кто-то давал ему информацию, но проницательный старый адвокат не выдал этого факта.

Он слушал тихий голос — голос Бербанка — и в нем звучали одновременно предупреждение и объяснение. Агент Тени срывал планы Боба Мэддокса и его товарищей-заговорщиков.

Митчелл повесил трубку и спокойно повернулся к своему посетителю.

— Есть кое-что еще, — спокойно сказал он. — Я почти забыл об этом. Прочтите письмо еще раз.

Когда Боб Мэддокс повиновался, старый адвокат открыл ящик стола. Боб обернулся.

Боб поднял глаза и обнаружил, что смотрит прямо в дуло револьвера!

— Ты грязный мошенник! — твердо заявил Митчелл. — Ты не Роберт Гэлвин. Ты самозванец! Тебя зовут Мэддокс. Ты один из тех мошенников, которых боялся Теодор Гэлвин!

Мэддокс не отрицал этого. Он на мгновение замер перед угрозой револьвера, затем взял себя в руки. Внимательно посмотрел на Закари Митчелла.

— И что из этого? — спросил он. — Старина Гэлвин тоже был жуликом. Он обманул шефа. Нам нужно только то, что принадлежит нам.

— Часть этого может быть вашим, — заявил Митчелл. — Но в нынешнем виде владение имеет иной приоритет. Роберт Гэлвин имеет право на любое богатство, которое может находиться в этом тайнике. Вы пытались ограбить его. Где он сейчас? Убит?

— Нет, — спокойно ответил Мэддокс. — Он где-то спрятан. Мы не хотели, чтобы он создавал проблемы. Давайте говорить спокойно. Там достаточно добычи для всех нас. Если вы хотите получить долю, вы ее получите.

— Очень мудро, — саркастически прокомментировал Митчелл. — Я закончу эту маленькую игру прямо сейчас.

Свободной рукой он потянулся к телефону.

— Подождите! — выпалил Мэддокс. — Что вы собираетесь делать?

— Передать вас полиции, — ответил Митчелл, положив руку на трубку. — Вам будет предъявлено обвинение в похищении Роберта Гэлвина!

Хаос мыслей пронесся в голове Боба Мэддокса. Похищение Роберта Гэлвина! А как насчет убийств Ходжсона и Бетти Манделл? Он был ответственен и за то, и за другое!

Отчаяние охватило его. Было лучше умереть сейчас, чем позже.

Когда Закари Митчелл снял трубку, Мэддокс в отчаянии бросился на старого адвоката. Пистолет рявкнул. Выстрел прозвучал слишком поздно. Мэддокс оттолкнул руку Митчелла в сторону как раз в тот момент, когда адвокат нажал на спусковой крючок.

Теперь они сцепились, и все преимущество оказалось на стороне молодого человека. Он крепко сжал запястье Митчелла.

Он был уверен, что выстрел был произведен до того, как оператор внизу ответил на телефонный звонок, потому что услышал щелчок, когда они боролись.

Они боролись молча, потому что Мэддокс засунул руку Митчеллу в рот и таким образом лишил его возможности кричать. Старик начал ослабевать. Мэддокс яростно швырнул его через всю комнату.

Митчелл упал, ударившись о стену. Револьвер с грохотом упал на пол. Мэддокс подскочил к телефону и положил трубку на рычаг.

Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Митчелл ползет за пистолетом. Он был почти в пределах досягаемости старика.

Мэддокс полез в карман, чтобы вытащить свой автоматический пистолет. Он спешил, и оружие зацепилось.

Старый адвокат поднял револьвер. Он стоял на коленях, одной рукой удерживая равновесие, а другой торопливо стрелял. Если бы его выстрел был верным, он бы положил конец схватке. Но силы старика иссякли; его рука дрогнула, и пуля прошла мимо цели.

Затем последовал ответный выстрел. Пуля Мэддокса попала в цель — Закари Митчелл рухнул на пол.

Взволнованный Мэддокс поднял револьвер Митчелла. Он взял лист бумаги с нанесенными на него символами, буквами и ключом. Неуверенно постоял в центре комнаты, затем заметил небольшой коврик у двери.

Он наклонился и завернул один угол ковра. Затем поспешно вышел из квартиры.

Едва дверь закрылась, как человек на полу начал двигаться. Боб Мэддокс, опасаясь дальнейших выстрелов и сопутствующего им шума, принял как должное, что Закари Митчелл мертв.

В этом он был недалек от истины. Старик умирал. Но он на ощупь пополз к креслу, в котором сидел Мэддокс.

Там его рука наткнулась на карандаш, которым молодой человек чертил план карты. С усилием, Митчелл поднялся. На листе бумаги он написал имя убийцы — имя, которое узнал из телефонного предупреждения.

«Мэддокс стрелял в меня».

Рука Митчелла дрогнула. Карандаш выпал из онемевших пальцев.

Сделав последнее усилие, Закари Митчелл потянулся к телефону. Он не мог сделать ничего, кроме как столкнуть инструмент со стола. Трубка сорвалась с крючка, когда телефон упал на пол.

Старик лежал ничком, бессвязно булькая в трубку телефона. Затем он затих.

Мгновением позже дверь в комнату открылась. В квартиру вошел высокий мужчина в черном плаще, черты его лица были скрыты полями шляпы с опущенными полями.

Зоркие глаза видели все. Человек в черном склонился над телом Закари Митчелла. Старый адвокат был мертв.

Тень появилась — слишком поздно!

ГЛАВА XXI. ТРОФЕИ ПОБЕДИТЕЛЯМ

Было двадцать минут шестого следующего дня. День был мрачный; нависшие тучи предвещали преждевременные сумерки. На оживленных улицах мерцали огни.

На верхних этажах гигантского Королевского здания виднелись мерцающие окна, число которых неуклонно уменьшалось.

Из порталов могучего небоскреба толпа возвращающихся домой рабочих выливалась на забитую транспортом проезжую часть.

Высоко, насколько хватало глаз, тянулись ряды неровно освещенных окон. Тридцатичетырехэтажное здание с улицы сужалось в одну монолитную башню.

Там, где боковая часть здания соединялась с центральным зданием, острый глаз мог заметить глухую стену на тридцать четвертом этаже. Это казалось тривиальным кусочком пространства, если смотреть с улицы внизу. На самом деле он был восьми футов высотой.

С улицы в мрачный полдень эта часть здания была практически невидима в сгущающемся мраке и клубящемся тумане.

Мужчина бочком пробрался сквозь толпу, выходившую из здания. Его пальто было застегнуто на шее. В руке он нес большой чемодан.

Он был не первым, кто таким образом вошел в Королевское здание за последние четверть часа. Как и те, кто ушел до него, этот человек был незаметен в толпе.

— Три — четыре — два — восемь, — пробормотал мужчина.

Он вошел в скоростной лифт, который только что выгрузил живой груз. Через несколько секунд мужчина уже мчался вверх, чтобы выйти из лифта на тридцать четвертом этаже, почти в четырехстах футах над улицей внизу.

Он прошел по коридору, дошел до его конца и остановился перед дверью с номером 3428. Легонько постучал. Дверь открылась.

Мужчина присоединился к группе в неосвещенной комнате. Сбросил пальто. В сумерках смутно проступило лицо Боба Мэддокса.

Мужчины разговаривали тихим шепотом. Теперь в комнате было пятеро — пять мошенников, готовых на все.

Хайрам Мэллори стоял в углу, на его лице была спокойная, обманчивая улыбка. Рядом с ним стоял Бриггс, на его лице было написано безразличие. Другими были Лось Шаргин и Гарри Элверс.

У главаря банды было суровое лицо. Его телохранитель казался бледным.

— Осталось немного, — раздался шепот Хайрама Мэллори. Он одобрительно посмотрел на чемоданы, которые принесли мужчины. — Все кончится сегодня вечером. После этого каждый пойдет своим путем.

Низкий гул одобрения приветствовал его слова.

— Мы обманули Тень, — заявил старик. — Я скажу за себя и Бриггса. Потом позвольте мне выслушать ваши отчеты. Прошлой ночью Бриггс был захвачен Тенью. Он был связан в вестибюле старого дома Гэлвинов. Он сбежал и пришел ко мне. К тому времени я уже узнал о побеге Роберта Гэлвина. Я решил, что юного Гэлвина отвезли обратно в дом его дяди и там он находился под надежной защитой. Это оказалось верным. Мы с Бриггсом ускользнули. Мы замели следы. Мы пришли сюда несколько минут назад, уверенные, что за нами никто не следит.

Мэллори вопросительно повернулся к Лосю Шаргину.

— Мы с Гарри прятались, — объявил главарь банды низким, грубым голосом. — Нас вытащили из того туннеля у Винг Тоя. Я звонил тебе по этому поводу. Ты сказал нам залечь на дно. Мы сделали это. Никто, включая Тень, не мог знать, где мы были. Мы приехали сюда сегодня вечером. О'кей, мы свалили все на этого умника!

Хайрам Мэллори посмотрел на Мэддокса.

— Со мной все в порядке, — сказал Мэддокс. — Я отправился в свое убежище, как только выбрался от Митчелла. Я тоже заметал следы. Может быть, я оставил какие-то зацепки, но не думаю, чтобы полиция их нашла. Я предупредил вас, шеф. Я залег на дно, как вы и сказали, после того, как оставил ключ там, где вы мне указали.

— Вы не оставили никаких улик относительно этого места? — уточнил Мэллори.

— Никаких!

— Вы не видели никаких признаков Тени?

— Нет. Был звонок, который вызвал у Митчелла подозрения, — телефонный звонок. Может быть, это была Тень.

— Это означало бы, что он далеко, — одобрительно прокомментировал Мэллори. — Ты поступил мудро, Боб. Не беспокойся о полиции. Ты видел вечерние газеты?

— Нет.

— Роберт Гэлвин арестован за убийство Закари Митчелла.

— Что? — воскликнул Боб.

— Именно так. Тень сыграла нам на руку, — продолжал Мэллори. — Хорошо, что мы оставили Гэлвина в живых.

— Как они вышли на него?

— Роберт Гэлвин назвал свое имя, когда вошел в многоквартирный дом Митчелла. Видели также, как он поспешно уходил.

— Это был я! — сообщил Боб.

— Конечно, — продолжил Мэллори, — но полиция этого не знает. Инспектор Зулл произвел арест. Гэлвин в тюрьме. Сейчас, по всей вероятности, проходит третью степень.

Боб Мэддокс усмехнулся. Это был последний штрих!

Мрак в комнате сгустился; Мэллори теперь едва мог разглядеть лица своих спутников.

— Подними эту штору повыше, — приказал он. — Нам нужно больше света, но не нужно включать электричество.

Бриггс повиновался.

— За работу, — приказал Хайрам Мэллори.

Боб Мэддокс занял одну сторону стола и сделал знак Лосю, чтобы тот сделал то же самое. Они передвинули стол в место, указанное Бобом, который взобрался на него.

В комнате был низкий панельный потолок. Мэддокс прижал руки к нужному месту. Когда он нажал, панель сдвинулась вверх и скользнула в сторону. Открылась темная дыра.

Бриггс уже был на столе, поднимая Мэддокса в отверстие. Следующим был Хайрам Мэллори, проявивший замечательную ловкость.

— Оставь Гарри у двери, — сказал он, когда Бриггс помог ему подняться.

Затем последовал Лось, и, наконец, наверх втянули Бриггса. Панель закрылась.

Гарри Элверс пожал плечами. Он вытащил из кармана автоматический пистолет и встал на страже у двери.

Сегодня днем гангстер был полон решимости ничего не оставлять на волю случая. Любой незваный гость встретил бы свою гибель.

Гарри почти надеялся, что Тень появится.

За закрытой потолочной панелью щелкнул фонарик. Все четверо мужчин наверху издали возгласы триумфа.

Они находились в маленькой квадратной комнате. Перед ними на полу лежали две запертые коробки.

Лось бросился на колени и сорвал замок с одного из контейнеров. Боб Мэддокс сделал то же самое с другим. Хайрам Мэллори держал фонарик и смотрел, вместе с Бриггсом.

Крышки коробок открылись. Фонарик осветил груды бумаги, банкнот и кучу сверкающих золотых монет!

— Сокровища Гэлвина! Старый пес! — воскликнул Мэддокс.

Добычу вывалили на пол. Бриггс теперь был с остальными, помогая им складывать груды золотых монет по двадцать долларов и пачки банкнот крупного достоинства.

— Делим сейчас? — спросил Шаргин, глядя на Мэллори.

— Продолжайте, — сказал шеф. — Шесть стопок. Две для меня; по одной для каждого из вас — и одна для Теодора Гэлвина, которая будет разделена поровну между нами.

Боб Мэддокс изучал стопку бумаг. Он передал их Хайраму Мэллори.

— Это нам вряд ли пригодится, — заявил он. — Доказательства, которые могут быть использованы против нас, если…

— Я позабочусь о них, — заявил Хайрам Мэллори.

Мэддокс подошел к люку и открыл его. Вгляделся в темноту внизу, зашипел и получил ответ от Гарри Элверса.

— О'кей? — прошептал Боб.

— О'кей, — последовал ответ. — Поднимите эти чемоданы.

Чемоданы поднялись наверх. Гарри вернулся на свой пост. Мэддокс захлопнул панель. Чемоданы были открыты. Работа продолжалась.

Бриггс, обычно молчаливый, удовлетворенно хмыкнул, начав отсчитывать пригоршню тысячедолларовых купюр. Мэддокс присоединился к остальным.

— Восемьдесят штук в каждой куче, — объявил Лось Шаргин с довольным рычанием. — Почти полмиллиона баксов.

Лось начал укладывать различные стопки в чемоданы. Он остановился, чтобы отметить, какой из них принадлежал Хайраму Мэллори. Положил в него две кучки. Засмеялся, когда зазвенели золотые монеты.

— Эти шумные парни звучат мило, — был его комментарий. — Но я рад, что их не так уж много. Они слишком много весят.

Боб Мэддокс разделил шестую порцию на четыре группы и передал их, одну за другой, Лосю, чтобы положить в разные чемоданы.

Бриггс наблюдал за происходящим блестящими глазами. Он медленно подсчитывал суммы. Восемьдесят тысяч долларов в каждой куче — двадцать тысяч из доли мертвеца — по сто тысяч долларов за каждого и сто восемьдесят тысяч — шефу!

Чемоданы были закрыты. Но у каждого в голове была одна мысль — разбежаться. Хайрам Мэллори указал на люк. Боб Мэддокс положил на него руку. Старик на всякий случай выключил фонарик.

— Подождите минутку, — жадно воскликнул Лось Шаргин. — Давайте еще немного осмотримся… эти углы…

Прежде чем он успел закончить, в комнату ворвался луч света. Четверо мужчин были ослеплены ярким светом мощного электрического фонаря. Они стояли на своих местах, словно окаменев.

Инстинктивно их руки поднялись над головами. Свет падал из угла. В полосе его освещения они могли видеть, что крошечный закуток был открыт, словно представлял собой дверь.

Они не могли видеть человека за светом; но низкий, странный смешок достиг их ушей — смешок, который превратился в мрачный смех, который заставил их дрожать.

— Тень! — ахнул Хайрам Мэллори.

— Глупцы! — раздался зловещий голос. — Глупцы, вы думали, что сможете ускользнуть от меня! Вы думали, что я ничего не знаю, — но я всего лишь ждал, когда вы узнаете то, что я уже знал! Бумагу, которую вы приняли за код, я воспринял как карту в ту же ночь, когда увидел ее. Я проследил это здание и нашел это место. Как? Посмотрев вверх на здание — на это самое место — пространство без окон. С тех пор я наблюдал за ним глазами доверенного агента. Я был здесь. Я раскрыл тайну потолка. Я осмотрел это богатство и оставил его — как ловушку для воров. Прошлой ночью вы добавили еще одно к своему списку убийств. Во-первых, Теодор Гэлвин — член вашей банды. Во-вторых, Рейнольд Баркер, человек, которого вы наняли, чтобы завоевать его доверие, но который узнал его секрет после отравления Гэлвина по вашему приказу. В-третьих, Ходжсон. Четвертый, Ричард Харкнесс. Пятый, Закари Митчелл. Последние трое — невиновны в каких-либо правонарушениях.

Голос умолк, а пойманные в ловушку люди задрожали.

— Два преступления вам не удались, — заявила Тень. — Вы не убили Таддеуша Уэсткотта. Вы не убили Бетти Манделл, хотя и думали, что преуспели в этом. Я спас их обоих!

Ни один из четверых не сделал ни единого движения. Они слушали своего ужасного врага, человека, лица которого не могли видеть, и чей голос звучал как приговор.

— Мне нет нужды останавливаться на ваших прежних преступлениях, — сказала Тень. — Я знаю их все — благодаря тем бумагам, которые Теодор Гэлвин оставил со своими неправедно нажитыми доходами. Часть богатства принадлежала ему по праву. Оно перейдет к его наследникам. Остальное будет возвращено его владельцам; тем, кого ограбили ваши преступления и схемы — Хайраму Мэллори и Теодору Гэлвину. Вы были главными умами преступления, которым помогали такие мелкие мошенники, как Мэддокс и Бриггс, устраняя врагов с помощью Шаргина и его банды. Прикрываясь с помощью…

Предложение так и не было закончено. Один из четверых начал действовать. Как ни странно, им оказался Бриггс.

Здоровяк стоял на коленях рядом с чемоданом, когда вспыхнул ослепительный свет. Лось Шаргин находился рядом с ним. Бриггс, подняв руку, задел задний карман главаря банды. И ощутил приклад пистолета.

Бриггс ждал подходящего момента. Осознав, что его рука практически исчезла из поля зрения Тени, он внезапно выхватил пистолет.

Удача сыграла большую роль. Бриггс был не только замечательным стрелком, но и левшой. Пистолет Шаргина висел у того на правом бедре. Бриггс, схватив его, мгновенно нашел спусковой крючок.

Когда его рука появилась в поле зрения, он выстрелил прямо в свет. Наступила темнота. Бриггс попал в фонарь, который держала Тень!

Возникло замешательство, в то время как эхо выстрела разнеслось по квадратной комнате. Вспыхнул фонарик Хайрама Мэллори, осветив фигуру в черном, распростертую на полу в углу.

Лось Шаргин, безоружный, с рычанием прыгнул вперед. Как только он это сделал, распростертая форма подняла руки в черном. Прыжок Шаргина закончился в воздухе, когда два пистолета извергли пламя.

Тень держала фонарь подальше от себя! Выстрел, произведенный Бриггсом, не причинил ей никакого вреда!

Стратегия Тени спасла ее. Бриггс уже собирался выстрелить, когда Лось прыгнул. Теперь, когда он нажал на спусковой крючок, пули нашли цель не в Тени, а в Лосе Шаргине, потому что тело гангстера послужило защитой для человека в черном.

Из-за угла тоже раздался выстрел. Пуля попала Бриггсу в запястье. Здоровяк вскрикнул, когда пистолет выпал у него из руки.

Хайрам Мэллори, холодный и решительный, вступил в бой. Он вытащил автоматический пистолет. Как и Боб Мэддокс.

Когда Мэллори двинулся вперед, стреляя, пули Тени разбили фонарик, который он держал, и свинцовые предвестники смерти предсказали гибель старика.

Это было больше, чем битва за обладание сокровищем; это была борьба за жизнь. Бриггс знал это. Сжимая пистолет в правой руке, он прорычал Бобу Мэддоксу: «Давай!»

Последовали новые выстрелы. В заполненной дымом комнате смерти раздавались стоны и крики.

Посреди всего этого неистовства был едва слышен легкий скрежещущий звук. Боб Мэддокс, все еще сидя на корточках, открыл люк и, спрыгнув в безопасное место, потянул за собой два ближайших чемодана.

Гарри Элверс подскочил к нему.

— Что случилось? — спросил гангстер.

— Тень! — воскликнул Мэддокс, метнувшись к двери с чемоданами. — Он там, наверху! Хватайте его!

Гарри запрыгнул на стол. Как только он это сделал, черная фигура, казалось, окутала его.

Люк открылся. Гарри оказался завернут в складки плаща Тени.

Испуганным глазам Боба Мэддокса показалось, что это сама Тень спустилась сверху. Мэддокс держал свой автоматический пистолет наготове.

Тень действительно спустилась вместе с плащом. Она боролась с Гарри, и Мэддокс слышал, как гангстер рычит, словно разъяренный зверь.

Дерущиеся сместились к окну. Мэддокс мог различить развевающийся плащ. Одновременно он услышал два звука — хрип удушья и крик Гарри. Он понял, что гангстер душит Тень.

Затем, словно движимая отчаянным усилием, фигура в черном плаще поднялась. Плащ упал свободно, но мужчина врезался головой в оконное стекло — и с высоты четырехсот футов упал на улицу!

Гарри прикончил Тень!

Но Мэддокс не стал дожидаться, чтобы поздравить его. Он понял, что в одном из чемоданов, которые держал, — по его весу, — находилась доля добычи, принадлежавшая Хайраму Мэллори. В своих руках Мэддокс держал не менее двухсот восьмидесяти тысяч долларов!

Выстрелы наверху были приглушены. И все же кто-то мог их услышать. Мэддокс не знал, кто остался жив в комнате наверху. Должен ли он должен ждать, чтобы поделиться, когда каждое мгновение может приблизить разоблачение?

Как раз в тот момент, когда фигура в черном плаще пробила стекло и устремилась навстречу своей ужасной гибели, Боб Мэддокс повернул ручку двери.

В следующее мгновение он исчез, держа в руках целое состояние!

ГЛАВА XXII. В ПОЛИЦЕЙСКОМ УПРАВЛЕНИИ

Боб Гэлвин устало кивнул, повернувшись лицом к исполняющему обязанности инспектора Герберту Зуллу. Он проходил третью степень, слабея перед жестокой тактикой полицейского. Зулл славился двумя вещами: жестокостью и результатами.

Присутствовал еще один мужчина, который делал заметки. Это был Кроуэлл, молодой детектив. Это был один из его первых опытов по наблюдению за методами Зулла. Он вздохнул с облегчением, когда Зулл, наконец, замолчал и откинулся на спинку стула.

— Что у тебя есть, Кроуэлл? — потребовал Зулл.

Кроуэлл начал зачитывать неразборчивые ответы Боба Гэлвина. Зулл презрительно хмыкнул.

— Мы вытянем из него все, — заявил он. Взглянул на лист бумаги и передал его Кроуэллу. — У меня здесь вся информация, не так ли?

— Почти вся, — ответил Кроуэлл.

— Что ты имеешь в виду, говоря «почти вся»?

— Ну, — нерешительно произнес Кроуэлл, — может быть, это и не важно, но когда я пришел туда прошлой ночью, я нашел уголок ковра, завернутый под…

— Забудь об этой глупости! — прорычал Зулл.

— Это уже в третий раз, — возразил Кроуэлл. — Первый случай, — с тем человеком, который был найден мертвым в кабинете старого Гэлвина. Затем Харкнесс, который знал старого Гэлвина. Теперь это племянник Гэлвина…

— Не говори ерунды! — приказал Зулл. — Выйди и прогуляйся. Позвони мне через десять минут. Я скажу тебе, когда захочу, чтобы ты вернулся. Я собираюсь дать этому парню немного отдохнуть. Мы продолжим, когда он немного придет в себя.

Кроуэлл вышел из комнаты, в то время как зоркие глаза Зулла все еще наблюдали за Бобом Гэлвином.

Исполняющий обязанности инспектора сидел, скрестив руки на груди. Он намеревался сломить сопротивление этого человека, заставить его признаться.

Дверь открылась. Зулл подумал, что это возвращается Кроуэлл.

— Я же сказал тебе, чтобы ты немного посидел снаружи, — хрипло сказал он.

Ответа не последовало. Зулл поднял глаза. Он смотрел в дуло автоматического пистолета.

Его держал мужчина в черном плаще — мужчина, чье лицо было скрыто низко надвинутой шляпой с опущенными полями.

— Тень!

В ответ на восклицание Зулла раздался приглушенный смех. Исполняющий обязанности инспектора уже слышал этот смех раньше. Он угрюмо поднял руки.

— Сегодня вечером, — послышался шепот Тени, — ты заплатишь штраф.

— За что?

— За твои преступления.

Зулл уставился на него.

— Большой человек в полиции! — презрительно сказала Тень. — Мошенники ставили тебя в известность относительно некоторых преступлений, чтобы повысить ваш престиж. Взамен ты защищал их, когда они в этом нуждались, — и тебе платили за эту защиту. Человек, прикрывающий группу преступников! Теперь с этим покончено. Твои приятели мертвы — все, кроме одного, который сбежал.

— Хайрам Мэллори! — выпалил Зулл, забывшись.

— Хайрам Мэллори мертв, — последовал ответ.

Зулл все еще смотрел, теперь уже в замешательстве.

— Что касается этого человека, — заявила Тень, указывая на Боба Гэлвина, — он невиновен, несмотря на твои сфабрикованные обвинения. Тебе было приказано выставить его как убийцу Закари Митчелла — еще одно перо для вашей шляпы разбойника. Я могу назвать тебе имя настоящего убийцы. Боб Мэддокс!

— Никто не может этого доказать, — прорычал Зулл.

— Я могу это доказать. Ты уничтожал улики, но я могу представить те, о которых ты ничего не знаешь. Когда Кроуэлл начал свой осмотр в квартире Митчелла, прибыл ты. Он собирался искать отпечатки пальцев на телефонной трубке. Ты дал ему другое задание. Ты уничтожил улики. Кроуэлл думал, что отпечатки снял ты. Это действительно было сделано — не тобой, а мной — до твоего приезда. Вот они.

Из-под его плаща Тень извлекла фотографию.

— Отпечатки пальцев Боба Мэддокса, — объявила она. — Этот молодой человек несколько лет назад сидел в тюрьме. Ты обнаружишь, что эти отпечатки в точности совпадают с хранящимися в полицейском досье.

Зазвонил телефон.

— Кто это? — спросил Тень.

— Кроуэлл, — ответил Зулл.

— Ответь. Говори то, что буду говорить тебе я.

Зулл повиновался.

— О, привет, Кроуэлл, — сказал он.

Тень склонилась над пленником, шепча ему на ухо инструкции.

Зулл поморщился. Он знал, что одно-единственное слово может привести Кроуэлла к нему на помощь, но он боялся угрозы пистолета. Он знал по опыту, что Тень не будет колебаться пустить его в ход.

— Послушай, Кроуэлл, — напряженно сказал Зулл, — я только что понял, — мы совершили ошибку… Да… Мы взяли не того парня… Помнишь те отпечатки пальцев? Они не соответствуют друг другу. Да, я нашел там отпечатки пальцев; мне казалось, что я сказал тебе о них… Вот что я тебе скажу… Отправляйся к Митчеллу и еще раз там все хорошенько осмотри… Возможно, ты сможешь что-нибудь найти… Нет, я не думаю, что у меня есть все доказательства.

Он повесил трубку.

— Идея с ковром, — прокомментировала Тень, отступая назад, — мудрая идея. Я был в той комнате, пока ты был там, Зулл. Дверь открывается внутрь. Я стоял за ней. Дверь ни разу не была закрыта — все время осмотра. Когда твои приятели совершают преступления, они оставляют свой знак. Ты приходишь и уничтожаешь улики. Как ты сделал с Харкнессом. У тебя оставался этот драгоценный блокнот, когда я ушел. Но одного листа не было…

К Герберту Зуллу пришло понимание. Он знал, что находится во власти этого удивительного человека — Тени. Он знал, что Тень была безжалостна.

— Когда Кроуэлл доберется до Митчелла, — заявила Тень, — он найдет клочок бумаги, который был пропущен. Он был написан Закари Митчеллом незадолго до его смерти. Там три слова и его подпись. Эти слова: «Мэддокс застрелил меня». Он также обнаружит, что коридорный опознает по фотографии Боба Мэддокса. Я оставил ее там сегодня вечером. Коридорный опознал фотографию Боба Гэлвина, — неуверенно, — когда вы показали ее ему. Теперь он поймет, что ошибался!

Оцепенение одолевало Зулла. Он знал, что будет разоблачен. Не только этот последний подвиг на службе у Мэллори, но и те, что были раньше.

Ему было интересно, как много знает Тень. Вскоре его любопытство должно быть удовлетворено. Человек в черном, казалось, прочитал его мысли.

Из-под черного плаща появилась пачка бумаг, которую он держал рукой в черной перчатке.

— Они были у Хайрама Мэллори, когда он умер, — прошептала Тень. — Когда-то они принадлежали Теодору Гэлвину. В них содержится много упоминаний о тебе.

Зулл издал стон. Боб Гэлвин наполовину проснулся от этого звука и в замешательстве уставился на своего мучителя, съежившегося перед Тенью.

Но эти усилия были слишком велики для Боба. Он откинулся на спинку стула.

— Пиши, — приказала Тень, указывая на стол. Следуя его приказу, Герберт Зулл подготовил заявление, в котором говорилось о некоторых преступлениях, в которых он участвовал.

Он также добавил, что мертвые члены его банды будут найдены в секретной комнате над офисом в Королевском здании. Закончив, он поставил свою подпись.

Зазвонил телефон. Глядя на пистолет Тени, Зулл ответил на звонок. Это был Кроуэлл. Зулл ответил, следуя указаниям Тени.

— Парень по имени Мэддокс, да? — сказал он. — Да, я подозревал его в мошенничестве… Ладно, Кроуэлл, свяжись с Девлином… Скажи ему, чтобы он немедленно спустился сюда… Гэлвина нужно освободить… Я ухожу… Посмотрю, что смогу узнать по этому делу.

— Позвони Девлину сам, — приказала Тень, когда Зулл повесил трубку.

Зулл повиновался. Позвонил Девлину и велел ему зайти.

Он прибегнул к хитрости. Девлин ответил, что прибудет через пятнадцать минут. Зулл сделал вид, что услышал, как он сказал «полчаса».

Уловка не удалась. Как только трубка вернулась на телефон, Тень приставила ствол своего пистолета к ребрам детектива.

— Я долго наблюдал за тобой, Зулл, — сказал он низким, зловещим голосом. — Я знал, что ты был замешан в преступлении, но ты искусно скрывал свои мотивы. Сегодня вечером ты можешь покаяться. Твоя карьера в полиции закончена. Но ты нужен мне сегодня вечером. Пойдем. Узнаешь, как Тень вершит правосудие!

Несколько мгновений спустя исполняющий обязанности инспектора Зулл шел по пустынному коридору в сопровождении человека в черном, ствол пистолета напоминал Зуллу, что он фактически арестованный.

Когда детектив Девлин прибыл в управление, он обнаружил Боба Гэлвина крепко спящим в своем кресле, без охраны.

ГЛАВА XXIII. ПРАВОСУДИЕ ТЕНИ

В роскошном салоне «Канадиан Лимитед» сидел мужчина. Он был один; все остальные пассажиры вышли.

На лице мужчины читались признаки смешанного беспокойства и восторга. Он был встревожен, но ему удавалось притворяться спокойным.

Боб Мэддокс бежал на север со своим неправедно нажитым богатством. Он покинул Королевское здание без помех.

У него возникло искушение вернуться за остальными чемоданами после того, как он спустился на лифте. Ибо не было заметно никаких признаков того, что кто-то в здании слышал выстрелы.

Но на улице он поспешил дальше, чтобы избежать внимания группы, которая собралась на тротуаре. Толпа, очевидно, собралась вокруг тела Тени.

Тогда Боб решил, что возвращение будет катастрофой, тем более что некоторые из его приятелей, возможно, все еще живы. Он боялся их гнева и напомнил себе, что Гарри Элверс остался свидетелем его вероломства.

Он выбрал этот поезд, потому что это был первый, который мог увезти его из страны. В Канаде у него была бы передышка.

Мэддокс сомневался, что за ним будут следить; тем не менее, он хотел оказаться в безопасности — вне досягаемости как своих сообщников, так и закона.

Каждый последующий час придавал ему все большую уверенность. Убегающий человек знал, что выбрал очевидное направление для бегства. Но это его не беспокоило. В конце концов, он мог отправиться на Запад или сесть на пароход, идущий в иностранный порт.

Завтра он окажется в безопасности, и будет стоить четверть миллиона долларов — и никто не будет оспаривать его обладание им.

Он надеялся, что его приятели погибли во время нападения на Тень. Ибо с исчезновением Тени оставался только Гарри Элверс — простой телохранитель убитого главаря банды.

Мэддокс беспокойно поднялся и пошел в следующий вагон. Открыл дверь и вошел. Осмотрел свои сумки, которые положил на верхнюю полку. Они были тяжелыми, так как содержали большую часть добычи.

Мужчина мрачно рассмеялся. Жадный до глубины души, он все еще думал о тех тысячах, которые остались в тайнике Теодора Гэлвина. Затем его посетила другая мысль. Предположим, один — или двое — из его приятелей все еще живы? В конце концов, их доля удовлетворила бы их в достаточной степени, чтобы сбить их со следа.

Эта мысль смягчила его разочарование из-за того, что он оставил часть добычи.

Мэддокс начал чувствовать усталость. Он выкурил бесчисленное количество сигарет в салоне вагона, между многочисленными проверками того, что наличные в безопасности.

Он был рад, что занял купе. Здесь, за запертой дверью, его никто не потревожит. Беспокойство покидало его, усталость нарастала. Он сбросил ботинки, снял пиджак и жилет. Лег на койку.

И снова пришла тревожная мысль. Таможенники!

Что ж, с этим можно справиться, решил он. Когда он проснется, поезд все еще будет в Соединенных Штатах. Он мог бы выйти, купить машину и пересечь границу.

Канадские таможенники были не такими строгими, как в Соединенных Штатах. Он мог бы надежно спрятать деньги в автомобиле. Не годится, чтобы их увидели таможенники.

Из-за движения поезда и этого нового беспокойства беглецу было трудно заснуть. Когда Мэддокс, наконец, заснул, он впал в состояние глубокого забытья. Его рука лежала на пистолете, висевшем на боку.

Поезд мчался на север, мужчина спал.

«Лимитед» быстро мчался по открытой местности. Это было похоже на вспышку света среди непроглядной тьмы.

Новый звук, смешанный с ревом поезда, потревожил спящую сельскую местность. В небе мурлыкал самолет, быстро пролетая над городом.

Самолет вскоре обогнал поезд.

Проехав еще двадцать миль, машинист «Лимитед» нажал на тормоза, увидев запрещающий сигнал. Дверь вагона открылась, платформа была опущена, и кондуктор спустился по ступенькам.

Из темноты вышли двое мужчин, одетых в тяжелые пальто. Один стоял рядом с другим; его рука была прижата к телу его спутника.

Мужчина, у которого были свободны обе руки, откинул ворот и показал значок.

— Исполняющий обязанности инспектора Зулл, — сказал он. — Детективное управление Нью-Йорка.

Кондуктор кивнул. Он ожидал этого. Он получил соответствующее оповещение на последней остановке.

— Хорошо, — сказал он хрипло. — Только побыстрее, если можно. Я покажу вам, где он — в купе. Я думаю, он — тот мужчина, который вам нужен.

Он повел их между рядами занавешенных коек. Они остановились у двери купе, в котором спал Боб Мэддокс. Проводник вставил ключ и повернул его. Отступил назад.

Вошел Зулл, за ним следовал другой мужчина, чье лицо было закутано шарфом.

Дверь закрылась; второй закрыл ее левой рукой, в то время как правая все еще прижималась к спине инспектора.

Зулл включил фонарик. Его луч высветил Боба Мэддокса, крепко спящего.

Второй мужчина спокойно передал Зуллу автоматический пистолет.

— Он заряжен, — были его слова. — Но помни, у меня есть свой.

Зулл был поражен спокойствием этого предупреждения. Он путешествовал, связанный, в задней части частного самолета, который пилотировала Тень. Теперь он был освобожден; вдобавок к этому, его снабдили заряженным пистолетом!

Но он слишком хорошо знал Тень. Одно неверное движение означало бы его гибель!

Держа пистолет направленным на Мэддокса, Зулл толкнул спящего мужчину локтем. Мэддокс открыл глаза.

В купе зажегся свет. Тень, стоявшая у двери, включила его. Фонарик Зулла погас.

Он один был виден Бобу Мэддоксу. Тень исчезла из поля зрения; закутанная фигура прислонилась к двери.

— Вставай, Мэддокс! — прорычал Зулл. — Ты нам нужен!

Мэддокс узнал исполняющего обязанности инспектора Зулла. Он ухмыльнулся инспектору, хотя лицо у него было встревоженное.

— Нужен! — воскликнул он. — В чем дело? Вам заплатили за то, чтобы вы все исправили. Вы повесили это убийство на молодого Гэлвина…

— Ты обманул шефа, — ответил Зулл. — Вот почему я пришел за тобой!

Объяснение поразило Мэддокса. Он никогда не думал о такой возможности. Он знал, что Хайрам Мэллори может управлять действием закона, а также защищать от него — благодаря усилиям Зулла.

Мэддокс, единственный из всей банды, знал об этой связи. Бриггс знал, что если он оставит знак, то можетне опасаться ареста, но здоровяк так и не разобрался в деталях. Лося Шаргина держали в неведении.

Но теперь Мэддоксу пришла в голову удивительная мысль. Тень была мертва — но Хайрам Мэллори все еще был жив; и Зулл работал на него!

— Вам нужен я? — сонно спросил Мэддокс.

— Да. Поторопись!

Мэддокс начал подниматься со своей койки. Когда он принял сидячее положение, его рука опустилась. Он выхватил пистолет и дважды выстрелил.

Исполняющий обязанности инспектора Зулл упал замертво, не издав ни звука. Мэддокс вскочил с койки. Повернулся к двери. И замер, увидев молчаливого свидетеля своего преступления.

С дьявольским криком он поднял пистолет, чтобы выстрелить. Оружие Тени рявкнуло дважды. Одна пуля задела запястье убийцы, другая застряла в плече.

Мэддокс, корчась, упал на пол. До его ушей донесся насмешливый смех. Он понял, что Тень жива!

Кондуктор стучал в дверь купе. Тень не спешила. Он поднял Мэддокса и положил его на койку, где тот лежал, беспомощный и задыхающийся, его левая рука сжимала правое плечо.

На полу лежали два пистолета. Один принадлежал Мэддоксу, другой — Зуллу. Тень сунула в карман пистолет мертвого детектива и положила на его место свой собственный револьвер.

Опустив голову и закутав лицо, она открыла дверь. Вытолкнула два чемодана в проход.

— Помогите мне с этим, — приказала она шепотом. — Мы нашли нашего человека. Не беспокойтесь о нем.

Когда кондуктор взял один из чемоданов, Тень закрыла дверь купе. Кондуктор повел их по проходу между рядами занавесок, из-за которых выглядывали испуганные пассажиры.

— Оставьте здесь, — донеслось до них. — Вы можете вернуться.

Кондуктор повернулся и вернулся в вагон. Мужчина с закутанным лицом быстро открыл дверь. Бросил сумки на землю, затем поднялся по ступенькам, чтобы присоединиться к кондуктору. Внезапно он остановился.

Дверь следующего вагона открылась; в поле зрения появилась фигура носильщика пульмановского поезда в белом халате. Невидимая, Тень спрыгнула со ступенек и нырнула под вагон, увлекая за собой чемоданы. Сверху послышались голоса.

Двое мужчин последовали за носильщиком пульмановского вагона, и все трое остановились на площадке.

— Кто открыл эту платформу? — последовал вопрос.

— Ах, не знаю, сэр, — ответил носильщик пульмановского поезда. — Двое мужчин вернулись в вагон, сэр.

— Где кондуктор?

— Вернулся в вагон, я думаю.

— Мы из полиции штата. Получили приказ встретить поезд здесь, чтобы забрать заключенного. Приехали раньше, чем ожидали. Где заключенный?

— Не знаю, сэр.

— Пошли, — прорычал один из полицейских штата. — Давайте найдем кондуктора.

— Нет, — возразил другой. — Мне не нравится, как выглядит эта открытая платформа. Я спущусь и посмотрю, нет ли кого-нибудь поблизости.

Этот человек сочетал слова с действием. Он спрыгнул на землю и посветил во все стороны электрическим фонариком. Заглянул под вагон, но безрезультатно. Тень ускользнула на другую сторону поезда.

У двери купе ждал кондуктор.

Где был человек с закутанным лицом? Когда он вернется?

Драгоценные минуты таяли. Кондуктор, колеблясь, боялся войти в купе. Наконец, его терпение было вознаграждено. По проходу шли двое мужчин — полицейские штата. Они отказались от своей бесполезной проверки.

— Они там, — сказал кондуктор, указывая на купе.

— Кто?

— Инспектор полиции Нью-Йорка — и человек, которого он поймал.

Полицейский штата положил руку на дверь гостиной. В этот момент щелкнул замок. Дверь не открывалась. Проводник достал ключ. Из гостиной донесся приглушенный удар. Замок был сломан!

Задержка была долгой. С тех пор как Тень покинула купе, прошло почти пятнадцать минут.

Притупленные чувства Боба Мэддокса внезапно пробудились. Используя левую руку, он запер дверь как раз вовремя, чтобы предотвратить проникновение полиции штата.

— Откройте дверь!

Мэддокс ответил проклятием.

Началась осада. Наспех одетые пассажиры поспешили из вагона. Один полицейский штата остался охранять дверь. Другой направился в переднюю часть поезда, чтобы позвать двоих полицейских, которые сопровождали поезд.

Они крались по обочине полотна. Заметили окно купе, в котором скрывался убийца. Они открыли огонь. Пули разбили окна.

Мэддокс ответил выстрелами. У него было два пистолета — его собственный и тот, который Тень оставила у Зулла. У него был запас патронов.

Несмотря на то, что был ранен, он владел обеими руками и мог хорошо стрелять левой рукой. В своей безумной ярости он не чувствовал боли.

Из темноты своего осажденного купе он высунул голову в разбитое оконное стекло и произвел беспорядочные выстрелы в неясно видимых в темноте людей.

Началась перестрелка. Мэддокс целился со сверхъестественной интуицией. Один из полицейских штата упал, раненый.

Каждый раз, когда в окне сверкал пистолет, снаружи раздавались выстрелы, но Мэддокс всегда успевал вовремя спрятаться. Один из полицейских подкрался поближе к вагону. Мэддокс заподозрил уловку. Он направил свой автоматический пистолет вниз.

Две пули ударили в стальную поверхность пульмановского вагона. Один отрикошетил и попал в полицейского штата. Раненый мужчина закатился под вагон как раз вовремя, чтобы избежать смертельного выстрела.

Мэддокс присел на корточки возле разбитого окна. Холодный ветерок привел его в чувство. Мрачный и решительный, он ждал следующей атаки.

Полицейские отступили. Мэддокс мог видеть, как они ускользают. Он выстрелил, но они были вне досягаемости. Он внезапно почувствовал опасность снизу. Осторожно высунулся из окна, уверенный, что его никто не увидит.

Ему показалось, что он увидел внизу какую-то фигуру. Опустил пистолет. Навстречу его движению поднялась черная фигура. Длинная черная рука взметнулась вверх и выбила пистолет из руки убийцы. Еще одно движение той же руки, и Мэддокс почувствовал удар холодного металла за ухом. Ему удалось перекатиться в безопасное купе, переводя дыхание.

Тень вернулась из ночи, чтобы нанести этот удар!

Удаляющиеся полицейские штата остановились. Они не могли видеть, что произошло, но все же были уверены, что с их врагом что-то случилось. Единственный невредимый полицейский смело бросился к вагону сбоку и вскарабкался к окну с пистолетом в руке.

Мэддокс потерял свой заряженный пистолет; теперь он слабо размахивал оставшимся пустым. Полицейский штата уклонился от удара и выстрелил в упор.

После этого в крепости со стальными стенами наступила тишина.

Когда полицейский штата влез в окно, он обнаружил Мэддокса лежащим мертвым над безжизненным телом исполняющего обязанности инспектора Зулла.

Поезд двинулся в путь. Двое раненых полицейских были доставлены в больницу в соседнем городе.

Едва «Лимитед» покинул уединенное место, как с соседнего поля, где раньше была посадочная площадка для самолетов, донесся рев. Самолет поднялся в воздух и помчался на юг.

На следующее утро за завтраком жители Нью-Йорка читали новости. Героический Герберт Зулл погиб, задерживая преступника!

В сопровождении одного из помощников он поднялся на борт «Канадиан Лимитед» и попытался захватить Боба Мэддокса, ныне известного как сбежавший убийца Захари Митчелла.

Мэддокс застрелил Зулла, очевидно, после того, как спутник Зулла покинул поезд. Полиция штата прикончила преступника после штурма его импровизированной крепости.

Кондуктор и пассажиры рассказывали разные истории. Истории, рассказанные полицейскими штата, отличались от первых и вторых.

Спутник Зулла был неизвестен. Вполне вероятно, инспектор велел ему уйти после поимки; Зулл намеревался ехать дальше с заключенным один.

Было известно, что Зулл позвонил железнодорожным чиновникам и договорился об остановке поезда; и что он также уведомил полицию штата, чтобы она появилась в условленно месте, чтобы помочь ему.

Для Боба Гэлвина все закончилось. Он был свободен и вернулся в старый дом своего дяди.

Гарри Винсент, его временный компаньон и друг, ушел. Но Бетти Манделл была дома и очень удивилась, обнаружив, что настоящий Боб Гэлвин оправдал ее ожидания.

Она была в состоянии частично объяснить случившееся. Но и она, и Боб были поражены, когда получили из таинственного источника сумму в триста тысяч долларов — наследство покойного Теодора Гэлвина.

Другие люди в разных частях страны получали суммы, которых не ожидали получить. Тень, опираясь на информацию, полученную из бумаг Теодора Гэлвина, возвращала их людям, которых мошенники обманули или ограбили, а также родственникам некоторых умерших.

Обнаружение тел в секретной комнате Королевского здания стало сенсацией.

Стало известно, что Хайрам Мэллори вел двойную жизнь, общаясь с мошенниками, чтобы разбогатеть. Разбитое окно показывало, откуда упал Гарри Элверс.

Но это не объясняло ложного впечатления, которое сложилось у Боба Мэддокса, когда он увидел гангстера, закутанного в плащ Тени. В темной комнате его подвели глаза.

Считалось, что секретная комната была убежищем, в котором преступники вступили в конфликт между собой. Двое мужчин, которые могли бы изменить это мнение, были мертвы — Ричард Харкнесс и Закари Митчелл.

Если бы признание Герберта Зулла стало известно, это могло бы стать ключом к разгадке, но Тень не предала его огласке. Инспектор-хамелеон искупил свою вину.

Это признание упокоилось — вместе с загадочной картой Теодора Гэлвина — с другими странными и замечательными документами в секретных архивах Тени!

Content

Максвелл Грант
РУКИ В ТЕМНОТЕ

ГЛАВА I

ГЛАВА II. ПОЛНОЧНЫЙ ПОСЕТИТЕЛЬ

ГЛАВА III. НОЧНАЯ ТЕНЬ

ГЛАВА IV. ХОДЖСОН ВМЕШИВАЕТСЯ

ГЛАВА V. ЗАГОВОР УБИЙЦ

ГЛАВА VI. ТРЕТИЙ УБИЙЦА

ГЛАВА VII. БУМАЖНЫЙ КЛЮЧ

ГЛАВА VIII. КОНТРОЛЬНЫЕ ОТМЕТКИ

ГЛАВА IX. ХРАНИЛИЩЕ СУДЬБЫ

ГЛАВА X. ТЕНЬ ЖИЗНИ

ГЛАВА XI. НАЗНАЧЕНА ВСТРЕЧА

ГЛАВА XII. В КЛУБЕ «КОБАЛЬТ»

ГЛАВА XIII. БИТВА ТЕНИ

ГЛАВА XIV. УГРОЗА ТЕНИ

ГЛАВА XV. ПЛАНЫ ТЕНИ

ГЛАВА XVI. ЛОВУШКА РАССТАВЛЕНА

ГЛАВА XVII. В ЛОВУШКЕ

ГЛАВА XVIII. ЛОВУШКА ЗАХЛОПНУЛАСЬ

ГЛАВА XIX. ОТКРЫТИЕ ТЕНИ

ГЛАВА XX. ПРИБЫТИЕ ТЕНИ

ГЛАВА XXI. ТРОФЕИ ПОБЕДИТЕЛЯМ

ГЛАВА XXII. В ПОЛИЦЕЙСКОМ УПРАВЛЕНИИ

ГЛАВА XXIII. ПРАВОСУДИЕ ТЕНИ