Зоя Сокол

ЕВА. НОВАЯ ЖИЗНЬ

Пролог

Виктор Бесяев сидел в своем кабинете и медленно потягивал янтарную жидкость из бокала. Не для того, что бы напиться. Это помогало отвлечься и думать рационально. Выглядел он спокойно, даже немного расслабленно, но те, кто знал его поближе, не обманывались на этот счет. Он раздумывал над тем, какое решение принять.

День начинался как один из самых счастливых в жизни Виктора. На сегодня была назначена свадьба его младшего брата, Антона. Торжеством занималась его любимая жена, Маша. Она организовала большой и очень красивый праздник. Но вместо этого получились едва ли не похороны.

На подходе в церковь неизвестный стрелок открыл огонь по гостям. Вову, его родного по крови брата ранило в плечо. Ранение не серьезное, но врачи попытались оставить пациента в больнице. Только попытались, потому, что когда он узнал о произошедшем, после того, как потерял сознание, его никто не смог удержать.

На свадьбе серьезно пострадала беременная девушка, лучшая подруга и свидетельница невесты, близкий человек обоим его братьям — Ева.

Сейчас, анализируя произошедшее, Виктор все больше и больше склонялся к мысли, что именно она и была изначальной целью. В дверь постучали, прерывая его размышления.

— Можно? — в приоткрытой двери показалась голова Арсена.

Вместо ответа Виктор, молча, кивнул ему на стул напротив. Он дождался пока наемник сядет, а после бесстрастно спросил:

— Ты уже в курсе? — Арсен коротко кивнул в ответ. — Что ты думаешь?

Молодой человек не торопился с ответом. Он оказался в самой худшей ситуации, которую только можно было придумать. Когда целился в девчонку на свадьбе, наемник знал, что будут последствия. По информации, которой снабдил Федор, получалась, что она довольно близкий к семье Бесяева человек. Но все же не член семьи. Виктор не стал бы ради неё поднимать на уши весь город, оставив это дело местным правоохранительным органам.

То, что первый выстрел попал в родного брата Бесяева — роковая случайность. Если Виктор догадался кто стрелок — для Арсена эта ошибка фатальная и точно последняя в жизни. По каменному лицу собеседника, трудно было прочитать, о чём он сейчас думает.

После недолгого раздумья, Арсен осторожно сказал:

— Я думаю, что по твоему брату попали случайно, — он поднял глаза на Бесяева и выжидающе уставился. Так смотрит ученик на учителя, не зная, в правильном ли направлении отвечает. Виктор какое-то время изучающее смотрел на своего гостя, после коротко кивнул, призывая продолжать. Арсен приободрился и продолжил, стараясь говорить по возможности спокойнее и рассудительнее. — Думаю, что изначально целились в девушку, а он просто оказался на линии огня.

Виктор кивал головой, соглашаясь с каждым его словом:

— Продолжай, — владелец кабинета снова отпил из стакана.

— Судя по тому, что я знаю — девушка была легкой мишенью, — Арсен откинулся в своем кресле. — Если бы хотели убить — убили бы.

— Но? — Виктор в упор посмотрел на него призывая завершить мысль.

Арсен немного помолчал, тщательно обдумывая и взвешивая каждое слово:

— Я видел запись, и убежден, что снайпер с самого начала целился именно в живот.

— Почему? Вову ранили в плечо! — требовательно спросил Бесяев, отставив стакан в сторону и наклонившись поближе. Его глаза сверкнули недобрым светом.

Арсен понял, что ходит по лезвию. Виктор Бесяев самый умный из всех, кого он знает. Или наемник обведет мужчину вокруг пальца, или этот хищник закатает его в бетон.

— Твой брат стоял ниже по ступенькам, — Арсен старался говорить как можно убедительнее. — Вот и зацепило плечо. А в её случае снайпер попал именно туда, куда целился.

— Откуда такая уверенность? — Виктор сощурил глаза.

— Ранение специфическое, — нашелся наемник. — Она стояла статично, и попасть в голову не составило бы труда. Даже если предположить, что снайпер попал не туда, все равно. Она лежала на открытой местности. Сделать контрольный выстрел проще простого. Значит изначально…

— … целились в ребенка, — закончил за него Бесяев и задумчиво откинулся в кресле.

Арсен не стал проявлять инициативу и высказывать ещё какие-то соображения. Наемник старался не отсвечивать и покорно ждал, пока ему позволят уйти. Все, как всегда.

Виктор ещё какое-то время помолчал, потом спросил, как бы ни к кому не обращаясь:

— Кому могла помешать эта девочка?

На самом деле он просто размышлял вслух и не ждал ответа на этот вопрос. И Арсен не собирался отвечать. Просто ответ именно на этот вопрос наемник долго репетировал перед зеркалом, вот он и слетел с губ раньше, чем тот успел подумать:

— Может через неё хотели отомстить отцу ребенка?

Арсен мысленно выругался, кляня себя, на чём свет стоит, под пристальным взглядом Бесяева.

— Объяснись, — наконец, потребовал владелец кабинета.

Наемник призвал на помощь всю свою выдержку и заговорил спокойно, аргументировано:

— Если судить по материалам, что ты прислал, когда я собирал для Шумского инфу, врагов готовых пойти на такой шаг у неё нет. Кровная месть отменяется — семья от девушки отказалась. Если сложить два плюс два — место ранения и то, что я знаю об отце ребенка — можно смело предположить, что мстили Шумскому, а она просто попала под удар. Нужно искать того, кто в курсе всей этой истории.

— Например? — Бесяев смотрел на Арсена в упор, и наемник понял, что если сейчас не выдаст ему хоть какого-то подозреваемого, спалится, как картошка, забытая на плите. Несмотря на внешнюю невозмутимость и спокойствие, мозг лихорадочно работал, пытаясь родить хоть что-то более-менее похожее на правду:

— Всегда есть кто-то вроде меня, — осторожно выдал он полуправду. — Кому доверяют свои секреты…

Бесяев снова задумчиво откинулся в кресле.

— Я понимаю, о чём ты, — задумчиво сказал он, глядя куда-то мимо него. — Человек, приближенный к Шумскому, в курсе этой истории, воспользовался ситуацией…

Арсена словно обухом по голове ударило. Он даже на несколько мгновений перестал дышать. Вот же оно! Конечно! Все так просто…

— Всю инфу по девушке я передавал через нового зама Шумского, — как можно безразличнее бросил он кость Бесяеву и тот не подвел, моментально вцепившись:

— Кто таков?

— Федор, — мягко натравливал его Арсен. — Не так давно стал замом, но у него большое влияние на Шумского. Из короткого знакомства могу сказать, что это беспринципный и циничный человек. Он точно знал, что Сергей там будет и вполне мог это организовать.

— Но зачем? — задал вполне резонный вопрос все ещё сомневающийся Виктор.

— Я могу узнать, — предложил Арсен и невозмутимо добавил: — За отдельную плату, конечно.

Спрашивать с Виктора Бесяева плату — это верх наглости. И у наемника сердце билось так, что любая автоматная очередь позавидует. Но если бы он не спросил — Виктор мог бы что-то заподозрить.

— Узнай, — кивнул Бесяев и жестко добавил: — А потом прими меры, чтобы подобное не повторилось.

Арсен кивнул и вышел. Встреча прошла даже лучше, чем он мог надеяться. Во-первых, молодой наемник теперь вне подозрений. А то, что Бесяев его подозревал — это точно. В городе не так много тех, кто осмелился бы перейти ему дорогу. Во-вторых, ему заплатят за устранение единственного, кто мог рассказать правду.

Федор уже не жилец. А причина мести у Арсена уже есть — наемник порылся в его прошлом. У Федора была сестра, которую убили. Всегда можно сказать, что Шумской был замешан.

А потом нужно будет всерьез задуматься о смене карьеры. И места жительства. С некоторых пор этот город ему опостылел.

* * *

Антон, Вова и Аня сидели возле палаты интенсивной терапии. Уставшие, голодные, парни с суровыми лицами, девушка с заплаканным. Два дня врачи говорят им дежурное: «Состояние стабильно тяжелое…» и не пускают к ней. Вова, ужасно бледный из-за своего ранения, не хотел уходить на перевязки, пока врачи не спасут Еву.

Какое-то время с ними сидела Маша, но ей пришлось уехать — беременной женщине с маленьким ребенком дома не место в больнице.

У Антона зазвонил телефон. Звонил Виктор. Молодого человека это совершенно не смутило. Старший брат звонил едва ли не каждый час, справляясь о здоровье раненой. Аня только удивлялась его доброте и сопереживательности. Ведь по большому счету он не был знаком с Евой. Но именно Бесяев старший организовал палату в лучшей больнице небольшого городка. И именно он распорядился не пускать на этаж Сергея Шумского, выставив свою охрану.

— Привет. Как Ева? — вопрос Виктора прозвучал точно так же, как и час назад. В меру встревожено, в меру обеспокоенно.

— Все так же, — вздохнул Антон. Он ожидал услышать уже привычное: «Сожалею, я ещё позвоню…», но брат его удивил:

— Антон, я должен поговорить со всеми вами. Ждите меня через полчаса.

— Что не так? — заметила озадаченное выражение лица жениха Аня.

— Узнаем через полчаса, — вздохнул Антон и обнял её за плечи.

Виктор приехал даже немного раньше, чем обещал. Он поздоровался со всеми, снова справился о здоровье Евы, и пригласил ребят в кабинет главврача, который тот им любезно уступил.

— Что-то случилось? — встревожено спросила Аня.

Виктор с задумчивым видом прошелся по комнате. Ему требовалось время собраться с мыслями и с духом. Пока ехал сюда, казалось, что подобрал нужные слова. Но сейчас всё выветрилось из головы.

— Вить, ты решил поговорить о Еве? — попытался помочь ему Антон. И как ни странно — сработало.

— В общем да, — Виктор сел на стол главврача, по-детски свесив ноги. — Вы, все присутствующие здесь моя семья. Я уже убедился в том, что вы считаете Еву своей семьей. А значит, теперь она и мне не чужая.

Бесяев собирался сказать правду, что это он сдал информацию о Еве Шумскому, что он виноват в произошедшем, но малодушно спасовал в последний момент. Он два года не говорил с братом. Теперь, когда у него появились два брата и невестка Виктор испугался потерять вновь обретенную семью. Поэтому решил сделать все, что бы минимизировать нанесенный ущерб, надеясь, что никто никогда не узнает о его роли в этой истории.

— Спасибо, — удивленно и озадачено поблагодарила его Аня. Парни выглядели такими же ничего не понимающими, как и единственная девушка в кабинете.

— Пока что не за что, — вздохнул Виктор. Ему казалось, будет легче. — Я много думал о сложившейся ситуации. Даже имел сомнительное удовольствие обсудить её с Сергеем Шумским.

Вова вскочил с места, а следом попытался встать и Антон, но невеста его удержала. Аня постаралась как можно спокойнее спросить:

— Ты разговаривал с ним?

— Это трудно назвать разговором, — вздохнул Виктор. — Он орал в трубку телефона о том, как любит Еву, и что я обязан цитирую: «Позволить им быть вместе, и не стоять на пути их любви…»

— Ева его не любит! — эмоционально воскликнул Вова. Друзья поддержали его нестройным хором.

— Я так же подумал, — краешком губ улыбнулся он и снова стал серьезным. — Так же как подумал о том, что Сергей Шумской в покое Еву не оставит.

— Я его убью! — с ненавистью воскликнул Вова, но Виктор перебил его заявлением, которое повергло в шок всех в комнате:

— Не стоит, лучше мы убьем Еву.

* * *

Маша носилась по дому, прикрикивая на нерасторопных слуг:

— Георгины на веранду! Розы внутрь дома! Пошевеливайтесь! Скоро прибудут гости!

Вся эта суета здорово напоминала подготовку к свадьбе. Только повод был безрадостным. Маша полным ходом готовила похороны.

Сегодня утром главврач лучшей в городе частной клиники сделал заявление. Жертва перестрелки на свадьбе, беременная девушка скончалась, не приходя в сознание.

Пол города пришло на похороны. Но только самые близкие были приглашены в дом на поминки.

Много позже, когда разошлись последние гости, семья сидела у камина.

— Это были чудесные похороны, — похвалила Машу Аня.

— Спасибо, — улыбнулась хозяйка дома в ответ.

— Я думаю, Еве бы они понравились, — слабо улыбнулся все ещё бледный Вова, который сильно набрался за весь день.

— Что мы дальше будем делать? — безрадостно спросил Антон.

— А дальше… дальше ждем, пока Ева хоть немного выздоровеет, — принялся объяснять план действий Виктор. — Я говорил с главврачом. Он сказал, что понадобится пара месяцев. Потом отвезем её в столицу. Я уже поговорил с Игорем. Он встретит Еву и позаботится о её безопасности…

— Ты уверен, что Шумской купился? — серьезно спросил Антон.

— Абсолютно, — подтвердил старший брат. — Он уже два дня не просыхает. Если повезет — покончит с собой. Но это слишком оптимистический вариант. Поэтому не стоит на него рассчитывать.

Аня фыркнула. Если бы ей только позволили, она бы сама его удавила.

— Новые документы уже готовы, — проигнорировал сноху Виктор. — Отныне она Высеканцева Ева Сергеевна, двадцати одного году отроду, в этом году получившая диплом специалиста по менеджменту и маркетингу. Игорь уже договорился — она будет работать с ним в одном из ваших торговых центров.

Вова понимающе кивнул. Семья в которой он вырос владеет сетью торговых центров по всей стране.

— Мы точно правильно поступаем? — в который раз спросила Аня.

— Вариантов два, — вздохнул Бесяев. — Или убить Сергея, или заставить его поверить в то, что Ева мертва. Когда я предложил вам оба варианта вы согласились на второй. Теперь уже поздновато давать задний ход.

Невесту брата его слова не сильно убедили. Тогда он подсел рядом и сказал:

— Я знаю это трудно. Но ты должна отпустить её. Это не навсегда, и мы знаем, где она будет жить. Ты сможешь постоянно навещать подругу. А главное — Ева будет в безопасности и подальше отсюда, от болезненных воспоминаний. Это будет новая жизнь, новый старт. Для неё так будет лучше.

* * *

Торгово-развлекательный и бизнес-центр «Картечь» стряхивал с себя ночную дремоту, в которую погружался каждый вечер, и кокетливо поблескивая стеклами всех тридцати пяти этажей, просыпался, что бы встретить сотрудников подземного супермаркета, консультантов из бутиков, работников семизального кинотеатра, боулинга, детской игровой зоны, ресторанов, спа-центров и пр. Его двери так же гостеприимно распахнуты для менеджеров бизнес центра и офисной зоны. Ну, и, конечно, клиенты, куда без них. «Картечь» радо открывал свои автоматические двери для всех. Особенно, для исполнительного директора Высеканцевой Евы Сергеевной.

В меру строгая, исполнительная, умная и справедливая. Подчиненные относились к ней с уважением и должным почтением, несмотря на довольно молодой возраст — двадцать восемь лет. Никто и никогда не ставил под сомнение её право занимать такую высокую должность. «Картечь» получила жизнь благодаря её стараниям. Именно Ева Высеканцева четыре года назад предложила этот проект исполнительному совету холдинга «Континент». Благодаря поддержке Игоря Панова, ныне действующего главы совета предложение одобрили. Правда, с оговоркой. «Картечь» построят. Но под её личную ответственность.

Игорь не разочаровался. Спустя четыре года тяжелого труда, огромных капиталовложений и бессонных ночей, которые проводила Ева, проект был успешно воплощен в жизнь. Несмотря на то, что официально «Картечь» принадлежит холдингу, этот комплекс от первого заложенного кирпичика, до последнего вкрученного в торговое оборудование винтика — детище и гордость Евы.

Как только «Картечь» закончили, руководство холдинга было первым, кто заселился в бизнес-центр, заняв его самые верхние этажи. Один из шести лифтов расположенных в холе центра был отведен только для сотрудников «Континента». Которые к слову сказать, в последнее время старались не подниматься вместе с Высеканцевой Евой или Игорем Пановым.

Эти двое, которые, как правило, горой стояли друг за друга, сейчас находились в состоянии холодной войны. По углам шушукались, что это из-за того, что Высеканцева не поддержала идею Игоря открыть филиал в каком-то небольшом провинциальном городке. Не только не поддержала — выступила решительно против. Панов естественно поступил так, как сам посчитал нужным. И напомнил своему заму, кто кому подчиняется. Поговаривали, что у них из-за этого дошло до жуткого скандала, и Высеканцева не только не поехала с ним в эту забытую богом глушину, но и даже порывалась написать заявление об уходе.

Правда «знающие» люди уверенно опровергали эти слухи. Они утверждали, что причиной всему то, что Высеканцева, которая уже давно спит с Пановым изменила ему с начальником службы охраны. Вот его и попёрли со службы. Представители первого и второго лагеря свято верили в свою правоту. Но ни один, ни второй не имел ни малейшего понятия об истинной причине того, что Панов уехал в провинциальный городок один, оставив своего зама одну и не в духе.

Так же как и Ева не знала, и не могла знать, что роковое стечение обстоятельств, несколько случайностей, которые могли и не произойти разрушат до основания размеренную жизнь, которую она так долго создавала. Утро началось с весьма неожиданного звонка: Игорь не нашел подходящего здания(что в общем и не удивительно в таком захолустье), зато нашел застройщика, который постоит для них пятиэтажное здание. Панов уже договорился с одной сетью продуктовых супермаркетов — они с удовольствием возьмут в аренду первый этаж. Второй этаж он решил отдать какой-нибудь сети бытовой техники. Вот тут и возникли проблемы — четыре сети претендовали на этот этаж.

Сам Игорь провести переговоры не мог, так как приедет в город не раньше полудня. Поэтому столь важное мероприятие он перепоручил Еве. Кроме того, на сегодня у него назначены собеседования на должность нового главы службы безопасности. В его отсутствие это тоже должно было лечь на хрупкие плечи Евы, которая взвесив объем работы сваленный на неё любимым шефом пришла к выводу что он видимо специально себе проколол все шины, что бы не возвращаться.

Или опять загулял с братьями. Антона и Вову она конечно очень любит. Но эти балбесы слишком плохо на него влияют. Даже не так они, как третий ребенок Виктора и Маши, трехлетняя Светланка. Всеобщая любимица, очаровательный ребенок. И бессовестно этим пользуется. Стоит дяде Игорю приехать — ни в какую его не отпускает. У него самого дочь такого же возраста. Из-за бывшей жены он её практически не видит — суд посчитал, что ребенку лучше остаться с матерью. Не женатый отец воспитывать ребенка не может. А гулящая мать — пожалуйста. Поэтому всю свою нерастраченную отцовскую любовь он дарит своей можно сказать племяннице. Девушка тяжело вздохнула, вспомнив, что едва ли не за шиворот его оттуда вытягивать приходится.

Но делать нечего. Всю первую половину дня Ева провела вне офиса, а вторую половину дня Ева посвятила собеседованиям.

Первый кандидат, несмотря на выдающийся послужной список, совершенно не впечатлил её. Если бы он пришел устраиваться простым охранником или начальником смены, то вполне подошел бы для этой должности. Для должности начальника службы охраны требовался лидер, который понимает, что ему нужно делать, и авторитет которого будут признавать простые охранники. Сидящий перед нею мужчина возможно и настоящий профессионал. Но никак не лидер.

Второй претендент наоборот произвел на неё сильное, даже можно сказать неизгладимое впечатление. Всю беседу он пытался выставить Еву хронической дурой, поделился с нею своими взглядами на то, почему мужчины умнее и успешнее женщин во всем. Так же высказал очень ценные соображения почему место женщин на кухне. В завершение мужчина снисходительно сообщил, что когда его возьмут на работу, то быстро наведет тут порядок. В том числе, поставит на место замдиректора стоящего мужика. Его сын например, как раз заканчивает университет.

Это собеседование было настолько абсурдным, что Ева ещё долго не могла прийти в себя. И только чашечка крепкого черного кофе без сахара помогла вернуться в колею и встретится с последним претендентом.

Им оказался довольно молодой мужчина, всего тридцать два года. Ева удивленно смотрела на листок, где должны были быть написаны его послужной список, рекомендации и описаны навыки. Вместо этого девушка держала в руках чистый лист, на котором было написано всего две строчки:

«Отличный специалист. Настоятельно рекомендую. Виктор Бесяев».

И размашистая подпись. На этом полезные сведенья исчерпывались. Ева относилась к Виктору с бесконечным уважением. Но он мог хотя бы имя этого «отличного специалиста» написать? Нет! Догадайся мол сама!

Обреченно вздохнув, Ева велела секретарю пригласить следующего кандидата.

Им оказался плечистый брюнет среднего роста в строгом деловом костюме. Судя по тому, как он постоянно одергивал полы пиджака и то застегивал, то расстегивал нижние пуговицы, такой стиль одежды для него являлся очень непривычным. У него большими буквами на лице написано, что он чувствовал себя не в своей тарелке. Ева улыбнулась, вспомнив, что когда Игорь впервые привел её на работу и представил коллективу как своего личного помощника, выглядела она точно так же.

— Присаживайтесь, — мягко кивнула девушка на кресло возле стола.

Но мужчина не двинулся с места, продолжая сверлить её взглядом.

— Садитесь, я не кусаюсь, — устало улыбнулась она и мужчина, наконец-то, послушался.

Ева смотрела на него обреченно, как муха попавшая в паутину смотрит на паука, понимая, что уже не вырваться. Ещё один блаженный на её голову. Неужели настоящие профессионалы в этом городе вымерли?

Нет, поправила она сама себя. Их просто уже наняли на работу. Делать нечего, придется кого-то сманивать…

Все эти мысли проносились у неё, в голове пока она абсолютно бесстрастно рассматривала сидящего напротив мужчину. «Отличный специалист» тоже таращился на неё некрасиво выпучив глаза. Он явно не ожидал её здесь увидеть. Сложившаяся ситуация начала забавлять Еву. Интересно, что Бесяев ему наговорил чтобы так запугать беднягу?

— Добрый день, меня зовут Ева, — решила первой пойти на контакт она и протянула ему руку, отдавая себе отчет в том, что её маленькая тщедушная ручка протянутая смотрится на фоне огромного резного стола как минимум комично.

Мужчина несколько секунд гипнотизировал взглядом руку, а потом, решив для себя что-то, уверенно пожал её:

— Святослав.

Арсен, нет сейчас мужчин предпочитал называть себя настоящим именем, Святослав Войлочек, когда ему позвонил Виктор Бесяев и предложил работу в столице понятия не имел, кого встретит на собеседовании. Несмотря на большие перемены, несомненно это она. Только Свят запомнил её почти очень юной, почти подростком. И вот эта девочка, которую он десять лет назад подстрелил на ступеньках церкви сидит прямо перед ним. Протяни руку и можно коснуться.

Хотя, какая она теперь девочка? Уверенная осанка, гордо расправленные плечи, умный и проницательный взгляд, твердость и уверенность в каждом жесте и слове. Нет, теперь она молодая успешная женщина. И к тому же очень красивая. Только взгляд серых глаз уставший. Даже когда улыбается. И очень грустный. Словно глаза живут отдельно от красивого лица хозяйки. Невольно подкралась мысль, что возможно это его вина. Но Свят прогнал её. Он давно научился не думать о прошлом. Его не изменишь и не исправишь. Так, стоит ли терзаться? Тем более, что всегда остается вероятность, что она и тогда была такой. Десять лет назад Арсен просто не обратил внимание. Ещё дна цель в объективе глазка, ещё одна галочка в статистике личных побед. Может спустя столько лет и не узнал бы ни это лицо, ни эти глаза. Но тогда вмешался его величество случай и Свят едва-едва сам без головы не остался. Только благодаря тому, что удача — женщина, а он явно её тип мужчины, ему удалось выпутаться из беды.

Тем не менее, нереальность происходящего не покидала его даже тогда, когда она протянула руку через весь стол и представилась:

— Ева.

Ну, конечно! Свят подавил в себе желание хлопнуть себя по лбу. Вот как её звали! Ева! Этот небольшой всплеск эмоций вернул его в действительность и помог взят себя в руки. Что это он в самом деле? Молодой человек уверенно пожал протянутую руку и представился.

После этого началось собеседование.

Сначала Ев задавала вопросы о нем. Свят без запинки, но и без особого огонька выдал ей легенду, по которой нынче живет: сирота, семьи нет, детей тоже. Служил, последние десять лет работал по контракту за границей. Резюме и рекомендательные письма, заботливо подделанные одной профильной столичной конторкой, были у него при себе. Потом начала перешла на профессиональные вопросы: что будете делать в такой ситуации, как поступите если случится то-то… В общем, задела ту часть, о которой Свят мог говорить долго, уверенно и со знанием дела. Правда, приходилось постоянно контролировать себя, чтобы не заговориться и не начать рассказывать о минусах в охране с точки зрения наемного убийцы. Если не обращать внимания, на некоторое неудобство из-за необходимости постоянно следить за собой, то собеседование ему понравилось. Особенно, как его вела Ева. Твердо, уверенно. Ни одного лишнего вопроса, только по делу. Да и вела себя профессионально — не кокетничала, не строила глазки и этим выгодно отличалась от большинства женщин своего возраста. Те, едва завидев, что он без кольца буквально сами вешались на него даже секретарша пыталась с ним кокетничать, а когда принесла кофе застегнутых пуговиц на блузке стало меньше. Да и подавая кофе наклонилась сильнее, чем требовалось. Намного сильнее.

Свят с самой юности никогда не любил такого развязного поведения в женщинах. Ева с этой точки зрения выгодно отличалась т своей подчиненной.

Наконец, с вопросами было покончено и Ева устало вздохнув сказала:

— Ну что же… на сегодняшний день вы самый подходящий кандидат на эту должность. Условия, оплаты, заявленные нашей компанией, вас устраивают?

Вопрос задан был просто для проформы и Свят не стал утруждать себя ответом, просто кивнул.

— Тогда, вы приняты, — Ева дружелюбно улыбнулась и протянула ему руку для рукопожатия. — Пока испытательный срок три месяца. Вам ещё нужно произвести впечатление на Панова Игоря. Это…

— Глава совета холдинга «Континент» и наш с вами непосредственный начальник, — закончил за неё Святослав, давая понять, что домашнее задание он выучил.

Ева одобрительно улыбнулась, и тут же вернула лицу серьезность.

— Теперь обсудим ещё один момент, — девушка положила руки на стол и сцепив пальцы замком в упор посмотрела на собеседника. — Вскоре вы подпишете документы о не разглашении, и по-хорошему мне не стоило бы до этого обсуждать с вами этот вопрос. Но я рассчитываю, прежде всего, на вашу порядочность, и на ваше умение держать рот на замке. Кроме того, вас рекомендовал Виктор Бесяев, а я верю, что этот человек плохого не посоветует.

— Это как-то связанно с увольнением человека, на чью должность я пришел? — спросил Свят, для которого конфиденциальность, в силу особенности предыдущей профессии была не пустым звуком.

— Вы проницательны, — и снова одобрение в голосе, так и не затронувшее усталые и грустные глаза, ставшие к тому же очень серьезными. — Речь действительно пойдет о предыдущем главе безопасности. Это крайне неприятная и щепетильная история.

Ева ключом открыла верхний ящик своего письменного стола и достала оттуда невзрачную серую папку-скоросшиватель для документов и протянула её Святославу.

— Бывший начальник службы охраны сливал информацию о холдинге фирме конкуренту, — сухо поведала она. — Когда его выдворили ещё проник на территорию «Картечи» и практически вынес из здания очень ценные бумаги. Ваша непосредственная работа — не допустить, что бы эта ситуация повторилась. В этой папке вся информация по Злотникову Роману и его фотография.

Святослав, который слушая ее, привычно пробежал взглядом досье цели, коротко кивнул и выжидающе посмотрел на Еву.

— Рада, что мы достигли взаимопонимания, — Ева бросила быстрый взгляд на часы — четверть восьмого и невольно поморщилась. Опять дома будет к девяти. — Тогда на сегодня все. Когда вы сможете приступить к работе?

— Дайте мне пару дней устроиться в городе, — подумав, ответил он.

Ева достала визитку и на обороте набросала ручкой номер телефона.

— Позвоните мне по этому вопросу, — деловито сказала она. — Если не сможете дозвониться по номерам указанным здесь, смотрите на обороте. Этот номер известен не многим и по нему меня всегда можно достать.

— Спасибо, — он понимал, что Ева оказала ему большое доверие, дав этот номер, и немного помявшись, спросил: — Вы не подскажете приличное место, в котором можно поужинать?

Девушка улыбнулась.

— Мой любимый ресторан «Капелла». Прекрасная кухня и уютная обстановка, — посоветовала она.

— Ещё раз как ресторан называется? — мужчина бросился искать по карманам что-нибудь, на чем можно записать название, что бы потом отдать таксисту. Ева понаблюдала за ним какое-то время, а потом ей в голову пришла гениальная мысль:

— Я вам покажу, — она встала и взяла свой портфель. — Для меня там всегда есть столик.

— В смысле вы предлагаете поужинать вместе? — растерялся Свят.

— А вы против? — Ева запоздало подумала о том, что у него вполне могут быть свои планы. Ей захотелось провалиться сквозь землю.

Мужчина помолчал несколько секунд, а потом широко улыбнулся:

— Я решительно за!

* * *

Личный кабинет Виктора Бесяева заботливо организовала и обставила для него Маша, любимая супруга. Это был приятный сюрприз, её подарок ко дню рождению лет шесть назад и моментально стал любимой комнатой в доме. Основательная дубовая мебель, выполненная в серо-черных тонах, а вдоль стен стеллажи до отказа заставленные книгами. Солидный, основательный и уверенный, как и его владелец. Как правило, Виктор работал здесь один. Но сегодня комната была полна гостей: Антон Бесяев и его супруга Аня, Владимир Панов, которого впрочем, все называли просто Вова, родной брат хозяина дома, Игорь Панов, ставший за прошедшие годы таким же родным членом семьи, как и все присутствующие. Не хватало только Маши — ей пришлось присматривать за расшалившимися детьми. Трое чертят, которых растила чета Бесяевых, не признавали авторитетом ни одну няню. Иногда даже мать не справлялась. И только отец всегда мог приструнить их. Здесь не хватало только Евы. Но её нога никогда не переступала порог этого дома и никогда не переступит. Не потому, что она чужая или нежеланная гостья. Из-за событий десятилетней давности путь в этот маленький городок был ей заказан. Ева встречалась со всеми только когда они приезжали в столицу.

Сегодня её присутствие и не требовалось. Обсуждали саму Еву.

— Это точно? — в который раз спросил Виктор.

— Точно, как в аптеке, — кивнул головой Вова.

— Это выражение не так употребляется, — поправил его Антон.

— Ты меня понял, — вяло огрызнулся Вова. С тех пор, как Аня пошла на филологический Антон поправлял его на каждом шагу. Сначала это ужасно раздражало. Но вскоре молодой человек привык и огрызался теперь, скорее, просто по привычке.

— Злотников уходя, прихватил оригиналы документов Евы, — вздохнул Игорь. — Теперь он в курсе, кто она и откуда.

— Ситуация не хорошая, — покачал головой Антон.

— Ситуация не «не хорошая», ситуация складывается паршивая, — не без удовольствия поправил его Вова.

— Ева в курсе? — вмешалась в разговор Аня.

— Нет, — покачал головой Виктор. — Да ей и не к чему. Я уже работаю над устранением этой проблемы.

— Как? — нахмурился Игорь.

— У вас будет новый начальник службы безопасности, — спокойно ответил Бесяев. — Ему можно доверять. Он решит любую проблему. Главное — не спрашивайте о методах.

В кабинете ненадолго воцарилась тишина. Первой заговорила Аня:

— Почему Злотников слетел с катушек? — резонный вопрос, из-за которого тень пробежала по лицу Игоря.

— Боюсь, что это моя вина, — он потянулся к стоящему на столе бокалу с янтарной жидкостью, столь любимой хозяином дома. Отпив, молодой человек рассказал. — Роман Злотников стал начальником службы безопасности полгода назад. Все этот время он азартно искал шпионов. У него была навязчивая идея что это обязательно кто-то из высшего руководящего состава. Он по одному проверил всех, дойдя до меня и Евы.

Панов отставил опустевший бокал, и взял не тронутый бокал Вовы.

— Когда он пришел за сведениями о Еве я, конечно, его тормознул, — Игорь поморщился, видно было, что ему неприятно было вспоминать о своей оплошности. — Злотникову было запрещено наводить о ней справки и узнавать какую-либо инфу.

— Но он не послушался, — догадался Вова.

— Не то слово, — скривился Панов. — Без моего ведома установил за ней слежку. Ева постоянно летает за границу по делам фирмы и именно очередной «запланированный» визит стал для него последней каплей. Он помешался на идее вывести её на чистую воду.

— Поэтому он и влез в сейф?

Игорь кивнул головой:

— Поэтому и стащил личное дело, — чуть помолчав, мужчина с тяжелым сердцем сказал то, зачем сюда и прилетел. — Злотников где-то здесь, в городе. Он попытается раскопать сведенья о Еве.

Комната, тишину которой до этого прерывал только размеренный рассказ Игоря, взорвалась гулом голосов. Присутствующие возмущались, ругались и спорили. Конец этому бедламу положил Виктор, свистнув. В кабинете снова воцарилась гробовая тишина:

— Успокойтесь и сядьте, — спокойно и твердо скомандовал он, и присутствующие послушно расселись по своим местам. — Антон, Аня и я займемся нейтрализацией Злотникова здесь, в нашем городе. Игорь и Вова вернутся в столицу и позаботятся о безопасности Евы там.

— А человек, которого ты прислал? — спросил Игорь, которому не сильно улыбалась перспектива впустить в свой дом и бизнес неизвестно кого. Виктору Бесяеву он, конечно, верил, и не раз пользовался его советами, весьма и весьма дельными. Но как говориться дружба дружбой, деньги врозь. Если бы не сложившаяся ситуация, Игорь так легко не согласился бы.

— Вмешается только при жесткой необходимости, — твердо сказал Виктор. — Его основная задача — позаботиться о безопасности Евы пока не минует кризис.

В дверь легко постучались и, не дожидаясь разрешения, вошла Маша:

— Ну вы как? Готовы к десерту?

— Да, — Бесяев нежно улыбнулся.

— Это хорошо, — весело улыбнулась его лучшая половинка. — Рекомендую вам поторопиться, девочки уже добрались до своих порций и, судя по темпам уничтожения, скоро доберутся и до ваших.

* * *

Святослав сдержал свое слово и через несколько дней появился на новом месте работы. Как в первый раз он пошел прямо к Еве в кабинет. Но тут его ждал сюрприз. Полина, та самая секретарша, что несколько раз приносила кофе во время его прошлого визита, услужливо сообщила, что Евы Сергеевны нет на месте — она на совещании в кабинете Игоря Александровича. Святослав кивнул головой и направился к кабинету Панова. Тем лучше, что Высеканцева там. Сразу и познакомит с новым начальством.

Свят морально готовился к тому, что секретаршей Панова окажется «блондинка» во всех смыслах этого слова. Но ею оказалась ухоженная женщина лет сорока, с очень умным и проницательным взглядом. Она больше походила на учительницу в старших классах, чем секретаря руководителя крупного холдинга. Эта схожесть только усилилась, когда она одарила его строгим взглядом. Тем не менее, женщина выслушала его, разрешила войти в кабинет, предварительно сообщив о его приходе.

Кабинет Панова сильно отличался от кабинета Высеканцевой. В нем преобладали строгие и даже можно сказать аскетические мотивы. А ещё он очень просторный, даже немного пустоват. У Свята создалось впечатление, что нечто подобное ему уже приходилось видеть. Но чуть тряхнул головой, отгоняя наваждение. Да мало ли кабинетов он на своем веку перевидал при его-то бывшей профессии? Интересно, а Бесяев рассказал им правду про него? Судя по всему нет. Ну что ж, пусть так.

— Добрый день, — сдержанно поздоровался Панов. — Проходите, присаживайтесь. Меня зовут Игорь.

— Добрый день, — проявил манеры Свят, садясь, в предложенное кресло. — Святослав Войлочек.

Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями.

— Мы как раз о вас говорили, — улыбнулась ему Ева.

— Да уж, я легок на помине, — усмехнулся он в ответ.

— Вижу, вы уже нашли общий язык, — одобрил Панов. — Это хорошо.

— Игорь настаивает, что вы должны заниматься моей охраной, — фыркнула явно недовольная Ева. — Чушь какая…

— То есть вы не хотите со мной работать? — спросил, чуть сузив глаза Свят. На этот счет у него были очень конкретные инструкции от Бесяева: охранять Высеканцеву любой ценой, день и ночь. Это приоритетная задача. Правда, Свят тогда ещё не знал, кого именно поручили его опеке. Ну, так даже интереснее.

— Нет, что вы, — женщина отреагировала именно так, как он и предугадал. — Я не хотела вас обидеть…

— Тогда что вас останавливает? — в упор спросил Святослав.

— Я не нуждаюсь в охране, — Ева не думала над ответом ни секунды, просто повторяла аргументы, которые до этого говорила Игорю. — Я много лет жила без чьей либо помощи. И не хочу, что бы кто-то постоянно стоял у меня над душой и контролировал каждый мой шаг. Я взрослая женщина и сама себе хозяйка.

— Как вы правильно подметили — вы женщина, — мягко постарался переубедить новый начальник службы охраны. — Что вы будете делать, если на вас нападут или, например, захотят ограбить?

— Да кому я нужна?! — раздраженно воскликнула Ева, которой этот разговор казался бессмысленным и глупым.

— Не чистым на руку конкурентам как вариант, — невозмутимо ответил Свят.

— Да что я могу… — слова возражения застряли в горле. Он прав. Какой-никакой, но она зам Игоря, второй человек после него. В её руках сосредоточена ключевая информация по холдингу. И если у кого-то возникнет такая необходимость — они вполне могут пойти на преступление ради этих ценных сведений.

— Вот именно, — кивнул головой Свят, который благоразумно не стал уточнять, что раньше сам промышлял такими похищениями.

— Ева, я не хочу, что бы с тобой что-то случилось, — от наблюдательного Святослава не укрылось, как тепло и бережно взял её за руку Панов. Между ними что-то есть? Или он на что-то надеется? Судя по тому, как смутилась и осторожно высвободила руку женщина — второе.

— Хорошо, — без особого энтузиазма согласилась она. — Только пусть они мне не мешают.

— Даю слово — вы их даже не заметите, — кивнул головой Свят, понимающе отнесшийся к такому желанию.

— Святослав, у меня к вам просьба, — неожиданно обратился к нему Панов. — Вы должны лично сопровождать Еву.

Такая просьба озадачила обоих его собеседников. Едва Ева собралась возразить, что в этом нет никакой необходимости, Свят ровным голосом согласился:

— Конечно.

С этого момента Святослав практически стал тенью Евы. У него было такое прекрасное качество как незаметность. Мужчина всегда был рядом с Евой: открывал перед нею двери, возил на деловые обеды и ужины в своей машине, контролировал встречи и посетителей. Иногда напоминал, если она что-то забывала. Но его присутствие не тяготило её. Иногда Ева просто забывала, что он рядом. Кроме того, мужчина сдержал свое слово — даже если за нею и следила охрана, то делали они это совершенно незаметно, не нарушая её ежедневный распорядок и не тревожа по мелочам.

Святослав встречал её утром, сопровождал в течение всего дня и вежливо попрощавшись, оставлял вечером, когда Ева уходила с Игорем Пановым. Полина, с которой Свят начал очень тесно общаться во всех смыслах этого слова (зачем отказываться от того, что тебе предлагают добровольно и к тому же абсолютно бесплатно?)где-то через месяц, пересказывала ему все сплетни, которые только могла собрать по фирме. И он мог поклясться, что автором половины из них была сама чуть глуповатая, не в меру амбициозная и глупая Полечка. Оказывается на фирме все давно и свято верили, что у Высеканцевой и Панова роман, и что его брак распался из-за неё. В том, что никакого романа между ними нет, Свят довольно быстро убедился сам. Охрана, которую он приставил к ней и Панову, работала круглосуточно. К нему каждое утро приходили с докладом: кто, где и как провел ночь. Благодаря этому Свят точно мог сказать, что у Евы никого не было вообще, а вот Панов не отказывал себе в удовольствии. Причем едва ли не каждый вечер с новой девушкой. Свят видел, что Панов неровно дышит к Еве, но не решается сделать шаг вперед. Вот и снимает напряжение. И, где-то через месяц, Святослав, который до этого упорно игнорировал Полину, начал его понимать. Он таких раньше не встречал: умная, красивая, твердая в вопросах бизнеса, но при этом женственная и эффектная. А ещё очень ответственная и трудолюбивая. Она не раз оставалась допоздна, чтобы закончить тот или иной проект. Свят очень быстро понял, как ей удается сохранять такую потрясающую фигуру — она иногда не то, что поесть, иногда спать и дышать забывала.

Сначала Святослав проникся к ней уважением и симпатией. Но вскоре стал замечать за собой, что не может отвести взгляд, ловит каждое слово, каждый жест и мимолетную улыбку. Ему не нравилось оставлять их наедине с Пановым, а утром мужчина просто летел к ней. Эта ситуация и бесила и тревожила одновременно. Во-первых, истинный профессионал, он понимал, что сейчас не выполняет свою работу хорошо. Во-вторых, злился, что не может ничего с этим поделать. Ева каждый день была так близко от него, что он чувствовал запах её духов. Стоит лишь протянуть руку — и можно коснуться. Но при этом она оставалась такой далекой…

Отношения с Полиной быстро развалились. Фактически он сам прогнал её. Дешевая подделка, связь с которой не приносила ни облегчения, ни удовлетворения, ни разрядки.

Возможно, Святослав так и не решился бы сделать первый шаг, если бы не командировка в Славец, небольшой городок, в котором Ева руководила открытием филиала.

Трехэтажный торговый центр, выстроенный холдингом «Континент», для жителей такого маленького городка едва ли не «Картечью» для жителей столицы. Первый этаж традиционно сдали в аренду крупной сети продуктовых супермаркетов. Стратегия выгодная для всех. Супермаркеты получают большую площадь и возможность эффективно разместить оборудование. Жители города — хороший выбор на прилавках, и возможность совершать покупки в максимально комфортных условиях. Благодаря постоянному потоку людей в супермаркет на первом этаже, магазины, арендующие второй и третий этаж, так же не обижены в клиентуре. В данном случае, сеть супермаркетов бытовой техники, арендующая весь второй этаж, выигрывала дважды, так как третий этаж занимал развлекательный комплекс, с боулингом, ресторанчиком, суши-баром, игровой зоной, бильярдом, караоке, роллердромом, лазерным пейнтболом. Торговый центр ещё не открылся, а весь город уже стоял на ушах. Большинство жителей никогда не видели ничего из перечисленных развлечений по отдельности. А тут все вместе, можно отдохнуть и всей семьей и молодежной компанией. Если бы на открытие комплекса продавали билеты — их уже разобрали бы.

Присутствие кого-то из руководящего звена на таком мероприятии совсем не обязательно. Первое, что делают, прежде, чем начинать строительство — ищут местного, который займет руководящую должность и будет управлять процессом. Есть региональный директор, который время от времени инспектирует объект, а перед самым открытием приезжает на несколько дней, что бы исключить сюрпризы, и на случай возникновения форс мажоров. Даже больше того, Славенец — птица не того полета, что бы его открытие контролировала замдиректора холдинга.

Но регионального директора, Вадима Буйнова, среди ночи забрала скорая, с подозрением на инфаркт. В итоге выяснилось, что это всего лишь аппендицит. Его быстро, надежно и качественно прооперировали в одной из лучших больниц столицы. Но при таком раскладе, какое уж тут открытие?

Кроме Евы смелых не нашлось. Поэтому маленькому, но уютному городку, привалило такое счастье.

Хотя сама замдиректора холдинга на это так не смотрела. Она сама выросла в маленьком городке. Несмотря на то, сколько плохого там произошло, всегда относилась с любовью к его невысоким домам, вечно неубранным скверам, маленьким дворикам… Каждый раз, когда судьба, так или иначе, забрасывала её в такую глушь, Ева с ностальгией вспоминала свой родной городок, куда ей никогда не вернуться.

— Что-то в этом есть, — поддавшись настроению, поделилась она мыслями с Святославом. Молодой человек, сидел за рулем последние восемь часов. Какое-то время, в самом начале пути, они болтали. Обо всем и ни о чём. Как обычно бывает в дороге. Ева предусмотрительно взяла с собой термос с горячим кофе, и сама же его выпила в первые несколько часов дороги. Святослав только головой покачал. Ему не жаль, просто потом ей трудно будет уснуть.

Словно в насмешку, стоило ему отойти по малой нужде на заправке, Ева уснула и проспала практически до пункта назначения. А едва проснувшись, молча, уставилась в окно. Свят видел, что она ушла в себя, и не стал беспокоить разговорами. Он привык подолгу находиться в одиночестве и тишина в салоне его не тяготила.

Поэтому, когда Ева неожиданно решила пооткровенничать, для мужчины это оказалось неожиданно. Машина вильнула, но Свят, выровнял её раньше, чем успел об этом подумать. Рефлексы отработанные годами.

— Что? — спросил он, справившись с управлением.

— Что-то в этом есть, — со вздохом повторила Ева, и мечтательное выражение покинуло её лицо. — В таких маленьких городках. Атмосфера, люди…

— Да, — краешком губ улыбнулся Свят, хотя свой родной городок ненавидел до глубины души. Мужчина по сей день считал свой отъезд десять лет назад лучшим, что могло произойти с ним в жизни. И в любом случае самым правильным. Интересно, а ведь он и Ева выросли в одном городе, ходили по одним и тем же улицам… Только Свят вспоминает это место, как комок грязи, отсталый и убогий. А для неё, что-то в этом есть… Возможно это из-за того, что он занимался так только грязными делами и город открылся для него с не лучшей своей стороны. Ну, так и она видела в этом городке мало хорошего. Загадка.

— Я ведь родилась в похожем на этот маленьком городке, — Еве хотелось поговорить, хотелось быть с ним откровенной, даже зная, что не может сказать ему всю правду. Поэтому она подошла к опасной черте. Ей нравился Святослав. Поэтому Ева старалась промолчать, или недоговорить, но не врать, как всем вокруг последние десять лет.

— Я тоже, — ответил откровенностью на откровенность он.

— Правда? — обрадовалась она.

— Я не люблю это место, — скупо ответил Святослав. — Поэтому не возвращаюсь туда.

— А я хотела бы увидеть свой родной городок ещё раз, — тяжело вздохнула Ева, и попутчик метнул на неё быстрый внимательный взгляд. Ему с трудом верилось, что она действительно может хотеть туда вернуться после всего, что произошло. Но судя по всему, его спутница говорит правду.

— Почему? — теперь ему действительно было любопытно.

— Почему? — задумчиво повторила она, стараясь подобрать правильные слова для ответа, чтобы не соврать. — Почему… Потому, что там был мой родной город, моя жизнь, друзья, семья… Были темные деньки, про которые не хочется вспоминать. От этого никуда не деться. Но были и светлые. Многое вспоминается с любовью. Библиотека, сквер возле дома… Сослуживцы на первой работе… В школьном бассейне я научилась плавать! А в полуразваленном кинотеатре посмотрела свой первый фильм… Я никогда не забуду эти чувства. Их не купить и снова не пережить. А вообще нет причины. Просто люблю тот городок и все тут.

Она смущенно улыбнулась, чуть разведя руками. Ей уже стало неловко, за этот разговор. Зря его затеяла. Но Свят задумчиво сказал:

— Наверное, я понимаю, о чем ты… — в принципе, это была правда. Нет, она не заставила его взглянуть на мир по-другому. Мир остался тем же грязным, подлым и злым. Такой, как он сам. Свят иначе взглянул на Еву. Загадка, которую она загадала ему, не так давно, нашла свое решение. Несмотря на все, что произошло — изнасилование, потеря ребенка и последствия — она так и не разучилась видеть в других хорошее. Свят же видит мир таким, как он есть. Без прикрас. Ева часто улыбается, многое прячет за улыбку. У Святослава, глядя на мир и на людей вокруг, не возникает такого желания. Только взяться за автомат и сделать этот мир лучше.

Но за это ему не заплатят. Так, зачем напрягаться?

— Правда? — Ева смущенно рассмеялась, вызвав у мужчины улыбку. От неловкости спас небольшой трехэтажный отель, к которому они подъехали. Здесь для них уже ждала пятидневная бронь в лучших номерах.

Святослав вышел из машины и открыл перед своей пассажиркой дверь. Ева ушла регистрировать их, а он остался доставать багаж из машины. Что-то подсказывало, что до номера нести его тоже придется самому.

За годы работы наемником ему приходилось коротать время и в менее приятных местах и компаниях. Но, во-первых, прошло уже несколько лет с тех пор, как он перестал браться за «любую» работу.

Если так подумать, то его «карьера» строилась так же, как и в любой другой сфере. Святослав начал с малого: поручения типа прими-подай, подручный, бегающий по мелким поручениям, иногда выполняющий более или менее серьезную работу. Со временем ему начали доверять и более важные задания. У какого-то клерка это было бы что-то вроде отнести документы в налоговую, или в банк, или что-то в этом роде. Он же начал выбивать долги, решать вопросы с неугодными, избивал людей за деньги. Святослав проявлял твердость, жестокость и полное отсутствие моральных принципов, при выполнении заданий. Ему было все равно кто перед ним мужчина или женщина. Да, хоть и ребенок! Свят всегда делал то, за что ему заплатили. Благодаря этим качествам, а так же тому, что молодой человек не подсел на наркоту, выпивку и другие «удовольствия», ему вскоре стали поручать и действительно важные задания. Тут он оказался на распутье.

Тот же клерк в данном случае решал бы, то ли открыть маленькое, пока не сильно доходное дельце, в которое нужно вкладывать деньги и надеяться, что в будущем оно себя окупит. Или дальше строить карьеру в фирме, где он рос и матерел все это время.

У Святослава был почти такой же выбор: или стать членом банды и дальше там развиваться, или уйти в наемники. Выбери он первое и с умом разыграй карты — со временем взобрался бы по карьерной лестнице вверх и вполне мог бы даже стать главарем.

Но Свят, всегда был одиночкой. Он привык отвечать только за себя и рисковать собой. У него ни семьи, ни любимой девушки, ни собаки, ни золотой рыбки. Эти маленькие слабости помогли ему много «клиентов». За то непродолжительное время, что работал наемником, Свят успел усвоить простую истину: человек раб своих привычек и чувств. Если «Клиент» ударился в бега, то прятаться будет в том месте, которое хорошо знает. При этом каждый мнит себя великим комбинатором. Он не пойдет к жене или любовнице, а засядет, например, в любимом стрип-клубе, и думает, что никто не догадается там искать. Как дети малые, честное слово. И верят в то, что друзья не предадут. Как показывает практика — единицы людей, кто ради дружбы пойдет и в огонь и в воду. На деле же — шантаж, угрозы, паяльник и элементарный обман быстро развязывают язык любому. Поэтому у Свята нет друзей — только полезные знакомства.

Святослав сознательно выбрал себе другое имя и превратился в призрака. Это сильно помогало развиваться профессионально.

Первое время, отправившись в свободное плаванье, он брался за любую работу: наемник, вор, киллер… Все, за что платят. Работать предпочитал в гастрольном режиме: приехал, выполнил заказ и растворился в ночи. Для каждой операции тщательно прорабатывал несколько планов. Форс-мажор тогда на свадьбе стал для него полезным опытом — теперь Свят учитывал и человеческий фактор.

Молодой наемник очень быстро заработал себе репутацию, и гонорары выросли. А вместе с ними и сложность работы, за которую брался. Кем только не были его клиенты — политики, бизнесмены(жены и партнеры бизнесменов), спецслужбы… Этот список можно продолжать до бесконечности.

Но, в какой-то момент, Святослав решил, что пора завязывать. Арсен, а именно под таким псевдонимом он предпочитал работать, бесследно исчез.

За то Святослав Войлочек, долгое время работавший за границей в охранном агентстве, вернулся домой.

И первое же знакомство, которое решил обновить, принесло колоссальную пользу. Виктор Бесяев, с которым довольно долгое время сотрудничал, прежде, чем начал работать соло, предложил ему работу начальника службы охраны в крупном холдинге. Он вкратце обрисовал положение, в котором оказалась фирма, ситуацию с бывшим начальником службы охраны, и что от него будет требоваться. Если вкратце: позаботиться о безопасности директора и замдиректора.

Каким же было изумление Свята, когда оказалось, что замдиректора — это одна из его первых целей! Он и думать забыл о беременной девушке, которую подстрелил на заре своей карьеры.

Но, как истинный профессионал, Святослав быстро взял себя в руки и решительно приступил к работе. Совесть его не мучила. Она у него создание покладистое — где положишь, там и спит.

Свята начали обуревать совсем другие чувства: тщедушная молодая женщина, с которой приходилось работать ежедневно, как-то незаметно вошла в мысли и чувства, прочно там обосновавшись. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше крепло понимание, что другую такую не встречал. Красивая, умная, трудолюбивая и целеустремленная. Все время, что Свят проводил возле неё, Ева работала. Начав проект, отдавала ему все силы, и на неё можно целиком положиться.

Ева напоминала ему Бесяева. Только улыбка намного красивее.

И эта невероятная женщина как раз стояла на рисепшене (если небольшую барную стойку кое-как покрашенную половой краской можно так гордо именовать) и выясняла отношения:

— Как это вы сдали номер? Как вы могли его сдать, если у нас броня? — она не кричала и не ругалась. Но холодный тон и сталь в голосе делали свое дело.

Её оппонентка, на добрых два десятка лет старше, пусть и хорошо накрашенная, но изрядно потрепанная жизнью, стояла на своем:

— Вы задержались на день, и мы думали, что вы не приедете…

— Номер оплачен двадцать восьмого, — стальным тоном напомнила Ева.

— Но вы задержались на день… — администратор, если верить потрепанному бейджу, очень старалась сделать виноватыми именно будущих постояльцев.

— Это не дает вам право сдавать оплаченный нами номер, — его спутница была неумолима.

— Но мы думали вы не приедете… — повторилась женщина по ту сторону стойки, и Свят вздохнул. Это надолго. Наверное, решила подзаработать и впустила левого постояльца, потому, что действительно не думала, что приедут те, кто заказал номер. А теперь стоит, трясется, как бы владелец не узнал.

— Тогда верните нам заплаченные деньги, и мы уедем в другую гостиницу, — стальным голосом сказала Ева. На администратора враз стало жалко смотреть: краски отхлынули с лица, и несчастная практически слилась со своей белой блузкой. Она промямлила побелевшими губами:

— Но… но… но вы же… приехали..

Свят бросил быстрый взгляд на дорогие часы, одетые на левую руку. Почти девять. Ева перегибает палку. Где интересно они в этом захолустье найдут ночлег? В такое-то время? Он решительно шагнул вперед:

— Я согласен на другой номер полулюкс, обычный… Что у вас есть?

Администратор должна была бы схватиться за его слова, как за спасительную соломинку. Но она ещё больше спала с лица. Она промямлила нечто невразумительное, потом взяла стоящую тут же бутылку минеральной воды, сделала несколько крупных глотков, и, взяв себя в руки, выдала:

— Ничего.

Святослав несколько мгновений смотрел на женщину. Появилось стойкое ощущение, что над ним просто смеются.

— Как это ничего нет? — ровным голосом спросил он.

— У нас ремонт, — вздохнула женщина. — Часть номером освободили, потому, что там проводят работы. Мебель из этих комнат, перенесли в другие. А те номера, что остались, заняты постояльцами. Потому-то и сдали ваш оплаченный номер.

— Куда же вы собирались нас заселить? — ситуация начала его откровенно забавлять.

— Как я уже говорила, — администратор почувствовала себя уверенней. Скорее всего владелец гостиницы в курсе происходящего, и велел ей говорить именно это. — Это неудобство на одну ночь. Мы можем предоставить вам или один номер люкс с большой кроватью, или номер с двумя кроватями. Но только один, потому, что к нам скоро приедет пара молодоженов…

Святослав потерял интерес к разговору и, повернувшись к своей спутнице, сказал:

— Предлагаю брать двухместный номер.

— Но… — попыталась возразить Ева, в глазах которой пылал праведный гнев.

— Девять часов, — резонно подметил Свят. — Нам будет трудно найти жилье в такое время в незнакомом городе. Приличное жилье ещё труднее.

Ева несколько секунд подумала и согласилась:

— Хорошо, — она ткнула пальцем в администратора. — Но только на одну ночь!

— Какой номер возьмете? — обрадовано спросила она.

— Я думаю, что в номере с одной кроватью мы будем смотреться не лучше, чем молодожены с двумя, — едко ответила Ева.

Свят прыснул, у администратора порозовели щеки. Несчастная женщина попыталась вернуться к рабочей обстановке и сказала, не задумываясь:

— Ваш номер тринадцатый…

Теперь уже прыснула Ева:

— Это судьба!

* * *

Роман Злотников проработал начальником службы охраны холдинга рекордно короткое время — полгода. До этого он сделал неплохую карьеру в правоохранительных органах — дослужился до капитана — после чего с почетом уволен в запас. Перспектива сидеть дома и вспоминать о былых деньках его не прельщала. С семьей не сложилось, ни родных ни близких нет. Поэтому он устроился в крупный торговый центр охранником. Роман привык работать не для галочки, а на результат, поэтому и здесь быстро построил карьеру. В итоге в сорок пять лет он уже был начальником службы охраны в своем подразделении. Роман даже в самых смелых мечтах предположить не мог, что когда у Вениамина Левченко — на тот момент действующего начальника службы охраны холдинга — случится инсульт, ему предложат его место. От таких предложений не отказываются. Обычно, про такие моменты говорят, что они делят жизнь на «до» и «после». Естественно, Злотников согласился.

И приступил к исполнению служебных обязанностей так же, как к любой работе, со всей свей ответственностью. Он начал с того, что проверил подноготную каждого сотрудника. У него ушло полгода, что бы проверить всех, и с каждым лично побеседовать. В ходе этой проверки нашли двух «кротов», работающих на конкурентов. Укрепившись в мысли, что находится на верном пути, Злотников продолжил проверку, дойдя до самых высоких постов. И тут он основательно споткнулся на замдиректоре холдинга. Высеканцева Ева Сергеевна.

Он бы не стал проверять прошлое такого ценного и незаменимого сотрудника, если бы не одно но.

Это случилось на дне рождения холдинга. Каждый год, по установленной традиции, его празднуют в офисе, а не в ресторане. В этом году праздновали в Картечи.

Роману нравилась Ева. Голову от влюбленности он не потерял, но был не прочь за ней приударить. Злотников начал со знаков внимания, и в принципе, Ева была не против, и принимала ухаживание пусть не благосклонно, но в любом случае и не равнодушно.

Может, у него что-то и выгорело бы с симпатичной замдиректора. Но проклятая ментовская натура, которую ничем не вырубишь, ни дорогим костюмом, ни галстуком, взяла свое.

На празднике Злотников сильно перебрал, и решил перейти к более активным действиям. Он пригласил Еву потанцевать, а она отказалась.

Роман разозлился и наговорил лишнего, очень лишнего:

— Да что ты ломаешься, как сдобный пряник?! Цену себе набиваешь? Или я не достаточно хорош, что бы со мной потанцевать? Конечно, — его голос просто сочился ехидством и презрительностью. — У меня же нет дорогой машины, что бы катать тебя по ресторанам…

Мужчина схватил со стола бутылку и сделал несколько больших глотков, прежде чем продолжить.

— Ведешь себя, как недотрога, хотя все знают, каким местом ты себе повышения зарабатывала…

Его пламенное выступление остановил кулак Игоря Панова. Охранники увезли нового начальника домой отсыпаться.

На работе Злотников появился только через день. Роман пришел с твердой уверенностью, что соберет свои манатки, и Панов своим лакированным ботинком под зад, лично выпроводит его за дверь.

Но вышло иначе. Панов отчитывал его, как мальчика, больше часа, расписывая каким недостойным было его поведение. Ему сделали выговор с занесением и отпустили радеть о безопасности и дальше, на прощанье посоветовав не забывать:

— Кто ты, и кто она. Тебя можно заменить, а её нет.

Выйдя от Панова, Роман нос к носу столкнулся с Высеканцевой. Она коротко поздоровалась, с таким видом, как будто не работала с ним бок о бок полгода и ушла. С тех пор она вела себя с ним только так — холодно и сдержано. Это задело гордость Злотникова куда сильнее, чем смог бы Панов. Получать от начальства Роману не впервой, но терпеть пренебрежение от этой выскочки? Да кем она себя возомнила?

Можно подумать Высеканцева без греха!

А над ним вся фирма смеется!

Ну, ничего! Он знает, как сделать так, что бы фирма перестала судачить о нем.

Нужно найти компромат на Высеканцеву, и пусть судачат о ней.

Пусть, эта зараза, что смотрит на него свысока, поймет, что она не лучше остальных людей!

Стоило только начать копать, и Романа ждал большой сюрприз! В досье, которое хранилось в отделе кадров о ней не было никаких сведений до того момента, когда Ева пришла работать в «Континент». Словно этого человека и не существовало прежде. Пройдясь по всем пунктам в досье, Злотников выяснил, что это липа. Она никогда не получала высшее образование в том вузе, что указала в резюме. Несмотря на то, что у неё было рекомендательное письмо, лично заверенное Виктором Бесяевым, в котором едва не дифирамбы пелись тому, как она проходила практику в его фирме, Роман проверил и эту информацию. Ни в обозначенное в письме время, ни раньше, ни позже, Высеканцева Ева практику там не проходила.

Вооружившись полученной инфой, Злотников пошел к гендиректору холдинга. Он четко изложил все имеющиеся у него факты и поделился сделанными выводами: Ева совсем не та, за кого себя выдает.

Какой бы реакции Роман не ждал, но Панов его удивил. Он спокойно, не перебивая, выслушал Злотникова, и только потом спросил:

— Зачем вы проверяете биографию второго после меня человека в компании?

Вопрос застал Романа врасплох. Пока он, заикаясь, пытался сообразить, что ему ответить, Игорь продолжил:

— Разве она плохо работает? Или у неё сомнительная репутация и знакомства?

— Ну-у-у… — ответить на этот вопрос нечего, потому, что за эти восемь лет, что Высеканцева в компании, она едва ли не живет на работе. Женщина не просто хорошо работает — лучше всех. Её компетенция никак не ставилась под сомнение. И как не старался, никаких сомнительных связей или встреч Злотников не нашел. Оба мужчины это прекрасно знали, но Роман не готов был сдаваться. — Это ещё не значит, что ей можно доверять. Мы ничего не знаем, о её прошлом…

— В нем нет ничего сомнительного, — перебил его Игорь, и жестко добавил. — Вам следует перестать тратить свое время, пытаясь очернить репутацию лучшего и, на сегодняшний день, самого ценного сотрудника компании. Вам не за это платят. Не пора ли вам приступить к выполнению своих прямых служебных обязанностей?

Роман вышел из кабинета Панова, краснее собственного галстука. Так бывшего оперативника ещё никто не опускал. Какой-то сопляк, вдвое моложе его самого, занявший свое место не потому, что заслужил, а потому, что повезло родиться в нужной семье, отчитывал Романа, как мальчика. Какое он имел на это право? Он сам, своими силами и копейки не заработал! Все знают, что весь холдинг держится на Высеканцевой! Управление персоналом, финансы, работа с клиентами и партнерами… Никто не идет к нему за помощью. Все знают, что это бестолку. Если нужно решить какой-то вопрос, идти нужно к Высеканцевой. Вот поэтому Панов и не хочет, что бы Злотников под неё копал! Ну и пусть у него нет никаких доказательств, но скорее всего Они спят вместе. Ка должно быть эта парочка над ним потешается!

Словно подслушав его мысли в коридоре появилась Ева. Как всегда в окружении нескольких человек, с необыкновенно срочными вопросами, на ходу что-то подписывает и умудряется говорить по телефону.

Первое время, придя сюда работать, Роман ей просто поражался. Как Еве удается все обо всем знать, помнить и решать все проблемы? У неё что, в сутках больше чем двадцать четыре часа?

Сейчас Злотников смотрел на неё другими глазами. Ему приходилось прежде видеть таких людей. Высеканцева не трудоголик. Она бежит, бежит от чего-то, в своем прошлом. Напряженный рабочий график, без выходных и праздников… Все только для того, чтобы не думать и не вспоминать о чём-то, что осталось там.

От чего же ты бежишь, Высеканцева Ева Сергеевна? Злотников понял, что должен все выяснить. Не такое у него нутро, не такой он человек, что бы взять деньги и закрыть на все глаза.

Тем же вечером Роман выкрал из сейфа Панова папку с досье Евы, которую сам принес, и сбежал. Он понимал, что его будут искать, и предпринял все меры, что бы замести следы. У него была только одна зацепка.

Виктор Бесяев.

Он подписал её рекомендательное письмо. Значит, либо оказал кому-то личную услугу, либо хорошо с ней знаком. Профессиональное чутье подсказывало, что второе. А значит, следует поискать в том городке.

Туда Злотников и отправился попытать счастье.

Маленький городок, встретил гостя неприветливо. Пасмурная погода и мелкий дождь, столь непривычные для середины июля, больше напоминали середину осени. Роман посмотрел на небо, заботливо раскрашенное в серый цвет рукою неизвестного художника, и криво усмехнулся. Даже погода против него. Злотников добирался сюда больше чем полторы недели. Прячась от подозрительных лиц, петляя, путая след, он неумолимо приближался к цели. Препятствия, сопровождавшие его всю дорогу, не остановили его, хотя заставили задуматься: а может кто-то там сверху против расследования? У него с пугающей регулярностью лопались шины, украли деньги из номера дешевенькой гостиницы, пока Роман выписывался, мобильный утонул в луже… Он даже на два дня слег с тяжелым пищевым отравлением. Подозревался в этом покушении на его жизнь беляш, купленный у бабушки, торгующей на дороге. Но доказательств у него не было.

А сколько раз ему приходилось уходить из-под носа преследователей! Все из-за того, что когда деньги украли, пришлось засветиться и снять деньги с кредитки.

И вот сейчас погода… Да и контингент в этом городке не лучше. Дорогу до ближайшей гостиницы ему говорили сквозь зубы, а некоторые откровенно посылали. Гостиница тоже не особо порадовала. Цена за номер слишком высокая. Едва Злотников собрался поторговаться, как заметил двух бритоголовых парней, одного в черной джинсовке, другого в синей.

Если только у них тут не свидание, значит, будут искать чужака. Девчонка за стойкой сдаст его за полтинник.

Мозг быстро соображал, что же делать. Их нужно отвлечь.

Роман снял один из номеров, самый дешевый, и сказал разукрашенной как кукла девице, что пойдет, отдохнет с дороги. Зайдя за поворот, и едва только скрывшись с поля зрения находящихся в зале, мужчина юркнул в ближайшую незапертую дверь. Комната оказалась каким-то подсобным помещением. Роман не стал включать свет, и совсем чуть-чуть приоткрыл дверь, что бы следить за происходящим.

Как он и ожидал, не прошло и двух минут, как бритоголовая парочка поднялась по лестнице. Дождавшись, пока они скроются с виду, Роман так же тихо вышел из комнаты и, стараясь, не привлекая чужого внимания, покинул гостиницу.

Выйдя на улицу, он быстро, но не торопливо подошел к остановке, расположенной в нескольких метрах от него и сел в первую попавшуюся маршрутку. Все равно, куда она едет, лишь бы подальше отсюда. Пока ехал, старался придумать хоть что-то. Бесполезно. Теперь они знают, Что Роман здесь и будут его искать. Городок маленький, особо тут не спрячешься…

Пока думал, доехал до конечной остановки, тонущей в цветах и плодовых деревьях. Частный сектор вперемешку с редкими многоэтажками. Окраина города. Кто бы думал, что тут ему впервые улыбнется удача.

Роман вышел из маршрутки и пошел вдоль улицы. Он как раз подошел к первому из стоящих обособленной кучкой пятиэтажных домов, когда его окликнул тихий старческий голос:

— День добрый, мил человек, — худосочная старушка, с заискивающим взглядом сидела на лавочке и щелкала семечки в самодельный бумажный стаканчик.

Роман иронично хмыкнул. Для кого интересно этот день добрый?

— Здравствуйте, — сухо бросил он в ответ и попробовал пройти мимо, но старушка задала вопрос, который заставил его остановиться:

— Ты к Матвеевне? Квартирант?

— Допустим, — уклончиво ответил и повернулся к старушке.

— Так, поздно, милок, — с наигранной жалостью ответила она. — Сдала она уже комнату. Но тебе очень повезло.

Её голос повеселел, и приобрел не свойственный такому почтенному возрасту задор. А Роману стало интересно, какой такой джекпот он умудрился сорвать:

— И в чем же мне повезло? — сощурил он глаза на собеседницу.

— Я как раз тоже комнату сдаю, — обрадовала его старушка. — И не дорого возьму.

— Это сколько же?

Бойкая старушка назвала цену. Роман присвистнул. Расценки тут далеко не захолустные.

— Дороговато будет, — покачал он головой.

— Так у меня все есть, — с готовностью отозвалась старушка, явно решившая стоять на смерть именно за эту цену и не подвинуться ни рублем. Злотников почему-то подумал, что она, наверное, всю жизнь работала торговкой на рынке. Или семечки там сейчас продает. — И мебель, и свет, и горячая вода… И даже телевизор и кабельное.

Злотников улыбнулся словам старушки. Она ему нравилась, поэтому мужчина согласился:

— Хорошо, только вы мне ещё и готовить будете, — а что? У него тоже есть коммерческая жилка.

— Но только ты приносишь продукты, — нашлась старушка, чем вызвала у него смех. — Когда въезжать будешь?

Вопрос был задан деловым тоном, и немного поспешно, что бы находящийся в благом расположении духа клиент не успел отказаться. Роман в общем-то и не планировал:

— Сейчас, — осчастливил явно не ожидающую такого поворота событий владелицу жилья.

— Дык… а вещи… — растерянно пробормотала она.

— Все мое всегда со мной, — Злотников кивнул на спортивную сумку у ног.

Старушка смерила взглядом сумку, потом его, как бы решая, можно ли ему доверять, и вынесла вердикт:

— Только деньги — вперед!

* * *

Свят, молча, помог Еве занести сумки и вещи. Если для него это типично, болтливостью бывший наемник никогда не отличался. То для его спутницы это что-то новенькое. Обычно она если не рассказывает что-то ему, то болтает по телефону, решает с кем-то какие-то вопросы. Свят списал это на плохое настроение и усталость, от долгой дороги. Кроме того, он привык к тому, что Ева очень сдержана в проявлении эмоций. Она может улыбаться, но глаза все равно останутся серьезными. Грусть, которая в них живет, создает обманчивое впечатление слабости. На самом деле, и Свят успел в этом убедится, Ева может быть сильной и безжалостной, если потребуется. И только когда говорит по личному телефону, взгляд теплеет и оживает. На этот номер звонят не часто, но у замдиректора «Континента» всегда есть время для таких абонентов. В глубине души, Святослав им завидовал. Ему хотелось видеть тепло в этих серых глазах… Но, у него не было права. Ни как у человека, ни как у профессионала.

Из нелегких раздумий его отвлек возглас Евы:

— Ох, *б твою мать!!!

Это было настолько неожиданно, что Свят на мгновенье застыл, соображая, не послышалось ли ему. Все сомнения развеялись, стоило увидеть Еву, изумленно рассматривающую содержимого ящика.

— Что там? — то, что опасности нет, наемник определил сразу. На неё люди не так реагируют.

— Сам посмотри, — кивнула Ева.

Святослав обошел её и, встав за спиной, посмотрел на содержимое ящика. Посмотрел… и едва не повторил слова слетевшие с губ спутницы. Тумба оказалась хорошо замаскированным баром. А в нем… Коньяк нескольких марок, херес, текила, бейлиз, саке… В общем, небольшой холодильничек затрамбован был под завязку.

Ева и Свят переглянулись.

— Откуда здесь это добро? — удивленно спросила молодая женщина.

— Скорее всего, кто-то готовился к какому-нибудь празднику, — высказал свои соображения он. — Вот и сложили все в холодильник номера без постояльцев. Никто ведь не ждал, что мы возьмем и заселимся сюда.

— Как думаешь, — Ева задумчиво рассматривала бутылку хереса. — Они сильно обидятся, если мы попробуем на вкус эту конкретную бутылку?

— Я думаю… — протянул в ответ её сосед. — Нам полагается моральная компенсация.

Ева может, и не хотела этого, но губы сами расплылись в озорной улыбке.

* * *

Роман начал свою розыскную деятельность со сбора информации. Старушка, Галина Афанасьевна, у которой бывший начальник службы охраны сейчас снимал жилье, здорово в этом помогла. От неё он узнал, что у них всего пятнадцать общеобразовательных школ. Если соблюдать предосторожности, то можно будет опросить учителей где-то за неделю. Домовладелица любезно сообщила, адреса школ и как туда лучше добраться. Так что бывший оперативник уже не действовал вслепую. И в общих чертах начал вырисовываться план действий.

На следующий день, Злотников отправился в первую из школ. В графике, который он составил, не было никакой системы. Это на всякий случай, если кто-то узнает, что он расспрашивает. Так его труднее будет выследить.

Злотников по опыту знал, что удача барышня капризная. И то, что тебе сегодня кажется везением — завтра может обернуться едва ли не самой большой подставой. Когда-то назначение на пост главы службы безопасности выглядело как большая удача. Знал бы Роман тогда, чем эта удача обернется…

После всех злоключений, Злотников не ждал, что в первой же двери, куда постучится, найдет то, что ищет. Но человек предполагает, а бог располагает.

Роман постучал в старую, но видно, что неплохо отреставрированную дверь, на которой красовалась табличка Валентина Андреевна Пыльцова. Директор.

— Войдите, — пригласил зычный женский голос. Злотников всегда был исполнительным человеком. Вот и воспользовался приглашением незамедлительно.

— Здравствуйте, — представился и плотно закрыл за собой дверь.

— И вам не хворать, — отозвалась владелица кабинета, не отрываясь от своих дел — она что-то тщательно записывала в большом журнале. Ухоженная, но возраст не скроешь, уже за пятьдесят. Седые волосы выбелены, строгий костюм, белая блуза.

— Я к вам по делу, — нерешительно начал посетитель, но директриса его сурово перебила:

— Отец Обухова? Почему раньше не явились? Вы в курсе, что ваш сын на учете стоит, и мы подали документы на лишение вас родительских прав?

— Я не отец Обухова…

— Тогда отец Стрельцовой? Ещё лучше. У вас дочь в шестом классе беременная. Как вы можете это объяснить?

Злотников покраснел и ослабил ворот рубахи. Не помогло, поэтому он расстегнул верхнюю пуговицу и, вдохнув полной грудью, выпалил:

— Меня зовут Роман Злотников, — и только сказав, осекся. Как его угораздило сказать настоящее имя? Ведь столько раз перед зеркалом репетировал. Это все учительница. С детства теряется, когда на него преподаватели кричат…

— Злотников…Злотников… Злотников… — женщина отвлеклась от своего занятия и задумчиво глядя в сторону, постукивала шариковой ручкой по столу. — А из какого класса ваш ребенок?

— У меня нет детей… — сглотнув, ответил Роман, мысленно ругая себя, на чём свет стоит. Да что его так клинит?!

— Тогда что вас ко мне привело? — тон откинувшейся в кресле женщины заметно потеплел, но взгляд оставался пронзительным и испытующим.

— Понимаете, — мужчина попытался придать своему голосу как можно больше непринужденности и уверенности, рассказывая заготовленную заранее легенду. — Я частный сыщик и разыскиваю вашу бывшую ученицу.

— Как интересно, — бесцветным голосом сказала директриса.

— У меня есть фото… — не сдавался Роман. Он достал из кармана своей любимой черной джинсовки помятое фото. — Так девушка выглядела лет восемь назад. Более раннего фото у меня, к сожалению, нет…

— А Ева… — на мгновенье черты лица женщины смягчились, но тут же посуровели. — Зачем она вам?

— Дальняя родственница, разыскивает ее, что бы оставить в наследство комнату в общежитии, — не моргнув глазом, соврал он.

— Понятно, — то ли удовлетворилась, то ли сделала вид, что удовлетворилась ответом Валентина Андреевна. — Только вы чуть опоздали. Ева сама уже десять лет как отдала богу душу. Царство ей небесное. Видит бог, бедная девочка его заслужила.

— Жаль, очень жаль, — Роман опустил глаза. Что-то вроде этого он и ожидал услышать. — А что случилось?

— Ну, — она сняла очки и закусила зубами дужку. — Подробностей я не знаю…

— Но хоть в общих чертах рассказать можете? Я должен что-то сказать совей заказчице.

Женщина встала из-за стола и, подойдя к невзрачному стальному сейфу, достала оттуда начатую бутылку коньяка и две рюмки. Налила себе и гостью. Опрокинула одну, потом вторую и принялась рассказывать:

— Это было громкое, резонансное дело, — вздохнула Валентина Андреевна. — Ева была свидетельницей на свадьбе у видной в нашем городе пары. Открыли стрельбу, и она попала под огонь. Тогда пострадал и старший свидетель. Но парень выжил, а вот ей не повезло. А жаль. Хорошая была девочка. Умная, добрая…Беременная была. Правда, отец так и не нашелся…

— Но кого-то вы же подозревали? — ткнул пальцем в небо Роман и попал.

— Кроме вас Евой интересовался только один мужчина. Шумской Сергей.

— И как его найти? — спросил мужчина, стараясь не выдать своей радости, и подливая директрисе коньяк. К своему он так и не притронулся.

— Он по сей день живет у нас в городе. Директор крупной строительной фирмы, — опрокинула ещё одну рюмку Валентина Андреевна. — Только будьте с ним поосторожнее.

— Обязательно, — пообещал Роман. — А теперь извините, должен откланяться. Всего доброго.

Женщина что-то крикнула ему вслед, но окрыленный удачей Роман ничего не слышал. Он радовался, как пацан первой бутылке пива. Завтра он пойдет к этому Шумскому и все выяснит. Бабулька, у которой он квартирует, точно знает, как его найти. А если нет — узнает. У неё свое, самое быстрое информбюро — БДС. Бабка во дворе сказала. В таком маленьком городке от этого КГБ, в платочках, ничего не утаишь.

* * *

Все началось с довольно безобидного желания — попробовать херес. За двадцать восемь лет ей так и не пришлось попробовать этот напиток, хотя многие знакомые расхваливали его. Нужно сказать, что этот терпкий напиток с горьковато сладким вкусом не произвел на Еву должного впечатления. У Святослава на этот счет была своя теория, которой он поделился, помогая своей соседке прикончить бутылку. По его глубокому убеждению, это крепленное сухое вино не понравилось только потому, что ей не доводилось пробовать настоящий испанский Херес. А это пусть и не самый дешевый, но и далеко не лучший его аналог.

Ева очень быстро захмелела, но слушала с большим интересом, пока не поняла, что мысли путаются. Тут её посетила «гениальная» мысль:

— А давай ещё бейлиз выпьем!

Свят легко улыбнулся, глядя на то, как Ева силится встать и у неё не очень получается.

— Сиди, я сам, — пить бывший наемник умел куда лучше, чем его маленькая начальница, поэтому без проблем встал. — А я с твоего разрешения выпью коньяк. Не люблю ликеры.

— Давай, — беззаботно махнула рукой, его невольная соседка. — Я тебе все разрешаю.

Мужчина улыбнулся, наполняя бокалы выпивкой:

— Опрометчивые слова. Будь на моем месте кто-то другой, мог бы понять их не так…

— А как? — Ева чуть склонила голову на бок, заинтересовано глядя на Свята.

Он закончил и, подойдя, протянул наполовину заполненный стакан с жидкостью молочного цвета:

— По-хорошему стоило сделать коктейль, но, по-моему, тебе уже хватит…

— Ты не ответил на вопрос, — женщина пригубила напиток. — Я такие вещи замечаю…

— Да уж, — улыбнулся Святослав. — Ну будь на моем месте кто-то другой, он мог бы начать к тебе приставать…

— Как?

Вопрос настолько огорошил его, что Святослав не сразу нашелся, что ответить. А молодая красивая притягательная женщина, которая уже не одну ночь путешествует по его снам, смотрела на него с абсолютно серьезным выражением лица и ждала ответ.

— Ну…кхм…э-э-э… — он ещё немного помялся, но так и не придумал, что сказать, поэтому рассказал, что бы сделал сам. — Он мог бы поцеловать тебя…

А дальше слова застряли у него в горле. Они сидели рядом, так близко, что он мог чувствовать, как пахнут её духи. Не приторно сладкие, как обычно предпочитают женщины, а свежие, чуть пряные. Он мог видеть, игру света на темных волосах. Свят гнал от себя эти мысли, но часто представлял этот момент. И вот она сидит так близко, что стоит протянуть руку, и можно почувствовать кожу на ощупь, а губы на вкус…

И Свят протянул руку. В конце концов, он просто мужчина.

— Он мог бы поцеловать тебя так, — Святослав наклонился и поцеловал ей плечё. Ева никак не отреагировала — не оттолкнула его и остановила, поэтому он осмелел. — Или так…

Святослав поцеловал её. Нежно, но в то же время жадно, требовательно. В какой-то момент он почувствовал две маленькие ручки, обвившие его шею, и на мгновенье отстранился, заглядывая в лицо Евы. Ещё не поздно остановится, стоит ей только сказать…

— Ева… — он не хотел, что бы утром выяснилось, что он просто воспользовался тем, её состоянием. — Возможно, нам не стоит…

Вместо ответа она просто потянула его на себя за рубашку и поцеловала.

— Может, и нет, — философски заметила Ева, отстранившись от него, что бы расстегнуть рубашку. — А может и да.

Святославу больше не требовались слова. Он встал и легко поднял Еву на руки. Сердце стучало, как сумасшедшее и чувство нереальности происходящего не покидало. Где-то в хмельном мозгу родилась и умерла мысль о том, что может это просто очередной сон. Святу было плевать. Сон, так сон. Лишь бы ночь не заканчивала, давая возможность по крупице исследовать ласками так давно желанное тело, любить, как ни одну женщину до этого, и как ни одну после. Дарить не только удовольствие, но и всего себя, растворяясь в любимых объятиях…

Да, именно этой ночью Святослав понял, что любит. Как никого до неё, и уже не сможет полюбить после.

Наступит утро, рассвет. И он сделает все, что бы Ева не пожалела об этой ночи и захотела остаться с ним навсегда. Святослав будит любить, ценить, защищать её так, как не сможет никто другой. Весь мир под ноги положит…

Возможно, где-то в затуманенном алкоголем и страстью мозгу и мелькнула мысль о том, что это неправильно, он убил её ребенка. Возможно. Святослав не заметил. Его совесть всегда была существом покладистым — где положит, там и лежит.

* * *

Попасть к Сергею Шумскому на прием оказалось крайне сложно. Крупнейший застройщик в регионе, он же и кажется самый занятой. Секретарь «порадовала» — записаться к нему можно только через полторы недели.

Роман понял, что нужно действовать более радикально.

Сергей поздно закончил работать. За окном сумерки медленно сменялись темнотой погожей летней ночи. Офис давным-давно опустел и мужчина, сознательно задержался, решая накопившиеся вопросы. Во-первых, благословенная тишина, никто не дергает и не мешает сосредоточиться. Во-вторых, загружая себя работой до изнеможения можно забыться.

А ему было что забывать. Десять лет назад он потерял любимую женщину и ещё не рожденного ребенка. Их застрелили у него на глазах. Сергею казалось, что он умер там, с ними. Тяжелая утрата, от которой не каждый смог бы оправится. Шумской вроде бы справился. Завязал с выпивкой, вернулся к работе… Но прежним уже не стал. Его никто не узнавал. Мужчина полностью погрузился в работу, заставляя всю фирму, до обычного курьера, работать в сумасшедшем режиме. Собственный зам сворачивал в сторону, что бы случайно не столкнуться с начальником и не получить новую порцию работы, которую нужно было сделать «ещё вчера». Сергей как мог пытался научится жить заново. Но так и не смог забыть маленькую сероглазую брюнетку. Ни одна женщина так и не смогла её заменить. И вот он печальный итог: Сергей Шумской, 36лет, владелец крупнейшей компании застройщика в регионе, дин из богатейших людей, очень одинок — ни семьи, ни друзей, ни сильных врагов.

Только боль и воспоминания.

Сегодняшний вечер не исключение. Разложив документы по местам, он попрощался с улыбающейся с фотографии молодой девушкой:

— До завтра Ева, — и выключив свет, закрыл сначала кабинет, потом и весь этаж. Сдав ключи, мужчина спустился в подземный гараж, и положив портфель с документами на пассажирское сиденье сел в машину. Стоило ему только повернуть ключ, заводя машину, как в зеркале заднего вида мелькнула тень, и холодное лезвие ножа уперлось ему в горло.

— Дернешься — убью! — голос все ещё прячущегося в тени мужчины не оставлял сомнений в серьезности намерений.

Сергею захотелось рассмеяться. Нашел чем пугать! Он умер так давно, что уже начал сомневаться, что когда-то вообще жил… Сколько раз он всерьез задумывался о том, что бы самому сунуть голову в петлю. Да духу не хватало. И тут такой подарок! Неужели небеса решили сделать ему такой роскошный подарок?

— Давай, — легко разрешил Шумской.

Судя по тому, как дернулась рука неизвестного и до крови оцарапала ему горло, мужчина не ожидал такого ответа. Сергей вдруг развеселился.

— Я не шучу, — на всякий случай уточнил нападающий.

— Я тоже, — весело ответил владелец автомобиля, и загнал его в тупик. На какое-то время неизвестный смолк, прикидывая варианты развития событий. А у Шумского проснулось любопытство.

— Что тебе вообще нужно?

— Информация, — буркнул тот в ответ.

— Ах, информация! — Сергей улыбнулся. — Хочешь узнать секреты моей фирмы?

— Да на кой они мне сдались, — неожиданно отмахнулся неизвестный.

— О, как! Так, что тебя интересует? — он был не на шутку заинтригован. Что у него ещё спросить кроме фирмы? — Интересует грязное белье кого-то из моих знакомых?

— Интересует она, — с другой стороны от него возникла фотография. В тусклом свете было не рассмотреть, поэтому Сергей включил свет и замер как вкопанный.

С фотографии на него смотрела Ева. Дальнейшие слова неизвестного повергли его в шок:

— Это фото восьмилетней давности. Так она выглядит сейчас.

Предыдущее сменило новое фото. На нем тоже была Ева. Но не та девушка, которую он помнил, а молодая, красивая, уверенная женщина. Она изменилась. Её красота расцвела и на смену цветущей юности, пришло изящество и элегантность более зрелой красоты.

Но больше всего его поразили глаза.

Все те же серые глаза. Только теперь вместо той недетской серьезности, что жила в них раньше, там поселилась грусть.

— Ты словно призрак увидел… — вернул его к реальности голос незнакомца с заднего сиденья, и только Шумской только сейчас понял, что не чувствует лезвие у горла. Ему вдруг показалось, что это какая-то злая шутка.

— Кто это? — пустым голосом спросил он.

— Высеканцева Ева Сергеевна, замдиректора крупнейшего в стране холдинга «Картечь», — спокойно ответил мужчина. — Но я так понимаю, что вы знали её под другим именем?

Сергей только отрицательно покачал головой. Он погладил фото. Это она, не может, не быть ею…

— Ева, — полушепот-полувздох сорвался с губ. Столько лет… Он и надеяться несмел. Лицо Шумского неожиданно посуровело. — Думаю, нам нужно поговорить в другой обстановке.

— Вези меня Сусанин, — легко рассмеялся незнакомец.

— Я Шумской, — строго поправил его Сергей, заводя двигатель. — Советую запомнить. Шумской Сергей.

— Злотников Роман, — представился его новый знакомый, и протянул руку. Хоть и неудобно, но мужчины обменялись рукопожатиями.

* * *

Внедорожник быстро домчал Шумского и его гостя домой. По дороге оба молчали, думая каждый о своем. Злотников раньше мог только догадываться в каком направление искать загадочное прошлое Евы Сергеевны. И тут такой подарок с небес. Судя по первой реакции — мужчина знал Высеканцеву не только из газетных вырезок. Но тогда почему новый знакомый так спокойно себя ведет? Кем бы она ему не приходилась — сестра, подруга, любовница — наверняка внезапное воскрешение из мертвых должно было вызвать кучу вопросов. А он за всю дорогу ни слова не проронил. Хотя… у него вполне может быть шок. Действует на автомате, все ещё пытаясь переварить полученную инфу. А когда до бедолаги дойдет смысл происходящего — тогда и накроет истерикой.

Роман проследил, как Сергей аккуратно обошел несколько машин, не снижая скорость. Слишком спокоен, слишком собран. Злотников впервые попытался представить, что могло бы связывать Молодую женщину, с которой он бок о бок работал несколько месяцев, и Шумского. Родственники? Не похожи, тогда разве что дальние. Коллеги? Судя по информации, которую ему удалось собрать — на момент их знакомства Высеканцева была слишком молода, что бы работать. Соседи? Тогда он не стал бы так реагировать. Такие люди приходят и уходят. Их спустя столько лет и вспоминают-то с трудом.

Скорее всего, права была директриса. Любовники. Как только доберутся до дома — первым делом нужно расспросить. Роман нутром чуял, что с этим Сергеем что-то не так. Но пока что он единственная ниточка к прошлому Высеканцевой. Он должен пролить свет на произошедшее.

Злотников слишком близко подобрался к разгадке, что бы сейчас отступить из-за плохого предчувствия.

Сергей в это время мысленно был очень далеко. В столице, с Евой. Хоть внешне мужчина и оставался совершенно спокойным, но мысли метались, как угри на раскаленной сковородке.

Как так получилось, что все это время она была жива? Как оказалась в столице? Почему не связалась с ним? Может, не хотела видеть? Или не могла? Что если её вынудили бросить Сергея? Не могла же Ева сама догадаться разыграть свою смерть?!

Нет, её точно шантажировали. Или заставили… Мало ли разных методов воздействия?

Сергей представил, каково ей было все это время вдали от него. Представил, как она, должно быть, была напугана, когда все это произошло. Страшно подумать через что она прошла.

Еве одной пришлось справляться с потерей ребенка. Их ребенка!

Ничего, скоро Сергей придет за ней. Если нужно — сотрет в порошок любого, кто станет у него на пути. За последние десять лет, он неплохо в этом поднаторел.

Шумской незаметно посмотрел на своего пассажира в зеркало заднего вида. Сидит, спокойный, как статуя Давида.

Откуда он взялся? Сергей давно не верил в случайности. А значит, его либо Ева прислала, либо кто-то со стороны. Возможно, кто затеял с ним игру?!

Внедорожник вильнул на дороге, чудом ни в кого не врезавшись, когда Сергея посетила неожиданная мысль: а что, если все это один, большой, жестокий обман? Что если Ева действительно погибла тогда возле церкви?

Ещё один быстрый взгляд на Злотникова. Тот настороженно смотрел на него.

— Не заметил Шкоду, — Сергей поспешил успокоить его, что бы тот не натворил глупостей и не попытался сбежать раньше времени. — Она нас подрезала.

Злотников успокоился и снова уставился в окно.

Пусть. Сначала нужно узнать, что ему известно и кто его прислал.

Наконец, Сергей подрулил к дому. Сейчас он искренне радовался тому, что в свое время поменял квартиру в центре города на этот коттедж на окраине. Никто не увидит его ночного гостя. Это и к лучшему.

Злотников не ждал неожиданностей, поэтому без тени сомнения вошел в дом за гостеприимным хозяином. Обстановка внутри ему понравилась. Минимум мебели, современный дизайн, много техники, но самое главное, комфорт. Видно было, что дизайн ориентирован, прежде всего, на удобство.

— Выпьешь? — предложил Сергей, пока Роман осматривался.

— Коньяк если есть, — и тут же сам улыбнулся. Конечно, есть. В таком доме просто не может не быть.

Сергей кинул и вскоре вернулся с двумя бокалами. Роман выпил и блаженно прикрыл глаза:

— Это очень дорогой коньяк…

— Другого у меня нет, — пожал плечами хозяин дома.

— Разумеется, — криво усмехнулся Злотников.

Мужчины ненадолго замолчали. Все же, оба были слишком разными и непринужденный разговор не клеился. Роман не зал с чего начать, о чем стоит рассказать, о чем нет. Сергей не хотел на него давить.

— Расскажи мне про Еву, — попросил Шумской, первым не выдержав молчания. В конце концов, его нервы напряжены до предела. Ему нужно было знать правду. Жизненно необходимо. Злотников ведь не знает, что своим появлением дал Шумскому надежду. Вспыхнули чувства, которые как ему казалось, давно умерли. И если это всего лишь шутка, обман… То Злотников заплатит. А потом и те, кто так пошутил.

Но если все же она жива…

— Она работает замдиректора холдинга «Картечь», — сел в кожаное кресло Роман. — Не замужем, детей нет. Появилась в компании около десяти лет назад. Сделала хорошую карьеру, этому поспособствовал Игорь Панов…

— Панов? — сквозь зубы переспросил Сергей. Эта фамилия была ему хорошо знакома. Не так давно он подписал с ним хороший контракт на строительство супермаркетов. Сейчас он и название вспомнил «Картечь». Вот, откуда ноги растут!

— Игорь Панов, — зевнул Роман, на которого вдруг разморило. — Нынешний директор холдинга…

— Между ними что-то есть? — не глядя на него, спросил Сергей, сжав в руке стакан так, что костяшки побелели. Впрочем Роман этого даже не заметил. Ему было душно и трудно сосредоточиться.

— Слушай, у тебя тут жарко, как в парилке. Включи кондиционер?

— Он включен, — глухо ответил Шумской и повторил свой вопрос. — Что между ними?

— Ничего, — отмахнулся Роман, снимая джинсовку. — Он, конечно к ней неровно дышит, это сразу видно. Но Высеканцева держит его на расстоянии вытянутой руки. А у тебя льда случайно нет?

— Сейчас принесу, — Сергей вышел, оставив отчаянно зевающего гостя сидеть на стуле, и вскоре вернулся с ведерком полным льда.

— Ты мне так и не рассказал… — Роман зевнул так, что на мгновенье испугался, что вывернет себе челюсть. Он и не думал, что так устал. И эта проклятая жара. — Откуда ты её знаешь?

— Мы любили друг друга, — тихо сказал Сергей, глядя на то, как Злотников пытается найти нож для колки льда. — Она носила под сердцем моего сына…

— А где… — отчаянный зевок силящегося сконцентрировать расползающееся внимание на чём-то одном Роман. — Нож для льда…

Он не успел договорить. Злотников почувствовал, как тонкое лезвие вошло ему под ребра. Практически мгновенно изо рта пошла кровь. Где-то на задворках угасающего навеки сознания прозвучал холодный голос Сергея:

— Здесь…

* * *

Ева проснулась от запаха свежесвареного кофе. Но глаза открывать не торопилась. Впервые за долгие годы хотелось поваляться в постели, наслаждаясь приятной усталостью в теле. Легкий поцелуй в плече, и нежный мужской голос заставили её сменить планы:

— Просыпайся, соня. Кофе готов.

Улыбка, непрошенной гостей, коснулась губ. Она потянулась всем телом, обернулась и позволила заключить себя в объятия мужчине, щедро подарившему, наверное, лучшую ночь в её жизни.

А ведь был такой момент, когда казалось, что она уже никогда не позволит ни одному мужчине к себе прикоснуться. Ева боялась. Нет, не просто боялась. Это был животный ужас. Её изнасиловали и она забеременела. Совсем молодая девушка. Тогда ей казалось, что справилась, смогла все пережить. Ева даже приняла и полюбила ребенка. Но на свадьбе лучшей подруги, её подстрелили, в живот. У малыша не было шансов, да и девушку саму едва с того света вытащили. Правда, долго, очень долго, больше месяца все опасались за её рассудок.

Ева пришла в сознание, но не ела и не пила. Она просто лежала на койке и смотрела в потолок. Ни слез, ни грусти, ни истерик… Просто лежала и смотрела.

Друзья приходили к ней каждый день. Антон пытался с ней поговорить, Аня плакала, Вова злился и крушил все, до чего мог добраться. Девушка ни на кого не реагировала.

Пока не пришел Виктор Бесяев. Он выгнал всех и, плотно закрыв двери, долго с нею говорил. Все закончилось истерикой. Ева рыдала так, что пришлось вколоть снотворное.

Проснулась она совсем другим человеком. Запуганной, затравленной, не позволяла мужчинам прикасаться к себе. Даже врачам. Неделями не спала, сидела ночами с включенным светом и смотрела в окно. Или плакала, спрятавшись за кроватью. Хуже всего было то, что она прекрасно понимала свое состояние. Но сделать ничего не могла. Сил не хватало бороться. Страх заполонил душу, мешая смотреть на мир и на людей.

Понадобилось целых два года, что бы Ева смогла собрать себя по кусочкам.

Но девушка так и не избавилась от своих призраков. Психолог, очень умная женщина, которая поставила её на ноги, дала ей несколько советов. Начать работать, это хорошо. Что бы преодолеть страх быть среди людей, Ева решила снова пойти поработать в кафе. Но, оказавшись среди большого количества людей — сорвалась. Ей казалось, на неё все смотрят, все знают, все тычут пальцами… Смеются…

Бросив поднос, Ева убежала на кухню, и, забившись в угол, долго плакала. Сотрудникам кафе пришлось позвонить Вое, что бы он её забрал. Молодой человек приехал быстро, и не говоря ни слова, увез Еву домой. Он все понимал. Сердце разрывалось от того, что с нею творилось, но Вова ничем не мог помочь, никто не смог бы.

Несмотря на первую неудачу, Ева не отступила. По совету того же психолога, она пошла работать продавцом парфюмерии «на розлив». Покупатели в основном женщины, поток не сильно большой. Эта работа идеально помогла ей заново привыкнуть к обществу.

Почувствовав, что стала сильнее, Ева уехала в столицу, Панову Игорю. Он устроил её на работу в свою фирму. Под его покровительством, карьера быстро пошла вверх. Этому так же поспособствовал и тот факт, что она работала как проклятая, доводя себя до полного изнеможения. Приходя домой, Ева часто засыпала раньше, чем голова подушки коснется. Но никому, ни одной живой душе не призналась, с чем это связанно. Ночные кошмары, которые преследовали её и тут. Из-за них она практически не спала. Ходила со стороны в сторону с включенным светом. Особенно тяжело было в «годовщину». В тот месяц, когда убили малыша.

Ева не спала неделями. Тогда она звонила Вове, или Ане. И говорила всю ночь напролет. Точнее, говорили они. А девушка просто слушала. Как они живут, что у них происходит… Сидела и представляла себя там, на их месте, чтобы не сойти сума от боли здесь, в реальном мире.

Десять лет Ева пыталась построить свою жизнь заново, начинала отношения с мужчинами, которых вскоре бросала. Отношения заканчивались по двум причинам — или все было плохо, и она сама уходила, или все было хорошо, и мужчина просил её руки и сердца. Сомнительный рекорд, но она насобирала уже тридцать шесть колец.

И вот появился Святослав. Он возник в её жизни как черт из табакерки, выбрав для этого самое неудачное время. Новый начальник службы безопасности взъелся на неё потому, что она не ответила ему взаимностью и начал копать под неё. Хоть Игорь и заверил, что эту проблему уже почти решили, но факты говорили об обратном. Усилили охрану в здании, откуда-то нашли Святослава, который явно не новичок в таких делах, приставили к ней, как няньку…

Ева нутром чувствовала, что творится неладное. А Игорь молчит, опять опекает… С одной стороны это было приятно — чувствовать его заботу. С другой стороны, иногда хотелось стукнуть его чем-то тяжелым, потому, что он не воспринимает свою помощницу всерьез.

В первые годы, как только Ева переехала в столицу, рядом был только Игорь. Он всегда был рядом, помогал и делом и советом… У неё невольно появились к нему чувства. Но мужчина упрямо её игнорировал как женщину. Игорь видел скорее младшую сестру. А Ева так и не решилась поговорить с ним о своих чувствах. За что и страдала, глядя на его, постоянно сменяющих друг друга, женщин.

Прошло время, чувства к нему притупились и, вскоре Ева успела позабыть о них в объятиях других мужчин, пытаясь устроить свое счастье.

Но как бы не старалась, всех их мерила по Игорю. Возможно, именно поэтому отметала всех. Никто не соответствовал тому образу, который был в её глазах при взгляде на первую и, к сожалению, безответную любовь.

До Святослава.

Святослав производил впечатление даже, молча, стоя в углу комнаты. Красивый, сильный, он буквально излучал мужественность и внутреннюю силу. А ещё красивый, как молодой Аполлон. Мужчина пользовался у слабого пола не меньшим успехом, чем Панов, благодаря некоему животному магнетизму. Но в отличие от того же Игоря, не сильно этим пользовался. Очень умён, и с отменным чувством юмора. Но предпочитает молчать.

А ещё он надежный, как каменная стена, всегда абсолютно спокоен и уверен в том, что делает.

Ева чувствовала, что он говорит не обо всем. Но она и сама была не до конца откровенна.

Все время, с момента их знакомства, Ева сравнивала Святослава и Игоря. И в тот момент, когда поняла, что не может придумать, в чем Панов лучше, соблазнила Свята.

Это оказалось не трудно. Опытный мужчина, а поверил в то, что Ева никогда не пила ликер, да ещё и быстро от него опьянела… да ещё и не знала, как можно соблазнить пьяную девушку…

И ни на мгновенье не пожалела.

Восхитительная ночь, в объятиях не менее, восхитительного мужчины, помогла разогнать тревоги и печали.

* * *

Сергей решил проверить информацию, которую получил от Романа. Если верить ныне покойному, Ева работает в компании, с которой он недавно заключил весьма выгодный договор о строительстве супермаркета. Это не может быть простым совпадением. Или кто-то решил воспользоваться Сергеем, что бы как-то попортить кровь Континенту, или его прислала Ева.

Шумской зашел на официальный сайт компании. Замдиректора действительно числилась некая Высеканцева Ева. Но в отличии от улыбчивого и публичного директора, её фото найти так и не удалось.

Но это и не требовалось.

Он узнал директора.

Этот мужчина подписывал с ним договор о сотрудничестве. Но что ещё важнее — только сейчас, зная в каком направлении искать, Сергей вспомнил, почему его лицо ещё в первую встречу казалось таким знакомым.

Это Панов заступился за Еву тогда, в торговом центре, с ним гуляла, когда рассердилась и ушла из ресторана…

Он преследовал её!!!

Сергей откинулся в кресле и прикрыл глаза. Вот теперь все происходящее выстраивалось в стройную цепочку.

Игорь Панов, преследовал Еву, возможно даже регулярно запугивал… А когда не ответила ему взаимностью — попытался убить. Не вышло. Смог добраться только до ребенка. Тогда мерзавец разыграл эту комедию с убийством и увез её. Подальше от Сергея, чтобы Ева не смогла связаться с ним и попросить о помощи. А Сергей, дурак последний, во все поверил, и любимая женщина осталась один на один с врагом, когда так нуждалась в его помощи.

Десять лет! Десять лет пока он оплакивал её гибель, Ева была с Пановым один на один. С этим маньяком!

Как же он помешался на ней, раз держит так близко к себе и не отпускает столько лет… Сколько ужаса ей пришлось пережить, сколько всего стерпеть… Сергею было трудно даже представить!

Но она все ещё любит и верит. Иначе, зачем придумала такой изощренный способ прислать ему весточку? Конечно, чтобы Панов не узнал!

Сергей тут же нахмурился, и вся радость слетела с его лица.

Он не сможет просто прийти и забрать её. Панов не позволит. Как не жаль это признавать, но Шумской никак не смог бы выстоять против него. Кроме того, неизвестно, как он себя поведет, если узнает, что Сергей в курсе. Как бы Ева не пострадала.

Нет, здесь нужно действовать хитрее.

Сергей долгое время, молча, сидел в кабинете, раздумывая над вариантами решения проблемы. Наконец, в его голове созрел план.

Кривая улыбка испортила правильные черты лица. Он вернет себе Еву, и горе тому, кто станет на пути. Даже если он сам Игорь Панов.

* * *

Неделя в Славенце пролетела как никогда быстро. Впервые Ева позволила руководству из местных решать все самостоятельно и беспокоить её только в самом крайнем случае. И нужно отдать им должное — ребята молодцы, справились. Ей только один раз пришлось съездить в офис, перед самым возвращением домой.

А все остальное время Ева и Святослав провели в номере с большой кроватью, который им любезно представили на следующий же день. Даже вещи переносить не пришлось — откуда-то появившийся подросток лет четырнадцати, сказал, что его прислали все перенести. Скорее всего — это сын вчерашней администраторши. Подсуетилась, чтобы начальству не пожаловались. Свят не стал возражать. Парень вовсе не хилый, лишняя физнагрузка не повредит. Да и не так много у них багажа: его спортивная сумка и несколько чемоданов Евы. Когда парень честно все сделал — дал ему полтинник. Любая работа должна оплачиваться.

Как только парнишка ушел, Свят тут же заключил Еву в свои объятия.

— Знаешь, — вдруг вспомнил он. — Нам ведь полагается моральная компенсация…

— Да что можно взять с бедной женщины, — отмахнулась Ева и улыбнулась. — Кроме того, не было бы счастья, да несчастье помогло…

— Я не о той компенсации… — лукаво улыбнулся Свят достал из своей сумки бутылку рома из запасов в предыдущем номере.

— Что… — изумленно воскликнула очаровательная брюнетка. — Откуда… Когда….

— Пока ты собирала свои вещи, — рассмеялся мужчина, наблюдая её реакцию. — Предлагаю приговорить эту бутылку…

Ева плутовато посмотрела на обнимающего её мужчину:

— У меня идея по лучше, — она начала расстегивать верхние пуговицы его рубашки. — Рядом стоит бо-о-ольшая кровать. И её по любому нужно опробовать… Вдруг она нам не подойдет?

— Но мы же не можем этого допустить, — в тон ей ответил Свят, и за талию приподнял, страстно целуя. — Опробовать кровать — это святое…

И он увлек смеющуюся возлюбленную на подопытную мебель.

Кровать оказалась выше всяких похвал. Как и диван, и душевая кабина…Свят не хотел отпускать свое маленькое сокровище ни на мгновенье. Он так долго ждал этого, и теперь никак не мог насытиться. Мужчине как воздух нужно было чувствовать тепло её податливого тела, слышать стоны, музыкой отзывающиеся в душе и лишь сильнее разжигающих его желание, чувствовать прерывистое дыхание на своей коже. Святослав не говорил ей: «Люблю…». Ни разу. Но сделал все, что бы Ева это почувствовала.

А Ева просто таяла в его руках, позволяя все. Она не думала ни о чем. И это уже о многом говорило. Все, что раньше было важным — ушло на второй план.

Столько лет, ей приходилось быть сильной, руководить, контролировать, жить жизнью компании. И Ева никогда не жаловалась, отдавая себе отчет в том, что сама выбрала себе такую жизнь. И никогда не задумывалась над тем, что бы что-то изменить.

Такие мысли появились в её голове только здесь, в объятиях этого, во всех смыслах сильного мужчины. Рядом с ним Ева позволила себе роскошь быть слабой…

Все остальное подождет…

К сожалению, у «…всего остального» имелся на это свой взгляд.

«Континент» — семейный бизнес, начинался, как небольшой магазинчик. Валентин Панов, отец Игоря, взял в аренду площадь и открыл небольшой супермаркет бытовой техники. Умный мужчина, сделал ставку на рекламу и акции. Каждый месяц он выделял определенную суму на рекламу. Это могли быть флаерки, которые бросали в почтовые ящики простых горожан, или розыгрыш подарков, или реклама на радио, или все вместе. Сумма, выделяемая на эти мероприятия, тоже могла быть разной — с двумя нолями, тремя и более. Его подход вскоре оправдал себя. Небольшой магазинчик за несколько лет вырос до размеров одного из крупнейших в столице торговых центров. За ним открылся и второй, потом третий…

Нынешний «Континент» объединяет под своим крылом двадцать девять гипермаркетов по всей стране и шесть в столице, не считая «Картечь».

Игорь Панов стал достойным приемником своего отца. Он не только не дал зачахнуть делу всей жизни отца, при нем холдинг расширился и стал крупнейшим в стране. И не последним игроком на международном рынке.

Настолько, насколько ему везло в бизнесе, Игорю не везло в личной жизни. Богатый холостяк, один из самых завидных женихов очень долго гулял, прежде чем остепенился. Да и остепениться ему пришлось скорее по необходимости — современные средства контрацепции оказались не на высоте и очередная модель, оказавшаяся в его постели забеременела. Игорь поступил правильно и женился. Так его воспитали. У них родилась дочь, как две капли воды похожая на него, поэтому отцовство не вызывало сомнений. Девочку назвали Женевьева, по прихоти матери. Капризная и наглая бывшая модель после свадьбы вконец потеряла чувство меры. Скандалы, которые женщина регулярно закатывала сводили с ума всех вокруг, ещё до родов. Поэтому ей уступили. Девочка в семье Пановых была просто Женей.

Игорь стойко сносил все, лишь бы быть рядом с дочуркой, в которой души не чаял. Но в какой-то момент жадная к деньгам супруга потребовала, что бы он переписал на неё половину семейного бизнеса. Или она подает на развод. Жене тогда было всего полтора годика. Любой суд оставил бы её с матерью. Оказавшись перед нелегким выбором — семья или дочь — Игорь, скрепя сердце, выбрал первое.

Жена ушла, и забрала Женю. Суд длился долго, около года. В итоге Игорь смог выторговать себе четыре свидания в месяц по два часа. И бывшая супруга, тщательно следила за исполнением предписания суда. Ему приходилось в прямом смысле слова платить ей, что бы провести с Женей хоть немного больше времени.

Ева все это время поддерживала его как могла. Даже свидетельствовала в суде. Но ничем не смогла помочь.

Игорь был разбит. Он начал пить, и пить много. Ева и тут не осталась в стороне. Днем она работала на фирме за двоих, а вечером приходила к нему. Панов пускал к себе только её. Молодая женщина приходила без тени осуждения, готовила ему, успокаивала и слушала, о чем болит его сердце. Семья Пановых до сих пор считает себя по гроб обязанными ей за то, что поставила сына и брата на ноги.

Никто не знает, да и сама Ева не в курсе как именно ей это удалось.

Игорь по пьяне пообещал, что бросит пить, если она перепьет. У тщедушной брюнетки не было шансов — она окосела после четырех рюмок без закуси. Причем сильно, домой сама точно не добралась бы. Игорь отнес её к себе в кровать и… Сам не понял, как она оказалась в его объятиях. Но ночь ту запомнил хорошо, словно все было только вчера.

До этого момента Игорь не воспринимал её как женщину. Она была просто Евой. Но сейчас, глядя на мирно посапывающую у него на плече женщину, постоянно норовящую сбросить во сне одеяло, Панов впервые задумался о том, куда смотрел раньше. Ведь она всегда была рядом. Такая красивая, умная… Сколько всего держится на этих хрупких плечах. Будто ей не почти тридцать, а всего восемнадцать, как при первой их встрече. Игорь не знал подробностей, знал только, что у неё в прошлом случилась большая трагедия, которую Ева тяжело переживала. Но не сломалась.

Чувство стыда накрыло его с головой. А ведь он сломался. Хоть и беда, у него в жизни случилась куда меньшая, чем несчастье постигшее Еву.

Как же ей это удается? Быть такой маленькой и слабой, и в то же время, такой сильной?!

Игорь оглянулся на свою жизнь. И впервые понял, как много места занимает в его жизни эта худенькая, сероглазая брюнетка.

Так почему он раньше не обращал на неё внимание?

Мужчина осторожно, чтобы не потревожить сон Евы, встал и пошел на кухню. Его мысли и душа пребывали в полном смятении. Игорь налил себе выпить и уже поднес бокал к губам, но остановился в последний момент.

Что же это? Неужели без этого уже и подумать нельзя? Игорь стал противен сам себе. Опустившийся, окончательно спившийся… Таким его видит Женя? Такой он в глазах Евы?

Дрожащими руками, Игорь вылил в раковину все спиртное, что было в доме. Остаток ночи он просидел на кухне, выпивая крепкий черный чай.

Нет слов, что бы рассказать, как ему было тяжело. Постоянно появлялись мысли вроде: «Ещё одну и все…» «Это будет последняя…» «После этой точно завяжу». Но Игорь прекрасно понимал, что если сейчас выпьет ещё одну, то уже не сможет остановиться. Никогда. Поэтому держался, как мог. Ради отца и матери, ради братьев, ради Жени… И хоть эта причина не была первостепенной, но терпел и для Евы. Как он тогда дожил до утра и сам не понял. Его трясло и были моменты, когда казалось, что лучше бы умереть. Многое из той ночи вспомнилось как в бреду.

Но он абсолютно четко помнит, по сей день, что лежал на полу в кухне, когда туда вошла Ева, укутанная в простыню. Она прошла мимо него, выпила большую чашку воды, после этого села рядом и спросила абсолютно безучастным голосом:

— Почему ты на полу?

— Мне плохо…

— Мне тоже…

Они немного помолчали. Наконец, немного оклемавшаяся Ева спросила:

— А что вчера было?

— Мы пили, — лишенным эмоций голосом ответил Игорь.

— А почему мне так плохо?

— Много пили.

Дальше диалог не пошел. Пока Ева вдруг не заметила, во что одета. Точнее, что раздета:

— А мы с тобой…

Игорю хотелось сказать: «Да!». Обнять и поцеловать её. Но она задала вопрос таким тоном… А его так измучила эта ночь, действительно одна из самых тяжелых в жизни. Игорь просто испугался:

— Нет.

— Точно?

— Ты проснулась одна в кровати, а я на полу в кухни в таком состоянии, — вздохнул Игорь, надеясь, что Ева за сарказмом не увидит лжи.

— То же так.

У Игоря вышло обмануть её. Но он не чувствовал себя при этом наверное даже хуже.

— Ладно, — Ева встала. — Я в душ и домой. Мне ещё на работу…

Ему понадобилось четыре дня, что бы окончательно прийти в себя и вернуться к работе.

И около года, что бы решиться на активные действия.

Сейчас он стоял в своем кабинете и смотрел в окно на огни большого города. Евы нет уже шесть дней. Сегодня Игорь позвонил в офис, что бы узнать как она там и попросить, что бы возвращалась скорее.

И тут такой сюрприз.

Ева за шесть дней практически не появлялась в офисе.

Что странно. Игорь набирал её все эти пять дней на мобильный, и каждый раз Ева брала трубку и уверяла его в том, что все хорошо. Нет, в офисе эти слова подтверждали. А ещё поделились стратегической информацией: Ева в офисе появлялась только раз, а все остальное время проводила отеле.

В голову лезли самые разные предположения. А вдруг она заболела?

Игорь места себе не находил.

С огромным трудом, Игорь дождался утра и отправился в Славенец.

Уже там в местном офисе узнал в каком отеле поселилась Ева и отправился прямо туда. Женщина бальзаковского волоса с жутким макияжем советской буфетчицы и слишком выбеленными волосами, не хотела говорить, в каком номере Ева. Но пара сотен аргументов, осевших у неё в лифчике, сделали свое дело.

Игорь вбежал на этаж и постучал в дверь. Её открыли почти сразу.

— Игорь? — удивился Свят, на котором из одежды было только полотенце на бедрах.

— Святослав?! — не меньше удивился нежданный гость. — Я, наверное, ошибся номером…

Тут из душа донесся знакомый обоим мужчинам голос:

— Если это ужин, то предлагаю приступить сразу к десерту…

Игоря словно ушатом холодной воды окатили. Краски отхлынули от лица, и он словно провалился в пустоту. Как же так? Ева с ним?

Он вдруг с ужасающей четкостью понял, что слишком долго ждал. И опоздал…

— Нет… не ошибся… — Игорь заставил себя улыбнуться.

Святослав все понял по его лицу. И промолчал. Бывший наемник мог только посочувствовать. Но уступить Еву — никогда.

А Игорь молчал. Просто не знал, что делать. Дарить цветы? Конфеты? Приглашать в ресторан?

Мысли путались. Слова слетели с губ раньше, чем он успел подумать:

— Она лучшая… не вздумай сделать ей больно…

— Никогда.

Это была правда. Свят скорее даст руку себе отрезать без анестезии, чем позволит хоть волоску с её головы упасть.

Игорь чувствовал себя преданным. Ева… Его Ева. Всегда была рядом. Всегда…Обида и боль жгли душу. Ему, казалось, время есть… Почему так случилось? Почему не успел?!

Что он мог поделать сейчас, когда любимая женщина сказала «Нет»? Только, молча, повернуться и уйти.

* * *

Игорь не стал ждать следующего дня и сразу же вернулся в столицу. Он был разбит и потерян. Очень хотелось выпить, но ради дочки приходилось держать себя в руках. Много разных мыслей было у него в голове, за все время пути из Славенца.

И, вернувшись домой, припарковав машину в подземном гараже, Игорь продолжал думать о Еве и Святославе.

Возможно, если бы он не был так погружен в мысли о том, как ему больно, и почему она выбрала не его, и больше внимания сосредоточил на окружающей его действительности, то смог бы заметить, что не один в гараже.

Но этого не случилось.

Игорь Панов запер машину, пискнула сигнализация, и он пошел по направлению к выходу. Именно тут его и подстерегла неожиданность, в виде удара бейсбольной битой по ноге. Если быть точным — по коленной чашечке. Сначала он услышал треск кости, и лишь когда попытался стать на неё — оглушающую боль.

Одним ударом напавший не ограничился. Удары посыпались градом.

Игорь не собирался, молча позволять себя избивать. Улучив момент, он собрался с силами и перехватил биту и рывком дернул на себя. Не ожидавший такого финта агрессор, выпустил свое оружие из рук, и даже немного растерялся. Правда, Панову от этого было мало пользы. Неизвестный знал, что делал, когда сломал коленную чашечку. Кто он? Что ему нужно? Вор? Тогда уже бы вытащил все из карманов, или разбил лобовое стекло и забрал все оттуда. Может его заказали? Эту теорию тоже пришлось отмести. Наемный убийца не стал бы заморачиваться с битой — просто пустил бы пулю в лоб. А этот стоит против света, кепку натянул — лица не разглядеть. Да и много ли можно рассмотреть, если видишь только одним глазом, и тот кровью заплывает.

Гадать было некогда. Все, что ему оставалось — тянуть время. Парковка охраняется. Или в камеру увидят, или шум услышат. Кстати, надо бы пошуметь…. Да и отвлечь этого ненормального:

— Кто ты?! — зло крикнул Игорь, и тут же закашлялся кровью. Все-таки неплохо его отходили. Он даже невольно с иронией подумал, что мужик душу в это вложил. А сейчас его злоба поутихла, не знает, что делать. — Что молчишь? Или ты смелый только с дубиной в руках исподтишка нападать?

Мужчина молчал. Но если до этого, он нерешительно поглядывал по сторонам, явно сбитый с толку оказанным отпором, то сейчас явно жадно вслушивался в каждое сказанное слово. Игорь понял, что за что-то его зацепил, и попытался достучаться до его мозгов:

— Слышь, я не знаю, что ты хочешь, но на твоем месте я бы валил отсюда, — говорить было трудно, все вокруг плыло, похолодевшие пальцы с трудом удерживали биту в руках, но Игорь держался. Ему было для кого. — Скоро сюда сбежится охрана. Тебя повяжут и отправят в тюрьму…

Его слова снова прервал кашель. Бита выпала из рук, и поднять снова не было сил. Игорь чувствовал, как слабеет, перестал чувствовать ноги… Неизвестный прекрасно видел его состояние. Он ногой отшвырнул биту в сторону, и только после этого присел рядом и снял кепку.

— Ты!!! — пораженно выдохнул Игорь и снова закашлялся. Крови было много — плохой знак.

— Я, — довольно усмехнулся Шумской и достал из-за пояса перочинный нож. Его жертва не сдержала улыбку. Какая ирония. Это ведь он его подарил — презент на заключение договора.

— Почему? — тихо спросил Панов.

— Почему? — задумчиво повторил Сергей. — Я хочу вернуть свое.

— Это из-за контракта? — Игорь никак не мог поверить, что умирает из-за бизнеса. Из-за таких вещей не убивают, вымещая зло.

— Ты забрал у меня самое дорогое, Игорь Панов, — глаза Сергея моментально стали похожи на две льдинки — такая холодная ярость отражалась в них.

— Не понимаю… — простонал истекающий кровью директор «Континента».

— Ева, — коротко просветил его Шумской.

— Что?!

— Ева, — повторил он. — Она моя. Была моя десять лет назад, пока ты не увез её сюда… И снова моей будет.

— Что ты несешь, — ошарашено уставился на него Игорь, краем глаза видя, как замигали лампочки сигнализации. Значит заметили. Хорошо, хоть догадались не врубать сирену, иначе этот псих сразу ему горло перерезал бы. А сейчас главное отвлечь его. — Как я мог её забрать?

— Думаешь, я слепой? — холодно спросил Сергей. — Я ещё тогда видел, что ты не даешь ей проходу. Эта якобы случайная встреча в торговом центре… сколько ты сидел и караулил её там? Наверняка ты сидел и следил… Пока не выпал удачный случай! Или сам подкупил хулигана, что бы по-рыцарски заступится за Еву! А как ты в наглую потащил её из ресторана…

— Так это ты тогда разбил мне машину! — вдруг понял Игорь.

— Если бы я знал, где тебя найти, то не только машину разбил бы, — криво усмехнулся Шумской. — Стоило тогда перерезать тебе горло, чтобы ты не становился между мной и Евой…

— Она тебя не любит… — попытался урезонить его Панов, но просто получил хороший удар справа, из-за которого едва не отключился. Ему стоило огромных усилий собраться и вдуматься в то, что говорил Сергей:

— Да что ты знаешь! — с ненавистью рычал он, потеряв над собой контроль. — Она меня любит! Она мне ребенка родить хотела! А ты все испортил…

Договорить Шумской не успел. Воспользовавшись, случаем, Игорь собрался с остатками сил и, выхватив у не ожидавшего такой прыти Сергея нож, всадил ему в плече. Метил он выше, в шею. Но сил не хватил достать.

Сергей взвыл раненым волком и отскочил, на ходу вытаскивая не глубоко вошедший нож. Пустить холодное оружие в ход у него так и не вышло — входную дверь открыли с хорошего удара, и вбежавший охранник открыл по нему огонь.

Не попал, Сергею чудом удалось уйти — впрыгнув в свою машину, он выбил автоматический ролет, которым закрывалась парковка, и умчал восвояси.

Погоню за ним не устроили — просто передали на него ориентировку в милицию.

Да и некогда было. Панов сильно пострадал. Опытный начальник смены пощупал живот и поставил диагноз — внутреннее кровотечение. Ждать скорую не стали — отвезли в больницу, в его же собственной машине.

К сожалению, Игорь Панов не смог сказать, кто на него напал — врачи сделали все, что смогли, но так и не смогли привести его в сознание.

* * *

Свят вошел в комнату, неся перед собой поднос с двумя чашками, доверху наполненными густой ароматной жидкостью. Это уже стало чем-то вроде традиции — приносить кофе в постель любимой женщине. Вот и сегодня он встал пораньше, пока Ева мирно сопела, вымотанная бурной ночью и ушел в кафе при гостинице.

Он вернулся довольно быстро и, едва открыв дверь, понял, что, что-то не так. Не было сопения. А ещё профессиональный наемник сразу почувствовал, что за ним следят. Свят сделал вид, что ничего не заметил, и сделал то же, что и всегда — прошел к туалетному столику и, поставив поднос, начал накладывать сахар и размешивать. Тень позади него медленно становилась больше. И судя по всему у неё руках что-то большое. Свят улыбнулся. Разве так подкрадываются? Выждав подходящий момент, наемник резко обернулся и обездвижил нападающего, выбив оружие — подушку.

— Попалась, — ласково улыбнулся он и поцеловал смеющуюся Еву.

— И тебе доброго утра, — рассмеялась она.

— Моё утро может стать намного добрее… — плутовато улыбнулся Свят и, подхватив Еву на руки, понес к кровати.

Ему не хватило совсем немного. Телефон, забытый на средней потрепанности комоде ожил и залился мелодией из стандартного набора.

— Мобильный, — прервала поцелуй Ева и попыталась высвободиться. Но Свят был настроен решительно:

— Перезвонят, — он лишь покрепче прижал слабо сопротивляющуюся девушку к себе, попутно проложив дорожку из поцелуев по шее до мочки уха. К его удовольствию — сопротивление тут же прекратилось, а дыхание спутницы стало прерывистым.

Телефон, стихший на несколько секунд, снова настырно напомнил о своем существовании. Как ни старался Свят, но соревнование с оскандалившейся техникой и чувством долга любимой женщины все же проиграл:

— Я быстро, — она умоляюще заглянула ему в глаза, и мужчина сдался — поднес её к комоду, чтобы удобно было подхватить мобильный, и донес-таки до кровати. Ева как раз ответила на звонок:

— Алло? Полина? Слушаю… — Свят фыркнул, скептически отнесясь к важности этого звонка, и продолжил с того места, где закончил — с мочки уха. Пока Ева резко не оттолкнула его:

— Как напали? Кто? Что с ним? — в её голосе была неподдельная тревога, и Святослав насторожился.

Едва закончив звонок, молодая женщина вскочила, разыскивая свои вещи, и на ходу рассказывая:

— На Игоря напали…. Полина не знает подробности… Он в реанимации… без сознания…

Святослав некоторое время наблюдал за тем, как она дрожащими руками пытается одеть блузку, после встал и, подойдя крепко обнял. Ева какое-то время пыталась вырываться, а потом сдалась и расплакалась. Мужчина крепко прижимал её к себе, давая выплакаться. Он понимал, что происходящее для неё большой стресс, и если бы мог, спрятал бы от всего мира в своих объятиях. Но Свят не мог. Все, что было в его власти — переложить хотя бы часть груза с её плечей на свои.

А Ева радо приняла его молчаливую поддержку. Столько лет приходилось быть сильной, за себя и за Игоря. Быть слабой, давать волю своим чувствам — непозволительная роскошь. И только с ним, со Святом, Ева смогла быть собой. Не притворятся, играя железную леди, которой все ни по чём. А быть маленькой, напуганной и встревоженной женщиной.

Святослав продолжал удерживать Еву, даже после того, как она успокоилась. Он поглаживал ей спину, и слегка покачивал, словно убаюкивая.

— Все будет хорошо, — первым нарушил молчание мужчина. Он говорил спокойно и уверенно, но Ева все равно спросила:

— Думаешь?

— Обещаю, — последние слова вызвали у неё бледную тень улыбки. Настоящей улыбки, а не той фальшивой, которую она щедро дарит окружающим. Этому научила её психолог, когда Ева только начинала адаптироваться в обществе. И она дала ей совет: посидеть перед зеркалом и прорепетировать улыбку. Улыбаться до тех пор, пока Ева не увидит перед собой лицо, которое понравится ей самой.

Девушка просидела почти целый день на полу перед зеркалом в шкафу-купе, пока не увидела то, о чем говорила психолог. И запомнила это выражение лица.

Психолог посоветовала — каждый раз, когда будет подкатывать страх или неуверенность — улыбаться. Ева следовала этому совету, как правилам правописания. И он действительно работал. Улыбка, которую она вскоре возненавидела, намертво приклеилась. Она носила её, как женщины помаду или духи. И мир стал немного проще…

Ева почти забыла, что умеет улыбаться по-настоящему. Но тем ценнее были те редкие моменты, когда она как искорка загоралась у неё на лице.

Святослав помог Еве одеться, сложил вещи и отнес их в машину, попутно вызвонив своего помощника. На Панова действительно напали. Его хорошенько отделали бейсбольной битой, а после чуть не зарезали. Но Игорь и сам оказался не промах и успел ранить нападающего ножом, прежде, чем отключился. Подоспевшая охрана не успела схватить преступника. А Панов в коме и вряд ли сможет сказать, кто это был. Хотя. Судя по пленкам с камеры наблюдения, напавшего он знал, и неплохо, потому, что довольно долго с ним говорил. Помощник даже поделился с ним своей рабочей теорией — Панов увел у него женщину.

Святослав хмыкнул, велел усилить охрану и ждать своего возвращения.

* * *

Путь домой казалось, занял целую вечность. Свят то и дело поглядывал на свою спутницу, за всю дорогу не проронившую ни слова и гадал, что за мысли её одолевают.

А ещё гадал, знает ли она, какие чувства к ней питал Панов? Знает ли, что именно сама к нему чувствует?

Ещё один быстрый взгляд в её сторону. Глаза заплаканы, лицо бледное и осунувшееся… Кого же ты оплакивала Ева? Близкого друга, с которым прошла и огонь и воду, или возлюбленного?

Ревность, незваной гостей, вошла в сердце Святослава. Раньше жизнь была такой простой. Никому не должен, ни за что не отвечаешь, думаешь только о себе и живешь сегодняшним днем. Если он чего-то хотел, то или получал это, или шел дальше не сожалея о несбывшемся. Ева — совсем другое. Впервые появились мысли о будущем, желание зацепится на одном месте, а не перешагнуть и идти дальше. Раньше Свят жил ради денег. Сейчас ради неё.

И мысль, о том, что в сердце любимой женщины другой мужчина убивала.

Так, кого же ты оплакиваешь, Ева?

Свят медленно вдавил педаль газа в пол. Путь домой очень долгий, скорее бы он закончился…

Ева не знала, что делать. Игорь столько лет был рядом. В первые годы, когда она только приехала, мужчина был ей надежным другом и опорой. Ей даже казалось, она влюбилась. Но чувства пришлось похоронить, особенно после того, как Игорь женился, и у него родилась Женя. Но маленький огонек надежды все-таки тлел в груди. И когда Игорь развелся — разгорелся с новой силой.

Все точки над «и» расставила ночь, которую они провели вместе. Для Евы она стала откровением. И когда Игорь утром сказал, что ничьего не было, ей показалось, что кто-то всадил нож поддых.

Но Ева и это пережила. Справилась, как и с другими трудностями. Простила, отпустила и научилась улыбаться.

Игорь вскоре вернулся к жизни и работе. Мужчина больше никогда не позволял себе лишнего, и они по-прежнему проводили с ним время. Иногда он пытался оказывать знаки внимания. Но теперь уже Ева пресекала все его попытки. Однажды Игорь от неё отказался, глядя в прямо в глаза, без тени сомнения и сожаления. Второй раз Ева не впустит в сердце чувства к нему.

Так ей казалось до этого утра. Пока Полина своим сладковатым голоском не сообщила, что Игорь в реанимации.

В это мгновенье мир вокруг рухнул. Столько лет Ева держала все под контролем, точно зная, что нужно делать в той, или иной ситуации. Но услышав о произошедшем… Она растерялась. Не знала, что делать куда бежать…

Помощь пришла так неожиданно. Святослав. Он ничего не сказал. Просто обнял и прижал к себе. Такой уверенный и надежный…И Ева позволила ему взять все под контроль, быть мужчиной, а себе — быть женщиной. Упоительное чувство, когда даришь кому-то своё тепло, и чувствуешь отдачу.

Вместе с осознанием чувств к Святу, пришел страх, что все закончится. Что если для него это все забава? Что если единственный мужчина, с которым Ева хочет быть — уйдет? Она смотрела на него — такой сильный красивый, уверенный в себе — и не знала, как сказать ему о своих чувствах. Как хотелось верить, что Свят не такой, не предаст, не бросит, поразвлекшись недельку… И все же… Пока они ехали, все девять часов, он не проронил ни слова. Ни одного намека на то, что у него на душе и на уме.

Как же его удержать?

Святослав всю дорогу думал о том, какие мысли одолевают Евину головку. Каково было бы его удивление, узнай, что в них только он.

Как ни гнал Свят, но в столицу они приехали только поздно ночью. Ехать в больницу было бы слишком поздно, да и состояние у Панова вполне стабильное. По обоюдному согласию, решили ехать в больницу завтра.

За всю дорогу до дома, Ева не проронила больше ни слова. Но видно было, что она сильно нервничает. А по коротким взглядам, которыми изредка награждался, Свят понял, что спутница не знает, как с ним поговорить. Ему казалось, что он даже знает, о чем будет разговор. Кажется, даже знает, какие слова прозвучат. Если выберет тактичный вариант, то скажет, что в свете последних событий не стоит афишировать их отношения, и попридержать коней, пока все не уляжется. Если честный, то скажет что-то типа: «Мы неплохо порезвились. Как-нибудь повторим!». Или просто признает: «У меня есть чувства к Панову. Прости, ты третий лишний…»

Его размышления на эту тему прервал знакомый до боли подъезд. Сюда Святослав привозил Еву каждый вечер, и отсюда увозил на работу. Припарковался на обычном месте и заглушил мотор — все, что ни делал, казалось как в замедленной съемке. В который раз пожалел, что не курит.

А Ева сидела рядом и молчала.

Свят вышел из машины и достал её чемоданы. Потом отрыл дверь и подал руку своей пассажирке. Она приняла помощь, но в глаза так и не посмотрела. Мужчина улыбнулся, хотя в душе хотелось схватить домкрат и убить старушку, смотрящую на все из окна.

Тем не менее, он взял чемоданы и понес их по знакомому маршруту: подъезд, этаж, квартира… В лифте он стоял к ней так близко, что чувствовал запах духов, слышал учащенное дыхание. Волнуется… Захотелось обнять, и прижать к себе, успокоить. И хорошенько врезать самому себе по роже, что бы не был таким дураком. Она же собирается тебя бросить!!! Прямо тут, возле двери в квартиру, которую никак не может открыть дрожащими руками!!!

Святослав не выдержал эту пытку и забрав у Евы ключи спокойно открыл входную дверь. Ему не нужно прощание. Ни взволнованное, ни слезливое… никакое. Если он должен уйти — то уйдет с достоинством, оставив в душе воспоминания о самой лучшей неделе в жизни.

Мужчина повернулся, что бы уйти. Тихо с достоинством.

Ноги уже коснулись первой ступеньки, когда две маленькие ручки обхватили его сзади, вцепившись мертвой хваткой. Сердце стучало как сумасшедшее, поэтому он не сразу расслышал, что она ему шепчет:

— Не уходи… не надо…

Не веря собственным ушам, Свят переспросил чужим голосом:

— Что?

— Не уходи… — шепот стал ещё тише, но он услышал и обернулся.

По её щекам текли слезы, а в глазах застыла мольба:

— Не уходи… — ей, казалось, кричит. Свят же смог прочитать слова по губам.

— Ева… — он просто не знал, что сказать. Бывший наемник впервые четко осознал, что не достоин её, не должен быть рядом. Правильный поступок сейчас — уйти, дать ей жить своей жизнью…

— Ты нужен мне… — тихая мольба. — Ты мой…

Она замолчала. Не могла больше ничего сказать. Не могла отпустить его, не хотела. И не могла заставить себя первой сказать, сказать что любит. Хочет быть только с ним.

Свят мучительно долго смотрел на неё. Ангел на правом плече говорил, что если он её любит, то уйдет. Черт на правом — что бывший наемник тоже заслуживает счастья.

Святослав поцеловал Еву и втолкнул внутрь, на ходу освобождаясь от одежды. Он хотел её, до боли. Как будто, у него была только эта ночь. Это был не просто секс. Они ЗАНИМАЛИСЬ ЛЮБОВЬЮ.

Может, он и поступил не правильно, оставшись. Но Свят никогда не слушал ангела на правом плече. Сейчас поздно начинать прислушиваться.

* * *

Несмотря на бурную ночь, проснулась Ева рано, даже раньше Свята. Мужчина попытался растянуть последние блаженные мгновенья сна, но в итоге сдался и позволил подруге растолкать себя. Он лежал на кровати и любовался суетящейся возлюбленной. Она пыталась говорить по телефону и надевать блузку одновременно:

— Анечка я так рада, что вы приехали… Конечно… Бесяев? Ага… ой… — коронный трюк, который Ева не раз ему показывала — кофе, пролитый на себя. Обязательно горячий.

Святослав тихо рассмеялся. Он лично приезжал забирать замдиректора на работу, и мог бы расписать её невероятное утро с точностью до минуты. Как правило, Ева открывала дверь в халате и полотенце, а на лбу бегущая строка — «Опять опоздала…» И полный сожаления взгляд. Все-таки, эта женщина соткана из противоречий. Она умудряется руководить огромным холдингом, распланировать бюджет на год вперед и вспомнить все до мельчайшей цифры. Но не в состоянии распланировать свое утро так, что бы потом не бегать, как ошпаренная… Хотя, почему как? Впустив Свята, она всегда неожиданно прозревала, что ещё не одета, не накрашена, не готова… И комната превращалась в зону боевых действий — на кухне подгорала яичница, пока Ева сушила феном очередную облитую кофем блузку… По его экспертному мнению, если бы не утренний кофе, то она вполне успевала бы все. Но его попытка ненавязчиво на это намекнуть вылилась в пространную лекцию о том, какой это вкусный и полезный для нервной деятельности напиток, и почему стоит его пить. Свят понял свою ошибку, минут через десять. И готов был просто молиться на здание «Картечи» через сорок минут.

Больше эту тему он не поднимал.

Если любимая женщина предпочитает лучше не позавтракать, но выпить (облить себя — нужное подчеркнуть), то ему остается только заварить его и застегнуть пуговицы на свежей блузке. Что бы опять не обожглась. И пусть она вносит хаос в его идеально отшлифованное утро… Это лишь глоток свежего воздуха, напоминающий, что он ещё жив.

— Свят, мы опаздываем, — такая простая фраза вызвала у него ещё одну улыбку. Как знакомо и как по-домашнему это прозвучало. Утро омрачал лишь тот факт, что они «опаздывают» к предполагаемому сопернику. И пусть Ева вчера дала понять, что свой выбор уже сделала. Как там у классика? «Сердце красавицы, склонно к измене. И перемене, как ветер южный». А его любимая женщина красавица. И Святослав понимал, что должен держать ухо востро.

Мужчина тряхнул головой, разгоняя ненужные с утра мысли, потянулся, с ленивой грацией хищника, и встал с кровати. Ева в этот раз не стала сушить блузку феном. Махнув рукой, так как на работу сегодня не собиралась, она мужественно надела футболку и джинсы, с сожалением поглядывая на каблуки. Без них несчастная чувствовала себя, как босая.

Обула кроссовки и, наконец, была готова. Пока не вспомнила, что не накрасилась…

Стоит ли говорить, что пока Ева собиралась, Свят успел принять душ, одеться, съесть пару тостов с чаем и ждал только её?

Видимо, какой-то бог автотранспорта сегодня к ним благоволил, потому, что проехать в столице, не попав ни в одну пробку и не застрять на светофоре, без его помощи может только президент. И Святу бы радоваться… Но уж слишком гладко все складывалось. А он давно усвоил, что если все идет хорошо, то ты просто что-то не учел.

Опыт и чутье подсказывали, что эта неучтенность там, в больнице.

Пока был киллером, Святослав любил общественные места. Тут человек как на ладони — хочешь, можно из снайперской винтовки застрелить, хочешь, с глушителем вплотную… Однажды он даже решил немного выпендриться, и подстроил все таким образом, что бы жертве пришлось попасть в метро в час пик. А там подобравшись к нему на расстояние вытянутой руки, ножом порезал артерию на бедре. Мужчина не смог вовремя выбраться из толпы, и истек кровью там же.

Но это была там, в прошлой жизни. Это был Арсен. А Святославу нужно позаботиться о том, что бы другой, гораздый на выдумки наемник не добрался до неё. Судя по тому, что пострадал Панов, его замдиректор тоже может попасть под удар.

Уследить за этим в толпе намного сложнее. Особенно так, чтобы не пугать Еву, которая и без того места себе найти не могла. Сначала Свят отнес её нервозность — к произошедшему с Пановым. Но прислушавшись к тому, что она говорит и какие вопросы задает, засомневался:

— Как я выгляжу? Может лучше волосы собрать? Я так и знала, нужно было платье одевать… Точно лучше оставить эту помаду?

Так идут не к находящемуся при смерти другу. Так собираются на важную встречу или на свидание. Любопытство и ревность опять зашевелились у него в душе, но Свят подавил желание выпытать у неё правду. Скоро сам все узнает.

Стоило только войти, Ева тут же потянула его наверх, минуя регистратуру:

— Он на седьмом этаже, в отдельном боксе… Игорь уже в сознании… Состояние стабильное, он вне опасности.

— Откуда ты знаешь? — сузил глаза Свят. Ему такого не докладывали.

— Аня утром позвонила. Они все семьей ещё вчера приехали, — поведала Ева, с нетерпением вдавливая кнопку, которой не повезло иметь седьмой номер. Лифт от этого быстрее не ехал, но, кажется, её это не смущало.

— Всей семьей? — двери открылись, и она уже на ходу объясняла:

— Аня — моя лучшая подруга, мы не виделись с прошлого рождества, она живет с мужем Антоном в другом городе. Виктор Бесяев с семьей, но его ты знаешь… — она открыла дверь и практически влетела в нужную палату.

Святослав даже успел немного испугаться — палата, до отказа забитая людьми и так ведущими себя не слишком тихо, при появлении Евы буквально взорвалась радостными криками. Первой обниматься к ней бросилась шикарная блондинка, модельной внешности. За ней на появление новенькой обратили внимание и остальные. Свят пытался проследить обнимающих, нет ли у них оружия, но вскоре даже саму Еву из виду потерял. Он уже собрался жестко вмешаться, но ему на плечё уверенно легла мужская рука, и знакомый голос посоветовал:

— Успокойся, Ева — член семьи. Никто не причинит ей зла, — Свят резко обернулся. Виктор Бесяев, спокойный, как лев перед броском смотрел на хаос, творящийся вокруг. — Они давно не виделись, пусть наверстают упущенное.

Ева какое-то время обнималась со всеми, а потом начала оглядываться, ища кого-то взглядом. Не нашла и расстроено опустила голову. В этот момент от толпы отделилась внушительная мужская фигура, и протянула ей стаканчик кофе из автомата.

— Крепкий, черный без сахара? — полувопросительно полу утвердительно сказал красивый молодой брюнет, среднего роста со спортивной фигурой, но не перекачанный.

Святослава больно кольнуло то, что Ева буквально расцвела, услышав его голос:

— Вова, — счастливая, она повисла у него на шее, крепко-крепко обняв.

Огромным усилием воли, он подавил желание подойти и свернуть брюнету шею. Интуиция, на которую Свят столько лет полагался, вопила, как сигнализация. Жажда крови вспыхнула у него с новой силой, после того, как мужчина нежно поцеловав в макушку, сказал:

— И я соскучился.

— Мне столько тебе нужно рассказать! — щебетала абсолютно счастливая Ева.

— Начни с меня, а то я могу и приревновать, — в шутку погрозила пальцем Аня.

— Тогда ревновать начну уже я, — в тон супруге хмыкнул Антон.

Свят молча, повернулся и вышел из палаты. Там он чувствовал себя абсолютно лишним. Все правильно, это её друзья, семья… Снова некстати, промелькнула мысль, что этой жизнью она жила бы, не сделай Свят тот выстрел.

Вдруг он застыл как громом пораженный, прямо посреди отделения с занесенной для шага ногой. Так вот же оно! Вот кто этот брюнет!

Владимир Панов, родной брат Бесяева по крови. Это его бывший наемник подстрелил тогда возле церкви.

Губы сам собой растянулись в кривой ухмылке. Земля очень круглая.

Прошлое снова вернулось, что бы цапнуть его за зад. Ну и ладно. Никто, ни одна живая душа не знает о том, что именно Святослав был тем стрелком с церкви. Значит — прошлому придется остаться в прошлом.

Тяжело вздохнув, мужчина решил, что неплохо бы выпить кофе. И снова улыбнулся. Определенно, Ева на него плохо влияет.

Тем временем Ева радостно щебетала, отвечая на вопросы, сыплющиеся отовсюду, как из рога изобилия. Многих, собравшихся в этой небольшой палате она не видела годами. Вскоре остались только Аня Антон и Вова. Они болтали обо всем так легко, словно их не разделяло ни время, ни расстояние. Будто не в больничной палате стоят, а у себя на маленькой кухне в съемной квартире.

— Ева ты похудела ещё больше, чем когда мы с тобой виделись на рождество, — уже традиционно возмутилась Аня. Она поднимала эту тему в каждый свой приезд. — Ты вообще что-нибудь кроме кофе ешь?! Яичница не считается!

Ева, чей ответ так точно предугадала подруга, на мгновенье сникла, но тут же практически расцвела, радостно возвестив:

— Да! Пасту, жаркое, картофель, оладьи…

Антон удивленно вытаращился на Еву, Вова сдавленно крякнул, а Аня оформила мысль, которая крутилась у всех в голове словами:

— Да иди ты!

Ева не обиделась. Она знала стройную голубоглазую блондинку дольше всех в этой комнате. В минуты стресса он и не такое могла завернуть. Привычка, оставшаяся от сиротского детства.

— Ты же не умеешь готовить… — справился с удивлением Вова.

— Так, это и не я, — легко пожала плечами Ева, даже не подозревая, что неосторожно оброненная реплика спровоцирует шквал вопросов:

— У тебя, наконец, появилась домработница?

— Ты заказываешь еду на дом?

— Ходишь по кафешкам?

— Нет, — весело рассмеялась Ева, ответив на все вопросы разом.

Троица озадаченно переглянулась, а потом не сговариваясь хором спросили:

— А кто?

Вместо ответа сзади подошел Святослав, подал ей стаканчик горячего кофе и поцеловал её. Ева только благодарно улыбнулась.

Антон и Аня, быстро посмотрели на Вову. Оба прекрасно знали о его чувствах к Еве. Но тот держался молодцом, ни один мускул на лице не дрогнул. Единственное, что выдавало то, какая буря сейчас бушует внутри — сильно побледневшее лицо.

Аня первой нашлась, что сказать и что сделать. Она обошла Свята по кругу, как бы осматривая, и вынесла вердикт:

— Ничего так, — Ева рассмеялась, а подруга тем временем продолжила. — Анна Бесяева. Жена этого раздолбая…

Антон в шутку обиделся:

— Как шубу ей купи, так я самый лучший. Как с мужиками знакомится, так сразу раздолбай…

— Ты ещё не слышал, что она говорит обо мне, — справился со своими чувствами Вова. Очень больно было видеть Еву с другим. Но она улыбается. Значит, так тому и быть. — Владимир Панов.

Мужчины обменялись крепким рукопожатием. Намного более крепким, чем следовал бы по любым правилам. Их взгляды встретились. Уверенный, проницательный, опасный взгляд Свята, и холодный, сильный и не меньше чем у оппонента уверенности.

Между ними словно разряд проскочил. Это не было объявлением войны. Просто предупреждение с одной и другой стороны.

— Святослав Войлочек, начальник службы охраны холдинга «Континет», — представился бывший наемник как полагается.

— Ну, допустим, — вступила в разговор Аня, не давая возможности сцепиться этой парочке. — Значит, неплохо зарабатываешь. Это плюс. И опять же готовить умеешь. Но!

Она многозначительно подняла вверх указательный палец, привлекая к своим словам больше внимания.

— Зачем ты поощряешь эту её дурацкую привычку пить кофе! — палец обвиняющее ткнулся Святу в грудь. — Ты знаешь, какими количествами она его пьет? Она уже подсадила на него и обоих Пановых! Смотри, не то обратишься в её кофейную веру!

Свят принял правила игры и с легкой улыбкой ответил:

— Думаю, уже поздно… Ева уже на меня плохо повлияла…

Он со вздохом опустил глаза, всем своим видом изображая расстройство, но стоило маленькому локотку толкнуть его под бок и шутливо обвинить:

— Ну, вот! Сдал меня, как стеклотару… — мужчина расплылся в улыбке. Ева ответила ему тем же.

Аня закатила глаза к небу:

— Снимите себе номер! Это же палата тяжело больного…

Ева, к своему стыду, только после её слов вспомнила, зачем собственно говоря сюда приехала. Протиснувшись мимо толпы родственников, она постучала в дверь отдельного бокса, в котором лежал Игорь. Если бы не куча капельница, тихо щелкающие приборы подсоединенные к телу и неестественная бледность, можно был бы подумать, что мужчина просто спит.

Размеренное дыхание, и спокойное выражение лица, тоже наталкивали на эту мысль, но тихий голос с хрипотцой, быстро вывел её из заблуждения:

— Ты пришла, — голос Игоря прозвучал так тихо, что она едва его расслышала.

Ева вошла в бокс и закрыла за собой дверь:

— Ты сомневался? — мягко улыбнулась она, сев на краешек кровати.

— Что ты, — попытался улыбнуться Панов, но разбитые в драке губы напомнили о себе и он лишь болезненно поморщился. Ева взяла его за руку.

— Ты ещё слишком слаб…

— Ева, — неожиданно серьезно заговорил Игорь. — Позови Бесяева.

— Ты хочешь с ним поговорить? — удивилась Ева, но покорно встала, что бы выполнить просьбу.

— Нам троим нужно поговорить, — туманно ответил мужчина ей вслед.

Свят, которому Аня устроила допрос с пристрастием, приобщив к процессу супруга, не забывал боковым зрением контролировать происходящее в палате. Важной могла оказаться любая мелочь: кто вошел, кто вышел, у кого что в руках. Безопасность Евы была на первом месте. Поэтому, от его зоркого глаза не укрылся её осторожный маневр. Выскользнув из бокса, она подошла к Бесяеву и увела с собой. От него не укрылся тот факт, что его на эту беседу не позвали. Либо не доверяют, либо будут обсуждать секрет, который хранят втроем. В том, боксе будет Ева. Значит, разговор будет касаться непосредственно её. Учитывая, что Панов завел его находясь в таком состоянии, значит, связанно с нападением.

Что бы просчитать эти варианты, бывшему наемнику хватило нескольких ударов сердца. Ещё один, что бы решить. Как правильно поступить в этой ситуации.

— Прошу вас, меня извинить, — Святослав учтиво склонил голову. — Природа зовет. Не подскажете, где здесь мужской кабинет?

— Последняя дверь по коридору, — понятливо улыбнулся Антон.

— Премного благодарен, — Свят поспешил в указанном направлении.

— Однако, как ему приспичило, — покачала головой Аня, глядя вслед быстро удаляющемуся мужчине. Правда, интерес быстро пропал, и она переключилась на более интересную для неё тему: — Заметил, что Ева повела Виктора к Игорю?

— Мне вот интересно связанно ли это со Злотниковым? — задумчиво ответил Антон, отпив ещё глоток вина.

— Игорь не мог случайно взболтнуть Еве про него?

Антон отрицательно покачал головой и уверенно добавил:

— Он ещё не в курсе, что его бывшего начальника службы охраны нашли зарезанным насмерть. Скорее всего, речь пойдет о нападении.

— Тогда причем тут Ева? — разумно усомнилась Аня.

— Может конкуренты? — предположил Антон. — И Игорь хочет попросить Виктора за ней присмотреть, пока поправится…

— Тогда почему нас не позвал?

— Чтобы не привлекать лишнего внимания.

Его ответ звучал вполне логично. Но оба очень сомневались в том, что все окажется так просто.

— Ладно, чего гадать, — вздохнула Аня. — Узнаем, когда они вернутся.

Свят тем временем действительно отправился в туалет, на ходу доставая из кармана мобильный телефон и блютуз гарнитуру. Дорогой аппарат был предметом его тайной гордости. Если переключить небольшой выключатель сверху, то превращался в приемник сигнала от «жучков». Максимум, на который был о рассчитано это мобильное устройство — не более трехсот метров. От туалета до бокса максимум шестьдесят. Так что хороший прием ему обеспечен. В который раз Свят благодарил себя за предусмотрительность. Каждое утро он незаметно цеплял его на Еву, а по вечерам так же аккуратно снимал.

Нет, мужчина не подслушивал разговоры. В этом не было необходимости — он и так почти все время был с ней и все слышал. Он использовал «жучок», как маяк. На случай, если все же так случится, что он не уследит.

И вот, пришло время использовать его по прямому назначению.

Запершись в одной из кабинок, Свят включил приемник. Часть разговора он уже пропустил. Но и то, что услышал, было весьма и весьма любопытно.

— Когда десять лет назад вы пришли ко мне за помощью, я не отказал и не задавал вопросов, — голос был тихим и хриплым, но у Свята не было никаких сомнений, что это именно Панов.

— Что изменилось? — лишенным всяких эмоций голосом спросил Бесяев. — Почему именно сейчас?

— Когда меня допрашивали менты, я сказал, что ничего не помню и не знаю, кто на меня напал… — Игорь зашелся.

— Но? — напряжено спросила Ева.

— Я его знаю, — тихо сказал Панов. — И он тебя…

— Кто? — если бы жучок не был на Еве, что Свят вряд ли бы услышал вопрос.

Ответ прозвучал не сразу. Наконец, Игорь ответил:

— Сергей Шумской…

Послышался глухой стук упавшего тела. Дальше Свят слушать не стал. Он сорвался с места и побежал в палату. Как раз, когда он ворвался, рывком распахнув дверь, Бесяев выносил из бокса находящуюся в глубоком обмороке Еву. Кто выбежал в коридор, позвал медсестру. Свят растолкал всех и склонился над все ещё не пришедшей в чувство любимой женщиной.

— Что произошло? — не предвещающим ничего хорошего голосом спросил он.

— Упала в обморок, — спокойно ответил Бесяев.

Между ними встала Аня.

— Разойдитесь! — рявкнула она хорошо поставленным голосом. — Ей нечем дышать!

Мужчины разошлись в сторону, заодно пропустив вбежавшую медсестру с нашатырем и ваткой. Повторив приказ Ани только в менее категоричной форме, она принялась приводить пациентку в чувство.

— Что там произошло? — бесстрастно спросил Вова.

— Игорь рассказывал о нападении, вот она и переволновалась, — уклончиво ответил Бесяев, и намекающее покосился на толпу вокруг. Свят, так же как и брат Панова прекрасно поняли его. Вот только в отличие от второго, бывший наемник не торопился показывать свою догадливость. Что-то происходило, что-то нехорошее и явно связанное Евой. Не нужно быть Шерлоком, что бы понять, что его в происходящее посвящать не будут. Можно конечно напрямую спросить Еву… Но Свят чувствовал, что ничьего хорошего из этого не получится. А интуиция его ещё никогда не подводила.

Придется действовать по старинке.

Свят повернулся к Бесяеву.

— Думаю, будет правильным увести Еву домой, пусть отдохнет, — абсолютно спокойно предложил он, сделав ставку на разумность Виктора. И не прогадал.

— Да, так будет лучше, — тихо ответил он. — Пусть сегодня побудет дома, а завтра мне нужно будет с ней поговорить. Предай, что бы позвонила.

— Я заеду к ней завтра, — встрял в разговор брюнет.

Свят снова встретился с ним взглядом. Панов младший ему явно не доверял. Что же их связывает с Евой?!

— Я предупрежу её, — спокойно кивнул он ему в ответ.

— Мы тоже! — появилась рядом Аня.

Свят лишь кивнул головой в знак согласия. Пока как черт из табакерки не возник ещё кто-нибудь желающий набиться в гости, пора действовать. Тем более, что от кушетки, послышался слабый стон. Ева потихоньку приходит в себя.

Святослав повернулся к Бесяеву и протянул левую руку для пожатия. Виктор охотно принял её, и Свят правую руку положил ему на плечо:

— Я рад, что вы оказались там с Евой.

— Да, что ты, — отмахнулся он. — Она мне не чужая.

— Она никому из нас не чужая, — холодно прокомментировал Вова, стоящий рядом.

Свят повернулся к нему:

— Я понимаю, — он протянул и ему руку, для пожатия, и похлопал брюнета по плечу. — Можешь не верить, но я рад, наконец, познакомится с теми, о ком Ева так хорошо отзывалась и называет своей семьей.

Не дожидаясь ответа, Свят повернулся и легко взял на руки Еву, все ещё толком не пришедшую в себя. Она открыла свои удивительные серые глаза, и посмотрела затуманенным, расфокусированным взглядом:

— Свят… — тихий голос казался слабым, будто издалека.

— Спи, — он ласково поцеловал её в висок. — Ты устала.

— Но как же…

— Я обо всем позабочусь, — уверенно улыбнулся он.

Ева закрыла глаза, и доверчиво прижалась к его груди. Тихое и родное сопение Свят услышал даже в царящем вокруг хаосе.

Антон предупредительно открыл перед ними двери и, кивнув на прощанье, бывший наемник понес Еву в машину. Все что нужно, он сделал. Теперь можно ехать домой.

* * *

Ни Виктор Бесяев, ни Владимир Панов не заметили, как он одел на них «жучков». Сегодня вечером его будет ждать занимательный радио спектакль.

В принципе, достаточно было бы и Бесяева. Но, во-первых, они явно будут вечером вместе, и если первый, например, оставит где-нибудь свой пиджак (что вряд ли, насколько бывший наемник успел изучить его привычки — пиджак всегда с ним), у второго маяк на футболке. Её он точно никуда не денет, и вряд ли поедет переодевать. Кроме того, этот Вова ему не нравился. Свят решил проконтролировать его. Чем черт не шутит.

Уложив свою драгоценную ношу на переднее сиденье и пристегнув, бывший наемник завел свой Land Cruiser и неторопливо покатил домой. Во-первых, не хотел разбудить Еву. Во-вторых, торопиться ему уже некуда.

Из того, что он слышал, Игорь Панов так и не получил желаемых объяснений. А значит, Бесяев обязательно вернется к этому разговору. Судя по взглядам, которыми обменивались «друзья» Евы, они были осведомлены о том, что творится, даже лучше, чем она сама. Скорее всего, скрывают от неё информацию, стараются защитить. Пусть. Святослав тоже не станет давить. Захочет — расскажет. Нет, пусть себе молчит. Узнать он и сам все узнает. А у неё хотя бы будет иллюзия, что есть свои секреты.

Нет, никогда не во сне и не в бреду, Свят не использует эти сведенья ей во вред. Просто он должен знать от чего её защищать. Зная мотивы поступков, легко предугадать и время.

Раз просто так ему эти сведенья никто не доверяет, придется собирать всю картинку по крупице. Плевать. Не впервой. Работа наемника это не только убийства. Прежде чем нажать на курок, нужно собрать тонны информации. При этом никогда не знаешь, что именно пригодится. Так и тут.

Размышления Святослава прервал ставший уже таким знакомым и почти родным подъезд. Теперь это его дом… Нет, теперь это их дом.

Он посмотрел на тихо спящую Еву. Не хотелось будить, поэтому он тихо отнес её в квартиру. Положил в кровать, раздел. Посмотрел на часы. Пора.

Пять вечера. Прием в больнице разрешен до семи. Посетителям вип-палаты скорее всего разрешат задержаться. Не всем, только избранным — Панов младший, Бесяев, Антон и Аня. Почему-то он был уверен, что в этом клубе больше никого нет.

А значит, остальных друзей-знакомых-родственников уже начинают потихоньку разгонять. У него будет где-то час, что бы добраться до больницы. На этаж подниматься не придется — радиус действия «жучков» позволяет слушать все, что происходит в палате, не выходя из машины. А значит, о шестом собеседнике, в клубе не узнают.

Но для начала нужно незаметно улизнуть из дома. Как не хотелось остаться с Евой, но сначала дела.

Свят пошел на кухню, взял упаковку только что открытого молотого кофе, и, высыпав в туалет, смыл несколько раз, чтобы не осталось и следа.

После этого вернулся в комнату и нежно разбудил Еву:

— Солнышко мое дорогое, — он ласково поцеловал сонную женщину в висок. — У нас кофе закончился…

— Не… — Ева зевнула, и, закрыв глаза, обняла подушку. Она была разбита, устала и хотела только отдохнуть. — Я купила…

Свят потряс пустой пачкой в воздухе.

— Она уже закончилась, — и поцеловал снова засыпающую любимую в плечо. — Я сбегаю в ближайший ночник и куплю растворимый…

Его расчет был верен и вполне оправдал себя:

— Не хочу растворимый, — сонно пробормотала Ева. — Съезди в «Дом кофе» и купи человеческий.

Святослав победно улыбнулся, зная, что она его уже не видит. Спит. Пусть. Во-первых, ей нужен отдых. Во-вторых, не заметит, сколько его не было. Особенно, если придется задержаться.

Накинув на плечи пиджак, Свят ушел в быстро сгущающий краски вечер.

Сумерки были ему на руку. В сумерках никакой свидетель не скажет точно цвет машины, а большинство и марку затрудняться назвать.

Кроме того, припарковавшись в тени аллеи, Свят будто и вовсе стал невидим. Он переключил мобильный, и начал вслушиваться. Чета Бесяевых, Антон и Аня на пару выпровожали последних задержавшихся посетителей. Это действо продолжалось ещё минут двадцать.

Благословив последнего гостя на дорожку, Антон и Аня прошли в бокс. Щелчок, кто-то закрыл дверь, что бы уберечься от нежелательных свидетелей. Свят умиленно улыбнулся. Как дети малые, честное слово.

Вопросы посыпались как из рога изобилия, и Свят лишь по голосу отличал, кто говорил.

— Что здесь произошло днем? — Антон.

— Почему Ева упала в обморок? — Вова.

— О чем вы говорили? — Аня.

Спокойный голос Бесяева был как ушат холодной воды:

— Игорь рассказал Еве, что на него напал Сергей Шумской.

Свят присвистнул сквозь зубы. Тихо, будто опасаясь, что его услышат. Вот это номер! Старый знакомый… Что он не поделил с Пановым? А главное, причем тут Ева?

Судя по тишине, воцарившейся в палате, остальные были так же удивлены…

— Какого х*я Игорь! — Свят, несмотря на всю свою подготовку, дернулся от неожиданности — столько ярости прозвучало в голосе Панова младшего.

— Она имеет право знать, — заступился Бесяев. — Нельзя её всю жизнь прятать.

— Да но..! — попытался отстоять свою правоту Вова, но Виктор не дал ему шанса:

— Шумской знает, что Ева жива, — резко перебил он. — Это просто невероятное везение, что её не было в городе, и он начал с Игоря. Без обид! Она должна знать, что на неё охотятся, что бы иметь возможность защититься!

Опять повисла тишина, давая Святу время все обдумать.

Он помнил, что стрелял в Еву, потому, что Шумской был в неё влюблен. Это была ему месть. И она носила под сердцем его ребенка. Теперь вот получается, что Сергей думал, что Ева мертва, и сейчас на неё охотится…

Свят так увлекся размышлениями, что чуть не пропустил момент, когда снова завязался разговор:

— И что теперь делать? Опять спрячем её? — спросил явно Антон.

— Ничего не делать, — спокойно ответил Бесяев. — С ней рядом Святослав Войлочек.

Вова фыркнул в ответ:

— Я ему не верю. Тем более, он не в курсе всей истории…

— Ему и не нужно, — осадил его Виктор. — Святослав настоящий профессионал. Если кто и защитит Еву — то только он. Особенно теперь, когда у них отношения…

— А он не разобьет ей сердце? — встревожилась Аня.

Бесяев скептически хмыкнул:

— Я вот больше за Свята боюсь, учитывая ветреную натуру нашей Евы. Как бы она ему ничего не разбила…

— Расскажи толком, что тебе сказал Шумской, — потребовал Вова недовольным голосом. Ему явно не нравились разговоры о новом ухажере Евы. Поэтому он так грубо перевел разговор другое русло.

— Сказал, что у нас роман, он это ещё десять лет назад понял, — тихим хрипящим голосом рассказывал Панов. — Думает, что я силой заставил её уехать сюда. Мол, стою между ними, и поэтому должен умереть…

— Наша песня хороша… — вздохнула Аня. — Ты что-нибудь странное в нем заметил?

— Да, — закашлялся Игорь. — Он больной, ненормальный псих, опасный для общества, для себя и особенно для Евы.

— Это то, как раз не странно, — вздохнул Антон. — Он такой, сколько мы его знаем.

— А ты что думал, Ева от хорошей жизни разыграла свою смерть?! — поддакнула Аня.

— Ева знает, что Злотников мертв? — опять решил поиграть в великого сыщика Вова, явно давая понять, что друзья болтают лишнего.

— Злотников мертв? — ошарашено переспросил Панов.

— Найден зарезанным на смерть в точной канаве, — сухо подтвердил Бесяев, и Свят вдруг четко осознал, что он не хотел посвящать в это Игоря. Для него это семейное дело, а он чужой.

Послышался стук в дверь:

— Приемные часы окончены, — скрипучий голос медсестры вызывал раздражение даже в наушниках. — Покиньте помещение!

Распрощавшись с Игорем, посетители один за другим покинули палату.

Свят завел машину. Пора ехать за кофе, а заодно сложить мозаику воедино.

Что он знает. Ева встречалась с Сергеем, но по какой-то причине решила разорвать эти отношения. Сергей отпускать её не хотел, видимо преследовал. Плюс — она носила под сердцем его ребенка. Которого Свят, убил по заказу Федора. Которого убил по заказу Бесяева. Но это уже детали.

Далее, после смерти малыша Ева не без помощи Пановых-Бесяевах умерла и снова воскресла здесь, в столице. Десять лет жила горя, не зная, пока Сергей не узнал, что она жива. Теперь он пытается её вернуть и устранить всех на своем пути.

Неожиданная мысль кольнула Свята: а знает ли Шумской, где она живет?

Бывший наемник по сильнее вдавил педаль газа в пол. Нельзя было оставлять её одну, нельзя!!!

Черный Land Cruiser несся по дороге на высокой скорости. Машина слушалась умелого водителя и легко обходила препятствия в виде едва ползущих сородичей. Стас не задумывался над тем, сколько внимания сейчас привлекает неосторожной ездой. Он мчал домой. Туда, где осталась Ева. Одна.

Хотя… Почему одна?!

Свят схватил телефон и, переключив в обычный режим, быстро набрал номер:

— Терентьев? Вы на посту?

— Так точно, — четко отрапортовал подчиненный.

— Происшествия?

— Никаких.

— Подозрительные личности?

— Никак нет.

— Отбой.

Вообще, Свят не требовал, что бы на его вопросы отвечали четко как в армии. Это осталось ещё от Злотникова. Но он ничего менять, так как такое лаконичное общение здорово упрощало жизнь.

Слова охранника, приставленного к Еве, Святослава не успокоили. Ему ли не знать, как при желании можно обойти охрану? А машина едва тащилась по переполненному шоссе.

Вот же банда идиотов. На Еву открыли охоту, а они даже не посчитали нужным его предупредить.

Проскочить на светофоре не вышло, пришлось притормозить. Немного подумав, Свят набрал ещё один номер. Первый, на горячем наборе. Аббонент откликнулся не сразу. Несколько секунд, которые пришлось переждать, кажется, тянулись вечно. Наконец, в трубке зазвучал тихий, сонный голос:

— Алло?

Свят облегченно выдохнул:

— Ева… Ты в порядке? У тебя все хорошо?

— Да, — Свят живо представил, что она сейчас лежит себе, обнимая подушку, и отвечает на его вопросы с закрытыми глазами, толком не проснувшись.

— Солнышко мое родное, — с облегчением улыбнулся бывший наемник. — Я тут… в дороге задержался, скоро буду.

— Ладно, — зевок. — Тебя ждем я и моя благодарность.

— За что? — машина медленно тронулась с места, а Свят поймал себя на мысли, что не может перестать улыбаться. Раньше он этого не понимал, такого простого счастья, просто болтать по телефону. Его разговоры редко длились дольше необходимого. Да и нет в его жизни настолько близких людей, с кем бы хотелось говорить, доверять свои мысли и желания. Никого, кроме Евы. Но и с ней Свят не может быть абсолютно откровенным. Возможно, когда-нибудь, он решится рассказать всю правду о прошлом. Но не сейчас.

В трубке послышалось шлепанье босых ног по плитке положенной на кухне. Свят лишь головой покачал. Её дурацкая привычка ходить босиком. А потом регулярно носом не дышит.

— За цветы, — отвлек его от размышлений любимый голос, и бывший наемник от неожиданности едва по тормозам не ударил. Благодушного настроения, как и не бывало.

— Какие цветы?!

— Розы, — рассмеялась Ева. — Такие красивые.

В её голосе буквально звенела улыбка.

— Ева, — велел Свят, стараясь не накричать на неё. — Отойди от цветов…

— О, да ты романтик, — то ли проигнорировала она его слова и зашелестела бумага. — Записка…

— Ева отойди от цветов! Немедленно! — рыкнул он, вдавливая педаль газа сильнее. Даже понимая тщетность этих действий. Land Cruiser итак выдавал свой максимум. Опыт подсказывал ему столько возможных вариантов из-за цветов: спрятать в них бомбу, обработать ядом или летучим, или срабатывающим при попадании на кожу…

— О, так это должен был быть сюрприз, — поняла его по-своему Ева. — Да ладно тебе, я уже их увидела. Что тут у нас? Я не знал…

Ева резко замолчала. Свят не понимал, что там происходит.

— Ева? Ева ты там? Ева не молчи…

Тихий всхлип и треск в трубке…

Свят на тои бывший наемник, что бы за годы тяжелой и опасной работы, научиться быстро собираться в кризисных ситуациях. Он не растерялся. Нашел в памяти один из последних номеров:

— Терещенко? Бегом, к Еве Сергеевне!

Замелькали знакомые дома. Наконец, рядом! Вот поворот в арку, вот знакомый подъезд… Свят не успел затормозить, и машина выскочила на тротуар. Правда его это мало заботило. Он выскочил из машины и побежал к подъезду, забыв даже дверь закрыть.

Дверь в подъезд была открыта, возле неё стоял один из бойцов, попытавшийся сделать доклад, но Святослав пробежал мимо него, проигнорировав даже остатки фраз. Он сам все увидит, и намного больше, чем смог бы разглядеть этот придурок, которого по недоразумению взяли в охрану. В квартире побывал посторонний, неизвестно, что с Евой. А у них «все в порядке», «нарушители не обнаружены».

Свят быстро вбежал на этаж — у открытой двери его встретил Терещенко. Он оказался умнее своего предшественника. Ничего не сказал, только ткнул пальцем в нужном направлении.

Ванна.

Дверь была снесена с петель, Ева сидела в ванной, одежде, вцепившись в дождик мертвой хваткой, как будто бы от него зависела её жизнь. Она смотрела прямо перед собой невидящим взглядом, и явно не воспринимала происходящее.

Свят кивком головы отправил всех из квартиры. Дождавшись, пока за последним охранником закроется дверь, он подошел ближе. Ева среагировала моментально — перехватив дождик посильнее, готовая стоять насмерть:

— Ева… — попытался успокоить Свят, делая шаг вперед.

— Нет… нет… нет… — Ева сжалась сильнее, пытаясь забиться в несуществующий угол, спрятаться, затравленно глядя на него. Она так сильно сжала дождик, что костяшки пальцев побелели.

«Да она в шоке!» — осенило наемника.

— Ева, — тихо и ласково заговорил он, осторожно делая маленькие шаги к ней. — Это я, Свят… Все хорошо… Я не сделаю ничего плохого…

Но Ева по прежнему не воспринимала его. Испуг только усилился, и она пошла на отчаянный шаг — бросив в него дождиком, попыталась проскочить мимо. Возможно, с кем-то другим фокус и удался бы, учитывая эффект неожиданности. Но только не с ним. Бывший наемник и не такого навидался, да и реакция будет получше, чем у напуганной до полусмерти маленькой, слабой женщины. Поэтому мужчина без труда перехватил тщедушное тельце. Правда, удержать его было труднее. Ева кричала и отчаянно вырывалась. Но вскоре и это прошло. Остались только слезы. Она рыдала так, что у него самого сердце заходилось. Свят крепко удерживал любимую женщину, нашептывая слова утешения, мысленно проклиная себя за то, что оставил одну. Ктобы не довел Еву до такого состояния — он уже не жилец. Но и ему, Святу, оправдания нет. Он оставил свое маленькое сероглазое счастье тогда, когда нужен был сильнее всего. Должен был быть рядом, должен был защитить, должен не допустить этих слез.

Ближе к полуночи, его слова возымели эффект. Ева уже давно не плакала и не вырывалась. Просто тихо лежала в его объятиях. А Свят охрипшим голосом продолжал нашептывать ей, что все хорошо, что он рядом, что никому не даст в обиду… Поэтому не сразу расслышал тихий, лишенный всяких эмоций голос:

— …должна была узнать цветы. Он приносил их на первое свидание. И в торговый центр… когда просил прощения…и я простила…Сама во всем виновата. Я только по записке поняла, что это он. Написал тоже самое, что тогда в торговом центре. Что не знает, какие цветы я люблю, поэтому принес самые красивые, как я…

Голос дрогнул, но новой истерики не последовало.

— Шумской? — тихо спросил Свят, стараясь не напугать пришедшую в себя Еву. Она вздрогнула, нет, её тряхнуло, будто от хорошего удара. Ева приподнялась и заглянула в глаза обнимавшему мужчине:

— Ты знал?! — шепот, напополам со слезами. Святослав буквально по взгляду видел, как крошиться внутри её мир, как она распадается на части. Но не мог соврать, только не этим серым глазам. Солгать сейчас — значит жить во лжи до конца дней, постоянно оглядываясь, чтобы не попасться на вранье. А он устал так жить.

— Я знаю, что у тебя были с ним отношения, но все закончилось не очень хорошо, потому, что тебе пришлось инсценировать свою смерть, — как можно честнее ответил Свят. Это была правда. Не вся. Но говорить обо всем сейчас нельзя. Не выдержит, сломается. Она на грани, бывший наемник видел это по глазам.

Ева сглотнула и низко опустила голову.

— Я не хотела… — извиняющимся тоном заговорила она. Видно было, что слова давались с огромным трудом. — Он пришел в мой дом… поговорить…. Он разозлился так неожиданно… Я не знаю, что я сделала… в чём виновата…

— Все прошло, — Святу нужно было знать правду, не такой ценой. Ева ломала себя, что бы рассказать правду.

Она сжалась ещё сильнее, будто стараясь уменьшиться, исчезнуть.

— Я только помню… — Ева подняла на него затянутые туманной дымкой глаза. — Как он меня ударил…

— Ева, — бывший наемник был поражен. — Он тебя избил?!

Как хотелось Еве закричать «Да!». Но она должна была рассказать ему правду, сама рассказать, чтобы он не узнал, из чужих рук. Поэтому, она медленно покачала головой:

— Синяки были… — голос был таким тихим и чужим, будто кто-то чужой говорил за неё. — И кровь… И я хотела все смыть… Я пыталась… но эта грязь… не смывается…

Тихие всхлипы прервали её исповедь. Свят все никак не мог понять, что произошло. Сумбурные объяснения лишь сильнее запутывали его. Если Сергей её не избил, то почему она до такой степени его боится, и откуда у неё были синяки? И кровь? Причем там грязь?

— Прости меня, — опять расплакалась Ева. В голосе было столько отчаянья, что у Свята опять сердце сжалось. — Я не хотела… Но он такой большой и сильный…Что я могла?… Прости меня, пожалуйста… прости…

Свят все не понимал. Он уже протянул руки, что бы обнять и утешить, как до него дошло. Руки так и зависли в воздухе. Его лицо медленно побагровело, глаза налились яростью, на скулах заходили желваки, а на шее запульсировала толстая жила. Мужчина не отдавал себе отчет в том, что все это время продолжал смотреть на Еву, которая восприняла перемену, произошедшую с ним на свой счет:

— Прости меня… пожалуйста… прости… — она разрыдалась.

Она чувствовала себя ничтожеством, грязью, у него под ногами. Больше всего на свете, Ева боялась, что он будет осуждать и презирать её. Или, что ещё хуже — жалеть. Если бы не последние события — она ни за чтобы не рассказала эту ужасную правду из своей жизни. Лишь бы он не смотрел на неё так…

Свят с огромным трудом вернул себе контроль над собой, и понял, что Ева в слезах вымаливает прощение. За что?!

— Ева, — он взял её за плечи и ощутимо тряхнул, приводя в чувство. — Ты не должна просить прощения, ты — не виновата.

Она сидела с низко опущенной головой, не решаясь на него посмотреть.

— Ты ничего не могла сделать, и я тебе обещаю, что эта сволочь до тебя больше и пальцем не дотронется, — он почувствовал, как она мелко дрожит всем телом. — Ева, посмотри на меня… Посмотри на меня!

Ева заставила себя поднять глаза. Не важно, что он говорит. Это чувство отвращения к самой себе сидит глубоко в ней. Говорят, время лечит. Нет. Едва ли оно может хотя бы залечить. Ева могла бы многое рассказать о той, боли, которая не проходит никогда. О воспоминаниях, которые вдруг могут нахлынуть… Их может спровоцировать все, что угодно — взгляд, запах. Она могла бы рассказать, как бывает страшно ехать в лифте, как неделями невозможно спать по ночам — кажется, что на тебя смотрят, кажется, что ты не одна. Никто так и не смог научить её смотреть в зеркало и не ненавидеть собственное отражение. Красивое, изящное, сероглазое… Десять лет прошло… Но это чувство грязи внутри, по-прежнему с ней.

Как же страшно было увидеть в его глазах — отражение того, как она видит себя. Только не в его карих глазах, ещё не так давно смотревших на неё так тепло…

В глазах Свята не было ни намека на жалость или осуждение. Ева увидела в них только любовь. К этому она не была готовой. Захотелось отвернуться. Сбежать. Потому, что не достойна, не заслужила, не имеет право…

— Ты моя женщина, — твердо сказал Свят, прижимая Еву к себе и целуя в висок. — Я люблю тебя. И никому не отдам!

Еве хотелось закричать: «Не меня! Не надо! Не люби! Я того не стою…». Но она так устала быть наедине с этим кошмаром. А Свят был рядом, такой сильный и надежный… И Ева позволила ему себя обнять, позволила крепче прижать к сильному мужскому телу… Она тонула в его карих глазах, растворяясь без остатка… Таяла от поцелуев… Лишь на мгновение пришла в себя, поняв, что Свят поднял её на руки и несет в постель. Внутри снова ожила паника. Но его мягкая улыбка, нежные руки и чарующий голос, с легкой хрипотцой, принесли душе успокоение, а телу приятное тепло. Она доверилась ему, пустила даже ближе, чем в ту их первую ночь здесь в квартире.

Свят не торопился. Он хотел утешить её, хотел, что бы она увидела себя его глазами, хотел, что бы почувствовала его любовь. И выбрал для этого самый древний способ. Забыв об удовольствие для себя, он целовал и ласкал хрупкое тело, надеясь навсегда стереть у неё из памяти воспоминания о прикосновениях другого мужчины, заглушить боль, которую тот причинил. Ева ничего не ответила, на признание в любви. Но Свят и не ждал. Мужчина сказал это для неё, что бы она знала. Не важно, произнесут её уста когда-нибудь заветные слова или нет. Важно, что сейчас Ева открылась для него, доверила не только тело, но и душу.

Свят лишь на мгновенье замешкался, увидев тонкий шрам у неё на животе. Эту боль причинил он. Мужчина понимал, что такой же шрам и у неё на сердце. Наклонившись, Святослав поцеловал его, будто давая самому себе обещание, что и эту боль сможет заглушить. И пусть это неправда. Свят будет любить её за двоих — за себя и так и не родившегося ребенка.

Ночь плавно перетекла в утро, а Свят все не хотел отпускать Еву. Он любил её страстно, и мучительно нежно, заставляя хотя бы на одну ночь забыть все плохое. Любил, пока изнуренная и обессиленная она не уснула у него на груди. Бывший наемник лежал в кровати, прислушиваясь к размеренному стуку любимого сердца, играя локоном волос. Много мыслей роилось в голове, слишком много. Сейчас он совсем по другому смотрел на то, что случилось десять лет назад. Вот, как Ева забеременела. Вот почему Федор так хотел, что бы киллер выстрелил именно в живот…. Для Сергея ребенок был возможностью привязать к себе Еву. Устроить своё личное больное счастье. Невольно вспомнилось, с каким блеском в глазах он тогда в палате говорил о том, как вернет её. Годы прошли, а его помешательство только сильнее стало. Сергей Шумской хочет вернуть Еву, любой ценой. В памяти всплыл разговор в палате Панова. Злотников. Вот как Шумской узнал, что она не умерла…

Святослав только сейчас понял, что не так и не узнал толком, что же произошло. Но не будить же Еву?!

Осторожно высвободившись, что бы не потревожить её сон, Свят подошел к двери в ванну. Снесена с петель. Далее кухня. Битая ваза на полу вперемешку с роскошными темно бордовыми розами, которые даже пролежав на полу ночь без воды не растеряли своего очарования. Вот и записка. Свят поднял с пола и мельком на неё взглянул. Ева процитировала её слово в слово. Возле стены битый фарфоровый чайник с запекшейся кровью. Видимых повреждений на Еве нет, значит, не её. Далее окно распахнутое наружу.

Картина медленно выстраивалась в стройную цепочку.

Он был здесь, когда Ева читала записку. Неизвестно как вошел, потом, нужно будет проверить замок, не использовал ли кто отмычку. Он набросился, наверное, попытался утащить… Шумской помешан на мысли, что Еву удерживают силком. А он рыцарь на белом коне, пришел спасать её, во имя большой и светлой любви. Сергей не ожидал, что получит отпор — чайником по кумполу. Святослав невольно почувствовал гордость. Это его девочка! Даже испугавшись, попыталась дать отпор. Итак, огрев Сергея, Ева рванула в ближайшую комнату и заперлась. Ближайшая у нас — ванная.

Тут подоспела охрана, которую поднял по тревоге Свят. Дверь в ванную вышибали, скорее всего, они. У Шумского просто не хватило бы времени. Тогда куда же он делся?

Святослав огляделся профессиональным взглядом. Итак, объект вне доступа, в дверь вот-вот ворвется охрана. Пути к отступлению? Бывший наемник повернулся к окну раньше, чем мысль оформилась окончательно. Мда-а. Опыт, его не пропьешь. Но четвертый этаж?! Вряд ли этот маньяк доморощенный догадался взять с собой альпинистское снаряжение. Святослав подошел к окну и выглянул. Вот как он попал в квартиру. И вот как сбежал!

На соседних с Евиными окнами, третий и четвертый этаж стояли решетки. А рядом, на высоту до третьего этажа росла липа, по которой Шумской и добрался до решеток. Он по решетке. Как по лесенке залез на четвертый этаж, а между всеми окнами, на всех этажах небольшие карнизы. Типа новомодное дизайнерское решение.

Мужчина в сердцах выругался. Вот ведь он дурак! Должен был проверить все подступы к дому сам, лично. Но не стал заморачиваться, понадеялся на охрану. И вот теперь поплатился за свою самонадеянность и глупость.

Пора брать все в свои руки. Еве опасно здесь быть. Пока он не найдет и не ликвидирует угрозу. В мерах относительно Сергея, Свят не сомневался ни мгновенья. Шумской умрет, если ему повезет — быстро. Если повезет наемнику — так, что прочувствует на собственной шкуре все десять лет боли, которые перенесла Ева. Его взгляд стал холодным и жестким. Так он смотрел на цель. Сейчас действовал не Святослав Войлочек, который не смог уберечь любимую женщину. За дело взялся Арсен, не допускающий промашек.

Мужчина вернулся в комнату и достал из кармана своих брюк мобильный телефон. Так же бесшумно вернулся на кухню и плотно прикрыл дверь. Ему нужно сделать пару звонков.

Быстрый взгляд на часы. Восемь утра. Нормально.

Первый, кому он позвонил был Бесяев. Свят вкратце обрисовал ему ситуацию, упустив некоторые детали: о том, что ездил е за кофе, о том, что в курсе всей истории, и о некоторых других мелочах. В том числе, об истинных намерениях.

— Что планируешь делать? — деловым тоном осведомился Бесяев.

— Увезу Еву в безопасное место, — поделился с ним Свят. — Приму меры, чтобы нападение не повторилось…

— Стоп, — перебил его Виктор. — Все остальное, ЛЮБЫЕ меры, которые ты собираешься принимать, меня не касаются. Ни меня, ни членов моей семьи. Ты все понял?

О, да! Свят все понял. Если попросту — Бесяев дал ему карт бланш, разрешил решать проблему так, как наемник посчитает нужным. Но никто не должен знать о его участии. Особенно семья.

— Да, — краткость сестра таланта.

— Тогда, звони, если будет что-то важное. И обязательно сообщи о результате.

В переводе это означало следующее: НЕ ЗВОНИ, пока не разделаешься с проблемой, или если не возникнет проблем крупнее. На этой веселой ноте они и распрощались.

Оставалось только обзвонить Евиных друзей. Что-то ему подсказывало, что с ними он не решит все вопросы так же быстро. Особенно — с Вовой. Святу он не понравился с первой секунды знакомства, с первого взгляда. И насколько бывший наемник научился разбираться в людях — чувства эти вполне взаимные.

Поэтому, он решил, что начинать стоит с Ани. Сильная и уверенная в себе. Блондинка ему понравилась. Было в ней что-то от него самого. Но её номера у него не было. Свят решил не изобретать велосипед и посмотреть у Евы в телефоне. Не сложилось. Её телефон разбитым валялся на полу кухни. Вот, что за треск он слышал из трубки.

Неожиданно раздавшийся звонок в дверь, оглушительно резкий на фоне царящей в доме тишины, резанул по натянутым как струна нервам. Выругавшись сквозь зубы, Свят пошел открывать двери. Звонок повторился, кода мужчина уже почти подошел к двери. Он распахнул её, почти не сомневаясь в том, кого там увидит. Точно не врага, ибо охрана стояла у двери и чужого не пропустила бы. Только тех, кто есть в списке Евы. Если бы вселенная любила делать ему подарки — то там стояли бы Антон или Аня. Но, так, как закон подлости пока никто не отменял… За дверью стоял Вова.

— Где она? — без обиняков спросил он.

— И тебе доброе утро, — вздохнул Свят.

— Где она? — угрожающе повторил Вова, всем своим видом выказывая враждебность и готовность драться. — Я знаю про нападение!

— Спит, — кивнул бывший наемник. Он окинул неожиданно нарисовавшегося гостя пристальным взглядом и внезапно предложил то, чего сам от себя не ожидал. — Хочешь выпить?

Что его толкнуло на такой подвиг ратный, Свят даже себе не смог объяснить. У него были глаза не менее удивленные, чем у оппонента. Но ещё сильнее он удивился, когда Вова выдал:

— А что у тебя есть?

Хороший вопрос. В невысоком холодильнике-баре были только всевозможное шампанское и пара бутылок белого вина. Единственный «мужской» напиток, чудом затесавшийся в такую женскую компанию — коньяк, был представлен одной, маленькой марочной бутылочкой.

— Я бы предложил съездить в бар за углом… — почесал затылок Вова.

— …но Еву нельзя оставить одну, — понятливо закончил Свят.

— И с собой не возьмёшь, — тихо вздохнул нежданный гость.

В итоге, первым в расход пустили бутылку коньяка. Пить было неуютно. Два чужих, совершенно не похожих человека, единственное, что их объединяет — невысокая сероглазая брюнетка, спящая в соседней комнате. Кроме того, не отпускало чувство неправильности происходящего. Мужчины и чувствовали, и умом понимали, что соперники. Им бы бить друг другу морды, в лучших традициях жанра… Но вот они сидят и пытаются найти тему для разговора.

— У вас серьезно? — наконец, задал вопрос Вова, после второй рюмки коньяка.

По отрешенному выражению лица и напряженному голосу, Свят понял, что спрашивать было нелегко. И прекрасно понимал, на какой ответ надеется Панов.

— Я люблю её, — коротко опрокинул за ним рюмку бывший наемник. Как же это странно, говорить такие слова. Автомат, убийство… Эти слова слетали с губ так легко и абсолютно естественно. Свят за столько лет сроднился с ними. А вот любить так и не научился.

Бывший наемник потянулся за бутылкой и разлил ещё по одной.

— За Еву.

— За Еву.

Тост понятный им обоим, без слов. Опять помолчали.

— Ты знаешь, кто на неё напал? — вдруг спросил Свят. И вдруг понял. — Конечно, знаешь! Ещё тогда, десять лет назад знал! Вот почему ты выскочил вперед на лестницу… Ты защищал Еву от него!

Святослав тут же пожалел, что его так вслух «осенило». Проклятый коньяк!

— Я-то знаю, — сквозь зубы процедил Вова, у которого весь хмель медленно выветривался из головы. — А ты откуда знаешь?

Пришлось быстро соображать. Соврать тут не получится, поэтому бывший наемник выбрал излюбленную тактику — сказал правду. Нужную ему:

— Десять лет назад я видел запись стрельбы и консультировал в этом вопросе Виктора Бесяева, — ровным голосом ответил он, но не удержался и икнул. Коньяк на голодный желудок, без закуски это зло.

— Так вот, откуда ты взялся, — хмыкнул Вова, и в его голосе скользнула нотка презрения. Ещё оди подручный брата для черной работы. Впрочем, он довольно быстро взял себя в руки. А Свят был ещё недостаточно пьян, что бы отреагировать на эту невольную провокацию.

— А ты откуда взялся? — наемник вопросительно изогнул левую бровь.

Вова только фыркнул. Позер! Но разговор продолжил:

— В каком смысле?

— Откуда ты взялся в жизни Евы? — Карие глаза Свята в упор рассматривали красавца брюнета. Все говорило о том, что у них с Евой ничего не было. Но сердце… сердце не поверит, наверное, даже после озвученного вслух признания.

Вова не торопился с ответом. Он потянулся к бутылке, что бы разлить ещё, но оказалось, что коньяк закончился. Почесав затылок, достал бутылку белого.

— Ты серьезно? — скептически спросил Свят.

— А что? — отвлекся от выдергивания пробки штопором брюнет.

— Градус понижать нельзя, — покачал головой бывший наемник.

— Думаешь, у шампанского градус будет повыше, чем у коньяка? — едко спросил Вова, справившись, наконец, с пробкой и разливая в те же рюмки, из которых пили коньяк.

Свят промолчал. Уж лучше белое вино, чем шампанское.

— Ты не ответил, — подметил он, одним глотком расправившись с содержимым тары.

— Мы жили вместе, — просветил его Вова, с удовольствием глядя на подавившегося собутыльника.

— Что?! — некрасиво выпучил глаза он едва пришел в себя.

— Что слышал, — снова разлил Панов-младший.

— Как жили? — ошарашено переспросил Свят ещё раз.

— Как жили… — задумчиво протянул он. — Ева в одной комнате, я с Антоном в другой… Дружно, в общем жили. Даже, несмотря на то, что она постоянно занимала ванную.

Свят лишился дара речи. Просто смотрел на него и часто моргал. Ева с двумя…Женщина, которую он любит с этими двумя… А при чем там Антон и Аня? Мозги отказывались работать без допинга, поэтому мужчина взял со стола Бутылку с вином и приложился к горлу.

— Эй, тихо-тихо! — всполошился Вова. — Все путем! Квартиру мы снимали вместе, успокойся, Отелло!

— Как вместе? Почему? — не мог собрать в кучку мысли Свят, глядя на то, как собутыльник, забравший у него бутылку, тоже приложился к горлышку. Рюмки сами собой стали ненужными.

— Ну, смешная история кстати. Нас владелица квартиры развела, — глупо хихикнул он в ответ. Видать, его тоже хорошенько пробрало. — Сказала нам, что Ева лесбиянка. У неё любовь с Аней. А девочкам сказала, что это мы голубые.

— Зачем? — рассмеялся Свят. Его начинало плющить, и он ничего не мог с этим поделать.

— Денег срубить хотела, а квартирантов кроме нас найти не смогла, — глядя на то, как товарищ допивает остатки вина, просветил Вова. У него мысли путались не хуже, чем у Свята. Но одну он все же поймал за хвост, и вполне четко озвучил. — Вроде вон та бутылка с красным шампанским ничего?!

Свят смерил объект взглядом, с трудом разглядел и резюмировал:

— Только тихо! Ева спит!

— Да, Евка этого жесть как не любит, — покачал головой Вова, стараясь как можно тише достать бутылку из холодильника. — Если спалит за этим делом — пеплом по ветру рассеет.

— Не боись, — хихикнул Свят. — Мы тихо!

— Как ты тихо хочешь открыть бутылку шампанскго?

— Я наемник, или где? — фыркнул он, всем своим видом давая понять, как презрительно относится к таким мелочам.

С третьей попытки встав со стула, Свят, шатаясь, добрел до подставки с ножами. Вытащил топорик и вернулся, плюхнувшись на стул с элегантностью мешка с картошкой. В голове сильно шумело, но останавливаться бывший наемник никак не хотел. Забрав бутылку, поставил её на стол, и закрыв глаза одним ударом снес ей горлышко. Из бутылки тут же повалила пена.

Вместо того, что бы радостно начать разливать с таким трудом добытое дорогое игристое вино, Вова неожиданно наклонился вперед и попросил:

— Научи меня!

Возможно, будь они чуточку трезвее, то не стали бы даже затевать это. А так, пьяные в хлам, при наличии полного домашнего бара бутылок с шампанским… Они тренировались, пока бутылки не закончились, только чудом не покалечив друг друга. Естественно, обмывая каждую удачу и неудачу. Веселье было в самом разгаре, когда у них за спинами раздался возмущенный женский голос:

— Что здесь происходит?

Мужчины медленно оглянулись. На пороге стояли Антон, Аня и Ева. И все трое с жутко неодобрительными лицами.

— Слышь, Свят… — заплетающимся языком спросил Вова. — У вас запасной выход есть?

— Угу, — промямлил в ответ его собутыльник. — Пеплом по ветру…

Антон и Аня переглянулись. Ева угрюмо смотрела на них.

— Что празднуем? — спросил, сузив глаза, Антон.

— Празднуем? — переглянулись ничего не понявшие мужчины.

— Ну, как же?! — полным сарказма голосом пояснил он. — На Еву вчера напали, она чудом осталась жива, едва спаслась… А вы тут распиваете шампанское. Прям праздник души! Вот я и спрашиваю — какой такой праздник. То ли Святослав празднует, что не справился со своими прямыми обязанностями и не уберег её, толи ты празднуешь, что Шумской снова объявился!

— Не надо… — протестующее замахал Вова рукой с шампанским в воздухе, но икнув, забыл, против чего собственно протестовал, и попытался найти поддержку в лице собутыльника, спросив неуверенно. — Не надо?

Святослав, чувствовал себя не лучше нового друга, поэтому в ответ промычал нечто не членораздельное. А потом поднял глаза на Еву:

— Я люблю тебя… ты лучше всех!

— И я люблю тебя, — чистосердечно признался Вова.

— Это надо обмыть… — привычно отозвался Свят. И потянулся к бутылке, стоящей рядом. Чокнувшись, они выпили, чудом не порезавшись о края бутылок. Если в начале обучения, края ещё более или менее срезались. То последние были попросту разбиты топориком.

— Ты мужик! — вынес свой вердикт Вова. — Я тя уважаю…

— И я тебя… — пробормотал Свят.

— Так, все хватит! — прервал это «любовное воркование» Антон, которому надоело на все это смотреть. И едва ли не за шиворот поднял друга. — Я забираю этого алконавта. Пока они чего не натворили. С этим справишься?

Ева утвердительно кивнула, но мужчина все равно попросил:

— Ань, помоги ей донести его до кровати…

Его красивая, голубоглазая жена с готовностью кивнула, и, взяв сидящего на полу в луже из шампанского начальника службы охраны холдинга «Континент» под белые рученьки с противоположной от Евы стороны, помогла его поднять. И тут выяснилось, что Вова был ещё ничего. Мужчину пришлось буквально тащить. Сгрузив Свята на кровать, Аня попрощалась и поспешила вниз, туда. Где уже нетерпеливо сигналил темный джип её благоверного.

Ева попрощалась с лучшей подругой и вернулась к своему мужчине. Насколько она не любила пьяных мужчин, но на него злиться просто не могла. Она расстегнула ремень на брюках и потянула их на себя, и наклонилась, что бы стянуть футболку. Все это время Свят что-то бормотал. Она не сильно прислушивалась считая, что это обычное пьяное бормотание. И вдруг застыла, как громом пораженная, когда краем уха уловила несколько фраз:

— …не надо было брать заказ… стрелять… ребенок…

— Свят, о чём ты? — с замершим сердцем спросила она, но мужчина уже уснул. Как ни пыталась, добудиться его не вышло.

Оставалось только ждать…

Но Ева не могла, просто сидеть. Ей казалось, что она сойдет с ума! Мало того, что одна в большой квартире, куда вчера ворвался маньяк, так ещё и эти слова…

Немного помучавшись, Ева набрала второго самого дорогого человека в своей жизни — Аню — и все ей рассказала.

— Кхм… странно…

— Ты думаешь, это как-то связанно с тем, что в меня стреляли? — взволнованно спросила Ева.

— Я думаю, что это бессвязный бред пьяного в хлам мужика, а ты себя накручиваешь. Может он вспоминал, как заказывал пиццу, стрельбу на полигоне или какого-то мальца разбившего ему фару! — уверенно фыркнула Аня. — Виктор не назначил бы к тебе человека, имеющего отношение к стрельбе в церкви.

— Да, ты права, — пришлось признать правоту подруги.

И тут же почувствовала себя крайне глупо. Ведь это же её Свят, он бы не соврал. Она вспомнила его ласки и нежность, вспомнила его твердое, уверенное: «Я люблю тебя», и стало необыкновенно стыдно. Как она могла в нем усомниться?! Его чувства настоящие, так не смог бы соврать даже самый искусный лжец.

— Тебя просто ещё трясет после появления Сергея, — продолжала увещевать Аня. — Тебе нельзя там оставаться одной. Знаешь, что? Пусть охранник привезет тебя к нам.

— Я не могу… — страх, нет, животный ужас неожиданно сковал Еву при мысли о том, что бы выйти на улицу. Она медленно сползла с кресла. — Прости Ань… Я перезвоню…

Слезы сами потекли по щекам. Страх. Ева жила с ним долгих лет. Иногда он отступал, иногда возвращался. Но в глубине души она всегда знала, что вчерашняя ночь наступит рано или поздно. Ночь, когда Сергей Шумской за ней придет.

Прошло больше двух лет прежде, чем Ева смогла вернуться к нормальной жизни. С тех пор в её жизни было много мужчин, действительно много. Отношения рушились, как карточный домик, как замок из песка. Чаще, Ева рушила их сама. Она впускала в свою жизнь разных мужчин — богатых и бедных, красивых внутри или снаружи, тех, кто терпеливо добивался расположения, и тех, кто брал крепость штурмом… По началу близость пугала, не знанием, не пониманием того, что происходит. Но был один мужчина, второй… И Ева неожиданно поняла, что боится не физического контакта. Думая о том насилии, что учинил над ней Сергей, она, прежде всего, боялась этого чувства беспомощности, бессилия… Ева никогда не воспринимала произошедшее, как физическое насилие. Это было насилие над личностью….

И как только мужчины начинали покушаться на её личность тем, или иным способом — отношения заканчивались. Или Ева сама уходила, или делал так, что они не выдерживали и уходили… Но отношения заканчивались раньше — как только мужчина начинал ставить рамки условия, заявлять свои права. Ревность, правила, которые любовники пытались диктовать, предложение жить вместе, предложение руки и сердца… Все, что в её глазах подавляло и покушалось на свободу.

Свят появился в её жизни неожиданно. С ним все было иначе. Не Ева позволила мужчине быт рядом, а ей пришлось его завоевать.

С ним рядом было хорошо и уютно. Будто он смог разогнать тучи над нею.

И вот она снова одна. И снова страх…

Единственный человек, с которым Ева могла об этом говорить, сейчас абсолютно пьяный спит. Как ни странно даже для самой себя, но этим человеком оказался Вова. Он был рядом всегда, в самые трудные моменты, верил в неё, когда Ева сама в себя не верила. Молодой человек помог ей выбраться с того света. Не отпускал её руку пока она сама не захотела. А если нужно — всегда рядом, что бы снова поддержать. Даже пытался привлечь её к своим экстремальным увлечениям. Ева каталась с ним на байке, бывала на мотокроссах… Вова до сих пор не покидает надежду уговорить её прыгнуть с парашютом.

И сейчас, когда он так нужен — его нет…

Как могла Ева раньше не замечать, как много места в её жизни занимает Вова.

Перед мысленным взором снова появился Свят.

Вова годами завоевывал место в её жизни. Святослав просто появился и занял такое же место. Как так вышло сложно сказать.

Двое мужчин, лучшая подруга и её муж, две семьи, считающие её своей частью… А Ева одна, и боль в груди, не уходит…

Свят проснулся поздним вечером, с дикой головной болью, и попытался вспомнить где он и что на кануне было, как он здесь оказался. Получалось с трудом. Последнее, что вспоминалось — пришел Панов младший, выпили, поговорили, а потом они что-то долго обмывали… В общем, дальнейшее как в тумане…

— Пить хочешь? — тихий голос раздавшийся в абсолютно пустой комнате, напугал мужчину до заикания. По спине прошелся холодок. Да и сумерки, в которых почти ничего не разглядеть, не способствовали поднятию боевого духа.

Рука с высоким стаканом, до краев наполненная жидкости, воспарила над кроватью, и плюнув на то, что в общем-то не боится призраков, Свят некрасиво завизжал и свалился с кровати.

— Что с тобой? — из-за кровати медленно выплыла женская тень, с взлохмаченными волосами и потянула к нему костлявую лапу. В полутьме недобрым светом мерцали два огонька. Бывший киллер вдруг абсолютно четко осознал, что это смерть! Она пришла за ним, тянет свои загребущие лапки…

— Я не хочу умирать, — Свят задом отползал от кровати. — Я больше не буду пить…

Тень протянула руку к выключателю на прикроватной тумбе, и вспыхнул свет, осветив все ужасы ночи. Мужчина вскрикнул, но ничего не произошло. На месте старухи с косой, стояла… Ева со стаканом воды.

— Свят? — её полные укоризны глаза были обращены на него.

— Это… просто…я… ты… — смущенно лепетал он, пытаясь найти оправдание, и в итоге сдался. — Да не обращай внимания! С похмелья и не такое бывает…

Ева обошла кровать и села рядом, всучив-таки стакан с водой. Питье оказалось теплым, видимо нагрелось от тепла рук, и никаких ощущений, кроме легких рвотных позывов измученному организму не принесло. Сколько же она просидела со стаканом воды в руках?

Задать вопрос мужчина просто не успел.

— Мы не можем оставаться в этой квартире, — тихо, но твердо сказала Ева, звенящим от напряжения голосом. — Я уже говорила с Аней и Антоном. Они ждут нас в своем загородном доме.

Свят молчал. Тошнота мешала сосредоточиться, но пришлось признать здравость этого решения, хоть и кольнуло, что она приняла его без него. Хотя, видимо он это заслужил. Это ж надо было ТАК напиться…

— Тогда, пойдем собирать вещи, — Свят нежно чмокнул Еву куда-то в макушку, и буквально физически почувствовал облегчение, которое она испытала. Боялась, что он откажется? Или чего-то ещё? Но вопрос вслух так и не задал. Не успел. Ева озадачила его сборами.

Сборы сильно затянулись. Нет, со своими вещами, Свят справился быстро. Все разместилось в две дорожных сумки. Но вот Ева собирала свои вещи так, словно в последний раз видит это жилище. Она постоянно рассказывала, о том, почему эти вещи для неё так важны, и почему их нельзя оставить. Это — подарок Ани, это Вова привез из каких-то своих соревнований, это счастливая ручка… О каждой мелочи Ева отзывалась любовно и трепетно. Свят лишь однажды позволил себе спросить:

— Тебе и вправду так нужны все эти вещи? — привыкший жить налегке, он этого и впрямь не понимал.

Ева пожала плечами, не глядя на него:

— В них моя жизнь… Люди приходят и уходят, а это воспоминания…

Больше он не поднимал эту тему, покорно помогая собирать все. От его взгляда не укрылось так же то, что она тянет время. Не хочет прощаться с домом, но понимает, что должна. Ближе к трем ночи, Ева наконец, решилась.

— Я готова, можем ехать…

Свят мог бы сказать, что сейчас глубокая ночь, что половина дорог перекрыты, и они доберутся на место только утром, что безопаснее будет переждать… Вместо этого молча взял сумки и понев машину. Ева не хочет оставаться в доме, где на неё напали, и он мог это понять. Она хочет почувствовать себя в безопасности. Его работа это обеспечить.

Но две мысли не давали ему покоя. Любимая женщина не чувствует себя в безопасности с ним рядом. Это целиком его вина. Но что ещё хуже — она ищет тепла и уюта, которых не чувствует с ним рядом. Сможет ли он их когда-нибудь ей дать? Или профессия наложила на нем свой незримый отпечаток?

Этим вопросом Свят задавался, пока выезжал на объездную и всю дорогу до дома семьи Бесяевых. О чём думала Ева сложно сказать. За всю дорогу она не проронила ни слова, а лицо оставалось непроницаемым.

Как он и предсказывал ранее, к дому они добрались только на рассвете. Святу это место не понравилось с первого взгляда. Собственно, неприязнь появилась даже раньше, уже на подъезде к котеджному поселку. Само по себе место прекрасное. Двадцать километров от города, уединенное место, с одной стороны окраина леса, с другой окраина поселка. Тихо, никакой городской суеты, чистый лесной воздух. Да и сам дом, в котором теперь предстояло жить, был просто великолепен. Ева про него однажды рассказывала. Двухэтажный коттедж площадью 250 кв.м. Особенный восторг у неё вызывала стеклянная терраса с видом на лес. Красиво, Свят не спорил.

Но профессиональный убийца в нем ликовал от радости. Дом в низине, его сверху видно, как на ладони. Проникнуть незаметно можно минимум шестью путями. Даже несмотря на довольно неплохо организованную охрану. Из лесу открывается столько удобных и незаметных точек для обстрела! И ещё больше путей к отступлению. А терраса для любого снайпера просто подарок свыше. Ночью за стеклом ничего не видно. Если надеть темную одежду и взять черный пистолет с глушителем — то человек до последнего вздоха будет думать, что убили его пара вспышек света.

В этом шикарном доме Ева будет в большей опасности, чем в своей квартире. И ему бы возмутиться, настоять на своем… Но Свят нутром чувствовал, что сейчас нельзя. Ева дошла до какой-то своей черты, стоит нажать чуть-чуть сильнее, и она может сломаться.

Защитить её здесь будет трудно. Значит, придется устранять угрозу вне. Пока Ева недельку побудет в окружении друзей, Свят будет охотиться на Шумского.

Машина подкатила к высоким вратам, выполненным в старинном стиле. Добротные ворота — толстая сталь, на глаз не скажешь, но, кажется бронебойная. Врата автоматические, подъехав Свят представился и их тут же открыли. Антон и Аня уже ждали их на крыльце. Трудно сказать, чего он ждал, но внешний вид сильно удивил. На красавице блондинке были майка и бриджи для занятий йогой, волосы чуть встрепаны, щеки раскраснелись. Видимо, она как раз занималась. А вот Антон был в черных льняных брюках, похожих на спортивные, и белой футболке. Стоял и попивал то ли чай, то ли кофе из безобразной белой на вид кружки, которую, наверное, слепил какой-то ребенок. До того кривобокой и неровной она была.

Свят припарковался и помог Еве выбраться из машины. Их тут же окружили несколько человек, которые вытащили из машины вещи, и куда-то унесли. Бывший наемник хмыкнул. Хороший сервис, к такому быстро можно привыкнуть. Он быстро окинул взглядом двор. Охрана, расставлена с умом. Но слабые места имелись.

Дом Святославу определенно не понравился.

Аня бросилась обнимать Еву едва только пара подошла. Пока женщины радостно щебетали, мужчины обменялись крепкими рукопожатиями. Тут Свят, наконец, понял, почему Антон пьет из такой страшной и несуразной чашки, которую нормальный человек и в руки не взял бы. На боку красовалась яркая красная надпись: «Любимому мужу», выведенная, красным маркером.

Антон обратил внимание на внимание, которым одаривал Свят тару у него в руках, и с мученическим вздохом покосился на радостно болтающую с лучшей подругой супругу. Свят понимающе хмыкнул. На что не пойдешь ради любимой женщины. Вот он, например, позволяет своей рискнуть жизнью. Мужчина уже успел убедиться в том, что выжить для неё не главное. Главное, контролировать то, что происходит вокруг. Так она чувствует себя уверено и защищено. И это его обязанность сделать так, что бы любимая женщина чувствовала себя комфортно. Иначе, какой он мужчина?

Хозяйка дома, наконец, опомнилась:

— Ой, что это мы на ступеньках стоим! Пошли покажу дом! — подхватив Еву под руку, она потащила её в дом. Мужчины по умолчанию должны были следовать за ней на этой импровизированной экскурсии. — Здесь на первом этаже большая гостиная, Маша помогала все обставить. Как тебе? Если бы не дети, она вполне могла бы сделать карьеру дизайнера. Этот шкаф купе вообще делали на заказ! А комплект из дивана с креслами нам привезли из Италии. Подарок Маши и Виктора. А тут кухня и столовая. Правда классная? Но такая большая! Постоянно забывая, что где лежит…

На кухне вся честная компания задержалась. Ева безапелляционным тоном потребовал кофе. Мол, без него двигаться вперед не может. Сил нет. Свят проявил с ней полную солидарность. Антон тоскливо заглянул в свою пустую чашку и, пожав плечами, тоже решил выпить ещё чашечку. Аня сделала всем кофе, а себе зеленый чай, попутно прочитав лекцию о его пользе и вреде кофе. Не новую для себя информацию, Антон и Ева восприняли философски, Свят поспешил направить энергию очаровательной хозяйки дома в мирное русло:

— У вас такой красивый дом! Хотелось бы узнать о нем побольше.

Аня тут же переключилась.

— Пошли, тут у нас моя мастерская. Я увлекаюсь скульптурой, — гордо сообщила Аня, и мужчины невольно скосили глаза на чашку.

Свят подумал, как сказать, чтобы не обидеть:

— У тебя очень… нестандартный стиль…

— Спасибо, — восприняла его слова как похвалу Аня. — Но заказы я пока не принимаю.

Она повернулась и потащила не сильно упирающуюся Еву дальше.

— Спасибо, — искренне поблагодарил его Антон, и мужчины снова крепко пожали руки.

— … туалет, — донесся до них удаляющийся голос Ани, и они поспешили догнать свои лучшие половинки. Далее, следовали спальня и кабинет хозяина дома.

— На втором этаже три спальни, каждая с душем и туалетом, одна из них ваша, — подвела итог Аня, когда все снова вернулись на кухню: Антон варил кофе, Ева сидела на стульчике с резным ножками, устало подперев одну щечку кулаком, Свят удобно расположился в небольшом полукресле, а госпожа Бесяева привычным жестом запрыгнула на край столешницы возле кофеварки. Вялый разговор, который продолжался до самой кухни, как-то сам собой сошел на нет, и теперь все молча ждали каждый свой кофе, пока в комнату не пришел ещё один гость.

Молодой человек, в кожаной курточке и в черных очках, тихо вошел в комнату и поздоровался:

— Привет.

Ева радостно взвизгнула и сорвавшись со стула в считанные секунды повисла у него на шее. Свят не сдержал злорадную улыбку, заметив, как болезненно скривился Владимир Панов. Антон кивнул вновь прибывшему гостю и принялся готовить кофе на ещё одного. С его приездом разговор оживился. Зашла речь об их совместной пьянке, потом стали припоминать смешные истории из жизни связанные с пьянкой и так плавно перешли к серьезному разговору. Говорить о будущем решили в кабинете у Антона. Аня аргументировала это просто:

— Должно же в этом кабинете хоть что-то происходить!

Спорить никто не стал и правильно. Насколько Свят успел изучить характер бойкой блондинки — с ней спорить — себе дороже будет.

Удобно расположившись в кабинете, он ждал, что Аня и будет вести это общее собрание. Его ждал сюрприз.

— Итак, сложилась очень неприятная ситуация, — серьезно заговорила Ева. — Во-первых, случилось то, чего мы все это время опасались. Шумской узнал правду. Если его не остановить, для нас это может закончиться плачевно. Мы инсценировали мою смерть, и я десять лет жила по поддельным документам. Могу ошибаться, но, кажется, мы нарушили достаточно законов, что можно было посадить в тюрьму на долгий срок.

— Я займусь этим, — коротко подписался под этим делом Свят. Это логично: во-первых, он начальник службы охраны. Ему платят за то, чтобы компрометирующая информация не всплывала. Во-вторых, Бесяев устроил его на работу именно для того, что бы он мог обеспечить безопасность Евы. Безопасность во всех смыслах слова. Ну, и наконец, это его долг, если Свят хочет, что бы у их отношений с Евой было будущее.

— Хорошо, — одобрительно кивнула Ева, и по ровному тону, бывший наемник понял, что именно этих слов она и ждала. Если бы сам не вызвался — поручила бы ему это как работу начальнику службы охраны. Только смотрела бы уже совсем иначе. Свят вдруг улыбнулся. Вот, теперь она больше похожа на саму себя. Есть проблема — нужно найти решение. Сильная, уверенная… Такой он привык видеть её офисе каждый день. Но та Ева, нежная и отзывчивая, которая как снег таяла в его объятиях, нравилась ему намного больше.

— А что насчет Игоря? — спросил, нахмурившись, Антон. — Я говорил с врачами — в больнице он надолго. Ты потянешь сама управление компанией?

— Боюсь, что нет, — покачала головой Ева. — Мне понадобиться помощь…

— Ну, я могу помочь, чем смогу… — начал Бесяев, но она его перебила:

— Нет, ты и так занят при Викторе, я имею в виду, кого-то другого, имеющего минимальный набор знаний о холдинге, но вполне способного принять на себя руководство на пару месяцев…

В кабинете повисла гробовая тишина. Ева пространно смотрела перед собой, супруги Бесяевы в таком же замешательстве, как и Свят смотрели на неё, а Вова увлеченно пил кофе.

— Я имела в виду кого-то, кто очень давно увиливает от этой работы, — чуть более высоким голосом уточнила она. Ноль реакции.

Ева оглянулась на Вову, усердно делающего вид, что он часть мебели, и медленно с огромным трудом отобрала у него чашку.

— Я имею в виду одного лоботряса, который давно и уверенно забил на семейное дело, — укоризненно посмотрела она на него.

Панов нервно вскочил:

— А что сразу я? Ты же знаешь, что ваш бизнес для меня темный лес…

— Ты быстро научишься… — парировала Ева, спокойно наблюдая, как он в панике мечется по кабинету.

— Да мне даже не интересно!

— Это приносит хорошую прибыль…

— Я не бизнесмен Ева! — в отчаянье привел свой последний аргумент Вова, который лично Свята поверг в состояние глубокого шока. — Я ОМОНОВЕЦ!

В тишине кабинета раздался пораженный возглас Свята, вырвавшийся из глубины души:

— Да иди ты!

Все в комнате оглянулись и мужчина опомнился. Откашлявшись, он переспросил:

— Омоновец?

— Что не похож? — иронично изогнул бровь Вова.

Свят вспомнил его, когда тот приехал к Еве: взлохмаченные волосы, короткая спортивная кожаная курточка поверх футболки и потертые черные джинсы. И очень выразительным взглядом окинул молодого широкоплечего брюнета, задержавшись на татуировках: надписи на латыни от кисти рук до локтя, кольцо с замысловатым плетением. И совсем маленький кусочек татуировки выглядывал за ворот футболки.

Бывший наемник скептически хмыкнул. Какое там ОМОН! Да он всем своим видом больше уголовника напоминал. Да и пьет он не как страж закона и порядка…Хотя… откуда ему знать, как пьют стажи закона и порядка? Вова первый с кем Свят имел честь пить. И не менее иронично ответил:

— Похож не больше, чем я на киллера.

Присутствующие восприняли шутку на ура, даже не догадываясь, что в этой шутке есть только доля шутки.

— Вова, — быстро вернула себе серьезный вид Ева. — Ты должен мне помочь в фирме. Хотя бы пока вернется Игорь…

— Врачи сказали, что он минимум полгода будет на ноги становиться! — возмутился Панов.

— Значит, тебе повезло, что не год, — широко улыбнулась ему Ева. — Жду тебя завтра в офисе… Хотя, почему жду? Мы теперь живем под одной крышей…

Вова обреченно взвыл, пока Аня и Антон злорадно улыбались. Ева в этот момент с самым невинным видом пила кофе.

— Я одолжу тебе костюм, пока не обзаведешься собственным, — сочувственно похлопал его по плечу Антон, взяв себя в руки.

— Спасибо, брат, — кисло улыбнулся Вова. — Я знаю этого гестаповца в юбке. Свободное время купить костюм появится у меня не скоро.

Аня поперхнулась кофеем, Ева попыталась перевести все в шутку:

— Не все так плохо…

— Ага, — буркнул не унимающийся Панов. — Я помню, как ты помогала мне с экзаменами… По сей день иногда в холодном поту просыпаюсь!

— Без меня ты бы завалил процессуальные нормы! — вспомнила что лучшая защита нападение Ева.

Супруги Бесяевы синхронно поморщились, как от резкого спазм, и Свят улыбнулся осознав, что они видать не раз уже слышали этот разговор. А спор тем временем набирал обороты:

— Да я эти нормы до конца своих дней не забуду! Меня ночью поднять я не вспомню как меня зовут, но ответы на этот дурацкий экзамен знаю!

— Я не понимаю чем ты не доволен! Ты же сдал экзамен на пять!

Супруги Бесяевы синхронно одними зубами произнесли ответ одновременно с Вовой:

— Да я бы его на троечку сдал, и хватило бы! — фыркнул Панов и добавил. — А про практику я вообще молчу!

Свят от души веселился, глядя на эту перепалку, пока она не коснулась лично его. Ева резко обернулась и задала вопрос, который как бы риторический, но судя по тому, как она в упор на него смотрела — подразумевал ответ:

— Нет, ну вы посмотрите на него! Я его всему научила — бухгалтерские отчеты, графики менеджеров, проектные чертежы…А этот эгоист неблагодарный ещё и недоволен!

— Спасибо тебе огромное, — Вова картинно поклонился в пол. — За то, что заставляла меня сидеть до глубокой ночи в офисе изучая фигню, которая мне никогда не пригодится!

— Это не фигня! — ледяным тоном осадила его Ева.

— Фигня! — стоял на своем Панов, и Свят по-своему был с ним согласен. Зачем омоновцу тонкости корпоративной жизни? Но Ева его женщина, и хочешь, не хочешь, нужно с ней согласиться.

И тут случилось непредвиденное. Напугав бывшего наемника так, что он подскочил в кресле, облившись кофеем, спорщики повернулись к нему и потребовали:

— Скажи ей!

— Скажи ему!

Пока Свят тянул время, медленно снимая футболку, и не зная что ответить, пропустил момент, когда стал виноват:

— Конечно, он выберет твою сторону, — фыркнула Ева.

— Это ещё почему? — обиделся за себя и за наемника Вова, не иначе, как из мужской солидарности.

— Как же он выступит против собутыльника? С кем ему тогда пить?!

— Вообще-то вы с ним спите, — напомнил Панов. — Так что думаю, он будет необъективен в твою сторону.

— Я думаю неправильно с твоей стороны принимать такое решение! — Ева повернулась к Святу.

— Мог бы передать это право Антону или Ане, — выступил с ней единым фронтом Вова.

— Ведешь себя как Виктор Бесяев!

— И как Игорь Панов!

— Это вообще-то наше личное дело!

— И мы сами в состоянии разобраться!

— Да!

— Извините, я больше не буду! — поднял вверх руки Свят, улыбаясь краешком губ.

Бывшие спорщики переглянулись, и Ева милостиво приняла капитуляцию:

— Ладно, — и, пристально осмотрев с ног до головы, добавила. — Не знаю, как ты, а я устала с дороги…

Она демонстративно потянулась и зевнула.

— Пойду, отдохну. До вечера пусть меня никто не беспокоит, — попросила она хозяев дома, и чуть замешкавшись добавила. — Свят ты наверное тоже устал?

— Я так устал, — весело вскочил он с кресла, и увлек за руку улыбающуюся Еву. — Наверное, буду отдыхать до самого утра!

Антон и Аня провели глазами эту парочку, ведущую себя, как пара кроликов в брачный сезон:

— Я ж тебе говорила, что звукоизоляция нужна по всему дому. А ты мне: «Обойдемся первым этажом… Обойдемся первым этажом…», — передразнила любимого мужа хозяйка дома.

— Совсем не паливно так ушли, — пропустил он её беззлобную шпильку мимо ушей. — Может и нам сходить отдохнуть?

— Ну, не знаю… — капризно протянула Аня, и, не говоря больше ни слова, Антон потянул её на себя за руку и перекинув через плечо понес в спальню.

Вова немного постоял посреди опустевшей кухни, чувствуя себя как никогда одиноким и лишним. Захотелось запрыгнуть на мотоцикл и сбежать. Далеко-далеко. Но Ева права — одной ей не справиться. Поэтому, закрыв глаза, он поделился с вселенной глубоким философским умозаключением:

— Жизнь отстой…

И поплелся на выход. Поймав по дороге одного из слуг, велел:

— Если меня будут спрашивать — в чём лично я сомневаюсь — передай, что я уехал покупать костюм…

Свят возвращался со встречи и слушал доклад одного из помощников по телефону. Лицо его было бесстрастно, но губы сжатые в тонкую линию, и глаза мечущие молнии выдавали истинное настроение.

— Если появятся новости — отзвонись, — холодно велел он и, выключив, с раздражением отбросил ставший ненужный мобильник на сиденье рядом. Три недели! Прошло три недели! А Шумского и след простыл. Его нет ни в родном городе, ни в столице. Эта сволочь, как сквозь землю провалилась. Свят, по роду деятельности являлся так же и специалистом по возвращению. Он как никто умел находить беглых преступников. Но этот…Будто в воздухе растворился. Ни под настоящим, ни под вымышленным именем он не появлялся ни в одной гостинице города. Свят лично все обошел с его фоткой, от самых затхлых притонов, до фешенебельных гостиниц. Конечно, существовала большая вероятность, что Сергей изменил внешность. Но не до такой же степени, что бы стать совершенно неузнаваемым! Он не покупал оружие или поддельные документы… Ни одна камера слежения в городе не уловила его лица! И это абсолютно точная инфа, хакер к которому он обратился — лучший в стране, если не во всей Северной Европе!

Если собрать воедино все, что удалось накопать, самый логичный вывод, который напрашивался — Шумской уехал из столицы. Но чутье подсказывало Святу, что все не так просто. Наемник его нутром чуял! Он где-то рядом, притаился, выжидая момент… По крайней мере, так бы поступил он сам.

И это было его главной ошибкой.

* * *

Сергей Шумской, не зря был сыном одного из самых сильных адвокатов страны. В то время, как родители читали детям «Колобка» или «Красную шапочку», ему приходилось слушать дела над которыми работала мать. Так она лучше думала и запоминала. Думала ли тогда Видовская Виктория Всеволодовна, что сын тоже слушал и запоминал? Приходило ли ей в голову, что ему придется применить невольно полученные знания на практике, да ещё и с таким успехом?

Он не стал прятаться и бежать, не стал покупать поддельные документы. Шумской знал, что на этом погореть легче простого. Тем более, что наблюдая за Картечью из далека, он заметил там Арсена. Годы оставили на нем свой отпечаток, слегка изменив, но это точно был он. И если олухи из службы охраны и милиция может и не догадались бы икать его по поддельной личности, то этот подумает об этом в первую очередь. Нет!

Для начала нужно изменить внешность.

Сергей всегда удивлялся, как человека меняет другая стрижка. Всю свою жизнь он носил средней длинны волосы. Но стоило парикмахеру коротко обстричь их, едва не на лысо, оставив спереди небольшую челку, которой мужчина тоже отродясь не носил, и из зеркала на него посмотрел совсем другой человек. Но этого ему показалось мало. Поэтому он велел обалдевшему мастеру ещё и покрасить себя, превратившись из брюнета в блондина.

Выйдя из салона, он направился в ближайший магазин оптики. Природа наградила его голубыми глазами, красивого, глубокого цвета. Контактные линзы быстро это исправили, сделав его кареглазым.

Сергей как раз брел по дороге, раздумывая над тем, где бы остановится на ночь, когда ему на глаза попался маленький магазинчик сувениров и товаров для розыгрышей. Его губы сами собой растянулись в оскале. Сюда сам бог за руку привел!

Прежде всего, он купил себе несколько комплектов накладных бородок и усов, несколько игрушечных пистолетов сделанных из металла и идеально имитирующие настоящие, здраво рассудив, что настоящее ему пока не светит раздобыть, так что пусть хоть игрушечное будет и милицейское удостоверение. Дальше он прикупил форму курьера, охранника из патрульной службы с соответствующей экипировкой, которая по правде предназначалась для стриптиза, но его это не смущало. Если все пойдет как нужно — никто не обратит внимания. Наручники, баллончик с перцовым спреем, питарды и ещё несколько мелочей. В хозяйстве все пригодится. Продавец в магазине может, что и заподозрил, но молча, паковал все необходимое в сумку. Не часто у него в магазине бывает такая выручка, и покупатели оставляют чаевые, едва ли не половину от стоимости товара.

Затарившись всем необходимым, Шумской на улице расспросил случайных прохожих где здесь ближайшее агентство недвижимости. У парнишки продавца спрашивать не стал — чем меньше он знает о его планах, тем дольше проживет. Осторожность лишней не бывает. В том, что бы пойти в агентство есть свой смысл. Зачем напрягаться и искать что-то, если за очень скромные комиссионные они сами все найдут?

Ему на глаза попался небольшой отель средней захудалости. Сергей только фыркнул. Он не собирался прятаться по отелям. Из зерна знаний о том, как правильно скрываться, избегая преследования, так неосторожно посаженного матерью в детстве, уже успело вырасти настоящее дерево. Прятаться в отеле бессмысленно. Там пойдут искать в первую очередь. Нужно снять жилье, обязательно по всем правилам и не сильно отсвечивать при этом. Контракт? Подпишем. Цена? Устраивает. И все, он всего лишь ещё одна удачно заключенная сделка, безликая и безымянная. Единственное, на чем он настоял — жилье должно быть в центре города рядом с Картечью. Сергей объяснил этот каприз тем, что будет там работать. Квартиру взял, не глядя, но риэлтор не обманул. Чистенькая, аккуратная, обставлена простенько, но со вкусом, ничего вульгарного или кричащего. Впрочем, плевать даже если бы и было. Он здесь ненадолго и интерьер ему до лампочки. Хозяин квартиры молодец. Отдал ключи без вопросов, и, забрав предоплату за три месяца вперед, пообещал не появляться. Сергей подозревал, что время от времени он будет наведываться, проверяя, не превратилась ли квартира в наркопритон. Но и это было неважно.

Завтра он приступит к исполнению следующей части плана.

Прежде всего, нужно было проверить работает ли маскировка. Коротко стриженный кареглазый блондин с русого цвета бородой-эспаньолкой, был совершенно не похож на Сергея Шумского, которого он видел ещё утром в зеркале. Но сможет ли этого, что бы обмануть врагов?

Ночью, идя к Еве, Сергей ожидал немного другого приема. Рискуя всем, рискуя жизнью, он принес цветы, те самые, которые уже дарил однажды…Но его ждал дольно прохладный прием. Она испугалась, сбежала и спряталась.

Днем Сергей был занят подготовкой. А вечером, глядя в потолок долго думал. Почему она так поступила? Мысль о том, что любимая женщина действительно может не хотеть его видеть, была отметена сразу, как не имеющая право быть. Может, испугалась охраны? Наверное, знала, что они сейчас ворвутся, и не стала подставляться сама и подставлять его. Ева всегда была умной. Но почему ничего не сказала? Квартиру прослушивают?

А может ей промыли мозги? Ему вспомнился Арсен. Тот ещё умелец. Он мог пытать Еву, пока не сломал… или подсадить на наркоту… или гипноз например… Да мало ли способов воздействия!!! Тот же банальный шантаж!

Но Сергей положит конец этому раз и навсегда, спасет свою девочку и увезет далеко-далеко. Там она придет в себя, и все снова станет хорошо. Они начнут все сначала где-нибудь в жарких странах. Денег у него предостаточно. Перед отъездом Сергей снял со счета все, что накопил за эти годы. Не все его сделки были… Законными. Поэтому он уже давно подготовил пути к отступлению, на случай, если станет жарко. Новые документы для Евы уже готовят. Заказывать их Шумской не боялся. Все искали голубоглазого брюнета, делающего документы для себя, а не кареглазого блондина заказывающего документы для женщины. Их сделают не раньше чем через месяц.

У него будет время на осуществление замысла.

Утро началось со свежей газеты. Новости его не волновали, про покушение на жизнь главы холдинга «Континент», Сергей мог рассказать больше чем газетчики, а политическая, или экономическая обстановка его уже не волновала. Колонка объявлений о работе — вот самое актуальное чтиво. Нужные ему вакансии нашлись не сразу. Их было две — бухгалтер и менеджер по продажам в «Континент». Вообще вакансий было куда больше, целых две страницы, но от некоторых пришлось отказаться в силу отсутствия знаний и опыта (юристы, например), а от некоторых по соображениям безопасности — ответственные посты слишком хорошо проверяют, можно засыпаться на ровном месте. Поэтому, по здравому рассуждению, он выбрал вакансию менеджера по продажам. Во-первых, это кадры, в которых всегда текучка, по себе знал. Во-вторых, их особо не проверяют, и знаний особых не нужно — сидишь на телефоне и обзваниваешь потенциальных клиентов. И наконец, более свободный график работы. Всегда можно сказать, что ты на встречу с клиентом и уйти по своим делам.

Но Сергей Шумской не мог устроиться на эту работу. Нужна новая личность. Личность, которая пройдет и первую, и вторую проверку. До третьей дело не дойдет.

А это уже был следующий этап.

Мужчина перевернул страниц шесть и нашел нужную колонку «Ищу работу». Вот, здесь выбор был побогаче. Он выбрал несколько кандидатур. Те, кто подходил ему по возрасту и навыкам, а так же у кого значилось в кратком резюме: холост. Потратив полдня, Сергей обзвонил всех претендентов, представившись работодателем, и в итоге остановился на одном человеке. Костюков Михаил Игнатьевич. Тупое имя и не лучшее отчество, но кандидатура подходила идеально. Мужчина не женат, родителей умерли, и близких родственников нет. Фактически, его ничто не держит в столице. Он сам об этом рассказал, стоило Сергею спросить готов или он к разъездам. А остальное было делом техники.

Сергей договорился с Михаилом о встрече в людном кафе. Мужчину это не насторожило, так как Шумской по телефону объяснил, что главный офис закрыт на капремонт. При себе незадачливому соискателю нужно было иметь все документы. Якобы, нужно будет для оформления на работу если что.

Встретившись в кафе, Сергей вел себя максимально дружелюбно и приветливо. Он очень точно рассчитал время — пять часов дня. Уже почти вечер. И задавал много вопросов, позволяя жертве все чаще отходить от темы, рассказывая больше о себе, чем о рабочих навыках. На самом деле, Сергею было глубоко до лампочки, от чего померли родители Михаила, и какой у него был при этом деприсняк. Но под эту тему прекрасно пошел крепкий вискарь. А его понесло. Миша (они к тому моменту уже перешли на ты) долго и нудно рассказывал о том, почему с женщинами не клеится. Сергей с трудом подавил желание удавить его на месте и подливал ему побольше. Клиент дошел до нужной кондиции ближе к девяти вечера. Он подхватил новоиспеченного друга под руки и потащил к своей машине. Михаил уже едва ноги переставлял, глаза были полузакрыты, зато орал во всю глотку с завидной энергичностью:

— Все бабы с*ки…. Ненавижу… С*уки!!!

Сергей только успевал извиняться направо-налево за этого пьяного идиота. Мужчины поглядывали понимающе, женщины… нехорошо. Но особого внимания на них никто не обращали. Мало ли в хлам пьяных по вечерам шастает?

С трудом дотащив уже практически не переставляющего ноги Михаила до машины, которую купил по объявлениям в газете, Сергей сгрузил его на заднее сиденье и разражено врезал, вырубая:

— Да заткнись ты!

Захлопнул дверь, и дернулся от неожиданности, когда увидел стоящего за спиной полицейского:

— Что здесь происходит? — холодно поинтересовался средний лет мужчина, в глазах которого впрочем светилось любопытство.

Сергей неловко улыбнулся, на ходу придумывая:

— Добрый вечер, — он немного замялся в голову ничего не приходило. — Как вы меня напугали… Я даже не слышал, как вы подошли…

Полицейский молча заглянул за стекло машины, давая понять, что ещё не получил ответа на интересующий его вопрос.

— Ах, это… — и тут Шумского осенило. — Да не обращайте внимания! Его девушка бросила, и он совсем раскис. Неделю уже квасит.

— Это ещё не повод всех женщин с*ками называть, — помощь пришла откуда не ждал. Две посетительницы кафе слышали его пламенный посыл и сейчас не смолчали проходя мимо.

— Ещё раз извините, — Сергей ликовал в душе, и сделал максимально раскаивающееся лицо. — Он вообще не такой. Просто тяжело переживает разрыв…

— Ладно, — перебил его неожиданно полицейскй. — Забирай этого Пьеро, которого бросила Мальвина, и уезжайте отсюда. На первый раз прощаю, но если ещё раз увижу — выпишу штраф! И скажи ему, пусть подберет сопли и будет мужиком. Такую тряпку кто угодно бросит.

— Так точно, — расплылся в благодарной улыбке Сергей и поспешил за руль, пока тот не передумал и не попросил документы. Фальшивых у него нет, а своими светить не хочется. Если его настоящее имя мелькнет в протоколах, то вся маскировка пойдет коту под хвост. Вместе с хорошо продуманным планом.

Старенький Опель Астра темно-синего цвета сильно отличался от тех машин, которые Сергей привык водить. Но идеально подходила для его текущих дел. Автомобиль не новый, что бы вызывать повышенный интерес, и не достаточно старый, что бы сильно выделятся на общем фоне. Да и в темноте так сразу и не скажешь, какой это цвет — темно-синий или черный, например. Цель — затеряться в толпе, стать ещё одной статистической единицей. И его новая машина создавала для этого необходимый антураж. Единственное в чем он не смог себе отказать — хороший джипиэс. Топографический кретинизм — это про него. Если в родном городе, в котором вырос и знал каждый метр от и до, мужчина ориентировался без проблем, то в чужом городе блуждал среди трех столбов, без маленького электронного помощника. Но он лишь помогал проехать по заданному маршруту. Поэтому, среди покупок, которые совершил Сергей была ещё одна, очень необходимая вещь. Детальная карта города. Изучив её, Шумской нашел место, идеально подходившее для следующего этапа.

Повинуясь командам джипиэс, машина неторопливо свернула на дорогу, ведущую за город. Если верить карте, а сомневаться причин пока не было, там было водозаборное хранилище, построенное прямо на реке. Хранилище его не интересовало. А вот река куда актуальнее.

Дорога, кажется, заняла целую вечность и под конец Сергей зол, как тысяча чертей. Единственный пассажир, всю дорогу храпел так, что даже музыку заглушал. Открытые окна не спасали от запаха перегара и если бы машину тормознули гаишники, то неприятностей не избежать. Невозможность вдавить педаль газа до упора только сильнее подогревала кипящую в нем злость. Сергей слишком много поставил на карту: свое счастье с Евой. Он не мог позволить себе такую роскошь, как позволить поймать себя на превышении скорости.

А вот и поворот к хранилищу, который был успешно проигнорирован. Сергей вел машину дальше по шоссе, ещё пара километров и он с облегчением свернул на грунтовую дорогу, ведущую к реке. Шумской ожидал найти её здесь, так же, как и дикий пляж, к которому вскоре выехал. При неровном свете луны, отчетливо видны были грязно серый песок, местами поросший травой, и следы от костров, оставленные отдыхающими. К счастью для него, и на беду для мертвецки пьяного мужчины, на заднем сиденье его Опеля Астры, сегодняшней ночью пляж был пустынен.

Открыв заднюю дверь, Сергей обшарил карманы и забрав все ценное, за ноги вытащил Михаила из машины, совершенно не заботясь о его комфорте. Да и не к чему. Доза выпивки, которую он в него вкачал, свалила бы и слона. Поэтому, даже больно приложившись спиной и головой, мужчина не проснулся. Это и к лучшему. Храпящее тело было довольно тяжелым, и тащить его до реки за постоянно выскальзывающие из рук ноги, было крайне неудобно. Но, матеря сквозь зубы и новомодные мужские брюки с лайкровыми вставками, и Мишаню, так некстати оказавшегося стилягой, мужчина все же справился. Уже у самой воды Сергей взял его за ворот и, подтащив к воде, окунул в неё лицом. Михаил, начал захлебываться, но сопротивляться был не в силах. Тело задергалось в конвульсиях, но Шумской крепко удерживал его, пока не стихло. Но даже после этого он какое-то время подержал его под водой на всякий случай. Сергей потрогал его пульс, не вытаскивая голову из воды, и удостоверившись, что Костюков Михаил Игнитиевич, мертвее некуда, оттащил к зарослям растущим рядом. После чего достал из машины заготовленную заранее бечевку и сложенный в большую хозяйственную сумку металлолом, который он нашел в своей новой квартире. Привязав этот импровизированный груз к телу, Сергей разделся, и неся в одной руке сумку, а в другой подтаскивая Михаила, медленно вошел в воду. Он затащил тело и сумку под заросли. Стараясь не потревожить ряску Сергей глубоко вдохнул и нырнул, затащив тело с грузом так далеко, как смог.

Вынырнув чуть поодаль, медленно вернулся к берегу.

Никакого сожаления о содеянном у него не было. Такие, как Михаил не люди, овощи, без интересов и увлечений. А этот к тому же был самовлюбленным хамоватым нахалом. Ему просто повезло, что жизнь не прошла зря. Хотя бы в конце жизни он послужит благой цели — объединит два любящих сердца, его и Еву.

Мысли о ней согревали его, давая силы шагать вперед и не сдаваться. Ведь, в конце концов, если он не сможет быть с любимой женщиной, стоит ли жить?

Ради неё, ради Евы Сергей завтра пойдет на самый большой риск в своей жизни, рискнет не только собственным благополучием и свободой, рискнет жизнью.

Уже дома Шумской тщательно просмотрел все документы, которые были при себе у Михаила. Паспорт, несколько дипломов, свидетельство о рождении, права… И ещё немного по мелочи. Несчастный прихватил на собеседование все, что нужно и нет, что бы произвести впечатление. Наверное, очень хотел работу. Сергей несказанно обрадовался, когда нашел среди «мелочи» детальную автобиографию. То, что нужно.

Почти всю ночь мужчина тщательно изучал и запоминал все даты и события в жизни Костюкова Михаила Игнатьевича. Монотонно повторяя про себя «… я Михаил Игнатьевич, родился…», заучивая так, что бы проснуться и спросонок на зубок рассказать биографию, Сергей занимался паспортом. Единственное изменение, на которое у него ушла вся ночь — переклеивание фотографии.

Да, когда мать говорила о том, что преступников часто ловят с поддельными документами, Сергей очень внимательно слушал. Поэтому, вместо того, что бы искать мастера, способного задорого создать высококачественную фальшивую личность, он весьма недорого похитил настоящую. И единственный, кто мог уличить его в этом обмане, сейчас покоился на дне реки.

И все же, когда на следующий день шел в Картечь на собеседование, оговоренное заранее, его потряхивало изнутри. Но отступать некуда. Отступить сейчас — значит навсегда отказаться от Евы. А ведь она нуждается в нем. Сейчас появление Злотникова выглядело совсем иначе. Значит, его малышка — умница, либо знала точно, либо догадывалась о том, что вскоре ей промоют мозги и прислала его. Ева надеялась, что Сергей поймет послание, и он понял.

И сейчас делал все, что бы оправдать её ожидания.

В том числе, вел себя в кабинете менеджера по кадрам идеально. За всю свою жизнь Сергей Шумской провел множество собеседований. Ему ли не знать, что хочет услышать кадровик от соискателя? Плюс, ему очень повезло, что собеседование проводила женщина. Высокая, болезненно худая, с редкими темными волосами, уложенными в тугой пучок на затылке, она больше походила на математичку. Для полного сходства не хватало только очков. Строгий черный костюм с юбкой до колен, белая блузка и черные лакированные туфли-лодочки только усиливали производимое впечатление. Сергей даже не удивился, когда не увидел кольца на пальце.

За то сильно удивился, когда «училка», которую «…можете звать меня просто Оля», начала с ним заигрывать, и активно строить глазки. А когда женщина ненавязчиво дала понять, что Сергей получит удовольствие работать на холдинг «Континент», только если она получит «удовольствие» иного рода, его внутренне передернуло, но отказываться не стал. Ему отчаянно нужна была эта работа. Поэтому он совместил приятное с полезным. Чтобы не совсем тошно было, Сергей в процессе представлял Еву. И сам удивился тому, какую страсть в нем разжигает этот образ. Её и только её — маленькую сероглазую божественно красивую он будет держать в своих объятиях. И убьет любого, кто посмеет прикоснуться… посмотреть… подумать о ней!

— А ты хорош, — промурлыкала Оля, застегивая блузку и приводя себя в порядок. — Не знаю, кто такая Ева, но ей повезло…

Женщина рассмеялась, увидев, как Сергей дернулся. Пока мужчина лихорадочно пытался понять, что ей известно и как выпутываться, Ольга улыбнулась:

— Успокойся, — она едва не насмешливо фыркнула. — Мне плевать, кого ты представлял на моем месте. Хоть нашего вице-президента. Главное, что бы меня хорошо поимели. Тобой я довольна. Так что сегодня ты получишь не только работу но и бесплатный совет. Когда в следующий раз будешь изменять подружке, НЕ НАЗЫВАЙ ЕЁ ИМЕНЕМ ЛЮБОВНИЦУ!

Сергей издал неопределенный звук смесь хмыканья и вздоха. В следующий раз… Он и этого раза не хотел. А в следующий раз будет только Ева. И никогда никого другого.

Тем не менее, Сергей выдавил улыбку:

— Учту.

Ольга как раз скручивала узел назад и, смерив уходящего из кабинета мужчину похотливым взглядом, сказала:

— Чувствую, что ты довольно быстро пойдешь на повышение…

Сергей молча вышел из кабинета. Он чувствовал себя дешевой проституткой. Но это ради Евы. Ей за все это время пришлось труднее. Страшно представить, что её могли заставлять делать. Воображение нарисовало ему кандалы, плетки и разные другие «игрушки» любителей БДСМа. Руки против воли сжались в кулаки. Пришлось приложить усилия, что бы взять себя в руки.

И тут он увидел её.

Ева.

Она шла по коридору в окружении подчиненных. Ещё прекраснее, чем он помнил… Темно-серый костюм выгодно подчеркивал достоинства фигуры, и прекрасно сочетался с глубоким серым оттенков глаз, длинные волосы уложены строгую, но не слишком замысловатую прическу. Волосы… Сергей отчетливо помнил, что они очень темные, но не черные. И пахнут чем-то свежим… кажется, зеленым чаем… От нахлынувших воспоминаний сердце словно сжал невидимый кулак. Как же велико желание протянуть руку, коснуться… Но этого нельзя, сейчас нельзя… Поэтому Сергей вовсе глаза смотрел на свою богиню, ловля каждое движение, каждую мелочь, каждый обрывок фразы случайно долетевший до него… Вот она заправила непослушную прядку, выбившуюся из прически за ухо… вот расписалась на каких то документах, чуть нахмурив лоб… вот обо что-то споткнулась и чуть не упала… Стоило ей смущенно улыбнуться, как сердце Сергея пропустило пару ударов. Какая же она красивая!

Кажется, он стоял там вечность, провожая её взглядом до лифта. Пока не увидел тень неотрывно следующую за ней.

Арсен!

Сергей сузил глаза. Ревность огнем потекла по венам и артериям вместо крови, когда наемник собственническим жестом обнял её за талию, лениво подталкивая её в подъехавший лифт. Сергей видел, она не хотела с ним ехать! Ева сопротивлялась, но Арсен буквально силой втянул её…

Он дернулся, что бы вмешаться, но не успел. Двери лифта закрылись и увезли любовь всей его жизни. Пришлось взять себя в руки. Ничего, осталось немного… Он придет за ней.

Уже ночью, лежа в кровати без сна и разглядывая потолок, Сергей снова и снова прокручивал в голове детали встречи и понимал, что само провидение не дало ему вмешаться. Картечь — это твердыня Пановых и Арсена, удерживающих Еву в плену. Его тут же скрутили бы, и никто никогда не узнал бы, где был его последний приют. Зная, какие у Арсена таланты — на пулю в лоб рассчитывать не пришлось бы. Хуже всего — Ева осталась бы одна. Без защиты или надежды на освобождение. Нет, нельзя так рисковать. Тем более, что эти мерзавцы её перепрятали. Сергей нестерпимо хотел увидеть её снова и поехал к квартире. Прождал до глубокого вечера, но она так и не появилась. Что ж, придется искать её по старинке.

У него было несколько преимуществ. Во-первых, Сергей стоял в метре от Арсена и тот его не узнал. Значит, маскировка работает. Во-вторых, его работа в компании начнется только с понедельника, поэтому у него будет время вычислить, где держат Еву. Он сделает это так же, как и в прошлый раз. Оденется в одежду посыльного, приедет в офис в воскресенье и скажет, что у него срочная курьерская доставка для Высеканцевой Евы Сергеевны. Её секретарь, Полина, просто находка для шпиона. В прошлый раз разболтала все за коробку конфет. В этот раз нужно будет подарить конфеты с шампанским.

Все детали плана Сергей продумывал тщательно, с холодной ясностью. И только когда мысли невольно соскальзывали на Еву в груди теплело. Только она заставляла его снова почувствовать себя человеком. Маленькая сероглазая брюнетка — персональное счастье. Это ничего, что она думает, что влюблена в другого. Когда они будут вместе, Сергей заставит её понять, что судьба не просто так свела их вместе. Они предназначены друг другу. Он заставит её понять, что на самом деле Ева любит только его. Его одного. Неважно сколько на это уйдет времени. Он будет терпелив. Сергей увезет её так далеко, где их не найдут ни Панов, ни даже Арсен. Она будет только с ним, только для него…

Сергей вздохнул и уснул, полный умиротворения.

Скоро.

Четыре дня ушло на подготовку. Прежде всего, он раздобыл форму курьера. Это оказалось довольно просто. Понаблюдав за «Картечью», он заметил, что чаще всего у них пользуются услугами одной и той же службы. Сергей не стал прибегать к очень радикальным мерам, и, подкараулив одного из курьеров, банально купил у него форму. Объяснил экстравагантную покупку довольно просто — девушке захотелось разнообразия в сексе. Зачем бегать по сексшопам, если можно перекупить уже готовую. И тут Сергей вновь почувствовал, что уже не дома, а в столице. Выдай он такую версию там, даже если бы его знали, то проще было бы убить, что бы забрать форму. А так курьер только плечами пожал. Мало ли у кого какие сексуальные фантазии? За триста долларов он бы ему и сам его подругу отимел. Решив вопрос с формой, Сергей занялся срочным пакетом. Мало того, что прийти с пустыми руками было нельзя, так ему жизненно необходимо было отправить Еве послание. Что бы знала, что он рядом и не забыл. Что бы ждала, что придет. Сергей почти два дня потратил на то, что бы найти подходящий подарок. И нашел тогда, когда уже и сам не ждал. Достаточно символичный для них обоих, и достаточно маленький, что бы поместиться в маленькую фирменную упаковку курьерской доставки. Кстати, подаренную Курьером безвозмездно. Как сказал парень: «Это для полноты ощущений вашей подруги». Сергей невольно улыбнулся.

Ева в полной мере ощутит, что это от него.

И вот, долгожданное воскресенье. План был продуман до мелочей. Сергей купил тоник для волос и превратился в шатена. Вместо эспаньолки приклеил другую бороду, скрывающую пол лица, и одел очки. Осмотрев себя в зеркале, испытал некое чувство удовлетворения. Он выглядел значительно старше себя. Образ завершил накладной нос. Теперь Сергей стал неузнаваем. Слабое удовлетворение… Хоть и знал, что должен что-то испытывать, но все же был спокоен и собран. Он много думал, дожидаясь этого момента, когда такой спокойной, чуть расхлебанной походкой войдет в дверь и скажет:

— Спецдоставка для Высеканцевой Е.С.

И понял, что не испытывает совершенно никаких чувств. Сейчас он действовал как робот, без эмоций, переживаний, дрожи в коленках. Сердце начинало биться быстрее только при мысли о ней, о «Высеканцевой Е.С.». Так, что охрану удалось одурачить.

— Можете оставить здесь, на рисепшене, — вымучила улыбку сидящая в низу девушка. Наверное, стажер, которого заставили принимать звонки в выходной день. Постоянный работник не улыбался бы простому курьеру.

— У меня пометка лично в руки, — Сергей долго тренировал этот ответ перед зеркалом. — Она должна расписаться.

— Я могу расписаться за неё, — машинально ответила девушка.

— Спецдоставка, — с расстановкой повторил он. — По правилам нашей фирмы — только в руки получателю.

— Тогда — завтра, — отмахнулась она.

— Доставка срочная, — Сергей помахал пакетом перед секретаршей. — Я за неустойку платить не хочу. А ты?

Девица посмотрела на него тяжелым взглядом. Явно не понравилось, что какой-то курьер ей в наглую тыкает.

— Ничем не могу помочь, — она упрямо поджала губки. Тогда Сергей решил сменить тактику, сыграв на её неопытности:

— Слушай, это — срочная спецдоставка, — нарочито спокойным тоном, как ребенку объяснил он. — Значит — по важному и срочному делу. И по опыту могу сказать — как правило, такие доставки очень ждут. Моё дело маленькое — привез, передал лично в руки под роспись. Если не смогу сейчас передать — придется выйти завтра, в выходной. Мне-то пофиг, это полчаса работы. А вот тебе придется объяснять этой… — он взглянул на пакет, как бы читая фамилию. — Высеканцевой, почему она не получила важный и срочный пакет вовремя. А ещё опыт мне говорит, что нерасторопные сотрудники, по вине которых вовремя не заключаются важные сделки — долго не работают.

И повернулся, медленно выходя. Конечно, он рисковал. Девчонка могла попросить охранника при входе задержать курьера, и пока суть да дело позвонить тому, кто знает что делать. Его план мог сработать только в том случае, если девчонка действительно боится потерять работу. Три шага, четы ри шага… Неужели не боится? Что-то, похожее на страх царапнуло в груди, но он продолжил. Шесть шагов к выходу, семь…

— Подождите! — Сергей усилием воли подавил вздох облегчения, и загнал улыбку поглубже, услышав нервный вопрос. — А домой вы доставить его можете?

* * *

Аня и Ева облюбовали кухню в доме Бесяевых моментально. Если высокая голубоглазая блондинка и маленькая сероглазая брюнетка были дома, то их чаще всего можно было найти в двух местах — или в постели у мужей, или на огромной, шикарно обставленной кухне. И не просто на кухне — женщины узурпировали небольшую барную стойку, возле которой стояли два высоких стула в том же стиле. Ева с огромной чашкой кофе садилась на тот, который со спинкой, Аня, проявляющая полигамность в выборе напитков от чая до горячего шоколада, садилась, напротив, на точно такой же стул без спинки. И две давние подруги постоянно болтали. О фильмах, прическах, мужчинах, и многих других важных темах, которые могут обсуждать две женщины наедине. Мужчины предпочитали не ввязываться в такие разговоры из опасений, что мозг взорвется. Сегодня легкий и непринужденный разговор медленно скатился в довольно серьезное русло.

Ева, сидящая на своем коронном месте, болтая ногами, случайно проболталась, что не очень хорошо себя чувствует. Аня тут же устроила допрос с пристрастием:

— Как не хорошо?

— Наверное, съела что-то не то, — нехотя ответила Ева. Она очень не любила расписываться в собственной слабости. И сейчас этот разговор её немного раздражал. Кроме того, она чувствовала себя сильно уставшей. Небольшие каникулы, которые она устроила себе со Святом выбили её из привычного ритма и графика. Да и по ночам мужчина просто неутомим. Не то, что бы Ева жаловалась… Но в последнее время она все чаще и чаще опаздывала на работу, и уходила пораньше. Да и ловила себя на мысли, что пытается спихнуть побольше работы на Вову.

— Возможно, — пожала плечами Аня, чем несказанно удивила Еву. Заметив удивленный взгляд подруги, она поспешила пояснить. — Думаю Рита, наша дом работница, покупает не свежие продукты. Я уже сделала ей несколько выговоров…

— С чего ты взяла?

— Да меня саму, сколько тут живу жуть, как мутит, — так же нехотя признала Аня. — И чувствую себя такой вялой…

Аня отпила ещё.

— А у меня ещё и голова немного болит, — добавила Ева.

Её подруга мотнула головой, будто разгоняя плохие мысли и очаровательно улыбнулась:

— Да ладно, забей! Пошли, по магазинам!

— Давай, — легко согласилась её собеседница, спрыгивая босыми ногами на пол. — А куда пойдем?

— Ну, я, кажется, немного располнела, — немного покраснела Аня. — Мне нужно новое белье. Даже больно в старом ходить…

Ева поперхнулась, и спросила сиплым голосом, пытаясь откашляться:

— У тебя грудь увеличилась и стала чувствительной?

Аня удивленно посмотрела на подругу и только кивнула головой, в знак согласия.

Ева побледнела, ноги стали ватными. Последние слова подруги расставили все по своим местам. Симптомы этой болезни были ей знакомы. Но прежде чем волновать подругу, решила уточнить. Но как спросить? Ева облизала вдруг пересохшие губы и спросила ставшим вдруг чужим голосом:

— А…кхм… А… А-а-а… Аня…

— Что? — рассмеялась подруга, при виде такой нерешительности.

— А-а-а, — Ева, заикаясь, не глядя на неё, все же выдавила из себя вопрос. — Когда у тебя в последний раз… ну… когда ты… это… ну… когда у тебя в последний раз были эти… дни… критические…

— Месячные, что ли? — немного удивленно переспросила она и задумалась. Только сейчас, когда Ева спросила, Аня поняла, что не помнит. И озадачено уставилась на подругу.

— Попытайся вспомнить, когда в последний раз тампоны покупала, — настойчиво потребовала та.

Но память отказывалась выдавать нужную информацию. И Аня в итоге только плечиком передернула:

— Да какая разница…

— Аня, — Ева вцепилась в неё хваткой утопающего. — Я уже болела этой болезнью!

— Да ну? Может ты меня заразила?

— Не, — покачала головой она, сама себя не узнавая: ноги дрожат, руки ватные, голо срывается от волнения. — Ань, тебя заразил Антон!

— Ты что намекаешь на что-то венерическое? — вскинулась Аня. — Исключено! У него кроме меня никого нет…

— Ты беременна! — ну вот, сказала!

Вот только вместо ожидаемой радости, Аня вырвалась и сухо сказала:

— Плохая шутка, больше так не делай.

— Но я серьезно!

— Хватит! — рыкнула она зло. — Ева, ты лучше любого другого человека знаешь, что у меня не может быть детей. Зачем ты надо мной издеваешься? Думаешь, я не хочу? Или мы не пытались? — у неё на глазах выступили слезы. — Десять лет! Десять лет…

— Но Аня, я серьезно, — Ева снова ухватилась за её рукав. — Поверь мне! Ты же знаешь, что я не стала бы шутить такими вещами…

Тень легла на её лицо.

— Ева, — вытерев слезы тыльной стороной ладони, холодно сказала Аня. — Это невозможно и точка…

— А если возможно? — не сдавалась её подруга. — А если это правда?

— Прекрати!

Аня сама не ожидала того, что произошло. Как будто руки действовали отдельно от мыслей. Она замахнулась и наотмашь ударила подругу по лицу. И тут же раскаялась:

— Ева… прости…

Она стояла, опустив голову, и молчала, пока Аня сгорала от стыда за свой поступок. Что теперь делать? Как это исправить? Что на неё нашло? Гнев вспыхнул мгновенно, как спичка, и так же мгновенно исчез. Она была не властна над своими ощущениями. Хотелось плакать. А что если Ева больше не захочет с ней разговаривать? Но она ошиблась.

— Аня, ты — беременна, — тихо и твердо сказала Ева, прямо посмотрев на подругу. — Что хочешь — то с этим и делай! Мне не веришь — тест в аптеке купи!

Продолжить разговор помешали вошедшие в дом мужчины. Все трое ходили на рыбалку и вернулись с уловом. Веселые и довольные собой они буквально ввалились в кухню.

— Добытчики вернулись домой! — первым вошел Вова и, пройдя мимо неотрывно смотрящих друг на друга женщин, подошел к кранику и открутив на полную катушку сунул голову под холодную воду. — Хорошо!

Антон подошел к своей лучшей половинке и попытался поцеловать. Но обычно такая отзывчивая, в этот раз Аня была словно деревянная.

— Что-то лучилось? — нахмурился он, видя, что и Ева выглядит не лучше.

— Ева? — Свят подошел к своей любимой женщине и собственническим жестом обнял за талию. Но она не отреагировала, если не считать тот факт, что она не позволила себя поцеловать в щеку.

Женщины молчали. Одна с каменным выражением лица, красная как рак, смотрела в пол, вторая, выглядела испуганной и нервно кусала губу. Казалось, Аня готова расплакаться.

— Вы что поссорились? — уделил внимание происходящему в комнате Вова.

Молчание.

— Это что-то новенькое, — казалось, он начал веселиться. — Из-за чего осмелюсь спросить?

Женщины переглянулись. Короткий взгляд — тяжелый Евы, и испуганный, почти затравленный Ани. Первая видела, что подруга едва держится, чтобы не расплакаться. Это казалось невероятным — Еве казалось, что она просто не умеет плакать, нет ничего такого, чем бы можно было выбить её из колеи. Детство в детдоме дало такую закалку, которой позавидовал бы любой спецназовец. Аня и сама вряд ли смогла бы объяснить чего боялась. Что Ева расскажет про удар? Про возможную беременность? Самой беременности? Или того, что это окажется неправдой? Они с Антоном уже несколько лет как смирились с мыслью, что родных детей у них не будет. Пара решила пожить для себя, а потом взять ребенка из детдома. И вот сейчас слова Евы задели душу, зацепили те струны, которые как ей казалось давно умерли. Аня и хотела, и боялась надеяться одновременно. Часть её желала этого всем сердцем. Вторая часть не знала, сможет ли она справиться, если подруга ошиблась.

Смятение полностью заполонило душу, и Аня уставилась на подругу, словно ища какой-то якорь, чтобы не утонуть в море нахлынувших эмоций. И нашла. Сердце у Евы не каменное, поэтому, тяжело вздохнув, приняла огонь на себя:

— Это, в общем-то, не твое дело, — фыркнула она и, пройдя мимо оторопело стоящих мужчин, за руку вытащила Аню из комнаты. — Сами разберемся.

Уже за дверью Аня крепко обняла Еву:

— Прости меня, пожалуйста, прости… — беззвучные рыдания сотрясали её тело.

— Я не сержусь, — тихо ответила лучшая подруга, поглаживая по спине. — Но завтра же мы поедем сдавать анализы. Что бы знать, наверняка.

— Я… боюсь, — прохныкала приходящая в себя Аня. — Пойдешь сдавать анализы со мной?

Ева уже собралась ответить, что думает по этому поводу, что ей-то как раз анализы сдавать ни к чему — после ранения в живот она бесплодна и как глупо, в конце концов, звучит эта просьба. Но увидела полный надежды и страха взгляд подруги и не смогла:

— Хорошо.

Она прекрасно понимала, что для Ани значит происходящее, что будет значить ребенок. Ева любит подругу всем сердце и очень старалась радоваться за неё, но… Как ни старалась не впускать это чувство, но завить черной змеей вползла в сердце. А ещё боль потери, сожаление о собственном маленьком счастье, которое так и не увидело, каким голубым бывает небо… Как бы она хотела почувствовать внутри себя маленькую жизнь, как тогда, как бы хотела родить, подержать на руках своего малыша… но в отличие от Аня, ей на чудо рассчитывать не приходится. Отпущенный при рождении лимит чудес был давно и безнадежно исчерпан. И как бы тяжело ни было, Ева будет рядом с лучшей подругой, с самым дорогим человечком, поддержит, поможет, и будет любить её малыша как своего. В том, что Аня беременна она не сомневалась ни секунды.

Примирение самым наглым образом прервал охранник. Молодой паренек, одетый в строгий серый костюм подошел к ним и доложил:

— Приехал посыльный со срочным пакетом для Евы Сергеевны.

Ева окинула себя придирчивым взглядом: волосы взлохмачены, пижама на которую она ещё и кофе пролить умудрилась, и тихо выругалась сквозь зубы. В таком виде только на люди показываться. Аня улыбнулась:

— Иди, приведи себя порядок, я за тебя получу «срочный пакет», — последние слова она произнесла передразнивая охранника.

Вздохнув с облегчением, Ева поблагодарила:

— Ты настоящий друг, — поплелась наверх.

— Это меньшее, что я могу, — улыбнулась ей в след Аня, и ушла открывать двери уже звонящему курьеру. — Иду я, иду!

Сергей волновался, как ребенок, ищущий подарок под ёлкой. Охранник сказал, что сейчас она выйдет. Наконец, он увидит Еву. Ему пришлось приложить массу усилий, чтобы не нажать на звонок не более двух раз. Прояви он нетерпение — и тщательно продуманный план пошел бы коту под хвост.

Послышался щелчок дверного замка, и у него внутри все замерло в томительном предвкушении.

Дверь распахнулась и… сердце гулко ударилось о ребра. На пороге стояла не Ева. Эту длинноногую блондинку Сергей узнал моментально. Так называемая подруга… Десять лет назад они жили вместе. С её помощью его тогда хорошенько отделали…

— Добрый день, — приветливо улыбнулась она. Даже не подозревая, как близко от смерти находится. — Где расписаться?

Сергею хотелось вырвать ей глотку зубами. Если она здесь, значит, помогает удерживать Еву, значит, ещё тогда помогала… но ему пришлось затолкать этот порыв подальше, и молча протянуть ей посылку и бланк, для росписи. Он ничего не сказал по двум причинам. Во-первых, боялся, что его выдадут интонации. Во-вторых, блондинка могла узнать его по голосу.

Забрав бланк с росписью, мужчина быстрым шагом направился к вратам. Впрыгнув в машину, он на максимально возможной, е привлекающей внимания охраны скорости уехал.

У него получилось! Сергей узнал, где держат Еву и маскировку не раскрыли. Даже блондинка, с которой они уже встречались, его не узнала.

Сердце колотилось в предвкушении того, как Ева получит подарок.

Аня крикнула: «Досвиданья!», уже в спину курьеру. И тут же нахмурилась. Вот невоспитанный тип! Ни поздоровался, ни попрощался… А ведь она тоже работала в сфере обслуживания. И никогда себе такого не позволяла! Немного по возмущавшись, про себя, Аня плюнула решила забить на него. В конце концов, кто он такой что бы так переживать и портить себе такое замечательное настроение?

Стряхнув с себя остатки плохого настроения, хозяйка дома отправилась на кухню, к семье и любимому мужчине, оставив срочный пакет размером с упаковку офисной бумаги А4 формата, только намного толще на барной стойке при входе. И тут же о нем забыла. Увидев Антона, она испытала такое щемящее чувство нежности к нему, что едва е расплакалась. Что бы справится с нахлынувшими чувствами, она прижалась к нему покрепче и поцеловала, постаравшись вложить в это нехитрое действо всю силу чувств, которые испытывала.

Только голос с претензией на язвительность, но слишком веселый для этого заставил двух, даже спустя столько лет вместе, безумно влюбленных оторваться друг от друга:

— Снимите себе номер!

Аня оглянулась и послала вошедшей подруге озорную улыбку. Правда, Ева этого не увидела — отвлеклась на страстный поцелуй Свята.

Вова, единственный, без пары, и без поцелуев фыркнул и отвернулся. Взгляд невольно зацеплся за лежащий на барной стойке пакет.

— Что это? — он заинтересованно покрутил в руках странную корреспонденцию. Упаковка была ему знакома — на ней был фирменный логотип курьерской службы, которой они постоянно пользуются. Но что такого срочного могли привести из офиса домой в выходной день?

— А, это только что принесли для Евы, — беспечно отмахнулась Аня, чувствуя себя тепло и уютно в сильных руках Антона.

— О, может контракты по «Метрополи»? — оживился Вова.

Эти документы он ждал больше чем Ева. Начав заниматься делами фирмы, мужчина решил войти в курс дела так, как детей учат плавать. Пинок под зад и на глубину. Метод срабатывает в восьми случаях из десяти. Его личной глубиной стал торговый центр «Метрополь», открывающийся на южной окраине столицы. Вова подошел к делу со всей ответственностью, и ускорил подготовку раза в четыре, не меньше. Сейчас открытие тормозили неподписанные с доброй половиной арендаторов контракты.

— Как-то многовато их будет, — с сомнением покивала головой Ева. — Да чего гадать… Давай сюда!

Вокруг невысокой брюнетки, орудующей ножницами для разделки курицы и рыбы, собралась вся честная компания. Посылка разожгла любопытство всех.

Под невзрачной бумажной упаковкой, обнаружилась не менее невзрачная картонная коробка. Недоуменно пожав плечами, Ева открыла коробку и замерла.

Внутри лежала кукла.

Небольшая фарфоровая кукла, до мельчайших деталей повторяющая едва появившегося на свет ребенка. И красная роза.

Краски отхлынули от лица. Даже без фирменной подписи — красной розы — Ева догадалась бы, кто прислал это послание.

Она почувствовала, как мелко задрожали руки.

Младенец…

Только Сергей Шумской мог прислать это жестокое напоминание. Зачем? Напомнить? Она не забыла. Ни на мгновенье, ни на секунду… Каждый день чувствуя пустоту там, где когда-то носила ребенка. Сделать больно?

Ноги стали ватными, и Ева вдруг ощутила невероятную тяжесть, давящую на плечи.

Нет, не вдруг. Эта тяжесть всегда камнем лежала у неё на сердце. Боль утраты, пустота, которую нечем заполнить, страх, более постоянный спутник, чем утренний макияж…Ненависть к себе…

Ева пошатнулась. Земля медленно уходила у неё из-под ног. А в голове крутился только один вопрос: почему? Не вопрос: почему это происходит со мной? Вопрос: почему все не закончилось тогда…

Все заняло доли секунды. Свят увидел содержимое коробки, и оторопело застыл, пока Вова подхватил обмякшее тело Евы.

— Отнеси её на верх, — холодно приказал он, и Панов не посмел ослушаться.

Это уже было слишком. Сергей Шумской, этот призрак из прошлого, посмел бросить ему вызов, постоянно выскальзывал из рук, выставляя его некомпетентным дураком. А теперь пришел к нему в дом и запугивает его женщину. Это уже даже не насмешка, это наглая, самоуверенная пощечина.

Глаза Святослава Войлочека стали глазами Арсена, и Антон невольно спрятал Аню за спину. Этот взгляд обещал многое. Единственное, чего в нем не было — обещания легкой смерти.

* * *

Сидя в пустом офисе «Картечи», на одном из верхних этажей Сергей с задумчивым видом стучал карандашом по столу, размышляя не перестарался ли он.

После выходки с подарком Ева не показывалась на людях почти неделю. И не только она. Отсутствовал весь руководящий состав. Святослав Войлочек, он же Арсен, он же наемник, киллер и нынешний начальник службы охраны холдинга в одном лице, Владимир Панов, он же и. о. директора холдинга, он брат Игоря Панова, не так давно взявшего себе больничный всерьез и надолго. Сергей в тайне гордился, что не без его помощи.

По офису бродили слухи, один другого нелепее: на Высеканцеву тоже напали, Континент выкупает заграничный холдинг и именно поэтому отсутствует все руководящее звено, фирма банкрот и скоро их закроют… Ева тайно вышла замуж за или за одного из Пановых, или за Войлочека, и по сей день все празднуют…В общем, народ, от которого утаили правду, активно придумывал свою. И если этот разгул народного творчества не пресечь, скоро они чего доброго до похищения инопланетянам дойдут.

С другой стороны, какое его горе? Сергей беспокоился о Еве, а не о Континенте с его высшим руководящим составом. Пусть бы повыздыхали, он бы станцевал у них на могилах джайв. Неделя, прошла неделя, а она так и не появилась.

Неужели эти сволочи удерживают её против воли?

Что бы сработал план, Ева должна быть в офисе. А у Сергея должен быть доступ к ней.

Именно с этой целью он так старательно окучивал Полину, её секретаршу. К слову сказать, та оказалась натурой тонкой, поэтому ломалась недолго. Но просто затащить потаскушку-секретаршу в постель было не достаточно. Что бы все сработало как надо, Сергей приучал её к мысли, что любит заниматься сексом в необычных местах: туалет, мужской и женский, едва ли не на всех этажах, лифт, парковка, кабинет Панова, пока там никого не было… Все это нужно, что бы получить свободный доступ в кабинет её непосредственной начальницы, не вызвав подозрений. Полина его фантазии восприняла, как должное: в лифте так в лифте, ей все равно.

Осталось дождаться, когда Ева вернется на работу. Если, конечно, эти подонки не решат её перепрятать.

Нужно было обязательно дождаться. Поэтому, Сергей в личине Михаила пахал как проклятый. Приходил раньше всех сотрудников, уходил позже всех. Порученную работу делал на отлично — все, лишь бы закрепится в Континенте, хотя бы на месяц. Нужно было дождаться Евы, только после этого можно будет убрать самую главную угрозу — Арсена.

Пока Сергей строил коварные планы по устранению конкурента и он, и Свят, занятый его поимкой, пропустили тот момент, когда у них появился соперник. Это произошло неожиданно, как-то само собой.

Получив игрушку, Ева отгородилась от всего мира. Свят, Аня, Антон — никто не мог к ней достучаться. Она просто лежала и смотрела в потолок пустым, неосознанным взглядом. На все вопросы женщина отвечала:

— Оставьте меня в покое.

Вскоре так и вышло: Антон занимался срочными делами в холдинге, Ане постоянно нездоровилось, а Свят целыми днями гонялся за Сергеем, который будто призраком стал. Единственный, кто забил на все дела и был рядом — это Вова. Первые несколько дней мужчина просто приходил и ложился рядом на постель. Она молчала, он молчал. На третий день, Ева признала его существование и взяла за руку, так и не нарушив обет молчания. Вова и не настаивал. Ему было достаточно и того, что она его не гонит. Он говорил за двоих. Просто рассказывал все, что приходило в голову. Даже просто читал стихи, говорил до хрипоты. Потом пил чай с медом и снова говорил. Потому, что это то, что нужно, что вернет Еву к жизни. И она вернулась.

Вечером пятого дня, Ева неожиданно повернулась и прижалась к его груди:

— Мне страшно и одиноко… Вова, мне так больно…Я тону…

Слова были такими тихими, что мужчина не сразу понял, действительно ли она их сказала. А потом лишь крепче прижал к себе:

— У тебя есть я, — собственный голос казался хриплым и неестественным. — Держись за меня.

— Ты не уйдешь?

Он почувствовал, как рубашка медленно промокает:

— Ты от меня не избавишься, — Вова легко поцеловал её в макушку, успокаивающе поглаживая по спине. — Или выплываем, или тонем вместе.

Ева, наконец, дала волю слезам. Она плакала, пока совершенно не выбилась из сил. Тяжелый сон без сновидений сморил обоих. Так они и уснули.

Так их и застал Свят.

Когда он вошел оба спали. Вова крепко прижимал к себе тщедушное тело, которое казалось в его сильных, накачанным руках ещё более хрупким. Она напоминала куклу, и невольно создавалось впечатление, что если мужчина сожмет её покрепче, то непременно сломает.

Глупо. Свят прекрасно знал, что её уже сломали. Видел тогда у стола, видел каждый проклятый день, следующий за ним. И ничего не мог с этим поделать. Ему хотелось поймать того мерзавца, которой такое с ней сотворил, засунуть раскаленные иглы под ногти, повырывать ему зубы и глаза! Но… он и был тем мерзавцем, что сотворил с ней такое… Не Федор, который фактически и заказал Еву, не Сергей Шумской. Он, Арсен. Безжалостная машина для убийства, нажавшая на спусковой крючок. Можно было и дальше пытаться заниматься самообманом, вылить все на обстоятельства, работу, заказ… Но от себя не спрячешься.

Осознание этой маленькой, и в то же время глобально важной истины, ударило его словно обухом по голове в тот день, когда Сергей передал свой подарок. Первое, что он почувствовал — это ярость. Недопустимое чувство для профессионала. Оно заставляет принимать необдуманные решения, действовать импульсивно. А для того, что бы работать, нужен холодный ясный рассудок. Но мужчина ничего не мог с собой поделать. Это Ева, маленькая брюнетка делала его и слабым и сильным одновременно. Несколько часов Свят посвятил тому, что бы разобраться с охраной и курьерской службой. Результат его просто взбесил — никакой доставки для Евы не было, и даже больше — эта служба ничего не доставляет в «Картечь» в выходные.

Сопоставив все имеющиеся данные Свят сделал заключение — Шумской настолько обнаглел от своей неуловимости и безнаказанности, что пришел лично. Двери открыла Аня. Страшно подумать, что было бы, открой их Ева…

Свят рвал и метал. Уволил всех, кто был в тот день на смене и у Бесяевых в доме, и в Картечи. Не обошел стороной и дурру стажерку, которая выдала Сергею новое место жительства Евы, позаботившись, что бы её уже не взяли на работу ни в одно более или менее приличное место в городе. В глубине души он понимал, что девушка не виновата. Молодая, зеленая, неопытная. Шумской хорошо выбрал жертву. Но желание наказать всех и каждого не давало ему сбавить обороты.

Под конец дня даже Терещенко, его собственный зам шарахался при звуках его голоса. Он смотрел на него, как деревенский житель на инквизитора, надеясь, что не отправят на костер. И Свят ловил себя на том, что это чертовски приятно. Это чувство безграничной власти, когда ты можешь казнить или помиловать… О да, он любил его.

И только Еву любил больше.

Тем тяжелее было смотреть на неё тогда. Маленькая хрупкая брюнетка, с сединой в волосах, которую так тщательно прячет, как и свою слабость… Врач только сделал ей укол и Свят мог посидеть рядом и спокойно подумать. Спящая красавица, настолько бледная, что сходство с фарфоровой куклой было только сильнее.

Там сидя рядом, Свят впервые понял, что, даже убив всех Шумских самым зверским способом, который только знает, а знает он их немало! Даже если сам себя прикончит… Это не уймет боль Евы, и не сделает её счастливой.

Ребенок. Тот, которого она потеряла, тот, которого уже так давно оплакивает. Только он может сделать её счастливой. Тот ребенок, которого Свят убил…

Впервые в своей жизни Святослав Войлочек буквально взвыл от отчаянья.

Если бы только он мог тогда знал, чем обернется рядовой заказ! Если бы только мог повернуть время вспять! Если бы только…

Но чудес не бывает.

Святу больно было смотреть на то, что происходит с Евой. Ещё хуже от мысли, что всё это его вина. Если бы мог, забрал бы себе её боль… Но он не мог. И не знал, что делать. Как вернуть её к жизни?

А вот Вова знал…

Сейчас, глядя на эту спящую парочку, в нем боролись чувства: сожаление, что он не может дать ей то, что дает Вова, абсурдное желание, оказаться на его месте. Казалось бы, что для этого нужно? Просто разбудить его и выставить из комнаты. Но… Даже если оденет ту же одежду, будет пахнуть тем же одеколоном, будет лежать в той же позе и говорить те же слова, Свят не сможет занять место Вовы. А ещё в груди бесновалась ревность. Нет, он понимал, что никакого секса у них не было. Да и к сексу он бы ревновал меньше. Но их связь… эта непонятная, связь на уровне инстинктов… Как же он к ней ревновал! У них с Евой никогда не будет ничего подобного. Будет что-то своё, другое… Но такого не будет! Никогда.

Свят полностью ушел в свои размышления и не заметил, что за ним уже некоторое время наблюдают.

— Свят? — тихо позвал Вова, медленно высвобождаясь из маленьких, но цепких ручонок. Ева недовольно что-то промычала сквозь сон, но обняв подушку, на которой только что спал друг как родную успокоилась и вскоре в спальне было слышно только её мирное посапывание.

Наемник стоял и смотрел на единственную любовь всей своей жизни. Она спала, обняв подушку, вместо того, что бы обнимать его. И это казалась ему более правильным. Ему нет места в её жизни. Не должно быть. Как Вова стал ей таким близким? Свят не думал, но произнес эти слова в голос.

— Просто я был рядом, — тихо ответил бывший омоновец, пожав плечами и открыл дверь, пропуская перед собой наемника. Он не против поговорить. Но это мужской разговор, его должно проводить подальше от ушей спящей женщины, за истинно мужским занятием — распитием текилы втихаря от хозяев дома.

Свят думал над его словами все то время, что они добирались до кухни и Вова искал стратегический запас выпивки и рюмки. И пришел к неутешительным выводам, которые тут же и озвучил, глядя на то, как собутыльник нарезает лимон:

— Я должен был быть рядом… В тот день…

— Что? — Вова свыкся с молчанием товарища и не сразу понял, о чём речь.

— Я должен был быть рядом, поддерживать, а не гоняться за призраком Шумского…

— А ты бы смог?

Свят подавился воздухом, настолько неожиданным был вопрос. Будто поддых коромыслом от шестилетнего ребенка… Как бы не силился но придумать ответ на вопрос не мог, как будто все мысли из головы враз разбежались. Наемник просто сидел и оторопело смотрел, как Вова ловко открывает бутылку и разливает спиртное, пока спокойным, ровным голосом объясняет:

— Скажи Свят, только честно: смог бы ты забыть про того, кто причинил Еве столько горя и разрешить ему и дальше безнаказанно разгуливать по городу? Смог бы игнорировать опасность, грозящую ей?

Вова закончил с выпивкой и мужчины молча опрокинули по рюмахе, закусив лимоном, после чего он продолжил:

— Нет, ты не такой. Тебе нужно все контролировать, ты не полагаешься на авось, ты действуешь наверняка. Это хорошее качество, присущее профессионалам… Не удивляйся, — расплылся в улыбке Вова. — Я понял кто ты, ещё в больнице, чуть нажал на Виктора и тот подтвердил мою догадку. У тебя знаешь ли очень специфический взгляд — смотришь прямо в центр лба…

— И ты позволил мне быть с Евой? — изумленно воскликнул Свят.

— Она сама тебя выбрала, — грустно улыбнулся он. — Что я мог? Кроме того, в силу некоторого жизненного опыта, Ева нутром чует тех, кто хочет причинить ей вред. В тебе угрозы она не учуяла. И вполне с тобой счастлива. Пока все так же — у меня к тебе нет претензий.

Он снова разлил и мужчины не чокаясь махнули ещё по одной. Приятное тепло разлилось внутри, коварно путая мысли.

— Но я же не справился? — текила медленно развязывала Святу язык. — Не уберег от Сергея, дважды… Не поймал его, понимаешь? Он где-то там, а Ева тут. И я ничего не могу с этим поделать…

— Никто не может, — философски пожал плечами Вова.

— Но я же не справился? — не сдавался наемник. — Не выполнил работу…

— Кто тебе сказал? — Вова картинно выгнул бровь, явно подражая собутыльнику. — Свят, я жил с ней под одной крышей, и не уберег. Эта тварь пришла в наш дом, изнасиловала Еву, а меня не было рядом, я ничего не сделал. Как бы там ни было, но сейчас она спит на верху, в безопасности. Значит, ты справился.

— Но…

— Но кто даст гарантию, что будь на твоем месте кто-нибудь другой, Сергей до неё уже не добрался бы?

Свят задумался. Основательно. Текила крепко ударила по мозгам, и понять смысл заковыристой фразы удалось не с первой попытки.

Вова тем временем накатил ещё по одной.

— А почему вы не вместе? — спросил Свят и у разливающего дрогнула рука.

Немного помолчав, он все же ответил:

— Я не влюбился с первого взгляда. Не было такой страсти, как у вас. Она всегда была просто Ева, понимаешь? Просто была, просто рядом. Сомневаюсь, что вообще воспринимал её как женщину. Потом появился Шумской. И я увидел её другими глазами: красивая, умная, веселая… Так я и пропал.

— И как ты понял?

— А ты как? — иронично усмехнулся Вова.

Свят вернул ему улыбку и, чокнувшись, мужчины выпили ещё по одной. Тост не произносился, но по умолчанию пили за Еву.

Немного помолчали.

— Опять двадцать пять! — раздался у них за спиной злой женский голос не предвещающий ничего хорошего. Мужчины даже оборачиваться не стали. Даже когда услышали полностью солидарный с ним мужской голос:

— Спелись, два алкаша!

— Я бы сказала — спились! — фыркнула Аня.

— Кажется, мы попались на горячем, — вздохнул Вова.

— Остается только один выход, — вздохнул Свят.

— Какой? — удивился его собутыльник.

— Черный, — мрачно вздохнул наемник, и ответил на вопросительный взгляд товарища. — Пеплом по ветру…

* * *

Ева появилась в офисе в понедельник с утра. Бледная, с осунувшимся лицом и синяками под глазами. Темно-серый деловой костюм только подчеркивал излишнюю худобу. Она старательно делала вид, что не замечает взглядов, которые на неё бросают. Свят следовал за ней неотрывно, став ещё одной тенью.

Сергей включил камеру на мобильном телефоне и осторожно, не привлекая лишнего внимания, заснял Еву несколько раз в течение дня. Вечером, дома, просматривая видео, он думал только о том, какие у неё грустные глаза. Ему трудно было даже представить, как ей сейчас тяжело. Эти невыносимо печальные глаза подтолкнули его к активным действиям.

* * *

Все утро Ева провела в офисе рабочая атмосфера быстро захватила её, и она практически не обращала внимания на сидящего в углу Свята. Это второй рабочий день после недельного перерыва, а у наемника создалось впечатление, что она отсутствовала как минимум лет десять, и все это время в огромном холдинге никто не работал, откладывая все дела до её возвращения. Каждую секунду она решала какие-то сверхсрочные вопросы, которые никто кроме неё не мог решить. Даже Вова каждые десять минут прибегал за помощью и советом.

Свята, который почти все утро чувствовал себя безмолвной деталью интерьера, беспокоило не это. Работая, Ева отвлекалась от плохих мыслей. Здесь она была как рыба в воде. Пока она была у него под присмотром, в этом не было никакой проблемы, одни плюсы. Но сегодня Святу нужно будет отлучиться. Вроде бы всплыла какая-то информация, и её нужно проверить. Такую работу он никому не доверял, каждая, случайно оброненная деталь могла иметь решающее значение. Хоть наемник и оставлял Еву под присмотром у Вовы, но на душе скреблись кошки. Нутро не давало ему покоя, предрекая… неожиданности.

Но время неумолимо приближалось к нужно отметки. Его встреча назначена к двум. Учитывая пробки и привычку приезжать заранее, что бы исключить все неожиданности, Свят решил выехать в полпервого, и заранее договорился с Вовой. Бывший опер был пунктуален, и в обозначенное время его черная шевелюра просунулась в дверь после легкого стука и поздоровалась:

— Алоха!!!

Свят и Ева одновременно удивленно уставились на него. Такое заявление посреди напряженного рабочего дня выбило из колеи обоих на какое-то время. Вова, наблюдавший их реакцию, весело расхохотался. Наемник невольно улыбнулся, поддавшись заразительному веселью, а Ева одарила укоризненным взглядом обоих. Как дети малые!

Свят пожал Вове руку на прощанье:

— Я вернусь так быстро, как смогу…

— И все будет в порядке, — улыбнулся Вова. — Ослабь поводок.

Вздохнув, наемник поцеловал Еву на прощанье, и ушел, захватив пиджак. Почему слова Вовы его не успокоили?

Наверное, потому, что он предчувствовал — не пройдет и десяти минут, после его ухода, как Ева потянется и капризно попросит:

— Вова, кушать хочу!!!

Мужчина, занявший место Свята пожал плечами:

— Давай закажем что-нибудь…

— Вова, — Ева состроила несчастную рожицу. — Мне мороженного хочется!

— Ну, — немного удрученно потер шею Вова. — Давай отправим Полину…

— Я отпустила её на обед, — вздохнула Ева. — Она вернется не раньше чем через час.

Она тяжело вздохнула, всем своим видом выражая вселенскую скорбь. Сердце у Владимира не каменное:

— Ну, ладно, я сбегаю в магазин напротив, — мужчина встал и потянулся, разминая затекшие мышцы. — Тебе какое?

— Ванильное, — не задумываясь, ответила Ева, очаровательно улыбаясь.

Уже тот факт, что она абсолютно точно знала чего хочет и не а мгновенье не задумалась должен был насторожить его. Но Вова не учуял подвоха:

— Ладно, вернусь минут через десять.

Ева проводила взглядом мужскую спину взглядом и едва за ним закрылась дверь, схватилась за трубку:

— Алло? Привет! — торопливо говорила она в трубку, пока поспешно собирала в сумку свои вещи. — Все, я освободилась и спущусь через две минуты…. Туалет внизу? Окей, жди.

Взяв сумку, Ева вышла и с самым независимым и спокойным видом прошла по офису к лифту. Сердце стучало как сумасшедшее, но она старалась не привлекать внимания. Ей остановили только раз:

— Ева Сергеевна, — Терещенко подошел у самого лифта. — Куда вы?

— В туалет, внизу, — спокойно ответила она, не глядя в глаза охраннику. Из-за неё ему попадет, но обстоятельства не оставляли ей выбора.

— А почему не к нам, на этаж? — нахмурился тот.

— Моя секретарша, Полина, позвонила и попросила принести ей туда кое-какие женские принадлежности, — Ева помахала у него перед глазами сумочкой, мысленно проклиная так долго едущий лифт.

— Я пошлю кого-то с вами… — попытался вставить взять контроль над ситуацией Терещенко, но ему помешала открывшаяся наконец дверь лифта.

Ева вскочила в лифт и нажала первый этаж, мило улыбнувшись бедняге в ответ:

— В этом нет необходимости. Я в состоянии сходить в туалет без вооруженной охраны!

Лифт закрылся, и Ева обессилено прислонилась спиной к стенке. Что же она делает?

В сумке завибрировал мобильный, прерывая её муки совести. Несколько мгновений и кабинку лифта почтила своим пением безымянная, но очень голосистая певичка. Немного поколебавшись, Ева достала из сумки настойчиво требующую внимания технику, и немного поколебавшись, выключила аппарат вовсе. Это не тот телефон, на который она всегда ответит. Фирме придется подождать.

Ева даже не удивилась, что когда двери лифта открылись, чуть нос к носу не столкнулась с двумя охранниками. Она и не ждала, что Терещенко поверит на слово и позволит ей разгуливать по зданию без охраны. Парнишка у Святослава под каблуком. Он и боится своего непосредственного начальника, и восхищается, преклоняется одновременно. В его глазах Свят — идеал, такой, каким должен быть мужчина. Если рассуждать не предвзято — так и есть. От него буквально веет внутренней силой и уверенностью. Это не физические данные. В отличие от Вовы, качком Свят не был. Но когда он входил в комнату, многие отступали, безошибочно, на подсознательном уровне ощущая его внутреннюю силу. Свят всегда был сильнее Евы, но никогда не подавлял, не заставлял её чувствовать себя слабой. Наоборот, он помогал расправить крылья и взлететь, а потом, молча, любовался полетом, готовый в любой момент подхватить, если она вдруг начнет падать.

На мгновенье она снова заколебалась. Мало ли, как он отреагирует на эту выходку. Тем более, в такое смутное время. Может повернуть назад, пока не поздно?

Её сомнениям положил конец, завибрировавший в сумке мобильный телефон. Тот самый, который она никогда не выключает, тот самый, на который звонят самые близкие и дорогие. Она вспомнила, почему всегда отвечает на него. Потому, что те, кто знает этот номер не раз и не два доказывали свое право на это и на свое законное место в её жизни. Не важно, какие близкие отношения будут у неё со Святом. Ближе, чем эти люди у Евы никого нет.

Царственным жестом она достала из сумки мобильный и сбросила вызов. Расправив плечи и держа голову высоко поднятой, Ева прошла мимо смущенно переминающихся с ноги на ногу охранников, спокойным шагом пересекла холл и вошла в ярко красную дверь, на которой золотистой краской была выведена большая латинская «W».

Ева едва успела закрыть за собой дверь, как позади прозвучал возмущенный женский голос:

— Наконец-то!

В глубине души, не очень глубоко, даже можно сказать, что на самой поверхности, царствовало желание быть сильной независимой женщиной, со стальным нервами. Или хотя бы казаться такой. Сильная женщина, если бы позади неожиданно прозвучал громкий оклик, не стала бы испуганно подпрыгивать на месте, хватаясь за бешено бьющееся в груди сердце.

К своему огромному сожалению, и разочарованию, Ева вынуждена была признать, что до сильной женщины ей далеко. Стараясь отдышаться и успокоить сердце, гулко колотящееся о ребра, она процедила сквозь зубы:

— Что б ты сто лет жила — так пугать! Аня!

Её лучшая подруга, наверное, самая красивая женщина в мире, стройная голубоглазая блондинка, стояла напротив, и смотрела на неё полными укоризны очами, явно не обременяя себя любимую чувством вины.

— Ты почему так долго? — она уже нетерпеливо притопывала ножкой.

— Пришлось ждать пока Свят уедет, а потом спроваживать Вову, — нехотя ответила Ева. Ей не нравилось, что приходится обманывать дорогих мужчин. А ну, как обидятся? Ане то, ничего. А ей как другим в глаза смотреть? — Ань… А может с парнями поговорить?

Ева не ждала, у подруги вдруг проснется здравый смысл. Но не спросить в последний раз не могла.

— Ева, мы это уже обсуждали, — устало напомнила она, вытаскивая из кабинки слева большой пакет, доверху набитый одеждой и прочим необходимыми для успешной маскировки вещами. — Нельзя давать Антону пустую надежду. Он ждал этого даже больше чем я. Ев, ты бы видела его глаза каждый раз, когда нам говорили «Нет!». А что если ты ошиблась? Это разобьет ему сердце.

Вздохнув, Ева прошла мимо неё в кабинку и принялась переодеваться, не оставляя попыток достучаться до Аниного здравомыслия:

— Да, но к чему это маскарад? Зачем бежать от парней? Давай попросим, они отвезут нас в больницу…

— … и попутно осчастливят Антона, — закончила она за неё, прислонившись спиной к косяку. — Это же мужчины! Они не способны держать язык за зубами! Это у них на генетическом уровне, если хочешь.

Ева скептически хмыкнула, давая понять, что не очень-то поддерживает её точку зрения. Анну Бесяеву это только распалило:

— Не веришь? Да Антон с Вовой трандят по телефону больше чем мы с тобой! И твоя Свят кстати, когда не с тобой в спальне всегда с кем-то общается, решает какие-то вопросы. И потом — мужчины всегда все обсуждают. Поверь моему опыту, — Аня уверенно подвела итог пламенного выступления. — Они уже сто раз обсудили не только какая футбольная команда лучше, но и всех своих женщин.

— Зачем? — Ева так удивилась неожиданному повороту разговора, что даже из кабинки выглянула, не забывая при этом застегивать джинсы.

— Как зачем? Такова мужская природа, — назидательно пояснила она. — Им постоянно нужно меряться кто круче. Возьми для сравнения Антона и Вову — эти два брата-акробата постоянно решают кто лучше играет в футбол, ловит рыбу и так дальше. А женщины это для них вообще как основной показатель. Чем круче жена или любовница — тем выше он в глазах остальных самцов. А те, кто ещё не нашел себе постоянную партнершу берут количеством. Вова или Игорь яркий пример.

— Ну, логика в твоих размышлениях есть, — без особого энтузиазма признала Ева, выходя из кабинки. Почему-то ей не хотелось думать о себе, как о зарубке над кроватью, подтверждающую чью-то крутизну. — Ну как?

Вопрос был зада просто, что бы сменить тему. Ева и сама знала, что в таком виде её и мама родная не узнает. Хотя она могла сказать, что София Вячеславовна её в любом случае не узнает и вряд ли помнит том, что родила двух дочерей. Но прошло уже слишком много времени с тех пор, когда это могло причинить ей боль.

Главное сейчас то, что из брюнетки в строгом костюме, Ева превратилась в девчонку из соседнего двора. Синие джинсы, кроссовки, малиновая футболка, парик блондинки и очки в большой роговой оправе делали её не узнаваемой.

— Шикарно, — удовлетворенно резюмировала Аня. — Теперь пошли, пока архаровцы у двери не заподозрили неладное.

Ева взяла сумочку и вышла первой. Её буквально трясло от испуга, но ни один из парней в костюме не обратил на неё внимания. Аня шла следом и задержалась лишь на мгновение, обратившись к одному из охранников. Ева похолодела от ужаса, но вслушавшись в разговор, чуть в обморок не упала от дикой смеси облегчения и удивления:

— Извините, — Аня тихонько обратилась к стоящему справа от неё охраннику, делая вид, что смущенна и тот невольно наклонился вперед, что бы расслышать. — Там в последней кабинке плачет женщина… Она просила какое-то время не беспокоить…

Охранник понятливо кивнул.

— Ты что, с ума сошла? — все, что смогла выдавить из себя Ева, когда довольная собой подруга подошла поближе. — Этого не было в плане!

— Я импровизировала, — улыбнулась она.

— А если бы они пошли проверять? — не могла прийти в себя Ева, не переставая приглаживать волосы. Ей постоянно казалось, что парик сползает.

— Они пошли бы проверять через пару минут после того, как за нами закрылась бы дверь, — резонно подметила Аня, явно наслаждаясь моментом. — А проверять почему плачет подружка начальника никто не полезет. В первом случае — мы могли бы и не выйти за двери. Во втором — у нас фора в полчаса минимум!

— Ты забываешь про Вову, — нахмурилась Ева, настроенная не так оптимистически. — Он полчаса ждать не будет.

— Да, — легко согласилась она. — Но он только что прошел мимо нас и не узнал. Так, что шевели батонами подруга. Потому, что если нас сейчас поймают — огребем мы по самые помидоры!

И ведь не поспоришь! Оставалось только прибавить шагу.

Как бы там ни было, но из здания Картечи женщины выбрались быстро. Машина Ани Белый джип «Паджеро», был припаркован тут же рядышком.

Две блондинки юркнули в него умчались от здания на максимально возможной скорости. Ева видела. Как из здания выбежал испуганный Вова, растерянно осматривающийся вокруг. Сердце сжалось видеть, как он переживает. Поэтому она быстро написала коротенькое СМС, что бы его успокоить: «Все хорошо, я обязательно вернусь».

Вова вернулся с мороженным, мурлыкая себе под нос что-то веселенькое.

— Ванильного не было, — весело объявил он, ногой открывая дверь в офис, но известия о том, что его заменяет пломбир, застряли в горле. Его встретила Звенящая тишина пустого кабинета.

Постарался подавить тревогу. Положив мороженное на тумбочку рядом с собой, Вова вышел и спросил у охранника с рацией прогуливающегося по этажу:

— А где Ева Сергеевна?

— Она вышла минут пятнадцать назад, — спокойно ответил тот. — Сказала, что в туалет на первом этаже.

— А почему не здесь? — удивился Панов, но ответом ему было только неопределенное пожатие плечами. Решив не тратить время на ничего не знающего балбеса в костюме охранника, Вова пошел к лифту, что бы спуститься вниз. И наткнулся на нетерпеливо вышагивающего взад-вперед Терещенка.

— Что с тобой? — озадаченно спросил Вова, хмурого зама Свята.

— Это Ева Сергеевна… — парень закусил губу, не решаясь продолжить.

— Что с ней?

— Она заперлась в туалете на первом этаже и…и…и… плачет! — выпалил побагровевший Терещенко.

Вова не стал его слушать. Что произошло? Уходя он оставлял её в полном порядке, улыбающуюся. Блин, она хотела мороженное. Что могло случиться за двадцать минут?!

Вова спустился в лифте и почти бегом преодолел расстояние через холл до туалета. Возле дверей стояли два охранника, которые не стали ему препятствовать. Распахнув дверь, Вова принялся открывать все кабинки, не переживая что может засть там случайную женщину, на ходу спрашивая:

— Ева, что случилось?! Ева?! Ева!!!

Тишина. Тишина и пустота. В туалете никого не было.

— Отсюда кто-нибудь выходил? — он выбежал из туалета.

— Только две блондинки… — растеряно моргал глазами ничего не понимающий охранник, второй, видимо чуть быстрее соображающий рванул внутрь.

Вова плюнул на этих двух недоумков и побежал к выходу. Он вряд ли смог объяснить зачем. Просто единственный выход там опыт сам повел его туда.

Но на улице тоже никого не было. Несколько мгновений Вова испуганно всматривался в лица окружающих, пока вздрогнувший в кармане брюк мобильный не вернул его на грешную землю. Меньше всего на свете Вову сейчас интересовали СМС-ки, но он достал телефон и посмотрел сообщение на автомате: «Все хорошо, я обязательно вернусь». Несколько секунд он оторопело смотрел на телефон, а потом позвонил единственному, кто в данной ситуации мог навести порядок:

— Свят? Немедленно возвращайся! Ева пропала…

Небольшая шашлычная на северном выезде из города, наверное, никогда до этого не видела таких респектабельных гостей, и столько дорогих машин сразу. Информатор Свята, один из лучших хакеров в Европе мог позволить себе и не такое.

Впервые за прошедший месяц Святу улыбнулась удача. У Ника была для него полезная информация.

— Чем ты порадуешь меня, старый друг? — спросил наемник, глядя на то, как уплетает горячий шашлык за обе щеки невысокий упитанный брюнет в бейсболке и футболке, на которой по-английски было написано: «Улыбнись, если хочешь меня». Свят ещё никогда не прилагал столько усилий, что бы сдержать улыбку.

— Моя карьера рэпера приказала долго жить, — доверительно сообщил тот, с набитым ртом.

Свят даже не злился на него. Ник это Ник. Он так ответил не потому, что хотел подразнить наемника. Парень действительно полагал, что вопрос касается именно его персоны. Вообще все всегда касается его персоны. Земля крутиться вокруг его персоны. При этом хакер не страдал звездной болезнью. Ник воспринимал это подавал как нечто, само собой разумеющееся, и ему даже было немного неудобно за то, что все люди как люди, а он олимпийский бог.

— Почему? — наемник решил поддержать эту тему, так как знал, что это самый быстрый способ узнать то, что его интересует.

— Моя музыка слишком эксклюзивная для широких масс, — тяжело вздохнул хакер и в горе опрокинул стакан «Колы» так, будто это был как минимум коньяк. Но парень, ушел в себя. Посмотрев на официанта мутным взглядом, будто и вправду принял на грудь горячительного, он попросил. — Эй, друг! Повтори… У нас поминки…

Свят прикусил нижнюю губу, что бы не улыбнуться.

— Знаешь, — задумчиво протянул он. — Тебе стоит попробовать себя качестве актера.

— Ой, нет! — активно замахал руками Ник. — Я же и так наглый!

Это была последняя капля. Свят расхохотался так, что на него стали оглядываться из соседних столиков.

Немного успокоившись, он вытер слезы и выпил немного воды:

— Никита, ты самый потрясающий человек, из всех моих знакомых.

Парень поморщился. Он не любил, когда его называли полным именем. Никита родился в семье эмигрантов и пол жизни провел в разъездах. Когда сверстники узнавали о его славянских корнях, начинали нещадно гонять. Нехотя признался:

— Я знаю, — увидев, что Свят снова прыснул, хакер поспешил перевести разговор в другое русло. — Но мы же не за этим здесь встретились, Арсен?

Все веселье мигом слетело с наемника.

— Арсена больше нет, — довольно холодно сказал он. — Теперь я Свят.

— Ага, — скептически фыркнул Ник и принялся за чипсы. — А я Санта Клаус и рождественский кролик в одном флаконе.

— Я серьезно, — нахмурился Свят.

— Старый друг, — прогнусавил парень, явно веря в то, что копирует интонации наемника. — Такие, как ты не меняются. Никогда и ни за что. Даже если бы ты и сам захотел — прошлое не отпустит.

Немного помолчав, Свят все же сказал:

— Я завязал… Я хочу быть таким человеком, которого она сможет любить…

— Она!!! — воскликнул Ник, плюясь чипсами. — Да ты никак влюбился?! Уж, не в ту ли цыпочку из Континента?

Свят молчал. Но его взгляд был говорил куда убедительнее, чем любые слова, что он смог бы подобрать. И Ник прекрасно понял намек, так как выставил руки вперед, как бы защищаясь и поспешил заверить:

— Успокойся! Я девушек у друзей не отбиваю!

Святославу пришлось опустить взгляд на туфли, что бы скрыть веселый блеск. Он на мгновенье представил, как этот «бабник» отбивал бы у него Еву. Пришлось откашляться, что бы замаскировать смех.

— Ладно, — махнул на него рукой Ник. — Поболтали и хватит. Теперь о деле.

Свят мгновенно взял себя в руки.

Никита достал из рюкзака несколько бумаг не очень аккуратно сложенных в файл. Впрочем, уже то, что он принес их в файле, а не просто сложенными в четверо, и испачканными во что-то жирное, можно было смело трактовать как проявление большой дружбы.

— Я прогнал личность этого вашего Шумского по всем имеющимся у меня базам, — перешел на сухой, деловой тон Никита, посерьезнев. — После того как чуть больше месяца назад он обналичил все свои вклады он засветился всего несколько раз на камерах. Если бы не моя система распознавания лиц, его бы никто не нашел. Несколько раз Шумской попался на превышении скорости. Один раз, кстати, когда ехал за город, в сторону водохранилища. Я дал наводку ментам и водолазы нашли ниже по течению труп. Личность сейчас устанавливают. Думаю, к вечеру пробьют, и я тебе сообщу. И ещё он попался на камеру в сувенирной лавке. Точнее, не в самом магазинчике, а в наружную камеру ювелирного магазина напротив. Я не знаю, что он там покупал, но судя по кассовому отчету за тот день, продалось много разнообразных париков, бородок и прочей лабуды…

— Он меняет внешность! — понял Свят. Так вот, почему его невозможно было вычислить, он постоянно по-разному выглядел! — Умный сукин сын!

— Он себе ещё и цветные контактные линзы прикупил, — мрачно добавил Ник.

Прежде, чем он успел продолжить, у Свята зазвенел телефон. Вова. Наемник нахмурился, предчувствуя недоброе, и взял трубку:

— Да?!

— Свят? Немедленно возвращайся! Ева пропала…

Ник услышал и молча, кивнул на прощанье. Он все понимал.

Пока наемник несся по дороге, его не покидало чувство дежавю. Где-то это уже было. Он, его Land Cruiser и максимальная скорость, которую можно выжать из этого железного коня. Ну, и страх, который подгоняет вперед.

Его не было час! Всего лишь час, и Ева пропала… Расспрашивать Вову бесполезно. Он мент, бывших среди них нет. Если бы он сам знал, что произошло, или мог выяснить, то не стал бы звонить. Сейчас Свят как никогда радовался тому, что так ревностно относился к своему самому дорогому сокровищу, и накануне вечером повесил на неё маячок.

Ева как раз лежала на кровати поверх одеяла на животе и читала отчеты. Одетая только в его рубашку круженные трусики, самая красивая в мире женщина беззаботно махала ногами, полностью погрузившись в работу. Она даже не заметила его присутствие, продолжая изучать бумаги, периодически делая пометки на полях. Свят не мешал, молча, любуясь, и в который раз задаваясь вопросом: почему такая красивая, умная и одаренная женщина, выбрала такого неудачника. Сейчас ей грозит опасность. А он ничего не в состоянии сделать.

Отлипнув от стены, Свят подошел к кровати и, наклонившись, поцеловал в плечо. Ева испуганно дернулась, но тут же рассмеялась чуть смущенно:

— Свят… ты меня напугал!

Наемник проложил дорожку из поцелуев от ключицы до шеи:

— Виноват… как бы мне искупить вину?

Их губы встретились в страстном поцелуе, а его руки скользнули под рубашку, рисуя по телу замысловатый узор.

— О, — простонала Ева. — Ты на верном пути…

Она ожидала продолжения, но неожиданно Свят отстранился. Ева недоуменно открыла глаза, и замерла. В его открытом взгляде были лишь безграничная любовь и непередаваемая нежность. Ей неожиданно захотелось отвернуться. Он смотрел так открыто и беззащитно, показывая всего себя. Этот взгляд, интимнее, чем секс, откровеннее, чем любые слова, которые только можно сказать. В этом взгляде вся душа.

Свят не дал ей отстранится. Её внезапная смена настроение его никак не затронула. Одной рукой прижимая её к себе, будто боялся, что она и вправду сбежит, а вторая рука нашла её маленькую ладонь и их пальцы сплелись.

— Ева… — в его голосе было столько тепла и нежности, что у неё невольно к горлу подкатил комм, который все никак не удавалось сглотнуть, потому, что мужчина продолжал говорить, и каждое сказанное им слово навечно запечатлелось в её сердце золотыми буквами. — Я никого никогда не любил. А тебя люблю… Люблю так сильно, что готов умереть за тебя. Не в переносном смысле, а буквально. Потому, что если с тобой то-то случится мне все равно не жить. Я хочу, что бы ты это знала. Знала, что в любой момент я окажусь рядом и сотру в порошок любого, кто захочет тебя обидеть… Ты мой мир, моя жизнь… Ты воздух, которым я дышу. Если тебя не станет, меня тоже.

— Свят, — еле слышно прошептала Ева, не зная, что говорить, что делать. Ей впервые вот так открывали и дарили всего себя. И этот бесценный дар много больше, чем она заслуживает.

Он перехватил её ладонь, ту, что ещё мгновенье назад так уютно покоилась в замке его пальцев, поудобнее и приложил к своей груди слева.

— Слышишь, как бьется? — он завораживающе улыбнулся. — И я слышу. Когда ты рядом, когда думаю о тебе. Благодаря тебе я знаю, что оно у меня есть.

Ева чуть заметно улыбнулась, но её ресницы дрогнули — на них блестели слезы.

— Ева… после встречи с тобой я, кажется, стал верующим человеком, — Свят поднял её ладонь и ласково поцеловал кончики пальцев. — Я поверил в небеса — они подарили мне встречу с тобой. Я поверил в любовь — благодаря ей, моя жизнь расцвела красками. Раньше я верил, что счастья не существует — его эльфы придумали. Теперь я не могу чувствовать ничего другого, когда вот так держу тебя в объятиях. Я выменял бы у неба жизнь на встречу с тобой. Но мне её просто подарили… Ева, ты живешь в моем сердце, твой голос у меня в крови, твой смех — мой наркотик, и я могу умереть без дозы…

— Я люблю тебя… — сглотнув, наконец, проклятущий комок, прошептала Ева. Он сказал так много, а она всего три слова. Но она сказала намного больше чем он.

Теперь комм в горле застрял уже у Свята. Ему хотелось быть с ней прямо сейчас, но оставалось ещё одно:

— Ева… — он немного помолчал, собираясь с мыслями. — Мои родители погибли в автокатастрофе когда я был почти ребенком.

Слова давались ему с трудом. Это был первый раз, когда говорил с кем-то о настоящих родителях, которых несмотря ни на что любил.

— От матери у меня осталось только это… — Свят ловким жестом вытащил из кармана тонкую золотую цепочку, на которой висел золотой кулончик.

— Кулон? — тихо спросила Ева боясь спугнуть момент.

— Цепочка, — мягко улыбнулся он. — А кулон это мой тебе подарок. Он с секретом… Ева, я не всегда рядом, — он немного нахмурился. — Но я должен быть уверен, что с тобой все в порядке.

— Свят…

— Этот кулон, единственный в своем роде, — он нахмурился чуть сильнее. — Я заказал его после первого нападения. В него вмонтирована тревожная кнопка и спутниковый радио маяк…

Свят боялся, что она рассердится, узнав, на неё вешают «сигнализацию». Но Ева удивила его:

— Но он же такой маленький! — кажется, подарок её покорил.

— Современные технологии, — с огромным облегчением, и с некоторой гордостью усмехнулся Свят. Глядя на то, как подарок перекочевал в маленькие изящные ручки.

— А в чем секрет? — в её глазах светилось любопытство, сродни тому, что толкает детей сунуть пальцы в розетку, а серые глаза немного помутнели, от чего выглядели ещё притягательнее.

— Если попадешь в беду — нажми на этот большой рубин в центре, и я примчусь на помощь, где бы ты не была, — он легко поцеловал её в шею, потом ключицу, мягко, но настойчиво возвращая её к прерванной любовной игре. — Обещай, носить его всегда… обещай, что при малейшей опасности позовешь меня…Ева… Обещай!

— Обещаю…

Свой ответ она вдохнула ему в губы…

Тогда Свят не думал, что ему так скоро придется воспользоваться своим подарком. Её кулон был напрямую связан с его наручными часами. По спутниковому маяку он отследил траекторию её передвижения по городу. Кто бы её не вез, но в маскировке он мастер. Если бы не спутниковый маяк, его бы никто не вычислил. Черт, да Свят даже не мог сообразить по какой системе они передвигались по городу!

* * *

— Аня я тебе говорю, ты не там свернула! Мы этот поворот уже проезжали!

— Ева, ты вообще за руль машины садится, боишься! — фыркнула красивейшая из блондинок. — Откуда тебе знать, куда сворачивать?

— У меня карта!

— Ой, мы точно не там свернули…Что ж ты на показывала?!

— Что в карте, то и показывала, — огрызнулась Ева.

Аня притормозила у дороги и забрала у подруги несчастный клочок бумаги, который кочевал из рук в руки на протяжении всего пути.

— Евка, я, кажется, поняла почему мы ездим кругами и не можем найти больницу, — кисло отозвалась она через какое-то время.

— Ну?

— Ты держала её верх ногами…

* * *

Движение маленькой красной точки замедлилось. Ага, наконец, её куда-то привезли и можно думать о спасении.

Его подарок на самом деле уникален. Крутейшая разработка. Не каждый президент может себе такое позволить. На LED дисплее отражались её теперешние координаты. Свят ввел их в навигатор, умница компьютер проложил курс…

Хотя нет, не умница. Свят ввел координаты ещё раз. Но результат оказался тот же.

Свят заковыристо выругался.

Макдональдс?

* * *

— Аня! — захныкала Ева, глядя на то, как подруга с упоением ест картошку фри. Лично у неё даже царящий в общем зале запах вызывал стойкие рвотные позывы. — Ты уже третью порцию ешь!

— Отстань! Мне полагается! — фыркнула её собеседница с набитым ртом. — Я предположительно будущая мать, должна есть за двоих…

— Да ты и так постоянно за четверых ешь, — Еве почему-то стало даже обидно. — Как можно есть всякую гадость, и при этом выглядеть так потрясающе?

— Я много занимаюсь на тренажере, — сыто улыбнулась Аня.

— Я тоже в спортзал хожу…

— М-м-м…Ева, — умилилась она. — Ты себе тренажер подходящий месяц как нашла. А я на своем… упражняюсь уже десять лет…

— Фу… Аня!

Ева осуждающе посмотрела на смеющуюся подругу, отодвигая от себя так и не начатый гамбургер. Все, желание есть что-нибудь, пропало навечно — пока перед глазами будет стоять эта картина: Аня скачет на «тренажере».

Видя, что подруга никак не успокоится, Ева буркнула:

— Лучше бы ты думала о том, как не опоздать на прием к врачу…

— Точно, — вмиг посерьезнела она и вскочила. — Прием!

* * *

Свят несся через весь город, но к тому моменту, как он добрался до пункта назначения, похитителей с Евой и след простыл. Оставалось только следить за маршрутом передвижения красной точки, обозначающей местоположение его единственной возлюбленной. А посмотреть было на что. След петлял, как пьяный заяц, пытающийся на бегу танцевать ламбаду.

И вот она, очередная остановка.

Аптека рядом с ювелирным. Еву ранили?

Свят сжал зубы в бессильной ярости. Сейчас он мог только смотреть…

* * *

— Аня, — хныкала Ева. — Ты уверенна, что тебе кровь из носу нужна та серебряная булавка?

Блондинка резко остановилась и, повернувшись, отчеканила каждое слово, холодным, как сталь тоном:

— Булавка — защищает от сглаза. И да, я абсолютно уверенна, что мне нужна защита от сглаза. Ты видела, как на меня смотрела официантка в Макдоналдсе? Или тебе кажется: «Ну её к свиньям, защиту лучшей подруги. На покупку этой серебряной фигни уйдет целых десять минут! Пусть лучше её сглазят!»

— Я вовсе не то имела в виду… — Ева невольно вжала голову в плечи, прячась от колючего взгляда подруги.

— О, наверное, ты имела ввиду, что мне хватит тратить деньги мужа, которые я даже не зарабатываю?! — чуть истерично воскликнула Аня. Это было для неё больной темой. После свадьбы Антон категорично запретил ей работать, так же, как и Виктор Маше. И Валерия Бесяева, родная тетка обоих братьев, так и оставшаяся старой девой, и по причине отсутствия собственной семьи и хоть какой-то личной жизни, постоянно «гостившая» у родителей Антона не раз её этим попрекала. Мол, нищенка, без роду и племени, как ей повезло захомутать богатого женишка! Сидит теперь у него на шее, тратит чужие денежки, не считая, и вообще Антон мог бы найти себе женушку получше, чем такая прожженная аферистка, как она.

— Нет… — промямлила Ева, чуя откуда ветер дует, и что сейчас её этим ураганом снесет. Она отчаянно искала выход из ситуации, но как назло в голову ничего не шло. Поэтому, выпалила первое, что пришло в голову. — Просто я хотела сделать тебе подарок… Как раз серебряную булавку! Когда подтвердится, что ты беременна…

— Ах, Ева, — Анна Бесяева моментально сменила гнев на милость, и у неё на глазах заблестели слезы. — Я тебя тоже очень люблю…

Шмыгая носом, она обняла испуганную Еву, в этот момент лихорадочно соображающую, как Вова не убил её тогда, когда она была беременна, если с ней тоже были такие скачки настроения. Все-таки гормоны у беременной женщины просто зло!

* * *

Красная точка на LED дисплее мигала на одном месте не долго. После этого она снова тронулась в путь будто перебежками: проехали двести метров, стоп, ещё двести метров, стоп, двести метров, стоп.

Может они подозревают, что за ними может быть слежка и таким образом пытаются сбить преследователей со следа?

Свят сверился с маршрутом и в который раз его брови поползли вверх. Набережная. Улица так называлась, хоть по близости не было ни одной реки. Зато было полно бутиков, магазинов, и пр.

Где они там прятаться собрались?!

* * *

— А я тебе говорила, что там просто нереальная распродажа! — довольная собой Аня укладывала покупки на заднее сиденье. — Даже ты себе платье купила! Хотя, если не начнешь по человечески есть в следующий раз мы поедем искать распродажу в Детском мире!

Ева проигнорировала последние слова подруги, и колко спросила:

— Раз такая умная, что знаешь, в каких магазинах, когда распродажа, почему не знаешь дорогу?

Ответ поверг Еву в шоковое состояние.

— Потому, что у меня нет прав и меня всегда возит водитель…

Несколько мгновений, Ева стояла в ступоре, переваривая полученную информацию. А потом повернулась и спросила, боясь услышать ответ:

— А почему сейчас мы ездим без него?

— А как бы я ему объяснила наш с тобой маленький побег из-под стражи? — фыркнула Аня, поражаясь недогадливости лучшей подруги.

— А ты могла бы позвонить ему и спросить дорогу?

* * *

Сигнал снова пришел в движение. Из его перемещения исчезла хаотичность. Как будто за руль посадили другого водителя. Теперь все укладывалось в четкую систему, и в принципе, к тому, моменту, как точка достигла конечного пункта, Свят уже догадывался, куда они едут. Не конкретный дом и улица, просто вычислил район. В принципе логично было ехать именно туда — много гаражей, новостроек, есть, где спрятаться.

Свят снова ввел координаты.

Ева в недостроенном здании на окраине города. Почему же она не подает сигнал? Без сознания? Связана? Не важно.

Выждав минут двадцать, показавшиеся ему вечностью, что бы убедится, что крошечный красный огонек никуда не сдвинется с места, Свят завел мотор и позвонил:

— Вова?! Быстро собирай ребят, у нас есть координаты. Бери всех, возможно придется прорываться с боем.

* * *

Аня припарковала свой Pajero возле недостроенного дома. Кокетливо поблескивающие на солнце зеркальные фасады первых этажей вызвали у Евы тоску. Что-то подобное она хотела сделать и в Картечи. Но слегла с температурой почти на неделю. В итоге проект фасадов утвердили без неё. Вышло не плохо, но «не совсем то, что нужно».

— Ты уверенна, что мы по адресу? — с сомнением протянула она, вылезая из машины.

— Да, — коротко кивнула Аня.

— Ань, да тут верхние этажи ещё даже не достроены!

— Не бойся, информация проверенная, — жалобно пискнула сигнализация и она уверенно зашагала к входной двери. Подруге волею-неволею пришлось бодренько семенить следом. Перспектива остаться одной посреди пустынной улицы в незнакомом районе совершенно не улыбалась. — Эту клинику открывает мой бывший доктор, Калугина Ира. Она со мной из одного детского дома. Долго работала в нашем городе, а теперь вот решилась на открытие клиники в столице. Мы её первые серьезные клиенты. Мы вообще первые её клиенты…

В голосе Ани была неподдельная гордость. Она выросла в детдоме и сироты с которыми прошло детство её единственная семья. Те немногие, кто выбился в люди, старались держать между собой связь. У Ани таких знакомых было всего шестеро. Причем двое из них — счастливы в браке.

Логично, что она пришла именно к старой подруге.

Холл встретил их приятным полумраком, прохладой, и запахом цементной крошки. На вопросительный взгляд Евы Аня пожала плечами:

— Достроены только первые шесть этажей. Лифт не работает.

— А нам?

— На четвертый.

— Шикарно! — иронично вздохнула Ева.

Аня промолчала и бодро зашагала к боковой лестнице, подавая пример Еве. По дороге она созвонилась с кем-то, возвестив о своем приходе.

Этим кем-то оказалась высокая, невероятно худая, невольно вызывающая мысли об анорексии женщина с жиденькой русой косой и очках. Она никак не походила на доктора, скорее, на учительницу математики. Очень тощую учительницу математики… Этакая серая мышь, которая верно вообще ничего не ест?

— Ирочка, привет!

— Аня, — мышь оказалась довольно сдержанной в проявлении эмоций, чем заработала себе ещё один плюсик.

— Это моя подруга Ева, — Аня махнула себе за спину рукой. — Я тебе говорила о ней.

— Что ты обо мне говорила? — тут же насторожилась Ева.

— Что вы подозреваете что беременны, но боитесь сдавать анализы. Поэтому Аня сдаст их с вами за компанию, — поправив очки, ровным тоном ошарашила её «мышь».

— Я-а-а? — пискнула Ева.

— Ну, не я же, — выразительно посмотрела на неё Аня.

— Да вы не переживайте, — успокаивающе погладила её по руке Ирина. — Я все сделаю быстро и очень конфиденциально. Никто не узнает!

— Вы меня успокоили, — безрадостно отозвалась Ева в упор глядя на подругу. Вот значит как!

— Пройдемте за мной в лабораторию. В течении часа вы все будете знать наверняка.

Аня снова первой пошла следом. Ева поплелась, как висельник на эшафот. За что ей все это? А ведь эта зараза белобрысая даже не покраснела! Где ж Ева в прошлой жизни так нагрешила, что господь наградил её такой лучшей подругой?

* * *

— Свят! Успокойся и не психуй! — рыкнул потерявший всякое терпение Вова. — Ты только хуже делаешь!

— Но она там, внутри! Сам на сам с похитителем! А что если это Шумской? — Свят ходил вдоль машины, гипнотизируя взглядом входную дверь довольно высокого здания с зеркальными фасадами. Из-за них не было никакой возможности рассмотреть, что происходит внутри.

Когда Вова приехал, Свят уже готовился брать штурмом пятнадцатиэтажку. С горем пополам удалось его отговорить, подождать пока приедет подмога.

— Свят, если мы полезем туда вдвоем и попадем в засаду, то нас перебьют, как кроликов, а Еву просто перевезут! — в который раз повторял свои самые весомые аргументы Вова. — Сейчас приедут ребята из охраны…

— С ними нельзя идти туда, — сжал зубы Свят. — Молодые зеленые…оружие впервые в боевых условиях держать будут…

— Именно поэтому мы подождем ребят из ОМОНа с которыми я почти шесть лет проработал бок о бок, — спокойно пояснил Вова, вытаскивая из кармана зазвонивший телефон. — Подожди. Алло?

— Вов, привет, — зевнул в трубку Антон. — Напомни Ане, что она обещала со мной сегодня пообедать.

— В смысле? — изумленно посмотрел на всякий случай на трубку телефона Панов. — Твоя жена. Сам звони и напоминай.

— Я бы рад, но она сегодня с утра умчалась «к Еве», и ни одна, ни другая трубку не берут, — тяжело вздохнул он.

— Ты хочешь сказать, — пополотнел Вова, в упор, глядя на Свята, что бы тот понял, что эти слова обращены больше к нему. — Что Аня была с Евой, когда её похитили?

— Что?! — раненым зверем взревел Антон.

Владимиру Панову ничего не оставалось. Кроме как несколько минут выслушивать от лучшего друга отборные ругательства. Он его понимал. Когда понял, что не уберег любимую женщину, чувствовал себя ещё хуже — Антону, по крайней мере, есть, кого винить. Он и винил. Не стесняясь в выражениях. Минуты через три поток ругательств иссяк, и Бесяев начал задавать более осмысленные вопросы:

— Что произошло?

— Ева спустилась в туалет и пропала, — четко отвечал Вова.

— А Аня?

— Пока я и Свят были в офисе, её там не было. Возможно, они встретились позже в вестибюле…

— Почему ты и Свят бросили её одну?

— Свят уехал на встречу. Я ушел за едой.

— Почему не отправили секретаршу?

— Ева отпустила её на обед немного раньше.

— Что вам известно о похитителях?

— Они долго ездили по городу, сейчас окопались в недостроенном здании на окраине города. Безлюдное место, идеально для того, кто прячется.

— Откуда вы знаете, что они там?

Немного поколебавшись, Вова ответил и на этот вопрос:

— Свят подарил Еве кулон, в который вмонтирован радиопередатчик.

— И вы не знаете точно у них ли Аня?

— Нет.

Немного помолчав, Антон велел:

— Говори адрес. Пока я не приеду — ничего не предпринимать!

Свят услышал приказ Антона и угрюмо пнул колесо машины. Атака откладывается ещё минимум на полчаса. В который раз наемник пожалел, что не может действовать по старинке — тихонечко проник внутрь, по одному перерезал им горло, спас свою женщину. И не зависишь от кучки придурков не способных приехать по первому требованию за пять-семь минут.

Командная работа, мать её ептить!

* * *

Весь четвертый этаж был отведен под клинику доктора Калугиной. Он ещё не был до конца отремонтирован и оборудование практически не установлено. Даже стены только находились в процессе окрашивания. Повсюду валялись банки из-под краски, куски стройматериалов, полиэтиленовых пакетов, малярские кисточки, валики и инструменты, название которых Ева даже не знала. Ни Аню, ни Ирину такая обстановка не смущала, а Ева согласна была на все, лишь бы этот страшный сон быстрее закончился.

Пока шли, Ирина рассказывала:

— Ремонт в полном разгаре. Пока полностью закончены только стоматологический кабинет и лаборатория для сдачи анализов. Как раз то, что нам сейчас нужно. Здесь у нас рисепшн…

Ева ненадолго засмотрелась на четверть собранной стойки. Да какое там четверть! Там фактически только общий контур был обозначен.

— Здесь кабинет семейного доктора… — Ирина так гордо назвала помещение заваленное строительным мусором, виднеющееся сквозь пробитую в стене дыру без намека даже на дверную коробку.

Ева окинула взглядом «клинику». Это место выглядело так, будто пережило катастрофу вселенского масштаба и теперь горстка выживших пытается его восстановить, стащив сюда все стройматериалы и инструменты, какие только смогли найти. Но бедняги просто не знают что с этим добром делать и теперь просто добивают «выжившего». Ева остановилась возле очередной стены. Против воли остановилась. Просто не смогла пройти мимо.

Стена, возле которой она остановилась, была покрашена полосами сантиметров по тридцать всех цветов радуги.

Ева так увлеклась созерцанием этого «шедевра», что не заметила, как к ней подошла Ирина.

— О, вы заметили, — она смущенно поправила очки. За не столь продолжительное знакомство Ева успела заметить, что Калугина постоянно поправляет очки, когда нервничает. — Это мы так выбирали в какой цвет покрасить стены в клинике.

— И как выбрали? — живо поинтересовалась Аня.

— Мы сошлись на цвете в кабинетах врачей, но цвет в холле пока под вопросом, — вздохнула Калугина.

— А покрасьте в фиолетовый, — иронично предложила Ева.

— Я тоже склоняюсь к этому цвету, — улыбнулась Ирина.

— Серьезно? — изумленно вытаращила глаза Аня.

Калугина ответила только кивком головы. Ева даже не удивилась, когда подруга рассмеялась:

— Чего ещё от тебя ждать. Ты ж в детстве постоянно сидела без ужина за то, что разрисовывала все мелками и ручками.

Теперь Еве стало ясно, почему она такая тощая. И даже жаль несчастную. Она поспешила отвернуться. Почему-то вспомнилось, как мать в детстве забывала поставить ей тарелку или приготовить порцию для неё. Пока семья ужинала Картошкой с котлетами, ей приходилось заедать чувство голода хлебом с майонезом. Кажется, она понимала, почему Ирина захотела выбрать столь кричащий цвет. Ева в детстве тоже хотела разрисовать свою жизнь. Видимо во взрослой жизни лучше не стало, раз она до сих пор пытается рисовать.

— А в какой цвет решили покрасить кабинеты? — она спросила это просто для того, что бы сменить тему. Но ответ вызвал искреннюю улыбку:

— Каждый в свой цвет.

— Так и нужно, — доктор Калугина подросла в глазах Евы. Неизвестно, какой там она профессионал, но человек хороший.

Ирина провела их дальше по коридору до последней двери белой и невзрачной:

— Это наша лаборатория, оборудованная по последнему слову техники.

— И что дальше? — неуверенно спросила Аня. — Нам пописать в пробирки?

— Нет, — расхохоталась Ирина. — Все значительно проще. Я возьму анализ крови и где-то через часик все будет готово.

Ева поморщилась, словно от резкой боли:

— Может все-таки в пробирку?

— Боишься иголок? — удивилась Аня. Пока Ева регулярно бывала в больнице, с ней был Вова, который сдержал свое слово и не рассказал, как она ревела крокодильими слезами, и он на пару с лаборанткой уговаривал ей дать руку.

— Я не боюсь, — огрызнулась Ева, к которой моментально вернулось плохое настроение. — Я их просто не люблю.

— Ладно, дамы, — похлопала в ладоши доктор Калугина, привлекая к себе внимание. — Чем быстрее зайдем, тем быстрее выйдем. Думаю, к трем часам уже будут результаты.

Она первой вошла в лабораторию и одела висящий на стене белый халат. Следом вошла Ева, которой Аня придала ускорение, хорошенько пнув сзади.

* * *

Свят с каменным выражением лица нарезал круги вокруг машины, но внутри у него бушевал ураган. Злость, ярость, ненависть, желание убить… Да он сам не понимал половины того, что с ним происходило. Его бесило все! Особенно четкие инструктажи, которые проводил Вова. Сначала бывший оперативник рассказал план действия охранникам, потом все то же, теми же словами Антону, теперь прибывшему отряду спецназовцев.

Если после этого сюда припрется ещё один желающий спасать Еву и Аню, которых к этому моменту могли уже благополучно замучить насмерть, Свят лично возьмет автомат и перестреляет этих придурков! Ещё один быстрый взгляд на часы. Пол третьего. Снова отборная ругань сквозь зубы. Он как будто застрял в каком-то мультике, где над ним постоянно стебутся! Этот чертов инструктаж вообще закончится?

— На этом инструктаж закончен, — ровный голос Вовы возвестил, что его молитвы, наконец услышаны. — Охрана, занимаем посты снаружи. Остальные — за мной. И помните — оружие применяем только в крайнем случае. Если заложницы пострадают — заставлю воспользоваться кнопкой АУТ!

Спецназовцы дружно щелкнули забралами и пошли вслед за своим бывшим командиром на штурм здания. Свят и Антон шли следом. Наемник, который с самого начала протестовал против этого, шел следом вместе с Бесяевым. Ему казалось, он должен идти в авангарде, у него больше опыта, быстрее реакция и более эффективные навыки. Но как только отряд выдвинулся, Свят зауважал Вову, признав в нем профессионала. Бывший омоновец организовал штурм максимально эффективно, а его команда двигалась, как одно целое. Каждый четко знал, что именно нужно делать и как, они напоминали четко отлаженный механизм. Их взаимодействие было настолько хорошо отлажено, что оперативники не произнесли ни слова просто обмениваясь понятными друг другу знаками. И хоть со стороны выглядело впечатляюще, Свят все равно считал, что это слишком медленно. Ему хотелось снести все двери с петель, положить все живое на своем пути и добраться до Евы. Судя по тому, как сильно Антон Бесяев стиснул зубы, и как побелели костяшки рук, сжимавшие автомат их желания совпадали.

* * *

Ева хотелось плакать, рыдать. Она чувствовала себя преданной. И кем?! Лучшей подругой!!!

Конечно, когда настал самый ответственный момент, она испугалась. Пару минут Аня с Ириной пытались уговорить Еву. Но страх перед иголкой оказался сильнее, чем голос разума. В итоге, когда эта коварная блондинка воскликнула:

— Голый Антонио Бандерас! — её не менее подлая подруга детства воспользовалась тем, что Ева отвлеклась посмотрев в указанном направлении (а кто бы не посмотрел?), и в наглую ткнула её иголкой в палец.

Несмотря на то, что прошел уже почти час, и обе интриганки не раз и не два извинились, Ева продолжала шмыгать носом, сидя на небольшом кожаном диванчике в будущей ординаторской и демонстрировать свою обиду.

— Результаты анализов будут готовы минут через пять, — возникла на пороге Ирина, которая постоянно отлучалась в лабораторию. — А пока угощайтесь — кофе и кексы…

— Кексы? — оживилась Аня.

— Кофе, — расплылась в счастливой улыбке Ева. Доктор Калугина только что купила себе индульгенцию.

* * *

Первый этаж, второй… Всю дорогу, пока команда поднималась вверх, Свята одолевало смутное беспокойство. Что-то было не так.

На подходе к четвертому этажу наемник наконец-то понял, что именно. Охрана. Её не было. Значит, или похитителей слишком мало, что бы выставить охрану всего здания, или уверенны, что их тут не найдут, или их ждет сюрприз…

— Вова, — позвал Свят по небольшому передатчику на манжете воротника. Наушник от микрофона был вставлен в ухо. Эту аппаратуру выдали омоновцы. Как на вкус Свята — довольно примитивно, со всеми этими проводами. Но капризничать наемник не стал.

Панов дернулся, от неожиданности и повернувшись наградил его убийственным взглядом. Наемник проигнорировал его и так же тихо сказал:

— Внутри или ловушки, или много похитителей. Идти нужно быстро и осторожно.

Вова кивнул и сделал своим людям несколько знаков. Один из их подбежал и проверил дверь небольшим прибором, после и кивнул, давая понять, что ловушек.

Панов дождался пока тот отойдет и подал знак приступать к штурму.

Дальнейшее произошло так быстро, что если бы не опыт, Свят бы не ничего не понял.

Двое в масках из команды Вовы подбежали и выбили дверь тараном. Толи таран был такой хороший, то ли эта парочка сильная, то ли дверь хилая — но с петель она слетела с первого удара и, красиво покрутившись в воздухе, упала внутрь. За ней внутрь полетели гранаты несколько дымовых и пара световых и шумовых. Не важно, сколько внутри народа — полная дезориентация им обеспечена на несколько секунд. Этого времени команде профессионалов за глаза хватит, что бы вломится внутрь и быстро, надежно и качественно обездвижить всех. А уж потом можно будет разобраться кто хороший, кто плохой.

Собственно, так они и поступили. Кто же знал, что внутри их ждет ТАКОЙ сюрприз.

* * *

Ирина как раз вернулась с результатами анализов. Её прогноз насчет того, что результаты будут готовы к трем часам, сбылся почти минута в минуту, что говорило о её профессионализме. Абы кто не смог бы так хорошо подгадать время. Теперь ждали только Аню, в который раз убежавшую в туалет. Ординаторская поднадоела, и теперь сидели на складных стульчиках, засланных газетами возле будущей стойки рисепшена. Тем более, что дверь туалета находилась тут же напротив.

Ева болтала ногами, сидя на стульчике. При её невысоком росте она могла делать это практически на каждом стульчике, где бы не сидела. Ирина снова просматривала папки. Доктор отказалась сказать результат, пока не вернется Аня. Сказала только, что результат весьма любопытный.

Безмятежную идиллию нарушил звук копошения в коридоре. В пустых коридорах любой шорох был оглушителен.

— Что это? — спросила Ева, наклонившись вперед, что бы рассмотреть входную дверь.

— Может крысы? — пожала плечами Ирина, повторив её маневр.

Когда внезапно входная дверь взлетела в воздух и красиво кувыркнувшись, упала на пол, разлетевшись на несколько частей, обе женщины должны были испугаться, но просто не успели. Сперва, они как зачарованные смотрели на дверь, а потом грянул взрыв. Его, правда, тоже толком испугаться не успели — в комнату повалил густой удушливый дым, их ослепило парой вспышек, и оглушило взрывом очень громкой гранаты. Ева и Ирина даже со стульчиков попадали.

Кто-то схватил кашляющих женщин за руки и почти утащил в ординаторскую. Не сильно церемонясь, их буквально швырнули на кожаный диванчик. Женщины ещё какое-то время откашливались, приходя в чувство. Едва продрав глаза, Ева от удивления чуть не хлопнулась в обморок — на них с Ириной было направлено шесть автоматов. Сглотнув, она на всякий случай подняла руки вверх.

* * *

Аня как раз мыла руки, выйдя из туалета. Когда в коридоре послышался шум. Не долго думая, она открыла дверь и встретилась взглядом с дулом автомата.

Здесь следует сделать небольшое отступление. Анна Бесяева, супруга одного из самых состоятельных людей страны Антона Бесяева, круглая сирота, выросшая в детдоме. Воспитание характер и закалка у неё от туда. Когда кроме тебя в группе ещё сорок человек и обеды, завтраки и ужины приходится выгрызать зубами, робость и пугливость как-то сами собой уходят из характера. Несмотря на то, что она уже много лет не жила детдоме и десять лет прожила с мужем душа в душу, детдомовская закалка осталась при ней. Если перефразировать известное выражение: «Можно забрать ребенка из детдома, но детдом из него никогда».

Поэтому, встретившись лицом к лицу с дулом автомата, Аня не испугалась и не закатила истерику.

Вместо этого, она резко присела и со всей дури врезала мужику с оружием в камуфляжной форме по яйцам. Бедняга, потерял дар речи и вообще дар соображать, выронив оружие и мешком свалившись на пол. Обрадованная успехом, Аня потянулась к оружию, но нога в армейском ботинке наступила на приклад. Подняв глаза и увидев направленный на себя ствол, она испытала чувство дежавю. Только в этот раз оказывать сопротивление было бессмысленно.

Поэтому Аня позволила за шиворот оттащить себя в ординаторскую и не очень ласково усадить на кожаный диван рядом с Евой и Ириной. Её радовало и пугало то, что их пока не убили. Живы, это плюс. Но что с ними будет дальше?

* * *

Прошла минута. Мучительно долгая минута. Свят засекал время, что бы не сойти с ума от холодного страха внутри и мучительного ожидания. Наконец, шум внутри этажа, куда ворвалась команда омоновцев стих, и спустя несколько секунд ожил динамик:

— Этаж зачищен, на этаже обнаружено и взято под стражу трое, один подозреваемый оказал сопротивление. Из пострадавших только один из наших. Ничего серьезного. Жду ваших распоряжений.

Едва только по военному четкий доклад закончился, все трое Антон, Свят и Вова бросились внутрь. Дым уже потихоньку рассеивался и омоновцы, снимающие маски показали им куда идти. Ворвавшись в комнату, их взглядам предстала картина маслом: Ева, Аня и между ними неизвестная тощая женщина, сидят себе в ряд на кожаном диване, под дулами автоматов, дружно задрав руки вверх.

— Какого… — выдавил из себя Вова, строго посмотрев на своих подчиненных. Автоматы тут же убрали, правда, от Ани с явной неохотой.

— Что произошло, как вы тут оказались? Она вас похитила? — на Ирину, испуганно прикрывшуюся помятыми бумажными папками, тут же наставили автоматы.

— Да что вы городите! — в сердцах воскликнула Аня. — Ира — гинеколог!

Омоновцы переглянулись, ребята тоже. Озадаченно, офигев, удивленно, изумленно, ошарашено… В общем, они испытали всю гамму эмоций, и она отразилась у них на лицах. Вова первым обрел дар речи, и заикаясь спросил:

— А что вы тут делали?

— Анализы сдавали, — густо покраснев, ответила Ева.

Мужчины ещё раз переглянулись. Постепенно до них начал доходить смысл происходящего.

— Но это место не похоже на больницу! — заискивающим тоном сказал Антон, пытаясь оправдаться.

— У них ремонт! — рявкнула Аня.

На не которое время воцарилась полная тишина. И тут Вова, чувствуя, что как угнетает всеобщее молчание, брякнул первое, что пришло в голову:

— И как анализы?

Ирина испуганно ткнула Еве и Ане по папке. Бедняжка выглядела так, словно у неё вот-вот сердце от испуга остановится.

Ева открыла свою папку и пробежалась по содержимому. Непонятные графики, циферки и только одно, понятное слово: «Положительно». У Ани на поиск результата ушло больше времени.

— Кажется, Ира папки перепутала, — вздохнула Ева, у которой сердце сжалось от тоски. Нет, она рада, что у Ани результат положительный, но…невольно вернулись воспоминания о том времени, когда у неё был такой же результат. Она, молча забрала у Ани свою папку и ткнула выглядящей абсолютно дезориентированной подруге нужную. Та, скорее всего, успела расстроиться, увидев отрицательный результат.

Ева с грустной улыбкой наблюдала, как лучшая подруга открыла папку с результатами самого важного в своей жизни теста. Ей хотелось видеть лицо Анюты, когда она поймет, что небо подарило ей свое, персональное чудо, услышать её первые слова…

Вместо криков, писков и прочих проявлений радости, Аня подняла глаза от папки и взволновано сказала:

— Не-а… не перепутала…

До Евы не сразу дошел смысл сказанного. Но когда дошел… Дрожащими руками, она открыла папку и взглянула на графу результат: «Положительно».

Одно слово. Какую маленькую роль мы иногда ему отводим. А ведь когда-то все началось именно с него. Произнеся всего одно можно убить, а можно и окрылить от счастья.

Высеканцева Ева Сергеевна — испугалась. Одним резким движением она захлопнула папку и невидящим взглядом уставилась перед собой. Ребенок… Долгих десять лет она мечтала о нем и никогда не верила что снова сможет стать матерью. И вот небесная канцелярия, наконец, ответила на все запросы разом. Ева беременна. А в голове вихрь мыслей: «Действительно ли я беременна? А вдруг это ошибка? Смогу ли я его вырастить? А если Свят не захочет стать отцом? А что если я не смогу и его выносить? А что если он не будет меня любить?». Смятение одолевало Еву ровно до того момента, как она посмотрела на Аню.

У обычно жизнерадостной женщины, на лице большими прописными буквами были написаны страх, волнение и глубокое переживание.

— Аня? — испугался Антон, глядя как с лица супруги уходят все краски. — Ты здорова? Скажи мне что-нибудь!

— Может он чего нагулял со стороны? — громко шепнул один из омоновцев.

— Скорее она, раз сама пошла анализы сдавать… — ответил ему стоящий рядом, но хорошие подзатыльники, отвешенные Вовой, тут же заставили умолкнуть обоих. И как раз вовремя.

Собравшись с силами, со слезами на глазах, заикаясь и срываясь на слезы, Аня промямлила:

— Я… ты… Антон… я… мы… беременны…

В комнате повисло молчание. Все смотрели на то на Антона, то на плачущую Аню. Прошло несколько мгновений, мучительно долгих мгновений, прежде, чем он осознал сказанное. Мужчина ничего не сказал. Он просто упал перед нею на колени и уткнулся лицом в её колени. Аня всхлипывала и гладила его по голове, чувствуя, как намокает ткань длинного платья. Антон Бесяев плакал.

— Что с ним? — обеспокоенно спросил Свят.

— Они этого десять лет ждали… — сиплым голосом ответил Вова и тут же прочистил горло. — Говорили — не дождутся вообще…

Ему самому стоило больших усилий не заплакать, глядя на то, как Антон целует Ане руки, а потом и её саму. Их счастье было таким искренним и неприкрытым, что даже комментаторы из ОМОНа молчали и смотрели.

— Девочка моя, — сглатывая ком, в горле бормотал Антон, покрывая её лицо поцелуями. — Любимая моя, родная…

— Я люблю тебя, — наконец, выдавила из себя Аня, которая могла только всхлипывать. — Спасибо тебе…

— За что? — прошептал Антон глядя на её с непередаваемой нежностью.

— За ребенка, — она его поцеловала. — Спасибо тебе…

Трогательный момент испортила доктор Калугина. Откашлявшись, она заявила:

— Жаль вас прерывать, но как единственный гинеколог, среди собравшихся, рекомендую будущей матери успокоиться. И впредь воздерживаться от сильных переживаний, так как это может повредить и ей и ребенку.

Эти слова, даже не слова, скорее её голос будто заставили очнуться окружающих. Как по щелчку все бросились обнимать и поздравлять будущих родителей.

Под шумок Ева осторожно спрятала свою папку в сумку. Сегодня не её день. Никто никогда так не радовался своему малышу, и никто никогда не будет, как Бесяевы Анна и Антон. Она не станет отбирать у них праздник. Тем более, что она ещё не знает как сказать Святу, и что делать с этим внезапно свалившимся на голову известием. А вдруг при повторном анализе окажется, что это ошибка?

Ева сама боялась поверить. Жизнь слишком редко давала ей что-то большое, что бы потом не забрать у неё что-то ещё большее. Этот ребенок имел равные шансы стать самым большим благословением и самым большим разочарованием.

* * *

Войдя, Вова смотрел на Еву. Он всегда смотрит на неё. И в отличие от Свята, увидел и понял правду, которую она почему-то пожелала скрыть.

Когда женщины обменялись папками, и Аня сказала, что ошибки нет, Вова сразу понял, что если Аня больна у Евы то же самое. А после того, как осчастливила Антона, все стало на свои места. Ева снова капризничала по утрам, как тогда, когда была беременна: то есть не хотела, то подташнивало, то вспыхивала, как спичка по поводу и без… Ему стоило заподозрить неладное ещё тогда, когда неделю назад войдя в кабинет к Еве, он застал её плачущей, в компании Полины. Как потом оказалось — старшая сестра Полечки вышла замуж и женщины разводили сырость над свадебными фотографиями. Да что там! Она стала пить меньше кофе! Но однажды врачи очень твердо сказали, что это невозможно. Вот ему и в голову не приходило поставить их слова под сомнение. А зря! Светила медицины ошиблись уже дважды. И с ней, и с Аней.

Только если Аня ждала этого ребенка и мечтала о нем, то Ева, наверное, сейчас испытывала смесь радости и ужаса. Вова прекрасно помнил, что с ней было, когда она потеряла того ребенка. Будто неизвестный стрелок убил не одного, а двоих. Да и та, кто вернулась, не была прежней Евой.

Вова был тогда рядом, каждый день, каждый час, каждую секунду.

Он как никто понимал — если это, правда, если она действительно беременна, и с этим ребенком тоже что-то случится… Ева этого просто не переживет. Умрет с горя.

Вова посмотрел на Свята. Этот человек сделал для Евы невозможное. Поймет ли он когда-нибудь, что подарил ей целый мир?

Как бы Вова хотел быть на его месте… Но он не там.

Ева останется с ним, со Святом. У них будет счастливая семья. Другой просто не сможет быть. Свят её обожает, Ева его любит, и теперь у них будет малыш.

Вова должен радоваться.

Но почему он не радуется? Почему чувствует себя так, словно его приговорили на пожизненный ад? Почему вместо того, что бы радоваться за Еву, завидует Святу?

По-хорошему, понимая, что сейчас в жизни Евы станет третьим лишним, Вова должен уйти. Это ему подсказывал разум. Вот дверь, просто открой и выйди. Сначала будет плохо. Ломка, как у наркомана. Это главное пережить. А потом станет легче. Вова сможет забыть и жить дальше. Возможно, сможет кого-то полюбить, жениться, завести собственных детей…

А сердце, чертово сердце нашептывало, что не сможет уйти. Никогда не уйдет. Будет смотреть на то, как она радуется жизни с новой семьей, и улыбаться. Пока собственное сердце разрывается на части…

Ева, маленькая сероглазая брюнетка… Все, что у него в этой жизни есть. Она и есть вся его жизнь…

* * *

День у Ани и Евы выдался непростой. Да и мужчины сильно переволновались. Поэтому, торжество по поводу беременности перенесли на четыре дня, до субботы. В пользу этого решения было несколько доводов. Во-первых, достаточно дней на подготовку и бронирование столика в ресторане, во-вторых, следующий день тоже выходной и можно будет отдохнуть, ну и третье — в субботу в столицу приедут Виктор и Маша Бесяевы. Антон и Аня единодушно решили их дождаться. Торжество, которое они устраивали было только для самых близких. А они семья, самая близкая. Кроме них, приглашены только Вова, Ева и Свят. Самые близкие люди, с кем Антон и Аня решили разделить свою радость.

Если Аня буквально летала от счастья, то у Евы настроение становилось хуже день ото дня. Постоянно раздраженная, она как спичка вспыхивала по любому поводу. Сотрудники офиса, которые всегда толпами окружали безотказную Еву Сергеевну со срочными проблемами, спустя два дня начали шарахаться в стороны, учтиво уступать ей лифт, прикидываться частью интерьера, если она покажется в отделе… В общем, наконец, узрели в ней начальство. Ева подозревала, что они, наверное, даже крестятся у неё за спиной, но ничего не могла с этим поделать. Единственный, кто вел себя абсолютно спокойно и делал вид, что все нормально. Иногда даже развлекался, слушая, как она строит сотрудников. Без криков и истерик. Но так, что они в слезах из кабинета выбегали. Когда Полина после очередной раздачи спросила, как ему это удается, Вова лишь плечами пожал:

— Я же омоновец, на моем веку и не такое было. Тем более, что это временно. В ближайшем будущем станет легче. Полечка не стала выспрашивать, что он имел в виду. Не до того ей. Куда-то пропал парень Миша, парень с которым она встречалась некоторое время. Классный любовник, при деньгах, красавчик. Правда, ему бы пошло сменить имидж… Но она решила подождать, пока их отношения окрепнут. И вот, дождалась…Сегодня уже пятница а его нигде нет. Ни дома, ни на работе, телефоны отключены. Что же с ним произошло? Куда он пропал? Полина решила обратиться к Святославу Войлочеку за помощью. В конце концов, бесследно пропал сотрудник фирмы, а он начальник службы безопасности. Вот пусть и разбирается: то ли этому трусу просто не хватило смелости, что бы порвать с ней, то ли Миша и вправду попал в беду.

Ева до сегодняшнего дня не могла поверить в то, что это правда, что случилось чудо. Но Ирина сделала повторные анализы и развеяла последние сомнения. Ева беременна, беременнее всех беременных.

Неожиданную радость омрачил Свят. Точнее, его отсутствие. Постоянное отсутствие. То у него облавы, то поиски, то ещё какие-то дела… Видится удавалось только по вечерам. И то поговорить почти не удавалось. Общий ужин, кровать, секс, сон, работа, общий ужин. Это все, что у них было на двоих. Пока Свят не стал оставлять её одну, Ева и не догадывалась, как нуждается в его присутствие, чувствовать на себе его взгляд, слышать голос…

Ева допускала мысль, что возможно просто себя накручивает, что это гормоны шалят. Но ничего не могла с собой поделать. Она ревновала его к работе, и чувствовала себя одинокой и брошенной.

Единственным утешением было присутствие Вовы. Он всегда был рядом: на работе, дома. И его присутствие совершенно не тяготило её. Наоборот. Ева чувствовала уверенность и защищенность. Вот уже десять лет она доверяет ему все: чувства, мечты, желания… Без страха что он сможет причинить боль, или предать. Нет, только не Вова.

Иногда Ева задумывалась над их отношениями. У неё никого нет ближе, чем Панов Владимир. Чувства, которые она испытывала к нему сложно описать. Это крепче дружбы или старого коньяка, это сильнее любви к Святу. Ева совершенно не удивилась, что он все понял, или узнал. Не важно.

Накануне утром, она как обычно пошла на кухню и заварила себе кофе. Но так и не выпила. Ева уже почти поднесла вожделенную чашку к губам. Насыщенный аромат свежее сваренного щекотал ноздри…и тут на чашку легла мужская ладонь, не давая сделать глоток.

Обиженные и озадаченные серые глаза встретились с хмурыми и серьезно настроенными мутного, болотно-зеленого цвета.

— Ты чего? — поджала губы Ева.

— Тебе — нельзя, — спокойно ответил Вова, пытаясь расцепить пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в чашку.

— Это ещё почему?! — возмутилась она, но тут же сникла под выразительным взглядом. Вова знал, почему нельзя. И это было так естественно, что он знает. Поэтому, Ева не стала тратить время на объяснения и выпытывания. Она сменила тактику, на более действенную. — Ну, ладно тебе… это будет последняя! После этой — ни капли в рот…

— Ты сама себе веришь? — фыркнул он в ответ.

— Ты что мне не веришь? Я в состоянии отказаться от кофе сама…

— Не в состоянии, — раздраженно прокомментировал Вова, и Ева даже возражать не стала. Оба в курсе, что не сможет.

— Ну, Вова… — попыталась захныкать Ева, но он лишь головой покачал:

— Слушай, мы с тобой слишком давно знакомы, что бы я лез туда, куда ты меня пускать не хочешь. Мне все равно, почему ты не хочешь говорить Святу. Посчитаешь нужным, сама скажешь… Но с кофеем ты считай завязала.

Ева со вздохом отпустила чашку и села на стул. Сам того не подозревая, Вова зацепил её за живое.

— Ты что расстроилась?

— Нет, я обрадовалась!

— Не ёрничай! Тебе не идет!

— Отдай кофе! — довольно точно скопировала его интонации, передразнивая.

Вова вздохнул и чуть отошел к холодильнику. Достал из него пачку молока и налил в высокий прозрачный стакан. Подставил стул и сев рядом дал своей хмурой собеседнице стакан с молоком.

Да, он слишком давно её знает, что бы понять, что сейчас расстроилась она не из-за кофе.

— Евочка, — ласково спросил Вова. — Ты что со Святом поссорилась?(отрицательный кивок головой) Собираешься поссориться? (неопределенное пожатие плечами). Переживаешь, что ему сказать?

— Переживаю когда ему сказать, — фыркнула Ева обиженно. И тут, как говориться, платин прорвало. — Его никогда нет рядом! Постоянно встречи, постоянные поиски Сергея… Да он ему внимания больше уделяет чем мне!

— Но Ева, он же для тебя старается. Поймает его и все будет как прежде…

— Когда он его поймает? Завтра? На следующей неделе? Через месяц? Год? — у неё на глазах выступили злые слезы. — Я не могу так… Он нужен сейчас а не через год!

— Ева…

— Что Ева? — она вызывающе на него посмотрела, и Вова умолк. Столько боли было в её взгляде. — Я не хочу быть с ним и быть одна…

Вова обнял, понимая, что сейчас она может расплакаться.

— Скажи ему, — посоветовал он, успокаивающе поглаживая её по спине. — Уверен, что он хочет этого ребенка не меньше, чем ты…

Ева подняла на него, мокрые от слез, глаза и Вова понял, что сказал именно то, что ей нужно было услышать. С трудом подавив улыбку, он продолжил:

— Да он когда узнает, на руках тебя носить будет!

Ева задумалась. А Вова продолжил закреплять свой успех:

— Я бы на его месте точно носил бы! Выполнял бы любую прихоть, не отходил бы не на шаг… Я бы тебе хоть каждую ночь мороженное в три ночи покупал…

Ева чуть застенчиво улыбнулась, тыльной стороной ладони вытирая слезы. Это была своеобразная игра, которую они придумали себе, когда жили вместе во время её первой беременности. Ева не любила, когда ей напоминали о том периоде жизни. Слишком… тяжело давались ей эти воспоминания. Вова единственный среди её друзей кто умел заставить её улыбнуться этим воспоминаниям.

Вдруг мужчина вскочил на ноги:

— Подожди здесь! — и повернулся к выходу.

Секунду Ева смотрела, как он идет к двери, а потом… Глаза сами нашли отобранную чашку кофе на столе. В голову закралась крамольная мысль «Всего один глоточек, он и не заметит…». Ева бросила взгляд на дверь, что бы удостовериться, что он вышел и… встретилась с ним взглядом. Лицо тут же залила краска.

— Я… — попыталась она оправдаться, но мужчина её не слушал. Пройдя мимо, он взял чашку и вылил содержимое. Ева, видя, как обожаемый напиток бесславно погибает в мойке из нержавейки, вскочила на ноги:

— Вова!!!

— ЗА-ВЯ-ЗА-ЛА! Я сказал! — для убедительности он ещё и пальцем погрозил. Воспользовавшись тем, что Ева временно потеряла дар речи, велел: — Жди здесь! Сейчас вернусь.

Ева посмотрела вслед стремительно выбежавшему из кухни Вове и вздохнула. Ещё один мужчина от неё сбежал…Может у неё лицо какое-то не такое? Или какая-то неправильная бегущая строка на лбу? Очень хотелось кофе, но нельзя. Не то, что бы у неё вдруг проснулась сознательность… Просто Вова придет и узнает… И ей от него попадет…

Взяв стакан с молоком, Ева пересела за стол и, подперев кулачком щеку, безрадостно посмотрела в окно. Настроение медленно опускалось ниже плинтуса.

Много лет ей помогала жить уверенность, что она контролирует все, что происходит в округ. А теперь все рушиться как карточный домик. В жизни наступил полный хаос… Как ни пыталась, а бороться с чувством уязвимости и беспомощности не получалось. Сергей Шумской… Ева пыталась разозлиться! Пыталась его ненавидеть! Он же сломал ей жизнь, сломал её… как куклу…

Но ненавидеть не получалось. Слишком большим был страх.

А сейчас Ева беременна. И ничего не может контролировать. Ни появившихся новых людей в жизни, ни внезапную беременность… Господи! Шумской дважды добрался до неё! Как же ей рожать ребенка? Тем более, если не может быть уверенна, что его отец будет рядом…

Ева сделала ещё один глоток молока и почувствовала его соленый вкус. Она удивленно посмотрела на стакан, и заметила капельку, упавшую в белую жидкость. Несколько мгновений Ева оторопело смотрела, а потом догадалась провести по щеке. Мокрая. Горькая улыбка невольно тронула кончики губ. Слезы… А ведь даже не заметила.

В последнее время слезы входят в привычку.

Интересно, а улыбка когда-нибудь войдет в привычку?

Ева поперхнулась тяжелым вздохом, рвущимся из груди, когда неожиданно из-за спины возникла рука с небольшой прямоугольной коробочкой из синего бархата. Проследив руку до остального тела и встретившись с веселыми глазами его обладателя, она фыркнула:

— Вова! Да что б ты сто лет жив был, так пугать!

— Это тебе, — вместо ответа сказал он и протянул ей коробочку.

— Мне???

Не то, что бы это первый в её жизни подарок. Но в детстве никто никогда ничего не дарил, и она так и не научилась их по настоящему принимать, каждый раз по-настоящему удивляясь и не зная, что делать.

— Я выбирал для Ани подарок на вечер, — немного смущаясь, объяснил Вова. — Но когда увидел это, вспомнил о тебе. Открой.

Дрожащими руками Ева открыла коробочку. Там были удивительные голубые бриллиантовые сережки.

— Вова… — выдохнула она, пораженная до глубины души.

— Они будут исключительно смотреться с твоими глазами, — мягко улыбнулся он, нежно поправляя ей волосы. — Этот подарок для тебя…

Обычно Ева отказывалась от таких дорогих подарков. Но не могла отказать ему… единственному, с кем чувствует себя в полной безопасности и может улыбаться. Губы предательски дрожали и вместо ответа, она просто обняла его.

— Они похожи на тебя… — продолжил Вова, и Еве почудилась в его голосе боль, смешанная с каким-то другим чувством, нежным и теплым. — Чистые, яркие, сияют светом в каждой грани….

Мужчина нежно поцеловал ей макушку, благодаря бога за то, что Ева не может видеть слезы у него в глазах. Он немного помолчал, собираясь с силами.

А потом нежно отстранил Еву и весело попросил:

— Одень их сегодня вечером. И пусть тебе все завидуют!

Ева лишь кивнула головой в знак согласия, сглатывая ком в горле. Она не станет плакать. Сдержится. Ради Вовы. Он любит, когда Ева улыбается.

* * *

Суббота. Выходной. Ева уже успела позабыть, как ненавидит их.

Люди ждут субботу с нетерпением, что бы отдохнуть, провести время с друзьями, семьей, просто закончить с делами, скопившимися за неделю.

Ева никогда не подходила ни под одну из таких категорий. Поэтому выходные всегда были в тягость. Особенно, в те редкие моменты, когда она была одна. Чаще всего рядом был или Игорь Панов, или Вова, или какой-нибудь очередной «ухажер». Но стоило остаться одной… В огромной квартире… приходило осознание того, насколько пустая её жизнь. Одиночество. Это все что у неё есть всегда. Несмотря на верных друзей, на множество людей вокруг, Ева всегда одна, отдельно.

Она не стала одинокой внезапно. Нет. Одиночество было её верным спутником всю жизнь.

Родители не любили свою первую дочь и не трудились это скрывать, дети в школе сторонились слишком умной одноклассницы, дразнили, пользуясь тем, что она не нажалуется. Да и кому? Родители, готовые любому глотку вырвать за младшую дочь Алексу, сами постоянно ругали Еву. Учителя старались делать вид, что ничего не происходит. Кому нужны лишние проблемы? Особенно из-за девочки, которая даже собственным родителям не особо нужна. Даже директриса, несмотря на все сове доброе расположение, старалась «не вмешиваться».

Все изменилось с появлением Ани. Впервые в жизни Евы появился человек, которому она была и вправду небезразлична. При этом она совершенно не понимала, чем заслужила такое хорошее отношение с её стороны. Аня — самая красивая из всех женщин, которых ей пришлось встречать, умная, уверенная в себе. Она выросла в детдоме, и воспитание полученное там, помогло воспитать сильный и независимый характер. Аня, она… идеал! Другой такой нет.

Ева даже мечтать не смела, что такая девушка просто посмотрит в её сторону. А она не только посмотрела, но и объявила своей подругой. Когда Ева пришла проходить стажеровку на место официантки, её определили к Ане. Спустя неделю, она просто подошла и сказала: «Пошли, прошвырнемся по магазинам, подруга». И никак по другому больше к ней не относилась. Спустя столько лет — они все ещё подруги. Во многом благодаря Ане. Любая друга испугалась бы проблем и несчастий, шагающих с Евой бок о бок. А эта невероятно красивая и смелая блондинка, всегда спокойная, собранная и наглая, только фыркает и говорит: «Ну и что?», и остается рядом. Как бы там ни было. Есть у неё невероятное, потрясающее качество — она смотрит не на людей, она смотрит на характеры и поступки. Никогда не бросит в беде нуждающегося, но за обман или предательство спросит с полна. Жалостью Анна Бесяева никогда себя не обременяла. Говоря её же словами: «Если человеку нужна помощь, нужно предлагать помощь. Врагов нужно бить. Жалеть не нужно никого. От жалости толстеешь». Правда объяснить, как одно с другим связанно она затруднялась. Но менее уверенной от этого не была.

Но даже такая невероятная подруга как Аня не спасала от одиночества.

Одиночество отступило на те несколько недель, когда Ева наслаждалась чувством материнства. Она чувствовала своего малыша, любила и ждала его появления на свет. Ей было мучительно вспоминать, что едва не сделала аборт, безумно жаль, что столько времени потеряла, отрицая свои чувства к малышу.

Иногда она думала о нем. Кто это был? Мальчик или девочка? Почему-то она верила в то, что у него будут серые глаза. Мысль о том, что ребенок может быть похож на биологического отца не посещала её. Ева воспринимала его только как своего малыша, продолжение себя, маленькое, хрупкое, нуждающееся в защите… Ева даже имена придумала. Родился бы мальчик, то назвала бы его Ростиславом. Красивое, сильное имя. А главное, как бы его не назвали — Ростислав или Ростик, прозвучит ласково… А девочку назвала бы Аделина. Смутно, но Ева припоминала, что в детстве с ними жила бабушка со стороны матери. Именно она придумала ей имя, и заботилась лет до пяти, после чего благополучно перешла в мир иной. К своему стыду, Ева не помнила, как точно звали бабушку: Аделаида или Аделина… Для неё она всегда была просто Ада. Но из двух имен Аделина было приятнее на слух, поэтому на нем и остановилась. Она так и не смогла проститься с маленьким Ростиком или Адой. Не смогла отпустить, не захотела.

Да, больно вспоминать о потере. Да, уже десять лет боль съедает её изнутри, но… Но, Ева благодарна за те несколько недель, когда была по настоящему счастлива. Ребенок, был! Был…

Нет, ребенок есть!

Теперь у неё под сердцем теплится новая жизнь. Такая же хрупкая и беззащитная, как и тот малыш… он нуждается в любви и защите. Любви у Евы в достатке, но… Это проклятое «Но!», сжимающее сердце стальными клещами. Сумеет ли она его защитить? Укрыть от всех бед? Справится ли одна?

Вова говорил красивые и правильные слова. Что Свят обрадуется, что на руках носить её будет. И он прав. Наверное.

Свят её любит, действительно любит.

Но ребенок — это центр вселенной для Евы. Но ни Ева, ни, скорее всего малыш не станут самым важным приоритетом в жизни Свята. Если бы был хоть шанс, что может быть иначе, он был бы сейчас здесь.

Но Ева в гордом одиночестве готовилась к вечернему походу в ресторан. А он умчался утром, потому, что снова напал на след, благодаря сотой, если не тысячной стопроцентной наводке, и у него опять облава, так что его, скорее всего, и вечером не будет.

Погони, облавы, охота… Это всегда важнее.

Ева подошла к зеркалу. Она уже почти готова сопровождать Вову в ресторан. Кремовое вечернее платье идеально подчеркивающее достоинства пока ещё стройной фигуры, туфли в тон, макияж, прическа, сережки, подаренные Вовой и массивный золотой браслет — тоже чей-то подарок. Образ почти идеален. Осталась последняя деталь.

Ева посмотрела на себя в зеркало и попыталась улыбнуться. Губы дрогнули, и улыбка соскользнула. Вздохнув, она снова попробовала. За время знакомства со Святом она успела позабыть эту ненастоящую улыбку, щедро раздариваемую всем вокруг.

Но из-за того же Свята, улыбаться по настоящему сейчас совершенно не получалось.

Поэтому, Ева сделала то, чему её учила психолог, что бы помочь вернуться в общество. Посмотрев на отражение, представила, что это не она, а кто-то другой. Другая девушка, счастливая и любимая, заслуживающая жить той жизнью, которой она живет. Эта девушка должна красиво улыбаться.

Губы Евы сами растянулись в красивую, ненастоящую улыбку.

Но в глазах по прежнему была грусть.

Стук в дверь отвлек её от невеселых мыслей. Дверь открылась и заглянул Вова:

— Ну, ты готова? — недовольно спросил её кавалер на этот вечер. Он уже минут сорок ждал и теперь имел полное право проявлять недовольство.

Взяв золотистый клатч и легкую шелковую шаль, Ева улыбнулась ему красивой и ненастоящей улыбкой:

— Да, я полностью готова.

* * *

Святослав чувствовал, что Ева отдаляется от него. Нет, не отдаляется. Он сам её медленно отталкивает. Хуже того, даже понимал, почему так происходит.

Сергей Шумской.

Сейчас Свят не мог думать ни о чем другом. Поймать, уничтожить, обезвредить… Впервые бывшим наемником, привыкшим к каждому делу подходить с ясным умом и холодным расчетом, руководило нечто сродни охотничьему азарту. От него ещё никто так долго не уходил. Поймать Шумского стало для наемника делом чести. И он ничего не жалел, что бы добиться цели. Подслушанный накануне отрывок разговора Вовы и Евы заставил его задуматься над приоритетами.

Да, он хочет поймать этого маньяка. Всеми фибрами души хочет!

Но покопавшись в этой самой душе Свят понял, что на самом деле хочет что бы Ева снова улыбалась, п настоящему улыбалась. Нейтрализация Шумского — это только способ достижения цели.

И вот теперь получается, что он сам добавляет ей печали?

Свят вздохнул.

Все это так сложно… Ведь он любит Еву, заботится о её безопасности… Но это не сделало его любимую женщину счастливой. А выходит ей просто нужно, что бы он был рядом…

Ладно.

Свят решил начать с этого же вечера. Суббота, большой день для Бесяевых!

По большому счету ему плевать на них с высокой колокольни. Даже, несмотря на то, что недавно Святу пришлось поработать с Антоном в одной команде при весьма…интересных обстоятельствах. А вот Ева очень дорожит дружбой с ними. Значит, нужно будет сопровождать её в ресторан, в костюме и галстуке-удавке. Бывший наемник, одиночка по жизни и по натуре, ради любимой женщины должен вливаться в коллектив. Сказал бы кто ему об этом с полгода назад — хохотал бы как сумасшедший. Сейчас это кажется самой естественной в миру вещью. Да и приятно это — видеть её улыбку.

Сегодня Свят проснулся позже обычного. Вечер устраивали засаду в возможном месте появления Шумского, на которое его навел Ник. Вполне вероятное мест появления, учитывая, что предыдущие наводки были в этом же районе. Но кроме старухи и пары случайных прохожих там никто так и не появился. Эти засады, которые совершенно не давали толку, его изрядно вымотали и сегодня наемник решил сделать себе выходной и расслабится. Начал с того, что решил сделать себе кофе. Крепкий черный и без сахара. Это Ева привила ему вредную привычку. Ну, а Свят по правде сказать не сильно так и сопротивлялся.

Он как раз брел на кухню, когда в дверь позвонили.

Посмотрев по сторонам, с грустью констатировал факт, что открыть, кроме него некому и без энтузиазма побрел открывать дверь. В глубине души тлела надежда, что пока он дойдет звонящему надоест, и он уйдет. Мозг подсказывал, что такой расклад ему не светит.

Нежданным визитером оказалась… Полина, секретарь Евы.

— Привет, — зевнул в кулак он. — Заходи, Ева ещё спит, сейчас разбужу, если что-то срочное…

— Да я собственно говоря к тебе… — робко промямлила Полина, неуверенно переступая дверь.

Сказать, что Свят удивился — ничего не сказать.

— Ко мне? — изумленно переспросил наемник, с которого при таком раскладе моментально слетела всякая сонливость.

— Ну, — смутилась девушка. — Ты же начальник службы безопасности…

— А-а-а… — как-то моментально сник он. — Ну, и какое у тебя дело?

— Я тут с мужчиной познакомилась, — Полина нервно облизала пересохшие губы. — Он у нас в компании работает…Я в него, кажется, влюбилась…

— Поздравляю, — угрюмо поздравил Свят, понимая, что сейчас его будут просить об услуге, от которой не выйдет отвертеться. Иначе по компании поползут слухи про него и про Еву. К такому развитию событий не готовы ни он, ни она. Так что лучше отделаться малой кровью и выполнить просьбу. Но от колкости он все-таки не удержался. — Ты пришла осчастливить нас известием о своей скорой свадьбе?

— Он пропал… — голос секретарши дрогнул, а на глаза выступили слезы. — Несколько дней назад…На работе не появляется, на звонки не отвечает… Боюсь, что он попал в беду.

Женские слезы никогда не действовали на Свята. За исключением Евы. Но Полина — не далеко Ева. Собственно горя, она не была рядом даже тогда, когда они спали вместе. Поэтому первым порывом было спросить: «Сбежал бедняга?». Только годы тренировки самоконтроля помогли ему сдержанно сказать:

— Сочувствую.

Он надеялся, что Полина поймет тонкий намек. Но, то ли она была намного тупее, чем Свят себе представлял, то ли намного умнее. С самым жалким видом и шмыгая носом, она, не торопясь, достала из портфельчика папку и не шибко церемонясь, сунула ему в руки:

— Я знала, что ты согласишься помочь.

Свят от удивления потерял дар речи. Попытался вспомнить, когда успел согласиться, но не смог. А Полина невинно посмотрела ему в глаза и елейным голоском поведала:

— Я никогда не сомневалась что ты умный человек, Святослав. Сразу понял, что пропажа Миши грозит большими неприятностями. Мало какая информация о руководящем звене компании может всплыть, если он не найдется…

Нет, все-таки она чертовски умна. Вроде ничего такого не сказала, но в то же время высказалась предельно ясно. И не оставила никакого выбора.

Свят вздохнул и протянул руки к папке:

— Ну, и где ты его повстречала и когда успела нарыть эту информацию.

Полина преобразилась мгновенно. Куда и делись зареванные и несчастные глаза. Девушка бодренько затараторила:

— Мы на работе познакомились, потому, что он такой классный! У него отпадная задница…А пару дней назад он просто пропал. Я кстати потому ещё к вам обратилась, что вы начальник службы безопасности…

С первых её слов Свят перестал слушать. Язык у неё всегда был как помело. Она могла болтать, болтать, болтать. Что на уме, то и на языке. А ещё она страшная сплетница. Но это уже так, детали.

Представьте изумление Свята, когда он понял, что она пришла к нему с чем-то стоящим.

Наемник привычно беглым взглядом пробежался по анкете. Михаил, которому Полина пела оды, на деле оказался среднестатистическим неудачником, в котором только она и могла найти что-то хорошее. Но это только на первый взгляд. Второй взгляд упал на фото, и Свят окаменел.

ШУМСКОЙ!!!

Крашеный с линзами… но сомнений быть не могло. Шумской!

Все это время он был рядом… работал в компании… бок о бок с ним…. Бок о бок с Евой!

Лицо Свята побагровело и на скулах заходили желваки:

— Я его найду!

Полина проводила его удивленным взглядом и уже уходя, пробормотала:

— Эка, его пробрало… Хороший блин мужик…

Она успела пройти пару шагов, прежде, чем её осенила неожиданная догадка:

— Да он ревнует! — и умиленно всплеснула руками. — Святик, он меня ещё любит…

Она сделла ещё пару шагов вперед и грустно вздохнула:

— Жаль, конечно разбивать ему сердце… Но я так подумала и решила, что люблю Мишеньку. Надеюсь, что он сможет пережить мой уход…

* * *

Свят не стал говорить Еве и остальным о внезапно свалившемся на голову открытии. Вместо этого он торопливо собрался, чмокнул не успевшую проснуться Еву на прощанье и уехал в офис.

Там он затребовал информацию о новом сотруднике Костюкове Михаиле Игнатьевиче. А так же затребовал все видео с камер видеонаблюдения. Второе оказалось проблемой — суббота, пришлось в срочном порядке вызывать программистов на работу. Те оказались хоть и безмерно злыми, но профессионалами, знающими, как делать свое дело. Уже через час после их приезда у него были все записи. Их оказалось много, за день не пересмотреть. Все-таки он не одну неделю проработал в Картечи. Поэтому Свят решил сузить зону поиска, отсеяв записи с рабочими часами. Вряд ли он занимался чем-либо интересным на рабочем месте.

На просмотр оставшихся записей у него и ушел почти полдня. Как ни обидно, но время, было потрачено впустую. Шумской работал, ел, и имел Полину, где только мог… Ну и, судя по отчетам — дольно хорошо делал для холдинга средней сложности работу. Наставник, у которого Шумской проходил обучение пел ему дифирамбы. Обучается легко, все схватывает на лету… Конечно, с его-то управленческим опытом! Шумской десять лет занимался делами своей немаленькой фирмы. Тут волею-неволею станешь профессионалом.

Реальная зацепка появилась у Свята ближе к трем часам дня, когда, наконец-то, смогли вызвонить начальницу отдела кадров. Приехав, она долго бухтела по поводу сверхурочных и неуважения к личному времени сотрудников, но работу сою сделала, отдав досье Костюкова Михаила.

Теперь у Свята появился адрес.

Не став дожидаться, пока соберется команда, Свят отдал распоряжение, куда им подтянутся, и уехал по адресу сам. Чутье подсказывало, что второго такого шанса у него не будет и если сейчас не успеть — случится что-то нехорошее.

Дорога оказалась недолгой — мерзавец снял себе квартирку неподалеку от работы.

В подъезд Свята впустили старушки, так как он представился другом их нового соседа «Мишеньки». От них же наемник узнал, что его уже неделю не видно.

То, что Шумского не оказалось дома было и очень плохо, и в то же время хорошо. У Свята появилась уникальная возможность посмотреть, как он живет, залезть ему голову, понять, что он за человек и как думает. Возможно, это даст подсказку, где его икать и каковы его планы.

Воспользовавшись отмычкой, Свят без проблем проник внутрь. Квартира оказалась на удивление чистой, аккуратной и ухоженной. Немого покоробило наличие грязной посуды в раковине, которая судя по запаху, пролежала там не меньше недели. Но, в целом и общем — квартирка была очень даже ничего. Даже в бегах Шумской не стал отказывать себе в комфорте. Первая комната служила и залом, и складом одновременно. Здесь стояла сумка с аккуратно сложенными вещами, несколько пакетов с париками, усами и другим реманентом, используемым для маскировки.

Небольшой диван, который судя по примятому коврику рядом постоянно раскладывался и видимо служил хозяину квартиры кроватью. Что странно, ведь квартира то двухкомнатная.

Закончив с осмотром этой комнаты Свят открыл дверь спальни и вошел внутрь. От увиденного у его перехватило дух.

Это было не комната. Это было просто святилище, в котором Шумской поклонялся одной богине — Еве.

Мебель была аккуратно разобрана или сдвинута в одну строну, возле небольшого окна. Остальных три стены были увешаны её снимками. Возле машины, в офисе, судя по всему эти снимки снимались на камеру мобильного, в кафетерии напротив… Если в кадре оказывался Свят, или Панов, или кто-то из Бесяевых, то его лицо либо было зарисовано маркером, либо выцарапано чем-то не очень острым. Была и фотография Свята, с помощью которой Шумской играл в дартс.

Были и снимки дома, в котором сейчас жили они с Евой.

Свят несколько мгновений ошарашено смотрел на этот храм, который Шумской воздвиг в честь своей любви. А потом повернулся и вышел, закрыв дверь. Он так же осторожно закрыл дверь квартиры и вышел из дома.

Как раз вовремя, что бы встретить подоспевшую команду из охраны. Он раздал несколько коротких распоряжений, быстро определив, кто где должен находится и отправился к себе в машину.

Экскурсия в логово этого маньяка е прошла даром. Свят действительно стал лучше его понимать. И это понимание его не радовало.

Шумской сумасшедший. Он так сильно любил Еву, что помешался от желания быть всегда рядом с ней, любить, оберегать от всего мира…

Свята передернуло от того, что эти мысли похож на его.

Вед Шумской не родился таким сумасшедшим маньяком. Просто в какой-то момент на него свалилось много переживаний, и он не смог справится. Вместо того, что бы искать помощь у профессионалов, он зацепился за свои чувства к Еве. Ему кажется, что она — его спасенье, свет, который вытащит его из тьмы, сделает его лучше…

Правда в том, что ничто не сделает его лучше. Такие не меняются…

«Такие, как ты не меняются. Никогда и ни за что. Даже если бы ты и сам захотел — прошлое не отпустит» — так сказал Ник.

В комнате у Шумского, Свят понял, что это правда.

Как бы не хотел измениться, но прошлое навсегда останется с ним. «Быть таким мужчиной, которого Ева сможет полюбить…». И он, и Шумской этого хотели, оба готовы стоять до последнего, что бы защитить и удержать её рядом… А что если пройдет десять лет и Свят станет таким же как и он? А что если Ева захочет уйти? Сможет ли он её отпустить?

Вопросы роем проносились у него в голове. Вопросы, ответы на которые он, кажется, уже знал, но никак не решался озвучить.

От невеселых размышлений у него разболелась голова. Свят прикрыл глаза, на секунду и не заметил, как его сморил тяжелый сон. Ему снилось, что он плавает в реке с Евой. Им весело, она дурачится. Но вот вода вокруг неё стала мутнеть. Заподозрив неладное, Свят попытался разогнать мутную воду, но сделал только хуже. А Ева все плескалась и не замечала, что вода вокруг становится все темнее, сгущаясь, как ночная тьма. Свят попытался выплыть из опасного места с Евой. Но вода стала вязкой как болото, и стала тянуть ко дну обоих. А Ева все не замечала, что тонет. Свят боролся, но болото только сильнее утягивало их.

Это случилось в последние мгновенья сна, когда Свят уже почти вырвался из оков Морфея. Наемник не мог объяснить, как так получилось, что он выпустил её руку. Но как только это случилось, вода вокруг неё снова стала светлой.

Свят проснулся, тяжело дыша, будто и вправду тонул в болоте, ладошкой вытер холодный пот со лба и осмотрелся. Вокруг уже давно стемнело. В этом было что-то неправильное. Шевельнулось чувство, что он должен быть не здесь…

Быстрый взгляд на часы. Почти полночь.

Кажется, он что-то забыл. Да и воспоминания о кошмаре мешали сосредоточится.

Свят тряхнул головой и завел машину. Хватит с него на сегодня слежек. Пора домой…

И тут его словно обухом по голове огрели.

Вечер. Суббота. Ресторан.

Он все проспал…

Вдавив педаль газа в пол, Свят заставил свой Land Cruiser мчать во весь опор, как никогда чувствуя себя падлецом и мерзавцем. Ева просила один вечер, всего один…

* * *

Несмотря на отсутствие Свята, вечер в ресторане прошел на ура. Аня чувствовала себя настолько счастливой, что кажется, могла бы обнять и обогреть весь мир. Антон и до новости про долгожданную беременность обожающий свою жену, весь вечер дарил ей подарки, был внимательным и обходительным, ловил на лету каждое желание. В общем, изо всех сил старался, что бы Аня чувствовала его любовь, каждую секунду, каждое мгновенье.

Как не старался Вова отвлечь её, Ева постоянно поглядывала на дверь. Ему не нужно было спрашивать, о чем она думает и что чувствует. Все было написано у неё на лице.

Ева волновалась за Свята. Не приехал на праздник, хоть и обещал, телефон не отвечает…Вова буквально кожей чувствовал её желание пойти его искать. Но она продолжала сидеть и улыбаться. Как бы там ни было, Ева искренне радовалась счастью родных людей. Об этом говорила теплота, появляющаяся в её глазах, стоило посмотреть на эту, не стесняющуюся своей любви парочку и в голосе, когда она произносила тост за здоровье малыша. И слезы на глазах, когда Аня попросила её стать крестной, были искренними. Даже Вова не был так рад, когда его позвали крестным.

Первой ласточкой надвигающейся беды стал разговор в машине Антона на обратном пути.

Антон был за рулем, Вова рядом с ним на пассажирской сиденье. Мужчины вели оживленную беседу о смене шин, женщины какое-то время сидели молча.

Возможно, если бы не беременность, Аня не завела бы этот разговор. Она никогда не лезла в личную жизнь подруги, ничего не советовала, но всегда готова была поддержать. Но сегодня, именно в этот вечер черт дернул её за руку и она спросила:

— А где Свят? Почему не приехал?

Вздохнув, и радуясь про себя, что в царящем полумраке Аня не видит, как у неё вспыхнули щеки и уши, Ева ответила:

— У него облава…

— Опять? — фыркнула Аня. — Не слишком ли он с ними зачастил?

— Он заботится о нашей безопасности, — сдержанно ответила она.

Женщины снова некоторое время посидели молча. Аня заговорила первой:

— Ты ему сказала? — понизила она голос до шепота.

Еве почему-то стало неуютно от этого вопроса. Обычно она делилась с подругой всем. Но это, именно это чувствовалось как что-то глубоко личное, что-то, что между ней и Святом. Поэтому ответ получился коротким:

— Нет.

Аня не поняла намека:

— Почему?

Ева пожала плечами и отстранено ответила:

— Не представилось подходящего случая.

Подругу такой ответ не удовлетворил:

— А ты уверенна?

— В чём? — Ева в упор посмотрела на Аню.

— Во всем, — всеобъемлюще ответила она. — В Святе, в его чувствах реакции…

— Да, — отрезала Ева. Аня поняла, что, видимо, сунула свой нос не в свое дело, но было уже поздно. — Он может тебе нравится или нет, можешь его не любить. Его люблю я, и этого достаточно. Это мужчина, которого я выбрала, с которым хочу быть, которому решила родить ребенка.

Аня неожиданно резко подалась вперед и обняла Еву:

— Прости меня… Я просто глупая и все…

— Нет, — прошептала она в ответ. — Ты — мой самый дорогой человечек.

— Э! — всполошился на переднем сиденье Антон. — Вы мне там сырость не разводите. Машина только с мойки…

Женщины, на заднем сиденье дружно рассмеялись сквозь слезы.

* * *

Свят мчал по дороге, а из головы все не выходил сон. Обычно наемник не видел снов, или просто не обращал на них внимания. Но этот, такой живой, такой реальный… Стоило закрыть глаза и он мог бы вспомнить, какая температура была у воды в которой они плавали, счастливую улыбку Евы… Та самая, настоящая улыбка, а не та, которую она одевает как маску. Возможно, от того самого чувства беспомощности, которое он испытал, когда понял, что не может помочь Еве, возможно, просто не мог отойти от сна, но Свята одолевало чувство тревоги. Как будто бы что-то плохое витает в воздухе, как будто готовится случиться тогда, когда меньше всего этого ждешь.

Постаравшись прогнать от себя нехорошие мысли, и сосредоточившись на дороге, Свят вскоре добрался до особняка. В ресторан ехать не стал, так как понимал, что уже поздно. Да и чувствовал себя неимоверно усталым и разбитым.

Уже дома оказалось, что он зря гнал свою машину. Вся честная компания ещё не вернулась из ресторана. Ему самому пришлось добрый час сидеть на кухне и ждать их возвращения. Обычно, сидя здесь, он пил кофе — привычка, которой одарила его Ева. Но сегодня ему требовалось немного расслабить нервы, поэтому он достал из мини бара бутылку конька.

К тому моменту, как в холле послышались веселый смех и возня, Свят успел выпить два бокала. Возможно, именно они виноваты в произошедшем.

Наемник одним махом допил янтарный напиток и вышел в холл. Остановившись в стороне, он стал наблюдать за царящим там весельем и бедламом. Вова и Ева так заразительно хохотали, глядя на то, как Антон, дурачась, делал вид, что ему тяжело её нести, что свят и сам невольно заулыбался. И вдруг его улыбка погасла. Вспомнилось, что так же точно Ева улыбалась, не замечая, что тонет в болоте. Картинка все никак не выходила у него из головы. Его мозг цеплялся за сон, потому, что интуиция подсказывала, что, что-то в нем он упускает, что-то важное…

Пока Свят стоял в сторонке, задумавшись, его присутствие заметила Аня, которую Антон держал на руках:

— Свят!!! — весело воскликнула она, помахав ему ножкой.

Вова расхохотался, а Ева, смеясь, подошла к нему. Что-то в её образе неуловимо изменилось, но глаза блестели от счастья. «Совсем как во сне…» — подумалось ему.

— Как твоя осада? — улыбнулась Ева и поцеловала его.

— Засада, — Свят машинально поправил её и ответил на поцелуй. — Безуспешно. Прости, я не приехал…

Он начал извинятся, но Ева заставила его замолчать, приложив пальчик к губам. Свят ждал, что услышит что-то вроде: «Не хочу слышать твоих оправданий…». Это было бы справедливо и заслужено. Вместо этого Ева почти счастливо улыбнулась:

— Ничего, страшного, — и, как будто такой неожиданной реакции вместо выволочки было мало, добила его словами. — Нам нужно поговорить.

Свят собрался что-то ответить и вдруг заметил, что в холле царит абсолютная тишина. Прежде чем отвечать, ему пришлось выразительно посмотреть на притихшую троицу. Но этого оказалось мало, пришлось ещё и покашлять в кулачок, прежде чем Вова понял намек и отмер:

— Пойду-ка я в библиотеку… — чуть смутился он. — Налью себе выпить…

— Мы с тобой! — Антону пришлось за руку тащить упирающуюся Аню, которая силилась придумать предлог, что бы остаться.

— Пойдем, я сделаю тебе кофе и поговорим, — нежно улыбнулся Свят. Раньше он и не думал, что так умеет. Но сейчас просто не мог иначе, когда Ева так смотрит. И в который раз за пятнадцать минут, что она дома, любимая женщина вогнала его в ступор ответом:

— Не-а… я завязала с кофе.

В этот момент его посетила мысль, что возможно она сейчас на кокаине. Или героине. Но точно под чем-то сильным.

Что бы она, по собственной воле отказалась от кофе и при этом выглядеть такой счастливой… почему-то снова вспомнился сон. С таким же счастливым взглядом она тонула, а он держал её за руку и не мог вытащить. Конечно, Свят и сам тонул но…

Осознание пришло внезапно.

Не просто тонул…Это ОН ТАНУТЛ ЕЁ КО ДНУ!

Свят, его прошлое и есть та грязь, которую Ева не замечала. Но ведь она есть! И никуда не денется… и все это время, что они вместе… Эта грязь касалась и её…

— Что-то случилось? — нахмурилась Ева, заметив его перемену.

— Да, — глухим голосом сказал Свят. — Нам нужно поговорить.

Он знал, что должен сделать. Знал, наверное, с первого мгновенья, с тех самых пор, как впервые зашел к ней в кабинет. Знал, и не хотел признаваться в том, что знает. Хотел украсть то, на что не имел права.

Ева — это золото, чистое и сверкающее. А Свят не достоин быть даже грязью у неё под ногами…

Нет, это не были мысли, которые калейдоскопом проносящиеся у него в голове. Он просто вдруг все осознал. Как будто кто- то открыл ему глаза.

Ева видела, что с ним вдруг что-то произошло, он помрачнел и как будто потух. Поэтому решила его порадовать, осчастливить, что бы увидеть улыбку:

— Я первая! — она взяла его за руки, и набрав полную грудь воздуха сказала: — Свят… я беременна!

Она ждала улыбку, ждала радость. Но Свят молчал. Он просто стоял и смотрел на неё.

Новость, что называется, вышибла из него дух. Как же так… Беременна… Ребенком… ЕГО РЕБЕНКОМ! Там, у неё в животе его малыш, частица его самого… Его нужно будет любить защищать… Но!!!

Но Свят есть Свят. Его руки — по локоть в крови, прошлое — во тьме, будущее — под вопросом. Как он мог так себя обманывать?! Как мог думать, что сможет жить простой жизнью, любить Еву, растить с ней малыша?!

Малыш, единственное, что он в этой жизни создал… Наемник…Убийца…Он умеет только разрушать…

А значит рано или поздно разрушит жизнь Евы и малыша…

Опустив голову, и не глядя на Еву, Свят отстранил её от себя.

— Что? — удивилась она и попробовала снова к нему прижаться. Но наемник крепко удерживал её на расстоянии от себя. Ему было больно, словно вырывал свою душу, но он должен был сказать это:

— Мне все равно. Я ухожу.

— Что? — не поняла, что произошло Ева.

— Я ухожу, — твердо повторил Свят. — Между нами все. Ребенок — только твой.

Пусть она сейчас этого не поняла. Но последние слова — были подарком для неё. Свят не мог надеятся, что она поймет или простит. Но должен был уйти. Просто не мог утащить их с собой на дно. Ник был прав: «Такие, как ты не меняются… Прошлое не отпустит…».

— Свят… — еле слышно прошептала Ева. — Плохая шутка…

— Я не шучу, — он обошел её и бросил на ходу, идя к двери. — Прости, прощай.

— Свят, — сиплым шепотом прошептала Ева шагнув за ним, — Свят… Свят…

Она сделала несколько шагов за ним следом, хотя его образ уже размывали слезы. Она звала, но мужчина, которого она считала своим, просто ушел. Не обернулся, не сказал больше ни слова…

— Свят… — Ева уже не сдерживала слезы, упав на колени.

Бросил её… бросил…

Еве было так плохо, что она, кажется, не могла дышать. Боль была такой сильной…

Как с ней жить? Что дальше делать?

Ответ пришел сам собой. Даже не ответ. Она просто сделала то, что делала всегда в тяжелые моменты — пошла к Вове.

Ноги сами понесли её в библиотеку.

Она открыла дверь, на ходу вытирая слезы:

— Вова…

И застыла как вкопанная. Ева настолько была не готова к тому, что её там ждет, что забыла, о своем горе и зачем вообще сюда шла.

Первое, что она увидела, войдя в кабинет — Аня, стоящая на коленях с руками, сцепленными за головой. По щекам текут слезы, взгляд не поднимает, тело сотрясает мелкая дрожь… Эта картинка настолько сильно контрастировала с красивой, смеющейся блондинкой ушедшей в кабинет пять минут назад, что Ева не сразу заметила что Антон и Вова тут же, рядом. Антон стоит на коленях, с руками за головой, как и его жена, а Вова лежит на полу без сознания.

— Что… что… — она так и не смогла сформулировать вопрос. Даже сама для себя мысленно. «Что здесь происходит? Что с вами? Что вы делаете?» — вопрос мог прозвучать по-разному. Но не прозвучал. Вместо него прозвучал ласковый мужской голос, полный обожания:

— Ева… я знал, что ты здесь…

Этот голос она часто слышала по ночам, во сне; иногда ей казалось, что слышит наяву. Этот голос заставил её сердце пропустить несколько ударов, дыхание сбиться. Краски отхлынули от лица, и она застыла, боясь шевельнуться, боясь моргнуть. Ева все ещё не могла поверить, что он здесь. Правда, здесь!!!

Её сомнения развеяли сильные мужские руки, несильно сжавшие за плечи. Ноги подкосились, и Ева медленно сползла на пол. Ужас, паника, настоящий животный страх вытеснили все остальные мысли, и она поползла вперед. Бесцельно, без плана к побегу, без шанса на спасение. Но она все же попыталась бежать.

Не вышло.

Её ночной кошмар, словно материализовавшийся из плоти и крови, схватив за ногу, потянул к себе напуганную до полусознательного состояния женщину.

— Это я Ева, — нежно нашептывал он. — Я пришел за тобой….

— Не трогай её! — попытался вскочить на ноги Антон, но Сергей уверенным движением вскинул руку, в которой Ева могла поклясться, ещё мгновенье назад ничего не было, а сейчас блеснул холодным металлом черный пистолет.

— Антон! — истерично воскликнула Аня, и мужчина застыл.

— Ну, давай, — с ненавистью прошипел Сергей. — Дай мне повод!

— Не надо, — полным ужаса, чужим голосом взмолилась Ева.

— Не надо, — полным отчаянья голосом вторила ей Аня. — Пожалуйста, не надо…

Сергей проигнорировал вопрос Евы.

Он перевел пистолет на плачущую блондинку, у которой от страха вырвался всхлип. Побледневший Антон упал перед нею на колени, в отчаянной попытке защитить. Ева в панике схватила Сергея за руку, но тот лишь скрутил несчастную свободной рукой, надежно твердо, но, не грубо обездвижив, приложив все усилия, чтобы не причинить ей боль. Она лишь жертва, несчастная жертва, которой промыли мозги.

Другое дело эти двое. Они должны ответить за все, никакой пощады.

— Что, теперь ты не такая бойкая? — с ненавистью прошипел Шумской. — Помнишь, я умолял тебя сказать, где Ева? А ты встала между нами! Заманила меня в ловушку, что бы эти двое попытались меня убить!

— Пожалуйста, не надо, — беспомощно всхлипнула Ева. Сейчас она могла только умолять.

— Ш-ш-ш, — успокаивающе прошептал Шумской и нежно поцеловал её затылок, не обратив внимания на то, как её передернуло. — Скоро все закончится. Я покончу с ними и заберу тебя с собой.

Антон продолжал прятать своих жену и будущего ребенка за спиной, даже понимая всю тщетность своих действий. Просто он станет первым, они — следующими.

Как же ему хотелось добраться до его шеи, сжать её посильнее, услышать хруст позвонков. Он ненавидел Шумского всем своим естеством, и себя за то, что десять лет назад не убил его в том переулке. Одна пуля в лоб и всего этого можно было избежать…

Ева замерла после слов: «Заберу тебя с собой». Заберет? Куда? А как же её ребенок? Что он сделает, если узнает что ребенок Свята?

Безотчетный страх за малыша словно парализовал её. Следующие слова Сергея прозвучали, будто из тумана, но их смысл едва не лишил её сознания:

— Так с кого мне начать? С тебя или твоей подружки? — он развлекался, переводя пистолет с Антона на Аню.

В этот момент она вдруг отчетливо поняла, что это правда. Сергей убьет их. Просто не может решить с кого начать. И поняла, что знает способ их спасти. Абсолютно точно знает.

Ева должна пойти с ним. Сама, по своей воле. Тогда Сергей оставит жизнь Антону, Ане и их ребенку. Как они ждали этого малыша. Они будут хорошими родителями. Будут любить и защищать своего малыша. Аня конечно будет его сильно баловать. А ещё у них в доме будет много игрушек. У Ани в детстве их не было. И у Евы тоже…

Если она пойдет с Шумским, то они будут счастливы.

А она? Её малыш? Ева ждала его не меньше. И любит не меньше! Материнский инстинкт кричал в ней: «Спасай свою кровиночку!», но…

С огромным трудом Ева заставила себя поднять глаза на подругу. По её взгляду было ясно, что она тоже понимает, в чем их спасенье. Но не смеет просить. Не может заставлять Еву сделать такой тяжелый выбор. И в то же время… она столько лет мечтала о малыше. Как могла она не просить за его жизнь? Аня рыдала, разрываясь между любовью к малышу, и любовью к подруге.

Проклятое чувство беспомощности… Она не может с ним бороться. Никогда не могла. И не сможет. Никто не сможет…

Рука сама потянулась к кулону на шее. Механический жест, привычка, которая появилась у неё недавно. Кулон подарил ей Свят, что бы она была в безопасности. С тех пор, как эта красивая вещица нашла приют у неё на шее, Ева касалась её каждый раз, вспоминая о любимом мужчине или в минуты стресса. И сейчас потянулась к нему абсолютно бессознательно, но рука замерла на полпути.

Свят!!!

Он может помочь! Он может прийти и спасти её!

Он её единственная надежда…

Ева сглотнула, и постаралась как можно незаметнее нажать на кнопочку, замаскированную в кулоне. Хоть бы Свят услышал! Хоть бы он пришел!

Но, где бы он сейчас не был, ему понадобится время. Она должна была дать его Святу.

Глубоко вдохнув, собираясь с силами, и не глядя на Сергея, чужим голосом сказала:

— Сергей, она беременна… Не могу смотреть на то, как стреляют в беременную…

Она почувствовала, что Сергей на мгновенье замер. Ева буквально кожей чувствовала его смятение:

— Но… Я думал, ты хочешь отомстить им, так же как и я… Ты же прислала ко мне Злотникова…

Неожиданно все стало на свои места. Злотников! Вот как Сергей узнал, что она жива! Вот почему появился спустя столько лет!

Постаравшись прогнать мысли о судьбе бывшего начальника охраны Картечи, Ева сказала:

— Хотела, — она облизала пересохшие губы. — Но я тоже была беременна, когда в меня стреляли… Пожалуйста…

Когда Сергей прижал её к себе сильнее, Еве показалось, что сейчас она вырвет. Не от отвращения. От страха. Поэтому не сразу поняла, о чем он говорит:

— … моя дорогая, прости. Я не подумал, — Сергею захотелось сделать широкий жест. — Ладно, блондиночка, тебе повезло! Вали отсюда!

Аня посмотрела на Антона. Полные отчаянья слезы катились по щекам. Она должна была идти, раз Ева выторговала ей эту возможность. Оба это понимали, так же как и то, что могут больше не увидеться. Антон крепко обнял её.

— Ты должна идти, — он нежно поцеловал свою любимую жену в висок, заодно вдохнув запах волос. Ему хотелось помнить её запах до конца, если так случиться. Представлять, что она с ним, и помнить, что она в безопасности. — Будь сильной. Люби нашего малыша…

— Я люблю тебя, — расплакалась Аня.

— И я тебя, — Антон сглотнул ком, и заставил себя выпустить любимую из своих объятий. Она должна уйти. Пока этот маньяк не передумал.

Кроме того, его жена умница, она поднимет тревогу и у них будет шанс спастись.

Ева проводила Аню взглядом. Перед тем как выйти, подруга оглянулась и одними губами прошептала: «Спасибо…». Ева понимала, что возможно это последнее что они смогли сказать друг другу.

* * *

Свят вышел из дома и неровной походкой пересек дворик, подойдя к своей машине, и обессилено сел за руль. Он так и сидел, уставившись перед собой пустым взглядом. Наемник понимал, что там осталось все. Что он когда-либо любил или мог любить.

Ева.

Ради неё Свят мог бы отдать все. И отдал, если так подумать. Что у него осталось? Деньги, которые он столько лет зарабатывал? Сейчас это просто бумажки, фантики, не более. Они не делали его счастливее. Карьера? Он наемник, убийца. Едва ли не лучший в своем ремесле. Свят знает столько способов убивать… И не смог придумать как защитить самое дорогое. Что у него осталось? Ничего. Десять лет назад ему казалось это способ подняться. Сегодня он понял, насколько упал. Кровь у него на руках — всегда будет стоять между ним и Евой. Свят её не достоин, и никогда не будет. Если бы мог, он выменял бы душу за возможность искупить свои грехи, за возможность переписать все сначала, сделать другой выбор! Но видимо право на второй шанс утонуло в крови его жертв.

Он так и сидел в машине, когда часы у него на руке завибрировали. Некоторое время Свят тупо смотрел на ожившую технику, прежде чем понял, что произошло.

Ева звала его! Она в беде! Что-то произошло!

Едва не выломав дверь своего Land Cruiser, Свят побежал к дому. Наемник уже подбегал, когда дверь распахнулась и оттуда выбежала Аня, в невменяемом состоянии. У несчастной была жуткая истерика. Зная её боевой характер, Свят представить, не мог, что могло напугать Бесяеву до такой степени.

Он перехватил ничего не соображающую женщину, и пришлось хорошенько встряхнуть её, прежде, чем получилось добиться более или менее связного ответа:

— Там… — рыдала Аня. — Сергей… там…

Большего не понадобилось. Шумской в доме. Свят понял, что сейчас все зависит только от него.

— Аня! Аня! — ему снова пришлось встряхнуть женщину, потому, что истерика пошла по второму кругу. — Слушай меня внимательно!

Спокойный, ровный голос Свята подействовал на неё как ушат холодной воды. Она продолжала плакать, но теперь слушала его.

— Пострадавшие есть? Он убил кого-то?

Она отрицательно покачала головой, борясь с новым приступом истерики.

— Где они?

— В библиотеке, — голос Ани предательски дрожал, грозя сорваться на рыдания.

— У него есть оружие?

— Пистолет.

Свят глубоко вдохнул и выдохнул. Его очень раздражало, что люди называют пистолетами все, что стреляет: револьвер, ружье, автомат. Все пистолет! А ему нужна конкретика. Но что с неё взять? Напуганная женщина, которая сейчас в обморок грохнется.

— Аня, соберись. Мы должны их спасти, и от тебя многое будет зависеть.

Смахнув слезы, она с готовностью кивнула. Свят удовлетворенно улыбнулся. Характер, его никуда не денешь.

— Аня, я пойду туда. А ты пойдешь к охране. Пусть вызывают подмогу. Поняла?

Она кивнула головой.

— Бегом!

Анна Бесяева со всех ног бросилась выполнять задание. У неё появилась надежда, тут не до истерик.

* * *

Сергей провел взглядом Аню, а потом повернулся к Еве. Она дрожала и не смотрела на него.

— Ничего не бойся, — он попытался её поцеловать, но она испуганно сжалась, пытаясь спрятаться.

Антон попытался его остановить:

— Не трогай её…

Без слов, сожаления и лишних сантиментов, Сергей поднял руку и выстрелил. Антон рухнул на пол, как подкошенный. Ева закричала, страшно, истошно. Ужас, сковывающий её все это время, куда-то улетучился и ему на смену пришел животный страх. Не за себя. За Антона. Она пыталась вырваться, что бы подбежать, посмотреть как он, помочь… Но Сергей крепко удерживал её.

— Нет, — спрятав пистолет за пояс, чтобы не мешал, Сергей без особого труда скрутил кричащей Еве руки. — Ты будешь со мной…

— Ненавижу, ненавижу тебя! — истерично орала Ева. — Отпусти меня!!!

— Ты не понимаешь, — Сергей продолжал её удерживать. — Ты меня любишь, всегда любила…

— Я убью тебя! — рычала в отчаянье она. — Убью!

— Мы будем вместе… — Сергей блаженно улыбался, чувствуя, что силы покидают Еву, и она затихает. — Я помогу тебе вспомнить, как ты меня любишь.

— Ну, почему ты не сдох… — Ева рыдала, глядя на лужу крови расплывающуюся вокруг Антона.

— Тс-с… — шептал Сергей, уже без труда удерживающий свою жертву одной рукой. Второй он нежно приглаживал волосы. — Ты вспомнишь, это он нас разлучил…

— Ты больной, больной, больной! — Ев не знала, что способна так ненавидеть. — Я никогда тебя не любила и не буду!

Сергей зажал ей рот, и встал, подняв лишенную возможности сопротивляться женщину.

— Эти глупости тебе вбили в голову эти маньяки, — фанатично шептал он. — Я заставлю тебя все вспомнить…

Он потащил Еву из кабинета. Пора отсюда выбираться, пока не сбежалась охрана на звуки выстрела. Сергей потащил свою упирающуюся жертву к террасе. Все пошло немного не по плану. Но оттуда все видно, и это даст ему время обдумать сложившуюся ситуацию.

* * *

Аня пробежала через лужайку, как могла быстро. Слава богу, Свят настоял на том, что бы на лужайке установили освещение, и сейчас ей ничто не препятствовала. Охрана встретила её где-то посредине. Три парня в черных костюмах окружили её, и один из них, с рацией в руке начал задавать вопросы:

— Анна Николаевна, вы в порядке? Кто стрелял?

— На нас напал Сергей Шумской! — Аня хотела, что бы эта фраза прозвучала как можно более спокойно, но против воли сорвалась на крик. — Я не знаю, кто стрелял! Вова в кабинете без сознания! Там Антон и Ева… Антон и Ева…

Аня упала на колени и расплакалась. Откуда-то пришла железобетонная уверенность, что пострадал не Шумской. А что если кто-то ранен? Вова? Ева..? Антон!?!?

Она уже не сдерживала себя.

— Отведите её на пост, вколите снотворное — у неё истерика, — распорядился охранник с рацией, который, по всей видимости, был среди них главным. — Где спецназ?

— Будут минут через десять, — четко отрапортовал один из подчиненных.

— Хорошо, предупредите, что у нас здесь опасный преступник и заложники. Понадобится снайпер. А ещё Святослав велел в случае чего стрелять на поражение.

— А где он? — спохватился его товарищ. — Телефон не отвечает…

— Я видел, как он садился в машину. Наверное, уехал, — неопределенно пожал плечами старший, с рацией. — В общем, действуем по обстановке.

* * *

Свят вошел в дом с черного входа, кляня себя, на чем свет стоит за то, что недостаточно хорошо организовал охрану и теперь Ева и ребенок оказались в опасности, за то, что нет при себе оружия.

Едва войдя в дом, он едва не столкнулся с Шумским, тянущим Еву к застекленной террасе. Ему захотелось рвать на себя волосы. Зачем, ну зачем он установил там освещение?! Будь на лужайке темно, как во время первого его приезда можно было бы тихонечко пристрелить эту сволочь из кустов. Но нет, к дому не подступишься. Да и пристрелить ему нечем. Сам же, дурак набитый решил, что в доме не место оружию. Чем он только думал?! А Шумской уже втащил Еву в арку.

Самобичевания наемника прервал Вова, вышедший из кабинета нетвердой походкой. Свят не успел его остановить:

— Стой! — крикнул спецназовец, и бросился к ним. Шумской выстрелил и скорее всего, убил бы его. С такого расстояния легче было бы попасть чем, промахнуться. Но истошно заоравшая Ева дернулась и помешала ему. Но спецназовец оказался на мушке.

— Нет, — Ева пыталась сдерживать рыдания. — Я тебя прошу не нужно. Умоляю, не убивай его!

— У тебя с ним что-то было? — проснулась в Шумском паранойя. — Почему ты его защищаешь? У тебя и с тем, вторым что-то было?

Ева не знала, что ответить. У неё с Вовой никогда ничего не было. Но и просто другом назвать его нельзя. Она себе не могла ответить на этот вопрос. А Сергею так точно. Но, тем не менее, Антон скорее всего мертв, Аня вдова, а её ребенок — сирота, у которого не будет отца. И Вова сейчас на мушке. Ещё мгновенье и он умрет из-за неё. А она все так же не может сказать кто он для неё.

— У меня с ним ничего не было, — Ева сказала ему ту единственную правду, которая у неё была.

— Ты врешь, — прошипел Шумской. — Но это ничего… ты не виновата…

Вова увидел Свята, обходящего Шумского сбоку. Его план был очевиден — обойти сзади и обезоружить. Но задумка была чрезвычайно рискованной — ему предстояло двигаться по открытому пространству и если этот маньяк с пушкой заметит, то пристрелит его, как бешеную собаку. Кроме того, Ева может попасть под удар. Шумской может и случайно пристрелить её, так как размахивает пушкой в опасной близости с её лицом.

— А кто виноват? — спросил Вова, стараясь отвлечь этого маньяка на себя. — Кто виноват, что ты её изнасиловал? Кто виноват, что в неё стреляли? Кто виноват?

— Заткнись! — он снова пальнул, но Вова смог увернуться.

— Нет, — заплакала Ева. — Не убивай его… не нужно больше убивать…Я пойду с тобой…я сделаю все, что скажешь… только не убивай… умоляю…

Она действительно готова была на все, лишь бы прекратить этот кошмар.

— Ты и так пойдешь со мной, — он снова попытался поцеловать её в висок.

— Не трогай её, — снова прошипел Вова.

— Смотри, любовничек тебя защищает…

— Мы не любовники, — снова ответил за неё Вова, для которого главное было, что бы Ева с малышом не пострадали. — Но ты ведь ей не веришь? Правда? И тогда не поверил. Всех по себе меряешь.

— Заткнись! — Сергей пригрозил пистолетом, но не подействовало:

— Правда глаза колет? — насмешливо продолжил бывший спецназовец, краем глаза заметив тень, мелькнувшую сбоку. Свят уже рядом Вова постарался разозлить Шумского, чтобы тот его не заметил.

— Ты не знаешь о чем говоришь, — Шумской облизал губы. Он сам не понимал, почему стал оправдываться. — Я люблю её! Ева она такая… не такая как все! Но вы мешали нам! Все вы! Нужно было вас убрать ещё тогда… Может наш ребенок был бы ещё жив…

Договорить он не успел. Свят выкрутил ему руку с оружием и повал на пол. Второй рукой он прижал к себе Еву, что бы Шумской не утянул её за собой.

В этот момент освещение поляны выключилось, погрузив мир за стеклом террасы в кромешную тьму ночи.

— Полиция, — нестройным хором пришли к единому выводу Вова и Свят. Бывший спецназовец обрадовался:

— Все Шумской! Твоя песенка спета, теперь тебя закроют. Надолго, если не навсегда! Жаль, смертную казнь отменили. По тебе электрический стул плачет.

— Не навсегда, — рыкнул Шумской. — Вы все равно не сможете разлучить нас с Евой!

Свят смотрел на него и понимал, что тот прав. Сергей вернется. Найдет способ. Сколько бы раз Ева не меняла свою жизнь, он все равно найдет возможность вернуться и испортить её, если эту мразь не остановить здесь и сейчас.

Его размышления прервал искаженный громкоговорителем мужской голос, прозвучавший снаружи:

— Полиция! Отпустите заложников, бросайте оружие, и никто не пострадает!

— Это ошибка, — крикнул Вова. И немного виновато улыбнулся. — Увидели тебя с пистолетом и подумали, что ты Шумской. Я все объясню им.

Да, сейчас ошибка. Сейчас он действительно не виноват. Но!!!

То самое, веское «Но», заставившее его бросить Еву всего полчаса назад никуда не делась. Когда-нибудь за ним могут так же прийти. Или не так… Но кто-нибудь обязательно придет. Ева пострадает… ребенок пострадает…

Свят невольно положил руку ей на живот.

Прошлого не воротишь. Что он может сделать сейчас, что бы искупить свои грехи? Что может сделать, что бы дать Еве и своему ребенку ту жизнь, которой они заслуживают?

— Ева, — он ласково поцеловал ей затылок и вдохнул запах волос. Нежный и пряный. Хотелось бы вдыхать его вечно. — Я люблю тебя.

— И я тебя, — еле слышно отозвалась она, чувствуя за его словами что-то большее.

— Ты и ребенок — самое дорогое, самое лучшее, что происходило со мной в этой жизни…Если бы я только мог — вернул бы все назад, переписал бы свою жизнь заново. Не совершал бы многих ошибок. Я бы вернулся на десять лет назад и не выстрелил бы в тебя…

Ева застыла, одеревенелым взглядом глядя прямо перед собой. Она испытала настоящий шок от слов Свята. Не может быть… Не может быть… Не может Ей хотелось бы, что бы происходящее было сном. Но это явью.

— Ты не мог… — глухо прошептала Ева. — Не мог… ты же мой… ты же Свят… Я же люблю тебя…

Слезы покатились по щекам, но она этого даже не почувствовала.

— Скажи мне Свят, — она вцепилась а его руку, что бы не упасть — ватные ноги уже плохо держали — и неосознанно зарылась в неё рукой, ища защиты и поддержки. — Скажи Свят… Скажи что этими самыми руками, которыми ласкал меня по ночам ты не убил моего малыша! Скажи Свят! Скажи и я поверю! Я поверю тебе Свят! Поверю…

— Прости, — Свят покрепче прижал её к себе, чувствуя влажные дрожки на своих щеках. Странное чувство. Не знал, что вообще может плакать. Ни единой слезинки не скатилось с его глаз, даже, когда родители умерли. А вот сейчас плачет… — Я не могу этого исправить…

— Последнее предупреждение, — снова прервал его голос в рупоре. — Иначе мы вынуждены будем открыть огонь на поражение!

— Я не могу исправить того, что натворил, — Свят взял себя в руки и даже улыбнулся. Искупление — трудная тропа. — Но я могу дать тебе новую жизнь. Спокойную и безопасную.

А дальше произошло одновременно две вещи. Свят пустил Шумскому пулю в лоб, и оттолкнул от себя Еву в Вовины объятия.

— Нет, — истошно заорали оба, глядя на то, как наемник несколько раз дернулся, когда в него попали три пули. Выстрелов они так и не услышали. Вова не смог удержать Еву. Вырвавшись, она подбежала к окну и отчаянно замахала руками, призывая прекратить стрельбу. Её крик, наверное, слышали и в столице:

— Нет! Нет! Нет!

Поняв, что уже никто не стреляет, она подбежала к телу Свята. Он лежал на полу с абсолютно умиротворенным выражением лица и смотрел прямо перед собой.

— Нет…нет…нет… — плакала Ева пытаясь его обнять. Но тело было слишком тяжелым. Поэтому она просто взяла его руку и прижала к себе.

Больше ничего сделать ей не дали. Ворвался спецназ и орущую в истерике Еву, которая не хотела отпускать руку Свята, двое дюжих молодцев едва оттащили от его тела.

Позже, когда Ева сидела в машине скорой помощи, приехали Виктор Бесяев с Машей. Ей дали столько успокоительного, сколько могли, чтобы не навредить ребенку. Но она все равно успокоилась только тогда, когда пришел Вова и сел рядом. Так их и застала чета Бесяевых.

— Простите, что сразу не приехали, — сходу начала Маша, по очереди обняв Вову и Еву. — Нас вызвали в больницу. Антону нужно было переливание крови. Он выживет. Ему очень повезло, что пуля прошла на вылет не задев жизненно важные органы. Аню накачали снотворным ещё наши охранники, так что она спит и пока не в курсе произошедшего. Может оно и к лучшему. В её положении нельзя волноваться.

— Мне очень жаль… — начал Виктор и в его словах не было и намека на фальш. Всего, что произошло Сегодня за один вечер, не пожелаешь и врагу.

— Вы знали, — устало перебила Ева, даже не глядя на него.

— Что? — удивленно переглянулись Вова и Виктор.

— Знали, что это он стрелял там, на площади в меня и Вову, — она, наконец, удостоила его взглядом. — Знали и все равно прислали его сюда, ко мне. Знали и промолчали, когда у нас начались отношения… Почему?

Виктор тяжело вздохнул и сел рядом с ней. Он ослабил галстук и немного подумав, ответил:

— Я знал кто стрелял сразу же после того, как произошел выстрел. Городок у нас маленький и не много тех, кто смог бы на такое отважиться и это провернуть…

— Витя… — ошарашено выдохнула Маша. Бесяев бросил на неё быстрый взгляд и продолжил, пока не заговорили Вова с Евой. Ему важно было выговориться, объяснить все так, как видел он.

— Я не оправдываю его, нет, — несмотря на то, что курить он бросил, в такие моменты как этот безумно хотелось затянуться. — Я сам отец и знаю, что такое потерять ребенка. Особенно так… Но когда Арсен пришел ко мне в кабинет…

— Арсен? — удивилась Ева.

— Так его звали тогда. У него было много имен, — хмыкнул Виктор и полез в карман за несуществующими сигаретами, но вовремя спохватился. — Я в свое время вращался в подобных кругах. И честно скажу — подумывал пустить ему пулю в лоб. В верхнем ящике моего стола даже лежал заряженный пистолет с глушителем.

Маша сдавленно ойкнула и прижала руки ко рту. Виктор продолжил.

— Но когда он зашел… В нем не было зла. Я смотрел и смотрел… и е мог понять, за что его убивать. Арсен был лишь орудием. Убивать стоило того, кто его послал… Его я ненавидел, глядя на парня в моем кабинете. Всего лишь парня постаравшегося хорошо сделать свою работу. Того же возраста, что и мои братья… И я отпустил его. Дал второй шанс. Когда мы встретились через десять лет, я увидел совсем другого человека. Не мальчика, а мужчину. Сильного, уверенного в себе и… его душа просила об искуплении. Арсен не говорил этого вслух. Вряд ли он сам это понимал. Но это было в его взгляде. И я дал ему такую возможность. Я думал — отношения с тобой Ева это его способ искупить свою вину. Но он просто влюбился. Ты знаешь, что он звонил мне и просил твоей руки?

Ева медленно покачала головой. Он не говорил этого.

— Ты можешь меня ненавидеть девочка, — невесело улыбнулся Виктор. — Но неужели я ошибусь, сказав, что твой Свят нашел способ искупить свой грех перед тобой?

Вместо ответа Ева просто обняла его.

Момент прервал подошедший лейтенант спецназа.

— Вова, есть разговор… — неуверенно начал он, поглядывая на Еву и Виктора.

— Говори Сереж, в чем беда?

— Мы тут стали проверять личность твоей знакомой и у нас появились некоторые не стыковки… — он неуверенно переминался с ноги на ногу и потирал шею. — Нам бы её допросить…

— Обязательно Сереж, — спокойно кивнул Вова, прижимая к себе пополотневшую Еву — МОЯ Ева, которую я ЛЮБЛЮ, и которая месяцев через семь родит МНЕ ребенка, обязательно ответит на все вопросы. Но не сегодня, ей нужно отдохнуть и чтобы врач осмотрел её.

Несколько мгновений он смотрел на спокойного, как забор Вову, с которым почти шесть лет проработал бок о бок, и на испуганно прижавшуюся к нему Еву, а потом махнул рукой.

— Да это формальности все. Обойдемся и без этого, свои же люди. На свадьбу то хоть позовешь?

— Как только Ева согласится — обязательно, — слабо улыбнулся Вова.

— Ты смотри, долго не думай, — подмигнул лейтенант Еве. — Уведут ведь! Ладно, совет вам да любовь. Пошел я дальше жмуриков оформлять!

Content

Зоя Сокол
ЕВА. НОВАЯ ЖИЗНЬ