Александр Трапезников

ТРЕТЬЕГО НЕ ДАНО

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

Поста ГАИ тут раньше не было. Случайная проверка? В последнее время, из-за угрозы терактов от отмороженных чеченцев, вроде Радуева, бдительность на дорогах, особенно при въезде в Москву, якобы усилилась. Но по большому счету вся эта суета не имела равно никакого значения. Проверять документы надо не здесь, а в Кремле. Много бы любопытного обнаружилось. Да кому это надо? Днищев, не так часто ездивший по Ярославке, поморщился, завидев машину гаишников. Она стояла у обочины, возле фонарного столба и, несмотря на темень вокруг — до рассвета оставалось еще почти два часа, была хорошо освещена. Двое милиционеров в форме, с автоматами, загораживали проезд. Шоссе выглядело пустынно: ни людей, ни других автомашин, кроме жигуленка Днищева больше не было. Привыкший к любым неожиданностям, он решил вначале не останавливаться — просто проскочить на скорости мимо. Кто их сейчас разберет: гаишники это или переодетые бандиты? Может быть, в другое время он так бы и поступил, по своей природной лихости и склонности к риску. Но сейчас было не до безрассудных шуток и озорства. Не стоит связываться, решил Днищев, гася скорость. Держа руль левой рукой, он сунул правую под куртку и снял пистолет с предохранителя. Береженого Бог бережет.

Один из гаишников остался стоять на дороге, приподняв дуло автомата, другой подошел к жигулям. Днищев по привычке прикоснулся пальцами к серебряной ладанке с изображением Святого князя Александра Невского, висящей на груди, под рубашкой. Молодой, безусый паренек в форме истолковал этот жест по-своему, отшатнувшись и вскинув свой калаш.

— Спокойно, все в порядке, — сказал Сергей, опуская ветровое стекло. Вот мои документы. Водительские права, техпаспорт.

Он вспомнил: позавчера, в районе Шатуры, кто-то расстрелял пост ГАИ, всех четверых, забрали оружие и исчезли. Теперь ищут. Поздновато спохватились. У страха глаза велики, как бы сдуру палить не стал. Все болезни, особенно смерть — от нервов. Днищев пока не стал показывать удостоверение на право ношение оружия, чтобы ребята лишний раз не дергались. Днищеву, осуществляющему охранные функции в агентстве безопасности (а параллельно и в Русском Ордене — о чем мало кто знал) было разрешено многое. Но сейчас гаишнику хватило и тех документов, которые он держал в руках. Заглянув в багажник, он успокоился и, козырнув, посоветовал держаться ближе к разделительной полосе, поскольку в полутора километрах отсюда был поврежден участок пути.

— Знаю, — кивнул Днищев. А знали бы эти ребята — с какой встречи он сейчас возвращался — как бы удивленно вытянулись их лица! Наверное, устроили бы обыск и его самого, и машины по полной программе. Хотя ничего запрещенного или секретного все равно бы не нашли. Просто час назад он дружески беседовал с человеком, которым некоторые излишне впечатлительные мамаши могли бы пугать своих деток. Его имя стояло в одном ряду с известными криминальными авторитетами, его знали в Москве и за рубежом, он имел действительную силу и власть, а также возможность влиять на экономику — в отдельных сферах и отчасти на политику в государстве. Он предпочел оставаться в России, а не жить припеваючи в каких-нибудь Нидерландах, управляя оттуда своими структурами, или вообще перевести все капиталы на запад поскольку его интересы не ограничивались тугим кошельком и не шли в разрез с национальными интересами мыслящего слоя оппозиции, понимающего будущее страны, как великой, воссоединенной с другими славянскими народами державы. Бойкие журналисты прикрепили к нему ярлык одного из отцов русской мафии. А правоохранительные органы периодически пытались завести на него какое-либо дело. Все так, но Сергея это мало трогало. Людей надо оценивать не по шлейфу слухов, и даже не по грехам их, поскольку все по земле ходят и грешнику дан шанс раскаяться, а по поступкам, по тем делам, которые приносят реальную пользу. Не себе, а своему народу, России. Если ты воин, боец, то должен быть и реалистом — кротость в сражении подобна гибели. Многие грехи простятся, безверие — никогда. Взгляды Днищева и Ковчегова во многом совпадали. Кроме того, они оказались давними знакомыми, почти друзьями — еще с армии. Оба служили на Дальнем Востоке, в морской пехоте, только Юра носил две лычки, а Сергей — одну. Потом даже вместе поступали в один институт. Днищев прошел, Ковчегов завалился. В дальнейшем их пути разошлись, хотя они и продолжали иногда встречаться, вспоминая юность. Но последние лет восемь не виделись. Телефоны давно сменились, как и квартиры, следы затерялись. Днищев и не думал, что этот страшилка (по журнальным публикациям), и есть тот самый Юрка-Ковчег, усатый верзила с веселыми, отчаянными глазами. Теперь, конечно, радости в его глазах поубавилось… За последние три месяца они виделись десятка два раз. Встретились случайно, на презентации какой-то фирмы, где Днищев наладил службу секьюрети. Сразу узнали друг друга. И неожиданно легко вновь нашли общий язык. Это можно было объяснить: не годы разделяют людей, а цели, к которым они идут. А Днищев и Ковчегов, как выяснилось сразу, шли к одной цели, только по разным дорогам. О возобновленном знакомстве Сергей ни Киреевскому, ни Кротову своим друзьям и соратникам по Русскому Ордену не сообщил. Он колебался: стоит ли посвящать Ковчегова в их тайну? Русский Орден — организация закрытого типа, не партия или движение, куда может быть принят любой желающий. Хотя несомненно, что такой человек как он, был бы весьма полезен. С его авторитетом в криминальных кругах и влиятельными связями в финансово-банковском мире.

Днищев уже проехал поврежденный участок дороги, о котором предупреждал гаишник. Мелькнул фанерный щит с перечеркивающей надпись «Тайнинское» красной полосой. Автоматически взглянул на часы: 5.25. «Сегодня ведь первое апреля, — подумал вдруг Сергей. — Надо было разыграть гаишников, сказать, что сзади пьяный Ельцин едет. Верхом на Чубайсе». И в это время, где-то далеко за спиной раздался глухой взрыв. Похоже, что кто-то «пошутил» всерьез.

2

Киреевский являлся помощником депутата, который возглавлял Комитет по национальной безопасности в Госдуме. Днем он находился в его кабинете, когда факс отстучал экстренное сообщение «Сегодня в половине шестого утра в поселке Тайнинское был произведен взрыв памятника Николаю II. Версии и факты проверяются…»

— Провокация чистейшей воды, — заметил кто-то из присутствующих. — Будут валить на коммунистов. Наверняка выищется какая-нибудь подпольная красная бригада мстителей, которая всю ответственность возьмет на себя. Бред!

— Война монументов в самом разгаре, — сказал Киреевский. — Мавзолей против Петра I, Дзержинский — в кулачном бою с Николаем вторым. Жаль, это было хороший памятник. Надо позвонить Клыкову.

— Императора убивают третий раз, — произнес хозяин кабинета. — Сначала иудейский комиссар Юровский из своего личного нагана, по заказу хозяев. Потом — свердловский боров, взорвав Ипатьевский особняк. Теперь — снова, и опять на рассвете.

— И заказчики у всех одни и те же, — добавил Киреевский. Он хорошо помнил тот майский день прошлого года, когда открывали монумент последнему русскому царю-мученику. Было необычно светло и по праздничному торжественно, хотя где-то неподалеку каркали слетевшиеся вороны. Присутствовали представители Думы, исполнительной власти, монархических и патриотических организаций. Некоторые из них входили в Русский Орден и хорошо знали друг друга. Была тут и затесавшаяся каким-то инородным телом супруга Президента со своей свитой, чье лицо с натянутой застывшей улыбкой ничего не выражало. Телевизионщики и журналисты суетились, крикливо обмениваясь шутками, — ждали, когда спадет покрывало: их самодовольные, сытые физиономии также не смогли проникнуться благостью момента. Анатолий Киреевский бывал в мастерской Клыкова, беседовал с ним, видел макет памятника. Но сейчас, когда он предстал перед ним во всем величии и трагической предрешенности судьбы, с бронзовыми буквами на постаменте: «Государю Императору Николаю II — Русский народ с покаянием», его охватило сильное волнение, словно он вдруг оказался рядом с фигурой живого монарха; возвышенная светлая радость и грусть одновременно, боль невозвратимой утраты и надежда на возрождение… Наверное, то же самое испытывало и большинство присутствующих, исключая пришедших сюда по долгу службы или по воле хозяев. Колокольный звон стоящей рядом церкви согнал раскаркавшихся ворон, разносясь далеко по окрестностям; торжественные звуки не растворялись в весеннем воздухе, а проникали в душу, в сознание, будили дремлющий дух. Инициаторы установки памятника также хотели пробудить русский народ, он должен был стать еще одним шагом к покаянию соотечественников, не сбросивших еще с себя печать предательства своего Царя, не заслуживших пока права иметь его снова, поправших верность служения богоданному Государю… Но монументу суждено было простоять менее года.

«Вероятнее всего, — думал Киреевский, — Взрыв памятника осуществлен антирусскими силами. Теми, кто сейчас стремится добить народ, государство, православную веру. Это вызов, плевок всем нам, в том числе и „Русскому Ордену“. А разве случайно, что всего через несколько недель после открытия монумента из Тайнинской церкви было похищено тринадцать икон, а над алтарем в храме совершено надругательство? Кому-то очень не нравилось установка памятника и его освящение. Если даже взрывчатку подложил Шариков, то заказчик — Швондер. Это Швондеры всех мастей призывали „задрать подол матушке России“, они, руками одураченных русских уничтожали Храмы, затевали гражданскую войну, „разрушали все до основания“. Теперь действуют также изощренно и хитро: вновь делят народ на красных и белых. Одни зовут выбросить Ленина из мавзолея и умильно целуются с Гошей Гогенцоллерном, сватая его на российский престол, другие — разрушают символы тысячелетней русской истории. Цель одна — снова втянуть русских в междоусобицу».

Кабинет понемногу пустел, начиналось заседание Думы. Стоя уже в дверях, председатель комитета вдруг вспомнил что-то и повернулся к Киреевскому:

— А ты обратил внимание, что взрыв памятника произошел ровно через месяц после Земского Собора? Заторопились… Но нечто подобное я ожидал.

Анатолий был тогда в Курске вместе с Днищевым, участвовал в заседаниях, слышал речь архиепископа Ювеналия. Проникновенные слова были сказаны и главой Всероссийского соборного движения Вячеславом Клыковым, которому месяц спустя отомстят антинациональные силы. Он говорил о единстве духовной и светской властей — Патриаршей и Царской; о подмене истинных понятий ложными, замене жизненных реалий искусственными; о праве русского народа на воссоединение в исторических границах Российского государства. И о наблюдаемом стремлении вчерашних богоборцев, вроде Лужкова и Ельцина, вступить в тесный контакт с представителями высшего духовенства ради политической конъюнктуры. Следом выступал и губернатор Курска Александр Руцкой, получивший в народе презрительную кличку — «Усы». И действительно, этот человек, спровоцировавший в октябре 1993 года кровавую бойню в центре Москвы, отсидевшийся в Лефортово и ставший затем только благодаря поддержке коммунистов и патриотов главой области, совершил очередное в своей смутной жизни предательство, быстро припал к «царской» длани Президента. Устроил свою жизнь, а теперь, кроме заботы о своей пышной растительности под носом, более ни о чем не тревожился. На мясобойне всегда есть свой козел-провокатор, ведущий баранов на заклание, и ему до поры до времени сохраняют жизнь… Собор на своем закрытии принял «Утвержденную Грамоту», в которой провозглашалась русская национальная идея — Православие, Самодержавие, Народность; определялась главная задача будущего Всероссийского Земского Собора — восстановление Державы Российской, с дальнейшим избранием на Престол Государя, но это должно было являться исключительной прерогативой Собора (все же лица, претендующие на роль наследника Николая II объявлялись самозванцами, из какого бы края света они не происходили…). Этим решением Гоша Гогенцоллерн и муссирующий монархическую идею на телевидении Евгений Киселев получили звонкие щелчки в лоб.

В коридорах Думы Киреевский неожиданно столкнулся с Сергеем Днищевым и даже не стал спрашивать: как он сюда попал? Его друг обладал уникальной способностью проникать в самые закрытые учреждения без особых усилий.

— Знаю, слышал по радио, — опережая его вопрос, произнес Днищев. — И даже чуть своими глазами не видел. Тебя то я и разыскиваю. Только что звонил своим друзьям в ФСБ и мне «доверительно» сообщили, что ответственность за террористический акт взяла на себя некая мифическая рабоче-крестьянская красная армия. А поработали там профессионалы, не менее килограмма взрывчатки заложили, но постамент цел. Если такая банда действительно существует, то она ходит в тапочках Березовского и Гусинского. Ты куда сейчас?

— Лекцию читать, — отозвался Киреевский, взглянув на часы. Он с недавних пор вел курс в Российской общественной духовной академии. Большинство слушателей составит будущий костяк борцов за Великую Россию, но были там и случайные люди, и сомневающиеся, еще не определившие свой путь. Анатолий придавал этой работе особое значение. Не надо много знать, надо многое понимать, и он стремился открывать завесу тех тайн, которые тщательно скрывали опытные манипуляторы, захватившие власть в России. Как когда-то Просторов помог ему сделать свой выбор, так и он сейчас, вместе с другими, готовил будущие кадры «Русского Ордена».

— Поехали вместе, — сказал Днищев. — Давно хотел послушать тебя на трибуне. К тому же, кто подскажет, если вдруг запнешься?

3

Стенограмма лекции Киреевского (1 апреля 1997 г.)

— …Сегодня мы коснемся вопроса возможности возрождения в России монархии, поскольку разговор об этом ведется давно причем совершенно различными и даже противоположными политическими группами. Прежде всего надо учесть, что «провозгласить монархию» просто так — волею одного человека, президента или его окружения, силой правящей партии или через референдум — нельзя, не получится. Выйдет очередная глупость или злонамеренный вред. Монархический строй может «повиснуть в воздухе», как шаровая молния, которая рано или поздно опять взорвется. Необходимы, по крайней мере, две основные предпосылки: во-первых, монархическо-верное строение души в народе (иными словами — надо уметь иметь богоданного Государя), а во-вторых, монархия должны быть подготовлена религиозно, морально и социально. Иначе «провозглашение» окажется пустым словом и началом нового разложения… Россия, как и многие другие государства, уже имели счастье быть монархиями, но почему-то развалились. В чем причина? На эту тему можно говорить долго, а можно ответить и коротко, всего двумя словами: «Демократическая свобода». Революционеры выбрасывают этот лозунг в народ всегда, когда стремятся разрушить могущество Империи, когда хотят ввергнуть государство в пучину гражданских войн, крови, голода, и подчинить все институты власти своим целям. А цели просты: превратить государство из живого организма, как при монархии, в биомеханизм, управляемый из единого Центра, что мы наблюдаем в любой «демократической республике». Свобода от чего? От преданности, веры, честного служения, правдолюбия, исторической памяти, душевного покоя, в конце концов, от самостоятельного мышления. Семь лет президентской «демократии» в России почти парализовали политическую волю русского народа, его жизненные силы уже за гранью предельной черты, о пассионарной энергетике можно только мечтать и говорить сейчас всерьез о немедленном восстановлении монархии — не реально. Но безусловно и другое: России необходима именно монархия причем самодержавная и другого пути у нее просто нет. Когда придет срок, Сам Бог укажет того, кто примет под свою длань измученное государство. Мы же должны готовить себя, и своих близких, и весь народ к этому часу. Отбросив отчаяние, радикальные лозунги искусителей, ложные истины и посулы, осмысливать и анализировать происходящие вокруг события.

Голос с места: — В последние годы наследники Престола растут, как грибы. Дальский, Брумель, Филатов из Сибири, еще какие-то дети и внуки чудом спасшегося царевича Алексея… По НТВ из месяца в месяц Киселев качает «монархический проект» — навязывает маленького «Кирилловича», еле умеющего говорить по-русски, которого умилительно целует «графиня» Федосеева-Шукшина. Что дальше?

Киреевский: — Я вас понял. Добавлю, что к «наследникам» прибавились еще английский принц Эдвард и Никита Михалков. (Смех в зале). По сути они все самозванцы. Технологи все время подбрасывают нам пробные шары: а как мы среагируем на этого или того претендента? А что будет, если власть от умирающего Ельцина передать его дочери Татьяне Дьяченко или Чубайсу-регенту? Какого еще варяга выписать из-за рубежа или отыскать в собственных кладовых? В геополитических лабораториях постоянно идут тайные совещания во время которых пробуют «вырастить в колбе» нового монарха-гомункула, управляемого мировой финансовой закулисой. Одновременно с этим общество пытаются расшатать с другой стороны — через уничтожение и демонтаж символов советской эпохи. Отсекают едва ли не треть народа, отказывая ей в волеизъявлении и желании жить теми идеями и принципами, которые ей дороги. Все это напоминает попытки террориста поджечь бомбу сразу двумя фитилями. Но как бы она не взорвалась у него самого в руках. Давайте разберемся, имеет ли право претендовать на российский престол Георгий Гогенцоллерн, наиболее выпячиваемая сейчас монархическая кукла? Его прадед, Великий князь Кирилл Владимирович, женившись на разведенной герцогине Гессенской, закрыл для себя и своего потомства право на престол, нарушив Основные Государственные Законы; одно время ему даже был запрещен въезд в Россию. Новые супруги являлись двоюродными братом и сестрой. Инцеста мало. Кирилл Владимирович нарушил присягу, участвовал в заговоре против Императрицы, приветствовал революцию, поднял над своим дворцом красный стяг, с красным же бантом явился в Государственную Думу, где присоединился к новому правительству. Уже будучи за границей самозванно провозгласил себя Императором, продолжая порочить расстрелянного Николая II и его семью. Тут не только государственные и человеческие преступления, но и антихристианские деяния. Сын его, Владимир Кириллович, пользуясь незаконным титулом, продолжает обманную линию отца. Тайно женится на некоей миссис Кирби, урожденной княжне Багратион-Мухранской, которая по закону потеряла свой титул вместе с приобретением мистера Кирби, американского банкира. Распутывая этот клубок, мы обнаружим много любопытных ниточек. Например, родная сестра Леониды Георгиевны (жены князя Владимира Кирилловича) была замужем за известным чекистом Берией. Выходит, Лаврентий Павлович также приходится формально родственником Гоше Гогенцоллерну. Далее. Первый муж «Великой Княгини» Леониды Георгиевны, мистер Кирби до брака с ней был женат на дочери еврейского банкира Янкеля Шиффа, щедро финансировавшего Троцкого для организации революции в России. Но Шифф не только накачивал большевиков деньгами, но и являлся прямым посредником между ними и сионистскими кругами в Америке. Приведу один характерный факт. Когда при приближении белых, большевики вынуждены были спешно покинуть Екатеринбург, они впопыхах забыли уничтожить зашифрованные телеграфные ленты. Следователю по делу об убийстве Царской семьи Соколову удалось расшифровать их лишь в 1922 году в Париже. Это запись разговоров по прямому проводу между двумя Янкелями — Свердловым и Юровским. Суть такая: Свердлов вызывает к аппарату Юровского и сообщает ему, что на его донесение в Америку (!) об опасности захвата белыми Царской семьи последовал приказ, подписанный Шиффом (третьим Янкелем!), о необходимости «ликвидировать всю семью». Приказ этот был передан в Москву через Американскую миссию, располагавшуюся тогда в Вологде, через нее же передавались в Америку и донесения Свердлова. Свердлов подчеркивает, что о содержании разговора никому не известно, и он передает приказ свыше лично ему, Юровскому. «Свыше» Свердлова в то время находился даже не Ленин, а Шифф. Юровский медлит, он сомневается, чего-то боится. На следующий день, вновь вызывает к аппарату Свердлова предлагает убить лишь Главу семьи, а остальных эвакуировать. Свердлов запрашивает Шиффа и опять подтверждает категоричность приказа: уничтожить всех. И только после совершившегося расстрела, ставит ЦИК и Ленина перед фактом. Три Янкеля выполнили свой «интернациональный долг»… Рассказывал ли мистер Шифф об этом злодеянии своему зятю Кирби, а тот второй супружнице, «Великой княгине» Леониде Георгиевне, а бабушка — внуку Гоше, претендующему сейчас на русский престол? Следует упомянуть и о том, что дед нашего «наследника», Владимир Кириллович, в 1961 году принял сан Бальи и Кавалера Мальтийского Ордена, как позже — президент Ельцин, этой известнейшей масонской организации, что для монархиста попросту недопустимо. Так что Георгий Гогенцолерн по сути Романовым не является и может претендовать только на трон своего отца прусского принца, если он когда-нибудь у того будет. Вот о какой псевдо-монархии и о каких новых экспериментах над Россией идет речь. Чтобы ознакомиться со всем этим более подробно, советую вам прочесть вышедшую недавно книгу моего друга и учителя — Геннадия Просторова «Православная Россия». Автора, к сожалению больше нет с нами, но прислушаемся к его словам, близким нашей сегодняшней теме: «Только Всероссийский Земской Собор может избрать достойного преемника царя-мученика Николая II. И он должен быть человеком горячей веры, железной воли и глубокого ума, послуживший своему Отечеству. А путь к монархии лежит через национальную диктатуру». Добавлю: вот почему демократы всех мастей так боятся всякого национального возрождения, поскольку от него остается уже несколько шагов до истинной монархии, самодержавной, неограниченной. Вот почему так злобно набрасываются на Лукашенко в Белоруссии. А нам пытаются подсунуть суррогат монархии, со «своим царем» — марионеткой, для выполнения представительских функций. Вы уже, наверное, слышали о сегодняшнем взрыве памятника Николаю II? Сделайте выводы.

Девушка: — Где в поверженной России можно найти человека, отвечающего этим признакам — соединение воли, ума, веры, честного и бескорыстного служения Родине? Сколько мы уже видели «патриотов», которые и предавали, и переворачивались? Из какой среды должен происходить этот человек — будущий Монарх — и как долго его ждать? (Шум в зале).

Киреевский: — Во-первых, Россия будет повержена только тогда, когда последний русский покинет этот свет. Причем русский не по крови, но по духу. Во-вторых, есть в России люди, которые отвечают этим признакам и качествам. Но мы поговорим об этом после перерыва…

4

«Русский Орден» являлся реальной, действенной организацией, собравшей в своих рядах лучший, мыслящий, пассионарный слой общества, людей национально-патриотического склада и православных вероубеждений, преданных интересам России и умеющих противостоять «армии покорителей» с их лже-идеями и словом, и делом. Существуя в том или ином качестве и виде более двухсот лет. «Орден» окончательно сформировался еще при жизни Сталина (многие уставные и целеопределяющие положения были разработаны им самим незадолго до смерти), с закрытыми структурными подразделениями, аналитическими отделами, мобильными группами, техническими лабораториями, архивом, компьютерным банком данных. Сугубая элитность «Ордена», его конспиративность, строгий прием членов являлись необходимым элементом организации, обеспечивающим ее безопасность и быструю регенерацию в случае возможного разгрома или физической ликвидации руководства. Но любые шаги в этом направлении были бы заранее обречены на провал, вызывали бы мгновенные адекватные удары в ответ: «Русский Орден» обладал достаточной мощью и возможностями, а многие его члены занимали официальные высокие посты и в правительственном аппарате, и в Совете Федерации, и в Армии, и в других силовых структурах. Были они и среди иерархов Церкви. Собственно говоря, многочисленные отделы «Ордена» занимались практически всеми жизненно важными направлениями: политикой, образованием, религией, культурой, вооруженными силами, молодежными течениями, финансами, безопасностью и разведкой.

Оперативные разработки по взрыву памятника Николаю II в Тайнинке проводились и в «Русском Ордене». Осуществлял их Сергей Днищев («Витязь»), имевший налаженные связи с ФСБ, милицией, в различных неформальных организациях, движениях и криминальных структурах. Он был, как говорится, везде вхож и всюду принят, в любом обществе считался «своим человеком», обладая даром перевоплощения, мог найти общий язык с самым последним бомжом и первым министром, проникнувшись их интересами, мыслями и целями в жизни. Это не означало, что он мог кого-то «подставить» или «слить» информацию в ущерб доверенным лицам, нет, все делалось во благо России, и чужие тайны хранились надежно. Текущей работой, по охране и безопасности, Днищев был загружен до предела. Как и Анатолий Киреевский («Монах»), занимавшийся иным делом. Оба они как бы дополняли друг друга, словно две части одного организма: мозг и сердце, дух и плоть. У Киреевского также не было почти ни минуты свободного времени. Кроме чтения лекций в Российской общественной Духовной академии и обязанностей в Думе, он работал с архивом «Русского Ордена» и оставшимися рукописями Геннадия Просторова — видного деятеля русского национального движения, погибшего три месяца назад, готовился к печати второй том его капитального исследования «Православная Россия», занимался своей собственной книгой, продолжающей ту же тему — в современных условиях и в реальном противостоянии с внешними и внутренними врагами, разрабатывал аналитические прогнозы, при развитии той или иной критической ситуации. Он следовал правилу мудрых — время, при правильной организации работы, можно найти на все; главное — исключить из жизни лишнее, пустое, погружающее разум в сон.

Ослабление воли ублажает плоть, а жесткое бодрствование крепит дух. Так говорил его Учитель — Просторов, который и привлек их обоих к деятельности в «Русском Ордене»… Сегодня, первого апреля, в день его рождения, друзья и соратники Геннадия Сергеевича собрались к вечеру на квартире Анатолия Киреевского, который, к тому же, был соседом Просторова по дому.

Гостей было много, все — свои, поэтому говорили откровенно, не таясь. Поначалу разговор шел, конечно же, о нем, вспоминали его проницательность, ум, спокойную уверенность в правоте дела, оптимистический нрав, шутки, бывавшие порою очень едкими и точными. В иерархической лестнице «Ордена» Просторов занимал не последнее место, по сути, стоял у истоков его современного формообразования, длительное время возглавлял аналитический отдел. Имел возможность в свое время общаться с Иосифом Сталиным. Как бы кто ни относился к этому политическому деятелю, бессмысленно отрицать глобальную роль в создании мощного государства на одной шестой части суши, разваленного в конце восьмидесятых годов демократами. И чтобы оправдать свой грех и предательство перед русским народом, они вынуждены были предать Сталина повальному очернению и забвению. В архиве «Русского Ордена» хранился текст политического завещания Сталина, где он прямо предсказывал возвращение в Россию монархии… Посмертно Просторов был награжден орденом его имени — разумеется, тайно.

Вскоре беседа потекла по другому руслу: эхо предрассветного взрыва в Тайнинке еще не растаяло в воздухе. Уже стали появляться различные версии в самых разнообразных кругах общества. Пока что ФСБ начала раскручивать анпиловцев, радикальных комсомольцев и прочих «бумбарашцев», но ясно, что если бы кто из них и взял взрыв на себя, то только ради возможности посидеть в тюрьме и таким образом прославиться, попасть в Историю.

— Месяца через два кого-нибудь из них непременно арестуют, для отвода глаз, — промолвил Кротов, бывший полковник ГРУ, занимавшийся в «Русском Ордене» координационной службой, носившей короткие усы-щеточки и с очень смуглым, загорелым лицом.

— Раскрою Вам один секрет: примерно год назад в недрах ФСБ была создана группа «динамитчиков», под кодовым названием «Психоз». Формально они существуют сами по себе. Апробирование прошли во время пресловутых взрывов московских троллейбусов. В метро, по моим сведениям, действовали другие. Охота, как вы понимаете, идет не только на бронзовых царей, но на психическое состояние общества. Вероятнее всего, это именно их рук дело. Я не удивлюсь, если следующим объектом окажется церетелиевский Петр I. Кротов взглянул на Днищева и добавил: — Всю информацию о группе «Психоз» я тебе передам завтра.

Сергей также успел сегодня кое-что выяснить. Утром он связался с Юрой Ковчеговым, попросил того о деликатной услуге узнать, что толкует о взрыве «братва»? Полтора часа назад Днищеву поступил ответ: в криминальных структурах считают, что взрыв памятника был заказан человеком, являющимся главой «крыши» одного из крупнейших телевизионных каналов. Ковчегов не назвал имени и не уточнил — ОРТ это или НТВ? Хотя полученные им сведения были вполне достоверны, все надо тщательно проверить, включая и кротовских «динамитчиков» из «Психоза».

Развеселил всех Миша Корабелов, который был вхож в круги демократической прессы и считался там своим парнем, играя двойную роль и вынужденный писать то, к чему не лежала душа. Но на войне — как на войне.

— Мой приятель, Сема Файбисович, уже строчит материал в «Итоги» и знаете, что он выдвигает? Создание памятника и его уничтожение — дело рук одного и того же человека. Клыкову, дескать, как воздух нужна реклама. Во-первых, монумент выполнен не из литой бронзы, а из кованной меди, теперь «времянка» разрушена, место расчищено, а «акция» позволит собрать средства для капитального сооружения. Во-вторых, взрыв — это удачный повод развернуть массовую компанию против демократов и инородцев. Представляю, как темной ночью Вячеслав Михайлович крадется к своему творению, карабкается на постамент и подвешивает под руку Императора злодейскую бомбу… С больной головы — на здоровую!

— Это их излюбленный метод, — заметил Киреевский. — Чего ж удивляться?

Затем разговор перекинулся на другие темы. Значительных событий за последние дни произошло немало… Но рано или поздно, любая, даже самая дружеская беседа подходит к концу. Пришла пора расставаться.

В коридоре Кротов негромко спросил у Днищева:

— Обстоятельства гибели Просторова еще не раскрыты. У тебя есть что нового?

— Разбираемся, — хмуро отозвался Сергей. Он не любил, когда его начинали торопить.

5

Проводив гостей Киреевский остался один. Убрал со стола остатки трапезы, вымыл посуду. Но ложиться отдыхать не стал — предстояло еще много работы, а каждая минута свободного времени была дорога. Уходя, Кротов оставил ему много новых материалов, которые надо было прочитать, составить системный анализ, подготовить выводы: тут были последние обращения руководства «Русского Ордена» к своим членам, инструкции для внутреннего пользования, «объективки» и дополнения к ним на различные политические движения, хроники текущих событий, на которые предстояло обратить особое внимание. Анатолий вновь подумал о Просторове, бывшем для него больше, чем другом и учителем почти отцом. Есть близкие души, чье духовное притяжение выше родственных уз. За стенкой слышался глухой шум, тяжелые ритмичные удары музыкальных инструментов. Анатолий поморщился. Соседняя квартира, некогда занимаемая Геннадием Сергеевичем, принадлежала теперь некоему «новому русскому», обвешанному золотыми цепями, с приклеенным к уху мобильным телефоном. Что сказал бы на это сам Просторов не имевший детей и внуков? Наверное, как-нибудь отшутился бы.

Просматривая бумаги, Киреевский заинтересовался теми событиями, которые по данным спецслужб «Русского Ордена» должны были произойти в ближайшее время. Через две недели Ельцин отправляет в Бонн (объективно союз Германии с Россией ослабляет влияние Америки на Европу), но в свою поездку Президент берет Татьяну Дьяченко. Вывозит «на смотрины» дочку, как уже официального члена делегации, а вскоре, надо ожидать, она стремительно станет приобретать самостоятельный политический вес. Возможно, займет какой-нибудь пост в Администрации папы. Ее тесные связи с Чубайсом, Березовским, Потаниным, и ненависть к патриотам России секретом не являются. К 2000-х тысячному году ее имидж «наследницы» могут раздуть до такой степени, что вполне реальна возможность выдвижения Дьяченко кандидатом в Президенты (по примеру Б. Бхутто; в России любят брать пример с других стран). Но до выборов еще далеко, если, конечно, действующий президент не ускорит их своей смертью. Пока в претендентах ходят хорошо известные фигуры: Черномырдин (опытный и осторожный политик, поддерживающий союз с Белоруссией; к нему стремительно перекочевывает Березовский, ищущий, как всегда твердую опору, к которой можно прислониться и попутно пошарить в карманах); Лужков (создавший себе образ «крепкого хозяйственника» посредством государственного рэкета), накаченный Гусинским и другими еврейскими банкирами; Зюганов (фигура, становящаяся все более закостенелой и неподвижной, как громоотвод); Лебедь (называемый журналистами «непредсказуемым», но по сути, наоборот, легко просчитываемый и управляемый, брошенный одним банкиром и подобранный другим, и несмотря на свой могучий рык и видимую грозность, стремящийся угодить западному хозяину); Явлинский с Немцовым (два «тесных» друга, проталкивающих друг друга наверх); закатывающийся Жириновский (способный, тем не менее, на неожиданный взлет). Появятся, разумеется, и другие кандидаты…

Киреевский задержал взгляд на последних афористичных цитатах генерала Лебедя, собранных из разных выступлений. Все они были весьма примечательны, говорили о его метаниях, нетерпении и патологическом властолюбии (пожалуй, еще большим, чем у президента Ельцина). В Лондоне: «Нынешнюю власть надо аккуратно, технологично свалить — за три дня, как в 1991 году». В Чечне: «Я хотел бы быть наполовину чеченцем. Аллах акбар!» В Париже: «В политике не бывает постоянных ни друзей, ни врагов. Враги моих врагов — мои друзья. Да здравствует де Голь!» В Америке: «Православная церковь не может быть духовным лидером — слишком много грехов». На Украине: «Я наполовину украинец. Хай живе самостийна Украйна!» В МГУ, перед студентами: «К власти должен прийти я — остальное образуется, через полгода. Немцов мне не конкурент, а с Лукашенко разберемся». На российском еврейском конгрессе: «Евреи — великая нация, много сделавшая для мира. Наша задача создать для них такие условия, чтобы они приезжали в Россию, как к себе домой». Еще одно характерное высказывание, в кругу близких: «Я отчетливо понимаю, что путь в Кремль лежит только через Вашингтон и Бонн» (Почему же он забыл упомянуть и Тель-Авив?). За свою недолгую политическую карьеру Лебедь выражал взгляды и социал-демократов, и «профсоюзников», и откровенных сионистов. Но по существу является латентным мондиалистом, чьи карьерные устремления и преданное служение устроителям нового Мирового Порядка — выше интересов России.

Анатолий положил рядом «объективки» на Лебедя и Лужкова, представив, что произойдет, если они пойдут «в связке» (через Гусинского), и как долго продержится этот союз, прежде чем фигуранты не станут откусывать друг у друга различные части тела? Затем его внимание привлекло «не афишируемое событие», которое должно было состояться ровно через две недели в Израиле. Там, по сообщениям из достоверных источников, в тихом «семейном» кругу, 14 апреля Михаилу Горбачеву будет вручен орден Царя Давида — одна из высших иудейских наград — за борьбу с антисемитизмом в России. Анатолий криво усмехнулся: иудушка и его заслуги оценены по достоинству. Впрочем в Кремле могут не завидовать, они — на очереди… Еще одно интересное известие, на сей раз из Патриархии, где также идет скрытая, подковерная борьба за власть — зеркальное отражение борьбы светской, политической. Алексий II выделил исправному посетителю синагог и мечетей, защитнику религиозного плюрализма Лужкову место для захоронения в Храме Христа Спасителя. А вот это уже серьезно: в канун Пасхи, Православная Церковь с благословения Патриарха намерена подключиться к системе «Интернет». Произойдет это 27 апреля. Нет, не даром в Россию засобирались компьютерный «бог» Гейтс и финансовый спекулянт Сорос… После смерти владыки Иоанна русская Церковь осиротела.

За стеной продолжали звучать души грешников во время пира чертей. Но этот пир шел сейчас по всей России… Как остановить его? Исцелить одержимых и разогнать бесов? Просторов знал — как. И эту тайну он не унес с собой. Он оставил ее «Русскому Ордену». Киреевский глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться. В последние недели он все время пытался вспомнить одну фразу, сказанную Геннадием Сергеевичем, вроде бы случайно оброненную им в ту предновогоднюю ночь. Через день, 1 января его не стало. Но в тех словах, Анатолий теперь остро чувствовал это, заключался какой-то ключ, скрытый код к «шифру»; может быть, лично для Просторова, к пониманию его судьбы и смысла жизни, а возможно — для всех нас, оставшихся на земле… Навязчивый туман, наваждение, мешало вспомнить ту фразу. Но Киреевский был убежден, что рано или поздно, она мелькнет в его сознании вновь, подобно предгрозовой молнии.

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

За этим человеком Днищев шел давно, не упуская его из вида ни в толпе, ни в безлюдных переулках. Объект наблюдения напоминал низкорослого шимпанзе — такой же проворный, с колючим взглядом и обильной растительностью. Он часто останавливался, рассматривая витрины, иногда оборачивался, шел назад, будто позабыв дорогу — вел себя как слабоумный или умелый конспиратор. Сергею приходилось прикладывать все усилия, чтобы тот его не заметил. Рыбка не должна сорваться с крючка. Возле кинотеатра «Форум» человек снова застрял, уставился на броскую афишу американского фильма. Герой боевика целился в прохожих из суперсовременного оружия, напоминающего ядерную установку, предупреждая, чтобы россияне вели себя тихо и смирно, как кролики в загоне. А то придет дядя Сталлоне и наведет порядок. Сплюнув, Днищев купил у уличной торговки пачку сигарет и… упустил «шимпанзе». Тот исчез, словно растворившись в воздухе. Либо шмыгнул за кинотеатр, либо нырнул в подземный переход. Покрутив головой, Сергей заметил своего «приятеля» уже на другой стороне Садового кольца. «Ловкий, чертяга!» досадливо подумал Днищев, вновь пускаясь в преследование. Петлять и кружить пришлось еще долго, почти час. Но конец, рано или поздно бывает у всякой охоты. Удачный или не очень. Но сей раз удача, вроде бы, повернулась к Сергею лицом.

На «шимпанзе» его вывел Юра Ковчегов. Три дня назад они снова встречались, в сауне, но о делах говорили вскользь. Старый приятель выглядел каким-то чересчур озабоченным, напряженным, отвечал рассеянно, словно прислушиваясь к чему-то. А Днищев и не лез с расспросами: мало ли что случилось? Спрашивать позволено только всевышнему, прокурору и любимой женщине, но и последним двум отвечать не обязательно. После взрыва в «Тайнинке» прошло четырнадцать дней. В сауне потели еще несколько человек из окружения Ковчегова. Кто-то завел речь о мэре, и присутствующие сразу же загудели, как пчелы в улье. Слишком многим предпринимателям он в последнее время перекрывал кислород, не трогая своих. Создавал видимость борьбы с «черными», а выходцы с Кавказа заправляют московскими рынками, владеют в Москве гостиницами, банками, недвижимостью. Бензиновые колонки Колерова захватила послушная Лужкову подставная компания во главе с Хаджиевым бывшим главой правительства Чечни. Открыл где-то под Москвой источник с питьевой водой — и теперь эта «лужковская минеральная» в обязательном ассортименте всех коммерческих магазинов, как и другие продукты, по списку мэра. Не хочешь выставлять на прилавок — поднимем плату за аренду. Установить светильники перед офисом — обращайся только к такому-то заказчику и ни к кому другому. А там — в два раза дороже. Не хочешь — лишим лицензии.

— До маразма доходит, — сказал один из парившихся. — Вот мне, перед банком в праздничные дни полагается вывешивать российский флаг. Я сам могу его купить. Но приходит человек от мэра и говорит: купишь за столько-то и там-то. А это на миллион рублей дороже. Вроде, ерунда? А куда идут деньги? Обложил со всех сторон, как говорится, кто не с нами, тот против нас! Круче него «авторитета» в столице нет…

Ковчегов, выйдя из молчания, вдруг начал говорить еще громче, резче, припоминая лучшему мэру и многое другое, о чем было мало известно даже в этом кругу. Видно, у него были с ним свои счеты. Его понесло, словно он очнулся после спячки, а в установившейся тишине слова вылетали и били, как пули. Помешать высказать накопившуюся злость было уже невозможно. «Зря, Юра, ты это делаешь, — подумал Днищев. — А если тебя проверяют, да наматывают на ус? И прикидывают: что ждать от Кочегова дальше?» Конечно, Лужков начал свою президентскую компанию, это очевидно, на размерах московского княжества он не остановится. Сейчас он разыгрывает патриотическую карту, прощупывает регионы не даром устраивает там фестивали «И возродится Русь», а к 850-летию Москвы достигнет своего временного пика. Уж постарается вовсю, чтобы пустить пыль в глаза, а разъехавшиеся после праздника гости рассказывали бы дома — какой хороший московский мэр. А взять строительство Храма Христа Спасителя? Ведь это же подделка, эклектика стилей, архитектурный «новояз», учиненный с благословения Патриарха. Надо смотреть в корень: кто это дело затеял, что им двигало, откуда деньги и какие строители, не «вольные ли каменщики»? Это будет не Храм Христа, а памятник Юрию Лужкову (набирающего очки в гонке за президентское кресло и оседлавшего патриотическую идею), да построенный к тому же в принудительном порядке на выжатые из простых россиян деньги, и не православными, а турецкими рабочими, и не из кирпича, как положено, а из железобетона, с лифтами, подземными этажами-гаражами и компьютерными залами, подключенными к «Интернет», — этому всевидящему оку сатаны. Даже Илья Глазунов отказался расписывать Храм, зато друг Лужкова Церетели — тут как тут. Создается впечатление, что Храм — это козырь в разыгрываемой на наших глазах политической игре. У каждого из игроков — свой интерес: кто-то деньги отмоет, кто-то авторитет поднимет, кто-то народ в очередной раз оболванит сотрет память о преступлении Кагановичей. Взорванный Храм был символом, напоминавшим Москве, что она — столица Православного Царства, России, что она — подножие престола Господня, а всем русским — что он народ-богоносец. Ему был дан Ангел, который обитал в Храме, как в доме. А когда Храм взорвали ненавистники Веры, прогнали и Ангела. Вернется ли он в новостройку? Будет ли там благодать? Или его место займет «противник правды, отец лжи»? С такими устроителями — вполне может быть…

Краем уха Днищев слышал Юру Ковчегова, который сейчас вел речь об одном закрытом совещании, где слияние процессинговых компаний ОНЭКСИМ-банка и Мост-банка должно было получить дальнейшее развитие и привести к структурному слиянию эти банков вообще. Сближение Потанина и Гусинского означало сближение и Чубайса с Лужковым, их «примирение», а следовательно и последующую раскрутку московского мэра как потенциального первого лица в государстве. Если «Лужок» еще и договорится с Лебедем, а попутно займет кресло главы Совета Федерации — третье по рангу в стране, то… Все акции Лужкова хорошо продуманы и просчитаны, начиная от пресловутой кепки и кончая поддержкой Лукашенко. Из него прет такая энергетика, что после 2000-х тысячного года над Кремлем может вновь засверкать лысинка. А то и раньше.

— Хитрый товарищ, — добавил Ковчегов и умолк, будто потеря интерес и к Лужкову, и к разговору вообще.

— У тебя неприятности? — спросил Сергей, когда они окунулись в бассейн.

— Есть немного, — уклончиво отозвался тот. И перевел на другую тему: Ты что-нибудь слышал о Мокровце?

— Нет. Что это за птица?

— Скорее, шимпанзе. Уж больно похож, — и Юрий нырнул в воду. Больше он ничего не сказал, придержав свой «сюрприз» до конца. Когда они выходили из сауны к машинам, Ковчегов протянул Сергею фотографию.

— Вот этот Мокровец. Тот человек, которого ты ищешь, — сказал он.

— А кого я ищу?

— Понятия не имею, — пожал плечами друг и усмехнулся. — Может быть, судьбу? А у Мокровца с ней приятельские отношения. Там, на обороте, адрес, по которому его видели. Если повезет, встретишь.

Ковчегов пошел к «БМВ», окруженный четырьмя телохранителями. Видно, он действительно чувствовал себя неспокойно. Повертев в руках фотографию, Днищев направился к своему «жигуленку».

2

Шестнадцатого апреля президент Ельцин вместе с любимой дочкой полетел в Бонн к «другу Колю». В этот же день Днищев «ходил» за Мокровцом, а Киреевский размышлял об исторических взаимоотношениях Германии и России и перспективах на будущее. Перед ним лежали рукописные тетради из архива Просторова, которые он не только готовил к печати, но и лично для себя подвергал системному анализу, обращаясь к ним всякий раз, когда возникал тот или иной трудный, а то и неразрешимый вопрос. Казалось, что в многочисленных заметках и записках Геннадия Сергеевича, оставленных им в наследство, посвящены ли они прошлому России или ее будущему, хранятся ответы именно сегодняшнего дня. Просторов, например, точно подметил характерную особенность средств массовой информации — даже ссылаясь на достоверные, малоизвестные факты, и создавая тем самым видимость объективности и беспристрастности, — любым способом искажать подлинный смысл или ретушировать его навязчивым контекстом. Впрочем, это было свойственно пропаганде с давних времен, но приобрело массовое звучание именно с расцветом телевидения. При этом он ссылался на манерного популяризатора Радзинского, тихо заговаривающего с экрана зрителя то байками о Сталине, то о царской семье. Вроде бы льются исторические факты, создается эффект присутствия автора в одной комнате с Николаем II, но вот что говорит «милый Эдвард»: В 1917 году последний русский царь записал в своем дневнике: «Господи, усмири Россию…» Просторов показывал Киреевскому ксерокопию этой страницы, где было рукой Императора начертано вроде бы тоже… да не то: «Господи, умири Россию…» Совсем иной смысл, другое отношение писавшего к своему Отечеству. «Умири» — значит принеси ей мир и спокойствие. «Усмири» — почти покарай за гордыню. А гордыня-то была не у русского народа, а у тех, кто навязывал ей революцию — у всего мирового «цивилизованного» сообщества, которое и заслуживает Божьей кары. Нет, не случайно у Радзинского появилась в слове всего одна буковка. И таких примеров Просторов приводил много.

Звонок в дверь вывел Киреевского из задумчивости. На пороге стоял новый сосед, вселившийся в квартиру Геннадия Сергеевича после его смерти. Стриженная «под ежик» голова, щекастое лицо на шее — золотая цепь.

— Звякнуть можно? — пережевывая что-то, спросил «новый русский». До Анатолия не сразу дошло, что сосед хочет позвонить по телефону, а тот уже крутил диск аппарата в коридоре. Разговор занял всего несколько секунд и состоял, в основном, из одних междометий и восклицаний:

— Я. Ну?… А?… Тут… А этот?… Давай. Буду!

Повесим трубку и продолжая жевать, он повернулся к хозяину.

— Чем занимаешься?

Анатолий пожал плечами, с интересом наблюдая за ним.

— Ясно. Выпить хочешь? — из кармана адидасовских штанов извлекся заморский пузырек.

— В другой раз, — ответил Киреевский.

— Понял. Оставь себе, — пузырек опустил на полку. — Квартирку посмотреть можно? У тебя две комнаты? А у меня три, — сосед уже прошел в кабинет, и Анатолию пришлось последовать за ним. — Если надумаешь продавать хату — обращайся ко мне. Я их соединю. Вот здесь дверь проделаю, «новорус» постучал по стенке, затем взглянул на рукописи, разложенные по столу.

— Писатель, что ли? — интерес его стал стремительно падать. Ладно. Пошел. Будь здоров.

Киреевский закрыл за соседом дверь и усмехнулся: странные все-таки существа заселяют нынче Россию. Вроде бы одной крови, а на разных берегах. Но мост строить надо. Он не придел этому визиту никакого значения, но если бы был более наблюдателен, то заметил бы торчащий из другого кармана адидасовских штанов краешек антенны мобильного телефона. И тогда задал бы себе резонный вопрос — а какого черта сосед приходил сюда звонить? Но сейчас он уж сидел за столом, изучая заметки Геннадия Сергеевича, которые и были посвящены волновавшим Киреевского проблемам.

3

Из записных книжек Просторова

«…Чем объяснить нынешний интерес к истории? Попыткой обрести укрытие от сегодняшней жизни или желанием разобраться в ней на примерах прошедших событий? И тем, и другим, но… и ни тем, и ни другим в действительности, как бы парадоксально это не звучало. Здоровый человек тянется к жизни и даже неизлечимо больной надеется на выздоровление, к образу смерти тяготеет лишь мертвый от рождения дух: но наше прошлое не мертво, а продолжает существовать, излучать энергию, пульсировать, взаимодействовать и влиять на „сегодня“ и „завтра“. Прошедшее, настоящее и будущее воспринимаются большинством как принципиально разные несовместимые временные стихии, а подчас намеренно сталкиваются лбами. Видимое постоянство современности и прогнозируемость грядущего, по сути, Большой Обман, мираж, который подсознательно отторгается здравомыслящим человеком (здесь имеется в виду земной путь, бытие, а не возрождение к жизни вечной), и он поворачивается и вглядывается назад, где все реально, осмысленно и, по крайней мере, объяснено и доказано. Что отсутствует в мнимой „реальности“ сегодняшнего дня. Более того: искусно запутано, зашифровано и подано в неверном освещении. Но не всякий найдет верный код и к зашифрованному прошлому. Наука „История“ давно уже взята под жесткую опеку мировым сообществом, ибо Правда делает из раба свободного человека, а это мироправителям невыгодно.

С момента возникновения Русского государства и до наших дней находилось немало желающих уничтожить не только его, но и само прошлое, покорить Русь или ослабить ее влияние, начиная с Хазарского каганата и заканчивая тайным Мировым Правительством. „Помни, у России нет друзей, нашей огромности боятся…“, учил своего сына Николая император Александр III. Россия издавна являлась преградой на пути всемирного владычества, хотя сама никогда не претендовала на эту роль. Об нее „сломали зубы“ и правители Орды, и Наполеон, и Гитлер. Сломает и Сион, действующий более изворотливо и со значительно большей мощью. Их далеко идущим планам суждено пресекаться здесь, в России. Гигантский человеческий „муравейник“ на земле никак не выходит. Гнется Русь, да не ломается. Как же так? Все внешние и внутренние враги, смогли навредить России до предела, лезли и лезут ради этого из кожи вон, и сегодня как никогда близки к успеху. Развален СССР, раздавлена экономика, выбита армия, почти уничтожено национальное сознание, ослаблен иммунитет к духовным болезням, вытравлен из культуры „русский дух“, наготове последний гвоздь в гроб, предназначенный России. Русским людям стремятся привить чувство стыда за прошлое, за войны, в которых Россия защищала свою независимость хотят, стереть или опорочить ее историю. И вот уже с телеэкранов продажные ведущие „зомби-шоу“ громогласно вещают: „Стыдно гордиться тем, что ты русский“ (скажи такое в Израиле или Америке — „стыдно быть евреем, американцем…“ — и тебе укажут на дверь), а из новых паспортов исчезает графа о национальности. Им — стыдно, потому что они принадлежат к одному рою — космополитическому, и имя им — легион, как сказано в Евангелии. Они призывают к ложному смирению, к покорности и покаянию в грехах, которых мы не совершали. Они в который раз подправляют историю, выставляя русских как неугомонных бунтарей и агрессоров, воров и лентяев, тупиц и пьяниц. Порочат наших национальных героев и победы, совращают молодежь, заставляя ее „выбирать пепси“, вместо Пушкина, а стариков и детей обрекают на голодную смерть. Цель одна — низвести Россию до роли аморфного, студенистого образования, ни имеющего ни государственной воли, ни жизнеобразующей энергии с покорным, лишенным Православной веры народом, которую должна заменить им всеобщая, экуменическая религия, за что ратует Ватикан (в 1983 году Папой снят запрет на членство католиков в масонских ложах) и к чему склоняются некоторые иерархи в Патриархии.

В прежние времена этой цели мировая закулиса пыталась добиться „лобовыми ударами“, будь то Древняя Русь, Российская Империя или СССР стравливая их со всеми подряд, но особенно с сильными государствами, которые в этих войнах либо ослаблялись, либо исчезали совсем. Возьмем, к примеру, молодого французского генерала, желавшего „свершить“ пророчество и возвратить Иерусалим евреям: но за столь „правильные“ устремления его чуть не объявили „новым мессией“, возвели на императорской престол и направили на завоевание мирового господства. Чем закончилась для Наполеона Отечественная война 1812 года известно… 1905 год, Россия. Революция „снизу“ потерпела поражение — простой русский народ был готов с оружием в руках защищать Царя и Веру и уничтожить инородцев-смутьянов. Тогда русские (в основном знатного рода) масоны, хитро называемые мирнообновленцы и эволюционные традиционалисты, стали готовить революцию „сверху“, в угоду Великим Ложам. Лучшей почвой для этого была бы война Германии с Россией, а в идеальном варианте ликвидация обеих монархий. Германская империя (не подверженная в то время масонскому влиянию) готовилась к объединению с Австро-Венгрией. Если бы это произошло, то Англия и Франция (с их сильными сионистскими центрами) утратили бы роли ведущих мировых держав. Чтобы этого не допустить, была устроена провокация с убийством Франца-Фердинанда (евреем Г. Принципом — почему бы не подчеркнуть его национальность?), а „русским каменщикам“ приказано любым путем заставить царя ввязаться в Балканский конфликт, якобы для защиты братьев-славян (против чего, между прочим, выступал Г. Распутин). Защита Россией сербских националистов-сепаратистов, руководимых тайным обществом „Черная рука“, вылилась в Первую Мировую войну, которая не была нужна ни России, ни Германии, а исключительно сионистским кругам. В то же время, мировой капитал начинает активно финансировать будущую революцию в России. Субсидирование проходит по трем основным направлениям: из Америки — от главы еврейского банкирского дома Якова Шиффа и его компаньона Феликса Варбурга (оплачивается подрывная пропаганда через Троцкого и Израиля Гельфанда, он же Парвус) — 20 млн долларов; из Германии — от банка Макса Варбурга — 40 млн золотых марок; из Англии — от банкира, масона лорда Мильнера, через посла в России Джорджа Бьюкенена — свыше 20 млн злотых рублей. Цели были достигнуты. Итогом Первой Мировой войны и Октябрьской революции стали ликвидации сразу трех монархий: Германской, Российской, Австро-венгерской. Ведь именно монархический строй и имперское мышление являлись на тот момент основным препятствием у „сынов Израиля“ на пути к мировому господству. (К началу 1917 года, кстати, Россия была близка к победе, если бы не Февральская революция, явившаяся плодом трех параллельных масонских заговоров и измены почти всей верхушки Российской Империи своему Царю-Главнокомандующему; подобное же поголовное предательство и измену интересам Родины мы наблюдали и в конце восьмидесятых — начале девяностых годов — Горбачев, Ельцин, Шеварнадзе, Назарбаев, Шахрай, Гайдар, Станкевич и иже с ними).

Не прошло и двадцати лет, как Германия начала справедливую борьбу за освобождение от унизительных и грабительских условий Версальского договора, за воссоединение и возврат исторических земель. В 1933 году к власти пришли национал-социалисты во главе с Гитлером. Этот неглупый человек быстро разобрался в том, кто и как его хочет использовать и, развернувшись, стал разбираться с „учителями“, а „расой господ“, предпочел сделать истинных арийцев — немцев. Мудрецы Сиона от этого пришли в ужас, их тайная дипломатия начала новый виток стравливания двух великих народов — русских и немцев. Колоссы столкнулись, чтобы уничтожить друг друга, но целей своих мировая закулиса добилась лишь наполовину. Германия была уничтожена. Но Советский Союз стал еще сильнее… Еще один отрадный для космополитов итог: образование Израиля, которому Германия до сих пор выплачивает контрибуцию (!), хотя никогда с ним не воевала (а миф о Холокосте — самая выдающаяся мистификация ХХ века) Холокост и газовые камеры — отдельная тема для разговора; все это напоминает поиски черной кошки в темной комнате. В „демократических“ странах любое негативное упоминание о Холокосте влечет за собой судебное преследование. Сионистам выгодно молиться новому богу Холокосту, и если его не было, то его надо было бы выдумать (существует всего 10–20 свидетельств о газовых камерах, которые кочуют из книги в книгу, приплюсуйте сюда несколько игровых фильмов, вроде „Списка Шиндлера“ намеренно созданного в „документальной“ манере и массированную пропаганду о „зверствах наци“). История ХХ века буквально „кишит“ легендами и мистификациями, которые тем не менее, принимаются зомбированным „муравейником“, как очевидные и непогрешимые истины. К этому мы еще вернемся. Пока же следует подытожить: после Второй Мировой войны тайные правители окончательно поняли, что в открытой драке никому Россию не одолеть и перевели боевые действия в сферу экономики и сознания (холодная война). Сегодня мы вынуждены временно отступить и пожинаем плоды поражения. Но матч в этой Большой Игре длится два тайма…»

4

На фотографии был запечатлен мужчина лет тридцати пяти, с выступающими надбровными дугами, глубоко посаженными глазками, обезьяньим ртом. Несмотря на «животную» внешность, в лице чувствовался и хитрый ум, и сильная воля. «Достойный противник», — сразу же решил Днищев, разглядывая Мокровца. На обороте был написан адрес, по которому еще Ваня Жуков отправлял письмо своему дедушке, правда, чуть поконкретнее: «Проспект Мира, дом 118». Номер квартиры не указан, да и вряд ли он в ней прописан, скорее всего, просто «отлеживается» у кого-то из тех, кому может доверять. Женщина? Такие люди бывают подвержены устойчивым связям. Ниже шло еще одно слово — «Тайнинка?» Именно так, с вопросительным знаком. Значит, Ковчегов не был полностью уверен, что к взрыву памятника причастен Мокровец. И оставлял запутанный узелок Сергею. Но если «заказ» поступил действительно через хозяина «крыши» одного из телевизионных каналов (а «заказывать» они любят, и не только шампанское из Парижа), то выход на Мокровца может многое прояснить. Спасибо и на этом. Кроме того, была и еще одна причина, почему Днищев ухватился за эту ниточку. В коротком разговоре с Ковчеговым, он немного покривил душой, сказав, что ничего не слышал о Мокровце. Слышал, и совсем недавно. Получив от Кротова пакет документов на группу «Психоз» и тщательно изучив всю информацию, он еще тогда обратил внимание на эту странную фамилию (или кличку?) одного из «динамитчиков», отпочковавшихся три года назад от ФСК, словно предчувствуя будущую встречу. Судьба подала какой-то знак, обещая неминуемо свести их вместе. Биография Мокровца была подана кратко, как, впрочем, и других «психозников» из группы. Все — бывшие сотрудники КГБ в разных званиях. Кто изгнан за какие-то прегрешения, кто сокращен во времена Бакатина и Баранникова, кто ушел сам, добровольно. И все, по оценке Кротова, из категории «отмороженных», свихнувшихся на той или иной почве, потерявших идею, которым все равно кого и за что глушить — лишь бы платили. Мокровец служил в спецподразделениях, старший лейтенант, универсальный подрывник владеет всеми видами оружия, знает азербайжданский, турецкий, чеченский и грузинский языки. Считается специалистом по Кавказу. Вот, пожалуй, и все интересного, что вычитал Сергей в кратком досье на Мокровца. В тот же день (после встречи с Ковчеговым), Днищев затребовал дополнительной информации от Кротова — по всем психофизиологическим параметрам Мокровца, привычкам, особенностям характера, родственным и любовными связям.

— Собрал по крупицам, — сказал Кротов, спустя два часа. — При Бакатине наши демократы славно поработали в архивах, уничтожив не только свои собственные досье, но и тех, на кого всерьез рассчитывали опереться в будущем. На близких им по духу «демонов» из КГБ. Среди них — и твой приятель Мокровец. Пришлось залезать в наши гереушные файлы. Мы же всегда «дублировали» Контору.

— И что вырисовывается? — спросил Днищев.

— Следующая картина. Мокровец был причастен к провокациям и нагнетанию истерии в Баку, Тбилиси, Чечне. Уже тогда, формально являясь сотрудником КГБ, работал на демократов, на некую организацию, которой я сейчас занимаюсь сам. Потом благополучно исчез, растворившись на постеперестроечном пространстве. По нашим предположениям, находился в качестве военного советника при Дудаеве. Затем, при создании группы «Психоз», влился в ее состав. Личность по своему выдающаяся, добивающаяся своей цели и шагающая по головам. В основном, отрезанным. «Психоз» — одно из прикрытий его деятельности. Он связан и с криминальными структурами, выполняя «деликатные» поручения. А также с демократическими кругами, вернее, с их «подвалом», дном айсберга. Если я не ошибаюсь в своих аналитических расчетах, Мокровец находится в относительно свободном полете, планируя по трем точкам «треугольника» — «Психоз», «Братва» и «Демоцентр», назовем пока эту конспиративную организацию так. Если ты прав, то для него, как специалиста по провокациям, взрыв памятника — плевое дело, вроде развлечения в кегельбане. Думаю, за Мокровцом тянутся более серьезные вещи. Его наверняка могли использовать для устранения конкурентов, те же криминальные структуры. А также и демократы — в политических целях. Словом, ты захватил неводом редкую рыбу. Дай Бог вытащить ее на берег.

— А что же этот «деликатный» человек носит такое невкусное прозвище?

— Сам себе выбрал, — усмехнулся Кротов и покрутил пальцем у виска. — «Девичья» его фамилия — Мокроусов. Но он столько времени в своей жизни был связан с кровью и вообще — с мокрыми делами, что официально изменил паспорт. Стал Мокровцом. Но это уже проблема для психиатров.

— Значит, с головой у него не все в порядке?

— Посостязайся с ним в решении китайских кроссвордов — узнаешь.

— Именно этим я и собираюсь заняться, — согласился Днищев.

Просмотрев дополнительные сведения о Мокровце, он уже стал представлять его более зримо, словно тот сидел сейчас перед ним в кресле, на месте Кротова, и кривил рот в насмешливой улыбке, дескать: давай-давай, поглядим, на что ты годишься?… Выпустив струйку дыма в сторону «шимпанзе», Днищев отправился в МВД. Пришлось немного попыхтеть, прежде чем он узнал, что гражданка Старыгина, бывшая Селезнева, а еще раньше бывшая Мокроусова, проживала как раз по проспекту Мира, в доме 18, квартира 103. Значит, Мокровец иногда действительно появляется у своей разведенной супруги. На следующий день молодую женщину посетил слесарь из РЭУ по поводу плановых замен труб.

— Очнулись! У меня недавно евроремонт был, — возмущенно отреагировала особа.

— Вот лопнут, тогда не докличитесь, — ответил слесарь, попрощавшись. «Да, она слишком красива, чтобы Мокровец ее бросил», — подумал Днищев. Спустя два часа, когда хозяйка ушла, он побывал в квартире снова. Мужские принадлежности лежали в платяном шкафу, тапочки — под диваном. Установив в комнатах, на кухне и в ванной «жучки». Днищев покинул жилище. Все это было рискованно, но Сергея поджимало время и у него не было иного выхода. Вряд ли Мокровец обшаривает каждый закуток, возвращаясь домой. Но домой он не вернулся ни в этот день, ни в следующий. А появился тогда, когда Днищев уже продрог от коварного апрельского ветра, забегая изредка погреться в «Белый медведь» и пропустить рюмку водки. Но Мокровца он, слава Богу не «пропустил». Пробыв в квартире всего минут десять, бывший лейтенант-демоноид пустился в кружевной пляс по Москве. Теперь он носил бороду, усы и длинные волосы. При всей любви к животным, Днищев не мог понять логики в странных хождениях «шимпанзе». В течение трех часов Мокровец водил его за собой, не вступая ни с кем в контакт и не уединяясь в укромных уголках. Словно валял дурака. Или издевался. Последнее стало походить на правду, когда Мокровец снова вернулся домой. Войдя в подъезд и поднявшись на верхний этаж, Днищев настроился на «прослушку». Бывшие супруги поговорили минут пять — ни о чем. Японская техника работала отлично, был даже отчетливо слышен звук поцелуя. «Я так тебя люблю, если бы ты только знала», — прошептал Мокровец. Затем включили телевизор. Прошло полчаса, час. «Если они занялись любовью, то не слишком ли долго?» подумал Сергей, начиная тревожиться. Интуитивно он почувствовал — что-то случилось. Не могут два человека молчать вот уже почти полтора часа, уставившись, как бараны на экран. Хотя бы крякнули. Нет, дело гораздо серьезней. Этот Мокровец — его вычислил. Догадка мелькнула, как молния, и Днищев понесся вниз, на двенадцатый этаж. Ругая себя последними словами, он приблизился к чуть приоткрытой двери в квартиру № 103. Вытащив пистолет, Днищев вошел в квартиру. Мокровца здесь, конечно, уже не было, это ясно. Они ушли либо оба, либо… Женщина лежала на полу, в комнате, возле работающего телевизора. Убита в сердце, смерть мгновенная. Очевидно, сразу же после «признания в любви». «Шимпанзе» заметает следы. «И ты надеешься что я тебя не достану?» — подумал Днищев с несвойственной ему яростью.

5

В квартиру к Киреевскому Сергей вторгся уже поздно вечером. Вытащил из кармана ополовиненную смирновскую и прихваченную откуда-то рюмку.

— Решил устроить праздник? — спросил Анатолий.

— Скорее, поминки, — хмуро отозвался друг. — Чем занят?

— Читаю. Думаю. Пишу, — пожал тот плечами. — Работы хватает.

Днищев усмехнулся, лениво подошел к столу, заглянул в бумаги. Полистал, не вчитываясь в текст: ксерокопия «Обращения Владыки Василия»; «Объективка» на Сороса с карандашными примечаниями на полях, сделанными рукой Киреевского; готовая и уже отпечатанная «Аналитическая записка» по политической ситуации в Белоруссии, подписанная — «Монах». Днищев ценил труд Анатолия, то относился к нему лично всегда с долей иронии и снисходительности, как к младшему брату, которого надо опекать. А свои занятия считал более важными, а главное — действенными, завязанными на конкретных событиях и живых людях. «Порою, правда, оказывающихся мертвыми», — вспомнив об убитой Мокровцом несколько часов назад супруге, подумал Днищев.

— Что-то хочешь спросить? — произнес Киреевский. Днищев покачал головой, оглядывая аскетическую обстановку в комнате. «Живет действительно, как монах», — подумал он. Каждому свое. Сам Сергей предпочитал практическую работу. «Не все спасутся в монастыре, и не все погибнут в миру…» вспомнил он слова Лаврентия Черниговского. Все так. Нужно, чтобы мир был в душе. Поскольку, как и тело без духа мертво, так и Вера без дела безжизненна. Слышал ли об этой мудрости Мокровец, или хотя бы задумывался когда-то — кому служит, чью волю выполняет? Духовная пустота страшнее любого наркотика, из нее нет выхода. Вступив в нее, начинаешь скользить в бездну. Чем, к примеру, лучше Мокровца какой-нибудь Горбачев? Масштаб иной, суть одна, — оба — выбрали путь в мраке. Только бывший комбайнер, приспособленец, сребролюбец и политический сутенер, продавший Отечество Западу — все время на виду, а другой — в тени, и ходит, не оставляя следов. Горбачев получил жирный кусок со стола хозяев, мировую известность «миротворца — на крови» и предателя своего народа, Нобелевскую премию, — но все это уже в прошлом. В настоящем — пожизненная ненависть со стороны простого народа и постоянная боязнь, чтобы кто-нибудь не надавал ему пинков, мрачное одиночество и посмертное звание «Иуда всех времен и народов» за номером 2. Но это не «зверь из бездны». А так, один из мелких бесов, выдвинувшихся волею случая: трусоват, слаб в коленках. Попросту игрушка в руках опытных, умных кукловодов. Слепец, не имеющий права на прощение. Мокровец даже по-своему хитрее и на своем уровне бьет без промаха. Тем интереснее с ним сразиться…Можно ли с подобными жить в мире? Он хотел спросить об этом Киреевского, вступить с ним в спор, но тот что-то писал за столом, изредка перелистывая бумаги, и Днищев не стал отвлекать Анатолия, тем более, «завязывать» его на своих проблемах. А ответ пришел сам: «Живи в мире с врагами, но со своими врагами, а не с врагами Божиими». Так сказано у Иоанна Златоуста. «Кто украл у тебя вещь или обидел чем-то — можно простить, — подумал Днищев. — Но кто отверг Христа и сеет зло в мире, тот — враг человеческий, а значит, и ты неустанно борись с ним, по мере своих сил». Не противься злому, не ропщи, благодарно принимай все те личные оскорбления, и болезни, и искушения, которые посылает тебе Господь. Но такой призыв не означает потакания преступному равнодушие к Отчизне, терзаемой, предателями и святотатцами. «Не мир пришел я принести, но меч…». И меч этот Господь вложил в руки тех воинов, кто бьется за Святую Русь, против Горбачевых и Мокровцов. И монахи в Древней Руси не гнушались поднять его над головой, вместе с хоругвиями. Какие иноки-богатыри были! Ослабя Пересвет, Илья Муромец, чьи святые мощи и по сию пору в Киево-Печерских пещерах… Сейчас, выходит, в какой-то «независимой» (от кого?) Украине. Чушь! Разделить три ветви одного русского народа — все равно, что Святую Троицу… А Дмитрий Донской, Александр Невский? В них соединялась и воинская слава, и религиозная святость. Теперь они — не только народные герои, но и ангелы-хранители единого народа, ходатаи и предстатели за него перед Престолом Божиим. Нет, не даром «Русский Орден» носит имя Святого Александра Невского. «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет»… И еще он сказал: «Не в силе Бог, а в правде… Не бойтесь убивающих тело, а бойтесь более того, кто душу погубить желает». И бился с врагами доблестно, и смирение инока имел, и сохранил мир на Востоке. Он первым и вывел Русь на тот путь, в котором она росла и крепла из года в год, превращаясь из маленьких княжеств и «сообществ» в великую Православную Империю, Защитницу Христианской Веры. И мы позволим теперь разрушить ее окончательно? Предадим предков, святых подвижников, иноков, богатырей? Свернем с пути Александра Невского? Отдадим на растерзание Белоруссию и Украину? Признаем торжество Горбачевых и Мокровцом? Да не бывать этому никогда!

— Ты все же, хочешь что-то спросить? — повернулся к нему Киреевский.

— Давай просто помолчим, — отозвался Днищев.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

Стенограмма лекции Киреевского

— …Начну с характерного случая, происшедшего год назад. Не в нашей стране, а в США, но поскольку американский образ жизни взят кремлевскими правителями за эталон, пример этот корректен и для российской почвы. Двадцатитрехлетняя домохозяйка из Феникса получила в подарок от мужа компьютер и стартовала в заманчивый мир «Интернет». Смотрела и читала все подряд: биржевые сводки, заготовки газет, послания неизвестных пользователей, а к сети «Интернет» может подключиться, как вы знаете, любой маньяк террорист или сумасшедший. Сначала она проводила у компьютера по 8 часов в день, потом ее и вовсе невозможно было оторвать от него. Она перестала заниматься детьми, готовить пищу, стирать даже собственное белье. Когда муж приставал к ней с ласками, она предлагала заняться любовью через компьютер, погрузившись в виртуальный мир. Супруг ушел, проклиная свой «подарок», а когда вернулся через месяц, ужаснулся. В квартире — темно, светится только экран компьютера, дети заперты в соседней комнате. Взломав дверь, обнаружил одного ребенка мертвым, он умер от голода, другой совершенно одичал, ползая в моче и фекалиях. А жена продолжает с отрешенным лицом смотреть на монитор. Приехали врачи и полиция. Ее приговорили к тюремному заключению и принудительному лечению. Диагноз: «компьютеромания». Новый термин в психиатрии и медицинской практике. В двадцать первом веке этой болезнью мозга будут подвержены уже все пользователи «Интернет», которая, как паучья сеть обхватит земной шар. А дозировку «лекарств» пациентам и наблюдение за ними станут контролировать из единого Центра. Одним из эмиссаров этого Центра является Джордж Сорос, сменивший на месте «опекуна» России Армада Хаммера. И в этой связи очень печально, что в канун Светлой Пасхи, которую мы позавчера праздновали, Православная Церковь, с благословения Алексию II, также подключилась к системе «Интернет».

Кто же такой Джордж Сорос? Сам себя он называет философско-финансовым спекулянтом или «государственным деятелем без государства». Обратите внимание на эту характеристику. Миллиардер и филантроп, еврейско-мадьярского происхождения, с 1987 года активно создает ответвления своей империи в СССР, проводя в жизнь идеи «открытого общества». Его собственное признание: «Я пришел в Россию, чтобы руководить процессом трансформации, а сейчас контролирую людей, которые ее осуществляют». В Белоруссии, кстати, как и в некоторых других странах, деятельность его фондов запрещена. Руководители этих государств оказались умнее и дальновиднее наших. Всегда поддерживал инакомыслящих, инвестировал свои деньги на подрыв коммунистических режимов в Венгрии, Чехословакии, Румынии, Польше. Помогал Горбачеву проводить курс реформ, а в 1989 году устроил генсеку встречу с членами Трехсторонней комиссии Рокфеллером, Кисинджером и другими. Открыл фонд своего имени, клуб «Магистериум» (масонского содержания), международный ученый институт учредил литературные премии, а всего на «поддержку» демократических преобразований в странах СНГ выделил более миллиарда долларов. Такая масштабная деятельность вызывает законное сомнение в ее бескорыстии. По оценкам спецслужб (не только России, но и стран бывшего соцлагеря) — Сорос осуществлял легальный сбор развединформации, создавал позиции влияния в области политики, экономики, науки, обороны, культуры и прессы, организовывал утечку умов из России, управляя хорошо продуманным и подготовленным космополитическими силами переворотом. Тем самым «трансформированием общества», превращением его в «открытое», то есть ослабленное, лишенное иммунитета и национальной ориентации, попросту — в колонию, придаточное государство, в болезненный организм, которым легко управлять. В чем и заключается сущность «открытого общества» и идея мондиализма. Кстати, Сорос очень уважает Гайдара, а идеалом борца считает Сергея Ковалева (как говорится рыбак рыбака).

Голос из зала: — Осветите этот вопрос поподробнее, Анатолий Владиславович. Что несет народам России «Евразийский проект», который порою поддерживает и правая, и левая пресса?

Киреевский: — Мондиализм, «открытое общество», «Евразийский проект» все эти идеи одного уровня, обеспечивающие концептуально теорию Мирового порядка, Нового мироустройства. Ныне якобы, сама собой, по велению времени, наступает и воцаряется повсюду единая мировая система. «Хотим мы того или нет, готовы или нет, все мы вовлечены в это, — пишет проповедник мондиализма Мартин. — Вопрос в том, кто установит единую мировую систему правления, которая еще никогда не существовала в обществе народов: кто будет обладать двойной властью — авторитетом и контролем над каждым из нас в отдельности и над всеми вместе». Продолжу его цитату, которая многое проясняет: «Наш образ жизни как индивидуальностей и представителей нации, ремесло, торговля и деньги, система образования, культура, даже признаки национальной принадлежности, которые мы получили наследственно — все это будет фундаментально и в корне изменено. И никто не избежит этого влияния, ни одна область нашей жизни на останется недосягаемой». Суть ясна? Агентство «Ассошиэйтед Пресс» в январе 1992 года распространило сообщение: «Лидеры Совета Безопасности провели в Нью-Йорке совещание глав, где предлагалось: поместить ООН в центре Нового Мирового Порядка и выработать общую миротворческую политику и контроль над вооружением». Я бы заметил, что вообще самое излюбленное слово устроителей на земле «их» порядка — это «контроль». Контроль над всем, что дышит и хоть немного мыслит. В духовном смысле — все это глубоко антихристианская, богоборческая позиция, направленная к воцарению на земле Царства низвергнутого Люцифера. И здесь уже мы видим глубоко спрятанные корни сионо-масонских мудрецов идущих к своей цели три тысячи лет. Сейчас придумана и единая религия для всех экуменистическая. Папа Иоанн Павел II настаивает на том, что у «людей нет заслуживающей доверия надежды на создание жизнеспособной, геополитической системы, если она не основывается на римско-католическом христианстве». Стало быть, все иные земные религии, в том числе православие, магометанство, буддизм, конфуцианство, синтоизм и так далее — должны исчезнуть, уступив место католичеству. Но и католичество — лишь хитрое прикрытие идеологии Сиона. Мондиалисты навязывают людям теорию «конца истории» как таковой, когда завершится идеологическая эволюция человечества и произойдет универсализация западной либеральной демократии как окончательной, вечной формы правления на земле. Мы ясно видим, что мондиалистская идеология является прямой наследницей демократий Англии, Франции, США, которой к тому же привит сионистский оттенок: космополитизм или интернационализм с душком. Новый мировой порядок — это режим особого рода, где концлагерь — вся планета.

Голос из зала: — А средства к достижению цели?

Киреевский: Их целый набор — политические манипуляции и шантаж, психтронная война, открытое усмирение непокорных, революция нравов, денационализация с уничтожением исторической памяти, насильственное внедрение иностранных, особенно американских моделей и образцов поведения, промывание мозгов с помощью СМИ, антикультура и антинаука — эксперименты с клонированием и так далее, наконец, абсолютный контроль посредством всеобщей системы «Интернет». Апологетами которой и является Джордж Сорос и Билл Гейтс. Любопытно заметить, что Сорос компьютером пользоваться не умеет и учиться не собирается. Хозяин птицефермы не обязан разбираться в механизме инкубатора, главное — класть туда яйца и выпускать одинаковых цыплят… Правительство США уже готово взять на себя ответственность за руководство Новым мировым порядком. Оно и на деле доказало свою «готовность» — Ирак, Балканы, на очереди — Кавказ. Международный Трибунал в Гааге, потирая руки, ждет каждого борца за национальные интересы своей страны. Сорос, как способный ученик философа Паппера, утверждает, что между мышлением и реальными событиями существует двусторонняя зависимость механизм обратной связи, этакая «возвратность», а быстрый переход от старого — к «новому» требует содействия извне: стадо не может находиться без пастуха. Собираясь осчастливить своим «мышлением» все человечество (внедрение повсеместно «Интернет»), мондиалисты ждут от него уже не реальных событий, а виртуальных, лишенных жизни. Действительно: подключив свой мозг к компьютеру, человек вроде бы приобретает весь мир, но… не получает ничего. К этой теме мы еще вернемся, а пока — о сущности «Евразийского проекта», «запасного» варианта установления Нового мирового порядка. Цель проекта — образование единого геополитического пространства от Дублина до Владивостока, в котором границы между государствами все более теряли бы свое значение, национальное сознание заменялось бы континентальным, а экономика — интегрировалась в огромное Евро-Азиатское хозяйство. Этакий супермаркет для американцев. Пусть в этом хозблоке и декларируют антиамериканизм, но на деле он будет тайно управляться все из того же мондиалистского Центра в США. Само слово «Россия» должно исчезнуть, а лишнее население сокращено. Для этого не надо кровопролитных воин. Психотронное оружие, к которому относится и «Интернет» — куда надежнее. А главное — бьет прямо в цель — в новое поколение. Ведь кто владеет молодежью — тот владеет и будущим.

Юноша: — Вы выступаете вообще против компьютеров, новых технологий? А как же прогресс? Развитие человечества?

Киреевский: — Вы знаете, вопросы эти касаются не техногенных сфер, а духовных, и объясняются с точки зрения Веры. В мире виртуальной реальности нет места Богу, но есть место дьяволу. Который бросает человека в чувственность, в выдумку, в игру, подчиняет себе душу. Наука, прогресс, культура, даже экономика и политика — все проистекает либо из божественных законов, либо из писанных Князем тьмы, и каждый из нас вступает на тот путь, служит тому, кто творит Жизнь или кто сам является воплощением Смерти. Преподобный Нил Синайский сказал: «В том и состоит вся брань души, чтобы не удалить ум от Бога, не останавливаться и не соглашаться с нечистыми помыслами, и не обращать внимания на то, что изображает в сердце этот древний живописец (смертоносец)». Теперь посмотрим, что технология виртуальных реальностей уже создала «Киберсекс», позволяющий заменить естественное физиологическое общение между мужчиной и женщиной на компьютеризированный онанизм и половые извращения. При помощи компьютерных программ возможно пережить различные сексуальные переживания с кем угодно, стоит лишь облечься в секс-сбрую и включить монитор. Вновь приведу слова преподобного Нила Синайского: «Демоны, раз овладев душой, обращаются с ней так гнусно и оскорбительно, как свойственно лукавым, страстно желающим нашего позора и гибели». Специальные компьютерные программы, кроме того, позволяют и навязать человеку определенное поведение, образ жизни, мышление. Ведет к огромному подъему числа психических заболеваний. И вот что особенно важно знать: процесс, происходящий с человеком в момент погружения в виртуальную реальность, ничем не отличается от того, что происходит во время оккультных действий. Сознание сидящего перед компьютером отделяется от самого человека и от реального мира, переходя в мир искусственный. В этот момент его можно закодировать (через ту же игровую программу) на все что угодно, вплоть до убийства ближнего, до ненависти к собственному ребенку или к самому себе, внеся эту информацию в открытое, беззащитное подсознание. Нужно ли говорить о том, какое страшное и мощное оружие, направленное против всей цивилизации, имеем мы сегодня в виде новых компьютерных технологий? Кроме того, отрыв сознания и уход его в виртуальную реальность может стать необратимым вообще. Такие моменты и завершаются для пользователя гибелью, физической смертью. Но и это еще не все. Следующий пользователь игры начинает ощущать «невидимое» присутствие умершего игрока в мнимом мире. И вывод тут может быть один: душа предыдущего пользователя переселилась не в иной мир, а попросту «застряла» в мире виртуальной игры. Все это к вашему вопросу о «прогрессе» и новых технологиях. Создание в лабораториях биологических доноров без головного мозга, клонирование людей — также может кому-то показаться вершиной достижений в области науки. Но это не так. Весь ХХ век можно представить в виде процесса все большего вхождения в нашу жизнь различных технических устройств, без которых мы сегодня уже не в состоянии обойтись — как если бы здорового человека постепенно, долгие годы приучали ходить на костылях. В перспективе, перед учеными стоит внедрение в практику компьютерного психоанализа, способного не только «анатомировать» душу, но и менять ее «начинку». Нынешние хозяева мира научились не только манипулировать голосами своих «избирателей», но и их мыслями, желаниями. Зигмунд Фрейд перевернулся бы в гробу, узнай он об этом. Но «Интернет» Сороса и Гейтса всего лишь начало того, что ждет нас в третьем тысячелетии. Впереди создание своеобразного планетарного макроорганизма, состоящего из людей, городов, информационных центров и машин — тут и биология, и кибернетика, и механика. Человек — хомо симбиотикус. И вырваться ему из этого симбиоза станет невозможно. К сожалению, время наше истекло, но мы продолжим эту тему в следующий раз…

2

Разговор со студентами приобрел иной ракурс и был неожиданно продолжен вечером, когда Киреевский вернулся домой и застал там Кротова. Бывший полковник ГРУ, один из координаторов Русского Ордена, отвечавший за информационные связи между отдельными группами и лицами, выглядел как всегда — невозмутимо и слегка сонно. После происшедшего два месяца назад покушения на Киреевского, он опекал его особенно тщательно и имел ключи от квартиры. Пригладив щеточку усов, он отвернулся от окна и заметил:

— Похоже на спасительный остров. Только не каждый узрит его.

Не сразу Анатолий догадался, что тот имеет в виду расположенный напротив храм Саввы и Зосимы, сверкающий золотом куполов. Сам Киреевский крестился в этой церкви, а позже произошло и венчание. Кажется, это было вчера…

— А из моего окошка — филиал Мост-банка, — добавил Кротов. — И хочется плюнуть на крышу… На Пасху они отменили показ этого дерьма. Но со второй или третьей попытки своего добьются.

Речь шла о скандальном фильме Скорцезе «Последнее искушение Христа», которым Гусинский с Малашенко намеревались нанести еще один удар по Православию. Акция хорошо продуманная и изощренная — в духе Губельмана-Ярославского, повязавшего русский народ крушением храмов. Теперь — просмотром антихристианской картины. Вроде бы, мелочь, но этот крючок вцепится в душу намертво.

— Что же вы, Алексей Алексеевич, ждете от НТВ, где нет ни одного настоящего русского? — спросил Киреевский. — На одном лице Черкизова можно прочесть все мыслимые и немыслимые пороки: гомункул из дьявольской реторты. А вздрагивающий от собственной тени Киселев? Не только этот канал, все телевидение пробивает сознание, как кистень — голову. Где уж тут думать о душе или спасении? Единственный выход — не смотреть. Для начала объявить полный бойкот НТВ — в политической, культурной, социальной сферах. Гусинский — трус, помните как он удрал в Лондон, когда Коржаков положил его охрану «мордой в снег»? Эти люди боятся силы, они смеют измываться лишь над беспомощными и блуждающими в потемках. Хотите чаю?

Беседу продолжили на кухне. Вспомнив о прошедшей лекции, Киреевский улыбнулся.

— Один из молодых людей сегодня чуть не упрекнул меня в том, что я выступаю против прогресса, — произнес он. — Если бы так! С властью машин мы как-нибудь разберемся. Машинную логику можно понять, а значит — блокировать или использовать. Но в центре гигантской паутины, пусть это будет «Интернет» — опутавшей весь мир, лежит разлагающаяся живая материя, вырожденный дух, причем самый страшный, мрачный, пропитанный чувственными страстями и многократно, в миллионы раз усиленный технической мощью нашего века. Больной мозг — мозг Сатаны. Включившийся в эту Игру даже не понимает, что для него изменяется время. Будущее становится реальным, реальное виртуальным, а виртуальное — будущем. Все с ног на голову, как и задумано мудрецами еще три тысячи лет назад. Истинный прогресс — это прогресс духа, и он лежит лишь через голгофу страданий, через отказ от окружающего технологического комфорта. То, что можно назвать мирскими сластями, предлагаемыми нам всякими Соросами и Гейтсами.

Кротов молчал, помешивая чай ложечкой. Веки были полуприкрыты, он словно прислушивался к чему-то, творившемуся за окном на улице. Киреевский продолжил: Истина едина, и в ней нет места прогрессу.

— Прогресс вообще означает лишь ход вперед, а этот ход может быть и к добру, и к худу. Священномученик Киприан еще в середине третьего века писал, что мир уже устарел, он не держится теми силами, которыми держался прежде, и в нем нет той крепости и устойчивости, каким он был когда-то богат. А что изменилось сейчас? А разве древняя культура так уже отстала от нынешней? Наша цивилизация похожа на старую модницу, которая постоянно перелицовывает изношенные платья. Вроде бы получается и красиво, и ново, и в пуговицу вставлен компьютер, а в сущности приходят к концу последние остатки. Если мы и прогрессируем, то только в пороках… А с субъективной стороны, наука есть страсть, такая же, как и всякая другая — как пьянство, блуд, гордыня. Это — фетиш, идолопоклонство. Даже с религиозной точки зрения, наука — это богоборчество. Также как, к слову, и культура (молитва в никуда), литература в частности, ведь большинство писателей и поэтов, которыми весь мир хвалится, как великими «пророками» — по сути больные люди, и душой, и телом. Где уж им врачевать других, когда они так запутаны в своей личной жизни? Едва стоило очнуться Гоголю, как на него тут же набросилась вся либеральная сволочь во главе с Белинским: не сметь идти к Богу! У врага рода человеческого две цели в мире — погубить человека и водворить Антихриста. И два пути к этому: убрать благодать Святого Духа из сердец людей, то есть религию, и уничтожить государство. А способы просты погрузить умы и сердца людей в чувственность, а проще говоря, в похоть. Божественная любовь — это и есть то удерживающее, что не допускает власти Антихриста. Отними ее от мира, вытрави из души, и настанет гибель. А в России, кроме того, силу государства крепил персонофицированный образ Удерживающего — Царя, помазанника Божия. Сатанисты хорошо понимали это, потому и направили все силы на его уничтожение. Его и семьи, да не только близких, вообще почти всех родственников. Следующий шаг — уничтожение веры в Христа, замена ее марксизмом, экуменизмом, спиритизмом, «Интернетом», чем угодно. Все силы ада обрушились на Россию. Нам все время подбрасывают то одну, то другую ложную идею, то одного, то другого «громкого» лидера с их партиями… А все гораздо проще. Алексей Алексеевич, вы не спите? — забеспокоился Киреевский. Кротов отрицательно покачал головой, приоткрыв щелку глаза и усмехнувшись в усы. Его манера «отсутствовать в присутственном месте» иногда сильно раздражала.

— Так вот, — громче обычного заговорил Киреевский. — С первых же дней своего существования люди пошли двумя путями — и это главное: путем жизни и путем смерти. И два потока с течением времени расходятся в разные стороны все больше и больше. Христос предостерег своих последователей, чтобы они не сбивались с истинного пути на ложный. От Каина — каиниты, знающие лишь плотскую, материальную сторону, устраивающие на земле свое Царство, которое находится в постоянной борьбе против Царства Божия. Смотрите, как любопытно получается: достаточно прочесть Библию, и все становится абсолютно ясно. И не нужны никакие груды книг, никакая философия (ложное мудрствование) и мифология, выдаваемая за историю, которые лишь мутят чистую воду. Я уж не говорю о нынешних «мыслителях», вроде Кургиняна, Дугина или Хаббарда. Один из потомков Каина — Иувал, изобрел музыку (раньше было лишь ангельское пение), чтобы услаждать людей чувственно, другой начал выковывать оружие, третья — Ноема, прелестная, стала продавать свою красоту. Первая жрица любви. И так далее. Теперь, к сожалению, каиниты представляют большую и худшую часть рода человеческого. Они — воинство Люцифера. Но у Адама, после смерти первого мученика Авеля родился еще один сын — Сиф, потомки которого и начали призывать имя Господа. Пошли по пути истинному. Епископ Варнава высказался очень четко: Иисус Христос утвердил Царство с небесными задачами, — Киреевский показал рукой в сторону храма Саввы и Зосимы. — А низвергнутый ангел — подбросил людям научные законы. Всевышний дал таинства, сатана — магию, оккультизм. От Отца Небесного — церкви и богослужения, от его вечного противника — театры, игрища и господин Гусинский с его НТВ. От Бога — духовная литература, житие святых, от дьявола — описатели пороков, включая туда же и Льва Николаевича, а уж о современных и говорить нечего. Один певец сортиров Кибиров чего стоит! Впрочем, вы о таком, наверное, и не слышали.

— Я вообще книжек не читаю, — вновь усмехнулся Кротов. Его сейчас заботило одно: куда запропастился Днищев, не подавший о себе вестей в течение нескольких дней? Влез в какую-то авантюру? — Уж не собираетесь ли вы со временем уйти в монастырь? — спросил он.

— Я подумывал об этом, — вполне серьезно ответил Киреевский. — Но ведь жить по-монашески, то есть отказавшись от «мягких одежд», можно и посреди мира, не так ли?

3

Из записных книжек Просторова

«…Россия либо возродится в своих геополитических границах, вновь станет великой державой, Империей (не покушаясь на чужие суверенитеты и не вынашивая коварных планов — как любят представлять это прозападные СМИ), либо будет дробиться и дробиться до бесконечности, станет не только региональным государством, но попросту колониальным конгломератом. Третьего не дано. Третьего пути нет и нет никакой третьей силы, чтобы не болтали по этому поводу. На сегодняшнем уровне и в нынешних границах Россия не удержится. Мы сейчас рассуждаем и подходим к России с точки зрения геополитики, но речь идет, в сущности, о большем. Гораздо более значительном. Геополитические вопросы исчерпываются противостоянием „Суши“ и „Воды“, консерватизма и либерализма, атлантических идей и евроазиатских. То есть извечная борьба Бога с дьяволом переносится с небес на землю. Геополитика рассматривает различные варианты заговора по захвату власти на планете Земля и установление окончательного миропорядка, где традиционному (архаичному) идеократическому строю места нет (а следовательно нет места и Богу!). Правое уничтожено, торжествует все левое (каинисты). Говоря словами Иоанна Богослова — устанавливается власть Антихриста, „долгожданного“ еврейского мессии. В жизнь полностью претворяются протоколы Сионских мудрецов… Хотя сама геополитика — наука молодая, но корни ее уходят в глубь веков. Начало ей положили левиты 2500 лет назад („Ветхий Завет“). И, наверное, не случайно сейчас лучшими геополитиками являются евреи; в нашей стране — Дугин, Митрофанов и т. д. По большому счету, геополитика — это лженаука, изучающая не причину, а следствие. Она призвана убедить сомневающихся, что узурпация власти, идущая в мире уже открыто, процесс необратимый и сопротивляться ему не надо. Бесполезно. Свет в конце туннеля погас. Стоит ли в таком случае говорить и о России, которая также обречена?

Вот почему мы должны опираться не только на геополитические аспекты в возрождении России (которые членам „Русского Ордена“ изучать необходимо, чтобы знать врага и его оружие), но и на стратегию борьбы Христова воинства и слуг Люцифера, ибо настоящее сражение происходит здесь. Если Россия поле этой последней и беспощадной войны, то исход ее определит судьбу всего человечества, всего остального мира. Либо он устоит и победит, либо погибнет. И тогда спасутся немногие… Излюбленный метод антихристианских сил — напустить побольше тумана, застить сознание, „зашорить глаза“, чтобы черное казалось белым, и наоборот. Еще лучше — перевернуть с ног на голову, исказить в кривом зеркале, собезьянничать. Где не проходит чистая ложь, можно подпустить полуправду, четверть правды, придать событию иной контекст. Почему, допустим, в наше смутное время появилось так много партий, партиек, движений, объединений, даже Соборов со всевозможными названиями и аббревиатурами? Плюрализм. Цель все та же: запутать простого человека, увлечь и разочаровать его, привести в конце концов к полному политическому равнодушию и апатии. Подавить национальную волю. Речи „вождей“ и их программы во многом схожи, хотя внешне выглядят различно. Приплюсуйте сюда еще и лживую информацию, сочащуюся с экранов и газетных полос — и картина „Утро в тумане“ предстанет перед вами во всей красе. Кто такие, например, „правые“, и кто — „левые“? Задумайтесь о смысловом значении этих слов. Их различие не просто в указанном направлении, а в подходе к основам, смыслу жизни. „Правый“ — правда, „левый“ — ложь. (Даже суеверные люди плюют через левое плечо, за которым и дежурит бес). В Русском языке слов с корнем „прав“ — множество: право, правильный, править, правда; а с корнем „лев“ — практически нет. Излюбленный лозунг демократов на заре перестройки: „Партия, дай порулить!“ (они не говорят: править, и нельзя сказать; „полевить“). Почему? Потому что „править“ могут лишь „правые“, за кем Правда. А что мы читаем в Протоколах Сионский мудрецов? „Наш монарх будет царствовать, но не править“. То есть, за ним не будет „правды“. Вот почему „левые“ могут только „рулить“ (в одну сторону), а проще говоря, узурпировать власть, что мы и наблюдаем после крушения самодержавия в России. Большевики, коммунисты, демократы — все это суть левые. Поэтому, например, союз коммунистов и национальных патриотов в объединенной оппозиции — изначально нежизнеспособен, абсурден по своей сути. Правый — на политическом „жаргоне“ означает — консервативный, традиционный, монархический. Левый — либеральный, республиканский. Существует еще хитрая прослойка приспособленцев, именуемая „Центром“, по нашему — „болото“, „помои“. И когда я вижу „борьбу“ коммунистов с демократами, меня это смешит. Правый левый, левый правый — это обман для непосвященных. „Левые“ дерутся с такими же „левыми“. Ходят на „демон“-страции (со своими демонами в колоннах). А простой человек пляшет под их дудку. Они воюют за место у кормушки, а не за Правду. И служат не истине и не справедливости, а маммоне…»

4

Вечерним гостем, которого Кротов впустил в квартиру, оказался новый сосед Киреевского, с болтающейся на шее золотой цепью. После того первого визита он заходил еще несколько раз — и все по каким-то пустяковым поводам. Словно ему было скучно и не с кем поболтать. Хотя шумные сборища у нового русского происходили довольно часто. «Половецкие пляски» за стенкой продолжались порою до самого утра. Кротов поначалу загородил проход, но стриженный под «ежик» тяжелоатлет легко передвинул его в сторону, словно мешающую этажерку.

— Здорово, Толян! — заорал он, увидев вышедшего с кухни Киреевского. Я на минутку. Папаша, чего рот разинул, готовь стаканы…

Кротов, пожав плечами, усмехнулся. Он бы без особого труда справился с верзилой, но тот выглядел миролюбиво и добродушно, будто цирковой медведь. И координатор решил понаблюдать и послушать, тем более, что тот обладал навыками речи. По крайней мере, некоторый запас слов у него имелся. Гость тем временем вытащил из адидасовских штанов бутылку джинна.

— Папаша, ты глухой? — спросил «новорус». — Ты часом не из Египта приехал? Загорел-то как!.. Был я там, был. В гробнице какой-то. Мумию видел. Не твой брат? Похож, одно лицо. Ты не обижайся, я веселый.

— Федя, я занят, — твердо сказал Киреевский, взглянув на Кротова. Но тот неожиданно не поддержал его.

— А почему бы не выпить? — произнес он. — После трудового дня. Я — с удовольствием.

— А мы тебе может быть и не нальем! — захохотал Федя, хлопнув Кротова ладонью. — Шучу. Тоже писатель, да? Нет, не то. Сщас угадаю. Бизнес?

— Почти.

— Ладно, пытать не буду. Сам скажешь, если захочешь.

Киреевский нарезал тонкими ломтиками лимон, достал рюмки. Он уже говорил Кротову о новом соседе, и тот навел кое-какие справки. Действительно, бывший спортсмен, сейчас — совладелец одной интуристской компании: развлекательные туры по Азии, Африке. По крайней мере, так значилось по всем документам. Но Кротову удалось выяснить еще и следующее. Параллельно туристическая фирма «Лотос» снабжала русскими девушками бордели Таиланда и Малайзии.

— Вчера малость пошумели, ты извини, — сказал Федя, опрокинув рюмку. Не сильно помешали?

— Терпимо.

— Вот-вот. Терпения у тебя, как погляжу, навалом. А оно нужно только в «доме терпимости», — оказывается, Федя умел острить. При этом, правда, сам же первым и начинал хохотать, чего делать не допускалось. Кротов искоса наблюдал за ним, пощипывая щеточку белесых усов. Киреевский не мог понять: что его так заинтересовало в этом «новом русском»? Вроде бы, типичный представитель народившегося на развалинах империи племени. Если сионисты совращают верха, то коммунисты — низы, и теперь сами пожинают плоды свои. Холопы пришли не только во власть, они заняли опорное положение в среднем слое общества. Становятся карикатурными аристократами, получая дворянские грамоты из рук Брумеля-регента и Джуны-колдуньи. «Княгиня Пугачева и барон Киркоров, карету к подъезду!». Кошмарный сон, вот это и есть виртуальная реальность, почище кибер-сбруи Билла Гейтса. Вскоре откроется, что Сергей Шахрай — сын чудом спасшегося цесаревича Алексея (или уж сам Ельцин), а Михаил Горбачев укажет на свое родимое пятно, как на несомненный царский признак. На Дону появится «избежавший смерти» и помолодевший Брежнев, найдется «романовская родословная» Собчака, а Сергей Станкевич двинет из Польши полки шляхтичей — на Кремль! И ничего удивительного, завоюет и поцарствует, ежели к нему присоединиться еще и «страшная» Литва. Потом, правда, зарядят его в царь-пушку и выстрелят в сторону Варшавы. Но кто зарядит? Кто возглавит народное ополчение, где Минины и Пожарские? С кем идти «на Москву», чтобы выгнать из нее иноземцев, захвативших над Россией власть? С такими, как Федя? Он вцепился в свой кусок пирога намертво. Собирать по России нищих, и духом, и телом? Без истинной Веры ничего не получится… Даже Козьма Минин, собрав войско, ждал несколько недель, прежде чем Господь указал ему: надо идти. И только тогда двинулась из Нижнего рать, чтобы спустить под лед самозванцев и казнокрадов. Когда укажет нам? Ох как забегают тогда по Кремлю тараканы, и рыжие, и черные, и заморские, заскачут как блохи в сторону границ. И вновь соединятся три русские ветви — белая, малая и великая, слившись в единое племя, как и было всегда. А те, кто злословил мать свою, Россию, те никогда и не были русскими. Ибо не любить Отечества, предпочитать ему другие государства, столь же низко и неблагодарно, как не любить родителей своих. Особенно, если они попали в беду. И если сейчас скажут, что нет людей для этих свершений, можно ответить: людей во времена благопотребные воздвигает Бог. Изменятся обстоятельства — изменятся и люди. Не зря сказано кем-то из старцев: «… не назвал бы нас Бог „псами, не умеющими лаять“, если мы, зная признаки антихристовы, будем их только знать, а не сообщать их и другим щедро». Не участвовать в бесплодных делах тьмы, но и обличать их…

— Интересный экземпляр? — спросил Киреевский, когда Федя наконец-то ушел.

— Очень, — вполне серьезно отозвался Кротов. И добавил: — Вы даже не представляете, какую доставили мне радость этим знакомством… Но где же все-таки Днищев?

5

Если бы они оба увидели сейчас в этот момент Днищева, то, наверное, не поверили бы своим глазам, а возможно ухватились бы за стенку, чтобы не упасть. Это был он, и в то же время совершенно другой человек — с тупым, почти дебильным выражением, отсутствующим взглядом и пузырящимися губами. «Ярко выраженный кретинизм», — определил бы подобное состояние опытный психиатр. «С наследственной шизофренией», — добавил бы другой. А третий, случись он тут же, попросту махнул бы рукой на безнадежного больного. Впрочем, в подвальном помещении без окон, уставленном работающими компьютерами. Сергей находился не один, а с целой группой таких же «дебилов», одетых в желтые халаты. Они сидели перед мерцающими мониторами, в шлемофонах, с подключенными сенсорными датчиками и перебирали пальцами клавиатуру. Вдоль рядов прохаживались двое мужчин в синих комбинезонах, наклоняясь изредка к играющим людям, поправляя или корректируя их действия. Помещение походило бы на зал игровых автоматов, если бы не необычная тишина в зале, гнетущее выражение лиц и загадочность всего происходящего. Словно бы тут совершалась какая-то черная месса, призванная вызвать из глубин ада самого сатану. Либо еще какое-то действо подобного рода, с использованием последних супердостижений двадцатого века.

— Этот в порядке, — негромко сказал один мужчина в комбинезоне другому.

— Включи ему следующую программу, — ответил тот. Человек, названный «пастухами» «в порядке», выглядел наоборот, как одержимый бесами. Лицо его корчилось, искажалось мукой, глаза начали вылезать из орбит. С губ срывались какие-то непонятные обрывки фраз, слов. Сменив файл, мужчины в комбинезонах пошли дальше, остановились возле Днищева.

— А этот пусть еще поработает, — произнес первый, всматриваясь в безжизненное лицо Сергея. — Созреет.

— Не нравится мне почему-то этот новичок, — резко бросил второй. Откуда он вообще взялся?

— Оттуда, откуда же и все остальные, — ответил первый. — С улицы.

— То-то и оно. А я давно твержу отцу Дионисию, что надо менять принципы подбора паствы. Людей надо брать не с улицы, а с молодежных тусовок, с факультетов, из неформальной среды. А то занесем черт-те какую заразу!

— У отца Дионисия своя голова на плечах.

— Вот-вот. Как бы эта голова не полетела вместе с нашими. У Асахары тоже было слишком много амбиций. А чем все это обернулось?

— Не знаю, я в Аум Сенрике не был.

— Тогда тебе крупно повезло. А я подключался к его психотропным разработкам. Сам чуть не «съехал».

— Оно и видно, — ехидно сказал первый.

— Ты на что намекаешь? — обиделся второй, толкнув Днищева кулаков в затылок. Сергей мотнул головой, но более никак не среагировал на это.

— Да ладно, Жора, не заводись, — миролюбиво сказал первый. — Пошли лучше к сеансу готовиться… Скоро отец Дионисий прибудет.

— И то верно.

Толкнув Днищева еще разок в затылок, Жора пошел вслед за своим напарником. Лицо Сергея оставалось все таким же «дебильным», лишь зрачки глаз слегка сузились. Он продолжал нажимать на клавиши и, похоже, получал от этого удовольствие. Но радовался Днищев в общем-то по другому поводу. Тому, что ему наконец-то удалось проникнуть в эту компьютерную секту отца Дионисия.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1

Мокровец оказался гораздо хитрее и искуснее, чем предполагал Днищев. Его ум не соответствовал обезьяньей внешности и обладал дьявольским коварством. На даром отца лжи называют обезьяной Бога. На сей раз Мокровец ускользнул шестого мая, когда Днищев, вновь вышедший на опасного противника, приготовил ему западню…

Накануне состоялся разговор с Кротовым на одной из конспиративных квартир «Русского Ордена». Координатор, судя по всему, провел пари бессонных ночей, в глазах скопилась усталость. Он бросил на стол несколько фотографии, на которых в разных ракурсах была запечатлена искореженная взрывом «Вольво», три трупа — двое в салоне, один возле автомашины.

— Заряда не пожалели, — сказал Кротов. — Это Степняк, председатель концерна «Росич». Его шофер и телохранитель. Все входили в «Русский Орден». Степняк оказывал нам существенную поддержку.

— Где это произошло и как? — спросил Днищев.

— На кольцевой дороге, за Гольяново. Ночью. Радиоуправляемое устройство, замаскированное под огнетушитель, подсунули им в салон. Сила взрыва эквивалентна 600 гр. тротила.

— Скажу больше. Есть сведения, что к этой акции причастны люди из группы «Психоз». А еще конкретнее, твой «приятель» Мокровец.

— Откуда известно?

— У меня свои каналы информации, — усмехнулся Кротов. — За достоверность ручаюсь. В каждой среде обитания найдется человек, которому корпоративные интересы дороже личных. И наоборот. Люди подобны музыкальным инструментам, надо только уметь играть.

— Почему же вы, ежели такой хороший музыкант, не смогли предотвратить акцию? — спросил Днищев, чувствуя, что начинает закипать: Кротов многое не договаривал, а Сергей терпеть не мог играть в прятки. — Насколько я понимаю, в группе «Психоз» находится наш человек? И что же? Степняка нельзя было куда-то на время упрятать? Или своим информатором вы дорожите больше?

— Мы не знали против кого конкретно пройдет акт, — устало сказал Кротов. — Запомни: мы не принадлежим себе, личной жизни у нас нет. Мы — как единый организм, руки, голова, ноги. Каждый выполняет свою функцию. И такой же слаженный организм действует против нас. В этой борьбе надо быть здоровым и трезвым, с ясным сознанием и крепкими мышцами. Нас пытаются заразить инфекцией, вбрасывая все новые и новые бациллы, а мы делаем вредные прививки им. А вирусы есть всюду. Кстати, тебя не удивило, что в тот вечер, первого апреля, когда мы сидели у Киреевского, я при всех рассказывал тебе о группе «Психоз»? Нас было восемь человек.

— И что? Хотите сказать…

— Именно. Я специально вбросил эту информацию, поручив тебе заняться разработкой группы.

— А кто-то из присутствующих тогда связан с демшизой?

— Только не с «демшизой», а с серьезной организацией, которая шутить не любит. Димшиза — пена, она наверху. И масонские структуры, вроде «Ротари» или «Ордена Орла» — известны. Все это — верхняя часть айсберга. А есть дно, вроде «Психоза» и других групп… — добавил Кротов. Потом продолжил: — Мне было важно знать: прав ли я в отношении своих подозрений? И оказалось — прав. Теперь могу поздравить тебя от всей души. Ты — на крючке. Им известно, что ты занимаешься «Психозом», конкретно — Мокровцом. И кто-то из них станет заниматься тобой. Скорее всего, тот же Мокровец. Ты идешь по его следу, а он пойдет по твоему.

— Ну и свинья же вы, Алексей Алексеевич! — сердито произнес Днищев. Это называется — «подставить».

— А что я мог сделать? — усмехнулся фараонской улыбкой полковник ГРУ. — Как еще было выяснить — ест ли среди нас предатель? Кроме того, я уверен, что когда ты встретишься с Мокровцом, ставки у букмекеров будут приниматься один к трем. В твою пользу. И он, и ты — одиночки, но за тобой — вся мощь «Русского Ордена», а за ним — всего-навсего силы темной пустоты, ничто. Кротов вновь усмехнулся, похлопав Днищева по плечу. Тот сбросил руку, продолжая злиться. У этих «сил пустоты» есть конкретные выразители, опутавшие весь мир.

— Вы хоть выяснили, кто в «Русском Ордене» работает на них? — спросил он угрюмо.

— Круг сужается, — уклончиво отозвался Кротов.

Днищев быстро прикинул: кто тогда был на вечере, когда поминали Просторова? Он сам, Киреевский с Кротовым, еще пятеро: журналист Корабелов, генерал Карпухин, депутат Госдумы Яничкин, протоиерей Шаргунов и предприниматель Роговодов. Ни одного из них он не смог бы заподозрить в утечке информации. Все люди проверенные, отдавшие «Русскому Ордену» и служению России все силы. Либо Кротов что-то путает, что при его дотошности вряд ли, либо предатель очень хитер и осторожен. Пятерых можно отмести сразу же: Карпухина, Кротова, Киреевского, не способного на двойную игру, самого Днищева (уж в себе-то он был уверен!) и, конечно же, священника. Корабелов входил в демократические круги, но и не скрывал этого, наоборот, приносил «Русскому Ордену» ценную информацию, поскольку считался там «своим парнем». Яничкин с трибуны Госдумы клеймил режим изо всех сил. Роговодов оказывал финансовую поддержку. Его хорошо знал Юра Ковчегов, отзывался с уважением, а мнению своего приятеля Днищев привык доверять. Так кто же?

— Не ломай голову, — словно угадав его мысли, произнес Кротов. Занимайся лучше Мокровцом. Теперь он для тебя — противник номер один. И постарайся не упустить его вновь.

— Я даже не знаю, где сейчас прячется эта обезьяна, — пожал плечами Днищев.

— А ты пораскинь мозгами, — сказал Кротов. — Помнишь, когда ты «ходил» за ним, а мы после анализировали маршрут Мокровца, что показалось особенно странным?

— Все. Бестолковость движений. Он словно дурачил меня.

— Это-то понятно. Но попутно он решал и свои задачи. Мокровец, как и другие демоны из группы «Психоз», получают инструкции от своих хозяев оригинальным способом.

— Каким же?

— Чтобы спрятать что-то, надо выставить это на всеобщее обозрение. Умный — поймет, дурак — пройдет мимо и не заметит.

— Ладно, пусть я буду «дураком», но вы-то перестанете тянуть кота за хвост?

Кротов пригладил щеточку белесых усов, усмехнулся.

— Кинотеатр «Форум». Афиша, — отозвался он, подмигнув Днищеву.

2

Из записных книжек Просторова

«… Демократы как всегда начинают ерничать и кривляться, когда мы заводим речь о масонских организациях и заговорах. Но иудейский принцип деления людей на „избранных“ и „быдло“, они даже не пытаются скрыть, им кичатся и рекламируют его во всех СМИ. Есть каста, элита, в своей основе еврейского происхождения, и гои, уподобленные скоту. Полистайте телефонный справочник „Лучшие“ люди и все станет ясно. Возьмите в руки альманах „Орден Орла“ с кадуцеем (жезлом Меркурия) на обложке, символизирующем торговлю и с древних времен гарантировавшего его владельцу неприкосновенность, где собраны, по уверению редакции, самые достойные граждане России, чей авторитет не подлежит никакому сомнению в сферах политики, бизнеса, культуры… Перевожу с тарабарского: масоны, высоких степеней посвящения. Кто же эти „неприкасаемые“, которым мы должны низко кланяться и благодарить небо за возможность дышать одним воздухом с ними? Назову наиболее известные имена: Чубайс, Бунич, Шаккум, Каспаров, Церетели, Гусман, Федосеева-Шукшина, Лебедь, Неверов и т. д. „Лучшие люди России“. Естественно, что все, кто не входит в Орден Орла — соответственно относятся к худшим людям. Проще сказать, к отребью, быдлу, скотам. В задачах Ордена записано: „повышать авторитет лиц, достигших определенных успехов в области…“. Это — типично масонский принцип: делать искусственно из пустого человека значащую фигуру, накачивать ее воздухом. Примеров множество. Из ремесленника Церетели „выдувают“ великого скульптора; из картаво-шепелявого Гусмана или мекающего Киселева — ведущих телепрограмм, из финансового проходимца Неверова — крупного бизнесами, из ограниченного солдафона Лебедя — кандидата в президенты России.

Многие из патриотов уверены, что стоит лишь поднять восстание, повесить за ноги Борового и Новодворскую и прочих „жидов“, как Россия тут же воскреснет. Это не так. Ничего не изменится, если изгнать за границу клику Чубайса-Лужкова-Ельцина. На место одних придут другие, не лучше. Кого-кого, а подлецов в России хватает. Дело не в масонах, захвативших в Кремле власть, а в нас самих. Для Победы надо убить лишь одного „жида“, но самого главного — того, что сидит в нашем сердце и не дает стать настоящими Православными. Истинный христианин не поймается на уловки — не станет смотреть постыдное телевидение, не купит демократическую газетку, не заглянет в казино и не пойдет голосовать за Зюганова или Ельцина. Чем больше будет таких людей в России — тем быстрее падет преступная власть, поскольку она держится лишь на воровстве, убийствах, лжи, подлогах, зависти, гордыне, — на всех тех людских пороках, которые Создатель повелел искоренять из своего сердца. Россия спасется не количеством митингующих, а числом праведников… Но это не означает, что мы должны лишь молчать и каяться. Пример подвижничества явил нам митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн. До последних дней он разоблачал деяния сильных мира сего, духовно окормлял нас и указывал путь к спасению. Народ не захотел прислушаться к его проникновенным речам. И Владыка ушел.

Он предупреждал: „… будем ли мы покорно ждать, когда яд бездуховности и религиозного одичания окончательно затуманит наше сознание и подорвет основы государственного бытия России? Или все же попытаемся вернуть им изначальный священный смысл, возвысим до понимания своего служения, своего долга — не только индивидуального, личного, но и всенародного, соборного? Хранить Божественные истины веры, ее благодатные дары… непросто и нелегко. Для этого потребен тяжелый душевный труд — труд христианского подвижничества и покаяния, державного мужества и стойкости…“ В статьях, книгах, проповедях Владыки Иоанна мы найдем ответы на множество вопросов и прошлого, и настоящего, и будущего, а уж членам „Русского Ордена“ их положено знать непременно, чтобы вооружиться против врага мечом истины и щитом разума.

Демократы и либералы, наши и заграничные, всячески пытались опорочить его, замалчивают его творения и после смерти, даже из церковных приходов по чьему-то негласному указанию изымаются книги митрополита Иоанна. Почему же они так боятся его? Не потому ли, что видят себя, свою сущность, как в зеркале? Он писал, что безбожный коммунизм терзал Россию, паразитируя на многовековых устоях общинных традиций, а бессовестная демократия собирается терзать ее, паразитируя на древних вечевых и соборных традициях: „все идеи демократии замешаны на лжи“. Человеческая история на всем своем протяжении не знала ни одного государства, где был бы на деле реализован принцип народовластия, всегда власть находится в руках узкой группы лиц, немногочисленной и замкнутой корпорации. По существу, это — рабовладельцы, элита, ничтожный процент от общего населения страны. Все остальные — гои, скоты, по их собственному признанию. Иными словами, воплощение демократических идей означает власть заговорщиков, искусно управляющей толпой из-за кулис.

Но путь возрождения Святой Руси есть путь Веры и здравого смысла. А монархия является оптимальной, исторически опробованной, естественной формой государственного бытия российской цивилизации. Об этом говорил и Лев Тихомиров, и Победоносцев, и Катков. Митрополит Иоанн предупреждает, что никакое монархическое возрождение не станет возможным до тех пор, пока в высоких сановных кабинетах и в СМИ господствует космополитизм и оголтелая русофобия, преклонение перед Западом, культ насилия, наживы и разврата. Из всех верховных правителей России в двадцатом столетии это наиболее отчетливо понял под конец жизни Иосиф Сталин. При нем были открыты тысячи храмов, возвращен институт патриаршества, прекратились гонения на верующих, дикие шабаши безбожников, а патриотизм официально признан государственной идеологией. Знаменитый сталинский тост на победном банкете „за великий русский народ“ как бы подвел окончательную черту под изменившимся самосознанием власти. Но внутри Кремля борьба „космополитов“ (Берия) и „националистов“ (Жданов) продолжалась. Мало кто знает о пророчестве схимонаха Аристоклия, сказанном им еще в 1918 году: „По велению Божию, со временем немцы войдут в Россию и тем спасут ее. Но в России не останутся и уйдут в свою страну. Россия же затем достигнет могущества еще большего“. Это исполнилось в 1941 году. В 1945 Сталин довел могущество СССР до невиданных размеров, создав геополитического преемника Российской Империи, начав возрождение в сердцах народа Православной Веры. Могли ли стерпеть подобное все внешние и внутренние враги? Конечно же, нет. И на политическую арену вытолкнули Хрущева.

Роль необычных пророчеств в истории вообще бывает порою просто ошеломляющей. Мы знаем практически одного Нострадамуса, но, работая в архивах, я натолкнулся на некоего Мотовилова, жившего в прошлом веке. И поразился его предвидениям…»

3

Мастерская художника, рисовавшего афишу для кинотеатра «Форум» находилась в подвале. Самого Рафаэля Днищев тут не застал, но, судя по всему, он должен был явиться с минуты на минуту. Можно сказать, что краски и кисти еще «дымились» перед чистым холстом, натянутым на рекламный щит. Лампочка под потолком освещала художественный беспорядок: разбросанные по столу тюбики, остатки пищи, пустые бутылки. В углу валялись использованные афиши. Покопавшись в них, Сергей нашел то, что искал. Морду Сталлоне с суперсовременным оружием — фильм «Беглец» — именно на него пялился в тот день Мокровец. Теперь эту броскую афишу стал изучать Днищев, стряхивая пепел на голливудского киноактера. Зрители приглашались на просмотр картины с 20 апреля. Указывалось время сеансов. Все циферки написаны разными красками — черной, красной, желтой, зеленой, синей. Красиво. И очень удобно: зная свой цвет, легко узнаешь и время — когда тебе назначено. Но только в какой день и где? Логично было бы предположить, что именно здесь, в «Форуме». Фильм шел с 20 по 27 апреля. Первое или последнее число? Теперь крутят другую американскую муру — с 28 апреля по 6 мая. Сегодня как раз шестое. Если Кротов со своим источником информации прав, то Мокровца следует ожидать именно сегодня. Днищев уселся на продавленный диван и посмотрел на часы: половина третьего. Впереди еще три сеанса — в 16, 19 и 22 часа. Интересно, что скажет Рафаэль, когда вернется со своим пивом?

Пузатый художник действительно принес целую сумку пива, но поджидавшему его гостю не удивился. Тяжело дыша от откупорил одну из бутылок и стал жадно пить из горлышка, скосив глаз на Днищева.

— Жажда мучает? — посочувствовал Сергей. — Видно неплохо погулял вчера?

— Тебе какое дело? — оторвался художник. — Ты кто?

— Гога с Магоги. В масть идет?

— Спрашиваешь! — усмехнулся тот, вскрывая другую бутылку. — Мне пиво доктора прописали. Как особо ослабленному водкой. Так чего тебе, Гога, надобно?

— Пустячок. В новой афише время всех сеансов написать одним цветом. Например, голубым.

Художник поскучнел, стал разглядывать пиво на просвет.

— Совсем рехнулись, — произнес он. — Вы хоть объясните, зачем это нужно?

— Нет, пузан, это ты мне объясни, — Днищев поднялся и отобрал у него сумку с ценным продуктом. — Что, как и почему. Давай-давай, не задерживай поезд. Мне еще на Северный Полюс, к раздаче белых медведей надо успеть.

Художник тяжело опустился на диван, пожал плечами.

— Так и знал, что чем-нибудь этаким и кончится, — сказал он. — Не стоило и связываться.

— Без предисловий к «Анне Карениной», пожалуйста.

— Ладно. Я понимаю, что вас интересует. Три месяца назад ко мне пришел человек. Я его знать не знаю и больше не видел. Так, мол, и так, можно подзаработать на ерунде. Просто, время одного из сеансов написать черной краской. Все остальные — любым цветом, каким захочу. Ну, я и делал это… а чего?

— Нет, ничего. Как узнавал, какой из сеансов надо выделить?

— Он звонил мне по телефону. Перед тем, как я вешал афишу нового фильма на щит.

— Это ведь не все. Дальше?

— Слушайте, а мне ничего не будет?

— Бесплатное пиво. В больнице. В какой конкретно день ты должен был освободить мастерскую на время этого «черного» сеанса.

— В последний. В заключительный день просмотра. Я думал, что здесь встречается какой-нибудь шиш со своей шлюхой. Деньги они оставляли под ковриком. Кстати, мелочь, всего десять долларов. А мне-то что? И то — хлеб.

— Скорее, пиво.

— Сегодня, между прочим, шестое. В четыре часа мастерская должна быть пустой, — подсказал художник, заискивающе глядя в глаза Днищева.

— Это я уже и без тебя догадался.

Сергей быстро прикинул: осталось тридцать минут, предупредить никого из «близких» он уже не успеет. Да не особенно и хотелось звать кого-либо на подмогу. Если кто-то назначил тут встречу Мокровцу, то он сумеет справиться сам. Но Рафаэля из мастерской лучше не выпускать: так спокойнее. Вырвав из розетки телефонный провод, Днищев прошелся по длинному помещению, оглядывая каждый закуток.

— Сядь в уголке, пей пиво и не дергайся, чтобы тут не произошло, произнес он, останавливаясь перед художником. Тот уже давно понял, что разговаривает с профессионалом. Устроившись за рекламным щитом, художник затих. А Днищев, сняв «ТТ» с предохранителя, занял позицию перед дверью, чуть передвинув шкаф, за которым оказался надежно укрыт. Интересно, что за гости пожалуют сюда через десять минут? Если их будет не двое, а трое или четверо — что тогда? Но менять решения было уже поздно?

— А не пойти ли мне пока погулять, пока вы станете разбираться? — подал голос художник: он был уверен, что влип в какую-то мафиозную «стрелку».

— Дыши через раз, — посоветовал ему Днищев. — А в случае чего падай на пол.

Из подвала был только один выход. Клетка захлопнется, как только они придут. Но и он сам окажется в западне. Впрочем, это заботило Днищева меньше всего. Ему нужен был Мокровец. Шимпанзе сможет пролить свет на многие «тайны». Надо лишь обездвижить его и вывезти в надежное место. Но Днищев и на сей раз не учел изобретательности противника…

В три минуты пятого в мастерской неожиданно погас свет.

— Ч-черт? — тихо выругался Сергей. — Где у тебя выключатель?

— В коридоре, на лестнице, — шепотом отозвался художник.

Они оказались в кромешной темноте. Днищев почувствовал неприятную дрожь в пальцах. Все ясно: Мокровец подстраховывается. У него прибор для ночного видения. Сейчас он войдет в мастерскую, осмотрит помещение, а когда обнаружит Днищева — подстрелит его, как утку. Теперь держись… Дверь слабо скрипнула, послышались легкие шаги, осторожные и медленные. «Он один», определил Сергей, вжавшись в стенку за шкафом. «А может быть, пошуметь вызвать его ответную реакцию? Терять-то все равно нечего…» Самое противное было в том, что Днищев чувствовал себя играющим в жмурки. Но глаза были завязаны лишь у одного. Шагах в трех от него в стене находился выступ, за которым можно было укрыться. Тихо присвистнув, Сергей толкнул шкаф, опрокидывая его на пол, и метнулся влево. Раздавшийся грохот был ничто по сравнению с тем, что произошло потом. Секунду спустя начался буквально ураганный огонь. Мокровец стоял посреди мастерской и поливал из «Кедра» свинцом все вокруг. Днищев даже не пытался стрелять в ответ, вжавшись за выступ в стене. Он ощущал себя, как мишень в тире, причем мишень побывавшая в употреблении как минимум два раза. Разрядив обойму, Мокровец выскочил из мастерской. Наступила тишина.

Перекрестившись, Днищев поднялся на ноги. Тот же мрак, только под ногами захрустели осколки.

— Эй, Рафаэль, ты жив? — позвал он, двигаясь вдоль стенки. Художник не ответил. Днищев достал спички, чиркнул. Вокруг — полный разгром, даже нарисованный Сталлоне изрешечен пулями. Хозяин мастерской неподвижно лежал за рекламным щитом. Рядом разбитая бутылка пива.

— Не повезло тебе, прости, — произнес Днищев.

Теперь надо было уходить самому. В театре объявили антракт.

4

Стенограмма лекции Киреевского (6 мая 97 г.)

— …Для начала хочу привести слова князя Жевахова, заместителя последнего обер-прокурора Святейшего Синода, человека глубоко религиозного, духовного чада знаменитого оптинского старца Анатолия. Жевахов был твердым державником и монархистом, сумел проникнуть в суть революционных событий в России. Вот что он писал в эмиграции, сумев избежать с Божьей помощью гибели от рук большевиков: «Задача революции 1917 года заключалась в уничтожении России и образовании на ее территории… опорного пункта для последующего завоевания западно-европейских христианских государств… Впереди стояли гонения на Православную Церковь, расхищение несметных богатств России, поголовное истребление христианского населения, мучения, пытки, казни… Предупреждали о наступлении этого момента Серафим Саровский, Илиодор Глинский, Иоанн Кронштадтский и мудрецы-миряне, один перечень имен которых мог бы составить целую книгу, но им никто не верил… И когда наступил этот — давно предвозвещенный день — то его не только не узнали, а наоборот, думал, что „новыми“ людьми строится „новая“ Россия». Как и сейчас «новые русские» устраивают свое общежитие на территории бывшего СССР. Об одном из таких забытых мирян-пророков — Николае Мотовилове — я расскажу позднее, а пока поговорим об этих «устроителях» нового мирового порядка и их пастырях. Проще говоря, о масонах, и их прихвостнях, чья роль в развале Империи очевидна. Одна из наших лекций уже была посвящена их деятельности в прошлом России, теперь же перейдем к современному этапу. А именно — к возрождению космополитического мировоззрения, наступившего после смерти Сталина. Певцами и выразителями этого направления стали Евтушенко, Вознесенский, Окуджава, воспевшие комиссаров в пыльных шлемах. В это же время одним из орудий разрушения православной церкви становится «экуменизм» — еретическое движение придуманное масоном Моттом, и поддерживаемое Ватиканом. Хрущевскими функционерами проводилась обработка иерархов Русской Православной Церкви с целью внесения в ее среду раскола, подчинения диктату богоборческих сил. На поверхность поднялись такие личности, как Мень, Глеб Якунин, поддерживавшие реформы церкви. Одновременно Западом велся активный поиск в нашей стране лиц, могущих стать агентами влияния и выдвинуться в дальнейшем на значительные посты в сфере политики, экономики, пропаганды. Агент влияния лишь винтик в сложной машине, управляемой по программам зарубежных спецслужб. Еще Ален Даллес говорил: «Мы найдем своих единомышленников, своих помощников и союзников в самой России… В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху». Его предсказания, к сожалению, исполнились. В начале шестидесятых годов в Колумбийском университете прошли стажировку будущие «прорабы перестройки» Александр Яковлев и Олег Калугин. Именно Яковлев позднее, будучи главным идеологом КПСС, вытащил на поверхность целый ряд одиозных личностей, сыгравших роковую роль в истории нашей страны — Коротича, Афанасьева, Егора Яковлева, Попова, Арбатова, Собчака, Шаталина, Заславскую, Гайдара…

Голос с места: — Вы забыли включить в этот список Примакова.

Киреевский: — Давайте не будем торопиться с выводами. Те люди, которых я упоминал и которых назову еще — в духовном смысле «невозвращенцы». Они, говоря христианским языком, продали душу дьяволу и обратного пути не имеют. Но есть и другие, заблуждавшиеся, но раскаявшиеся. Есть и выполнявшие особую миссию во вражеском стане. Почему вы думаете, что «агенты влияния» могут быть лишь с «их» стороны? А вспомните библейскую историю Савла, ярого гонителя христиан, узревшего вдруг божественную Истину и пошедшего за ней? Бывшего фарисея, ставшего яростным проповедником Веры христовой, апостолом Павлом. Не все так просто и однозначно. Всемилостивый Бог оставляет шанс каждому в его раскаянии и исправлении своего пути. Когда закоренелый коммунист принимает крещение — это надо только приветствовать, а не осуждать. Примаков не заурядный предатель или изменник, вроде Бакатина. Или Козырева, которого он сменил на посту министра иностранных дел. Напротив, сейчас им делается много полезного ради утверждения геополитического положения России. И это — главное в оценке его прошлой и нынешней жизни. Уж коли его поносят демократические СМИ, значит высоко оценивают его вклад в возрождение России, не будем уподобляться их лаю. Судите человека не по словам и обещаниям, а по делам его: по их правильности и значимости. Но продолжим тему. Через институт Крибла, руководитель которого признавал, что посвятил свою энергию развалу СССР, прошли десятки, сотни функционеров, составивших кадровый костяк будущего режима Ельцина: это Старовойтова, Полторанин, Мурашов, Станкевич, Бочаров, Явлинский, Болдырев, Лукин, Чубайс, Нуйкин, Шабад, Бурбулис. Знал ли обо всех этих лазутчиках президент Горбачев? Разумеется. Но он запретил КГБ предпринимать какие-либо действия в отношении этих лиц. Более того, всячески поддерживал их и лелеял, зная, чего от него ждут на Западе. Руководитель страны отдавал себе отчет в том, что вся система КПСС существовала не как идейная организация, а как противостоящее народу орудие власти. В период перестройки КПСС не погибла, а преобразовалась в том же руководящем составе в две взаимно дополняющие и переплетающиеся структуры — в масонско-международную и мафиозно-предпринимательскую. Взгляните на сегодняшнею ситуацию в стране? Именно эти структуры и контролируют всю власть в России, а во главе их стоят все бывшие главные функционеры КПСС. Произошло новое гигантское надувательство народа, под болтовню о демократии и свободе. Грехи КПСС взяли на себя рядовые коммунисты, а «вожди», формировавшиеся из духовно маргинальных слоев общества, не способны жить по нормальным человеческим понятиям и готовые ради достижения своих интересов на любую подлость и предательство, остались у кормушки. По этой теме я очень советую вам почитать книги митрополита Иоанна, а также Олега Платонова и Геннадия Просторова, на чьи источники и рассуждения мы и опираемся. К вопросу о принадлежности Горбачева к масонству. Вот перед вами фотография из немецкого журнала «Мер Лихт» 1988 года, где он и президент Буш проделывают руками типичные масонские знаки. Так они «узнают» друг друга. На следующий год, при посредничестве международного финансового спекулянта и агента «Моссад» Сороса, Горбачев вступил в Трехстороннюю комиссию. Затем, на Мальте — мистическом центре масонства прошли новые встречи «братьев-каменщиков», которые и привели к роковым изменениям в СССР и странах Восточной Европы. Произошел планомерный демонтаж всех государственных структур и созданы органы власти, управляемые мировым правительством через своих посредников, в Москве открыты ложи — «Бнай Брит», «Ротари», «Фонд Сороса» и так далее. В результате антирусского государственного переворота в августе-декабре 1991 года цели мировой за кулисы были в основном достигнуты, а в октябре 1993 года они чуть было не развязали гражданскую войну, которая смогла бы решить следующие задачи: сократить наконец-то население России до минимума; и взять под контроль международных сил все важнейшие стратегические объекты. Тогдашний директор ЦРУ Гейтс, прибыв в Москву, заявил: «Тут, на Красной площади, подле Кремля и Мавзолея, я совершаю одиночный парад своей победы». Это было нагло сказано перед телекамерами Би-би-си. Представители режима Ельцина в это время умилительно кивали головой. Как бы отреагировал на подобное высказывание Сталин, да и было ли оно возможно в его время, которое так ненавидят демократы? Не мудрено, что и сам Ельцин оказался принятым в рыцари-командоры Мальтийского ордена. Бжезинский пошел еще дальше Гейтса, определив дальнейшие планы «пастухов» всего человечества. Россия должна быть окончательно раздроблена и расчленена на мелкие аморфные образования. С этой целью были созданы политические объединения «Выбор России», «Яблоко», «Наш дом — Россия», независимые профсоюзы, движение Лебедя, Святослава Федорова и других ставленников мирового правительства, устроителей нового мирового порядка. Приведу лишь небольшой список тех, кто навечно впечатал свое имя в позорную страницу разрушителей Отечества: Горбачев, Ельцин, Яковлев, Гайдар, Чубайс, Федоровы, Бурбулис, Волкогонов, Боровой, Хакамада, Гусинский, Явлинский, Лихачев, Попов, Окуджава, Полторанин, Лацис, Лужков, Сванидзе, Березовский, Потанин, Шохин, Рыбкин, Ливщиц и так далее. Впрочем, вопрос в том: а было ли у них это Отечество, или они служили только себе и своим хозяевам из-за рубежа? Русский, потерявший свои духовные и национальные качества, становится обыкновенным янычаром, способным зарезать своих родителей. Но в таких «янычаров» мировая закулиса стремится превратить весь русский народ, подвергая его насильственной демократизации, то есть, говоря другим языком — иудизации. Наш народ, по планам творцов единого мира, подлежит глобальной Переделке. В чем она заключается? Ликвидация либо постепенное ослабление Православия, как основы национальной идеи, стержневой сущности русского человека. И окончательная невозможность возвращения Самодержавия, либо подмена монарха-богоносца конституционным монархом-ставленником антихристианских сил. В ход идут все средства, но самое страшное из них — СМИ, телевидение. Вот почему наше мышление должно опираться не столько на разум, который можно заблокировать, сколько на Веру, исходящую из глубин сердца и на обращенные к Спасителю помыслы. Обратимся к словам митрополита Иоанна: «Ныне все зависит от нашей готовности к духовному труду, внутреннему религиозному возрождению. Воспрянем же — и с Божьей помощью сможем одолеть все преграды, всех врагов, сколько бы ни были они страшны и многочисленны!»

5

О том, что сосед Киреевского занимается поставкой русских девушек в азиатские бордели, Днищев узнал от Кротова. Федя вновь «вломился» в квартиру с бутылкой джина, похохотал над собственными анекдотами, но не встретив понимания ни у хозяина, ни у его двух гостей, обиженно удалился. Анатолий открыл окно, чтобы проветрить помещение, а Днищев, выслушав Кротова, — заметил:

Надо его прищучить. Хотя жалости у меня к этим дурехам нет. Сами виноваты.

— Сегодня ты одного уже «прищучил», — усмехнулся Кротов. — Сам еле уцелел.

— Мы играли с Мокровцом в жмурки, — ответил Сергей. — В следующий раз водить буду я.

— Если повезет с ним встретиться. Боюсь, следующего раза просто не будет. По крайней мере, теперь-то ты наконец понял, с кем имеешь дело. Убедился, что это бешенный зверь? Его местонахождение нам неизвестно. И очередные задания — тоже. На кого его притравливают сейчас?

— А ваш информатор в «Психозе»?

— Пока молчит. Как бы не случилось худшего.

Затем разговор перекинулся на другую тему: по поводу гибели Просторова. Частное расследование, предпринятое Днищевым, пока не продвинулось ни на шаг. Правда, существовала одна зацепка — та пожилая женщина, от которой Геннадий Сергеевич возвращался первого января домой. Днищев побывал в ее квартире возле метро «Киевская», беседовал часа полтора, но, либо она чего-то недоговаривала, ибо и не могла ничего сказать существенного, проливающего свет на обстоятельства смерти. Просторова убили на перегоне между станциями «Первомайская» и «Щелковская». Подобные вакуумные уколы на расстоянии были разработаны в технических лабораториях КГБ в начале восьмидесятых годов. После разгрома КГБ, доступ к секретному оружию могли иметь всякие демократические выкормыши, пустившие на продажу даже половики с Лубянки. Все это могло оказаться в руках кого угодно, любых криминальных структур. Но к смерти Просторова мафия никакого отношения не имеет. Зарубежные спецслужбы — иное дело. Его не убили «в открытую», чтобы не вызвать ответную адекватную реакцию «Русского Ордена», а умертвили тихо и закамуфлировано, сымитировав инфаркт. Почему бы эту «деликатную работу» не проделать какому-то бывшему специалисту из КГБ, купленному демократами? Не тянется ли отсюда ниточка к «демонам» из группы «Психоз»? Днищев чувствовал, что с Елизаветой Васильевной надо побеседовать еще раз. Просторов любил ее и доверял ей, но в их взаимоотношениях была какая-то тайна. Что-то подсказывало Сергею, что он идет по верному следу: убийца Просторова ходит и вокруг этой женщины…

— Почему квартиру Геннадия Сергеевича нельзя было как-то закрепить за «Русским Орденом»? — спросил вдруг Киреевский. — Не могу спокойно думать о том, что в ней сейчас живет этот торговец русскими красавицами.

Кротов пожал плечами.

— Она не была приватизирована. А родни у Геннадия Сергеевича как вам известно, не было.

— Если он тебе так мешает, давай я устрою ему полтергейст, — добавил Днищев. — Из кухонного крана потечет керосин, а сливной бочок будет хрюкать каждую ночь, мешать спать. Кстати, вы что-нибудь слышали о «чудесах» отца Дионисия?

— Что это за фрукт? — спросил Киреевский. — Еще один «пророк» мессия?

— Точно. Излечивает все заболевания, включая шизофрению, с помощью компьютерной техники. «Погружая» человека в виртуальную реальность. Имеет немало последователей. Необычная секта. Его «апостолы» проводят какие-то манипуляции с сознанием, промывают мозги по полной программе. Если ты и был здоров до прихода в секту, то отец Дионисий быстренько доведет тебя до кондиции. До размягчения мозга. Использует специальные кибер-шлемы, созданные на основе американских технологий. А внутри шлемов — цветные жидкокристаллические дисплеи размером с четверть спичечного коробка и с высококонтрастным изображением. Короче говоря, информация идет напрямую в подсознание. Этот отец Дионисий — хитрая штучка, не надо читать никаких проповедей. Одним словом, ловец душ.

— А ты-то какое отношение к нему имеешь? — спросил Кротов.

— А я теперь вхожу в его секту, как злостный ученик, — отозвался Днищев, широко улыбнувшись. — И в ближайшее время приглашу вас к финальному действию. Страсть как люблю раскалывать подобные «орешки».

Киреевский, переглянувшись с Кротовым, только покачал головой. «Не даром его прозвали Витязь, — подумал он. — Не успокоится, пока не сметет с Русской земли всю нечисть…».

ГЛАВА ПЯТАЯ

1

В России всегда существовали люди, которым было открыто не только близкое, но и отдаленное будущее. Их называли по-разному: и юродивыми, и пророками. Нет смысла обращаться к туманным предсказаниям Нострадамуса, примеривая его «Центурии» к российской почве, достаточно покопаться в высказываниях собственных соотечественников. Многое могут прояснить слова наших древних святителей, проповедников, Оптинских старцев. Анатолию Киреевскому в этом направлении повезло. Работая с архивом «Русского Ордена», где были собраны и ценнейшие, уникальные документы из фонда Третьего отделения Его Императорского Величества канцелярии, он наткнулся на записки и разрозненные письма некоего Николая Мотовилова, почетного Смотрителя Корсунского уездного училища. Имя это он уже встречал в тетрадях Геннадия Просторова. Теперь же, вникнув в текст расшифрованных писем и стихотворных строк, Киреевский был поражен провидческой мудростью скромного титулярного советника, почти не оставившего в истории никакого следа. Но многие его высказывания напрямую касались сегодняшнего дня…

В 1854 году Мотовилов направил в Охранное отделение сразу три записки (27 февраля, 7 и 9 марта), в которых открывалась тайна пророческих слов великого старца Серафима о грядущих судьбах России. Прежде чем передать эти записки Александру II, личность Мотовилова была тщательно изучена. И сделан вывод: «…человек он безвредный, с добрым направлением сердца, тихого и кроткого характера, предан Престолу и Отечеству». И все же, к великому несчастью, министр двора Адлерберг так и не решился ознакомить Императора с этими предсказаниями. Лишь в 1905 году, почитавшая Серафима Саровского царственная супруга Николая II, увидела записки Мотовилова. А после революции они вновь исчезли, на сей раз, казалось бы, навсегда… Но архивисты «Русского Ордена» бережно хранили доверенные им тайны. Что же писал в своих письмах Николай Мотовилов? Следует учесть, что его общение с Серафимом Саровским, еще более усиливают роль этих предсказаний, поскольку через Мотовилова с нами говорит сам Великий Старец.

Прежде всего, Мотовилов предупреждал Императора о готовящихся на него покушениях, которые будут происходить от «вселенского франкмасонства» (по-русски — «декабризма»), от «илюминатства» и всей безбожной, антихристианской и антимонархической нечисти, сосредоточенной в ложах Москвы, Симбирска, Санкт-Петербурга, а по всему миру — в Америке, Германии, Франции, Англии. «Восстанут на него не только враги внешние, но и внутренние». «Они ищут и будут искать погибели Государя и всей ФАМИЛИИ ЦАРСКОЙ и неоднократно будут подыскивать, нельзя ли как-нибудь извести их…». Это уже напрямую касалось будущего Императора — Николая II. «…А когда неоднократные их покушения не удадутся, то они примутся за другое — и будут стараться, чтобы на всех должностях государственных были согласные с ними люди, и станут всячески возбуждать Землю Русскую противу Государя… Когда же и то не будет им удаваться, то они дождутся такого времени, когда и без того очень трудно будет Земле Русской, и в один день и один час, заранее условившись, они поднимут во всех местах всеобщий бунт, а так как многие из служащих и сами участвуют в Злоумышлении, то некому будет унимать их…». Киреевский, прочитав эти слова, подумал о августе 1991 года, когда практически в один день рухнула вся государственная Империя — СССР. Говоря современным языком, агенты влияния в то время выполнили свою масонскую миссию в один час. То же самое можно по аналогии сравнить и с октябрем или февралем 1917-го. Далее в записках Мотовилова было предсказано: «На первых порах много прольется невинной крови, реки ее потекут по Земле Русской, много и дворян, и духовенства, и купечества, расположенных к Государю убьют — но когда Земля Русская разделится и одна сторона явно останется с бунтовщиками (здесь можно понимать — с большевиками, а ныне — с их идейными выкормышами — ельцинистами-демократами), то другая же явно станет за Государя и целостность России (патриоты, державники), вот тогда Господь поможет правому делу и даст полную победу поднявшим оружие за Него, за Церковь, за благо неразделенности Земли Русской…». Еще одно пророчество, касающееся наших дней: «Когда правая сторона получит победу и переловит всех изменников и предаст их в руки Правосудия, тогда уже никого в Сибирь не пошлют, а всех казнят, и вот тут-то еще более прежнего крови прольется, но это кровь будет последняя, очистительная кровь, ибо после того Господь благословит люди своя миром и превознесет рог помазанника своего… благочестивейшего Государя Императора…». Киреевский тяжело вздохнул, прочитав это. Значит, снова кровь, последняя и очистительная? Горько было осознавать это, но и иного выхода, как он понимал, нет. Отпусти их, и они снова начнут копать норы под Россией, подтачивая и разрушая ее устои. Нет, за преступление против своего народа — последует и наказание.

Не все письма Николая Мотовилова поддавались расшифровке, многие из них еще предстояло тщательно проанализировать и выделить суть. Анатолий, забрав домой объемистую папку, корпел над пожелтевшими листками несколько дней, вчитываясь в убористый почерк. От Серафима Саровского — через Николая Мотовилова — доносились до Киреевского слова Великого Старца: «…с нами Бог и унывать нам нет никакой дороги…». Необычные чувства охватывали Анатолия, он словно воочию ощущал рядом присутствие святого отца, помогавшего понять смысл написанного. И радость, и светлая скорбь вели его дальше, к прозрению.

Особое внимание Киреевского привлекли стихи неизвестного автора 18 века. Пришлось долго поломать голову, прежде чем перед ним открылись пророческие истины. Но когда тайное стало явным, Анатолий еще больше поразился глубине предсказанных событий. Казалось, автор писал свои «вирши», живя в наши дни:

«Когда левитов Царь-мессия над миром всем получит власть,

Лишь царство древнее татаров поможет Правде не пропасть.

Открыта тайна древних свитков. Прошел Собор. И во дворец,

Хранимый старцами Тобола, был вызван Юрьев молодец.

Сопровождаемый Ордою, толпой народов окружен, единой

Церкви Патриархом

На трон в Кремле посажен Он…».

Здесь, как говорится, без комментариев. Автор предрекал преодоление древнего раскола в Церкви (со старообрядцами), восстановление на Руси монархии и временное воплощение замыслов мирового правительства: их царь левит получил власть, но на долго ли? А тайна свитков — это, возможно, те загадочные манускрипты, заключенные в сокрытой от глаз «библиотеке Ивана Грозного», которую с таким упорством ищут «мудрецы» и правого, и левого толка. И обнаружение ее явится не простой археологической находкой, а прольет свет на многие тайны, может быть, сама история Руси предстанет перед нами в ином виде. В «Русском Ордене» была создана специальная группа, занятая поисками сакральной «библиотеки». Занимался этим и Лужков. Кто первый доберется до свитков — тот получит реальную власть. И это — не домыслы.

Другие стихи касались конкретных лиц.

«Когда Михайло, друг Давидов, получит Орден Сатаны

За слов потоки и реформы, что к краху привели страны,

Родится книга лжепророков, где Счет — есть Камень и Глава:

Сын человеческий — легенда, Мария в Риме умерла…

И вся история — лишь мифы. Иуда прав, Израиль плох,

И дальше точно в том же духе… Прости все это им, наш Бог!..»

Кто этот «Михайло» как не Горбачев, получивший в Израиле высшую награду — орден царя Давида? Есть иудеи, поддерживающие те богоборческие идеи, что Христос был лишь одним из пророков, а Дева Мария окончила дни в Риме и настоящий мессия еще грядет. Не попадайте и вы в сети лжепророков.

Еще два четверостишия:

«Когда правитель именем Георгий

(сидит он под гербом и прозван колченогим)

воздвигнет памятник похожий на урода,

Восстанет избранный нам близкого народа.

Врагом Земли он будет наречен и Мира,

но развенчает ложного кумира».

И:

«Медведя сменит Белый Бык.

Простой, но правильный мужик.

Свершится это в тот же день,

Когда покинет мавзолей — хрустальный гроб вождя вождей…».

По моему и в первом и во втором случае говорится о Лукашенко, избраннике белорусов. Его имя так и просится на замену «Белого Быка» (зубр из Беловежской Пущи), призванного сменить Медведя-Ельцина… Ну, а с мавзолеем Ленина все понятно. Автор часто упоминал в своих стихах Орду, татар, но в эти слова он, судя по всему, вкладывал иные значения, более глубокие. Если татары — это русские, то Орда — орден. «Русский Орден». Его истоки прослеживаются давно, еще с 18 века. Не входил ли и сам писавший в эту организацию? Вполне возможно. Не на это ли намекает еще одно его стихотворение:

«Орда противится горбатым, картавым слугам Сатаны.

Их сталь берет, и крест распятый, и русский дух сразить должны.

Пребудет Царь, ниспослан Богом. Когда покается народ.

И рыжих бесов на подмогу, Иуда за морем зовет…».

Ну как тут вновь не вспомнить Чубайса и прочих Гайдаров с Горбачевыми? Как они боятся и ненавидят все русское, зная, что именно отсюда придет их погибель.

2

У Елизаветы Васильевны, многолетней и «тайной» жены Просторова Днищеву удалось побывать вновь лишь десятого мая, после Дня Победы. Геннадий Сергеевич предпочитал одиночество по простой причине: вся его деятельность в «Русском Ордене» была сопряжена с риском для жизни, а при этом могли пострадать и близкие люди. Даже его давнишняя связь с этой женщиной обнаружилась лишь после смерти Просторова. Они познакомились еще на Белорусском фронте — молодой капитан и медврач с ясными голубыми глазами. Сейчас старушка носила очки и близоруко щурилась, но цвет глаз оставался все таким же небесно-ярким. Встретила она Сергея доброжелательно, как старого знакомого, хотя видела всего третий раз в жизни. Тотчас же поставила чайник, вынула из серванта печенье, но и сам Днищев пришел не с пустыми руками — с тортом и букетом цветов.

— С прошедшим праздником! — сказал он. — Ваше поколение сумело отстоять Россию. А наше — проиграло ее в казино дяде Сэму.

— Так вам и возвращать ее обратно, — заметила старушка. — Как жаль, что его сейчас нет с нами… Хотите взглянуть, какими мы были в то время, на фронте?

Днищев деликатно взял в руки фотоальбом, хотя ему не терпелось задать Елизавете Васильевне много других вопросов. Но вряд ли она могла ответить на них полностью — жизнь Просторова и для нее оставалась тайной, он не посвящал ее в свою работу. А ведь уже в те годы, относящемся к первым дням знакомств с нею, им было сделано не мало, ему поручались самые ответственные задания. Стоит лишь упомянуть о том, что в борьбе с инородно-эксплуататорским классом за возрождение национально-патриотических черт государственной политики он стоял рядом с Ждановым, а тот, как известно, выполнял поручения «прозревшего» Сталина. В сентябре 1943 года на одном из совещаний Сталина в загородной резиденции было принято решение об изменении церковно-государственных отношений. В тот же день в Кремль были доставлены специально приглашенные из разных концов страны по такому случаю виднейшие православные иерархи: патриарший местоблюститель митрополит Сергей, ленинградский архиерей Алексий и экзарх Украины Николай. В числе сопровождавших последнего и был Геннадий Просторов… Спустя три года Жданов выступит с резким осуждением «безродных космополитов» и столкнется со всемогущим Берией, а в 1952 году почти одновременно и в Москве, и в Праге пройдут громкие процессы по «сионистскому заговору», который существовал в действительности. И совсем не случайно последуют две параллельные смерти — и Сталина, и Готвальда, которым так и не удалось довершить до конца начатое дело. Интернационалисты окажутся в тот раз сильнее…

Елизавета Васильевна долго и подробно рассказывала о каждой фотографии, а Днищеву так и не получалось как-то перевести разговор на другую тему. Наверное, этот фотоальбом — был единственным, что у нее оставалось в жизни. Она и жила лишь прошлым, в котором у нее было гораздо больше светлого и праздничного, чем ныне. Как, впрочем, и у большинства людей. Украдкой зевнув, Днищев перевернул картонный лист. И тут его словно ударило электрическим током. На фотографии, вместе с Просторовым и Елизаветой Васильевной, был запечатлен подросток — с выступающими надбровными дугами, глубоко посаженными глазками и каким-то обезьяньим ртом. У Днищева даже заколотилось сердце, он не мог поверить в свою догадку.

— А кто это между вами? — затаив дыхание, спросил он.

— Ах, это! — откликнулась Елизавета Васильевна, приблизив лицо к альбому. — Леша Мокроусов… Сын моей институтской подруги. Она погибла на фронте, вместе с отцом мальчика. И некоторое время он воспитывался у меня. Потом его забрали родственники.

— У вас есть другие его фотографии?

Старушка перевернула несколько страниц в альбоме.

— Вот, пожалуйста, здесь он уже взрослый.

Сомнений не было — Мокровец собственной персоной, да еще в солдатской форме. «Неисповедимы пути Господни!» — подумал Днищев, еще не зная, что стоит за этим неожиданным открытием.

— А Геннадий Сергеевич… как он к нему относился?

— Да как! — откликнулась старушка. — Сначала пытался воспитывать, учить уму-разуму… Но потом… понял, что бесполезно. У Леши был очень своевольный характер, хитрый. Наверное, смерть родителей повлияла. Хотя Геннадий и пытался заменить ему отца. Но не получалось. Слишком они оказались разными.

— А когда вы видели Мокров… Мокроусова последний раз?

— Вы знаете, очень странно, — ответила Елизавета Васильевна. — Почти десять лет о нем не было ни слуха, ни духа. А тут вдруг — в декабре прошлого года объявился… С подарками, возмужавший. Сказал, что работает на Севере, в каком-то «шахтоуправлении». Много шутил, смеялся. Несколько раз приходил.

— А расспрашивал что-либо о Геннадии Сергеевиче?

— Ну, конечно! Все-таки не чужие. Но встретиться им так и не довелось.

«Как знать, — подумал Днищев. — Мокровец ничего не делает просто так. „Шахтер“!»

— И после смерти Просторова он больше не появлялся? — спросил он, уверенный в ответе.

— Нет, заходил еще раз, — неожиданно ответила она. — Не далее, как три дня назад. Интересовался, как я живу. А как мне жить? Только воспоминаниями…

— Вы ему ничего не рассказывали… допустим, о друзьях Геннадия Сергеевича? Обо мне?

— Не помню, кажется, да. А что же тут скрывать?

— Конечно, — согласился, скрипя сердцем, Днищев. Все ясно: акции Мокровца против «Русского Ордена» будут продолжены. Видно, именно на это его ориентируют «хозяева». Но что он вынашивает, какие планы? И Елизавета Васильевна… ее нельзя здесь оставлять.

— Вы не хотели бы отдохнуть в каком-либо пансионате? — спросил он. Сейчас самое время, май, все начинает цвести и пахнуть. Хотите, я устрою вам путевку в Подмосковье? О деньгах не беспокойтесь, вы заслужили отдых.

— Я уже заслужила место на кладбище, — засмеялась она. — Нет, право, это напрасные хлопоты.

— И все же подумайте. Когда Мокроусов обещал прийти снова?

— А он ничего не обещал. По-моему, Леша вообще собирался куда-то уехать.

— Ну хорошо. Вечером я приду снова и мы поедем в пансионат, — произнес Днищев, поднявшись. — Считайте, что такова последняя воля Геннадия Сергеевича. Я вас в покое не оставлю.

— Неужели вы увезете меня силой? — спросила старушка.

— Непременно, даже не сомневайтесь.

Попрощавшись, Днищев покинул ее квартиру и вышел из дома. Возле метро «Киевская» он немного задержался, прислушиваясь к какому-то тревожному чувству внутри себя. Словно там сидел какой-то занозистый бесенок, мешая дышать. Купив сигареты, он посмотрел в сторону оставленного позади высотного дома. Тревога не покидала его, нарастая все больше и больше. Что-то тут было не так… Человек в подъезде. Ну конечно же! Когда он выходил из лифта, тот копался в почтовом ящике, спиной к нему, в шляпе, с поднятым воротником плаща, а затем торопливо пошел вверх по лестнице. И эта походка «в раскачку»… Мокровец.

Смяв в кулаке сигареты, Днищев бросился назад, через улицу, наперерез машинам. Влетев в подъезд дома, он огляделся. Затем побежал вверх по лестнице, на ходу вытащив из-под куртки «ТТ». На четвертом этаже остановился, прислушиваясь к каждому шороху. Дверь в квартиру Елизаветы Васильевны была чуть приоткрыта. Толкнув ее, он вошел внутрь… Она была убита точно так же, как и жена Мокровца. Ударом ножа в сердце. А рядом с ней валялся фотоальбом с вырванными листами. Днищев тяжело опустился на стул, блуждая взглядом по комнате. «Обезьяна» снова исчезла. «Но почему он не застрелил в подъезде и меня? — подумал Днищев. — Или ему нравится играть со мной в кошки-мышки?» Сняв телефонную трубку, он набрал номер Кротова.

— Я еду, — коротко произнес он.

3

Из записных книжек Просторова

«…С сожалением вынужден признать, что после смерти Владыки Иоанна Русская Православная Церковь осиротела. Разве может сравниться с ним расчетливый, осторожный, если не сказать боязливый, Патриарх Алексий II? Кого надо анафематствовать — с теми он вступает в компромисс, поддерживает под ручку стоящих в церкви по большим праздникам истуканов со свечками, у которых на лицах написаны все пороки вместе с печатями Каина и Иуды, охотно кушает в Кремле водочку, куда его приглашают, как ряженого, и не прочь сесть за стол переговоров с экуменистами. Я уже не говорю о деньгах, выжатых из обездоленного народа, на которые Лужков выстроил храм-памятник и себе, и Ридигеру. Таковы же и его ближайшие соратники — митрополиты Кирилл, Питирим, другие высшие иерархи церкви. Девяносто процентов из них надо менять. Но я ни в коем случае не имею в виду среднее и низшее звено духовенства, истинных священнослужителей, каждодневно несущих тяжкий крест в мелких городах и селах, в приходах провинциальной России. Не имею в виду сотен чистых духом монахов и проповедников, на которых стоит Православная Россия. А что же наши церковные „генералы“, многие из которых были по совместительству и действительными генералами КГБ?

Алексий II объявил себя слугой богопротивной власти демократов хотя перед его глазами — пример патриарха Тихона, вступившего с большевиками в смертельную схватку. Вместе со всеми своими архиереями он не способен защитить православную веру, легко братаясь не только с лютеранами и кальвинистами, но и с хасидами. Вот почему он столь частый гость у католиков и у иудаистов, монофизитов и униатов. Не даром многие простые священники в России отказываются поминать его в своих молитвах. Полистайте любой номер „Православной Москвы“ и вы почувствуете нехороший душок, на всех фотографиях — патриарх в окружении власть предержащих, осыпанный золотом и бриллиантами, с лицом человека, исполненного презрения к простому народу. Зато он радостно улыбается, общаясь с Ельциным, Черномырдиным, Лужковым, Чубайсом, Клинтоном. Жрецы духа под предводительством Алексия II уже впаяны в государственную структуру ельцинской власти, как католики и протестанты, хасиды и сциентологии, экуменисты и прочие. А посланцы синагог, вроде Меня или Глеба Якунина, пробравшиеся в православную церковь, разрушающие ее изнутри? А армянские священники-монофизиты, которые с благословения Алексия II и католикоса вытесняют из русских приходов настоятелей храмов? Возможно ли возрождение Православной Церкви с подобными иерархами? Ридигер как огня боится православных братств, народных объединений, приходских общин, всячески третируя их. Ведь и на нем лежит вина в том, что народ опутан шпиками синагог, сектантскими агитаторами, зарубежными миссионерами, которым дана зеленая улица. Газета „Русь Державная“ финансируется денежными мешками Запада, сама Патриархия занята экспортом нефти и торговлей различными товарами. Что ж удивительного, коли с самой юности Ридигер тяготел к „хлебным“ должностям? Во время расстрела Парламента в 1993 году Ридигер притворялся больным, спрятавшись под одеяло, хотя ему надо было выйти к народу и остановить бойню. Да за одно это патриарху поставили бы памятник! Он равнодушно взирал на резню в Чечню, безмолвствует, когда вымирает от голода русское население. Но можно устроить травлю митрополита Иоанна, можно посадить на его место в епархии ярого экумениста отца Владимира, можно благословлять „подсвечников“ Лужкова и Ельцина, можно приветствовать регистрацию в Москве Ордена иезуитов и общаться с масонами.

А взглянем на другого высшего иерарха церкви — митрополита Кирилла? В Патриархии он как бы занимает пост министра иностранных дел, что было прерогативой императора. Каждую субботу иерарх появляется на ОРТ и рассказывает миллионам телезрителей о своих успехах. Но почему-то не говорит о том, что активно занимается коммерческой деятельностью, связанной с продажей сигарет, вина, нефти, приобрел в собственность два лайнера, создал собственный банк „Пересвет“ и владеет 35 процентами уставного капитала в „Народном банке“. Создав свой мощный пресс-центр, митрополит Кирилл единолично контролирует все православные передачи на телевидение, фактически руководит Издательским советом Московской патриархии, является также и сопредседателем Русского Национального Собора, а кроме того ему обеспечена и мощная поддержка государственных структур, включая лично Черномырдина, Чубайса, Лужкова. Это своеобразный виртуоз, фокусник, экуменист чистейшей воды, нацелившийся в кресло Патриарха. Любопытно, что одно время он намеревался написать совместно с Александром Менем катехизис. Проявляет симпатии к католичеству и обновленцам. Теперь посмотрим, что же произойдет с продвижением митрополита Кирилла (Гундяева) еще выше, ведь ему всего пятьдесят лет. Как опытный политик он устраивает почти всех. Черномырдина, Немцова, Чубайса, Зюганова, Лужкова, то есть всех будущих претендентов на пост Президента России. Кроме Лебедя — этот тяготеет к зарубежной православной церкви (по сути реваншистской партии). В случае победы Лукашенко (возможен и такой вариант — об этом у митрополита Кирилла был разговор с одним государственным деятелем), появляется путь слияния государства с церковью и возникновением цезарепапизма. При Зюганове папоцезаризма. В любом случае — Кирилл наверху. Но все эти варианты „игр с православной церковью“ ни в коем случае не должны устраивать „Русский Орден“. Иначе мы будем иметь то, что имеем, только в еще худшем варианте. Нас бы устроил президент Лукашено — как президент Великой единой с белорусами и украинцами России, но Патриархом Православной Церкви должен быть такой человек, как Владыка Иоанн. И люди подобные ему в среде духовенства несомненно есть. Большинство же так называемых иерархов, постоянно мелькающих на экранах телевизоров в обнимку с преступной властью — ни по духу, ни по крови никакого отношения к Русскому народу и его интересам не имеют. И защитниками чистоты Православия не являются…»

4

Это стало уже какой-то злосчастной традицией — после каждой «неудачной» встречи с Мокровцом, Днищевым приезжал к Киреевскому, словно очищался от скверны, Вот и сегодня, десятого мая, он появился в его квартире, после продолжительной и разносной для него беседы с Кротовым.

— Уж не заняться ли тебе чем-нибудь другим, более легким? — сказал напоследок координатор «Русского Ордена». — Может быть, тебя отправить в Белоруссию, к Лукашенко? Работы там тоже хватает. А он нуждается в верных людях.

— Пока не достану Мокровца — не уеду, — отозвался Днищев.

— Возможно, твой «приятель» сам в ближайшее время окажется в Минске, загадочно произнес Кротов, но тему эту развивать не стал: информация, поступившая к нему, еще не была достоверно проверена. На Лукашенко во всех демократических СМИ (особенно по НТВ) шел сильнейший накат, зарубежные спецслужбы вместе с Белорусским народным фронтом готовили почву для переворота, но молодого и энергичного Президента было не так-то просто свалить — на прошлых выборах его поддержало почти девяносто процентов населения. Это не Ельцин, победивший благодаря пляскам эстрадной сволочи и махинациям в избирательных комиссиях, да чубайсовским коробкам с долларами. И не Ниязов, настроивший в своем Туркменистане дворцов и гаремов для себя и своей челюди, держащий народ на маисовых лепешках, но, глядя на него, демократы набрали в рот воды — как же! Ведь он с потрохами продался Турции и США, он «свой», его трогать нельзя… Нет, все-таки, самый лучший претендент на пост президента объединенной России — это Александр Лукашенко. «Русский Орден» поддерживал белорусского лидера. Это явилось бы наилучшим выходом для страны. Но пока реальным кандидатом, в случае кончины Ельцина, был и остается «старый цэковский лось» Черномырдин, которого поддержит и Запад (прежде всего — Коль), и часть псевдопатриотической оппозиции, включая КПРФ, и, конечно же, демократы. С этими мыслями Днищев и уехал к Киреевскому.

— Над чем трудишься? — поинтересовался он, застав друга за письменным столом.

— Вот, почитай, — отозвался тот. — Обращение «Русского Ордена» к мирянам. Текст еще не окончательный.

Сергей взял отпечатанные на машинке листки бумаги.

«Братья и сестры!

Безбожная, антихристианская культура, презирая Православную Церковь, спокойно строит новую Вавилонскую башню. Кто и с какой поры освободил христиан от борьбы со злом? Какое писание, какой пророк или собор? Христиане не могут быть изменниками своему идеалу, поэтому борьба с дьявольским злом неотменима и должны бать продолжена новыми методами и средствами.

Мы не должны быть мечтателями и механическими реставраторами старого, но трезво оценивать действительность и уметь активно жить и действовать в современной обстановке торжествующего неоязычества, не превращаясь при этом ни в революционеров-заговорщиков, ни в равнодушных предателей теократического идеала. В рамках фактического разделения церкви и государства борьбы за их Союз-„Симфонию“ должна вестись не извне, а изнутри, путями молекулярного оздоровления и духовного преображения всех функций жизни. Для такой ответственной миссии мы все должны радикально перестроиться и в мыслях, и в поступках.

Необходимо осознать, что духовные иерархи, обласканные государством, вряд ли сделают все за нас. Наоборот, мы сами — миряне, а не иерархи, сделаем все возможное, чтобы Церковь изнутри проникла во все поры и ткань жизни народа. Это достижимо лишь при строгой, тотальной организованности. Организованность в союзы и братства по всевозможным признакам должна пронизать весь комплекс политических, культурных, экономических, бытовых структур.

Входя во все комбинации такой организованности, мы будем проводить церковное влияние в жизнь, избавляя тем самым наших духовных отцов от прямой политической борьбы, несовместимой со священническим саном. Лишь на этом пути, в союзе друг с другом, а не с государством, с обществом, а не с властями, нас ждет победа. Каждый из нас должен быть активным братом не в одном, а нескольких Братствах и союзах родственного характера. Не надейтесь ни на кого, никого не ждите и ничего не просите — делайте все сами, никто за вас вашей роли не выполнит. Берегите Церковь, духовно питайтесь от нее и стройте Царство Божие на земле, но не пустыми словами, с делами собственного строительства на местах в мире сем. Отбивайте пядь за пядью камешек за камешком это тысячелетнее строительство у антихристиан, у сионистов, масонов на законном основании, хотя к ним законы — неприменимы. Занимайте всюду все общественные позиции, как делают это они, проникайте в сферы политики, экономики, образования, культуры, отбивайте у них сознание молодежи. Дело мобилизации и организации энергии мирян на службу „Царству Божию“ кому-то может показаться неправославным, идущим в разрез с христианскими постулатами. Вот потому-то и нужно в нем твердое руководство церковных „верхов“, контроль сверху. Дело священничества принципиально направлять и контролировать, а исполнительная и творческая роль должна принадлежать массе мирских христиан…»

— Ну что же! — произнес Днищев, прочитав текст. — Все ясно. Но не лучше ли нести в народ проповеди отца Иоанна? В них, собственно говоря, все сказано.

Взяв со стола книгу Владыки «Самодержавие Духа», он открыл ее наугад.

— Вот, смотри. «Хватит бездумные, хватит!.. Плачет сердце, глядя на растерзанное, одурманенное Отечество, полнится жалостью и скорбью душа, взирая на позор некогда Святой Руси, на великое грехопадение некогда могучего и благочестивого народа. Довольно хаоса и смуты! Довольно жестокости и лицемерия, алчности и злобы, тщеславия и властолюбия!.. Ведь не безотрадна наша беда, не окончательна наша гибель, не утерян спасительный путь. Объединимся же под сенью родных святынь, объединимся сознательно и прочно, сбросим иго чужебессия, иго безверия, разврата и губительной гордыни. Обратимся к Богу с сыновней молитвой, с раскаянием за вероотступничество и осквернение собственной души, тогда обретем силы для исправления жизни, для воссоздания великого русского мира…».

— А ты знаешь, что одна прихожанка буквально перед смертью Владыки спросила его: «Как же мы будем без вас?». И он ответил: «Дети мои! Я не хочу, чтобы образ мой заслонял в ваших сердцах Лик Христа. Я всего лишь его проводник. А Господь всегда и повсюду с вами». И на могиле его был прочитан тропарь, как святому. Хотя ни Алексий II, ни его приближенные не приехали, зато прибыли верующие с разных концов России проститься с добрым пастырем.

— Похоже, Анатолий, что мы с тобой, как и все русские люди оказались в резервации, — угрюмо произнес Днищев. — Бьемся, бьемся, а выхода все нет. Неужели, обречены? Иной раз хочется плюнуть на все, да пришить напоследок какого-нибудь Собчака, а потом отстреливаться до последнего патрона. Уж лучше сразу, чем тянуть воз.

— Выбрось из головы эти мысли, — строго сказал Киреевский. — Дело уже сдвинулось с мертвой точки. Народ начинает трезветь и понимать: что к чему?

— Как же! Понимает он. Да ему все до лампочки, лишь бы жратву через день давали, да «порнухи» побольше крутили по телевизору.

— Другого народа и других людей у нас нет. Надо образумливать тех, кто есть. Не в этом ли наша миссия? Разве пройдешь мимо больного и немощного, не поможешь ему? Так и тут. Исцеляй Верой, лечи разумом. Меньше слов и больше дела. Показывай на собственном примере. И не отступай от Православных поучений, как бы тебе ни было тяжко. Нести свой крест без уныния и вздохов, и светлое воскресение придет. Господь Россию не оставит…

Слова Анатолия падали, как смоченные слезами зерна, лицо его горело от воодушевления, а во взгляде была надежда и уверенность в правоте выбранного пути. «За последние несколько месяцев он сильно изменился, — подумал Днищев. — Становится настоящим духовным подвижником». Монах и Витязь сидели напротив друг друга, вслушиваясь в раздавшийся за окнами колокольный звон, призывавший к вечерней службе в храм Саввы и Зосимы.

5

Аналитическая записка (выдержки)

…Операция демократических СМИ под кодовым названием «Лавина», направленная на дискредитацию Лукашенко, а с ним и всей концепции сближения России и Белоруссии сорвалась, хотя в ход были пущены все силы на телевидении, радио и газетах, подкрепленные общественными организациями фондами Карнеги, Сороса, Горбачев-фонда, фондом Стратегия, банками Гусинского, Березовского и других. Установки на операцию были переданы из Вашингтона во все посольства стран СНГ. В перспективе предполагается переориентация Белоруссии с России на Киев и тотальная активизация проамериканской агентуры в Москве и Минске — все с той же единственной целью — смещение Лукашенко с поста президента Белоруссии. Возможно и его физическое устранение. В Москве существуют силы, готовые взять эту миссию на себя. Предполагается и иной вариант развития событий. «Раскачивание» Лукашенко, выведение его из устойчивого состояния, создание напряженной обстановки вокруг него будет происходить после спланированной акции на границе (украинской или прибалтийской) — со сдачей кого-либо из корреспондентов ОРТ или НТВ. В результате скандала, СМИ вновь обрушатся на Президента Белоруссии всей мощью, выставляя его диктатором, тираном, извергом всего цивилизованного мира. В России будет планомерно формироваться общественное мнение, что русскому народу с Белоруссией не по пути, а сам Лукашенко — угроза демократии и лично президенту Ельцину, поскольку, якобы, претендует на престол в Кремле. Ему будут насильно примеривать «шапку Мономаха», дабы отвратить от него аполитичное большинство и даже псевдо патриотическую часть населения. Уже сейчас договор с Белоруссией называют «страшным», «кабальным», «непродуманным», заставляя Ельцина разорвать его и изолировать Лукашенко экономически.

Но ситуация в российском правительстве далеко неоднородна. Противниками интеграции с Белоруссией являются «западники» Чубайс, Немцов, Юмашев, сторонниками — Примаков, Серов, Пастухов. Черномырдин, как обычно, занимает нечеткую позицию, но внутренне тяготеет к последней группе. Психическая атака на договор продолжается до сих пор и будет перманентно вспыхивать на каналах ОРТ и НТВ. Основные доводы: Белоруссия сильно отстает от России по темпу «рыночных реформ» и уровню экономического развития, там-де нарушаются права человека, нет свободной прессы и т. д. Однако Белоруссия даже больше отвечает требованиям Евросоюза, чем Россия, входящая в это объединение, где в действительности нарушаются права человека, о чем был опубликован и доклад «Международной амнистии». То же самое касается и экономического положения — в сравнительном анализе. Прирост ВНП в Белоруссии за 1996 год составил 2,6 процента, а в России сократился на 5 процентов. В Белоруссии регулярно выдается заработная плата и пенсии и там гораздо ниже уровень безработицы, чем в России. Еще один характерный нюанс: российские товары составляют 60 % импорта Белоруссии, а на долю России приходится 50 % экспорта этой республики. В Минске не спешат с приватизацией общественной собственности и сохраняют рычаги контроля над экономикой, не отдавая ее на разграбление своих и иностранных спекулянтов. Все это, естественно, вызывает яростное недовольство Запада и российских финансовых олигархов, желающих создать в Белоруссии такой же коррумпированный и послушный себе режим, как и в России. Но пока у власти там находится Лукашенко — их планы обречены на провал.

Еще один аспект, который необходимо учитывать. Последовательными и твердыми сторонниками союзных отношений с Белоруссией являются национально-патриотические силы. Заинтересована в этом также национально ориентировочная буржуазия, часть интеллигенции, а по существу — все простые люди, испытывающие по СССР ностальгическую тоску. На другой стороне прозападная, космополитическая, компрадорская часть общества, финансовая олигархия, демократические СМИ. Российские «приватизаторы», разграбив свою страну, зарятся теперь на государственный сектор соседней республики. Характерно, что Чубайс не прочь «позаимствовать» для «ОНЕКСИМ-банка» некоторые отрасли белорусской промышленности в порядке погашения Минском задолженности Москве. Особенно привлекательными, по его же мнению, высказанному в частной беседе, являются нефтеперерабатывающие предприятия Белоруссии, подлежащих «приватизации» по-чубайсовски. Нацелены на Белоруссию и силы НАТО, готовые разыграть сценарий по «боснийскому варианту». Но главное — все они не хотят воссоединения с Россией одной из самых близких ей по духу и крови стран.

Монах

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1

Из записных книжек Просторова

«…Одна дамочка еврейского происхождения недавно заявила мне: „Что вы все о масонах да о масонах, да если бы хоть одна ложа существовала — в России было бы больше порядка. Все ваши заговоры — больной бред!“ Спорить с такими бесполезно. Они на генетическом уровне, в силу своей ментальности, даже, возможно, не осознавая этого, выполняют разрушительные планы, являясь болезнетворными микробами, микроорганизмами, не имеющими своего разума, но разносящие по телу России заразу. Говорите, „бред“? Может быть, поверите Джону Редклифу, опубликовавшему в конце 19 века в Англии запись выступления иудейского раввина на собрании еврейских общин. Это — не из „Протоколов сионских мудрецов“ Сергея Нилуса, на которые клацают зубами Великие Гуманисты:

„Христианская церковь — один из опаснейших наших врагов, и мы должны упорно трудиться, чтобы ослабить ее влияние. Мы должны сколько возможно стараться привить к умам, преданным христианской религии, идеи свободомыслия, скептицизма, раскола… Начнем с умаления качеств их священнослужителей, объявим им открытую войну, вызовем подозрение в их набожности орудиями осмеяния и издевательства… Сколько уже веков ученые наши упорно и отважно борются с крестом, и ничто до сего времени не заставило их отступить. Народ наш постепенно возвышается и власть его с каждым днем увеличивается. Восемнадцать веков принадлежали врагам нашим, но век настоящий и будущий должны принадлежать нам, народу Израиля, и это будет так. Каждая война, каждая революция, каждое политическое или религиозное потрясение в христианском мире приближают нас к тому моменту, когда высшая цель наша будет достигнута… Подвигаясь таким образом шаг за шагом вперед по начертанному пути и соблюдения свойственные нам стойкость и твердость, мы оттесним христиан и уничтожим их влияние. Уже мы будем диктовать миру, в то что он должен верить, что чтить и что проклинать. Может быть, некоторые личности и восстанут против нас… но покорные и невежественные массы будут нас слушать и держать нашу сторону. Раз мы будем хозяевами прессы, от нас будет зависеть внушать те или иные понятия о чести, добродетели, прямоте характера. Мы с корнем вырвем веру и поклонение тому, что до сих пор боготворилось христианами… Только этим путем мы сможем во всякое время поднять массы и направить и к саморазрушению, к революциям, то есть к любой из тех катастроф, которые все более и более приближают нас к достижению конечной цели — царствовать на земле…“

Страшные, откровенные слова, исполняющиеся в наши дни. „Делатели катастроф“, хозяева СМИ, они действительно управляют сейчас неразумными массами, направляя их к саморазрушению. И до какой же странности похожи все сценарии войн и революций, разработанные сионо-масонскими мудрецами. Вспомните Французскую революцию, закончившуюся гильотиной и массовыми казнями (они не терпят заговоры против себя, беспощадно вырезая все инакомыслие), сравните прокатившиеся по Европе революции 1848-49 годов, похожие друг на друга, как близняшки… Русско-японскую войну и революцию 1905 года, которые приветствовала либеральная интеллигенция, готовая лизать зад кому угодно, хоть черту. Тогда, при растерявшемся правительстве, лишь простой русский народ, объединившись в патриотические общества и союзы так называемые черносотенные организации — сумел дать отпор на улицах городов бунтовщикам, возглавляемых инородцами и иноверцами. А две мировые войны, пронесшиеся в двадцатом столетии, как смерч, уничтожившие монархии и перекроившие карты Европы? Одни и те же силы готовили их, и одни и те же силы получали от них финансовую и политическую выгоды. Лига Наций и ООН предтечи мирового правительства, во главе с царем-антихристом. Все мелкие войны, революции и катаклизмы двадцатого века — все суть дело одних и тех же рук, запачканных христианской кровью. А кровь эту они лить умеют и жаждут… Чего стоит одни свидетельства чекистских казней и пыток в застенках Москвы, Петрограда, Одессы, Харькова, когда все эти Петерсы, Урицкие, Блюмкины, Розы Шварц и прочие „Софы“ оставляли после себя изуродованные трупы офицеров, купцов, священников, мучая свои жертвы с садистской, нечеловеческой жесткостью… 1991 год — новый виток непрекращающейся на русской земле революции, теперь народу России подброшена следующая лже-идея — демократических свобод, капиталистического рая. И вновь — тысячи и тысячи трупов по всем республикам бывшего СССР, миллионы обездоленных, выгнанных с насиженных мест, лишенных крова и пропитания, лишенных будущего. Ради чего все это? „Просвещенные“ не остановятся до тех пор, пока замыслы их не будут воплощены, а любое сопротивление не будет беспощадно подавлено. Пока над миром не будет установлен гигантский памятник Люциферу, как в 1921 году в Свияжске уже был воздвигнут буро-красный монумент Иуде Искариоту, предавшему Христа, с искаженным, обращенным к нему лицом.

Все в истории повторяется с поразительной точностью… Она словно предупреждает нас — остеречься, учиться на ошибках прошлого, но мы не видим и не слышим, продолжая входить в ту же „мертвую“ реку. Вот на нашей земле появляется финансовой воротила Сорос, раскидывая сети „Интернет“. Но мы может вспомнить „еврейского князя“ Моисея Монтефиоре, жившего в 19 веке и поразительно напоминающего своими финансовыми спекуляциями того же Сороса. Ловкий банкир, филантроп, умевший дружить со всеми и всех очаровывать, не входивший ни в какие партии, но из всего извлекавший пользу для еврейства. Также создал ряд благотворительных фондов и обществ, изъездил все страны, оказывая влияние на монархов и правителей, направляя их в нужную сторону. В конце концов организовал знаменитый „Всемирный еврейский Союз“, одним из пунктом которого было: защита евреев от внутреннего или внешнего противника, где бы он не обнаружился, а также противодействие влиянию христианской миссии на евреев.

Так и хочется спросить: чего же вы плачетесь и стенаете, народ избранный? Вы практически осуществили преступный против всего человечества заговор в мире и реальная власть почти полностью принадлежит вам, как бы вас не называли — масонами, транснациональными корпорациями, международным правительством или космополитической элитой. Вы достигли почти абсолютного и жесткого господства над всей человеческой расой, используя для этой цели войны, депрессии, революции, инфляции, разрушаете христианство, пытаясь на его обломках воздвигнуть религию нового Мирового Порядка с главным жрецом Антихристом. Вы присоединили к заговору неразумных, обезверив их, купив слабых духом деньгами и властью, истребили непокорных и запугали трусливых. Вы ежечасно воюете против Истины, не зря сам Спаситель изрек вам „Ваш отец дьявол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего“.

Вы кичитесь своим избранничеством, говоря, что „евреи приятнее Богу, нежели ангелы… а иудей высоко стоит над всеми народами в мире“, но ваше избранничество — лживое, оно направлено на господство над окружающими людьми. А православное избранничество — есть понимание обязанности служить своему ближнему и Господу Богу. В этом наше различие и мировоззренческое противоборство. Жертвенность и самоотвержение — основополагающие заповеди христианской нравственности, заповеди жидовствующих — личная выгода и служение Сатане. Вы — народ — богоборец, а русские же — народ-богоносец. И между нами всегда будет идти непримиримая война. Как гнал вас с Киева князь Владимир, как выдавливали с Руси Иоанн Грозный, Петр I, Елизавета Петровна и другие монархи? С того момента, как вы распяли Иисуса Христа, которого должны были бы принять с благоговением и любовью, с тех пор перед вами распахнуты ворота ада, и вы не видите иного света, кроме красного пламени сатанинского огня и пытаетесь утянуть за собой все человечество. Слепцы безумные! Ваше зло, в каком бы виде оно не реализовывалось, какую бы власть в мире не захватило, никогда не определяло и не будет определять жизнь людей. Промысел Божий и свободная воля человека — вот две силы, движущие мировой историей. Вы побеждаете не из-за того, что как-то по особенному умны, или хитры, предусмотрительны, наконец, сверхбогаты. Нет, зло ваше возрастает по мере того, как мы сами отступаем об Божьих Заповедей, добровольно отсекает себя от животворного Источника добра и правды, справедливости и любви. И это не есть результат „заговора“ (тут дамочка, не верящая в масонов, права), это печальное следствие всемирной апостасии, собственного греховного утомления „от веры“, дьявольского искушения „земным раем“. Но неужели вы думаете, что ваша победа будет окончательной? Не мы обречены, а вы! Но вы сами определили свой выбор…»

2

Секта отца Дионисия возникла не на пустом месте. Почва была обильно смочена различными оккультными и мистическими обществами, антиправославными проповедниками, астрологами, колдунами-целителями, книгами и газетами по белой и черной магии, всякими «Оракулами», «Третьими глазами», «Тайнами уфологии», Кашпировскими, Чумаками, Джунами, расцветающими словно чертополох в начале девяностых годов. Не секрет, что всю эту бесовскую вакханалию поддерживал режим Ельцина, влиятельные люди в правительстве, а японским секта «Аум Сенрике» чуть было не получила официальный статус в России, благодаря тогдашнему вице-премьеру Лобову. Впрочем, подобное нашествие сатанистов наблюдалось и в начале века, накануне революции, поскольку ни демократы начала века, ни демократы «последнего призыва», не могут обойтись без разнузданного шабаша ведьм на территории захваченной ими страны. Чем больший хаос посеется в сознании народа, тем меньше там останется места Богу. Тем легче управлять «стадом», потерявших человеческий облик при помощи Цирцеи-Джуны.

Когда Днищев рассказал Киреевскому о секте отца Дионисия, тот, порывшись в бумагах, вытащил один из листков.

— Вот стихотворение, написаннное в середине прошлого века, — произнес он. — Послушай. И угадай, о ком идет речь:

«Тогда объявится в столице забытая сирийская царица.

Поклонница Мальтийского креста — посланница от Римского отца.

Привыкшая всех магией лечить, безродным станет титулы дарить.

Болванов ритуалам обучать и рыцарские ордена вручать.

Тут берегиcь, дабы не попали вы

в сеть этой хитрой проводницы тьмы»

Днищев усмехнулся:

— Она, красавица, генерал-полковник медицинской службы. И много у твоего поэта таких пророчеств?

— На всех хватит, — отозвался Киреевский. — А по поводу отца Дионисия я ничего на слышал.

— Секта только начинает разворачиваться и проникнуть туда не легко. Кто-то в Кремле заинтересован в ее развитии. Хотя какой он к бесу «отец Дионисий»! Я выяснил: фамилия этого прохиндея от науки — Борщаговский. Аркадий Львович. Кандидат физико-математических наук, бывший доцент МГУ. Прошел стажировку в США, имеет израильское гражданство. Специалист в области компьютерной техники и психологии. Не исключено, что в свое время сотрудничал и с КГБ. Личность, короче, незаурядная, блестящий оратор, обладает гипнотическим воздействием на свою паству. Судя по всему, его готовят в новые «гуру» для России. Физическое время таких сект и «пророков» ограничено тремя-пятью годами, потом их «сливают», как дерьмо в унитазе. Как, допустим, «Белое братство» или «Богороднический центр». Но и за это время они успевают как следует нагадить. Исковеркать сознание жизнь тысячам людей. Конечно, в основном они набирают своих последователей из лиц неуравновешенных, страдающих психической неполноценностью, потерявших опору в жизни. Так сказать, уже готовых к восприятию «божественных откровений». Нереализовавших себя, говоря медицинским языком. А когда тебя называют «избранным», «бессмертным», причастным к тем, кто единственно спасется во время конца света, то человек автоматически перестает сопротивляться «пророку» и охотно идет в его стаю. Тащит за собой и других. А выйти оттуда уже нельзя, трудно. Во-первых, ты, как правило, отдаешь в секту все — от наличности до недвижимости. Во-вторых, подвергаешься мощной обработке биостимуляторами, психозондированию. Лишаешься человеческих качеств. А в-третьих, возможен и вариант круговой поруки, как в криминальных структурах. Например, какой-нибудь ритуал жертвоприношения… Даже так. Включая человекоубийство. Отец Дионисий со своими «апостолами» готовит нечто подобное… Хорошо бы, если бы на роль жертвенного барана выбрали именно меня, — добавил Днищев, сладко потянувшись и хрустнув костяшками пальцев.

— Ты затеял рискованную игру с ними, — промолвил Киреевский.

— Не беспокойся. Отец Дионисий не нарадуется, глядя на меня. Я уверяю его, что оправляюсь исключительно золотыми слитками, а он уверяет меня, что так оно и должно быть. Полный маразм.

— Как он добивается своего воздействия на людей? Психотехникой или наркотическими препаратами?

— И тем, и другим. А также нейролингвистическим программированием, при погружении человека в транс. Потом ключевые слова проникают в сознание и «командуют» им. Дают установки на поведение. Он физик и хорошо знаком с тем, что такое двойное-фурье преобразование. Иначе — «25-й кадр Фишера». Но я ведь тоже заканчивал Бауманский, как ты знаешь. Пришлось пройти и курс лекций у наших специалистов из «Русского Ордена». Кроме того, мне удалось пробраться в «святая святых» отца Дионисия — в его базовый компьютер.

— Как же тебе это удалось?

— Один из его «апостолов», некий Жора-Стрелец, пятый год разыскивается милицией за разбойные грабежи в Новгороде. Отпечатки его «пальчиков» есть в картотеке. Сначала он немного заупрямился, но я честно предложил ему на выбор два варианта: либо тюрьма, либо свободный полет в сторону Азербайждана, — усмехнулся Днищев. — Короче, ключи от апартаментов отца Дионисия оказались у меня. Все остальное — дело техники. Пришлось, правда, поработать всю ночь. «Пророк» вернется только через три дня, с какого-то симпозиума. Вот тогда-то мы и «побеседуем»… Ты знаешь, у меня есть подозренье, что секта отца Дионисия — лишь затянувшийся эксперимент с психозомбированием посредством компьютеров. Настоящее, массовое кодирование населения идет через телесериалы, теленовости, то есть те программы, которые особенно часто смотрятся. Для молодежи — через музыкальные диски. Каждой социальной группе людей выбран особый подход. Внушение может направляться любым способом. Через лекарства, которые могут казаться совершенно безобидными, тот же аспирин. Через пищу с особым биохимическим составом. Конечно, же вода, меняющая структуру мозговых клеток. Я уж не говорю об алкоголе, которым просто травят, превращая людей в скотов. Но есть и более хитрые способы, внешне не обращающие на себя внимание. Психическое состояние толпы подконтрольно, им можно управлять и манипулировать. Но есть одно простое средство защиты от всех этих биоэнергетических воздействий. Молитва. Бесы боятся ее, как огня. Читай про себя Иисусову молитву и никакая виртуальная реальность в твое подсознание не проникнет. Именно так я и поступал на сеансах отца Дионисия. Вот почему его лица так кривилось, он словно чувствовал где-то рядом Божью силу.

— А что ты намерен предпринять дальше? — просил Киреевский.

— Скоро узнаешь, — ответил Днищев.

3

Днищев не стал рассказывать своему другу, что ему удалось не только добраться до файлов с программным психозомбированием в базовом компьютере отца Дионисия, но и обнаружить «ключевую фразу» в кодировке подсознания его паствы. Звучала она так: «Затмение Луны коснулось твоих глаз». К чему она должна была привести и какую вызвать реакцию — Днищев не знал, времени на поиск ключа к шифру в компьютерной памяти не оставалось, надо было спешить покинуть кабинет «пророка» до прихода его секретаря и помощника. Выбравшись через окно на крышу трехэтажного особняка в Сокольниках, который арендовал у мэрии отец Дионисий и где проходили сборища его секты, Сергей спустился затем по пожарной лестнице (охранник мирно посапывал в будке, а с двумя ротвейлерами Днищев успел подружиться загодя), перелез через забор и был таков. Теперь он гадал: какую команду готов отдать своим последователям отец Дионисий? На что он «запрограммировал» их: убийство, самоубийство, всеобщая паника или что-то иное? Этот тщедушный, скелетообразный «пророк» и сам производил впечатление психически ненормального человека. Такие обычно одержимы жаждой власти, но и за ними кто-то стоит. Он приобрел в России уже достаточный капитал и наверняка сумел вывезти его в уютное место — это определенно. Как следует нагадить в «этой стране», так он называл Россию в своих проповедях, пылая к ней генетической ненавистью. Такому бы человеку в Чека работать, уж он бы постарался власть… Днищев правильно оценил устремление отца Дионисия, но ошибся в другом. «Апостол» Жора не покинул Москву, а затаился, также дожидаясь возвращения «пророка». Уж очень ему хотелось поглядеть на то, как голова Днищева слетит с плеч… Ждать оставалось до двадцать второго мая, когда должно было состояться первое «жертвоприношение».

А сейчас, восемнадцатого числа, Киреевский с Днищевым продолжали тихо беседовать, прогуливаясь по Суворовскому бульвару и не предполагая, что ожидает их впереди. Вернее, самые ближайшие планы были ясны: Анатолий должен был ехать читать лекцию в Академии, а Сергей отправлялся на встречу с Юрием Ковчеговым. Тот предлагал перейти к нему на работу и возглавить службу безопасности.

Зарплату можешь назначить себе сам, — сказал по телефону Ковчегов.

— Меня ведь деньги не особенно интересуют, — ответил Днищев. По-моему, сейчас ты способен нанять даже какого-нибудь бывшего генерала КГБ.

— Могу, — согласился его старый приятель. — Но я никому не доверяю. Только тебе.

И хотя Днищев польстился эти слова, но он отказался: работать сторожевым псом даже у своего друга не прельщало. Но Ковчегов уже давно «созрел» для «Русского Ордена», а оставлять его в опасности также не годилось. Ковчегов дал понять, что его телефоны прослушиваются. Помещение офиса, судя по всему — тоже. Об остальном Днищев догадался сам. Значит, из его окружения идет утечка информации — кто-то из служащих или охранников. И Ковчегов постарается прийти на встречу один, если ему удастся ускользнуть от «своих же».

— Возле «Длинного», в час «последней надежды»? — лукаво предложил Днищев.

— Согласен, — догадался Ковчегов. В молодые годы они называли так памятник Маяковскому, а водку в те времена продавали до семи вечера — и «надежда» умирала последней. Потом приходилось изворачиваться и прилагать немало усилий, чтобы достать злосчастную бутылку. А может быть, и правильно? Сейчас Россию буквально залили дешевым спиртом и суррогатом, который можно раздобыть в любом ларьке посреди ночи — по цене чуть выше двух буханок хлеба. И какая от этого радость? Гайдар, придя во власть, первым делом отменил государственную монополию на водку. А если бы у них была такая возможность, они бы раздавали зелье даром, из бочек, прямо на улице — чем больше русских от нее загнется, тем лучше. Во что превратилось взрослое население страны — страшно смотреть. Какая уж тут может быть политическая воля или самосознание нации: руки трясутся, в голове туман, хоть Ельцин, хоть сам черт с экрана — все равно. Молодежь пичкают наркотиками, тех кто постарше — отравой из бутылок, да и женщины от них не отстают, а уж о том, чтобы рожать и речи нет! Еще лет десять и народ вымрет, как динозавры, останутся одни «новые русские» — разновидность популяции корабельных крыс, готовых грызть доски собственного судна. Вот и сосед Киреевского — еще тот «фрукт». Но с ним Днищев решил выяснить отношения немного позже…

В шесть часов вечера Сергей стоял возле памятника Маяковскому, поджидая друга. Этот монумент пока что никто взрывать не собирался, разве что какой-нибудь Евтушенко в приступе падучей. Ковчегов задерживался. Вокруг гудели моторы автомашин, прохаживались парочки, шла бойкая торговля с лотков. Обычная жизнь, даже чем-то напоминающая ту, прежнюю, когда можно было не бояться выйти ночью на улицу, или стоять рядом с памятником пролеткультовскому поэту, словно мишень. С некоторых пор у Днищева появилось это ощущение — что кто-то старательно прицеливается в него и остаются какие-то доли секунд до нажатия на курок. Передернув плечами, Сергей сделал несколько шагов в сторону. За ним не могли следить: сюда он приехал, тщательно поплутав в метро. Но Кротов предупреждал — Мокровец сам начал охоту за Днищевым. Кто же все-таки предатель?

Ковчегов наконец-то появился со стороны ресторана «Пекин», в половине седьмого. Один, без сопровождения. И судя по выражению лица, чувствовал себя довольно весело.

— Даже не представляешь, как приятно ощущать себя снова свободным человеком. Куда хочу — туда и иду! — произнес он, обнимая друга. — Нет, не умеем мы ценить настоящее счастье. И не умеем любить жизнь. Иначе не запирались бы от нее за семью засовами. Как в тюрьме.

— Ты сам выбрал себе такую жизнь, — ответил Днищев. — Кто тебе мешает плюнуть на все и уехать куда-нибудь в деревню, фермерствовать? Ты кажется, когда-то хотел этого?

— Теперь уже не могу. Засосало. Вокруг меня крутятся большие суммы, завязано множество людей. И у них, и у меня обязательства друг перед другом. Я не вправе все так бросить и сказать: «До свидания!». Не поймут. Бизнес — тот же наркотик, Сережа. А сейчас начинается новый передел собственности. Теперь только держись!

— Понятно. А что тебя беспокоит?

— Кто-то взял меня «на мушку». Чувствую это. Пока что идет просто слежка, прослушиваются разговоры… Они словно присматриваются: как со мной поступить дальше? Но скоро поставят диагноз… Структуры Великого князя Столичного, — добавил он, чуть погодя. — Знаешь о чем хотел тебя попросить? Раз не можешь со мной работать, то, в случае чего, позаботься о сыне.

— Брось это, сам воспитаешь, — отозвался Днищев. — Соберись и не раскисай. Мы с тобой еще на его свадьбе погуляем.

— Конечно, если переживем это брожение, — вяло согласился Юрий. — Ты нашел Мокровца?

— Упустил.

— Скверно. За ним числятся кое-какие дела и по моей сфере. А не завалиться ли нам в какой-нибудь самый дешевый и противный кабак? — неожиданно предложил он. — Как в наши годы?

— Таких теперь и не найдешь, — усмехнулся Днищев. — Одни фешенебельные — для «новых русских». А мы с тобой — старые.

— Поехали — поищем?

Сергей не успел ответить. Позади них раздалась серия громких хлопков, похожих на выстрелы, взвизгнули тормоза. Одновременно, и Ковчегов, и Днищев, бросились на землю — к подножию памятника, прямо в свежую майскую слякоть. Мгновенно выхватив «ТТ», Сергей чуть было не выстрелил в сторону заглохшей «волжанки». И только потом сообразил, что эти звуки производила неисправная выхлопная труба.

— Ч-черт! — выругался он и засмеялся, не обращая внимания на вытянувшиеся от удивления лица прохожих, которые стали собираться вокруг них. Смеялся и Ковчегов — от всей души, радуясь будто большой ребенок.

— Ну и нервы у нас с тобой стали! — произнес он, поднимаясь и оттирая дорогой костюм от грязи. — Самое время ехать лечиться на воды.

— Самое время идти в распоследний кабак, — возразил Днищев. — Вот теперь нас ни в какой иной ресторан и не пустят.

4

Стенограмма лекции Киреевского (18 мая 1997 г.)

— …Сегодня мы поговорим о политике, о том, что происходит в ближнем зарубежье, а конкретнее — в Белоруссии, поскольку тема эта сейчас чрезвычайно важна и очень многое зависит от воссоединения двух братских народов. Я оговорился: по существу, и русские, и белорусы — это единый народ, все равно, что восточные и западные немцы до разрушения Берлинской стены. Александр Лукашенко уже вошел в историю России тем, что в 1991 году оказался в Белорусском парламенте единственным противником расчленения единого государства. Тогда он и шесть таких же депутатов в Москве не побоялись перед оскалом «демократии» выразить народное мнение белорусов и великороссов. Теперь же новому воссоединению мешают реформаторы России, активно поддерживаемые Западом.

Они называют себя «демократами», но игнорируют волю народов во всесоюзном референдуме, когда подавляющее большинство выступило за сохранение СССР, конституцию и Хельсинский Акт о нерушимости границ, а сами дорвались до власти в результате контрпереворотов и беловежского путча. Почти все «президенты» стран СНГ — это бывшие члены политбюро и ЦК КПСС, они могли сохранить свою власть в удельных княжествах, лишь отгородившись от России на националистической антирусской платформе. Потому и тянутся к «НАТО», как к гаранту своей липовой «независимости». В Грузии «гражданин Израиля» Шеварднадзе захватил власть в результате вооруженного мятежа, путем подавления инакомыслящих в Азербайджане в президенты пробрался старый «чекист» Алиев, осенью 1993 года Ельцин залил центр Москвы кровью и навязал России свою конституцию, — но Запад на все эти мерзости закрывает глаза, зато громко кричит о нарушении прав человека в Белоруссии. Называют действительно всенародно и честно избранного Лукашенко «фашистом», «диктатором», а феодальные и чуть ли не рабовладельческие режимы в странах СНГ (особенно это касается Туркменистана, Узбекистана) — демократическими. Двойная мораль. Мировую закулису больше устроит даже Зюганов, чем Лукашенко, который совершенно не ответственен за деяния КПСС. Они объявили ему войну, поскольку боятся, что воссоединение позволит ему стать общероссийским президентом. В таком случае рухнули бы не только олигархические режимы в России и в СНГ, но пришлось бы и возвращать награбленные капиталы, все завоеванные позиции США и Запада были бы утрачены. Кое-кому пришлось бы отвечать по всей строгости закона. Лукашенко не отдал Белоруссии на разграбление приватизаторам, типа Чубайса и Гайдара, открыто выступил против «Нового мирового порядка». Можно констатировать, что как и в 17 веке белорусы стали оплотом сопротивления предателям и врагам России, отстаивающим национальную идею общерусского Православия, удерживающими захватчиков. Авторитет Лукашенко и в России, и в Белоруссии таков, что состоись общенародные выборы обеих стран — и исход их будет предопределен в пользу мужественного и бескомпромиссного борца. Все больше и больше патриотов смотрят теперь на Белоруссию, как на центр славянской цивилизации, откуда может начаться ее восхождение. Ведь Лукашенко обосновывает необходимость самого тесного сближения с Россией не только экономическими причинами, промышленной целесообразностью, но и исторической общностью духовной культуры: он отвергает паразитическую идеологию Запада, ее антикультуру. Не даром его поддерживает и патриарший экзарх митрополит Филарет. Зато открыто ненавидят и местные коммунисты, и демократы, и полуподпольный народный фронт. Но народ Белоруссии, в отличие от нас, преподал урок верности Родине и ее мужественному лидеру. Одно существование Лукашенко — это уже победа над силами мировой закулисы, ведь благодаря Лукашенко, уцелела хотя бы одна славянская ветвь. Нам надо учиться у белорусов, который в трудный момент своей истории обрели такого лидера и пошли за ним. В России людей такого масштаба и уровня, такой воли, к сожалению, пока нет. Конечно, его ждет в дальнейшем нелегкая судьба, друзей у него за пределами Белоруссии — я имею в виду глав государств — нет, напротив, тот же Ельцин со временем начнет делать все, чтобы разорвать даже такой поверхностный договор с Белоруссией, подмять Лукашенко. Ведь отныне он является, как бы национальным достоянием и Белоруссии, и России, возможно, последней надеждой. Но если мы с вами, русский народ, хотим выжить, то должны и обязаны поддержать Лукашенко, показавшего нам пример борьбы с псевдодемократической чумой, и выдвинуть из своих рядов такого же сильного национального лидера, который станет в истории наряду с Александром Невским, Дмитрием Донским, Мининым, Суворовым, Сталиным, Жуковым…

Нынешняя Белоруссия — это некий уникальный заповедник, последнее независимое государство в Европе (Милошевич уже практически сдал Сербию Западу). Ее внутренние противники представляют из себя ту же копию московской интеллигенции конца 80-х годов, которая не задумывалась ни о предстоящем пути, ни об ответственности за судьбу нации. Можно сказать, что Лукашенко выражает мнение молчаливого большинства своего народа, в то время, как в России во всех властных структурах засело говорливое и ловкое меньшинство. Еще одно характерное замечание: Лукашенко выдвинулся как лидер постсоветской формации, и представляет в сущности не какую-то партию, и даже не движение, не народ, а порабощенную цивилизацию. Вот в чем его феномен, в чем сила этого незаурядного человека. В этом смысле, его бескомпромиссность, не свойственная нашим патриотическим вождям, замечательное качество борца, вызывающее зоологическую ненависть противников, не способных склонить его на свою сторону. В наших СМИ сейчас фабрикуется проект «Анти-Лукашенко», под который отпущены гигантские суммы, будут задействованы все каналы телевидения, все газетные полосы, лишь бы «свалить» этого лидера, уничтожить его морально и политически. Организаторы известны — Чубайс, Немцов, Сванидзе, Гусинский, Киселев и другие. Эта фигура становится теперь пиком, вершиной, где сходятся противоречия патриотов и заповедников. Он — на переднем фланге войны, и надо отчетливо понимать это. Борьба цивилизаций не закончена, она продолжится в 21 веке, в котором мы ждем от президента Белоруссии решающих действий. И они непременно будут. На примере Белоруссии мне видится предельная схватка двух сил, обнаживших фундаментальный водораздел в современном мире — водораздел не кассовый, и не партийный, даже не национальный, а религиозный, связанный с проблемами Добра и Зла. Противники воссоединения славян — люди, предавшие свое Отечество, их хозяева с Запада, устроители «Нового мирового порядка». Сторонники — все честные патриоты, переживающие со своей страной все боли и невзгоды. Нынешний режим в России никогда не пойдет на подлинное восстановление прежних связей и воссоединение двух стран. Потому что президент Лукашенко, в сущности, исповедует во многом идеологию российской оппозиции, а его внутренняя оппозиция исповедует идеологию российской власти. Получается парадоксальная ситуация симбиоз в виде карточного валета. Лукашенко и Ельцин — не только антиподы, это две человеческие модели — христианская и антихристианская. Возможно ли их соединение? Разумеется, нет. Но соединение народов — неизбежно. Но для этого прежде всего надо изменить политическую ситуацию в России…

5

То, что квартира Киреевского кем-то прослушивается, Кротов узнал еще неделю назад, после обычного планового сканирования помещения. Проводилось это регулярно, два раза в месяц. Большинство персоналиев «Русского Ордена», относящихся к ключевым фигурам, особенно «засвеченных» в общественной жизни, а уж тем более принадлежащих к руководству, так или иначе находились «под колпаком». Нелегалы, вроде самого Кротова и Днищева, под пристальное око почти никогда не попадали, поскольку и сами являлись профессионалами высочайшего класса. В наше сложное время многие разработки из бывшего КГБ ушли все же не в «цивилизованные страны», как бы не пытались их туда продать такие люди как Бакатин. Они продолжали совершенствоваться в засекреченной конструкторской лаборатории.

Поэтому Кротов и не удивился «прослушиванию» Киреевского, а даже облегченно вздохнул: ну наконец-то! Это было вполне естественно. В свое время, также «прослушивалась» и квартира Просторова, в которой проходили некоторые важные совещания, шли аналитические беседы. Но когда выявилось нарушение степени защиты «жучки» не были ликвидированы, просто беседы эти приобрели дезинформирующий смысл. Играть, так играть. Естественно, что сам Просторов был обеспечен и наружным наблюдением и силовым прикрытием со стороны спецслужб «Русского Ордена». Но в тот роковой для него день, поезд остановился в тоннеле метро. Противник тогда сработал более грамотно. Допущенный промах Кротов повторять не собирался. У него было два варианта действий: либо перевести Киреевского на нелегальное положение, сменить документы, внешность, но тогда ограничится общественная деятельность «Монаха», его растущее воздействие на умонастроение и политическую жизнь в стране, что было бы крайне нежелательным, либо оставить все как есть, обеспечив, разумеется, Киреевского всеми степенями защиты, и выйти на самих «подслушивателей». Этот вариант казался предпочтительным, тем более, что возможно потянулась бы ниточка и к тому, кто выносит информацию из «Русского Ордена». У Кротова уже были предположения на этот счет, но они требовали подтверждения. «Наружка» показала, что за Киреевским нет внешнего наблюдения. «Их» интересовало то, что происходит в квартире. Опять же беседы, встречи, выявление фигурантов, планы. А ведь тут бывали многие из аналитического центра «Русского Ордена». Что же, придется ограничить их контакт с Киреевским. Сам «Монах» в известность о пристальном к нему интересе поставлен не был, чтобы не сорвать ту игру, которую затевал Кротов. «Монах» естественно — импульсивен, он не прошел той школы спецподготовки, как Днищев, который обманет хоть черта. Но сам «Витязь» был введен в курс дела немедленно. Поскольку ему отводилась особая роль в этой игре. Несмотря на всю его занятость работой по другим направлениям: в частности, Мокровцом, гибелью Просторова, сектой компьютерного психозомбирования отца Дионисия и взрывом памятника в Тайнинке. Днищев любил включаться в различные задания, решать самые сложные ребусы. За это его и ценил «бывший» полковник ГРУ Алексей Кротов, отчитывая порой лишь за нескоординированность действий.

Восемнадцатого мая Кротову доложили, что Киреевский вернулся домой после проведенной в Академии лекции. Днищев в это время встречался с Юрием Ковчеговым, а затем должен был заехать к Анатолию.

— В квартире один, — сообщил из пункта визуального наблюдения. — Ага, опять соседушка зашел. Снова с бутылкой. Что этому охламону надо?

— Я тебе потом скажу, — пообещал Кротов. — Когда покопаюсь у него в мозгах.

— А они у него разве есть?

— Не меньше, чем у тебя. А может быть, и поболее. Смотри там, не спи.

— Обижаете, Алексей Алексеевич, — отозвался наблюдатель.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

1

Двадцать второго мая в секту отца Дионисия должны были приехать «гости». Но об этом пока никто не знал, кроме Сергея Днищева. Знакомый феэсбешник предупредил его, чтобы он особенно не старался и на всякий случай сказал, что этот «поп» уже давно находится под их наблюдением. Днищев, естественно, не поверил. Закрыть рот распродавшимся по Москве проповедникам не могло никакое ФСБ: для этого надо было бы испросить разрешения разве что у дяди Билла. Шутка ли! Идет такое массированное превращение россиян в полных дебилов, а какой-нибудь майор Мурашко захочет вставить палку в колесо научного эксперимента мирового значения! Но народ России, особенно в центральных ее городах, действительно деградировал с поразительной быстротой. Это было видно не только медикам, психиатрам, аналитикам спецслужб, просчитавших подобные варианты информационной войны, но даже обычным, сохранившим трезвость ума гражданам. Выкладки «Русского Ордена» подтвердились секретными отчетами ЦРУ: общий уровень умственного развития, а верней умственной отсталости, безволия и апатии, стремления лишь к животному, скотскому образу жизни, к удовлетворению естественных потребностей (есть, спать, спариваться) достиг коэффициента 0,9 — и приближался к уровню африканских племен «демократической» республики Чад. Что это означало? К 2010 году собственно человеками в России можно будет считать процентов 10–12 от общего числа населения, остальные же постепенно превратятся в скотов. А те 10–12 % смогут работать «управляющими» над своими сородичами-туземцами. И не требуется никакого внешнего вторжения, разве что придется заранее взять под контроль ядерные объекты, чтоб «придурки» не захотели поиграть с занятыми игрушками. Информационная радиация, информвирусы, внедренные в СМИ — самое страшное оружие конца двадцатого века, пострашнее термоядерных бомб. Гигантская территория с огромными сырьевыми запасами освобождается сама собой. Ну, конечно, не без помощи агентов влияния. Но они — лишь пешки, марионетки в умелых руках. Секта отца Дионисия была одним из небольших винтиков в машине психозомбирования, в череде подобных, подлежащих износу и немедленной замене в любое время…

Утром Днищев уже находился в трехэтажном особняке в Сокольниках, окруженном металлическим забором-сеткой. Шабаш должен был вот-вот начаться в центральном зале, уставленном персональными компьютерами. Сектантов собралось человек сто, но это была лишь часть от общего числа «верующих». Остальных отец Дионисий со своими «апостолами» попридержал для другого раза, либо по какой-то причине «забраковал». А «священнодействие» тем временем уже началось. Замерцали мониторы компьютеров, заголосил отец Дионисий, воздев к небу руки… Спустя полчаса беспросветной истерии, подкрепленной психозондажем (а Днищев предположил, что идет еще и акустическая обработка на уровне ультразвука), в транс вошли даже некоторые из «апостолов», не говоря уж о простых сектантах. Сам отец Дионисий, вероятно принимал какие-то биопрепараты. Завопив в последний раз, он неожиданно умолк, вытирая батистовым платочком пот со лба. «Наступил час жертвоприношения», — понял Днищев, поскольку об этом только и талдычил все время «пророк» Аркашка Борщаговский. На протяжении всего камлания Сергей старательно изображал из себя слабоумного, надеясь, что в его игру поверил бы даже Станиславский. Затем произошло следующее.

— Ты-ты!!! — скверным голосом заорал отец Дионисий, указывая в зал пальцем. Быстренько спустившись со ступенек, он пошел по рядам, все ближе и ближе приближаясь к компьютерному столику, за которым сидел Днищев. «Этот идиот очевидно действительно выбрал меня», — подумал Днищев, радостно заблеяв в сторону «пророка». И бывший доцент МГУ действительно остановился в двух шагах от него, но наклонился к соседу Днищева. Тот в полной отрешенности смотрел на экран монитора. Рядом встали два апостола в синих комбинезонах. «Почему не я…?» — снова подумал Днищев со все возрастающим любопытством. Отец Дионисий пробежал пальчиками по клавиатуре. На мониторе загорелась фраза: «Затмение луны коснулось твоих глаз». Отдана команда на выполнение заданной программы. Что дальше? Днищев смотрел в лицо сектанта, молодого еще человека с бородкой. И не верил своим глазам. Оно, лицо цветущего мужчины, вдруг стало сереть, руки повисли как плети, взгляд бездонных черных глаз как бы погас…

Что это?

Программа — смерть, на самоуничтожение? Нет, тут было что-то иное. Возможно, не подвластное разуму простого человека. Но Днищев, скрупулезно и дотошно изучая компьютерные игрища знал, что подобное происходит, но очень редко. Теперь же он видел это наяву. Сектант был несомненно жив, но погрузился в летаргию. Он был лишен той части души (самосознание плюс сознание), что делает человека человеком. Вынутая, выплеснутая в экран монитора — она бродила теперь где-то там, в сети «Интернета». Брошенное тело продолжало жить, но уже как растение, а этот человек, сектант, исчез в виртуальном мире, в виртуальной реальности… Это было действительно страшно. На секунду Днищеву даже показалось, что в его мониторе мелькнуло стремительно удаляющееся лицо с бородкой. «Так… — овладев собой, подумал Днищев. — Что дальше? Ясно, что каждый из подопытных кроликов отца Дионисия настроен на какую-то свою, индивидуальную программу…»

— Теперь — вы! — наклоняясь над ним, мягко произнес пророк.

Днищев радостно закивал головой, соображая, как вести себя дальше. Он уже понял, что его «вычислили».

Та же фраза «Затмение луны» возникла теперь уже на его мониторе. «И что мне сейчас следует делать? — подумал Сергей. — Разбить головой компьютер?».

— Так я и думал, — произнес отец Дионисий. — Идите за мной.

Выключив процессор Днищева, он зашагал прочь. Оба «апостола» для убедительности воткнули под ребра Сергея дула короткоствольных автоматов.

— Пошли, ребята! — согласился Днищев, стерев наконец-то с лица слабоумную улыбку. Ему очень хотелось узнать, что же будет дальше?

2

Выдержки из обращения руководства «Русского Ордена» (22 мая 1997 года)

«…Исходя из серьезности политической обстановки в стране и учитывая расстановку сил на сегодняшний момент, дабы не допустить раскола общества, грозящего новой гражданской войной, „борьбой всех — против всех“, что равносильно уничтожению России, необходимо:

1) Поддержать требование оппозиции о смене курса реформ, губительного для России…

2) В области внешней политики восстановление российского государства в его естественных границах… безоговорочное обеспечение интересов России на территории разрушенного СССР добрососедские отношения со всеми континентальными государствами сокращение российского участия в любых международных организациях до минимума укрепление стратегической оси: Германия — Россия — Япония противостояние с враждебными России (и неоднократно доказавшими свою враждебность) США… аргументированная поддержка нынешней политики МИДа…

3) Всячески способствовать скорейшему объединению России и Белоруссии… организация любых форм поддержки президенту А. Лукашенко, в противовес клеветническим нападкам на него СМИ… Отпор „демотележурналистам“ Сванидзе, Киселеву, Доренко… провокационному НТВ Гусинского-Малашенко…

4) В информационной политике — установление контроля над СМИ; введение „нравственной цензуры“, с опорой на традиционные нормы религии, этики, морали… деполитизация СМИ… предоставление Церкви необходимых возможностей для ведения широкой просветительской, образовательной и другой деятельности… Безусловное запрещение любых психотропных, нейролингвистических экспериментов и зомбирования населения посредством СМИ, а также иных форм антигуманного и преступного воздействия на сознание человека…

5) Оказывать поддержку главе Православной церкви Патриарху Алексию II, несмотря на занимаемые им позиции… Иные религиозные конфессии не должны занимать доминирующее положение в Православной России…

6) В сфере идеологии: ясное и четкое, поименное обозначение враждебных русскому народу сил… признание общественных обязанностей человека, его гражданского долга первичным по отношению к „личным правам“… Сосредоточение основных усилий по укреплению государства, державности, признание самобытности нашего пути наследственного миролюбия, невраждебности другим странам…

7) имея стратегическую цель восстановление Монархии, не декоративно-поспешной, навязанной нам извне, а подлинной, необходимо действовать очень аккуратно, постепенно подготавливая к этому сознание народа… для достижения Всеобщего примирения необходим переходный период… А сегодня ни в коем случае нельзя поддаваться на провокации по скорейшей замене символов, уничтожению памятников и т. д., стараясь, где это возможно, достигать компромисса…

8) К вопросу о захоронении Царских „останков“ и канонизации Николая II. В установлении истинности „останков“ много сомнений… Вызывает тревогу и такой факт: не идет ли речь, после ритуального убийства Царя, его ритуального же захоронения потомками тех, кто его и убивал? Сравнение „нерусских“ фамилий в первом и втором „деянии“ вполне легко вызовет вспышку и антикоммунизма, и антисемитизма, а последнее всегда выгодна самим „устроителям мирового порядка“… Этот вопрос требует тщательного рассмотрения и всестороннего анализа. Использовать канонизацию и захоронение „останков“ Николая II в политических играх — недопустимо…

9) Конкретные мероприятия на текущий момент…»

3

Днищева привели в огромный кабинет отца Дионисия на третьем этаже, где находился базовый компьютер и где уже сидел, покачивая ногой третий «апостол» — Жора-Стрелец. Еще как минимум десять-пятнадцать особо приближенных к телу «пророка», по соображению Сергея, находились в здании кто в компьютерном зале, кто между этажами. И все они были неплохо вооружены. Могли выдерживать осаду достаточно долго, причем в одном из густонаселенных районов Москвы, рядом с больницей, школой и детским садиком. Да плюс управляемое стадо присхозомбированных, напичканных неизвестно какой нейтролингвистической программой. Сплошь мужики в расцвете лет, в свою секту отец Дионисий женщин почему-то не зазывал. Может быть, голубой? Эта какая же сволочь в мэрии подкинула Аркашке Борщаговскому такой славный особняк?

— Значит, Жорик, решил в Азербайджан не ехать? — произнес Днищев. Жаль, остался бы жив.

— Ты лучше о себе подумай, — отозвался тот. — Ведь лютой смертью кончишь.

— Папа, может быть, пора кончать его, чего чикаться? — спросил один из «апостолов» за спиной Днищева.

— Погоди, он мне еще нужен, — отозвался отец Дионисий, садясь за огромный стол. Днищев усмехнулся, сохраняя хладнокровие. Хотя на базе «Русского Ордена» он и проходил спецподготовку на выживаемость в любых экстремальных ситуациях, положение было серьезным.

— Папа, у тебя как с мозгами? — спросил он. — Кончай валять дурака, скидай портки, буду пороть.

— Люблю веселых людей, — улыбнулся отец Дионисий. — Не буду спрашивать — откуда ты и кто? Мне это не интересно. Все равно что разговаривать с трупом. То что ты увидел — лишь часть моего могущества. Но ты не знаешь, каких вершин я достиг! Что произойдет потом.

— Э-э, да у него самого крыша съехала, — пробормотал Днищев, не отреагировав на удар в бок. Очевидно, «пророк» и сам был основательно закодирован. В таком случае, им должны были пожертвовать его хозяев, после какой-нибудь шумной акции в Москве. По типу отравления Токийского метро сектой Асахары. Или чем-нибудь подобным. Значит, он вмешался как раз вовремя. Пришлось сменить тон, чтобы выведать побольше. Уж коли они считают его трупом, то пусть говорят все, что хотят.

— Склоняю голову. Уход в виртуальный мир моего соседа очень эффектен, — произнес Сергей. — А остальные? На что запрограммированы они?

— Какая тебе разница? Через десять минут на их мониторы поступит сигнал. Ты уже знаешь кодовую фразу. Я нажму вот на эту клавишу, — отец Дионисий поднес палец к компьютеру. — И выпущу их на улицы Москвы. И тогда мы действительно повеселимся.

Глаза у «пророка» стали совершенно безумными. То, что перед ним находится действительно псих, Днищев уже нисколько не сомневался. А ведь действительно «нажмет и выпустит». Он даже не успеет к нему подбежать, ведь для того, чтобы нажать на клавишу достаточно одной секунды. Лови потом этих «кабанов» по всем закоулкам! Надо было как-то отвлечь отца Дионисия, переключить на что-то его внимание.

— Отлично! — бодро произнес он. — Тебе нужна слава — ты ее получишь. Можешь даже оценить мои бесплатные услуги. Только сначала разреши мне сделать харакири. Считай это моим предсмертным желанием.

— Чего ты, больной, мелешь? — настороженно спросил Аркашка.

— Я для тебя, уважаемый, журналистов пригласил. И телевидение. Поди, высунь личико в окно, увидишь. Ты же хотел этого?

Днищев рассчитал точно: к этому времени они должны были уже собраться возле ограды.

— Иди, посмотри, — приказал отец Дионисий Жоре-Стрельцу, убрав висящий над клавишей палец. Тот выглянул в окно, сунув пистолет за брючный пояс.

— Точно — стоят! — откликнулся он. — И кинокамеры. Во дает! Чего теперь делать будем, папа? Я не хочу сниматься. Это кино не по мне.

— Заткнись! Тем лучше, — произнес «пророк», поднявшись с кресла. Он решил сам посмотреть, что там творится? «Апостолы» за спиной Днищева также на короткое время потеряли бдительность… Вырубать стоящих позади тебя еще проще, надо лишь обладать внутренним зрением и нанести два коротких точных удара локтем и пяткой. Затем Днищеву потребовалось два стремительных прыжка и знаменитый удар справа: голова Жоры чуть не свернулась к плечу, а само тело рухнуло на пол. Итого в сумме: пять производных, из которых сложилась чудесная картина Репина «Не ждали?» — Сергей Днищев наедине с «ветхозаветным пророком Иезекиилем».

— Ну что, папа, первое интервью — мне? — спросил Витязь. — Только не «экай» и не «мэкай», как Сергей Адамович, у меня идиосинкразия на правозащитников. Ведь теперь начнешь к ним взывать, так?

В это время раздался страшный грохот: машина с собровцами пробила металлические ворота и их нее высыпали люди в «сферах», экипированные по штурмовому варианту.

4

Стенограмма лекции Киреевского (22 мая 1997 г.)

— …По вашей же просьбе, начнем сегодня разговор о, может быть, не такой актуальной теме, как кажется на первый взгляд, но которая таит в себе много крытых проблем и тайн. О канонизации Николая II и останках, найденных вблизи Екатеринбурга в 1979 году Гелием Рябовым. Для кого-то сейчас мои слова могут показаться чересчур резкими, но сама предыстория нахождения этих останков напоминает фарс, скверный розыгрыш. Рябов — бывший помощник тогдашнего министра СССР Щелокова, специалист по детективным сюжетам, совершенно неожиданно, используя мифическую записку убийцы Царской семьи Юровского, находит частным порядком чьи-то кости. «Это и есть останки Николая II и его близких», — утверждает он. К делу подключаются судебные медики и те СМИ, которые сразу же подхватывают версию Рябова. Поначалу газетные утки носили характер частной полемики, но и на Западе, и в России в общественность ужа начинает вдалбливаться мысль, что «загадка века» решена. Параллельно пробивается и другая идея: были расстреляны на все члены семьи Царя, спаслись якобы, царевич и дочь Анастасия. Проходят и другие версии. Начинают появляться первые претенденты на престол. Обнаруживаются дети и внуки царевича Алексея. Заметим, что Православная Церковь к делу об обнаружении «Царских останков» не допускалась. И даже не смотря на то, что дальнейшие экспертизы показали, что череп мужчины, выдаваемый за Государя Императора никак ему принадлежать не мог, а ни одна из применяемых по данному делу научных методик даже в совокупности не гарантирует стопроцентный результат, в октябре 1993 года создается комиссия с заранее определяющим ее значение названием: «По перезахоронению останков Царской семьи». Производится кощунственное вскрытие гробницы Великого Князя Георгия Александровича в Петербурге и эксгумация его праха, причем в то время, когда Владыка Иоанн, протестовавший против этого, отсутствовал в городе. Это было нужно не столько экспертам-медикам, сколько английской телекомпании Би-Би-Си. Какой бы шум поднялся в Англии, если бы кто-то покусился на их королевскую усыпальницы! И сейчас понемногу начинают спорить уже не столько о подлинности останков, сколько о месте их захоронения, а стало быть, и дальнейшего массового поклонения. О чем все это говорит? В Россию бьется тот же таран. Сначала мировая закулиса ритуально убила Николая II и его семью, обвинив в этом русский народ, а теперь, обелив свои одежды, заставляют глумиться над останками неизвестных людей, выдавая их за мощи Царской семьи и побуждая церковь к их канонизации. В эту историю с ложными останками уже втянуты Королевские Дворы Европы. Нет, не даром первый секретарь Свердловского обкома Ельцин, взорвав расписанный иудейскими символами дом купца Ипатьева, где были расстреляны мученики, встречается с коронованными особами, а режиссер Михалков носится с идеей регентства Ельцина при принце Георге Гогенцоллерне. Циничные политики добиваются главного — дискредитации самой идеи монархии. Посредством этих политических игр, они исподволь внушают русскому народу отвращение к монархии. Через десяток лет объявится новый сыщик Рябов и вбросит в общество, которое уже стало поклоняться неизвестным мощам, мысль об их ложности. И вновь — русский народ в дураках. Что тогда? Вспомните знаменитое изречение Льва Тихомирова, бывшего революционера-народовольца, ставшего потом ярым консерватором-монархистом. Эти слова, возможно, более всего проясняют суть русской души. Его путь в этом мире. Выбор в жизни.

Голос с места (юноша): — «Русский, по характеру своей души, может быть только монархистом или анархистом».

Киреевский: — Верно. Поэтому все призывы и коммунистического, и демократического толка едины — они ведут к хаосу, выполняя функции заданные мировым правительством. Западные ученые до сих пор всерьез ищут «тело» Христа. Когда-нибудь нам всем уготовят и такой «вариант». А пока в России проводится новый кощунственный эксперимент — идет зримая война костей и памятников. Откроются ли когда-нибудь нам подлинные останки Николая II и его семьи — на то Воля Божья. Сам Государь, напомню, завещал в одном из своих последних писем: «Могилу мою не ищите…»

Девушка: — Как относится к этим вопросам, к канонизации Православная церковь?

Киреевский: — Вы знаете, что Зарубежная Православная церковь уже поспешила канонизировать не только всю императорскую семью, но и верных слуг. А среди них был и человек по имени Алоизий Трупп, римско-католического вероисповедания. Случай беспрецедентный. Сам акт канонизации является констатацией факта всенародного почитания и поклонения. Умершего нельзя «произвести» в святые. Для этого существует много критериев, в том числе и связанных с чудесными проявлениями. И опять же остается не до конца подтвержденным тот факт, что нашлись подлинные останки. Следователь Соколов при правительстве адмирала Колчака выяснил, что вблизи Екатеринбурга были уничтожены одинаковым образом несколько семей, по всем параметрам равных семье Николая II. Еще одна хитрая ловушка, подброшенная Свердловым и Юровским. Какие останки нашел Рябов? Возможна ли канонизация человека, который не устоял, оказался слабым, отрекся от Престола, врученного ему, как Помазаннику Божьему?

Голос с места: — Русский народ постоянно призывают к покаянию. Какие грехи он совершил, чтобы каяться? И кто призывает, — те, кто всегда находился у власти, и тогда, и теперь!

Киреевский: — Потомки изменивших Помазаннику — снова в Кремле, это так. Для них Русский Царь был врагом номер один, подлежащим уничтожению. А врагом номер два был и остается русский народ, народ Богоносец. Народ, подлежащий и тогда, и теперь уничтожению. Но деяния их предков надо искать еще дальше. Это они хладнокровно заклали первенца, они, хором кричали: «Распни его!» И они никогда не раскаиваются в содеянном. Никогда! И будут вести с Ним борьбу здесь, на земле, до конца времен.

5

Все было кончено практически за считанные минуты. Пришлось, правда, немного пострелять для острастки, взорвать несколько «шумовых» и ослепляющих гранат, отлично действующих на психику и нервную систему, но «апостолы», не готовые к подобному развитию событий, особенно и не взбрыкивали. Всех их переловили и обезоружили быстро. Труднее было с другим: с «кабанами», которые, впрочем, вели себя хоть и возбужденно, но явных признаков агрессии не проявляли.

— Знал бы, заранее вызвал психиатров и машины «скорой помощи», сказал Днищев майору ФСБ Мурашко из штурмовой группы. — А зачем ты «шмель» припер?

— Мы же к серьезному готовились, сами же предупреждали.

— Верно. Дело туту действительно серьезное, — согласился Сергей. — Вот потому-то, чтобы его не замяли, как у нас это умеют, я и пригласил журналистов. Пусть скандал раздувают, хоть до небес. К компьютерам никого не подпускать, особенно к базовому, на третьем этаже. Тут нужны специалисты высочайшего класса.

— Сделаем, товарищ подполковник.

— Тпр-ру!.. Ты же знаешь, что я от погон отказался?

— Но удостоверение-то вам выдали.

— Все-то ты знаешь, — вздохнул Днищев, похлопав старого приятеля по плечу. — Пойду пока, поговорю с журналистами…

Отца Дионисия, как и других «апостолов», выводили в наручниках. Выглядел он довольно блекло, растеряв где-то свое «могущество». Но на Сергея зыркнул глазами с невыразимой злобой.

— Этот, что ли, и есть главный «гуру»? — спросил Аршак Термаркарьян, редактор и владелец нескольких популярных газет, не поленившихся лично приехать к развитию событий. Рядом толпились и другие журналисты, кто с диктофоном, кто с камерами. Некоторых из них Днищев знал довольно хорошо, например, Юрия Шепотникова из «Московского комсомольца» или Мартова из «СПИД-инфо», похожего на бледную спирохету. Конечно же, приехал и «свой» человек в демпрессе Миша Корабелов. В общем, собрались «акулы пера» и слева и справа, и с бульварной желтизной — для вящей объективности. Так Днищевым и было задумано. А за их спинами маячило бесстрастное, выжженное солнцем лицо Кротова, который лишь чуть скривил рот в улыбке.

— Он самый, чудо-юдо в перьях, — ответил Аршаку Днищев. — Можешь даже взять у него эксклюзивное интервью, разрешаю. Правда, он обещал первому мне, но тебе, как старому другу, уступаю.

Между тем, к особняку уже стягивались желтые «уазики», машины «скорой помощи», а милицейский кордон сдерживал снаружи толпу зевак. Интерес к происходящему все возрастал, но, похоже, кто-то и управлял этим «интересом», поскольку в любой другой ситуации местность вокруг была бы мгновенно расчищена. Человек этот должен был обладать влиянием и на ФСБ, и на органы внутренних дел, и вряд ли бы кто мог догадаться, глядя на неприметную фигуру в плаще, что этим человеком был Кротов.

— Мурашко, дай журналистам побеседовать с этим уродцем, — позвал майора Днищев. — Так надо. А ты пока можешь сделать подарок муровцам. Там у тебя где-то завалялся Жора-Стрелец из Нижнего, они его давно разыскивают… Как, наверное, и других «апостолов»… Тише, господа, журналисты, тише! — повернулся он к пишущей братии. — Всего два слова, предваряющих ваше любопытство. Вы видите, как сейчас из здания выводят людей, подвергшихся психотропному воздействию при помощи особых компьютерных программ. Смогут ли их вернуть к нормальной жизни — неизвестно. Секта основана отцом Дионисием, который сейчас находится перед вами. Разрешение получено в московской мэрии. Вот собственно, и все. На остальные вопросы ответит мой пресс-секретарь — Михаил Корабелов… и сам «вивисектор», если он пожелает разговаривать.

В стране журналистов забурлило. Пронырливый Мартов, попытавшийся первым прорваться к Аркашке Боращаговскому, получил от веселого, но лютого в таких делах Тер-Маркарьяна увесистую оплеуху, отчего завалился на телекорреспондента Комочкова… и схлопотал еще серию пинков. Не обращая больше внимания на потасовку — свое дело он уже выполнил, — Днищев пошел мимо оцепления к Кротову. Вместе они направились в сторону метро, где был припаркован «жигуленок» Сергея.

— Пропустим по рюмочке? — просил Кротов.

— Почему нет? А нас не отравят фальсифицированной водкой? — отозвался Днищев.

— Знаю одно надежное место.

— Ну! Вам ли не знать — что, где и откуда. Давно хотел спросить. Почему вы ушли из ГРУ?

— А кто тебе сказал, что я оттуда уходил? Просто я перепрофилировался, — усмехнулся Кротов, произнося последнее слово, как настоящий логопед, со второй попытки.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

1

Второй календарный день лета, жарко, прохожие в майках тянут химическую смесь из пузатых бутылок, и вроде бы все пока складывается удачно: Днищев успел побывать в туристической фирме «Лотос», вывозящей русских барышень в бордели Малайзии, и определить дальнейший ход событий, но что-то все равно тревожило его, грызло. Нет, не Федор Сукачев, новый сосед Киреевского — с ним было более-менее ясно, другие… За последние два месяца Мокровец ни на одну минуту не выходил из его сознания, словно бы уютно поселившись в нем. То выдвигаясь на первый план, то снова уходя глубоко в тень. Чем бы Днищев не занимался, он постоянно помнил о своем главном противнике. Как, должно быть, и Мокровец теперь думал о нем, поскольку также был связан с ним какой-то невидимой нитью. Они были как два двойника антиподы, равные по силе и желанию победить в этой смертельной схватке. Но отношение к жизни, к людям, к отмщению, а главное, к России — у них были совершенно разные. Словно разнополюсные магниты они притягивались друг к другу, разрезая громадный город — сквозь дома и толпу людей, шли навстречу и, может быть то, что произошло около трех часов дня — выглядело вовсе не случайно… Несомненно существует Провидение, которое вершит судьбы людей. Жизнь имеет не один плоский уровень, видимый нам, возможно существуют и астральные связи, иначе как объяснить то, что мы предчувствуем гибель близкого человека, или находим ту единственную, которую будем любить всю жизнь, или внезапно обретаем прозрение? Чем объяснить тот факт, что два смертельных врага случайно встречаются в обычном, открытом кафе в центре города, куда каждый из них зашел с простой и естественной целью? Случайно ли это стечение обстоятельств или предопределено свыше? Нет ответа.

…Днищев сначала прошел мимо этого кафе, думая перекусить после встречи с Кротовым, которая была назначена на четыре часа, но потом решил, что времени у него хватает. А выпить чашку кофе и съесть пару бутербродов не помешает. Он вернулся назад, купил то, что хотел и направился к одному из круглых «стояков».

— Свободно? — привычно спросил он, мельком взглянув на жующего мужчину. И на какое-то мгновение остолбенел. У этого человека было теперь гладкобритое лицо, короткая стрижка, но… надбровные дуги, глубоко посаженные глаза…

Замер и Мокровец, держа в одной руке стакан чая, в другой — гамбургер. Все это длилось, наверное, какие-то секунды, но они вместили в себя очень многое.

— Прошу, — небрежно произнес Мокровец. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но все мышцы тела напряжены к броску. То же самое происходило и с Днищевым. Боковым зрением он видел стоящих за соседними стояками людей молодую парочку, пенсионера, школьников… Мокровец был одет в просторную рубашку. Где его оружие? Сам Днищев носил «ТТ» в кожаной визитке на поясе. А куда его еще сунешь, если ты почти голый? Он опустил чашку кофе и бутерброды на столик. Мокровец разжал пальцы, сжимавшие стакан с чаем. Теперь у обоих руки были свободны и лежали на столике. Они словно бы понимали друг друга без слов. В этой ситуации любой предмет, зажатый в кулаке, мог оказаться смертоносным оружием. Даже обычная спичка.

— Так лучше, — сказал Днищев. — Пусть мы будем видеть руки друг друга.

— Согласен, — кивнул головой Мокровец. Наступило какое-то подобие перемирия, переговоров. Иного выхода, по крайней мере у Днищева, сейчас не было: Мокровец был готов открыть стрельбу где угодно, хоть здесь, хоть на улице, если бы Днищев стал его преследовать, а Сергей — нет, он вынужден был учитывать наличие рядом людей. Но и выпускать его было нельзя. Какой выход?

— Интересная получается встреча, — произнес Мокровец. — Давно хотел с вами познакомиться лично. Наслышан о ваших подвигах.

— А я — о твоих.

— Перешли на «ты»? Правильно. А то все бегаем друг за другом. Скучно.

— От скуки ты и убиваешь? В Чечне — своих. Здесь — тоже.

— Это не имеем значения. Какая разница?

— Лишь бы платили?

— А тебе разве не платят? Не смеши. Ты такой же, как я. Мы с тобой умеем только одно — воевать.

— Слова. Скажи честно: ты наверное ненавидишь Россию?

— Мне все равно. Впрочем, пожалуй, ты прав. Да, эту страну я ненавижу. И презираю. Она научила меня только смерти. Она обречена. А я всегда на стороне победителя.

— Ты же русский.

— Ну и что? Хоть китаец. Все равно. В этой войне нет национальностей.

— Странно, что ты это понимаешь. Просторов ничему не смог тебя научить.

— Я и не хотел у него учиться.

— И поэтому — убил?

— Не только поэтому. Я солдат и выполняю приказы. А старика мне по-своему жалко.

— Как и свою жену?

— Хватит об этом.

В лице Мокровца все-таки что-то дрогнуло. Или он изготовился к броску? Нет. Просто оба находились в таком сильном напряжении, которое не могло продолжаться слишком долго. Ни один человек не сможет выдержать подобной концентрации физических и духовных сил.

— Итак, что ты намерен предпринять? — произнес Мокровец. — Что тебя еще интересует? Взрыв в Тайнинке? Ликвидация Степняка? Ты и сам все знаешь. Расстанемся до новой встречи?

— Надеюсь, она станет для тебя последней, — медленно ответил Днищев. Он бы уже не успел ничего сделать: Мокровец ухватил своей длинной обезьяньей рукой стоящую рядом девчушку, сжав ее так, что она не смогла даже пискнуть и, пятясь вместе с ней к выходу, выбрался из кафе. На улице он оттолкнул девчонку и мгновенно скрылся в толпе.

2

Аналитическая записка (выдержки)

…При этом Черномырдин сохраняет пост премьер-министра, но по существу превращается в ширму, прикрывающую эксперименты двух «молодых реформаторов», давно доказавших свою преданность МВФ (от Черномырдина следует ожидать ответных ударов по своим первым замам к осени этого года) Чубайс дважды «отличился» перед своими западными хозяевами: в реализации разработанной в Гарварде и ЦРУ программы приватизации, и в блестяще проведенной им предвыборной кампании Президента, а Немцов — в разрушении, по тем же рецептам, экономики и промышленности некогда вполне стабильной Нижегородской области. Но между двумя этими выходцами из еврейских семей ставленниками МВФ, идентичными по заложенной в них программе на превращение России в сырьевой придаток, существует одно внешнее различие. В общественном сознании имя Чубайса прочно соседствует с именами отечественных и зарубежным жуликов, даже американские газеты называет его не иначе, как «the most hated man in Russia» — «самый ненавистный народу человек в России» (в результате его «приватизации» контрольные пакеты ведущих, стратегических предприятий были проданы по ценам, заниженным в десятки и сотни раз), а контроль за ними перешел в руки иностранных фирм. Немцову же создан имидж «очередного спасителя Отечества». Внушается мысль о его преемственности президенту Ельцину, СМИ постоянно пытаются «накачать» его рейтинг. Однако, годы его правления в Нижнем Новгороде показали следующее… количество преступников здесь больше, чем в среднем по стране; то же самое относится и к количеству больных; уровень жизни в полтора раза ниже, чем в среднем по РФ; смертность населения на уровне первых военных лет; среди молодежи втрое выросла заболеваемость сифилисом (о чем справедливо говорил Жириновский во время теледебатов с Немцовым, закончившихся брошенным в лицо губернатора стаканом сока), вдвое возросло число наркоманов, а с 1995 года плановая госпитализация вообще прекращена (такого не было даже во время войны). Социальная сфера в области приведена в полный упадок, сейчас той же сферой в масштабе России призван руководитель Немцов, бывший студент Горьковского радиоинженерного института, имевший несколько приводов в милицию, в 1991 году громко кричавший возле Белого Дома «Ельцин!» (и услышанный). В сфере экономики положение в области не лучше. Немцов выполнял программу приватизации по рецептам Явлинского-Сакса. В результате: остановлена Чкаловская судоверфь, Сормовский завод, 18 миллионов долларов кредита разворованы, число рабочих мест сокращено втрое и т. д. Из области сделан полигон МВФ по уничтожению промышленности. И испытания прошли на пять с плюсом. То же самое касается и сельского хозяйства: сокращено поголовье скота и посевные площади — в целом больше, чем по всей России. Все годы правления Немцова область жила за счет дотации из Центра, поскольку имидж Немцову старались сохранить любой ценой. Он нужен Западу, как новый выдвиженец, взамен «уходящему» Чубайсу. Подобных «выдвиженцев» будут исподволь готовить и подбрасывать, как спасительную палочку сколь угодно долго: народ продолжает верить в очередных спасителей. Еще одно доказательное подтверждение тому, что реальной властью над умами в России обладает лишь контролируемые Западом СМИ… Гайдару и Чубайсу, сделавших подавляющее большинство россиян нищими, уже не верят. Чубайсу и Немцову, которые призваны путем бесповоротной разрухи сократить «поголовье» этих нищих — верят с трудом. Немцову и «Х» (вытащенному из кладовых МВФ), чьи усилия добьют население окончательно — оставшиеся в живых все равно будут малую толику доверять. В чем причина такой парадоксальной жажды народа России к самоликвидации? По этой проблеме подготовлен специальный аналитический доклад, который будет представлен в ближайшее время.

Монах

3

Вечером второго июня, возвратившись после прочитанной лекции домой, Киреевский почувствовал в квартире чье-то присутствие. Пахло табаком, а сам он давно бросил курить и не разрешал этого никому из гостей, даже своему другу Днищеву. Тот-то мог пролезть и в закрытую форточку, но в кабинете его дожидался не он, и не Кротов, имевший запасный ключи, а новый сосед. Он сидел за столом, копаясь видимо в его бумагах, дымил гаванской сигарой и потягивал из бокала вино.

— Не квартира — а проходной двор, — проворчал Киреевский.

— В стенке дыру пробил, — пояснил Федор. — Теперь за продуктами в холодильник лазаю. Шучу.

— Это мы понимаем. А все-таки?

— Присаживайтесь, Анатолий. Разговор у нас предстоит интересный и взаимовыгодный.

Киреевский отметил некую странность в поведении соседа, словно бы тот сбросил с себя надоевшую маску: новая манера вести беседу, правильная речь, «вы» вместо «тыканья», да и весь внешний вид будто преобразился. Сейчас перед ним сидел не выскочка из низов общества, не спортсмен-тяжелоатлет занимавшийся бизнесом, не «новый русский», а кто-то другой — умный, хитрый, подобранный и сконцентрированный на определенной цели. Как астральный двойник Феди Сукачева из фирмы «Лотос». Заметив его взгляд, сосед усмехнулся.

— Четыре языка, два университета, включая Колумбийский, — произнес он. — Тот, который заканчивал здесь, в России, даже не принимаю во внимание. Настоящее образование получаешь там.

— Любопытно. И?…

— И из этого следует, что вами интересуется не какая-то солнцевская группировка, и даже не фонд Сороса.

— Если вы скажете, что ЦРУ или «Моссад», то я упаду в обморок, ответил Киреевский. В принципе, он ожидал нечто подобного, поскольку тот, кто ходит по лезвию бритвы, подвержен любым неожиданностям.

— Помилуйте! Я вас умоляю, — воскликнул Сукачев, или как там его звали. — Неужели, кроме этих двух «фирм» в мире не осталось других, более значимых организаций, для которых вы могли бы представлять интерес? Ну вы же философ-аналитик, напрягайте свой ум? Выпейте бокал вина. Не бойтесь, оно не отравлено, — сосед налил и себе, и ему, явно забавляясь ситуацией. Он даже немного переигрывал, вновь начиная юродствовать. «Черт» подумал Киреевский.

— Ладно, — продолжил сосед. — не хотите пить — не надо. Оно даже и к лучшему. Вы состоите в тайной конспирологической организации «Русский Орден», являетесь сейчас одним из идеологических разработчиков. Со временем способны выдвинуться на уровень Геннадия Сергеевича Просторова. Это нас прекрасно устраивает. Ничего, что я с вами столь откровенно? — остановился вдруг он. Без предисловий. Мы люди умные, чего же тянуть?

— Хорошо, слушаю.

— Итак, в нескольких фразах. Если вы согласитесь работать на нас, то для этого не потребуется… ничего особенного. Все остается, как есть. Ваши увлечения, ритм жизни нисколько не нарушаются. Преподавайте в Академии, пишите книги, аналитические записки и так далее. Выдвигайтесь в первые ряды. Через пару дней я съезжаю с этой квартиры. Возможно, мы больше вообще никогда не встретимся. Забудьте обо мне, как о… сновидении. Но вам будет идти счет в западном банке, который обеспечит вашу спокойную старость. В любом случае, вы сможете воспользоваться им в удобное для Вас время. Но нам желательно, чтобы вы не выходили из игры как можно дольше. С вашей же стороны требуется самая малость. Всего два процента.

— Два процента — чего? — спросил Киреевский.

— Если вы считаете свои воззрения истинными — ради бога, — отозвался сосед. — Но из ста процентов этих мировоззрений, два должны принадлежать нам.

— Два процента лжи, — прояснил Киреевский.

— Можете говорить как угодно. Я считаю наоборот.

— А знаете кто всегда поступает наоборот?

— Казуистика, Анатолий. Сейчас вы назовете меня посланцем дьявола, искушающего святого Антония в пустыне. Нет, мы все реальные люди, все боремся за свое место в жизни. Не смотрите на меня так, словно пытаетесь заглянуть за зеркало. Подумайте, всего два процента, а не девяносто восемь — вам полный и абсолютный простор, фантазия ума и море гнева. Никто и никогда не заподозрит вас ни в чем. Кто обвинит столь популярную личность, которой вы несомненно станете в ближайшее время, если он чуть-чуть ошибется в своих выводах, в своих прогнозах, в своих оценках истории, ну и так далее. Это очень деловое предложение, учтите. Если бы кто предложил такое мне, человеку, в общем-то маленькому, я бы согласился не раздумывая. А вы даже не спрашиваете о суммах, которые будут откладываться на ваш счет в банке.

Киреевский, слушая соседа, чье лицо в тени лампы будто бы расплывалось и множилось, только сейчас неожиданно вспомнил то, что тяготило его последние месяцы — ту фразу накануне новогодней ночи в беседе с Просторовым, которая промелькнула и забылась… Геннадий Сергеевич говорил об Искушении, именно о нем, о том, что подстерегает нас практически на каждом шагу, но которое бежит от истинной веры. «Милость и малость — разные вещи, но идут рядом», — обронил тогда Просторов и больше не касался этой темы. А Киреевский понял только теперь. Что означает принять Милость, но отдать Малость Веры. Одно не принесет тебе счастья, а другое разрушит все.

— Рассматриваем другой вариант, — вздохнул сосед, глядя на спокойное лицо Киреевского. — Вы не соглашаетесь. Тогда вырисовывается следующая картина. Никто вас не собирается убивать или подвергать физическому насилию. Просто вы будете полностью дискредитированы, для вас наступит духовная смерть. Каким образом? Для этого существует множество способов. Компрометирующие статьи, фотофальшивки, подстроенные ситуации. Мы обвиним вас в любых, самых тягчайших преступлениях, в растлении малолетних, в слабоумии — и представим необходимые справки и заключения врачей, привьем вам какую-нибудь дурную болезнь, поссорим вас с вашими соратниками, посадим по оговору в тюрьму, словом, лишим вас спокойной жизни. Вам попросту некогда будет заниматься своей работой. Можем сделать из вас настоящего наркомана. Хотите?

— Думаю, вам лучше уйти, — произнес Киреевский. — Разговор окончен.

— Остается еще третий вариант, — невозмутимо сказал сосед, постучав по стенке. В смежной комнате, видимо, находился еще кто-то. Сейчас послышались его шаги, он открыл дверь и вошел в кабинет. Это был Михаил Корабелов.

4

Из последних записей Просторова

«…Пристально вглядываюсь в фигуры лидеров, вождей больших и малых патриотических, национальных движений, партий, соборов, из коих собственно и полагалось бы выдвинуться истинному, единственному собирателю земли Русской, под знаменами которого и могли бы объединиться разрозненные полки, но нет… нет, не вижу такого. Мелкие, себялюбивы, горды, тщеславны, а то и вовсе „казачки засланные“. Неужели ж нет такой фигуры, подобно Александру Невскому? Или время еще не подошло, а пока лишь брожение идет, пенится масса? Пенится, да кваса нет. А народ тем временем все чахнет и чахнет, лежит, как умирающий, и все ему равно — лишь бы быстрее смерть прибрала. Грустно, боязно глядеть, что дальше будет. Пустота. Только Вера не дает отчаиваться. Читаю вновь Оптинских старцев, ищу ответа в летописях, в пророческих сказаниях. Многое оставил нам отец Серафим Саровский. А записки Николая Мотовилова, который неоднократно виделся с ним, и кому Старец посвящал некоторые свои мысли? Даже Воскресение свое из мертвых. И то, что прах его будет сокрыт, а затем найден. И все это случилось. А недавно я вновь копался в архивах и наткнулся на такую любопытную вещь. Мотовилов пишет, что после смерти Старца, в первые же дни „другого тысячелетия“, то есть в 2000-м году, когда кругом по России пойдет кровь и хаос (а это и сейчас видится, и надвигается, и идет уже), явится среди народа „ясный, новый князь, незнаемый доселе никому“, и пойдет он сметать с земли Русской расплодившуюся саранчу, прилетевшую из других стран, пожирающую плоды и злаки. Не пощадит ни чужих, ни своих, предавших Родину. Князь-витязь, который вступится за Православную веру, за разоренных и погибающих с голода, за всех порабощенных — против поработителей… И очистит Москву и Кремль от скверны и нечисти, притаившейся там, и встанет за его спиной невиданная рать не только живых, но и мертвых… Что же дальше? Сын Божий живой Образ Которого смотрит сейчас на нас, в душу каждого, призывает отринуть искус покорности, не сдаваться, не отступать, ибо отступать действительно больше некуда, — это уже добавляю вам я, Геннадий Сергеевич Просторов — простой русский мужик, волею судьбы прошедший непростой жизненный путь…»

— Пора и нам, — произнес Кротов, снимая наушники. — То, что Корабелов запутался в своих двойных и тройных играх, я знал давно и подозревал в утечке информации именно его. А его связь с «Демоцентром» и их хозяевами из-за рубежа выяснил лишь на днях. Знаешь, почему они решили его рассекретить, запустив в квартиру Киреевского?

— Ну, почему? — недовольно спросил Днищев, которому уже не терпелось приступить к делу.

— «А»: последняя убедительная попытка психовоздействия на «Монаха» не ты один, наши люди везде. «Б»: Корабелов выходит из игры, у него сдали нервы, позавчера он взял билет на самолет в Нью-Йорк. Он выработался и теперь им больше не нужен. «В»: возможно ими готовится какая-то провокация. Допустим, Корабелова решили не отправлять на отдых, а, скажем, застрелить в квартире Киреевского, а потом — как по нотам. На пистолете отпечатки пальцев Анатолия и так далее…

— Ну и чего же мы здесь сидим? — спросил Днищев. — До его квартиры улицу перейти.

— Тем более нечего торопиться, успеем. Давай-ка еще послушаем. Кстати, что там в квартире Просторова, ты разобрался?

— Естественно, — усмехнулся тот. — Все спят спокойно.

Он никак не мог отойти от дневной встречи с Мокровцом. Продолжал просчитывать все варианты и никак не мог убедить себя в том, что поступил верно, дав «шимпанзе» уйти. Его бесило, что тот вновь выскользнул из рук, но следующая их встреча будет действительно последней. Час назад он «насел» на Кротова, чтобы тот вывел его на информатора из группы «Психоз». Может быть, о ближайших планах Мокровца удастся узнать через него. А хитрый гэрэушник только усмехался в свои белесые усики и молчал. Эх, жаль, что вместо Феди Сукачева там не сидит Мокровец. Вернее, не Сукачева, а Семена Шаца, с несколькими гражданствами. Но фирма «Лотос» имела несколько прикрытий, теперь уже, правда, в прошлом…

— А вот теперь действительно пора, — произнес Кротов. — Договориться не удалось. Воздействовать на Киреевского бесполезно.

— А вы что же, думали — будет иначе? — сердито спросил Днищев, которому порою очень хотелось слегка врезать и Кротову.

— Я обязан проверять все, всех и всюду, — ответил тот. — Пошли, Витязь. А вы, — он повернулся к еще одному сотруднику, — продолжай вести наблюдение за квартирой и держать связь с группой прикрытия. Впрочем, я уверен, шуму не будет. Это не в их интересах.

Между тем, предположения Кротова насчет варианта «В» попали в самую точку. В квартире Киреевского события стали приобретать следующий оборот. Убедившись в бесперспективности дальнейшей обработки «Монаха», при вялой инициативе со стороны Кораблева, Сукачев-щац произнес:

— Жаль, что мы так и не смогли с вами договориться.

Киреевский покачал головой, скрестив руки. Он стоял чуть в стороне от них и был абсолютно спокоен.

— Ну, я тогда, пожалуй, пойду, моя миссия окончена, и здесь, и в России, а самолет через четыре часа, — сказал Миша Кораблев, пятясь к двери.

— Вот ты-то, пожалуй, и останешься, — заметил сосед.

— В каком смысле?

— В лежачем, — он вытащил маленький дамский пистолет. — Когда Анатолий проснется после инъекции, уже к приходу милиции, здесь будет лежать твой труп. Ссора между любовниками. Представляете, какая сенсация? Ты, как талантливый журналист, должен оценить. Один гомосексуалист застрелил другого. А мы еще подбросим информацию, что вы оба входили в так называемый «Русский Орден». Придумай напоследок заголовок к статье. Великодушно разрешаю, но в течение двух минут.

— … Никто здесь лежать не будет, — произнес Кротов, бесшумно входя в кабинет. — Спрячьте «игрушку».

Щац некоторое время колебался, но другой аргумент — «ТТ» в руке Днищева, стоявшего в дверях, подействовал основательней.

— Конечно, — согласился он. — Глупо нам стрелять, как какие-нибудь киношные идиоты. К тому же, в моей квартире двое крепких ребят.

— И квартира уже не твоя, и ребята не такие «крепкие», чего-то под диван завалились, — сказал Днищев. — Пойди — взгляни.

— Верю, — усмехнулся Шац. — Что дальше?

— И твоя фирма-прикрытие тоже лопнула, — добавил Днищев.

— В каком смысле? — пять минут назад точно такой же вопрос задавал Корабелов, с лица которого наконец-то стала сползать мертвенная бледность: он был и рад приходу своих бывших соратников, и страшился. А поскольку твердости в ногах все еще оставалось мало, Корабелов опустился на стул, свесив руки.

— Как лопаются? Взлетают на воздух, — пояснил Днищев. — Лучше тебе, приятель, назад, в Израиль. Пока башку не отвинтил.

— Он у нас очень несдержанный, — извинился за Днищева Кротов. — Зато слово держит.

Сукачев-Шац, стоя напротив сухощавого Кротова, выглядел гораздо внушительнее, как Голиаф рядом с Давидом. Но в нем не чувствовалось ни силы, ни могущества, словно он представлял надутый резиновый манекен.

— Вам никогда не победить, — произнес он, блуждая взглядом между Киреевским, Кротовым и Днищевым. — Вы обречены.

— Сегодня я уже слышал эту фразу, — сказал Днищев. — Человек, который ее мне произнес, неплохо ходит на задних лапах, но все равно напоминает животное. Как и ты. Вы и служите только животным страстям. Знаешь, кто твой отец? Загляни в библию, если умеешь читать.

— Закончим бесполезный спор. Что вы намерены со мной сделать? — спросил Шац.

— Отпустить, — пожал плечами Кротов. — Мы же не убийцы.

— А я? Мне… можно уйти? — подал голос Корабелов.

— Торопишься на самолет? Давай, отправляйся прямиком в ад, — презрительно процедил Днищев. Он все-таки не удержался, влепив Корабелову пинка, когда тот проходил мимо.

Когда они остались в квартире втроем, Днищев пожал плечами и произнес, обращаясь к Кротову:

— Все-таки, отпускать их так просто глупо. А связи, формы контактов, выходы на зарубежные линии? Надо было как следует выпотрошить.

— Но не здесь же, согласись? — отозвался тот. — Не беспокойся… И встретят, и проследят, и все прочее. Но это уже не наша с тобой забота.

— Тогда… отец Анатолий, ставьте самовар, — повернулся к своему молчаливо стоявшему другу Днищев. И лицо Киреевского впервые за последние часы прояснилось улыбкой.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

1

В середине июня, а точнее, тринадцатого числа, на одной из конспиративных квартир состоялся разговор Кротова с Днищевым.

— Наконец-то могу тебя порадовать, — хмуро сказал гэроушник.

— Снова объявился твой обезьяний приятель. По крайней мере, есть ориентиры, где его можно искать.

— Отчего же такой невеселый тон? — спросил Днищев.

— Потому что это было последнее сообщение от моего информатора. После этого он исчез. Труп, а я уверен, что он мертв, еще не найден.

— Н-да… — Днищев немного помолчал ради приличия: ему было жаль невидимого соратника из «Русского Ордена», действовавшего в группе «Психоз», но сейчас не было времени на сантименты. Бог воздаст каждому по его достоинствам и работе, и, возможно, если бы Кротов в свое время устроил их личную встречу, подобного могло не случиться. Хотя, кто знает…

— Значит так, — продолжил Кротов. — В «разработку» этих молодцов «психозников» попали национально-ориентированные бизнесмены. «Выбивают» не только предпринимателей, но и «авторитетов», которые не заинтересованы в утечке из России капиталов. Они считают, что их Дом — здесь, и абсолютно правы. Надо обустраивать свое хозяйство, а не чужое. Помнишь Степняка, о котором я тебе говорил? Первая ласточка. Были уже и следующие. На очереди твой друг Ковчегов.

— Понятно.

— Им-то и занимается сейчас Мокровец. Но это еще не все. Дело гораздо серьезнее. Из разных источников вырисовывается такая картина. Кому-то очень хочется разом «обесточить» все национально-патриотическое движение. Кто питает его энергией и ресурсами? Политики, бизнесмены, деятели культуры. Материальная и духовная сила. Вот против нее-то и будет направлен главный удар. Кого постараются купить, кого «замазать», кого ликвидировать.

— Это война, — произнес Днищев. Кротов согласно кивнул головой.

— Демоноиды и сами не представляют во что ввязываются. Торопятся. А может и нервы сдали, народ-то их уже давно ненавидит. Короче, роют сами себе могилу. Большую и общую.

— Может быть нанести по ним упреждающий удар?

— Не будем. Мы их станем подстерегать там, где они и не ожидают нас встретить. Кстати, объектом их особенного внимания становится белорусский лидер. Демократам просто не терпится разорвать его на куски. Но ты сейчас занимайся только Ковчеговым. Возле него, рано или поздно встретишь и Мокровца. Второе. Ты уже говорил с Ковчеговым насчет «Русского Ордена»?

— Намеками.

— Теперь можешь и в открытую, все проверено. Руководство не возражает против его привлечения к работе. Не тяни с этим.

— Что ж… Завтра же я готов устроить вашу встречу.

— Хорошо, время и место согласуем.

Попрощавшись, Днищев с улицы стал дозваниваться до Ковчегова, но пробиться к нему оказалось труднее, чем к премьер-министру. Секретарши с различных его фирм отвечали невпопад, явно врали. Действительно вокруг него вилась какая-то интрига, о которой говорил сам Юрка, либо он настолько себя законспирировал и ушел «на дно», что теперь его оттуда не достать никаким неводом. Но Мокровец-то сможет достать и со дня океана, Днищев был более чем убежден в этом. Наконец повезло совершенно неожиданно, а прошло уже более двух часов. Он оказался в гостях… у своей бабушки.

— Что ты там делаешь, помогаешь старушке вязать теплые носки к зиме? Или угощаешься клубничным вареньем?

— Просто давно не виделись, — ответил Ковчегов каким-то тусклым голосом.

— Юра, ты еще не раздумал привлечь меня к своей охране, — спросил Днищев.

— Нет. А ты согласен? Впрочем, возможно, это уже не имеет значения.

— Не говори так. Когда встретимся?

— Завтра. Нет, через два дня.

— Давай сейчас. У меня есть важный разговор.

Определив место встречи, Днищев с облегчением повесил трубку. Ковчегова он им не отдаст.

2

Это была не лекция, а вольная беседа со слушателями Всероссийской общественной духовной Академии, поэтому никто не стенографировал и не делал записи в блокнот. Киреевский просто отвечал на вопросы, а их было множество и касались они самых разнообразных тем — истории России, сегодняшней жизни, философии, политики, религии… Беседа продолжалась несколько часов, поскольку этот день — тринадцатое июня, был последним, затем в работе Академии наступал перерыв, до начала октября. Киреевский и не предполагал, что его лекции вызовут такой интерес у слушателей. Впрочем, возможно, тут и не было ничего удивительного: где еще можно в настоящее время почерпнуть правду, ведь не в современных же СМИ? Он радовался тому, что видит вместе, рядом с собой столько молодых лиц, которые не просто впитывают в себя информацию, но и анализируют ее, препарируют, сопоставляют с тем, что навязывает им официальная пропаганда. Перед ним стояли не зомби, не то поколение, которое «выбирает пепси», жует жвачку и снисходительно плюет на могилы предков, нет, пред ним было будущее России, ее лучшие дети, действительно «золотая молодежь». Он и сам воспарял душой, чувствуя, что работа не пропадет, не идет насмарку, посеянные зерна всходят. А значит, есть надежда, что и взойдет, заколышется все русское поле, покроется колосьями, тянущимися к свету, солнцу, и тогда его уже не сможет вытоптать никто. Главное — не повторять ошибок, которые были в прошлом, а для этого надо видеть историю не глазами фальсификаторов, или тех искусных кудесников, которые будут говорить пусть даже девяносто восемь процентов правды, но на два процента преподнесут такую ложь, что она затмит всю истину, перевернет ее с ног на голову. Этих кудесников много и среди патриотов, предлагающих для России некий «третий путь». Они будут и дальше уводить людей в сторону, пользуясь хитрыми рецептами зарубежных кухонь. Но если русское общество, народ выздоровеет, самоорганизуется на духовных началах и его состояние придет в норму, в душевное равновесие, то он непременно сам устремится к державной государственности. И тогда его не сможет остановить никто, никакие СМИ не смогут больше морочить ему голову придет и утвердится подлинно национальная власть, пусть она будет жесткой и неласковой к кому-то. А вслед за национальной властью явится и Русский Монарх… Киреевский уже устал отвечать на вопросы, внезапно почувствовав себя плохо. Время подходило к десяти вечера. Видя его побледневшее лицо, слушатели нехотя отступили, а некоторые вызвались проводить своего преподавателя домой…

3

Беседа с Ковчеговым получилась не слишком долгой, старые приятели и так понимали друг друга с полуслова. Уже само существование «Русского Ордена» вселяло надежду, а Днищеву Ковчегов доверял, как себе. Он не стал ни о чем расспрашивать более подробно, к тому же, впереди его еще ждала встреча с Кротовым.

— Разумеется, я с вами, — попросту сказал он. — Чего ж тут думать? Если мы не выбросим из России всю эту сволочь, нам каюк. Не о себе говорю. Я ведь тоже кое-что соображаю, вижу куда дело идет. А ведь, дурак, как кричал в девяносто первом за Ельцина, глотку рвал! И потом. Даже ребят своих вооружил, чтоб на помощь идти. А помнишь, когда Гайдар звал всех к Моссовету, головы подставлять за этих гнид? Зла не хватает, так бы и придавил гадов.

— Успеем, Юра. Не все коту масленица, будет и осиновый кол ведьмакам и оборотням. Сейчас главное, тебе самому поостеречься, — и Днищев вкратце рассказал ему о начавшейся «охоте», которая, возможно, велась уже несколько дней, или недель.

— Это я давно чувствую, — согласился Ковчегов. — Значит, Мокровец?

— Мокровец — исполнитель, хоть и высокого класса. Его место может занять любой другой. Даже из твоей собственной команды. Ты — одна из мишеней в этой игре, отстрел пойдет по всем направлениям… Ладно, показывай свое хозяйство, раз уж ты принял меня на службу. И ничего не утаивай. Я должен как следует во всем разобраться. И в людях, которые тебя окружают, и во всей системе безопасности. Маршруты твоих поездок, график деловых встреч, кто осуществляет внешнее прикрытие и так далее.

Сегодня было поздно заниматься этой работой — восемь часов вечера, решили начать с утра. А пока поехали в ту самую сауну на Ярославском шоссе, где Ковчегов впервые сказал Днищеву о Мокровце. Она находилась за Тайнинкой, в которой первого апреля прогремел взрыв, разрушивший памятник Николаю II. Впереди шел БМВ с охранниками, за ним — «жигуленок» Днищева. Ковчегов предпочел сидеть рядом с другом, а не в «бронированном танке».

— Знаешь, чем хочется заняться больше всего? — неожиданно спросил Юра.

— Найти библиотеку Ивана Грозного, — отозвался Днищев, посматривая в зеркальце заднего обзора: почему-то его не покидало ощущение, что за ними следят, хотя «хвоста» не было и в помине — он бы срисовал его сразу, даже если бы меняли машины. Внутреннее чутье — вот главное в подготовке профессионала.

— Как ты угадал? — опешил Ковчегов.

— Просто помню, что ты еще в армии об этом талдычил с утра до ночи. Идея бзик?

— Ничего подобного. Я и теперь об этом думаю. У меня целая картотека с материалами по этому поводу. Была «Либерия», не сомневайся. Вот, зайдем с другого конца. Иван Грозный, по твоему, плохой царь?

— Были мы с ним на одной презентации, но пообщаться не успели.

— Кончай, не Петру надо памятники ставить, а Ивану Грозному. Но что-то его наши демократы не очень любят. Опричнина! Да чепуха все это, он Русь укреплял, а это-то и вызывает у них ненависть. Все, кто работает на Державу — тиран, деспот. До сих пор от одного имени Сталина их трясет. А кто разрушает государство — герой. Петр уничтожил патриаршество, то есть пошел против церкви. Россия осталась без духовного владыки. Петр расколол национальную идею, а за ней и народ, что через 200 лет привело к революции. Нет, в тех исчезнувших книгах заключена какая-то тайна. Может быть, тайна старой династии, тайна царской власти? Почему сионские мудрецы, овладев рукописями царя Соломона, так старательно их прячут и следуют его заветам? Потому что и там — тайна мировой власти, пути к ее достижению. Но нам-то, русским, весь мир не нужен. Нам сделать Россию великой — вот задача. Недаром Лужков тоже так старательно подключился к поискам «Либерии», даже Германа Стерлигова подрядил на раскопки. Они тоже все рвутся к этим древним книгам. Но я уже, скажу по секрету, собрал такие документы по библиотеке Грозного, которые они и в глаза не видели. Брошу все, да займусь этим делом.

— Валяй, — согласился Днищев. — Может быть, ты и прав. Мы относимся к прошлому, как к старому хламу. Ждем все чего-то только от будущего. А история движется по спирали, и все повторяется, но на другом уровне. Мы порой просто разглядеть не можем, что уже проходили это место, и не раз.

БВМ остановился возле каменного, огороженного высоким забором объекта. Рядом приткнулись «жигули» Днищева. Ему было не по душе, что с ними так много народа, да должны были еще подъехать кое-какие деловые партнеры Ковчегова. Сейчас, пока обстановка не выяснена досконально, надо было бы Юре где-нибудь затаиться и не высовываться понапрасну. Лучше всего подошла бы одна из баз нашей Организации.

— Кто-то из твоих людей работает против тебя, — произнес он, не выходя из машины.

— Почему ты так думаешь? Ты же даже не успел их еще проверить.

— Это, Юра, на уровне интуиции. Не буду хвастаться, но порою удается «считывать» информацию, что говорится, из воздуха. Не возражаешь, если мы сразу же, после сауны отправимся в надежное место?

— Теперь ты у меня — главный секьюрети, как скажешь, так и поступим, согласился Ковчегов, после минутного раздумья.

— Тогда вот что. Скажи там, своим, что после сауны поедешь на дачу. Держись, как всегда. Уйдем отсюда часа через два, незаметно, и вернемся в Москву на моем «жигуленке». А там уж можешь не беспокоиться. Возможно, тебя придется на пару дней «законсервировать», пока я тут не разберусь — что к чему. Даешь мне такие полномочия? С правом увольнения в шею?

— Ладно, только особо не буйствуй. Я тебя знаю.

По мобильному телефону Днищев связался с Кротовым, сказал, что ситуация изменилась, с Ковчеговым они приедут не раньше двенадцати ночи, пусть подготовят «общежитие».

— Требуется помощь? — спросил Кротов.

— Пока нет, но что-то чувствуется нехорошее.

— Каким маршрутом возвращаетесь?

— По Ярославскому шоссе.

— Будь осторожен.

— А как это? — усмехнулся Днищев, кончая разговор.

Машины загнали внутрь объекта, выставили охрану. Вскоре подъехали остальные гости. Сауна ублажает тело, но расслабляет волю и внимание. Днищев туда не пошел, предпочтя пару раз окунуться в бассейн с морской водой и поиграть в пинг-понг с одним их охранников. Время тянулось очень медленно, а Днищев охватывало все большее и большее беспокойство. Стало темнеть. Наконец водно-банные процедуры начали подходить к концу. Уже готовился стол для ужина. Днищев прямо в одежде пошел в сауну, поманил разомлевшего Ковчегова. Минут через двадцать тот был готов к отъезду.

— То, что мы с тобой уезжаем — скажешь в самый последний момент, предупредил Днищев. — Дескать, просто прокатимся вокруг и вернемся.

Пока все шло по его плану. Когда они выезжали с объекта, а за ними закрывались металлические ворота, он вновь почувствовал беспокойство. Словно внутренним зрением видел, как в это же время, один из охранников звонит кому-то по мобильному телефону.

4

Последняя запись в дневнике Просторова

«Наверное, смысл моей жизни, все-таки, именно в этой работе. Я не оставил детей, хотя и продолжаю любить Елизавету Васильевну, а уж сколько ей пришлось вынести со мной! Но видно, семейное счастье — не мой удел. В той борьбе, которую ведет за Россию „Русский Орден“, требуются аскеты, готовые положить голову за свою Отчизну. Иначе и быть не может. Но я все равно счастлив. Странно, почему вдруг я написал об этом сейчас? Ведь впереди еще столько дел, столько работы… Пока не пройден путь — надо жить!»

Выехав на шоссе, Днищев погнал машину, увеличивая скорость, благо, что «Ярославка» в этот ночной час была почти пустой. Ковчегов удивленно смотрел на спидометр, а потом пробормотал:

— Чего-то я стал не понимать. Из «жигулей» ведь больше ста семидесяти не выжмешь? А у тебя уж за двести.

— Двигатель от «Пежо», — пояснил Днищев. — Металлическая рама, семислойные стекла, все — ручная сборка. От «жигулей» лишь корпус. Для камуфляжа.

— Неплохо. А эта трещинка? — Ковчегов постучал по ветровому стеклу.

— Тоже искусственная. Какой угонщик на такую развалюху позарится? А если и украдет, то недалеко уедет. Радиоэлектронное отслеживание.

Перед Мытищами поехали медленнее. Время приближалось к двенадцати. Стояла почти такая же ночь, как тогда, первого апреля, когда Днищев возвращался в Москву. Сколько событий произошло с тех пор, а ведь пролетело всего два с половиной месяца. Но жизнь продолжалась, и надо было не останавливаться, не размякать от каких-то неудач или успехов, а делать свое дело. Впереди еще масса работы, много мусора надо вымести, чтобы очистить Россию от скверны. Все они — лишь солдаты невидимого сражения, тут Мокровец прав, а на войне надо побеждать, иначе грош тебе цена, коли в твоей голове поселятся мысли о компромиссе, временном перемирии или капитуляции.

— Согласишься быть крестным отцом моего сына? — спросил вдруг Ковчегов.

— А лучшей кандидатуры ты не мог выбрать? Я ведь то здесь, то там, а завтра, может быть, и вовсе окажусь на другом конце света. Но если ты серьезно, то — согласен.

Впереди показалась Тайнинка.

— Завтра познакомлю тебя с Киреевским, — произнес Днищев, еще больше снижая скорость. Не хотелось нарываться на неприятности: у обочины он разглядел машину ГАИ.

— А кто это такой?

— Монах, — коротко ответил Сергей, останавливаясь. — Сиди здесь, я сам с ними поговорю.

Он отстегнул ремень безопасности, вытащил документы, а «ТТ» снял с предохранителя, передвинув пистолет за брючный ремень сбоку. Выйдя из «жигулей», он встал, поджидая гаишника, причем специально оставив дверцу открытой, которая как бы становилась щитом между ним и приближающимся милиционером. Тот держал автомат вниз дулом. Второй гаишник оставался возле желтой машины. Шоссе было безлюдным. Все это Днищеву почему-то не очень понравилось, хотя и тогда, первого апреля он нарвался на блуждающий пост ГАИ. А тут еще и Ковчегов зачем-то полез из «жигулей», вышел с другой стороны, закурил сигарету. Второй гаишник двинулся к ним и его лицо попало в полоску света от фар… Достаточно было доли секунды, чтобы, увидев выпирающие надбровные дуги и глубоко посаженные глаза, понять все. Мокровец еще не успел вскинуть автомат, а Днищев уже падал набок, выхватывая «ТТ» и крича Ковчегову: «Вниз! Под машину!». Все трое начали стрелять практически одновременно…

Ураганный огонь из автоматов, ответные выстрелы из пистолета. Дернулся, выронив оружие, первый гаишник, упал навзничь Ковчегов. Мокровец, пошатываясь, сделал несколько шагов вперед, споткнулся, врезался лицом в капот легковушки и затих. Днищев, уткнувшись в землю, также не подавал никаких признаков жизни. Все это промелькнуло мгновенно, за несколько секунд, а теперь наступила тишина. Словно выплеснувшуюся ярость сменил безмолвный покой.

Мимо, не останавливаясь промчалась одна машина, другая… И только из третьей, «нивы», ехавшей с малой скоростью из Москвы, вышла пожилая женщина, закрыв в ужасе рот ладонью.

* * *

Анатолия Киреевского разбудил ночной звонок Кротова. Тот и сам еще не знал толком: что же все-таки произошло на Ярославском шоссе при въезде в Тайнинку? Прождав напрасно Днищева с Ковчеговым до половины второго, он связался с оперативным Управлением МВД по городу, вышел на своего человека, который сообщил, что в перестрелке участвовало четыре человека, двое из них — переодетые в форму гаишников, без документов. Из этих четверых — трое мертвы, один в реанимации. Кто именно — не знает. Узнав адрес больницы и захватив по дороге Киреевского, Кротов помчался туда. Его не покидала надежда, что этим четвертым, выжившим, может оказаться Сергей Днищев.

«Все-таки они угодили в засаду», — думал он, шагая в приемном покое. Киреевский сидел молча, сосредоточенно уйдя в себя, был необычайно бледен. Раненный до сих пор находился в реанимации, над ним колдовали врачи. На все вопросы дежурная лишь недовольно отмахивалась, спросить больше было не у кого. Наконец появилась медсестра, остановившись перед Киреевским.

— Это висело у него на шее, — произнесла она, протягивая серебряную ладанку с изображением Александра Невского. — Не волнуйтесь, надежда еще есть.

Content

Александр Трапезников
ТРЕТЬЕГО НЕ ДАНО

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ