Я — Легенда

Глава 1

Я люблю смотреть на закат в саванне.

Безграничный горизонт, размытый туманом. Насыщенный медовый и такой же тягучий цвет неба, разбавленный розовыми росчерками кисти божественного художника. Четким выглядят только огромные стволы многовековых баобабов, похожие на лапы каких-то мифических гигантов, что вот-вот выйдут из призрачной дымки. А причудливые тени акаций, наоборот, расплываются, лишь едва намекая, где заканчивается земля, а где начинается небо.

Растворяются силуэты белых хижин, люди становятся похожи на призраков. И лишь тень заблудшего в такую даль почтового фургона, несущегося на границе земли и неба, растягивается, превращаясь в существо из древних легенд местных племен…

— Цель в зоне поражения, стрельба по готовности. Вали этого ублюдка…

Вон он — момент, в котором останавливается время. Окутывает вакуум, и остается только цель в перекрестии оптического прицела. Миг, в котором зашкаливает концентрация. А вся мощь крупнокалиберной винтовки подчиняется твоей сосредоточенности и меткости, чтобы воплотиться в идеальном результате…

— Под огнем…

* * *

На этих словах я теперь просыпаюсь все время. Хоть мне этого совсем не хочется. Раньше бывали моменты, когда неуютно было засыпать — был шанс уже не проснуться. А теперь все изменилось. Теперь я не хотел открывать глаза. Какой смысл, если все равно ничего не смогу увидеть?

Остались звуки и запахи. А еще стерильный и накрахмаленный привкус безнадеги, которым была пропитана вся больничная палата. Уже три месяца прошло, я все никак не привыкну. Слепой снайпер — это как сапожник, только не без сапог, а вообще без рук.

Я повернулся на другой бок, подтянув тот самый накрахмаленный больничный пододеяльник. Возможно, он был белым, а, может, полосатым… В жопу все…

Может быть, даже уснул бы опять. То количество обезболивающих и успокаивающих, что я в себя накачал, могли еще дня три действовать. Но, настойчивый женский голос, заплывший в мою палату, никак не давал расслабиться.

— Александр, я же знаю, что вы не спите, — женщина вздохнула, но я не среагировал. — Можете не отвечать, просто послушайте.

Своим выразительным молчанием я, по ее мнению, согласился, и она продолжила.

— Итак, Егоров Александр, тридцать два года. Холост, детей нет. Позывной Сумрак, за любовь к одноименному оружию и частой работе в условиях низкой освещенности. Сто сорок три официально подтвержденных цели, в том числе на дистанциях свыше двух с половиной километров. И это только за время контракта с Минобороны. Затем переход в ЧВК и последующая индивидуальная работа на частных заказчиков.

Вы много поездили по миру. Складывается впечатление, что вы не любите сидеть на одном месте? — женщина сделала паузу, возможно, ждала от меня какой-либо реакции. Ее не было, и она продолжила, — Сирия, Мозамбик, Мали… Где у вас сложилась определенная репутация. В племенах ашанти вас прозвали Шагуди, в честь легендарного, но мифического демона отмщения.

Я промолчал. Информация, которую она озвучивала, в принципе, не была особо секретной. Наоборот, именно та, которая специально отправлялась в условный открытый доступ.

— Так, я продолжу? — спросила женщина и сейчас даже не стала дожидаться моего ответа. — Георгиевский крест, медали за боевые заслуги и за воинскую доблесть. В мирной жизни — специалист федерации боевого снайпинга, победитель ряда чемпионатов, инструктор… Я могу долго продолжать. Список заслуг у вас действительно впечатляет. По сути, вы легенда, и не только среди племен ашанти.

Я зевнул и почесал щетину. Надо будет побриться. Полчаса елозанья электробритвой по подбородку — своего рода медитация, с ощущением что ты хоть что-то контролируешь.

— Результативность практически сто процентов, — тем временем продолжила незнакомка. — Кроме одного случая. Одна ошибка, которая привела к ранению, стоившему вам зрения. Контузия, атрофия зрительных нервов, три операции… — громкость голоса повысилась, женщина подошла ближе. — Почему вы тогда не выстрелили?

Я почувствовал тонкий, немного сладкий аромат с запахом нагретой на раскаленном солнце травы. Такого действительно было слишком много в той самой командировке, которая все изменила.

Но отвечать на это тоже не стал. Хотя ответ у меня был. Сотню раз прокрученный в голове, с тысячей возможных вариантов развития событий. Еще и снится постоянно…

— Что вам нужно? — спросил я, понимая, что просто так она не уйдет.

— Мне нужны вы, — женщина усмехнулась. — Мне нужна Легенда!

— Вы опоздали, — я повернулся на ее голос и показал пальцами на повязку на глазах. — Боюсь, я не смогу вам помочь.

— Зато я смогу вам помочь, — послышался легкий шелест одежды, будто она пожала плечами.

— Интересно как?

— Мы дадим вам возможность видеть.

— Три операции у лучших специалистов страны не смогли, а вы сможете? — я вздохнул, решив не реагировать на этот развод. Я и здесь-то лежал на обследовании. Вроде как последний шанс был. Но вчера и он испарился.

— Не конкретно я, и не в этой стране. Я бы даже сказала, что не в этом мире, — ответила женщина и ненадолго замолчала. — Что вы знаете про Аркадию?

— Примерно то же самое, что и про Вальгаллу, Шамбалу, Атлантиду и прочую мифическую хрень, которой не существует, — я скривился, постаравшись выдать максимально скептическую улыбку. Этот разговор с самого начала был каким-то дурацким, а сейчас вообще ушел в какую-то дикую степь. Может, я переборщил с обезболивающими?

— А если серьезно? Что-нибудь слышали?

— Слышал, что все обычные псы попадают в рай, а доблестные псы войны — в Аркадию. Боевики ашанти верят в эту чушь.

— А если я вам скажу, что это не чушь? Что Аркадия существует. Что это не миф, а одна из экзопланет в созвездии Лебедя. А в тысячу девятьсот восемьдесят втором году в результате научного эксперимента туда был найден прямой портал? — спросила женщина заискивающим тоном. — Вы мне поверите?

— Нет, — я все-таки перевернулся на другой бок, показывая, что разговор окончен.

— А кому поверите? — продолжил напирать женский голос, уже практически над моим ухом. Аромат стал сильнее — чертова сладость перегретой саванны. — Физруку? Бегемоту? Или, может, Куперу?

— В жопу Купера, — ответил я, чувствуя смесь раздражения, но все-таки уже и интереса. Позывные моих давних друзей, с кем приходилось служить — это была уже не самая очевидная информация из открытых источников. Кого-то одного можно было и угадать, ткнув пальцем в популярные прозвища, но не сразу всех троих. Причем тех, кто числился среди пропавших без вести.

— Он сказал, что вы так и скажете, — усмехнулась женщина. — А еще он сказал… Сейчас. Я это не воспроизведу по памяти.

Аромат отдалился, по палате послышался звонкий перестук каблуков, потом шорох и щелчки замков. Незнакомка достала смартфон или планшет, я расслышал легкие касания по экрану.

— Вот, — продолжила она довольным тоном. — Только можно я мат пропущу, думаю, смысл останется понятным. Нам же нужно только доказать, что это действительно сообщение от Купера. Слушайте: Сумрак, сурикатов здесь нет и вспомни про десять ребер. Эти слова вам же о чем-то говорят?

Я кивнул.

Про суриката — это старая шутка из серии: видишь суслика — а он есть. Мы еще добавляли, что он не один, а с мухой цеце. Просто с поправкой на регион нашей тогдашней командировки и то, как мы называли боевиков из местных племен.

А три ребра — это уже история нашего знакомства. Мы подрались, и я сломал Куперу ребро. Всего одно и даже не сломал, а максимум треснуло, но Куперу очень нравилась эта история. Ему вообще нравились любые заварушки, и он уважал сильных противников. И приврать, конечно, тоже любил. Поэтому количество сломанных ребер всегда разнилось. Десять, как правило, означало наивысшую степень восторга — чтобы на пальцах можно было показать, жестикулируя в момент разговора.

Окей, можно считать, что тест на реального Купера пройден. Вот только это не объясняет, куда и как он пропал. В той командировке мы чуть разошлись по датам контрактов. Я уехал в отпуск, а когда вернулся, Купер уже числился среди пропавших. И толком деталей никаких не было: выехали в рейд, попали в засаду, никто не вернулся. Я хотел поискать, но сам закрутился. Жестко тогда пришлось, но и прозвище от ашанти тогда появилось.

И мифическую Аркадию это тоже не объясняет. Другой мир? Ну, допустим. Важно мне это? Только с точки зрения внешней баллистики, если планета там другая. А в остальном… Я в половине командировок даже не знал, в какой стране трудиться придется. Ни цивилизации, ни границ. Кто знает, может, я уже в других мирах был — я такой красоты закаты видел, что не удивлюсь.

— Я оставлю вам потом полную запись, — продолжила незнакомка. — На ней Купер более подробно объясняет, почему можно верить в то, что я сейчас буду говорить.

— Где он? С ним можно увидеться? — если он живой, то за такие приколы одним ребром он уже не отделается.

— Он в Аркадии. Так, этот мир называют местные. А как я уже сказала, это экзопланета. С индексом подобия Земле в ноль девяносто восемь. Практически близнец, но в два раза старше. Эволюция многих неразумных видов там вышла на другой уровень. А разумные как минимум пережили один апокалипсис, и недавно мир будто перезапустился заново.

Мы называем эту планету — Kepler-452d. В свободном доступе о ней нет информации. Есть про соседнюю, но, так скажем, ее слегка изменили для широкой общественности. Если примете наше предложение, то не только увидитесь, но и поработаете вместе.

— Что за работа? — спросил я.

— Ну, наконец-то намечается конструктивный разговор! — по голосу показалось, что она улыбнулась.

Сладкий запах, легкое дыхание, мягкая походка и нежный голос с игривыми нотками. Наверное, она красива. Я замолчал, решив не торопиться с выводами. Не про красоту, а про суть разговора и предложения.

— А теперь, если вы готовы, давайте знакомиться? Меня зовут Кристина Рейнер. И если говорить максимально официально, то я работаю в Почтовой администрации Организации Объединенных Наций…

— Это шутка такая? — я непроизвольно кашлянул, в горле пересохло, а шарить по тумбочке в поисках бутылки с водой при женщине не хотелось. Потерпим, не впервой.

— Скорее ирония. Даже у «Врачей без границ» есть границы, — усмехнулась Кристина. — Мы же можем работать в любой точке мира. Кому, как не нам, теперь работать и в двух мирах. Вас что-то смущает?

— Нет, но, наверное, я ждал что-то более таинственное или агрессивное, — я пожал плечами, когда я последний раз видел почтальонов, это плохо для меня закончилось.

— Эх, — вздохнула Кристина, — признаюсь, я бы тоже. Но для посвященных мы более чем официальная структура, признанная всеми странами участниками. И созданная как раз для того, чтобы эти страны действовали скоординированно и цивилизованно. Поверьте, пирог там шикарный и все хотят оторвать кусочек побольше. И пока не появились мы, случались… так скажем, недопонимания и конфликты. Но не будем о грустном.

Возможно, само Почтовое ведомство покажется вам скучным. Куча бюрократии, заседаний и прочего. За таинственное и агрессивное у нас отвечают наши Директораты. Разведывательный, оперативный, научно-технический, снабжение, торговля… Еще есть служба охраны отделений и торговых караванов, который мы называем «Миротворцы». Не суть, — Кристина прервалась, но быстро продолжила. — Непосредственно я отвечаю за вопросы рекрутинга. Для, так скажем, особых заданий Директоратов.

— И вы мне так вот просто все рассказываете? — спросил я. — А если мы не договоримся?

— Если мы не договоримся, то я просто уйду отсюда, — ответила Кристина. — А вы можете сколько угодно и кому угодно рассказывать про почтальонов, которые вербуют наемников на планету, до которой лететь полторы тысячи световых лет. Пожалуйста! Вам все равно никто не поверит. Даже неважно на каких обезболивающих вы сейчас сидите.

Я молча кивнул. Только подумал, что надо бы прибраться на тумбочке. И независимо от того, как закончится этот разговор, собраться и решить уже, как буду жить дальше. Послушал врачей, пожалел себя и хватит, нужно двигаться дальше. Хоть и на ощупь…

— Прекрасно, — женщина хлопнула в ладоши. — Раз с этим разобрались, то продолжу. У одного из наших Директоратов возникли некоторые сложности. В сфере его влияния появилась проблема, которую необходимо ликвидировать.

С этой целью мы собираем отряд. Соответственно, логистика и обеспечение на нас. Будет штурмовая группа, команда подрывников и пара снайперов. Один уже есть, со вторым я сейчас разговариваю. Задавайте вопросы, я постараюсь ответить на те, что не затрагивают интересы Директората.

— Давайте по порядку, — я слегка опешил от резкой смены темы. Точнее, от перехода с волшебного мира на жесткую и банальную конкретику ликвидации проблем. — Как вы собираетесь вернуть мне зрение? Как мне объяснили врачи, повреждения необратимы.

— Врачи этого мира, — усмехнулась Кристина, сделав упор на слове «этого». — Но в Аркадии другие методы. Медицина там строится совсем на иных подходах. Мы не будем чинить ваш организм, мы его улучшим.

Аркадия — очень опасный мир, наполненный дикими монстрами, кровожадными растениями и множеством аномалий. Но проклятие этого мира одновременно является и его даром. Флора, а особенно фауна Аркадии уникальна.

Я не буду сейчас перечислять возможности всех видов и то, на что они способны. Иначе мы с вами здесь несколько недель поговорим. А у вас будет время все узнать детально. Скажу лишь, что ксенотрансплантация в Аркадии достигла немыслимых высот и возможностей.

— Ксено-что?

— Иными словами, — вздохнула Кристина, — межвидовая пересадка органов и тканей. И сразу хочу сказать, по опыту рекрутинга все про это спрашивают: нет, мутантом вы не станете. Безусловно, строение тела и мышечная масса изменится. Человек становится сильнее, быстрее, а некоторые и умнее.

Конкретно в вашем случае, вам пересадят зрительные нервы. Зрение не только вернется, но и станет лучше, четче, яснее. Повторюсь, никаким мутантом вы не станете, и внешне вообще никак не изменитесь. Ну, может, только шрам от операции останется.

— Допустим, я вам верю, — медленно сказал я. — И, допустим, понимаю, как это работает. Вопрос — кто будет донором?

— Это правильный вопрос, — ответила женщина. — Наши спецы создали специальную систему для управления аугментацией. Она и подберет для вас оптимальный геном.

— А…

— Александр, — перебила меня женщина. — Если примете мое предложение, то я оставлю вам справочник. После трансплантации нужно будет несколько дней на синхронизацию с новыми генами, и у вас будет время все спокойно изучить.

— Стоп, — я сел на кровати, как-то так удобнее было деловые переговоры вести. Условно деловые — у меня было лишь смутное представление, как на мне сидит спортивный костюм. Я даже цвета его не знал, надо было спросить, когда выдавали. — Что еще за синхронизация?

— Усиления происходят не одномоментно, — начала Кристина, расхаживая по палате, словно лекцию читает. — Есть много второстепенных факторов. Результат сильно зависит от организма человека и еще сильнее от образца донора. Этот процесс сложно, но можно контролировать. А с некоторых пор мы научились им управлять. Я уже сказала про систему, а еще есть специальное оборудование. Выглядит как обычные смарт-часы, будет постоянно мониторить состояние и давать рекомендации, что нужно сделать для лучшего результата или куда повернуть развитие.

— Звучит чересчур нелепо и удивительно, — задумчиво прошептал я.

— Понимаю, — усмехнулась Кристина. — Даже когда вы уже устанете удивляться, Аркадия все равно сможет вас удивить. Просто для примера, геном огненной саламандры делает человека пирокинетиком. Геном гидры дает регенерацию, — женщина замолчала, будто пыталась вспомнить еще примеры, но прежде чем я начал уточнять, что еще за гидра, свернула тему. — На самом деле, суперсила и бешеная выносливость — это лишь начальный уровень. Развитие вариативно и безгранично. Телекинез, левитация, криокинез, аэро…

Александр, я понимаю, что для вас сейчас много информации. И прекрасно представляю, что вы сейчас думаете. Какой-то другой мир, какие-то суперсилы. Но давайте посмотрим на это с другой стороны. Что вы теряете?

Глава 2

— Допустим, — я кивнул, не ответив на практически риторический вопрос. Что я теряю? Ничего. Все, что могло быть ценным, я либо уже потерял, либо так и не нажил. Семьи нет, целей и планов с некоторых пор тоже нет. Если только ждать, что какие-нибудь гении изобретут нейрочипы и вкрутят мне вместо глаз видеокамеры. Ну так это еще ждать… — В чем подвох?

— Даже не подвох, а скорее особенность. Но, вы правы, она есть. Это билет в один конец, — ответила Кристина и, видимо, решив, что ее могут двусмысленно понять, сразу же продолжила. — В хорошем смысле. Отряд не бросят в пекло, чтобы там все полегли. Все просчитано до мелочей. Хотя не буду лукавить, в Аркадии все возможно — это очень опасный мир. Но и вы все-таки не в песочнице раньше игрались.

Я пожал плечами, типа все понимаю. Было бы странно, если бы услуги таких специалистов, как я, требовались в мире добрых фей и радужных единорогов.

— Резюмируя, порталы в Аркадии нестабильны и плохо работают в обратную сторону. Вывозить оттуда удается только небольшие объекты, и, как правило, это те ресурсы, ради которых мы и осваиваем этот мир.

— То есть, там придется остаться навсегда?

— Шанс на возвращение один к ста. Это примерное соотношение того, как ведут себя стихийные порталы. Скорее всего, мы когда-нибудь научимся их расширять, но на данный момент — да, придется остаться, — Кристина явно опять улыбнулась. — Но там не так уж плохо. Чем вы будете заниматься после выполнения задания, ваше личное дело. Освоитесь, разберетесь, тогда и решите. Сможете продолжить работать на нас. Работа есть всегда. А нет, так и мирных профессий предостаточно.

— Я еще даже на эту не согласился, — я покачал головой.

— Тем не менее просто хочу создать вам некий образ, — не смутилась Кристина и продолжила. — Добыча полезных ископаемых, торговля, фермерство. Да что угодно! Это целый мир, по-своему молодой и с огромным количеством возможностей. Его не только не поделили еще, его даже не весь открыли. Под контролем местных не более двадцати процентов планеты. Опять же не будем забывать про новые способности, которые вы получите. Некоторые вообще называют это магией.

— И зачем же тогда нужны пушки? — перебил я разогнавшуюся девушку.

— Не просто пушки, а большие и дальнобойные, — усмехнулась Кристина. — Я не сказала, что все это легко. Все это возможно, но ни разу не легко. Уверена, вы лучше многих понимаете, что значит стать настоящим мастером.

— Это все прекрасно, но кто цель? — спросил я, хоть и понимал, что в лучшем случае я смогу ее идентифицировать только после того, как зрение вернется. Поймал себя на мысли, что уже верю в успех, а, значит, внутренне уже согласился. Пару моментов осталось только изучить. — Если вы изучали меня, то знаете, что я берусь не за все заказы.

— Да, я помню, — серьезным тоном сказала Кристина, — никаких детей и в принципе никаких гражданских. Об этом можете не волноваться. На Аркадии вообще нет гражданских. В семь лет дети проходят инициацию, меняют свой геном и начинают путь воина. Все, без исключения, иначе в Аркадии просто не выжить.

— И все же? — нахмурился, не собираясь разводить спор о том, в какой момент гражданский перестает быть таковым и становится опасным. — Кто цель? Или все подробности только на месте?

— О, в этом нет секрета, и, насколько я понимаю, вы даже знакомы — это Драго Мартич, — Кристина замолчала, давая мне время на осмысление.

Может, и реакцию какую-то ждала, но я даже не моргнул. Хотя внутри мне вдруг резко стало жарко. Тело отреагировало раньше, чем пришло осознание, и будто вернуло меня в тот самый день, в то самое место под палящими лучами солнце. В тот самый момент, когда голова Драго скалилась в моем прицеле.

— В чем его обвиняют? — спросил я и тут же захотел забрать свои слова обратно. Идиотский вопрос из серии почему после дождя мокро. Мартич был военным преступником, еще не закончив школу, уже творил беспредел на Балканах. Похищения, пытки, массовые расстрелы и полный букет того, от чего бледнели даже матерые палачи того режима. А когда он подрос, то перебрался в Африку. Собрал вокруг себя банду таких же отморозков и устроил переворот в одной маленькой стране. Короновал себя и начал терроризировать соседей. И так жестил, что несколько племен, враждовавших сотни лет, аж помирились, чтобы найти на него управу. В том числе и наш отряд наняли. Но тогда я так и не выстрелил… — Стоп! Спрошу иначе. Какого хрена он делает в Аркадии?

— Рвется к власти, — невозмутимо сообщила Кристина. — Объявил себя пророком и уже собрал паству. В основном из изгоев и отщепенцев, что-то на грани сатанизма, нацизма и анимализма. Это уже местные верования, связанные с инициацией геномов.

— А попал как?

— Либо завербовался в «Миротворцы», — ответила Кристина. — Наш оперативный Директорат периодически набирает новобранцев. Либо стихийный переход. Как я уже сказала, эта планета похожа на Землю. И там есть довольно активная жизнь. Не он первый, не он последний.

Я повернул голову на голос, если бы не повязка, то скептически прищурился бы. И, как обычно, промолчал, пытаясь представить, что в новом мире может творить Драко.

— Это проблема? — Кристина явно что-то уловила в моем сосредоточенном молчании. — Я имею в виду цель?

— Нет, — задумчиво ответил я. — Скорее наоборот…

— Прекрасно, — усмехнулась девушка. — Чтобы вам было легче принять решение, какие-то базовые аспекты я все-таки попробую осветить. Управляемые порталы открыли недавно, но люди попадали туда и раньше. Как поодиночке, так и целыми группами.

Первый задокументированный случай — падение Тунгусского метеорита, который перенес сразу несколько близлежащих деревень, причем вместе с жителями. Потом Бермудский треугольник, несколько аварий в «Зоне 51», долина Скинуотер, ядерные испытания в Советском Союзе — случаев достаточно много. Грань между мирами рвется в момент резких колебаний или крупных изменений. А в Африке даже чаще происходят стихийные переносы, миражи там далеко не всегда миражи.

Кристина замолчала, сделав новый круг по палате. С резким шипением открыла банку газировки, добавив к сладкому запаху туалетной воды химозного аромата кока-колы. Мне тоже захотелось пить, и я легко дотянулся до тумбочки, но с захватом бутылки пришлось потрудиться.

— Только не спрашивайте, я не знаю, как это работает, — продолжила Кристина и, похоже, замахала руками, обдав меня намеком на ветерок. — И, честно говоря, не интересуюсь. Мне достаточно истории Аркадии с момента, когда открыли зоны с управляемыми порталами.

— Их много?

— Четыре. На всех основных континентах, кроме Австралии. Сейчас каждый портал с этой стороны под контролем Почтового ведомства. И под охраной оперативного Директората. А в Аркадии мы представлены в виде почтовых отделений, предоставляющих услуги для местных. Директорат закупок, который торгует с местными. Вывозит полезные ископаемые и привозит то, что нужно местным поселенцам. Как правило, это оружие. А не марки, как можно было бы подумать.

— И что не было никакой экспансии? Ни одна страна нашего мира не попыталась захватить?

— Пыталась. И не одна, — ответила Кристина. — Но все опоздали лет так на пятьдесят, пока там формировалось свое общество, свои законы и правила. А потом еще лет на двадцать, пока здесь не понимали, что со всем этим делать. Темные времена, много ошибочных решений.

— Например?

— Например, одна большая страна решила устроить в Аркадии эксперимент с тюрьмой для заключенных, отправив их на пожизненное. А другая, не менее большая, слила сюда по дешевке кучу оружия времен второй мировой, обновляя склады длительного хранения, — Кристина помолчала, возможно, решая, нужны ли еще примеры. — И те и другие потом пожалели, но было уже поздно. Поэтому аффилированность к каким-то конкретным странам или компаниям скорее вредит для перспектив среди местных.

— И никто не пробовал взять местных силой?

— Пробовали, но обломались. Так что теперь только партнерские отношения и честная торговля.

— И штурмовые группы со снайперскими винтовками? — я нахмурился.

Звучало, конечно, фантастически. Вот, ни разу не поверю, что все сверхдержавы так легко сдались. Может, в открытую не лезут, но кто знает, сколько по Аркадии таких штурмовых отрядов бродит.

— Ну, что-то типа того. Там очень большие деньги завязаны. Родий, скандий, рений — лишь начало списка, чем богата Аркадия и что востребовано у нас.

— А им самим не надо?

— Нет, в силу ряда особенностей планеты многие технологии отстают, а какие-то в принципе невозможны, — Кристина вздохнула. — Там нет сотовой связи, нет интернета и всего такого, чем сейчас избаловано человечество.

— Электричество есть хотя бы?

— В крупных городах и у некоторых энтузиастов. Большинство предпочитают… — Кристина замялась, будто сама сомневалась в том, что хочет сказать. — Предпочитают магию. Те способности, которые можно получить за счет биохимических аугментаций. А потом и применить для выживания, ну или в борьбе за власть.

Я хоть и рекламирую вам этот контракт, но не будем идеализировать Аркадию. Это опасное место, где, кстати, герои долго не живут. А вот легенда этому миру не помешает, — усмехнулась Кристина, в очередной раз напоминая про опасность. Будто знала, что мне, наоборот, чем опасней, тем интересней. — Вам, кстати, там понравится. Саванна, тропики — практически курорт. — Так что? Еще вопросы или готовы подписать контракт?

— Скорее всего, кровью?

— Отчасти, — усмехнулась Кристина. — У вас возьмут образец, чтобы подобрать вам наилучший геном. Но про контракт, это я так, фигурально. На самом деле достаточно вашего устного согласия.

— Мне нужно мое оборудование. Его тоже перевезут?

— К сожалению, с этим могут возникнуть проблемы, — голос Кристины погрустнел, но как-то не особо искренне. — Мы не очень официально вас сейчас переправим. Поэтому все необходимое получите на месте. Возможно, не такое классное, как у вас было. Но есть очень большая вероятность, что после апгрейда вам даже оптический прицел не понадобится.

— У меня будет время изучить особенности планеты? Особенно интересует внешняя баллистика, — причем сильно, хер знает, как там пули летают.

— Да, конечно. Хоть группа уже там, и они все уже прошли инициацию, но им тоже нужно время на адаптацию, — ответила Кристина. — Соглашайтесь, ближайший переход уже сегодня ночью, а вам еще добраться нужно.

* * *

И я согласился.

Чтобы ни ждало меня дальше там, ключевым моментом было то, что здесь я уже ничего не теряю.

И как только согласился, Кристина еще совсем чуть-чуть рассказала про Аркадию и попрощалась со мной. Вместо нее в палату вошли двое не особо разговорчивых мужчин, пахнущих сигаретами и военной снарягой.

С собой сказали ничего не брать, даже документы, по сути, были не нужны. Паспортного контроля нет, а на месте все будет новое: и имя, и биография, и деньги. Так что путешествовать я собирался налегке — только то, что было с собой и помещалось в десятилитровом тактическом дэйпаке (с которым я и по больницам ездил).

В рюкзаке запасной комплект белья, электробритва, минимальная тактическая аптечка и мой стандартный EDC-органайзер. После ранения я им уже не пользовался, но привычка везде таскать его с собой так быстро не выветрилась. Внутри лежал мультитул Leatherman ARC с дополнительным набором бит и макротексовская фронталка, как у Джона Уика. Ни разу еще не применял для дела, но щелкать нравилось. Успокаивало. Раньше еще был фонарик, но я как-то психанул и все-таки его выкинул.

Еще я закинул в рюкзак бутылку воды и книгу, которую подрезал в одной из больничных библиотек и до сих пор таскал с собой.

Читать я всегда любил, а в детстве магия как раз и была в книгах. Такая маленькая коробочка, внутри которой может прятаться целый мир.

А сейчас взял скорее из упрямства. Как некий символ, что все еще будет хорошо. Что именно за книга, я не знал. По запаху — старая, на ощупь шершавая. С выбитой на обложке картинкой и названием, но уже в плачевном состоянии — по характерным закорючкам удалось только признать советскую «Библиотеку приключений». Ну а что там именно — будет для меня сюрпризом.

Жалко было оставлять оборудование, которое я собирал годами. Винтовка, оптика, тепловизор, дальномер, метеостанция, набор умелых ручек для релоадинга, куча снаряги — всё то, на что уходила львиная доля гонораров. Еще несколько стволов, так сказать, для души и стрельбы по тарелочкам. Коллекция ножей, арбалет…

Хотя Кристина и обещала почти все это переправить, но конкретных сроков назвать не смогла. Грузы проверяли намного тщательнее, чем людей. А потенциальный рекрут «Миротворцев» на металлоискателе не звенел, и вообще, похоже, был никому не интересен. В отличие от полутораметровой винтовки, которая вместе с кейсом и остальным оборудованием, тянула уже почти на два. К тому же «мой поезд» уходил по расписанию уже ночью, а всю мою снарягу нужно было еще забрать. Что-то и дома, что-то со склада. А дом был далеко, поэтому я «расписал» инструкцию, и отдал ключи.

Отдал всё от всего: склад, квартира, машина, мотоцикл, сейфы. Движимое и недвижимое имущество в этом мире мне уже не пригодится, зато в Аркадии (после выполнения задания) пообещали что-то типа подъемных с компенсацией за здешнее барахло. Сразу в валюте, принимаемой в большинстве местных стран, провинций, княжеств и прочих объединений. Как рассказала Кристина, там кто во что горазд был по мере заселения.

Поймал себя на мысли, что ошибочно всегда считал себя легким на подъем. Все-таки накопилось, как в том фильме: два видеомагнитофона, два сейфа и так далее.

— Эх, налегке так налегке! — усмехнулся я, прощаясь со всем, что приходилось оставить. Но, по фиг, в отличие от здоровых глаз, дело наживное.

И вот то, что я не увижу своими глазами переход между мирами, печалило намного сильнее. Операцию могли сделать только там. По какой конкретно причине я до конца не понял: то ли донорские геномы не работали в нашем мире, то ли банально не выдерживали транспортировки.

С Кристиной я больше не общался, провожать она меня не пришла. И наверное, уже никогда и не увидимся. Тоже жаль — надумать я про нее успел многое, представить по голосу, запаху и движениям. Так что было бы интересно и посмотреть. Проверить, угадал ли я хоть что-нибудь?

Присел на дорожку на больничной кровати, прощаясь с этим миром, и подтвердил, что готов. За спиной рюкзачок, на мне больничные треники, а на ногах «кроксы» — вот в таком виде я и собирался покорять Аркадию.

* * *

Штаб-квартира ООН, Нью-Йорк.

Офис разведывательного Директората UNPA.

— Кристина, ты уверена, что это хорошая идея? Вербовать именно его? — вместо приветствия спросил пожилой мужчина, подключившись к видеоконференции. — Твой аналитический отдел уже ошибался.

— Он идеально подходит, — ответила Кристина Рейнер. — Так, что не в этот раз, босс.

— А если он вспомнит и поймет? Или еще хуже сможет узнать меня? — голос мужчины звучал напряженно. — Сейчас его даже ликвидировать не нужно. Можно просто бросить, и он сам скоро сопьется да сдохнет где-нибудь. Кому нужен слепой стрелок?

— Он мне нужен, — совершенно спокойно, чуть ли не скучающим тоном, уверенного в своих действиях, протянула Кристина. — Во-первых, для эксперимента с новым геномом. Как вы помните, добровольцев не нашлось. А, во-вторых, Драго не испугается, если за ним придут обычные убийцы. Если уж играем в эту игру, то спектакль должен быть максимально достоверным. Так что каких бы ресурсов это не стоило, все равно окупится. И если придет Сумрак, то Драго испугается сильно. А чем сильнее он испугается, тем благодарней он будет за то, что мы его предупредили.

— Драго, конечно, надо поставить на место. А то чересчур самостоятельным стал, наглеть начал, — задумчиво пробормотал мужчина. — А что, если у Сумрака получится, его же не просто так назвали Легендой?

— Не просто так, — согласилась Кристина и усмехнулась, — но это нереально, экспериментальный геном прикончит его раньше.

Глава 3

Первую часть пути мы проехали на машине скорой помощи. Я лежал на жестких носилках и пытался задавать вопросы сопровождающим. Но из-за воющей сирены поговорить не удалось. Табачные мужики либо делали вид, что не слышат, либо и, правда, не слышали.

Потом был аэропорт, с запахом асфальта и металла. Ветер в лицо, шум в ушах и какой-то тяжелый борт, куда меня вкатили на носилках. Точно не наш, я не смог узнать двигатель по шуму. Меня приткнули к стеночке и, явно, отгоняли от меня любопытных. Пахло врачами и сочувствием. А по обрывкам разговоров, казалось, что мы летим куда-то с теми самыми «врачами без границ».

Я уснул, а проснулся уже опять в машине. Уже никакого асфальта, жесткая грунтовка, но разрешили уже спокойно сесть. Покормили и напоили чаем из термоса. Черный, крепкий и сладкий, возможно, турецкий. Но настолько мои вкусовые рецепторы еще не успели развиться за время, проведенное в абсолютной темноте.

Была остановка на заправке, где удалось размять ноги. Температура вокруг ощущалась довольно странно — вроде бы и прохладно, но прохлада жаркая, летняя, просто вечерняя. Часов у меня не было, батарейка в смартфоне села. Наверное, может, просто что-то заблочило, и ни на какие «окей, гугл» не реагировало. Может, и действительно вечер. Так-то какая разница, если после прохода через портал я сначала джетлаг словлю, а потом отрублюсь под наркозом. Забавно, там, скорее всего, не просто другой часовой пояс, там пояс годовой и световой.

Надышавшись соляры, еще и мошка какая-то цапнула, почувствовал себя живым. Скоро. Не то, чтобы я поверил во все, что наговорила Кристина Рейнер, наверняка там еще куча скрытых интересов. Но ключевой у нас совпадал: слепым я им не нужен.

Поэтому можно было спокойно спать дальше, чем я и занялся, поудобнее устроившись на потертом, кожаном сиденье явно старенького джипа. Следующая остановка — снова ветер и гул пропеллера. На этот раз вертолет, явно подъем в горы и где-то еще пара часов полета под какую-то неспешную мелодию на арабском языке. И переговоры пилотов на таком же. Мои сопровождающие даже что-то понимали, пару раз обменявшись репликами. Я нет, в наличии у меня было только два языка: русский и английский. Оба — свободно и еще с десяток отдельных реплик на французском и испанском. Но эти уже исключительно матерные, зато практически универсальные.

О чем шла речь в вертолете, я не понимал, ориентировался только по тональности. И когда она мне не понравилась, невзначай подтянул рюкзак и переложил нож в карман. Уровень напряжения в кабине подрос, но резко разрядился одновременно с разрядом грома, раздавшегося где-то в округе. Нас тряхнуло, потом погрохотало еще и пошел дождь.

Я почувствовал, как рядом нервно заерзал Табачный. Наверное, что-то страшное там за окном видит. Как говорится, у страха глаза велики, а мне на слух не так уж и опасно все представляется. Знакомая погодка, должно быть, и места такие, где я уже бывал. По крайней мере, этот регион. Не то чтобы я собирался когда-нибудь искать портал самостоятельно, но заняться было нечем. Я немного поиграл в детектива, вспоминая и прикидывая весь маршрут. Ткнул куда-то пальцем в небо и попытался опять уснуть, а то вдруг я процесс реабилитации (или как там Кристина сказала — синхронизации) неправильно себе представляю. Короче, пока есть возможность — надо спать. Ну или есть, но еду больше не предлагали. Должно быть, недолго осталось.

Так, оно и вышло. Сначала в говоре появилось облегчение, а потом и вовсе тряхнуло от столкновения с землей. Мне помогли выбраться, накинули капюшон, чтобы хоть как-то уберечься от дождя. И уже дальше повели под руку. Буквально пять метров ровной площадки и начался какой-то ноголом. Камни, ямки, коряги — вроде и тропинка, но скорее звериная, чуть ли не мышкой протоптанная. Еще и скользко. Ноги моментально промокли в «кроксах», и практически сразу начали застревать в грязи.

— Долго еще? — спросил я в момент остановки, когда Табачный попытался закурить, но успел сделать всего пару затяжек, как все загасило дождем.

— Почти пришли, — ответил мужик хриплым голосом. — Под ноги смотри.

— А ты, я погляжу либо шутник, либо гений, — протянул я.

Табачный что-то буркнул себе под нос, но подхватил меня будто бы даже аккуратней. Чуть ли не как хрустального. Бесит меня эта беспомощность, давайте уже скорее меня починим. Подсадим геном какого-нибудь сокола. Я как-то читал, что сапсан видит воробья с расстояния в семь километров. По мне, так неплохой бинокль. Интересно, что мне подберет биомонитор? Он уже был на руке и пару раз довольно больно уколол, попискивая.

Сейчас уже что-то анализировал и, наверное, измерял пульс с сердцебиением. На ощупь он напоминал прямоугольные смарт-часы, с кучей шершавых датчиков на крышке и гладкими сенсорными кнопками по бокам.

Как обращаться с ним, мне пока не объяснили, Кристина лишь сказала, что батарейки хватит на несколько месяцев. А подзарядиться можно будет в любом почтовом отделении. Инструкцию, как и обещанный справочник, должны были дать уже на месте.

— Слушай, а он хоть водонепроницаемый? — спросил я Табачного, толкнув его локтем.

— Да, и противоударный, — ответил второй, неожиданно оказавшийся рядом. Черт, дождь шумит, мешает ориентироваться. Мужик тем временем взял меня за руку и постучал по смарт-часам. — Не снимай пока, анализ еще не закончился. Кстати, если больше любишь в ретро стиле, то я с удовольствием с тобой поменяюсь.

— О, — удивился я неожиданной разговорчивости, — так вы со мной на ту сторону?

— Рыжий, завязывай болтать, — грубо вмешался Табачный, — Подходим уже. Все, завязывайте болтать.

По крупицам, но мир вокруг расширялся. Один рыжий, второй нервный, и оба тоже переселенцы. Интересно, по своим делам или исключительно, чтобы я на границе не потерялся.

Минут через пять табачно-нервный еще раз шикнул, а потом впереди послышались тихие разговоры. Кажется, мы куда-то пришли.

Наверное, я ожидал какую-нибудь военную базу или лабораторию. Тяжелый блокпост с запахом ружейной смазки, колючей проволоки и свежей краски на бетонных блоках. Скорее всего, вышку, скрип вертящихся прожекторов и щелчок поднимаемого шлагбаума. Потом что-то в духе: стоять, пароль, аусвайс, шнеля-шнеля, предъявите документы. Можно было еще до кучи звук передергиваемого затвора услышать, а в ответ хриплый голос Табачного: свои, код доступа зетта браво ноль, ноль семь…

Или что-то в таком роде. Романтично-туристическое на особо охраняемом объекте. Когда что-то не видишь, то отрабатывает фантазия.

Но реальность оказалась совсем иной. Такие же тихие перешептывания, треск мокрых дров в костерке, который даже не грел толком. И единственный признак цивилизации — натянутый навес, кое-как скрывающий от дождя. Сплошной поток с неба сменился на задуваемые сбоку мелкие брызги и редкие, но толстые и тяжелые капли, которые протискивались через навес из лужиц. Периодически кто-то их выталкивал, и тогда вода хлопалась на землю.

Воображение живо разыгралось, рисуя всю эту картинку. И добавило общий образ каких-то мигрантов-беженцев, жмущихся возле единственного костерка в ожидании перехода границы. Табачный кого-то толкнул, не обратив внимания на ответное ворчание, и надавил мне на плечо, усаживая на скользкое бревно.

— Ждем, когда откроется портал, — шепнул Рыжий и вложил мне в руки бутылку с минералкой и пару энергетических батончиков. — Ни с кем не разговаривай.

Легко! Когда я ем, я глух и нем. Правда, еще слеп, но это уже детали. Разглядывать людей я люблю, и не обязательно в прицел винтовки. Сложись все иначе, скорее всего, был бы фотографом. Нравится наблюдать на, с одной стороны, таких похожих, но с другой — совершенно разных людей. Подмечать детали, искать особенности.

Слушать, в принципе, тоже можно. По отдельному шепоту, ерзанью, вздохам и хрусту разминаемых суставов прикинул, что вокруг находится человек двадцать. В основном мужчины, женщин где-то треть и даже показалось, что есть один ребенок. Все устали, промокли и замерзли, но настроены решительно.

Обсуждают, само собой, Аркадию. Ближайшая ко мне компания явно была из ученых, слева впереди какой-то бугай. Физически ощущалось, что он один занял довольно широкое пространство, остальные буквально липли друг к дружке, чтобы согреться.

Я пытался уловить хоть какие-то запахи, но дождь, дымок от костра и очередная сигарета Табачного сделали это практически невозможным. Лишь от ученых пробивались уже почти стертые нотки женского шампуня с ароматом малины, а со стороны бугая пахнуло энергетиком, когда он развернулся и стрельнул сигарету у Табачного. Говорил по-английски, как, впрочем, и большая часть промокших горемык.

Закончив перекус, потянулся, разогревая мышцы, и стал дальше впитывать те крохи, что приносил дождь и ветер. Бугай и еще несколько человек с ним — бывшие наемники, подписавшие контракт с «Миротворцами». Ученые оказались из некоего технического отдела, который занимался биомониторами. Кто-то из них заметил мои смарт-часы и восторженно прошептал соседу, мол, смотри, не знал, что модель уже в серии. Хм, видать, хорошая, раз все ей интересуются.

На шептуна шикнули свои же, а кто-то ойкнул, восторженно прошептав, что начинается. Я и сам это уже почувствовал.

К звуку капель, долбящих в навес, добавился тугой свист. Будто капли не летят в воздухе, а скатываются по туго натянутой струне. Причем до максимума, до звона натянутой. Послышался электрический треск, неожиданно вздрогнула земля, на меня навалилась женщина из ученых, подтвердив мою догадку про малину. Чуть ли не самый приятный запах за всю эту поездку. Она что-то прошептала, извиняясь, а потом вскрикнула. В унисон с еще десятком голосов.

Тут я мог только предполагать — похоже, где-то рядом открылся портал, ослепив всех яркой вспышкой. Возгласы продолжились — от удивленных до испуганных, народ зашевелился, начав подниматься. Меня тоже подтянули, крепко зажав с двух сторон.

За навесом тут же обрушился дождь, разом обнулив все мои попытки высохнуть. Но идти было недолго. Сначала я услышал, что Рыжий задержал дыхание, а Табачный одним словом, но очень емко выразил в нем всю гамму своих ощущений. В Крещенские морозы народ так обычно думает, когда, наконец, видит перед собой прорубь. Но решимости в этом одном слове тоже было хоть отбавляй.

Я решил не отставать, но в моих словах скорее сквозила обида и разочарование, что не могу насладиться процессом. А потом меня накрыло…

Не знаю, что это было. Волна? Объятья матери? Разрушенный термитник, на котором я как-то пролежал несколько часов? Горячий фен в лицо? Или все сразу? Не знаю. Не понял, не успел осознать. Миг — и дождь прекратился. За шиворот еще капало, а лоб уже высох!

И стало больно. От макушки до пяток, а потом обратно пронеслось несколько тысяч электрических разрядов. Деловито и сноровисто меня разобрало на атомы и собрало обратно. Если бы не повязка, глазы бы, наверное, выскочили. Отлетели бы на метр, покосились на меня расширенными зрачками, виляя хвостиками зрительных нервов. Тоже бы не сдержались, выдав что-то матерное. И вернулись, как будто ничего и не произошло. Меня встряхнуло и пересобрало, а когда включило обратно, то мир вокруг уже изменился.

Звуки, запахи и даже как будто бы сила тяжести. Но если по первым двум пунктам у меня сразу сформировалось ощущение, что всё чужое. То по третьему пока было непонятно. Возможно, ноги подкашиваются от эффекта перехода.

Звуки тоже пришли в норму, выдав все то, что я ждал изначально. Щелканье оружия, скрип прожекторов, гудение генератора и окрики охраны на разных языках. А вот запахи не торопились приходить в норму. И бетон, и сталь были в наличии, но все с непонятной примесью и ощущением, словно пахло не что-то конкретное, а сам воздух был пропитан чем-то горько-сладковатым.

— Хватит нюхать, дыши уже нормально, — над ухом раздался голос Рыжего и добавился толчок по спине, заодно задавший мне направление движения. — Нам туда.

Я усмехнулся, представив, как выгляжу со стороны. Но вдыхать полной грудью не спешил. Втянул немного воздуха, решив сначала не только понюхать, но и попробовать его на вкус. Ммм… Вкусно. Чертовски вкусно.

Примерно такие ощущения возникают, когда садишься в самолет в аэропорту огромного загаженного мегаполиса, а выходишь из него на каком-нибудь военном аэродроме в Сибирской глуши.

— Экология, мое почтение, — прошептал я, кивая в знак приветствия новому миру.

Несколько раз глубоко вздохнул, даже голова слегка закружилась. Почувствовал, что уже практически не чувствую инопланетного привкуса. Организм быстро адаптировался, приняв его за данность.

Мысленно запустил все остальные сенсоры и пробежался с условной диагностикой по всему телу. Погода теплая, двадцать пять плюс-минус градусов. Светит солнышко, а точнее, легонько и довольно дружелюбно припекает. Легкий ветерок, который уже принес с десяток незнакомых запахов… тьфу ты!

Табачный снова закурил, будто дорвался после длительного перелета. Черт, мне тоже захотелось. Но я вроде как бросил после ранения.

А вот сейчас действительно промелькнуло ощущение отпуска — типа прилетел из холодной зимы в некий тропический рай, спустился с трапа и раскинул руки, пытаясь обнять солнечные лучи. И тебе уже в одну руку сигарету (а то и сигару), а в другую запотевшую, ледяную бутылочку пива.

Идиллия продлилась недолго. Над ухом что-то зажужжало, а потом и цапнуло за шею. Я успел прихлопнуть, почувствовав, что неизвестный паразит занял почти всю ладонь. Еще и вырваться попытался, начав дребезжать и щекотаться сломанными крыльями. Плотное мясистое брюшко, размером с винтовочную гильзу, и жесткие сдвоенные крылья, как у стрекозы.

Добивать не стал, чтобы ненароком не впиться пальцами в жало, и отбросил тушку в сторону. И, похоже, попал в Табачного.

— Твою мать! — взвизгнул сопровождающий, — Смотри, куда бросаешь!

— Не, ну ты точно гений, — хмыкнул я. — Ведите меня уже скорее, закончим уже дело. Я посмотреть на все хочу!

И посмотреть, и пощупать, и попробовать! Пока решил перестать играть в угадайки, чтобы потом не портить впечатление. Только факты: под ногами плотно утоптанная земля, погода шепчет жарким маем и прохладит свежим ветерком.

А вот атмосферное давление и магнитные бури я еще не научился определять, хотя пару переломов за жизнь заработал. Но сейчас кости не ныли — либо нет ничего необычного, либо индикатор у меня не прокачанный.

Самочувствие в норме. Голова не болит, ясная, свежая — не только выспался по дороге, но проход через портал будто освежил, выветрив остатки седативных, которые давали в больнице. Дышится полной грудью, неожиданной аллергии нет, только укус чешется на шее. В общем, живем!

Через таможню или пропускной пункт мы прошли быстро и молча. На вопрос местного сотрудника Рыжий развернул какие-то бумаги. Щелкнул кнопкой папки и пошуршал, разворачивая листы. По ним хлопнули печатью, и ворота заскрипели.

Нас встретили на машине. Узкое, жесткое, тесное, пахнущее нагретым металлом и дребезжащие так, словно пробег пошел на новый миллион километров. Крыши не было, окон тоже, под жопой жесткая лавка — на ощупь чуть ли не Виллис времен Второй мировой.

Ехали не особо долго, но очень быстро. Табачный, сидевший рядом со мной на задней лавке, даже про сигареты забыл. Только спросил у водителя, куда так несемся, и ответ ему не понравился.

Сам ответ-то был простым в духе: чтобы не догнали, глянь вон туда… Но Табачный отреагировал слишком уж эмоционально. Я даже слова такого раньше не знал — насколько в нем емко были сконцентрированы страх, удивление и острое желание вернуться домой.

А мне что? Виллисы я любил, солнце греет, пахнет летом — лепота!

Глава 4

То, что за нами бежало, не отставало до самой больницы или научного центра Почтовой службы, конкретики я пока не знал. Но сначала нас встретили пулеметным огнем поверх голов, у меня только в ушах свистело, но Табачный забеспокоился и придавил меня поближе к лавке. Следом шарахнули еще чем-то. У меня на голове зашевелились волосы, а борода чуть ли не инеем покрылась. Одновременно жахнуло морозом, и в воздухе запахло озоном, как после шарахнувшей молнии.

За спиной раздался вопль, перекричавший даже пулеметную очередь. И только после этого табачный выдохнул, буквально обмякнув на лавке.

— Фух, в этот раз пронесло, — прошептал водитель, притормозил (возможно, перед воротами) и уже тогда разорался. — Вы охренели, что ли? На кой гнидский зад долбите ледяшками? Нас чуть не зашибло.

— Винт, остынь, — раздался приглушенный голос и несколько смешков. — Сам знаешь, Бегуна надо валить, пока он отпочковываться не начал. Лучше бы спасибо сказал. Короче, проезжайте быстрее. Вас ждут уже.

— Спасибо, — совсем неблагодарно процедил водитель сквозь зубы, но конфликтовать не стал. Со скрипом включил передачу и медленно поехал вперед.

Дальше все пошло в ускоренном режиме. Либо таинственный бегун всех всполошил, либо мы отставали от неизвестного мне графика. Куда-то подкатили, остановились и сдали меня на руки двум девушкам, пахнущим больничкой. Антисептиком и кварцевой лампой.

Попытку пообщаться завернули, сославшись на время, и отвели в душевую. Вручили мне чуть ли не бумажный халатик, тапочки и полотенце с мылом, рассказали, где кран и оставили одного. Потом помогли побриться, и через пятнадцать минут я уже снова лежал на операционном столе.

— Мы введем вам наркоз, — раздался новый голос, мужской и я бы даже сказал, старческий. — Будет немного больно. Расслабьтесь, скоро все закончится.

— Доктор, а я смогу играть на пианино… — хотел было пошутить, но сразу же после укола меня куда-то понесло.

Но полностью не вырубило. Точно парализовало, только вот я не понял, тело, волю или разум. Я не смог пошевелить даже мизинцем. Или просто не хотел. Мысли сначала закрутились водоворотом, а потом сознание будто нашло течение, куда и встроилось. Я поплыл. Немного над водой, потом ушел под нее с головой. Отрубился. Через какое-то время снова вынырнул. Показалось, что чувствую чьи-то руки на лице, но уверен, я в этом не был.

Сознание снова нырнуло… вынырнуло, нырнуло…

— Готовьте донорский геном, — где-то очень далеко прошелестел голос врача. — Что ему выбрала система?

— Феликс Робертович, здесь особая пометка… — где-то на дальнем берегу проявился еще один голос, женский, помоложе, но тоже в возрасте.

Внутри меня что-то всколыхнулось, слова девушки сработали как триггер. Показалось, что там говорят о чем-то очень важном. Я попытался собрать растянувшееся чуть ли не на несколько километров сознание. Но вышло так себя — часть мыслей уже ускакала далеко по течению, часть пряталась под водой, а те остатки, которые я хоть как-то мог контролировать, барахтались у берега на условном мелководье.

— Это же геном Шакраса? Он же стоит целое состояние? — в голосе врача послышалось такое удивление, что аж слегка вынырнуть смог.

— Наоборот, я слышала, что Зверолов продал его за очень вменяемые деньги, — ответила женщина, растягивая каждое слово. У меня в голове все это звучало, как: дее-ень-нь-нь-гииии.

— Странно, — пробормотал старый. — Это же первый известный случай поимки Шакраса?

— И единственный, — ответила женщина. — Поэтому и цена такая. Зверолов его не смог бы продать. Без второй дозы он никому не нужен, результат же не закрепишь.

— Понимаю, — прозвучало, как поо-о-оо-нииии-маююю, и при этом совершенно буднично и спокойно, во мне что-то опять шевельнулось, но сознание отказывалось работать адекватно. Где-то в одном месте уже почти вопило с требованием разобраться и с пристрастием расспросить доброго доктора, но другая, находясь на грани забытья, хотела эту грань уже перейти и спокойно отрубиться. Что нервничать-то? Доктор все понимает, значит, все хорошо… — Это даже любопытно. Какую силу сможет отдать Шакрас и как долго он протянет без закрепляющей порции. Коллега, как думаете?

— Месяц, — задумчиво сказала женщина, — максимум два. Ну, может, еще чуть-чуть протянет на геноме Ши-тау. Все-таки это один вид. Но согласна, очень любопытно проверить, какие способности он получит. Коллега, после вас. Можем приступать…

Слышь, каллеки! Интересно им! Что там за херня происходит! Сознание попыталось взбунтоваться, в помощь ему подорвался инстинкт самосохранения, но… наркоз, наконец, заработал на полную мощность, и мир (который и так был в темноте) теперь погрузился еще и на глубину. Сознание махнуло ручкой, и я отрубился.

* * *

— Ну, здравствуй, новый дивный мир… — прошептал я ссохшимися губами, когда в голове, наконец, что-то включилось.

Неимоверно хотелось пить, настолько сильно, что жажда просто вытеснила все остальные мысли. Где-то издалека пришли первые вопросы: кто я, где я, что за сушняк… Потом я попробовал открыть глаза, но уперся в тугую повязку. От нее уже и пошло принятие себя — словно сканирующая линия побежала от глаз, спустившись по всему телу.

Я жив. Я чувствую ноги, я смог пошевелить рукой. Поднял ее и аккуратно дотронулся до бинтов, под которыми прочувствовал еще дополнительный слой марли. Забинтовали плотно, даже моргнуть не получалось. Но боли не было. А судя по отросшей щетине, лежал я тут уже примерно третий день. Неплохо так поспал!

Убедившись, что тело на месте, расширил сканирование, пытаясь понять, где нахожусь. По уже выработанной привычке подключил слух и обоняние. Различил щелканье вентилятора на потолке, шелест занавесок на окнах. Жужжание какой-то очередной тварюшки, которая тыкалась в стены в поисках выхода. Ведет себя как муха, но шлепки явно другой массы. Где-то в стороне были слышны люди. Обрывки разговоров, шаги и звяканье посудой. Тихо — мирно, без спешки. Но в этой палате я, похоже, был один.

С запахом было сложнее — прямо над носом разило какой-то мазью. Что-то типа сильно прокисшей мази Вишневского. С другой стороны, она и шарашила не хуже нашатыря, помогая прийти в чувство. Я потянулся, ощупывая пространство, и обнаружил, что в левую руку воткнута игла. Ага, похоже, капельница. Прошелся по проводу, нащупал стойку и полупустой пакет с лекарством.

— Витаминки, это хорошо, — прошептал я, продолжив исследовать местность.

Нашел тумбочку и на ней графин со стаканом. Стекло, чуть ли не граненое, рядом нашелся тяжелый колокольчик с деревянной ручкой. Никакого пластика, никаких пикающих кардиомониторов — разница в мирах сказывалась уже в мелочах. Звенеть и звать пока никого не стал, нужно было осмыслить все произошедшее.

Наркоз даром не прошел. В голове крутились обрывки фраз, которые я слышал перед операцией. Шакрас, Ши-тау, Зверолов, вторая доза, закрепление, способности, коллеги-калеки — но в общую картину все никак не складывалось. Может, биомонитор мне что-то подскажет. И надо скорее приходить в себя, восстанавливать всю картину, а что не восстановиться — уточнить у врача. Может быть, даже и не очень вежливо это сделать.

— О! — раздался звонкий голос, вероятно, медсестры. — Вы проснулись?

— Кажется, да, — прохрипел я, вспомнив, что хочу пить, и потянувшись к кувшину. — Как все прошло?

— Не делайте резких движений, — скрипя деревянными половицами, медсестра оказалась рядом. Потрогала меня за руку, что-то проверив на моих смарт-часах, и только после этого налила мне стакан воды. — Как вы себя чувствуете?

— Честно говоря, пока еще не понял, — но хоть голос девушки узнал, это она меня встречала и готовила к операции.

— Это нормально, — усмехнулась девушка. — И еще не сразу поймете. Это стандартное состояние тела после инициации стороннего генома. Вашему телу, всем вашим органам потребуется какое-то время, чтобы привыкнуть к изменениям. Что-то будет сбоить, поэтому не пугайтесь.

— А…я… — я запнулся, забыв, что хотел сказать, неожиданно поняв, что пропали все запахи. Вонь от мази исчезла, как отрезало, и все вокруг потеряло «вкус».

— Вот про это я и говорю, — медсестра перехватила стакан, который я хотел поставить мимо тумбочки. — Запахи пропали? Это нормально, краткосрочный эффект. Скоро все вернется.

— А что с глазами? — спросил я, перестав фыркать носом.

— Через пару часов вернется доктор, и вам уже снимут повязку. А пока отдыхайте. Если захотите есть или пить, звоните. Я на этаже.

Медсестра развернулась, скрипнув доской, сделала шаг и… исчезла. То есть звук исчез. Будто мне на голову защитные наушники надели, причем не с активным шумоподавлением, а строительные (тугие и тяжелые).

Зато запахи включили обратно. Причем усилили в несколько раз и добавили дополнительных эффектов! Что за хрень со мной творится⁈

Я почувствовал, как пахнут деревянные пол и стены, различил аромат пластика от биомонитора, а из открытого окна вообще целый букет прилетел. Цветы, бензин, даже порох, потом еда. И все это совершенно спокойно различалось несмотря на вернувшуюся вонь от мази. Охренеть, если сравнивать с наушниками, то это какое-то активное запахаподавление. Резкое приглушает, едва различимое усиливает.

И что-то еще добавляет — раньше я ни с чем подобным не сталкивался, но готов был поспорить, что помимо пота, доносившегося из соседней палаты, я четко чуял кое-что еще. Это был запах страха. Было не очень понятно, почему я решил, что это именно он? Но, как будто бы просто знал это. И знал всегда, просто раньше не мог идентифицировать.

Я принюхался, узнавая еще новые запахи: боль, радость, скука. Гамма эмоций других больных поражала, но и потом они, конечно, попахивали. Приглушив лишнее, потянулся за запахом еды. Распознал типичные больничные паровые котлетки и разочарованно вздохнул.

Принюхался снова, но уже все отключилось. Опять мазь шарашила так, что не будь на мне повязки, наверняка глаза бы уже заслезились.

По новой прислушался к себе. Вроде пока все работало. А нет — правую руку не чувствую. По локоть будто отсидел все.

— Так, все нормально. Это кратковременно, — сказал сам себе и откинулся на подушку.

Минут через пять лежать мне надоело. И снова заглючило в голове — теперь слух выкрутили на максимум. Сначала даже было весело. Я услышал разговор двух мужчин, шепчущихся в трех палатах от меня. По смыслу разговора понял, что это моя группа. Они обсуждали свои новые возможности — в основном увеличение силы. Обоим инициировали геном некого Дуку, и один как раз хвастал второму, что на прогулке развлекался, перетаскивая двухсотлитровые бочки. Потом я услышал разговор медсестер, обсуждавшихся, что главврач где-то задерживается. А в дальней палате лежит очень симпатичный мужчина.

Уверен, это они про меня. Даже как-то приятно стало, но потом я расслышал звук, который совсем выбивался из этой идиллии теплой летней сиесты в пансионате для выздоравливающих.

Я опознал звук снимаемого часового — чавкающее проникающее и сдавленный хрип, зажатого рукой горла. И сразу «грохот» упавшего тела и чей-то совсем ненормальный, озабоченный на грани оргазма, выдох.

— Это что там за маньяки развлекаются? — прошептал я, хватаясь за повязку. Доктора я, похоже, не дождусь.

Нащупал узел и начал его ковырять, понимая, что слышу все больше звуков очень уж характерных для налета. Донесся лязг вынимаемого из ножен оружия, хруст шейных позвонков, шуршание кустов и торопливый топот, будто сразу несколько человек короткими перебежками подбегали к зданию. Объемный, мать его, топот, сразу с нескольких сторон. Раздался дверной скрип, с грохотом разбилось что-то стеклянное, словно уронили, и тут же раздался женский крик.

Громкий настолько, что его было слышно и без усиления. Раздался, резко взлетев на высокую ноту, и оборвался…

Твою же мать! Не сам оборвался — у меня уши опять заглючили! Я снова оказался в полной тишине, чувствовал только скребки по затылку, отбирая бинты. Чуть-чуть осталось! И будет момент истины!

Я смахнул размотанный бинт, путаясь с проводом от капельницы, которую так и не вынул. Потряс головой и резко открыл глаза.

— Гнидский зад! — только и смог я прохрипеть местное ругательство.

Я видел! Пока плохенько и мутно, но видел!

Вот только то, что я увидел, мне не понравилось!

Прямо передо была морда какого-то скалящегося урода! Лысый бледный череп, такие же бледные (словно мужик себя припудрил) впалые щеки. Куча татуировок — перевернутая звезда во лбу, кривые черепа под глазами, чем-то пробитые губы, словно прошитые черными нитками и растянутые так, что десна блестели. Внутри то ли поломанные, то ли специально подточенные зубы и черный язык.

И этот урод быстро и перевозбужденно дышал, словно обдолбался какими-то колесами. Зрачки расширены, а радужка залита красным, будто все кровью налилось. Чем от него пахло, я, к счастью, не узнал — обоняние вырубилось на фиг. Ну и хер с ним! Главное — глаза видели. Другой вопрос, что первым в новом мире я рассчитывал увидеть что-то более приятное…

Мужик замахнулся на меня кривым ножом, но ударить не успел.

Я среагировал раньше и явно быстрее, чем умел раньше. Выдернул иглу из вены и воткнул ее прямо в красный глаз. Повторил процедуру, не слыша возражений, добавил кулаком и перехватил руку с ножом. Дотянулся до капельницы и подхватив трубку, накинул ее мужику на шею. Крутанул, дернул и вместе с ним скатился с кровати.

Дожал, так ничего и не услышав. И заметил силуэт справа — еще один такой же лысый забежал в палату и, замахнувшись бейсбольной битой, утыканной гвоздями, бросился на меня. Я успел заметить темные пятна на гвоздях и несколько человеческих зубов, застрявших в деревяшке. Все это уже летело мне в голову.

— Да, твою же мать! — зарычал я, когда вдруг вокруг резко стало темно, а в ушах аж зазвенел мерзкий голос нападавшего.

Я попытался отскочить назад, но ноги будто вросли в пол. Зато верхняя часть спокойно ушла назад, согнув меня чуть ли не пополам. Просто в обратную сторону! Будто я чемпион игры в лимбо, чуть плечами до пола не коснулся. Над головой с ветерком пролетела бита, чиркнув меня кончиком гвоздя по лбу. Я выпрямился, все еще удивляясь своей новой гибкости, и ударил лысого в лицо.

Так, ткнул коротким прямым в переносицу, но эффект превзошел все ожидания. Нос хрустнул, вместе с обеими скулами, и вся эта каша вместе с татуировками и моим кулаком куда-то провалилась на пару сантиметров. Я одернул руку, и через несколько секунд услышал, как рухнуло тело.

— Гнидский зад, — сквозь зубы процедил я, тряся рукой. — Ай-яй-яй, как же отожгло-то…

Что делать-то? Зрение вернулось — это факт, глаза рабочие! Но вот эти глюки туда-сюда мне не особо помогают. Сейчас было бы здорово включиться!

Но организм меня не услышал и до предела выкрутил обоняние. Со всех сторон разом обрушился целый вал запахов, главным из которых была свежая кровь. Много крови. И много страха вокруг. Но еще больше нездорового возбуждения маньяков, которые этой кровью упивались.

Я прямо четко чувствовал эти скопления. В основном на первом этаже, где-то посередине (видимо, на лестнице) и несколько уже на втором — прямо рядом с затухающими пятнами страха.

Наконец, включилось зрение. Мутноватое и нерезкое, будто на меня очки с диоптриями надели. Но достаточное, чтобы разглядеть мой рюкзак, стоявший за тумбочкой, и понять, что ничего другого моего здесь больше нет. Я подхватил биту, скептически оценил дырявые башмаки на обдолбанных местных и приткнулся к дверному проему, решая, что делать.

— Вот только не сейчас, не надо, — снова процедил я, чувствуя щекотку в глазах.

Мигнуло, на миг раскрасив всю картинку в цвета тепловизора и отметив мне особо горячих нападавших и в основном уже остывающих пациентов. Опция — зачет, но количество «горячих» парней совсем не в мою пользу. Я услышал чей-то предсмертный хрип в коридоре и нечленораздельные вопли. Кто-то очень радовался чужой смерти и явно хотел еще.

Я отступил вдоль стеночки, готовясь к встрече. И понял, что не чувствую опорную ногу.

— Ладно, в другой раз потанцуем… — прошептал я и, подтаскивая отключившуюся ногу, поковылял к окну.

Высунулся, быстро (пока свет не выключило) оценил поляну, лес, кусты, сараи и прочие размытые силуэты. И попытался аккуратно выбраться, свеситься и спрыгнуть. Благо там уже невысоко останется. Но система в очередной раз дала сбой. Рука онемела, а нога чуть ли не сама дернулась, выкинув меня наружу.

Глава 5

Если судить по звуку, шмякнулся я знатно. Но не больно — чувствительность снова была на нуле. Жутко выглядела пачка толстых колючек, превративших меня почти в дикобраза. И треснул экран биомонитора. Обидно, не таким уж он оказался и не убиваемым. Но вроде мерцает и тихонечко попискивает.

Я отполз к груде деревянных ящиков и попытался отдышаться. Как-то разом стало жарко, и дело было не в солнце. Поднялась температура и по ощущениям перескочила уже где-то за тридцать восемь градусов. Организм, похоже, превзошел свои возможности и хочет отдохнуть. Меня слегка повело, захотелось растереть лицо, и я почти уже это сделал, но подсохшие темные пятна на правой руке после убийства психа меня остановили. А потом и левой не стал, нащупал совершенно гладкий лоб и удивился. Рассечение же точно было, и кровь текла, а теперь даже царапины нет.

Как там кто-то говорил, все чудесатей и чудесательней. Что же это за зверь такой — Шакрас? Понятно, что с таким нюхом и слухом, — это хищник. Но остальное пока для меня за гранью знаний прошлого мира. Надо привыкать, и главное — научиться этим управлять. И тренировать, чтобы проще переносить перегрузки.

Пока не вернулась чувствительность, быстро выкорчевал все колючки, до которых дотянулся. Параллельно сканировал округу доступными в этот момент средствами. Внутри больницы находилось около десяти бойцов, еще четверо у входа в здание с противоположной от меня стороны. И какое-то движение фиксировалось чуть дальше, где в тени деревьев стояло два фургона.

Меня пока, похоже, никто не искал, а по грохоту мебели и звону битых стекол, нападавшие уже тупо хозяйничали внутри, не встречая сопротивления. И спасать, даже если бы хватило сил, там было уже некого.

Будто в подтверждение моих слов из соседнего с моей палатой окна вылетело обезглавленное тело крупного мужика. Такая же, как на мне, пижама вся была в крови. На руках татуировки, но скорее военные из прошлого мира, нежели сатанинская хрень, как на маньяках.

Из окна моей палаты высунулись две бледных морды. Поскалились по сторонам, толкая друг друга, и разглядели смятые кусты. Я сныкался, а когда выглянул обратно, маньяков уже не было. Кажется, и мне пора.

Я пробрался вдоль ящиков, переметнувшись к небольшому сараю. Потом к следующему и скрылся за деревянной беседкой. То ли курилка для здоровых, то ли зона отдыха для больных. На лавке лежала кем-то забытая бейсболка с логотипом какой-то ненашенской хоккейной команды, но выбирать не приходилось. И мой гардероб расширился до пижамы, рюкзака и кепки.

От беседки уже рукой было подать до очередных кустов и первых деревьев.

Все-таки не совсем саванна. Скорее тропический лес, но в меру жиденький. Пробивать себе дорогу не нужно, но спрятаться легко.

Оказавшись в зарослях, бросил последний взгляд на уже подожженное здание. Сразу из нескольких окон на втором этаже шел дым, а кое-где уже пробивались языки пламени. Либо очередная дикость, либо отрабатывают без следов и свидетелей.

Хотя второе сомнительно — больница не была единственным зданием на поляне. Несколько дорожек расходились в разные стороны. Одна, насколько я смог ориентироваться в темноте, вела к воротам, откуда нас расстреляли на въезде. С той стороны тоже что-то уже начинало дыметь. Еще две дороги расходились в стороны, скрываясь за деревьями. Но просвет был, и там явно была еще какая-то жизнь.

Я добыл из рюкзака свою фронталку, щелкнул пару раз, выкидывая и пряча лезвие. Посмотрим, как он себя покажет в деле. В палате у нападавших оружие было, прямо скажем, крупнее. Но настолько поганое, что даже брать его не захотелось. Подтянул рюкзак, кое-как затянул больничную пижаму, надвинул кепку на глаза и растворился среди кустов.

Прямо супермститель какой-то, летящий по джунглям. Ну, ничего, так легенды и создаются…

Метров через двести, обливаясь потом и совсем уже сбившись с дыхания, я подобрался к трем высоким ангарам, сделанным из стального профиля. Два были закрыты, а вход к третьему перекрывал борт длинного фургона. Первым я почувствовал запах лошадей, потом людей, а подобравшись ближе, уже всех и увидел.

Фух, лошади обычные. Ну, может, немного крупнее, чем я встречал раньше. Или просто другая порода. Нужно будет подтянуть матчасть по местным технологиям. А то ведь то, что казалось настолько устаревшим, теперь может повлиять на твою жизнь. На лошади, например, я ездить не умел. Сидел пару раз, но не более. Мотоцикл бы найти…

Люди тоже оказались обычными. Крепкие, бородатые, с рыжинкой в волосах — примерно так я себе представлял каких-нибудь ирландцев, колонизирующих раннюю Америку. Двое. Оба бородатые, но у одного целая косичка заплетена, а второй мог бы барбершоп рекламировать. Пахло от них смесью страха и азарта.

Похоже, под шумок тырили чужое.

Так, оно и оказалось. Я услышал сбивчивую английскую речь с незнакомым акцентом. Но смысл был понятен, а на акцент не мне пенять. Те, кто со мной по телефону разговаривали, были уверены,что я Африканец. Возможно, они и правы — учился-то я там.

Я подкрался еще ближе, проговаривая про себя крылатую фразу: мне нужна твоя лошадь и ботинки… Но произнести ее не успел. Мужики, тащившие очередной ящик со склада, всполошились, увидев что-то у меня за спиной.

— Грэди, валим, — барбершопер засуетился, не понимая, то ли бросать ящик, то ли толкать напарника, чтобы тот не зависал. — Гребанные сектанты щас и досюда доберутся!

— Давай скорее, — мужик с косичкой нервно сплюнул и ускорился, чуть ли не в одиночку затолкнул ящик в фургон.

Ясно, тоже на усилителях. Но хоть не мутант, и это вселяет надежду.

Когда оба мужика забрались на козлы и тронулись, я выскочил из кустов и резво подскочил к борту. Уцепился и заскочил внутрь. Громковато получилось, но плохо уложенные ящики на разгоне тоже громыхнули, прикрыв меня. А тут еще и сектанты подключись, валом поперли сквозь лес, крича и улюлюкая. На дорогу выскочил первый, весь разгоряченный, дерганный и перевозбужденный. Блин, так обычные люди себя не ведут. Он точно под чем-то, ну или под кем-то — я прислушался к крикам возничих.

— Грэди, быстрее! Поднажми! Нам бы только оторваться, дальше не догонят! Геном гончих, если не призрачной, долго не держится. Поднажми! Сука! Он бежит за нами…

— Не ссы, уйдем…

Но первый ирландец не успокоился, и мне даже интересно стало, что он так нервничает. Скорость мы развили приличную, трясло как на карусели. Все прыгало, пара ящиков уже грохнулось, вероятно, отдавив мне ногу. Но пока открытый перелом не увижу, в текущем состоянии волноваться об этом не буду. Только откат страшно представить, но до отката еще дожить нужно.

Балансируя на неровностях дороги, я примкнул к борту и раздвинул тент. И уважительно кивнул. За нами неслось сразу четыре бойца — молча, сосредоточенно работая руками, с полным эффектом неумолимо надвигающегося кабздеца. Ближайший прямо на ходу выхватил из-за спины два кинжала и еще ускорился, будто до этого они ему мешали. Двадцать метров резко сократилось вдвое.

Бородатый продолжал кричать, ржали лошади, хлестали поводья, а маньяк с ножами не отставал.

— Да пальните в него уже из чего-нибудь… — проворчал я, осматриваясь в поисках потенциального снаряда.

Ящики, ящики, мешки с каким-то зерном. Я попытался сдвинуть один, но не вышло. И сил не хватило, и вспотел настолько, что руки соскользнули. Вскрыл крышку и матюкнулся. Бинты, марля, вата…

Черт! Ну грабите медицинский склад, так хотя бы что-то тяжелое берите! А лучше металлическое. Я вскрыл второй ящик, заполненный эмалированными тазиками и горшками, и мысленно плюнул. Решил в следующий раз более конкретные запросы в космос отправлять. Но горшок взял, ручка оказалась удобной, как раз под удар.

Вернулся к борту, буквально рухнув между ящиками, и выглянул наружу. Сектант оказался еще ближе, но уже не молчал — дышал и хрипел, как те, вероятно, загнанные лошади, что тащили нашу повозку. Видел я уже лучше, но до прежних результатов было еще далеко. Навскидку где-то минус два. Я неплохо видел очертания лица маньяка и факт наличия татуировок. Но что они изображали, расплывалось. Почувствовал себя в кабинете окулиста, когда смотришь на буковки и нужно прочитать нижний ряд. Или, будем честны, пока что верхний. Я всматривался, пока глаза не заслезились, но стало четче. Я узнал очертания рогатого черепа кого-то из парнокопытных, но порадоваться не успел. Понял, что это не зрение улучшилось, а объект приблизился. У сектанта, похоже, второе дыхание открылось. Или сам подсаженный геном включился. Осталось пара метров и либо он дотянется до борта, либо эмалированный горшок пробьет лысую черепушку.

— Держи ровнее! Ща вломлю! — донесся крик ирландца, а я подумал: ну, наконец-то будем стрелять!

Фиг там! С резким шипением какой-то объект, похожий на пушечное ядро с горящим фитилем, перелетел фургон. Грохнулся за спиной у ближайшего бегуна и немного прокатился под ноги отстающим. Фитиль прогорел, и тут же рвануло. Задний ряд раскидало, как кегли в боулинге. Не страйк, конечно, но куда улетела нога крайнего, я не уследил.

— Ну, тоже неплохо… — прошептал я и, откинув полог, обрушил всю эмалированную мощь на голову сектанта.

Взрывной волной его ускорило, он прыгнул и встретил свою смерть. Что-то меня совсем колбасить начало, что аж на пафосные речи потянуло. На самом деле нет. Его отбросило, он рухнул и прокатился по земле, но потом встал. Выпрямился и проводил нас таким красноречивым взглядом, что мой пафос против его пафоса молча ушел курить в сторонку.

Я, впрочем, тоже. Откинулся на мешки, еще немного пробрался вглубь, попытавшись закопаться, чтобы беглым взглядом не спалили. И под радостные вопли возницы отключился.

Очнулся уже под мерное, неспешное покачивание фургона. И жар чуть-чуть спал, и прохладней стало, а сквозь тент уже подсвечивало красным. Пока совсем чуть-чуть, словно закат только-только начался.

Ирландцы (как я их решил называть) о чем-то спорили. Увлеченно и возбужденно, но конфликт между не ощущался. Скорее, наоборот, кого-то совместно полоскали.

Первым делом я прислушался к себе. Температурит, колбасит, сил нет, но все органы чувств работают штатно. Особенно зрение порадовало, прибавив резкости. Странно, что не хотелось есть. По моим прикидкам последний прием пищи у меня был еще на Земле. И это либо опять проделки чужого генома, либо в капельнице было что-то сверхпитательное.

Наверное, надо было обратить на себя внимание ирландцев. Я задумался, как это будет выглядеть и что я им скажу. Привет, мужики, как пройти на почту? А что потом скажу на почте? Здравствуйте, меня тут некая Кристина из ваших подрядила нехорошего человека ликвидировать, где тут у вас тайный Директорат (или как там его)? А то к ней вопросики имеются…

М-да, а вопросики действительно имеются. Начиная от не до конца понятной темы со второй дозой генома и этим Шакрасом. Продолжая нападением сектантов. Аркадия, конечно, странный мир, но вряд ли здесь, куда ни плюнь, попадешь в сектанта. А этих лысых и ирландцы так назвали, и даже без подсказок выглядят они соответствующе. Те же ирландцы — яркий пример того, что приличные люди в Аркадии есть.

В общем, вопросы Кристине я точно задам… Правда, тот факт, что она осталась в нашем мире, немного это усложняет.

М-да, мне явно не хватает информации. А еще штанов, ботинок и оружия. Суперспособности — это, конечно, здорово, но как любил говорить Купер: лучше старенький ТТ, чем дзюдо и карате. Насчет ледяных молний пока не уверен, тут время покажет.

— Грэди, как думаешь? Почем барахло скинем? — донеслось со стороны возниц.

— Не знаю, — ответил Грэди. — С тех пор как эти уроды пачками лезут, никакой нормальной торговли. Дед рассказывал, что по первой, когда их сюда закинуло, можно было неделю бродить и ни одного человека не встретить. Только зверье. А теперь? Не портал между мирами, а решето какое-то, тьфу.

— Согласен, — вздохнул второй. — Строят из себя умников. Конкуренция, двигатель прогресса, млять. А он нам нужен вообще? Нас спросили?

— Тебя спросят, когда портки последние стащат, — хохотнул Грэди. — Нет, пастор правильно говорит, разворачивать и пинками под зад гнать туда, откуда приперлись! Ширяльшиков этих долбаных не задавили, пока они на слизи по болотам торчали. А сейчас, что? Гребанная секта!

— И ведь не боятся уже, силу почуяли, — поддакнул второй. — Зубища скалят, глаза пустые, небось уже мозги расплавились. Гвардейцам будем сообщать, что с больницей случилось-то?

— На кой? — аж удивился Грэди. — Бесовская лечебка, только и делали, что чертовых пришлых инициировали. А нам хер, по двойной цене бинты продавали. Сами виноваты. Мы свое взяли, и отдавать я это не собираюсь.

— Гвардия все равно же узнает.

— И что она сделает? Сами и зассут против лысых лезть, — снова хохотнул Грэди, причем с таким гонором, будто не драпал только недавно от сектантов, а, наоборот, их отлавливал. — Гвардия уже не та. Вот при деде там нормальные мужики были, а сейчас… Тьфу, понабрали из пришлых. Причем из тех, кто даже в Миротворцах не задержался. Уроды, а сами Миротворцы еще хуже. Не вмешиваются они. Так, вообще, валите тогда на хер с наших земель.

Брэдли что-то совсем разгорячился. Адреналин, что ли, до сих пор отпускает. И судя по донесшемуся запаху какой-то спиртяги, мужики там еще и выпивали. Ну как мужики? Сейчас они оба походили на двух ворчливых старперов, с лавочки ругающих мигрантов. Тема понаехавших, похоже, в любых городах, странах и даже мирах актуальна.

Но все равно спасибо старперам, что расширяли мой кругозор. Я решил еще послушать, не выдавая себя. Учитывая услышанное, конструктива на тему: мне нужны ваши портки и гранаты, можно не ждать.

— Гвардейские уже вторую неделю ссутся, — продолжил Грэди. — До сих пор пропажу Делахантов не расследовали, а исчезла вся семья. Раз — и всё. Были люди и нет, только пустая ферма и осталась.

— Ну, подожди, — начал спорить второй. — Пастор говорил, что это пришлые. У Магвайра как раз рабы сбежали месяц назад. Но бабки шепчутся, что это грэйрэм был. А если это был грэйрэм, то понятно, почему Гвардия на измене. Против него даже усиленные из звероловов не выходят. И заметь, сектанты только первый раз к больнице вышли, а до этого стороной обходили.

— Тихо ты, дурак… — понизив голос ответил Грэйди, вмиг растеряв всю свою храбрость. — Накликаешь еще, а вон как раз за горкой на повороте развилка к Делахантам. Хорошо, что пастор недалеко живет, у него заночуем. Бомбардику далеко только не убирай.

Мужики замолчали. Мне, собственно, тоже добавить было нечего. Фургон замедлился, поднимаясь в горку и поворачивая. На этом повороте я решил их покинуть. Спасибо, что подвезли и помогли определиться с дальнейшими шагами. Да, Кристина была права, я еще долго буду удивляться — теперь еще и рабство с нетерпимостью к новеньким поселенцам. Так что точно нет никакого желания встречаться с местной общиной и пастором. И сектантами тоже, и с Гвардией. Вообще, пока ни с кем — поспать бы.

Очередной волной навалилась слабость, мешок, на котором я лежал и с которого попытался перевалиться через борт, был мокрый. Давненько меня так не накрывало, а если быть точнее, то вообще никогда. Иммунитет образцовый всегда был до встречи с чужим геномом. Но переварим, не такое переваривали.

Подбодрив себя, наскреб где-то остатки сил и выкинулся из фургона. Довольно громко шмякнулся и потянулся за ножом. Ирландцы явно меня услышали, но среагировали странно. Под крики: «гони, гони, это грэйрэм» защелкали поводья, и фургон натужно попер в горку и уже через несколько секунд скрылся за деревьями.

Я развалился посреди дороги и раскинул руки. Улыбнулся, глядя на темнеющее закатное небо. Красиво. Чертовски красиво! Я много где видел закаты — и закат в Аркадии определенно один из лучших!

Но называть это место домом, все-таки рановато. Мне об этом тут же напомнил чей-то смеющийся лай, доносящийся вместе с ветерком. Похоже на гиену. Я еще подняться с земли не успел, как со стороны леса прилетел ответный вой. Диковатый, с ледяными оттенками в голосе. Кто это был, определить не удалось, вообще никаких ассоциаций. Возможная гиена залаяла еще раз, а потом резко заскулила. Причем с таким надрывом, будто ее действительно кто-то рвет.

Надо вставать и двигать к Делахантам. Грэйрэма я, может, вообще не встречу, а что община ирландцев, что открытое поле — до рассвета могу и не дожить.

Как я добрался до развилки, я еще помню, как шел дальше, размылось в одно сплошное синее небо, залитое красными лучами заходящего солнца. Если, конечно, это солнце, а не какой-нибудь красный карлик…

До небольшой двухэтажной и с виду сильно заброшенной фермы, я добрел уже почти в полной темноте. И сделал это даже не на морально-волевых, а на писке биомонитора. Он еще и цапнул меня пару раз, вероятно, взял кровь для анализа. Экран часов тускло светился, по нему галопом бежали строчки текста, но сфокусироваться не получалось. Из-за деревьев, мимо которых я прошел всего несколько минут назад, снова раздался дикий вой, настолько пронзительный и ледяной, что у меня даже температура на пару градусов упала, и волосы на затылке зашевелились.

— Я спать, — прошептал я, махнув рукой за спину, и ввалился в шершавую, растрескавшуюся дверь, — разбудишь — прибью…

Глава 6

Проснулся я от солнечного света, шебаршащему по моим многострадальным глазам. Но я только рад был! И факту, что проснулся, и тому, что глаза нормально реагировали на окружающее. Проморгался, осматриваясь и вспоминая, где я вообще. Какой-то чердак с дырявой крышей, сквозь которую ровными линиями лился солнечный свет, подсвечивая в воздухе пыль. Красота, прямо как летом в деревне у бабушки с дедушкой.

Пыльные частички казались такими живыми, что их захотелось потрогать. Чуть ли не гроздью зачерпнуть. Я сфокусировался, проверяя, насколько улучшилось зрение, и лихо, но бесконтрольно, увеличил кратность картинки. И особенно близко приблизил яркую пылинку, словно в прицел на нее смотрю. А то и в микроскоп. Пылинка оскалилась, продемонстрировав два ряда острых зубов, и выпучила все свои глаза. Два красных в центре, и по паре оранжевых по бокам. Этакий домашний клещ с максимально удивленной мордой.

Я тут же закрыл и даже дыхание задержал. Ну его на хер такое солнечное счастье и радужное настроение.

Еще и нос рукой прикрыл, резким движением спугнув всю пыльцу. Миг, и вернулось обычное зрение, еще миг и на чердаке я остался в одиночестве.

— Доброе утро, Аркадия, — процедил я, не открывая рта. Но хотя бы радует, что эта мелочь страшна, но пуглива.

Прислушался к звукам за стеной. Вот если бы только что не увидел пыль с характером, реально подумал бы, что где-то в отпуске на свежем отпуске. Птички поют, ветки шелестят, что-то типа шмеля (по звуку) мимо прожужжало. Снизу скребется кто-то, наверное, мышки…

Чувствовал я себя средне. Лихорадка прошла, жар спал, но слабость еще присутствовала. Если прикинуть в процентах, то бодрячком я себя ощущал где-то на четверть. И очень хотелось пить, и даже, наконец, появилось желание что-нибудь съесть.

Поворочался, разминаясь, и поднялся. Уперся головой в потолок и, держась за него одной рукой, а второй прикрывая рот с носом, пошел искать выход. Вокруг было пыльно (но уже по обычному), грязно и мусорно. Мир, может, и другой, но чердак — везде чердак. Использовали его для хранения всякого хлама, который было жалко выкинуть.

А Делахантам, похоже, жалко было выкидывать даже откровенный мусор. Еще вечером показалось, что дом очень плох. Странно, вообще, как здесь люди жили. Но внутри было еще хуже. Может, они сами ушли?

Но нет.

В поисках люка пришлось раскидать несколько трухлявых ящиков и совсем уж гнилых досок. Вообще, не помнил, как забаррикадировался, видимо, на автопилоте. А как в сам люк подтянулся, вообще, загадка. Лестницы не было, до пола почти два метра. А на самом полу первые следы, что ушли не сами. Я бы даже сказал, не хотели уходить.

Широкий кровавый след, будто кого-то протащили через коридор. А он еще и сопротивлялся, оставив в деревянном полу борозды от ногтей.

Хоть все уже и засохло, было видно, что крови много. Она пропитала дерево практически до черноты. Я свесился и выглянул по сторонам. Заглянул в пару распахнутых дверей и одну сломанную. Определил нечто похожее на спальни и на ванную. Бардак проглядывался такой же, как и на чердаке. И было сложно угадывать, это Делаханты такие мусорщики или тот, кто их забрал все раскурочил. Но признаков опасности не было, кроме повторного шуршания на первом этаже.

Спрыгнул, лишний раз вспомнив, что нужно найти обувь. Мельком заглянул в комнаты, сразу поняв, что ее я там не найду. Максимум ножку от кровати вместо оружия и пару дырявых простыней взамен больничной пижамы.

Дошел до лестницы, подождал, немного моргая, принюхиваясь и вслушиваясь. Даже в ухе поковырял — но прошлые суперспособности не включались. Типа организм устал? Или, активация только в стрессовых ситуациях?

На ступеньках нашлись еще следы. Валялся оторванный рукав, вероятно, женского платья — в тех местах, где белое не потемнело от крови, можно было разглядеть вышивку в виде цветочков.

Я щелкнул ножом, выдвигая лезвие. И, держа его наготове, пошел по ступенькам. Старался не наступать на пятна. К темным кровавым добавились помельче и с зеленым оттенком. Там, где они были, дерево словно проело кислотой. Воображение сразу нарисовало какого-то крупного монстра, стащившего бедную женщину по лестнице и закапав все ядовитой слюной.

Когда спустился на первый этаж, шуршание прекратилось. Я оказался в коридоре перед проемом, ведущим в обеденный зал. В центре стоял деревянный стол, вокруг него лавки, в углу сделали камин, по бокам которого стояли стеллажи. А над ним висел рогатый череп буйвола, такой, как любят вешать на бамперы. Только зубы явно были не травоядными. У меня лезвие ножа было короче, чем боковые клыки.

На столе была посуда с остатками засохшей еду. Скорее всего, тот, кто напал, сделал это во время семейного ужина. Застал в врасплох и уже устроил пиршество сам. Кровью было забрызгано все, словно какой-то художник размахивал кистью. Взмах — и рисунок на стене, взмах и абстракция на потолке. Там еще что-то прилипло из человеческих запчастей. Ну или в этом мире странные представления о декоре и волосатая люстра со встроенными ушами — это признак стиля.

Более-менее чистой была стена с камином. На полочке даже каким-то чудом уцелела фотография в толстой бронзовой рамке.

Типовое фото в духе: мы с семьей выбрались в город, а фотограф не понял, что снимать. Четыре человека в одном углу кадра и широкая городская площадь на всю оставшуюся часть. Три мужчины и одна женщина, одетые в таком же стиле, как и ирландцы. Тучный бородатый отец семейства в центре, рядом маленькая женщина в чепчике и по бокам два рыжих лба, чуть ли не близнецы. Все крупные — одежда мне явно будет велика.

Но это было не главное! Главным для меня был город. Даже с большой буквы Город! Наглядно показывающий, что цивилизация в этом мире есть. Я разглядел отделение почтовой службы — трехэтажное здание в стиле современного банка. На торце здания, рядом с гербом службы была изображена крупная римская цифра два.

Почтовый офис выглядел наиболее современно и был самым высоким. Даже инородно по сравнению с невысокими домишками по бокам и дальше по улице. Они тоже выглядели странно — двух одинаковых не было. Ощущение такое, будто попал на съемочную площадку, где только что снимали вестерн, а потом что-то европейское начала двадцатого века.

Я с трудом, но прочитал несколько вывесок на зданиях: Оружие, Охота, Алхимия и странное: Генотека. Разглядеть, что стояло в витринах было невозможно, но сам факт наличия уже радовал.

В животе заурчало, оторвав меня от изучения деталей. Я смог разглядеть охрану почтового отделения, тех самых «миротворцев» — снаряга, оружие — все современное, только каски не голубые, а белые.

— Мне срочно нужно в город, — сказал я вслух и пошел искать кухню или какую-нибудь кладовку.

Собственно, долго искать не пришлось. Кухня обнаружилась сразу за стенкой. Дымоход был общий, и с той стороны обнаружился монструозный чугунный шкаф на вычурных ножках. Одна часть повыше выполняла роль духовки, вторая, вровень со столешницей, соответственно, плиту. На стене висели полки, и сама столешница сплошь состояла из ящиков. Еще был небольшой стол и пара ящиков в углу. В общем, типовая кухня с той лишь разницей, что готовили на дровах и не было водопровода. Зато присутствовал рукомойник и несколько здоровенных, литров по двадцать, бутылей, запечатанных сургучом. Даже печать сверху была с изображением арфы.

На кухне тоже был беспорядок, но без крови. Сразу после готовки не прибрались, а потом уже какое-то зверье просочилось в поисках еды. Может, мыши или какие-нибудь местные аналоги енотов.

Я расковыряв печать и втянул ароматный запах. М-да, точно не вода. Нашел в ближайшем ящике медную кружку, налил и аккуратно пригубил. Не хватает еще сейчас какой-нибудь сивухой травануться на голодный желудок. Сладко, но с кислинкой. На вкус что-то типа разбавленного морса из красной смородины. Алкоголь не чувствовался, но с последними приколами организма во вкусовых рецепторах я уже был не уверен.

Выпил всю кружку и наполнил вторую, и по новой. Остановился только на седьмой, пока придержав ее. Прикрыл глаза и, поглаживая себя по надувшемуся животу, выдохнул. А жизнь-то налаживается!

И тут же услышал легкое шуршание, а потом чуть ли не свист, рассекающий воздух. Откуда-то сбоку на меня прыгнуло что-то мелкое с такой скоростью, что черный силуэт размылся. Я выбросил руку навстречу и перехватил что-то меховое и колючие. Как это произошло, сам не понял — черный силуэт просто натолкнулся на такой же силуэт моей руки. Чернявое нечто зарычало и начало царапаться, пытаясь вырваться из захвата. Я сжал пальцы и дернул кисть в сторону — раздался хруст, и черная тушка обмякла у меня в руке.

Я с удивлением посмотрел на полную кружку, которую все еще держал в левой руке. Компотная гладь даже не колыхнулась. Потом перевел взгляд на правую и, наконец, разглядел, кто на меня напал. В какой-то степени, действительно, мышка. Саблезубая какая-то мышка, почти что крыса и размером с кошку.

Скорость реакции и сила сжатия мне определенно понравились, хоть я это и не контролировал. То, как я его поймал — было круто, но то, что случилось дальше — меня смутило. Я попытался его съесть! Еле руку успел одернуть, но зубы все равно клацнули по воздуху.

Мозг явно не хотел меня слушаться, выпустив на передний план инстинкты.

— Фу, — я фыркнул и отбросил тушку под стол.

Надо срочно поесть, пока побочные эффекты от Шакраса не проснулись. Точнее, они уже проснулись — просто надо не дать им командовать.

Электровеником пронесся по всем ящикам и нашел мешочек с незнакомым пшеном, по виду похожее на тефф. Довольно популярный злак из Африки обычного мира с ореховым вкусом. Там его жарят, варят, делают лепешки, добавляют мед, орехи, финики. Пока вспоминал, аж слюна потекла. Орехи я тоже нашел, с виду обычный неочищенный арахис.

Прекрасно! Значит, будет каша!

Не сбавляя скорости, даже силы откуда-то появились, вышел на улицу. Отыскал колодец и, пока добывал воду, разглядывал окрестности. Со стороны дороги, откуда я пришел вечером, было чисто, только тот самый тефф, похоже, и рос.

А вот с другой стороны — где лес подходил почти вплотную, все выглядело куда тревожней. Листья колышутся, хотя ветра нет. Много веток сломано в одном месте, будто туда проломился кто-то крупный (метр в ширину и два в высоту), и звуки оттуда доносились уже совсем не деревенские. Я заметил движение на ветках. Либо еще одна партия крыс-мутантов либо уже что-то близкое к обезьянам. Возможно, очень даже вкусным и питательным.

Поймал себя на мысли, что уже нюхаю носом вернувшийся ветерок и почти готов выдвигаться в лес. Порычал на себя и вернулся в дом. Расчистил плиту и запалил топку. Благо и дрова были рядом, и коробок спичек я нашел. Точнее, не коробок, а жестяную баночку без опознавательных знаков, в которой осталось всего несколько штук. На внутренней стороне крышки был прикреплен черкаш, затертый чуть ли не до дыр.

Нашел медный котелок, но брать не стал. Мелковат, а кушать уже не хотелось, хотелось реально жрать! Взял тазик побольше, залил воду, засыпал весь найденный мешок с теффом, перемешал и сел на стол, гипнотизируя огонь.

— Так-то мяса все равно не хватает, — пробубнил я задумчиво и заглянул под стол. — Да похер…

Разделал крысу, чуть ли не дурея от запаха крови, и закинул вариться в отдельный котелок. Сначала попробую чуть-чуть, потом уже с кашей перемешаю.

Пока отмывался, заметил, что биомонитор начал тускло светиться. Потыкался по нему с разных сторон трещины и, кажется, включил! Экран загорелся, появился приветственный логотип почтовиков — UNPA и побежала бегущая строка:

Добро пожаловать в систему управления и развития геномом — GEN_ARC 4.2. Обновление системы завершено…

Всё, кроме названия самой системы, было на русском. Мелковато, но читаемо. Зрение сейчас было почти нормальным, с легкой размытостью, будто на оптика под мелкий дождик попала. Надпись убежала, вместо нее появилась стрелка, призывающая провести пальцем по экрану снизу вверх. Что я сразу и сделал.

Экран мигнул, а сбоку корпуса пробился разноцветный лучик света. Уперся в стену и начал проецировать на нее повторное приветствие.

— Удобно, — хмыкнул я и поводил рукой по сторонам в поисках ровной поверхности. Несмотря на яркий день за окном, проекция была довольно четкой.

На экране появились новые стрелки и мигающие круги, показывая, куда нажимать, а куда свайпать. Но особо поиграться мне система не дала. Как только я нажал на экран, приветственная надпись тут же сменилась на целую поэму в несколько рядов. На самом экранчике я бы такое не прочитал.

Диагностика реципиента завершена. Обнаружен донорский геном Шакраса. Данные о контрольных точках развития в системе не обнаружены. Идет подбор аналогов…

Важно! Критический уровень донорского генома. Вероятность потери идентичности — 75%. Срочно примите…

Подбор аналогов не завершен… Ждите…

Вы находитесь в красной зоне, соотношение геномов реципиента и донора: 40% vs 60%.

Напоминаем, что вход в города выше 2-го уровня развития с показателями ниже 80% контроля реципиента запрещен. Вы представляете опасность для окружающих. Стабилизируйтесь, прежде чем принимать какие-либо неразумные действия.

Слегка офигевая, я вчитывался в написанное. Кажется, я попал. На восьмидесяти уже, значит, опасен для окружающих. А у меня — сорок!

— Что делать-то? — спросил я вслух и вспугнул проекцию со стены, помешивая кашу.

«Активация голосового управления…» — из смарт-часов раздался тоненький цифровой голос. — «Вы можете настроить уровень громкости, а также ключевое слово для активации голосовых команд».

— Гнидский зад… Кристина подставила, так подставила… — пробормотал я.

«Вы желаете установить „гнидский зад“ для активации?» — безэмоционально произнес голос.

— Нет, — я вздохнул и задумался. — И даже не Кристина. Давай, раз уж мы в Аркадии, будешь Аркаша?

'Активировано", — донеслось от часов.

— Окей, Аркаша, что насчет стабилизации и аналогов? — спросил я, и пока не решив, как мне удобней взаимодействовать с системой GEN_ARC, направил проектор на стену.

И не прогадал. Голос из часов начал вещать, а на стене, так сказать, дополнять схемами, графиками и картинками. Вывел какую-то длинную древовидную структуру с опциями того, что можно применить. Вариантов было много. Правда, везде стояла пометка, что данных конкретно по Шакрасу пока нет. Возможно, доктор, который мне его подсадил, как раз и радовался, что сможет на мне тесты провести. Вот только сектанты помешали.

В общем, вариантов было много. Только толку от них не было. Например, инъекция двух кубиков настоя регалвуса. Или: микродозинг дикорастущего кордицепса. Это название хоть как-то отозвалось в памяти, но с не самыми позитивными нотками. И все в таком же духе. Самым понятным и самым малоэффективным оказался банальный протеин. Как никак геном донора по-своему растет и питается, и надо сделать так, чтобы питался он не реципиентом. То есть мной.

Я попросил Аркашу пересобрать все эти опции в некий лист рекомендаций. Что, когда и сколько. И получилось нечто похожее на список квестов в компьютерной игре. В духе — добыть тридцать цветочков. Убить десять кроликов… И съесть.

Последнее я уже от себя добавил и принялся за кашу. Еще не готовую, но ждать я уже не мог. Переварится. И мясной бульон, который оказался очень похож на куриный, тоже.

Съел почти половину, потом размялся и полностью обыскал дом. Нашел старые кеды с дополнительной вентиляцией в виде дырок. Они мне были совсем чуть-чуть велики, но на плотной шнуровке держались терпимо. Потом вполне сносный рабочий комбинезон из плотной джинсовой ткани, быстренько все простирнул и вывесил сушиться на солнце. Комбез был как минимум на три размера больше, но подтяжки все компенсировали даже лучше, чем шнурки. Туда же в стирку и сушку отправилась и моя больничная пижама, которую я укоротил, превратив в футболку.

После этого вытащил стул на крылечко, развалился с тазиком каши и начал дальше пытать Аркашу.

Дошел до раздела с навыками, которые может добавить донор. И словно в кротовую нору провалился, офигевая от разнообразия и возможностей. Правда, потом понял, что это Аркаша со всех аналогов фигачит, и остановился на том, что уже точно испытал на себе.

И все они были в разделе: повадки ночных хищников.

— Аркаша, а как навыки контролировать?

«Контроль и управление навыками доступен на уровне синхронизации в семьдесят пять процентов контроля реципиента», — донеслось из часов.

— Принял, а полный контроль над донором возможен? — я посмотрел на биомонитор, где на темном экране теперь постоянно светилось соотношение контроля. После еды я смог отвоевать всего пару процентов, но мысленно-то победил полностью. Кусаться не тянуло, но после еды захотелось спать.

«Возможен на уровне ста процентов,» — ответил Аркаша.

— Звучит, как план, — я потянулся и пошел забирать подсохшие вещи. — Где там ваши десять кроликов?

Ответил мне уже не Аркаша. А прилетело из леса. Сначала вспорхнули птицы и, испуганно каркая, пронеслись над крышей дома. Потом галопом выскочило несколько крыс, размером уже с собаку. Чем-то они так были напуганы, что просто пролетели мимо, не обратив на меня вообще никакого внимания. А за ними в том самом проеме из сломанных веток появился темный силуэт. Плотненько так совпал, будто сам его и проделал.

— Кролики… — хмыкнул я. — Я же просил кроликов…

Глава 7

Я посмотрел на то чудо, что появилось из леса. По форме он больше всего ассоциировался с гориллой: широкие массивные плечи, приплюснутая голова и относительно тощие ножки. Правда, относительно основания фонарного столба. Дальше уже шли отличия: вместо меховой шкуры, серая рябая кожа, а вместо аккуратной челюсти, созданной для бананов, выпирало круглое губастое отверстие, похожее на короткий хоботок насекомого. И лапы, они же руки, заканчивались длинными, острыми когтями.

— Ага, бойся своих запросов… — прошептал я и, подхватив одежду, рванул в дом.

Огнестрельного оружия я там так и не нашел. Хер знает, о чем думали Делаханты, когда заселились в таком неблагополучном районе без стволов. Может, надеялись на свои суперсилы и на близость общины. Но парочку кухонных ножей и топор с набором простых инструментов, я в доме нашел. Не соблазнился, но теперь четко осознал, что они мне понадобятся.

Монстр, а если бабки не врали, то это и был грэйрэм, широко растянул свой рот. Продемонстрировал, что моя голова туда со свистом проскочит. И, считай, представился — в глубине пасти, усыпанной по кругу мелкими зубами, зацепился обрывок ткани. Той самой, с цветочками, что я нашел в доме.

Все это я разглядел, уже толкая плечом входную дверь. Монстр неожиданно легко для такой массы рванулся за мной, в несколько прыжком пересек двор и уже почти дотянулся до меня лапой. Я захлопнул дверь у него перед носом, и тут же дверь захлопнула меня. Толчок дверью в спину, как веслом по хребту, отбросил меня на пол в коридоре. Я захрипел, и на каких-то геномо-волевых, выкрутился в сторону кухни. Пробежал на карачках мимо столешницы, закинул за спину так и не надетый комбез, туда-же поскидывал все, что стояло на полке. Выровнялся, хватая ножи со стола, и с разворота метнул первый. Потом уже чуть спокойнее второй, а за ним и третий.

Монстр, уже переступивший порог, даже не пошатнулся. На морде комбез, а на гладкой груди три кухонника, вошедшие каждый на пару сантиметров. И даже крови не видно, выступила только какая-то желтая жижица, похожая на гной.

— Комбез не запачкай, — крикнул я, бросая в голову грэйрэму полную бутыль с компотом.

Не запачкал. Отбросил в сторону и затрубил в свой хоботок-присоску. Сука, небось еще и вампир — пронеслось у меня в голове, когда монстр легким движением лапы отбил двадцатикилограммовую бутыль. Она влетела в потолок и осыпалась по всей кухне дождем из осколков и замоченной ягоды.

А монстр уже напирал. Размахнулся правой, не рассчитал и ударил ей в чугунную печь. Но не свалил ее, а просто разрезал пополам. Тяжко и обиженно заскрипев, верхняя часть рухнула на пол. Я в этот момент был уже под столом. А через мгновение стол развалился пополам еще быстрее, чем печка. На меня рухнуло сразу две половинки и засыпало кастрюлями и всем тем, что я использовал для готовки.

Грэйрэм победно заверещал и, разгребая завал, ткнулся мордой вперед. Расширил хобот, обдав меня волной вони. Смесь сырого мяса, крови и чего-то грибного. И притянулся еще ближе. Я ударил. Тем, что попалось под руку.

А под руку попался котелок, который я с легкостью впихнул в расширенную пасть. И еще пнул, забивая поглубже. Монстр захрипел и отшатнулся, не то кашляя, не то хрюкая.

Я подорвался и прыгнул в окно, выбил стекло и кубарем выкатился на веранду. Больновато, но и организм опять начало подколбашивать. Не надеясь, что грэйрэм подавится и помрет, и не дожидаясь, что он переварит медь, я бросился на задний двор. Приметил там колун, воткнутый в пень. За ним и бросился.

На ходу глянул на смарт-часы. Расстановка сил поменялась, теперь реципиент (то есть я) контролировал все аж на шестьдесят три процента. Так глядишь, и приличным человеком стану, чтобы в город пускали! Но с чего вдруг Шакрас отступил было непонятно. Не испугался же он, типа сам разбирайся? Скорее боль и адреналин — те ингредиенты, о которых не упоминает система.

— Аркаша, что происходит?

«Запрос непонятен. Переформулируйте,» — ответили мой системный помощник.

— Ладно, — я вздохнул и крякнул от натуги, пытаясь вырвать топор из колоды. — Что за монстр за нами гонится? Как его убить?

«Я не обладаю подобным функционалом. Могу определить геном только уже из собранной эссенции. При наличии совпадения в базе данных. Для обновления базы данных необходимо посетить офис Почтовой службы,» — ответил Аркаша, не к месту дополнив базовой рекламной информацией.

— Разберемся, — на выдохе ответил я, вынимая, наконец, топор и прислушиваясь.

В доме стало подозрительно тихо. Я тоже не стал шуметь, крадучись обошел дом и вошел внутрь, переступив через разбитую входную дверь. Принюхался, но разделение на составляющие не сработало, а общий запах бардака на кухне был слишком сильным. И компот, и какие-то разбившиеся склянки со специями, попавшиеся под руку.

Я примкнул к стене, держа над головой топор, и пошел вдоль стены. Услышал все-таки какой-то шелест, а потом и увидел тень, падающую через дверной проем. Кажется, монстр затаился, но караулит меня через окно.

Сделал еще шаг, оказавшись рядом с проемом, и мысленно ругнулся, наступив на какую-то щепку. Сухо щелкнуло, я поднял колун повыше, чтобы сразу обрушить его на голову монстру. И в этот меня на меня напала вся стена.

Таранный удар. Монстр в стену, стена в меня, я в следующую стену…

Остановились мы, только врезавшись в камин. Разломили обеденный стол, кувыркнулись через лавку и еще прокрутились, все время тыкаясь друг в друга. Монстр пытался впиться в меня присоской, предусмотрительно не так широко распахнутой, как в прошлый раз. А я, как мог, удерживал топор, поперек перекрывая слюнявую пасть.

С каждой секундой получалось все хуже и хуже. Монстр придавил меня, замахнувшись лапой. Но нормально ударить не смог, долбанул по полу, пробив сразу несколько досок. Он не смог согнуть лапу, скорее всего, конструкция суставов не позволяла. Чуть отдалился и дал мне возможность двигаться. Я рывком отполз, чуть ли не втиснувшись в камин. Зачерпнул оттуда горсть сажи и бросил ее в глаза монстру. Зачерпнул еще и сам набросился на отпрянувшего монстра. Отвесил оплеуху по левому глазу, втирая туда сажу. И нырком рухнул обратно на пол, едва не встретившись с когтями. Грэйрэм ничего не видел, ревел и, пошатываясь, махал лапами во все стороны. Устроив настоящую мельницу. Я подхватил топор и, стараясь, не попасть под горячую руку, рубанул колуном по ногтям на ногах. Толстые, коротенькие, но не менее острые. Я целил выше — ближе к центру стопы, но так, чтобы был шанс хоть что-нибудь перерубить.

С первого раза не получилось, лезвие вошло всего на пару сантиметров. Грэйрэм заревел еще громче, я тоже молчать не стал. Рявкнул так, словно хотел не только шакраса в себе пробудить, а всех демонов ада, и ударил еще раз. Теперь уже насквозь. И лапа, и пол. С трудом, но выдернул застрявший топор и откатился в сторону.

Грэйрэм шагнул за мной, но второй шаг у него уже не получился. Раненая лапа подвела, он рухнул, попытался достать меня лапой. Воткнул когти в доски и начал рвать их, подтягивая к себе. Я ударил топором и оставил его без трех пальцев. Хотелось больше, но больше у него не было. Подрезанная трехпалая зараза попыталась свалить, отпрыгнула в сторону, влетев в дверной проем, но расширив его раза в два. Весь дом содрогнулся, перекрытие над головой тревожно заскрипело.

Я бросился следом и теперь уже сам, выставив плечо, сыграл роль тарана. Сработало даже лучше, чем было задумано — я не ждал, что смогу нанести какой-то ощутимый урон, но нагрузить раненую ногу я мог. На нее и передалась вся энергия удара, грэйрэм упал, а встать я ему уже позволил. Ударил топором в загривок, пытаясь перерубить шею. Не перебил, но точно сломал. Раздался хруст, намного громче, чем от утренней крысы, и монстр затих, уткнувшись хоботом в пол.

— Фух, — я отшатнулся к стене и устало сполз по ней на пол.

Биомонитор пискнул, показав, что геном шакраса воспрял духом и снова пытается взять контроль. Сволочь, где ты раньше был. Адреналин отпускал, а вместо него появилась боль. Разом заболело все, и больше всего беспокоила резкая боль в груди. Неужели ребро сломал?

— Претендуешь на контроль, тогда и лечи сам… — пробурчал я, тыкаясь в монитор. — Аркаша, есть что-нибудь про регенерацию?

«Ускоренную регенерацию может обеспечить настойка из кровяницы обыкновенной. Но есть риск негативного влияния на неповрежденные органы, особенно на печень. Рассветный червиглаз работает медленнее, но сбалансированнее. Еще…»

— Еще можно просто поесть, знаю, — перебил я помощника, кряхтя, поднялся и пошел на кухню. До обновленного бардака там еще орехи оставались.

Проходя мимо трупа грэйгрэма заметил что-то странное. Вокруг тела появилось нечто похожее на марево. Так, в прицеле видно, когда ветер гуляет на солнце. На всякий случай отступил, а то вдруг какая-нибудь радиация. Меж тем марево уплотнилось, теперь уже ровно над всем телом монстра появился светящийся слов высотой в пару сантиметров.

Где-то с минуту я завороженно смотрел на все это дело. Дымка наливалась цветом, густела и перемешивалась, бродя от лап до макушки. Вспомнил про арахис и когда вернулся, щелкая кожурой, то дымка уже исчезла. Вместо нее на спине монстра осталось несколько небольших кристалликов.

Самый крупный был белого цвета, размером около трех миллиметров по большей стороне. По структуре и по внешнему виду он был похож на колотый сахар. Не тот, что рафинад, а тот, что в прикуску. Еще три кристалла были совсем маленькие, в размер спичечной головки. Фактура была похожая, но цвет уже коричневый.

— Аркаша, а как ты можешь определить геном? — спросил я, гадая не та ли это эссенция, про которую говорил помощник.

«Через сенсоры биомонитора. Просто соедините эссенцию донора, и анализ начнется автоматически», — донеслось от часов, и по запястью пробежал зеленый лучик света.

Я снял часы, перевернул и нашел небольшую панель со спрятанными в ней иглами. Ага, этим он, видимо, и мою кровушку анализирует. Бережно подобрал белый кристаллик, но по ощущениям, крошиться или трескаться он не собирался. Разместил на панели и стал ждать. Зажегся зеленый луч сканера, посветил секунд десять и погас.

«Обнаружен геном грэйрэма. Уровень редкости: семь. Средняя цена закупки в генотеках: двести аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: сила, выносливость, взрывная динамика, снижение чувствительности болевых рецепторов. Побочные эффекты: синдром Ренфилда», — отчеканил Аркаша и явно собирался продолжить, но я его остановил.

— Так… — много новой информации, от которой только больше вопросов появляется. — Я так понимаю, что аркоин — это местная валюта. А курс какой? В рублях или в долларах?

«Подобная информация отсутствует в моей базе данных,» — ответил Аркаша.

— Понятно, — разочарованно протянул я. — А какой уровень у шакраса?

«Двенадцать. Исчезающие или мифические существа».

— Тоже неплохо. А что за синдром Ренфилда? — спросил я, разглядывая кристаллик на свет.

«Психическое расстройство клинического вампиризма. Исследования на тему сочетаемости с геномом шакраса не производилось. Инициация эссенции не рекомендована».

Не очень-то и хотелось, честно говоря. Потом хобот с присоской вырастет, и совсем я стану ночным хищником. Но двести аркоинов звучало внушительно. Узнать бы еще, сколько здесь оружие стоит. Очень мне его не хватает.

Я убрал белый камушек в жестяную банку со спичками, и отправил на диагностику коричневый кристаллик. Зеленое свечение только один раз мигнуло, и Аркаша тут же выдал результат:

«Слизь. Галлюциногенное наркотическое вещество, временно повышающее все физические показатели человека и отключающее чувство самосохранения,» — ответил помощник.

— Сколько аркоинов?

«В зависимости от региона, от пяти лет тюрьмы до вечного изгнания с подконтрольной территории. Исследования на тему сочетаемости с геномом шакраса…»

— Не продолжай, уже понял, — я вспомнил, что ирландцы что-то такое рассказывали про слизь и про сектантов, которые ее употребляют.

Ну то есть спрос все равно на это есть. Пока решил не выбрасывать, пробовать точно не буду, но вдруг пригодится. Например, тех же сектантов отвлечь, если им такое интересно.

Я оперся на стену, чтобы подняться, и одернул руку. Дом как-то опасно заскрипел, а стена за спиной — та, в которой грэйрэм расширил проем, начала трещать и постепенно сдвигаться, будто ее сплющивает. Тут же затрещал и потолок, на меня посыпалась пыль. И словно подгоняя меня, в столовой рухнула люстра. Из нее вывалились огарки свечей и покатились в разные стороны.

Кажется, пора валить!

Стараясь ничего не потревожить, подобрал топор и чуть ли не на цыпочках дошел до кухни. Взял комбез и снова вышел в окно. В коридоре уже вовсю трещало, рухнула уже не только люстра, но и лестница. Дом начинал складывать сам себя, к счастью, не с такой скоростью, как карточный.

И только я выбрался наружу, как внешние стены сложились. Остатки стекол полопались, второй этаж оказался на месте первого, а сверху еще и расколотой крышей все засыпало. Когда щепки, перемешанные с пылью, улеглись, прямо напротив меня оказался тот самый проем, откуда появился грэйрэм.

Если он проложил путь от своего логова, можно было бы проверить, что там есть интересного.

— Вдруг у него повадки, как у сороки, и он туда, что-то интересное утащил? — спросил я Аркашу, забыв слово для голосовой активации, но переспрашивать не стал. И так было уже понятно, что база данных помощника узко специализирована.

Я умылся, подогнав под себя комбез и перешнуровав кеды. Ребро еще ныло, но острых болей не было. Либо обошлось, либо все же подключилась регенерация шакраса. Биомонитор показывал, что мы сейчас наравне.

Солнце было еще высоко, на ферме ловить было нечего. Если только неизвестная Гвардия все-таки пожалует, но объяснять, что беспорядок был и до меня, совершенно не хотелось. Прогуляюсь, если что вернусь.

Закинул топор на плечо и вступил в затененный лес. И практически сразу окунулся в новый мир из звуков и запахов. Щебетали птицы, похожие на колибри, только в увеличенном размере. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви деревьев, выборочно подсвечивая яркие цветы. Я и десяти метров не прошел, а уже сбился от разнообразия видов. Пару раз в голове промелькнули какие-то ассоциации с виденным ранее на Земле, но чем глубже я заходил в лес, тем меньше похоже находил.

Скорее всего, что-то даже было съедобным. Я прошел мимо дерева, на ветках которого раскинулись красные и желтые перчики, с торчащими из них закорючками. Очень похоже было на кешью, но карабкаться не стал, увидел, что по дереву уже ползает какая-то живность.

Потом на полянке узнал манговое дерево, с пучком зеленых плодов, похожих на гигантские абрикосы. Сорвал один фрукт, спугнув стайку крупных бабочек, но было слишком очевидно, что он еще зеленый и несъедобный.

Шел по следам грэйрэма: сломанные ветки, затоптанный папоротник и прямо чистые следы когтей на земле. Нашел и другие признаки жизни. Хотя она была повсюду. Что-то шелестело, шуршало, шмыгало, но на глаза не показывалось. А здесь уже можно было делать хоть какие-то выводы. Нашел отметины птичьих лап со следами от клюва на ближайших кустах, и что-то мелколапое — может, наконец, кролики!

Идти по следам грэйрэма было легко. Он явно, что в первый раз, когда разделался с семейством Делахантов, что второй раз зачем-то вернулся, шел одним и тем же маршрутом. Меня, скорее всего, он почувствовал довольно быстро, но ночью его отвлекли. Обглоданные кости тех бедолаг, которые его отвлекли, тоже валялись на дороге. В пятнистых обрывках шкур и смятых черепах угадывались гиены.

Километров через пять неспешной, осторожной прогулки я оказался в чаще, куда свет уже практически не проникал. Неожиданно во мне проснулся шакрас и будто бы добавил светосилы в зрение. Эффект, как от по-настоящему хорошей оптики. Еще не ночное зрение, но расширенный диапазон полутонов и мелких деталей. Там в глубине я и различил метровый холмик с широким лазом. Практически берлога.

Еще заметил очередное дерево с кешью неподалеку и все-таки решил подкрепиться, перед заходом в берлогу. Отставил топор и потянулся, чтобы сорвать несколько плодов на пробу. Зашуршали ветки, но вместе с ними за спиной заскрипело что-то еще.

Я резко обернулся, но никого и ничего не увидел. В том числе и собственный топор.

— Хм, — я чуть пригнулся, доставая нож.

Выщелкнул лезвие и, медленно сдвигаясь к толстому дереву, чтобы прикрыть спину, начал смотреть по сторонам. Опять шелест листвы за спиной, и опять никого — только колышутся потревоженные листочки.

— Может, наконец, кролики… Но тогда зачем им мой топор… — прошептал я, заметив движение на краю зрения.

И не одно, а сразу три, четыре, пять… целая стая! Воздух зазвенел от визгливых криков, кучи мелких, но злобных мохнатых карликов! Слева, справа и сверху! На меня прыгнула обезьяна, уже в полете замахиваясь когтями.

Глава 8

Я среагировал мгновенно. Уклонился и встретил злобного карлика ударом ножа между ребер. Легко пробил, проталкивая вперед и вбок, отбрасывая подранка в сторону. Меня в один миг захлестнуло адреналином, но добавилось что-то еще. Типа злости. Я первый раз в жизни видел этих обезьян, но почему-то их уже ненавидел. Будто это что-то личное между шакрасом и местными «бандерлогами».

Но меня это устраивало. Биомонитор выдал уже чуть ли не под семьдесят процентов моего контроля. Это было уже интересно. Теория про опасность и адреналин подтверждалась. Но было это очень странно. Получается, чтобы мне оставаться человеком, мне надо вести себя как зверь. И демонстрировать собственным внутренним демонам (то есть шакрасу), кто здесь главный в стае. Постоянно искать приключения на наши с ним задницы и все время ввязываться в драки.

Хм. Обычно — это не мой метод, но на что не пойдешь, ради того, чтобы выжить и сохранить идентичность. Как минимум до момента стабилизации донора второй дозой или аналогами, там в теории должно стать попроще.

Опять же звучит, как план!

С этими мыслями я увернулся от второго бандерлога, схватил его за хвост и, крутанувшись, размазал о дерево. В спину, прямо четко между каждого ребрышка впились острые коготочки. От резкой боли и неожиданности, практически на инстинктах, забросил руку за спину и сдернул монстреныша. Не подумал, о том, что станет больнее!

Но зато зрение прояснилось — уже не было вокруг никаких смазанных шустрых темных пятен. Все обезьяны предстали в виде четких контуров и будто бы даже замедлились в движении. По крайней мере, я успел с ноги по футбольному пробить одиннадцатиметровый. На самом деле пять получилось, бандерлога от пинка раскрутило и он, проломив несколько веток, на сучок и напоролся. А я уже спокойно ушел с линии атаки следующего, перехватил еще одного, трижды пробив ножом в грудь и шею. И принялся за четвертого, решившего по моей ноге добраться до моей же шеи. Лезвие вошло ему в глаз, он откинулся, но не свалился. Зацепился когтями за многострадальный комбинезон, мешая мне двигаться.

Но и поток нападавших подиссяк. Еще одна хрень спрыгнула сверху, но настолько медленно по сравнению с бурлящим во мне шакрасом, что я просто отошел. Размахнулся, стряхивая труп со штанины, и повторил футбольный трюк. На последнего бандерлога я уже просто зарычал. И он не только свалил в кусты, он еще и кивнул перед этим. Типа сорян, сразу не признали…

— Так бы сразу, — прошептал я и прокашлялся.

Подустал, вспотел и всего исцарапали. Но оно того стоило, плюс те, кто первыми попались под руку, уже окутались той самой таинственной дымкой. Я подошел к ближайшей тушке, трогать не стал, не понимая до конца процесса появления эссенции. Но принюхался, оценивая, можно ли это пожарить.

С виду мясо как мясо. Тот же кролик — только более жилистый. Но внутри от одних только мыслей замутило. Не понял мои они или шакраса, но посыл был очень четким: это мы есть не будем. Спорить я не стал и подобрал появившийся кристаллик. Один, по размеру маленький, как слизь, но беленький, как то, что выпало из грэйрэма. Тут же приложил его к сканеру.

«Обнаружен геном древолаза. Уровень редкости: один. Средняя цена закупки в генотеках: полтора аркоина. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: отсутствуют. Применяется исключительно в роли катализатора для создания эликсиров высшего уровня. Доступные рецепты…»

Из часов пробился лучик проектора, пришлось на лету искать ему более-менее ровную поверхность. Доступных было обозначено аж пятнадцать штук, но в центр картинки Аркаша вывел только три. Те самые, которые подходили мне. Одному только не хватало всего одного дополнительного элемента (кренитус ползучий — возможно, растение, как плющ), списки же у остальных говорили только о том, что в ближайшее время я это не соберу.

— А как принимать?

«Наиболее удобная форма приема — изотонический раствор,» — ответил помощник.

— То есть?

«То есть — глазные капли», — ответил Аркаша. — «Варианты жидких экстрактов, настоев, отваров и прочих эмульсий и суспензий также допустимы, но концентрация генома будет существенно ниже».

Я собрал кристаллики со всех древолазов. Прикинул, что у меня уже с собой двести десять аркоинов, порадовался и пошел искать топор. Минут через пятнадцать понял, что только зря трачу время. Ни топора, ни следов древолазов, ни вообще какой-либо живности вокруг. Кажись, всех распугали, а, значит, самое время исследовать берлогу.

Подбирался к ней максимально аккуратно. Биомонитор сначала выдал, что мы снова с шакрасом наравне. Но потом начал попискивать, перекидывая проценты на половину донора. Я это ощущал в виде некоторой нервозности, и чесались подживающие царапины.

Еще не дойдя до входа в яму, почувствовал запах. Будто ударило волной сырой земли, щедро сдобренной кровью, гнилью и прочими нечистотами. Я обмотал лицо тряпкой, оставшейся после перекройки больничной пижамы. Дождался, пока перестанут слезиться глаза, и пошел вперед.

Остановился на краю прислушиваясь. Тишина мертвецкая, впрочем, ничего другого я и не ожидал. Кто в таких условиях может жить? Могильные черви? Но они, в принципе, немногословны.

Прямо с порога разглядел белеющие внутри кости. Много.

Прошел и сбежал по наклонному спуску, стараясь удержать равновесие и не скатиться кубарем. Освещение было слабое, но достаточное. Что-то все-таки еще пробивалось сверху, а потом отражалось от выбеленных до блеска костей. И на стенах начали встречаться россыпи маленьких грибочков, излучающих слабый бледный свет.

Чем глубже я спускался, тем больше костей попадалось. В основном четвероногие создания с похожими переломами. Либо позвоночник, либо лапы. Либо все вместе. Попадались и куски шкур, но уже в основном прогнившие.

Еще через несколько метров пошли тела посвежее. Несколько гиен, древолазы, нечто похожее на корову, потом либо гигантская ящерица, либо крокодил. Все в виде высушенных мумий, словно их высосали досуха. Не только кровь, но и все внутренности. Я нашел круглое отверстие на спине некогда крупной хрюшки (не факт, что хрюшки, но перекошенный пятачок еще проглядывался), следы зубов по краям и уже застывшую серую пыль, похожую на капли цемента. Похоже, грэйрэм что-то впрыскивал внутрь жертв, ферментируя это.

Я насчитал несколько десятков тел зверей, а потом еще несколько человеческих. По сравнению со всем остальным, довольно свежими. С такими же переломами, и дополнительно проломленными затылками.

— Запасливый гаденыш, — от одного вида на все это захотелось сплюнуть, но я вспомнил, что на мне повязка.

В какой-то степени я был прав. Грэйрэм, как сорока, все тащил к себе. И к сожалению, еще в живом виде. Ломал ноги, спины и оставлял дожидаться своей участи. Жесть. Я не считал себя впечатлительным, но этих людей, понимающих, что с ними будет, и ждущих своей участи, мне было искренне жалко. Если бы можно было убить грэйрэма еще раз,я бы сделал это с удовольствием. Даже без кровожадных инстинктов шакраса, чисто на своих.

В углу я разглядел то самое треклятое платье с цветочками, а рядом остатки комбинезонов. Один фасон, один материал, видимо, и один шкаф, как у того, что на мне. Неподалеку от комбеза, слегка затоптанную в землю, я увидел еще что-то кожаное с порванными лямками. Откопал небольшую сумку, нечто среднее между несессером и подсумком для двух гранат. Нечто самодельное, с вышивкой и клеймом на коже в виде все той же арфы. Вроде это герб Ирландии, я точно видел его раньше на банках с пивом.

Внутри было два кармашка. В одном плотно лежало три винтажных пузырька с пробками. Винтажными они мне показались, возможно, для местных это был верх стекольного производства — толстое мутное стекло с нечитаемой гравировкой, а по форме, как гильза двенадцатого калибра. Внутри что-то плескалось. В полном пузырьке что-то розовое, в остальных полупустых — бирюзовое. Между пузырьками была впихнута пипетка.

Понятно, что это те самые капли, про которые говорил Аркаша. Осталось только понять, в каких случаях их доктор назначает. Пока переложил в карман рюкзака и вскрыл второе отделение. Внутри лежала металлическая коробочка — я в таких на заправке мятные конфетки покупал пару лет назад. Внутри миниатюрная решетка на девять отделений. Похоже было на таблетницу, где по дням нужное раскладывают. Таблеток здесь не было, но по бокам лежало два белых кристаллика.

Я не стал пока сканировать, место и время не подходящие. Но свои запасы переложил в «таблетницу». Возможно, неспроста они отдельно лежат. И уж точно со слизью их хранить не стоило, ее оставил в спичечном коробке. Закончив с перекладкой эссенций, еще раз внимательно осмотрел несколько самых целых мумий. Вдруг с них тоже насыпало, а грэйрэм не заинтересовался. Но ничего нормального не нашел, только парочку камушков цвета слизи, запаха гнили и структуры засохших… Неважно чего, касаться я этого не стал. И тем более Аркашу пачкать.

Пошел дальше, вглядываясь во все неровности или поблескивания.

Нора заворачивала, уходя еще глубже под землю и еще больше расширяясь. Я и до этого мог спокойно идти, не пригибаясь, а сейчас чтобы достать торчащие под потолком корни, пришлось бы подпрыгнуть. Еще один поворот и я замер как вкопанный, пытаясь осознать, что вижу перед собой.

Это тоже был скелет. Вот только одна его голова занимала почти весь проход. Массивный треснутый лоб доставал мне почти до подбородка, из пустых глазниц можно было спокойно сделать кольца для игры в баскетбол. Кости морды тянулись на пару метров, словно это какой-то сверхгигантский буйвол. Но рогов не было, а вместо челюсти вся конструкция, на которой можно было на санках, как с горки кататься, заканчивалась круглой дырой с темными клыками по краям. Направлены они были вперед. Не знаю, где и сколько здесь раньше было мяса, может, это дедушка грэйрэма с таким жестким хоботом?

А может какой-то земляной червяк, изначально и прокопавший эту нору? За черепом проглядывались позвонки, от которых дугами расходились тонкие ребра.

— Ну, может, это и рыба… — сказал я, всматриваясь вглубь норы.

Конечно, жалко, что Аркаша не «википедия». Но, надеюсь, что эта дура в уже в разделе вымерших доисторических животных.

Я уже собрался посмотреть, вдруг, что-то есть внутри черепа, как услышал шорох, донесшийся прямо из глубины кости. Потом что-то заскреблось, и сам череп вздрогнул. Из старой пасти выпал клык, а потом внутри показалось что-то черное. И это черное рывками двинулось на меня.

Показался черный слипшийся мех. Длинный и даже патлатый. Рывком выскочила худая, бледная рука, за ней вторая, которые уже рывком подтянул и голову, и все остальное. В голове сразу же промелькнули ассоциации с некромантами, зомби, какими-нибудь утопленницами и банши, и закончились они той жуткой девочкой из фильма «Звонок». Короче, хрень жуткая!

Отступив на пару шагов, я достал нож. Щелкнул лезвием, убрал его обратно и сразу же вернул — типа настраиваясь. Фронтальная выкидушка неплохо справилась с бандерлогами, глядишь, и сейчас поможет.

Монстр тем временем вытянул себя еще на несколько сантиметров. В полумраке руки, согнутые в локтях, и худая спина делали похожим его на какого-то паука.

Я хрустнул шеей, разминаясь и накручивая себя, чтобы разбудить шакраса. Уже почувствовал, как ускоряется кровь и начинает стучать в висках, появился легкий мандраж нетерпения. Я уже примерился, с какой стороны лучше подскочить, чтобы монстр не достал меня лапой. Если полностью вылезет, то могут появиться лишние сложности. Глянул на биомонитор и удовлетворенно хмыкнул: наша берет! Процентное соотношение резко подскочило вверх. Все, надо бить…

— Помогите… — настолько тихо, что мне сначала показалось, что послышалось, прошептала «паучиха».

Я замер, придержав удар, и даже слегка стеснительно спрятал нож за спину. Вряд ли шакрас смог мне передать знание паучьего языка, но вот хоть и кривенькую, но английскую речь я различил.

Пока еще осторожно подошел поближе и услышал повторную просьбу о помощи. Девчачий голос был настолько слабым, что английское «хэлп» она буквально прохрипела на последнем издыхании. Локти задрожали, и она ткнулась лицом в землю.

Медлить я уже больше не стал. Подскочил, приподнял и попытался перевернуть, но она в ответ только закричала от боли. Черт! Там небось сломанные ноги…

— Потерпи, девочка, сейчас мы тебя вытащим, — прошептал я.

Аккуратно вернул ее на землю и двинулся вдоль черепа, выламывая целые куски. Практически разобрал всю верхнюю часть, чувствуя и собственную злость на местных монстров, и нетерпение шакраса.

— Потерпи, не отключайся, — продолжил я по-английски, но потом, когда увидел ее ноги, забыл включить в голове переводчик. — Твою-то мать…

Скинул рюкзак и выхватил аптечку. Выбрал для начала шприц-тюбик нефопама и вколол ей. Хотя почему для начала — лучше у меня все равно с собой ничего не было. Вколол ей, продолжая шептать что-то успокаивающее, но она даже не среагировала.

Бережно подхватил ее и понес наружу. Поскорее на свежий воздух. Прошел мимо костей Делахантов и понял, что не сходится. Там на фото из женщин только мать семейства была. Так что либо эта девушка была фотографом, либо грэйрэм ее из другой партии прихватил. Но тогда страшно подумать, сколько же она здесь пряталась.

Как только мы оказались на свежем воздухе, ей стало немного лучше. Она застонала, очнулась и сначала не поняла, что происходит. Попыталась вырваться, но сил не хватило даже толком меня поцарапать. Отключилась снова.

Я направился к небольшому родничку, который нашел, пока искал топор. Положил ее на листья и уже нормально осмотрел. Обе лодыжки сломаны, все жутко отекло и потемнело. Гематомы такие, что по ним, наверное, можно учебники писать. Иллюстрировать так точно — в разделе уникальные случаи.

Медик из меня, прямо скажем, сильно базовый. И так сложилось в прошлой жизни, что вся практика в основном прошла на учебных полигонах. Первую помощь оказать, жгут наложить да передать более опытным.

Не трогая одежду, там все и так рваное было, осмотрел на наличие крови. Хотя будь у нее кровопотеря, она бы до нашей встречи не дожила. Зачерпнул воды из холодного ручья и попробовал смочить потрескавшиеся губы. Немного умыл, но скорее грязь размазал. На вид ей было лет пятнадцать. Обычная деревенская девчонка, даже вроде веснушки. Корни волос и там, где остался хоть какой-то намек на чистоту, все рыжее.

Понятно, что местная. Все из той же ирландской общины. Вряд ли из тех сбежавших рабов, про которых говорили парни в фургоне. Но и про пропажу второго семейства тоже ничего не было.

— Кто же ты? И что с тобой делать? — спросил я скорее себя, чем ее, но она неожиданно ответила.

Не осмысленно ответила, а скорее начала бредить. Я сначала ничего не понял, но она повторила. Не открывала глаза, не шевелилась, просто бубнила по кругу.

— Папа говорит, если потеряешься, то домой приведет хвост малого пса…

— Где найти малого пса? Что за пес такой?

— Папа говорит, если потеряешься, то домой приведет… — и так по кругу.

— Это город какой-то? Он что делает этот пес? Лает? Кусает? — я еще попытался напоить ее водой. И снова спросил про этого загадочного пса.

— Он светит… — прошептала девушка и снова отключилась.

Это уже было что-то. Малый пес вполне мог оказаться чем-то типа луны, звезды или целого созвездия. Типа у нас Медведицы, у них псы. Если созвездие, то есть шанс хоть как-то его по очертаниям узнать.

Я поднял глаза на небо. Вечереет, но звезд пока нет. Вчера были — точно помню, много было и красивые, но умиляться не было уже ни сил, ни желания. Я поднялся и прошелся вокруг нашего не особо надежного укрытия. Наломал веток — покрупнее, чтобы соорудить что-то типа временного навеса, и помягче, чтобы уложить девушку поудобнее.

Она все еще бормотала как какое-то заклинание про папу и пса. GPS у них здесь нет, может, местных с раннего возраста таким присказкам учат? Постепенно бормотание сошло на нет, и раздалось тихое посапывание. Не особо ровное, дерганное, но все же она спала. Надеюсь, ей станет лучше. А я пока покараулю и подожду малого пса.

Глава 9

В нашем мире тоже было созвездие Большого пса. И я его даже видел, будучи в южном полушарии в одной из командировок. Был в отряде парень с позывным — Сириус. Вот он все время и тыкал в небо, на нечто с натяжкой похожее на скелет таксы. Показывал, где одноименный Сириус.

Местную же карту звездного неба мне еще предстоит изучить. Когда стемнело, из-за облаков высунулся небольшой, но довольно яркий спутник. Надеюсь, что Аркадианцы (или как они себя здесь называют?) не стали городить огород и тоже назвали ее луной. Мне, по крайней мере, так проще.

Следом высыпали и звезды. Много, но не очень ярко. Казалось, что само небо не кристально чистое, будто там или примеси какие-то, или то самое излучение, из-за которого отсутствует связь. Был шанс, что глаза опять шалят, но все остальное выглядело резким. Даже чересчур — я разглядел узоры на спинке у бабочки, севшей на листик в десяти метрах от меня. Среагировал как раз на то, как шелохнулся листик.

Часа полтора я сканировал небо, то играя в угадайку в попытках собрать звездный пазл, то пытаясь все это развидеть. Уже можно было глаза закрыть, а все равно перед ними мерещились звёзды. Наконец, что-то нашел! Пару точек, которые с натяжкой можно было принять за уши, неподалеку — нос и тело в виде косой трапеции. Там и хвост оказался. Вот только на путеводную звезду он не тянул. Наверное, самый блеклый из всего созвездия.

— Там, где Малый, должен быть и Большой, — проговорил я, обращаясь к звёздам. — Может, ты как раз Большой…

Стал искать дальше, развлекаясь, придумывал названия. Клюшка, песочные часы, хотя, скорее балалайка. Птица, перевернутая птица, змея, рыба. Ещё рогатка, осьминог и кракозябра…снова кракозябра. Раздвоенная кракозябра — глаза уже слезиться начали.

Я подбросил дров в огонь, глядя, как пламя пожирает раздвоенные белые точки, въевшиеся под веки. Мне кажется, что карта звездного неба у меня уже на сетчатке отпечаталась. Но огонь помог, типа перезагрузил картинку, и я продолжил искать дальше. И нашел! Практически сразу — будто мозг, наконец, понял, что от него хотят, и зацепил нужное, отбросив лишнее. Либо в небе что-то поменялось, но одна звезда прямо разгорелась. Та самая, что могла быть кончиком хвоста.

Зафиксировал ее в памяти и дополнительно вбил в землю два колышка с подсказкой. Почувствовал, что обманывать организм больше не могу. Вернулась слабость, начало знобить. Это уже даже не откат, после мобилизации всех сил. Это какой-то откат отката.

Как назло, вокруг никого не было, кроме спящих бабочек. В принципе, я уже готов был древолазов в углях запечь, но все трупы кто-то ушлый успел растащить, пока я ещё в берлоге грэйрэма находился. При этом сами падальщики на глаза попадаться не спешили. И не нападал никто. Либо я, капец, какой везунчик, либо ночные хищники в отличие от древолазов признали шакраса и свалили куда подальше.

В итоге напился воды, проверил девушку и сам задремал, прикрыв один глаз. Второй сам закрылся, хотя полностью я не отрубился. Либо инстинкты, либо вернувшаяся лихорадка. Нырнул в некое подобие тревожного небытия и по ощущениям тут же вынырнул, среагировав на стон девчонки. С трудом разлепил глаза и понял, что совсем скоро начнет светать.

— Съешь меня… — донеслось от раненой, хотя я не был уверен, что она сказала именно это. И даже что вообще хоть что-то сказала.

Прислушался, осматриваясь.

— Выпей меня… — это уже донеслось от ручья.

Черт! Я будто Алиса из сказки, а на всем питательном ярлычки развешены. Даже рассмеялся от таких ассоциаций.

— Не-е, так дело не пойдет, — прошептал я, умылся и напился ледяной воды.

Надо идти, пока я сам тут не окочурился.

Размялся и, пошатываясь, подошёл к девушке. На удивление легко поднял ее и, глядя на подсказку из палочек, понес ее по пути хвостатого пса.

Через несколько часов, когда уже первые лучи солнца начали припекать, девушка открыла глаза.

Как я столько прошел, оставалось для меня загадкой. Единственная версия — попытка не сбиться с курса. Я настолько старался не упустить хвост, что просто забыл обо всем остальном. Даже про девчонку на руках. Исхудавшая, практически невесомая, она прижалась к моей груди и лишь изредка вскрикивала, когда я задевал ветки. Шаг, ещё шаг — на автомате просто потому, что надо было идти.

И когда она, наконец, очнулась, я чуть ее не выронил. Без сил опустился на землю. Кажется, сам не понимая, где я, куда я, и почему руки онемели.

— Спасибо, — прошептала девушка.

Я посмотрел на нее с опаской, а то вдруг шакрас у нее на лбу уже калорийность написал, разложив на белки, жиры и углеводы. Хотя откуда там жиры, сама бледная как смерть. На этих мыслях вспомнил грэйрэма и сразу же все остальное. Разозлился и хоть как-то пришел в себя. Положил девушку на землю и рухнул рядом сам.

— Как тебя зовут? — спросил я, доставая бутылку воды из рюкзака. Нащупал книгу, которая так и путешествовала со мной, пробежался пальцами по корешку, но доставать и смотреть, что же там, не стал. Теперь это будет символом для меня, открыть ее в нормальной обстановке. — Ты ведь не из Делахантов?

— Нет, — всхлипнула девушка и поморщилась от боли, попытавшись сесть поудобней. — Это наши соседи. Я видела их… Как их… Это чудовище, оно принесло…

Она старалась сдерживаться, но начала всхлипывать и разрыдалась. Успокоилась через пару минут, утерлась равным рукавом, став еще более чумазой.

— Меня зовут Фирн, — шмыгнув носом, сказала девушка, — Фирн Бакли.

— Приятно познакомиться, — кивнул я и поежился, пытаясь совладать с ознобом, — я Егор…

Хотел уже сказать полное фио, но задумался. Егоров Александр, позывной Сумрак. Так и не успел что-то решить, а Фирн уже подхватила.

— Егор… — повторила девушка, проговаривая каждую букву. — Почти как наш Джордж. Моего старшего брата так звали. Ты пришлый? У тебя жар. Недавно инициировался? У тебя есть модификаторы?

Девчонке явно стало лучше. Иначе объяснить такой поток вопросов я не мог. Или она всегда была болтушкой, а с грэйрэмом по понятным причинам особо не наболтаешься. Я пожал плечами и вынул из рюкзака трофейные пузырьки.

— Вот это есть, — и развел руками, типа все так и есть, как она сказала. Пришлый. Недавно. Ничего не понимаю.

Фирн протянула руку, забрав сразу три флакончика. На первый, где жидкости было меньше всего, фыркнула и как-то странно на меня посмотрела. Ни то осуждает, ни то улыбается. Так, обычно в аптеке смотрят на подростков, которые презервативы покупают. А когда вернула, то еще и подмигнула.

Второму пузырьку обрадовалась. Сразу же попросила пипетку и, закинув голову, по два раза капнула себе в каждый глаз. Поморгала и зажмурилась. И сразу же ее дыхание начало успокаиваться, и даже румянец на щеках появился. Она потянулась, разминая плечи. Это явно был какой-то приход, но не как от дури, а, ну не знаю, после парной в бане. У нее аж плечи распрямились, открыв глаза, она вполне уверенно пощупала отеки на ногах, лишь едва скривившись. Потом повернулась ко мне и протянула пипетку.

— Это поможет снять жар, — окрепшим голосом сказала девушка. — Выжимка живолиста, смешанная с геномом рыжих кафферов.

Я кивнул, хотя не живолист, ни каффер мне ни о чем не говорили. На самом деле даже в переводе не был уверен. Забрал пузырек и пипетку, но прежде чем попробовать, пощелкал по экрану биомонитора. Прокрутил все рекомендованные рецепты и нашел похожие слова в разделе с самыми бесполезными. Общеукрепляющими для организма, но не влияющие на шакраса. Только после этого закапал себе.

И ничего особенного не почувствовал. Похоже, эти витаминки шакрасу, что слону дробинка. Хотя чуть-чуть отпустило, будто жаропонижающего выпил. Уже хорошо.

Третий пузырек, тот, что полный, Фирн разглядывала долго. Взболтала жидкость, посмотрела на просвет.

— Это Делахантов. Модификатор для генома гепарда, мне такой не подойдет, — Фирн помотала головой, а потом вопросительно посмотрела на меня. — А у тебя что за донор?

— Шакрас, — не то чтобы я собирался рассказывать об этом всем первым встречным, но любая информация сейчас была на вес золота.

Но реакция Фирн меня удивила. Она засмеялась, а потом насупилась и проворчала что-то в духе: не хочешь, не говори. Похоже, она совсем еще ребенок, просто выглядит старше.

— Ты знаешь, где твой дом?

— Папа говорит, если потеряешься, то домой приведет хвост Малого пса, — Фирн по новой повторила свое заклинание и вытянула шею, стараясь разглядеть, что вокруг. Потом ткнула пальцем чуть в сторону от маршрута, куда мы шли, и сказала. — Там. Помоги мне, семья отблагодарит.

* * *

К вечеру мы вышли из леса. Перед глазами появилось открытое пространство. Степь с редкими деревьями и кустарником. В чем-то подобном я провел свою последнюю командировку. Там это называлось саванной.

Как это называлось здесь, мне пыталась объяснить Фирн. Как и многое другое, что мы встретили на пути. Болтала она без умолку, но для меня это в основном был просто гудящий фон. Из которого я пытался хоть что-то уловить.

Местность в округе действительно принадлежала ирландской общине. Которая в Аркадии поселилась чуть ли не со времен покорения Америки на Земле. В те времена, когда толпы мигрантов садились на корабли и пытались переплыть Атлантический океан. Получалось не у всех. Менее везучие шли на дно, а счастливчики пропадали в неизвестных порталах и оказывались здесь. Фирс была уже четвертым поколением, ее прадед еще мальчишкой оказался на подобном корабле.

Было несколько крупных городов, какое-то правительство и был пастор, которого, по словам Фирс, уважали даже больше. Кто-то жил в городах, но большинство селились отдельно. На отдаленных хуторах. Кто-то хотел независимости, а кто-то не особо ладил с пастором. Семья Бакли как раз были из вторых.

Для меня многие слова Фирс звучали как какая-то сказка для детей. Особенно в моем полубредовом состоянии, но суть была в том, что прадед Фирс выбрал для себя иную религию. До прихода UNPA со своими научными выкладками про геномы и инициацию, местные просто верили в духи зверей. Выбирали покровителя, устраивали ритуалы и поклонялись им. В общем, Бакли не были изгоями, но считались кем-то типа местных староверов. Как они относились к пришлым, я не понял, но точно лучше, чем пастор.

Жар постоянно возвращался, и я еще дважды капал жаропонижающее. На чуть-чуть становилось лучше, но с каждым разом эффект ослабевал. Потом и вовсе пропал.

Фирн все это понимала и, как могла, старалась меня подбадривать. В какой-то момент даже героически решила пойти сама. Но только хуже сделала — вырвалась, рухнула, как подкошенная, и мне ее поднимать пришлось. На руках я ее уже давно не нес — перекинул через плечи, как коромысло, и, врубив в голове робота, тупо пер прямо.

— Скоро уже! Мы почти пришли, — попыталась подбодрить меня Фирн, но я, наоборот, напрягся.

Разглядел пыльное облако, которое неслось прямо на нас. На нас с шакрасом — как только я заметил опасность, геном донора сразу же активировался. Вернул мне часть контроля, щедро поделившись силами. Я опустил Фирс на землю и заслонил, выходя навстречу новой опасности.

Неслось что-то огромное и делало это очень быстро. Буйвол? Носорог? Бронетранспортер? До неизвестного объекта, поднявшего почти двухметровое облако оставалось меньше пятидесяти метров. Я сделал еще несколько шагов вперед, а потом в сторону, понимая, что даже если мне удастся увернуться, то Фирс останется на пути.

Сорок метров!

Тридцать!

В этот момент облако резко затормозило, темная масса в центре замерла, а пыль пролетела дальше. И осела уже буквально на моих кедах, наконец, продемонстрировать, кто же на нас напал. Проступили четыре изогнутых рога или бивня, за ними массивный, явно бронированный костяной лоб. Маленькие глазки, широкие ноздри, зубы и толстый язык — все это на толстой голове, размером с половину холодильника. И дальше еще на полтора холодильника появилось пыльное тело.

Монстр опустил голову, словно считал себя носорогом и начал вертеть головой. Наводил бивни то на меня, то на Фирс. Потом заревел и начал бить по земле толстой лапой, поднимая только осевшую пыль.

— Ну хотя бы не танк… — пробурчал я, отступая еще в сторону. Представил себя этаким тореадором и тоже закричал. — Ну, давай! Я здесь!

И тут же закричала Фирс:

— Джордж, не надо. Это же Рыжик! Это наш каффер, он домашний!

— Ага, небось еще и молоко дает? — пошутил я, чувствуя внутри разочарование шакраса. Считай, конфетку у донора отобрали, не дав подраться.

— Вообще-то, дает! — насупившись ответила Фирс, а потом начала сюсюкаться с этой махиной.

Каффер медленно пошел к ней, косясь и фыркая в мою сторону.

— Рыжик, не трогай его, — попросила девушка, протягивая к рогатому «холодильнику» руки. — Он хороший!

Не знаю, кого она уже назвала хорошим. Меня или Рыжика. Я заметил еще несколько пылевых облачек, появившихся на горизонте. Насчитал как минимум пять быстро приближающихся к нам кафферов. Если они еще и ездовые, то, возможно, и со всадниками. Пока еще во мне бурлила проснувшаяся сила шакраса, разглядел не только пыльные тучки, но и очертания небольших, белых домишек на горизонте. Должно быть, ферма Бакли, про которую мне Фирс полдороги рассказывала. Отец, дядя, братья, сестры — крепкая (по местным меркам) семья.

— Фух, доставил, — радостно вздохнул я, чувствуя, как приближается очередной откат и забирает все те крохи сил, что удалось мобилизовать.

* * *

Штаб-квартира ООН, Нью-Йорк.

Офис разведывательного Директората UNPA.

— Какого черта там происходит? Почему до сих пор нет отчета от аналитиков? — спросил мужчина, как только в окошке видеочата загрузилась Кристина Рейнер.

— Драго немного перестарался, — невозмутимо ответила Кристина. — Точнее, поторопился. Что говорит лишь о том, что наш план удался.

— Только давайте без этого вашего никчемного оптимизма, — скривился мужчина. — Пора признать, что мы недооценили этого чертового фанатика. Он не только быстро набрал силы, но и уже выходит из-под контроля. С группой понятно, так и было задумано, но в больницу мы тоже вложили большие деньги.

— С Драго уже поговорили. Он обещал компенсировать свою, как бы это помягче сказать, свою импульсивность. И поверьте, господин директор, это не оптимизм, — ответила Кристина, голос звучал устало, будто подобный разговор был уже не в первый раз. — Это голый расчет. Ставка на Сумрака сработала. Ставка на Драго тоже должна сработать.

— А если нет? Если он станет еще сильнее и кинет нас?

— То тогда мы поддержим местное правительство. Пока мы торгуем с обеими сторонами, мы в любом случае выигрываем. А потом поддержим того, кто будет более лоялен, и кто согласится на требования по расширению влияния UNPA в регионе.

— Хорошо… — вздохнул директор и потер лицо рукой. — Следите, чтобы не было утечки информации. Что там с этим снайпером? И с экспериментом генома?

— Пока не известно, — Кристина открыла папку, перелистнув несколько страниц. — Больницу сожгли, а тела опознавать там уже никто не будет. Но есть показания свидетелей, что несколько пациентов смогли спастись. И он в их числе. Биомонитор в отделениях не светился, за помощью он не обращался. Шансы выжить у него минимальны.

— Все равно надо его найти, — решительным тоном сказал директор. — Отправьте нюхача. Феликс просит хотя бы тело для анализов.

— Уже, — Кристина улыбнулась и помахала листом перед камерой. — И час назад пришло сообщение, что он уже взял след.

Глава 10

Проснулся я в кровати. Довольно мягкой, чтобы ощутить себя отдохнувшим, но довольно жесткой, чтобы ощутить, как болят все мышцы. Будто я последние три дня не вылезал из тренажерного зала, что в какой-то степени так и было.

Открыл глаза с радостью. Уже того факта, что сквозь слипшиеся ресницы пробивается солнечный свет, мне было уже достаточно. Дальше больше: я жив, я не связан, к кровати не прикован, хотя массивные кандалы по бокам кованого изголовья. Можно считать это намеком — могли приковать, но не стали. А так-то, видимо, в этом мире нормальная ситуация, что у каждой кровати кандалы. Видать, демонов изгоняют, когда донор верх над человеком берет.

Кстати, о демонах — я посмотрел на биомонитор. Соотношение пятьдесят на пятьдесят, что только выглядит неплохо. А по факту — ровно та тонкая грань, перешагни которую и окажешься в пропасти. Надо скорее разобраться, как склонить чашу весов на сто процентов моего контроля. И сделать это постоянным, а не случайным и с адреналиновыми костылями.

Рядом никого не было, хотя из небольшого распахнутого окна ветер приносил разные звуки. Что-то по хозяйству и явно из мирной жизни. Опять пришла ассоциация с детством и летом в деревне. Кровать, впрочем, соответствовала — матрас, пружина, огромная пуховая подушка и светлое постельное белье с разноцветной вышивкой.

Комната была маленькой. По длине ровно, чтобы кровать поместилась. Рядом тумбочка, на которой стоял медный кувшин, кружка и лежали мои карманные вещи: нож и коробочка из-под леденцов с добытыми эссенциями. В углу стоял деревянный сундук, на крышке которого лежал мой рюкзак и стопка одежды. На полу стояли высокие ботинки рыжего цвета, похоже, сделанные из тех самых дружелюбных кафферов. Но с виду новые и очень крепкие.

Я налил себе стакан воды из кувшина и решил пока не торопиться. Покопался в настройках биомонитора, запоминая необходимые мне ингредиенты. В список вошло два десятка наименований, так что есть шанс, что хоть что-то попадется в ближайшее время.

Надо было только решить, что делать в это ближайшее время. Мой контракт никто не отменял. Пусть в нем оказалось много мелкого шрифта и это отдельный разговор с нанимателями.

Но свою часть они выполнили — зрение вернулось. Это факт. Но не факт, что навсегда — это тоже факт. Тьфу, одни факты…

Сектанты напали на больницу — еще один факт. В случайности я давно не верю. Их явно навели на еще не подготовленный отряд. А, значит, в рядах Почтовых есть крыса. Ну или сами Почтовые — одна большая сплошная крыса. Тут у меня уже фактов маловато.

И прежде чем что-то решать, нужно собрать больше информации. Сразу, как только разберусь с собственным здоровьем. Сейчас приоритет — как минимум понимание всех процессов, а как максимум стопроцентный контроль донора. А потом уже разберемся и с нанимателями, и с контрактом. А с Драго в любом случае встретимся — это просто вопрос времени. Тесновато нам вдвоем в одном мире. Точнее, не так — я хочу жить в мире, где нет таких, как он.

Еще один вопрос — Купер. Один раз он уже восстал из мертвых, и если был в больнице, то мог сделать это вновь. И как появится возможность, надо будет его поискать.

Можно считать, что план у меня был. И пора вставать, идти его реализовывать. То есть знакомиться с теми, кто не рвется меня убить и поделится информацией об Аркадии.

Я потянулся, прочувствовав буквально каждую мышцу, и сел на кровати. Лихо встал, но тут же откатился обратно. Фух, рановато для резких движений. Но хоть температуры не было, что уже радовало. Не спеша все повторил и разобрал вещи. Штаны в стиле карго с большими карманами спереди на бедрах и кожаными вставками в роли наколенников. Хм, практически тактическая одежда из неизвестной мне ткани, похожей на хлопок. Легкие, но практичные. Крой простой — явно, ручная работа. Такая же простая рубаха с длинными рукавами, напомнившая мне тельняшку. Только одноцветная, практически белая.

Размер подошел, не хватило только ремня. Но открыв сундук, я обнаружил там подтяжки и соломенную панаму. Было бы зеркало, увидел бы в нем этакого западного фермера из прошлого века. Соломинки только в зубах не хватает, и на счет встроенных наколенников я не уверен, а так вылитый.

Ботинки тоже сели как влитые, видимо, меня измерили, пока я был в отключке. Я повесил нож на карман и подхватил баночку с геномами. Все, готов для знакомства с новым миром.

Дверь была не заперта, и я, не скрываясь, поскрипел ей и спокойно вышел в коридор. Обстановка и планировка чем-то напоминали ферму Делахантов, но и мебели, и комнат было побольше. Здесь жили и жили хорошо. Пусть небогато, но основательно и с любовью к деталям.

Свежий ветерок гонял по комнатам, и что-то пронеслось на втором этаже. Похоже было на детский топот. Я не торопился, даже пару раз сказал ау, но навстречу так никто и не вышел.

Я зашел в столовую и замер. Мозг отбросил все лишнее и сразу же зацепился за предмет, висящий над чугунной широкой печкой. Там висела курковая двустволка. Совсем не новодел, с вычурной гравировкой в духе старой английской школы. Плюс ее еще явно и не один раз подвергли тюнингу уже в этом мире. Приклад и цевье на вид были из того рога того же каффера, как многий декор вокруг. Я разглядел довольно искусно выполненную охотничью сцену: камыши, утки и позолоченную надпись: Webley Scott.

Дорого-богато, но не мой инструмент. Хотя дать из такого грэйрэму между глаз, да еще дуплетом и мало ему точно не покажется. Так что я внутренне улыбнулся — наконец-то вижу оружие на Аркадии.

По бокам от ружья стена была завешана фотографиями в рамочках. Сюжет примерно одинаковый: семья и достопримечательности. Можно было проследить хронологию. От цветной карточки, где уже присутствовала мелкая веснушчатая кнопка (возможно, Фирн) до жутко старой черно-белой, подпорченной по краям водой, на которой работяги-мигранты позировали на фоне огромного корабля. Центр фотографии сохранился хорошо, можно было даже прочитать название: Empress of Ireland. Она же «Императрица Ирландии» — что-то я такое слышал или смотрел по «Дискавери». Вот только она вроде бы затонула, а не исчезла.

Под ружьем еще была узкая полочка, на которой в ряд лежали биомониторы. Не такие современные, как у меня. Все они больше походили на обычные «Командирские» часы. И стрелки были, и некоторые даже еще шли. Правда, время показывали разное.

Я еще раз пробежался по всем фотографиям, пытаясь воедино собрать впечатление от семейства Бакли. Насчитал восемь мужчин и десять женщин. Хотя могли быть и повторки с учетом разного времени съемки. Общее впечатление одно — все крепкие и невысокие. И второе — все похожи на кафферов. Которые, к слову, присутствовали на каждой третьей фотографии. Просто рядом, запряженные в телеги, в виде скакунов.

Пару раз на фото появлялось и то самое ружье, что висело передо мной. Я ожидал что-то в духе фоток колонизаторов, когда белый, усатый охотник в пробковом шлеме стоит над трупом подстреленного зверя, но ничего подобного не было вообще. Ружье было в руках у самого старшего, но держал он его скорее для красоты.

Я даже засомневался, что оно еще способно выстрелить. Присмотрелся и уже непроизвольно потянулся, чтобы снять, как услышал голос за спиной.

— Оно не заряжено, — донеслось буквально у меня за ухом, вот только никаких шагов я не услышал.

Я обернулся, разводя шаловливые ручки в стороны и показывая, что не хочу создать проблем. Напряженно получилось, потому как шакрас очень даже хотел их создать. Аж глаз начал дергаться.

Напротив меня стоял пожилой мужчина, которого я несколько раз разглядел на фотографиях. Как в раннем возрасте, так и до текущего момента. Приметный тип с белым рубцом от виска до подбородка и ободранным ухом, будто его по асфальту протащили. Ухо я уже сейчас разглядел, на фото оно было прикрыто шляпой.

Одеты мы были примерно одинаково. С той лишь разницей, что на нем еще была кожаная куртка, а на ремне висел длинный кривой кинжал. Похоже, и здесь без рога каффера не обошлось.

— Я так понимаю, что никакой ты не Джордж, — не спрашивая, а сразу утверждая, сказал мужчина.

— Егор, — кивнул я.

— Откуда ты? — спросил мужчина, указывая рукой на плетеный диван у стены и приглашая присесть.

— Из России, — я пожал плечами, скорее всего, врать придется много, так что правда тоже не помешает.

— О! Русский, — улыбнулся Бакли. — Я слышал про вас! Дед рассказывал, что вы очень интересный народ. Суровые, но добрые. Вам не нужно чужого, но за свое вы порвете любого.

Я кивнул соглашаясь. Не привычно было общаться с человеком, который всю свою жизнь прожил в другой парадигме, другой истории. В общем, в другом мире.

— Как себя чувствует Фирс? — спросил я.

— Пока хорошо, — усмехнулся мужчина. — Лежит, ноги лечит. Как вылечит, так мы ее так дуреху выпорем, что сидеть не сможет. Сто раз говорил внучке, чтобы одна в лес не шастала.

— Внучке? — не удержался я. Мужик выглядел лет на сорок, не больше. Вполне подходил на отца, но чтобы дед.

— Ой, прости мне мои манеры. У нас редко бывают гости, я не представился. Мое имя Финбар Бакли, но друзья называют меня Фин. Ты тоже можешь называть меня Фин, — мужчина протянул руку для рукопожатия. Квадратную, мозолистую. Хватка у него была если не медвежья, то на уровне каффер оттоптал. — Спасибо, что спас мою дуреху.

— Мне кажется, что так поступил бы каждый, — я пожал плечами, не из какого-то колется, просто не знал, что еще сказать.

— О нет, — протянул Фин. — Видать, ты недавно в нашем мире. Далеко не каждый. Здесь очень опасные места.

— А почему тогда не заряжено, — я кивнул на ружье.

— Дорого. Один выстрел — три аркоина. Считай, стрельба деньгами, — проворчал Фин, а я чуть не рассмеялся.

Правда, смех вышел сквозь слезы. Смех от фразы, которая была актуальна и в нашем мире. Где одна тренировка с нормальным калибром, так, чтобы уверенно поражать цели за километр, по деньгам выходила как средняя месячная зарплата. А слезы — когда посчитал цены в пересчете на древолазов.

— А как же вы тогда выживаете? — немного растерянно спросил я.

— Братья дают нам силы, — пожал плечами Фин и показал на окно. — Смотри туда.

Я проследил за направлением руки. За окном, в поле как раз появился какой-то мальчуган (практически копия молодежи с черно-белых фотографий). Еще моложе, чем Фирс. Наверное, после знакомства с дедом я уже не был уверен, что правильно определяю возраст у местных. Пацан был пухловат, по сравнению с остальными Бакли. При этом он уверенно тянул за поводок огромного упирающегося каффера. По виду никаких проблем не испытывал, а когда на дороге попалось толстое бревно, откатившееся от общей кучки, просто поднял его одной рукой и отбросил в сторону. Хм, не ветку, не палку, а целое бревно, явно подготовленное для постройки еще одного дома.

— Бакли давно выбрали свой путь, соединив его с кафферами. Большой древний брат дает нам силы. Мне семьдесят пять лет, — с улыбкой прищурился Фин. — Я почувствовал, как ты удивился. И еще я чувствую, что ты не в ладах со своим братом.

Я посмотрел на биомонитор, вдруг там уже что-то в духе «бегите, глупцы» сигналит, предупреждая окружающих. Но Фин даже не шелохнулся, только снова улыбнулся.

— Бесполезная хрень, — он махнул рукой на полку над камином. — Бакли давно перестали их носить.

— А как тогда?

— Дух брата внутри, — Фин приложил руку ко лбу. — Мы едины, — рука переместилась в область сердца. — А в крупные города мы давно не ходим. Наша жизнь здесь, мы выбрали свой путь.

— Научите меня, — мне кажется, я даже проникся моментом, настолько искренне вещал старый Бакли.

— Ты не закончил обряд. Дух твоего зверя должен принять тебя в семью. Я вижу, что тебя родила мать, но ты не получил одобрение отца, — в голосе Фина проклюнулись фанатичные нотки.

Я промолчал, подбирая слова. В чужой монастырь со своим уставом лезть всегда было неразумно. Но и проникнуться его верованиям так быстро я не мог. И не факт, что вообще бы смог. Фиг поймешь, какие слова покажутся Бакли правильными, поэтому будем исходить из того, что пойму я.

— То есть, просто нужно две дозы генома? — наконец, я сформулировал вопрос. Что-то крутилось в голове, услышанное во время наркоза. Плюс, уже все-таки какие-то выводы я получил, общаясь с Аркашей.

— Да, — проворчал Фин, и даже чуть не сплюнул от разочарования. Видимо, поставил крест на моем обращении в свою религию. — Бесит это ваше поколение, рожденных и пришедших после создания этих дьявольских браслетов, — он покачал головой, а в глазах промелькнуло что-то похожее на грусть и еще, наконец, проявился реальный возраст — все-таки старик, хоть и выглядит как типичный зрелый мужчина. — Я не смогу провести тебя в семью твоего зверя. Но попробую научить, как принять его и отсрочить момент, когда он сам выгонит тебя.

— Вы знаете, где мне найти шакраса?

— Никто не знает, где его найти. Этот зверь — легенда, мы им детей по ночам пугаем, когда они спать не укладываются, — усмехнулся Бакли. — Пойдем, я покажу тебе, как мы живем. Вечером будет общий ужин в честь спасения Фирн. И твою, заодно расскажешь нам, откуда ты такой взялся. А ночью проведем обряд. Он не решит всех твоих проблем, но научит с ними справляться.

— У меня есть список… — начал я, поднимаясь вслед за Фином.

— Если в нем нет каффера, то этого у нас нет, — помотал головой «старик». — Мы простые фермеры, разводим скот. Даже не охотимся — кафферы обеспечивают нас всем.

Мы вышли из дома, и старик начал своего рода экскурсию.

Семейство Бакли сейчас состояло из восемнадцати человек. При этом по меркам местной общины — они даже кланом не считались, а так средняя семейка. Глава семьи, овдовевший пять лет назад. У него было три сына. Два с женами и кучей детей, один пока холостой. Еще был младший брат, тоже с женой и аж с четырьмя дочерьми. Фирн была дочкой старшего сына.

Я, честно говоря, быстро потерялся во всем этом родовом дереве с запутанными корнями, а имена даже не пытался запоминать. Вот когда увидимся, найду какие-то отличительные черты, проведу ассоциации, тогда и запомню.

Сейчас на ферме были только женщины и дети, любопытные тени которых я наблюдал то в окошке, то за углом. То ли стеснительные, то ли порядки у них такие, но под суровым взором Фина, все ныкались, даже не пытаясь подойти и познакомиться. Один совсем еще карапуз вроде дернулся в нашу сторону, но его тут же перехватила девушка, похожая на Фирн.

Мужчины, как я понял, либо пасли кафферов, либо ловили новых, либо гоняли каких-то монстров, напавших на стадо. Фин как-то неопределенно про это сказал, махнув рукой в сторону холмов на горизонте. Но чувствовалось, что старик немного нервничает, особенно когда нет-нет да и посмотрит в ту сторону.

В остальном, ферма как ферма. Дом Фина с братом и его семьей, где я как раз проснулся. Планировалось, что старик скоро съедет. Сказал, что подустал от топота и плача. А те бревна, что ворочал малец, как раз предполагались для постройки. Отдельно жили его сыновья — у каждого по дому. Несколько хозяйских построек: склады, кладовки. И чуть дальше стояли мастерские, где обрабатывали кожу кафферов. Ветер периодически приносил с той стороны довольно специфические запахи.

Еще был загон для кафферов, потом «дом» для кафферов, где держали самых одомашненных, которые давали молоко. И было отдельно стоящее здание с рогами на крыше — там проходили обряды и можно было общаться с духами зверей. Туда нам предстояло отправиться ночью. Почему именно ночью, старик объяснять не стал, а я не стал настаивать.

По большей части слушал его с открытым ртом и распахнутыми глазами, впитывая всю информацию. И молоко кафферов тоже попробовал. На вкус как обычное парное (по моим детским воспоминаниям), а по эффекту — как протеиновый коктейль.

— Мы редко уходим с наших земель, — Фин остановился перед участком ровной земли и, подобрав тонкий прутик, начал рисовать карту. — На ярмарку только иногда. Кстати, скоро поедем, давно не были.

Так вот, все, что я знаю про Аркадию, я знаю от отца. А он от своего. Скорее всего, мир уже несколько раз изменился, но хоть что-то я тебе расскажу. Вот здесь — мы…

Глава 11

Фин ткнул палкой себе под ноги и замолчал, видимо, задумавшись, с чего начать.

— Вот здесь, — он дотянулся до самого верха по левой стороне, ткнул туда палкой и потащил ее в правый низ. — Течет большая река. Ее назвали Дия. Река Дия, понимаешь?

— Рекадия в Аркадии?

— Ага, шутники какие-то, — фыркнул старик. — Это великая река. Она практически пополам делит все освоенные земли. По крайней мере, так было раньше.

Фин истыкал палкой почти всю левую часть пространства от нас до реки. Потом расковырял несколько отметок. Одну сделал совсем крупной — где-то посередине, и одну (поближе к нам) просто обвел.

— Это все поселения Ганзы, оно же — объединение свободных городов. Тут, — палка оказалась в самой крупной точке. — Что-то вроде столицы. А тут, — палка переместилась к обведенной точке. — а это Нейтаун, центр нашей общины.

— Это там, где ярмарка? И магазины? В том числе оружейные?

— Да, — кивнул Фин, явно не понимая, чему я обрадовался.

— А Почтовое отделение там есть?

— Нет, — покачал головой старик. — Слишком мелко для них. Здесь просто скупщики, а полноценные отделения есть только ближе к Ганзе.

— А масштаб здесь какой? — спросил я, обходя зачатки чертежа по кругу.

— На глаз, — усмехнулся Фин. — До Нейтауна день в дороге. И то если кафферы свежие и отдохнувшие.

Скорость рогатых я уже успел оценить. Но то — спринт, а как они себя в марафоне поведут — неясно. Но, звучит все так, что расстояния здесь огромны.

— Вот здесь, — палка сместилась правее, почти в центр карты. — Корабельное кладбище. Раньше сюда всех выкидывало, и народ разбредался по Аркадии, но потом прямо там и осели. Злое место, живут прямо в развалюхах этих ржавых. Даже дед туда не ходил, говорил, что там только ворье селится. А вот где-то тут мост…

Палка поднялась выше и перечеркнула реку. Потом метнулась влево и прямо на линии реки добавила несколько окружностей.

— Озера, — подсказал Фин. — Так вот, мост этот остался еще от прошлых жителей Аркадии. Не спрашивай, я не знаю, кто это был. Единственное, что знаю, что мир они свой разрушили. Мост остался, и частенько другие развалины попадаются. И у нас есть неподалеку, будь они неладны. То зверье оттуда мутировавшее лезет, то искатели древностей ошиваются. Приходится гонять… — старик улыбнулся, видимо, что-то такое припоминая, но потом посмотрел вдаль и нахмурился.

— И что там за мостом?

— Подожди ты, не сбивай, — хмыкнул Фин. — Сам собьюсь.

Он потянулся, размял плечи и отбросил палку. Вынул рог-клинок, взмахнул острым кончиком. И, удовлетворенно кивнув, начал «разукрашивать» земли Ганзы. Дорисовал черточек, галочек, палочек и кружочков. Можно было долго гадать над этим топографическим творчеством, но Фин периодически комментировал: лес, болото, степь…

Старик разошелся, даже что-то увлеченно начал насвистывать. Поближе к нам нарисовал намек на каменные развалины, а с другой стороны — кружок внутри кружка и ребра между ними. Оказалось, что это вулкан.

— В общем, — Фин подошел к мосту и обвел его. — Вокруг образовался большой город — Олдбридж. Правда, не знаю, чья там власть сейчас. На самом деле, в Ганзе и вокруг нее тоже не все ясно. Князья, губернаторы, сенаты, советы, черт ногу сломит — понапридумывали, кто во что горазд.

Но, думаю, так исторически сложилось, кто откуда попадал и с кем объединялся, то и чудили потом. Говорят, что беспредела там нет. Сплошные законы и частенько разные. В некоторые общины без биомонитора не пускают, а в других попроще. Это я все к чему говорю? — старик улыбнулся. — Ты же с нами не останешься, в любом случае попрешься туда. Так что внимательнее будь.

Я кивнул. И все-таки не удержался:

— Так, а за мостом что?

— Ваши там, — кивнул Фин. — В смысле, русские. Может, брешут, конечно, из наших-то за мост никто не переходил, но говорят, что там целый город. Целиком его сюда перекинуло. Название у него соответствующее — Заречный. Оружие у торговцев в основном оттуда, я так понимаю, тебя же оно интересует в первую очередь?

Я кивнул. Проблемы с геном, конечно, выдвигали его на первое место. Но без оружия я все равно его не добуду. Можно сказать, что круг замкнулся. Мне нужно оружие, и начну я с местной ярмарки. А там уже видно будет куда дальше.

— А вокруг что? — я обошел уже довольно обширную наземную живопись.

— Там смерть, — без иронии в голосе ответил Фин. — Проклятые земли, аномалии, мутанты.

— Что за мутанты? — уточнил я, уже не первый раз слышал это слово от Фина, но, вдруг мы их по-разному себе представляем.

— Если дух зверя вовремя не найдет пристанище, — к Фину вернулся просветительский тон, — то он начинает терять свою суть. И может перекинуться к другому зверю. И вот тогда появляются мутанты.

Я с серьезным видом кивнул, мысленно переводя со староверского на научно-популярный от тех самых «британских» ученых, частенько мелькающих в новостях. То есть — это все была лишь моя теория.

После смерти зверя выходит его сущность, она же эссенция, она же и геном. Срок годности на сбор ограничен. Кстати, возможно, и на хранение — надо будет последить за уже добытыми кристаллами. Есть шанс, что если извлечь кристаллизованную эссенцию из среды (из того мерцания), то эффект разложения прекратится. А вот если там оставить, то пойдет какое-то левое брожение в сторону гнили. И если какая-нибудь мартышка это употребит, то со временем станет злобным древолазом.

Все это я озвучил Фину. Тот покривился, повертел ладонью, типа примерно туда-сюда, но в итоге утвердительно кивнул.

— Поговаривают, что Зареченские уже далеко продвинулись на север за реку. Но это слухи. Сходи к ним, все-таки вы одной веры, может, и примут тебя, — пожал плечами старик. — А вот сюда не ходи!

Фин резко перенес кончик рога вправо и начал рисовать горные пики, а среди них что-то квадратное. Потом очертил вокруг всего этого круг. Задумался, покивав, и притоптал линию. И сразу нарисовал новую, но большего диаметра.

— Опасная зона из разряда ночных сказок, — сказал старик и даже отошел от начерченного. — Это уже янки, тоже целиком был перенос. Подземный лабораторный комплекс, чуть ли даже не целиком с горой.

— И что там?

— Неизвестно. Кто за эту линию переходил, назад уже не возвращался, — пожал плечами Фин, как-то быстро потеряв интерес к тому, что нарисовал. — Что-то я устал художествами заниматься. И парни уже должны были вернуться.

Последнюю фразу он сказал уже тише, в очередной раз всматриваясь в горизонт.

— Что еще есть интересного? — спросил я, попытавшись узнать еще хоть что-нибудь.

— На самом деле много, — Фин повернулся ко мне и провел рукой над центром импровизированной карты. — Вот здесь еще с десяток… Не знаю, как назвать даже, наверное — стран. Суетятся, воюют, границы постоянно двигают. Бакли такое не любят, мы поэтому и съехали на окраину.

Фин покрутил пальцем, указывая на все пространство вокруг. А потом сделал то же самое, очертив границы карты на земле.

— Здесь, на границе открытого мира, тоже по-своему опасно. Аномалии, туман, мутанты и прочая напасть, но нам здесь хорошо. Ни королей, ни губернаторов.

— Понимаю, — кивнул я и, подобрав палку, ткнул в точку, где по моим прикидкам осталась сожженная больница. — А здесь что?

— Больница там, — скривился Фин, умудрившись одной только приподнятой щекой передать все свое отношение к традиционной медицине. — Какой-то чудак-исследователь открыл. Бакли туда не ходят, у нас иная медицина.

Я коротенько рассказал, что больше и не сходят. Но Фину, ожидаемо, это оказалось безразлично. И даже тот факт, что где-то неподалеку бродят безумные сектанты.

— Не знаю, кто это, — усмехнулся старый Бакли, на мой вопрос. — Чертей по Аркадии много бродит. А некоторые, вон, и нас сектантами зовут за то, что духам зверей поклоняемся.

Фин задумался: возможно, хотел сказать что-то еще, но нас прервали. Со стороны домов раздался жуткий женский вопль. Будто кого-то резать собираются. Мне показалось, что я узнал голос Фирн. Не сговариваясь, мы оба бросились к дому.

Старик меня опередил, чуть ли не накормив пылью. Когда я только подбегал к распахнутой входной двери, он уже топал по лестнице.

Второй раз никто не кричал, опасности на виду не было, наоборот, даже появились домашние. В коридоре стояла рыжая женщина с бледным лицом, но при этом у ее ног спокойно крутился такой же рыжий карапуз. Она явно была испугана, но боялась не какой-то внешней угрозы, а чуть ли даже не реакции Фина.

Увидев меня, она всхлипнула и прошептала: ради бога, не дай ему ее убить…

— Интересно у вас тут… — прошептал я себе под нос, вспоминая, про чужой устав и самовары.

Тем не менее уже взбежал по лестнице и замер в дверном проеме комнатушки, похожей на мою. Сундук, кровать, расписные занавески, гуляющие по комнате на ветерке из открытого окна.

На кровати лежала Фирн — плакала и, прикрываясь одеялом, пыталась забиться в угол, но со сломанными ногами получалось это плохо. Дед нависал над кроватью, сжав кулаки, и мне показалось, что вокруг них искрится воздух. Фин сейчас внушал, фонтанируя мощью каффера, заключенного в напряженное тело.

А еще показалось, что где-то в глубине подсознания проснулся шакрас. Пока приоткрыл один глаз, оценил ситуацию и одобрительно кивнул. Типа наконец-то движуха намечается и противник достойный.

— Все-таки сожрала ты эту траву, дуреха! — заорал Фин, нагнетая атмосферу. — Видящей захотела стать, дура! Говорил тебе, не ходи! Не наш этот путь! Бабка твоя сама с ума сошла, так и тебе голову закружила!

— Кхм, Фин, — кашлянул я, привлекая внимание разъяренного деда, когда он уже замахнулся.

— А-а-а и ты здесь… — старик обернулся, выкатив на меня краснющие глаза.

О! Сейчас начнется — шакрас соизволил лениво потянутся, а у меня волосы на затылке зашевелились…

— Зачем ты ее спас? Зачем привел обратно? — прошипел Фин, но потом с этим шипением из него будто весь воздух вышел, а с ним и ярость. Он сдулся, лицо побледнело, и старик, отшатнувшись, стек по стеночке на пол.

Я промолчал, стараясь заткнуть и проснувшегося шакраса. Что за семейная драма разгорается передо мной, было совершенно непонятно. Но, кажется, кризис миновал.

— Деда, — осторожно прошептала Фирн и даже попыталась встать, но зашипела от боли в перебинтованных ногах. Не совсем бинт, какой-то компресс из кожи каффера.

— Ладно, бес с тобой, — махнул рукой Фин. — Что увидела?

— Беда, деда, — всхлипнула Фирс.

— Где? — старик вновь переменился. Сначала ярость, потому опустошенность, теперь собранность. Он явно понял больше, чем я, а теперь четко и по делу выясняет нужные подробности, в отличие от внучки, которая теперь поплыла. — Да не реви ты уже. Раньше надо было думать, а сейчас-то какой толк? Где?

— У кривого ручья, — вздрагивая и утирая нос, ответила Фирс.

— Под красным холмом? — уточнил старик.

Фирн кивнула и, похоже, собралась снова разрыдаться, но деда перебил.

— Кто?

— Не увидела, смутно все. Дядя Конор точно ранен, и я не смогла увидеть отца. Но видела тени. Там случился оползень, и что-то выбралось из земли…

— Понял, отдыхай. Тетка придет, присмотрит, — сказал Фин и в голосе его прозвучал довольно тепло, но неуверенно, как будто за нежностью и заботой он прячет страх и волнение. Он обернулся на меня, — Поможешь?

Я лишь пожал плечами и махнул рукой, мол, веди.

Мы спустились на первый этаж и остановились на пороге столовой. Фин попросил подождать его и метнулся сначала к женщине, так и стоявшей в коридоре. Что-то ей прошептал и скрылся где-то в глубине дома.

Похоже, праздничный ужин откладывается, хотя на стол уже начали накрывать. Появилась корзинка с хлебом и лепешками, обновили фрукты и расставили посуду. Я подхватил лепешку, еще теплую, и налил воды. Как же это оказалось вкусно. Хлеб таял во рту, его не то что запивать, его можно было не жевать.

На столе еще появилась какая-то тетрадь или дневник, с кучей разноцветных ленточек и в кожаной обложке. Конечно, из кожи кафферов. Видимо, записи хозяйки, может, даже с подсказками, как сервировать стол. Мне бы тоже пригодилось. Не подсказки по сервировке, а сам блокнот. Раньше я, в принципе, без блокнота из дома не выходил. Карточка огня, заметки, поправки, в общем, записывал я много и часто. Но когда пропало зрение, пропала и надобность.

А вот сейчас вернулась и причем вдвойне. Сомнительно, что я найду здесь готовый баллистический калькулятор, скорее придется вернуться к истокам. Мысленно записал блокнот в список покупок, взял вторую лепешку и, пока хозяин дома не вернулся, снова подошел к ружью на стене.

Не мой тип оружия, но что-то в нем все-таки было. Изящные формы, скрытая мощь. И даже тюнинг из рога каффера уже не казался таким странным, особенно после демонстрации Фином его внутренней мощи.

— Возьми, — старик снова подкрался бесшумно, дотронувшись до моего плеча.

Я обернулся на протянутую руку, чувствуя, как забилось сердечко. Вот ведь, что значит — хороша ложка к обеду. Раньше, я бы даже не взглянул, а сейчас разволновался почти как школьник. Ладно, не школьник, но новичок, который первый раз сбил гонг, поломав мишень на пятистах метрах.

На ладони Бакли лежали четыре латунных патрона для ружья. Видавшие виды и, видимо, не один раз уже перезаряжаемые. Пулевые, на вид свинцовые.

У меня сразу же в голове закрутились те крохи информации, что я знал про гладкоствол. В снайпинг я пришел из спорта, а не как многие стрелки, из охоты. Так что сильно в тонкости не вдавался. Но что-то знал — при наилучшем раскладе у меня метров семьдесят. Скорость пули двенадцатого калибра на ста метрах упадет почти в два раза, а энергия раза в три… Еще порох со временем потерял…

Я усмехнулся собственным мыслям и представил общение с грэйрэмом метров так с пятидесяти. «Не молчи! Ну как я? Попал?» И ответ такой: «Че-то слабовато, ближе подходи! Ближе! Еще давай… Ауч, а прикладом-то в лоб зачем?»

В общем, не зная ни состояния ружья, ни патронов, ни противника в меткость лучше не пытаться. Поближе подпустить, разрядиться в упор и молиться…

Но заветные четыре патрона принял от Фина как великое сокровище. Два убрал в карман, два пока придержал.

— Снимай, чего ждешь? — подтолкнул меня Бакли. — И догоняй, я пока запрягу.

Повторять дважды не пришлось. Я тут же дотянулся до оружия, аккуратно снял и сразу же вскинул, прицелившись в окно. Довольно легкое, но, возможно, это уже шакрас зашевелился, подкинув дополнительных сил.

Провел пальцами по стволам, каких-то явных дефектов или вздутия не обнаружил. Переломил и заглянул внутрь, взвел курки, проверил пружины бойков, поискал люфты. Очень четко ощущалось, что ружье старое, очень старое, но каких-то критичных моментов я не обнаружил. Его даже чистили и, похоже, не очень давно.

— Егор! — донеслось с улицы. — Время!

Я выскочил из комнаты, чуть не столкнувшись с бедной женщиной, с которой все никак не получалось познакомиться. Она протянула мне кожаную сумку с лямкой через плечо. В нос ударил аппетитный мясной аромат. И еще там что-то позвякивало, скорее всего, молочное.

Я вышел на улицу и, лишь на секунду зависнув на оценке транспортного средства, запрыгнул в небольшой кузов. Больше всего конструкция напомнила грузовой мотороллер «Муравей». Чуть ли не жердочка для «водителя» и пустой кузов полтора на полтора метра. Вместо мотора и переднего колеса выступал высокий и довольно худой, по сравнению с остальными, каффер.

— Крепко держись, быстро поедем, — бросил через плечо Фин и свистнул, «заводя мотор».

За что держаться, я нашел не сразу. Сначала просто раскорячился, держа в руках ружье и сумку и еще пытаясь шляпу не потерять. Когда начало ощутимо потряхивать, подумал, что это мы уже разогнались. Но потом мы, действительно, разогнались…

Глава 12

Шакрасу гонка определенно понравилась. Я таких показателей на биомониторе еще не видел. Не геном, а какой-то адреналиновый наркоман. А потом, небось, еще и дозу надо будет повышать постоянно.

Думать об этом времени особо не было, хлипкая деревянная конструкция кузова (хоть и обтянутая кожей каффера) дребезжала и скрипела так, что казалось будто мы сейчас разлетимся на геномы. А только что съеденная лепешка меня не покинула только потому, что поперек горла застряла.

А потом, когда я перегруппировался и закрепился, я уже и сам почувствовал восторг шакраса. Лето вокруг, природа, ветер в лицо… Тьфу, с песком. Но это мелочи!

Дорога в таком темпе у нас заняла около часа, потом каффер подвыдохся. И Фин скрипя зубами и, скорее всего, сердцем ослабил напор на наш «мотор». И еще около часа уже комфортной езды, во время которой я рассматривал окрестности.

Подсушенная степь закончилась, стало появляться больше кустов, а потом и деревьев. Отдельно стоящие акации, вокруг которых крутились худые животные с длинными шеями. Но не жирафы, у этих расцветка была темно-коричневой, а задницы так вообще в полоску, как у зебр. То есть, либо жирафы здесь перекрашенные, либо у окапи шея отросла.

На нас они не реагировали. Даже когда мы проехали всего метрах в тридцати, животное лишь лениво проводило нас взглядом, так и не прекратив чавкать листьями.

Когда деревьев стало больше, и дорога начала забирать вверх в сторону холмов, мы снова ускорились.

Фин, как мне показалось для себя, а не для меня начал рассказывать, зачем его семейство вообще поперлось в такую даль от дома. Словно оправдывался, что отпустил детей без присмотра. Хотя что-то мне подсказывало, что его самый младший сын был раза в полтора старше меня. Это была рутинная поездка — раз в месяц кафферов специально отводят в земли, где растет какая-то особенная травка. Кафферы от нее дурнеют и активно размножаются, а помимо прочего эта травка прекрасно скупается алхимиками на ярмарке. И цветет она исключительно после дождей, которые прошли за несколько дней до моего появления. Которые, видимо, и размыли почву.

Я слушал внимательно, практически не встревая. Надо мужику выговориться и структурировать все в голове. Лучше так, чем мучиться неизвестностью и нервозить, а потом, поторопившись, наделать еще больше ошибок.

А когда мы, наконец, приехали, передо мной уже опять сидел не человек. А мощный, собранный и опасный зверь. Такой каффер уже ни разу не был похож на одомашненную корову. Скорее уж бегемот — с виду все еще добрый, а по статистике самый опасный зверь в Африке. Кто-то когда-то подсчитал, что бегемот убивает в день по человеку. Точнее, раз в восемнадцать часов, но это уже детали.

Мы оказались у подножья довольно высокого холма, покрытого редкими мелкими пальмами, кустиками с разноцветными цветочками и кучей тропинок, явно протоптанных кафферами. Сами звери тоже присутствовали, стадо разбежалось и кружило вокруг, явно опасаясь приближаться к холму.

В чем-то я мог их понять. Некогда ровный и красивый, сейчас он представлял жалкое зрелище. С нашей стороны у него отсутствовал склон, будто какой-то великан-зубастик откусил. И, похоже, проглотил, потому что отвала никакого не было. Наоборот, виднелся черный провал здоровой ямы. На краю которой лежало два мертвых, поломанных каффера.

Фин тут же бросился к краю, первый увидел, что там внизу, и воинственно закричал! Оттуда ответили — устало и обреченно, но уже и с надеждой.

— Будь осторожен, там белкасы, — обернувшись ко мне крикнул старый Бакли, а потом выхватил костяной кинжал и исчез в яме.

Я к этому времени уже зарядил ружье и подходил к краю. Смотрел по сторонам на случай еще какой-нибудь опасности, но кроме кафферов, никого не увидел. Зато почувствовал, что глаза начали вести себя странно. Ощущения такие, словно панорамный вид пропал, а картинка сжалась, словно я уже в оптический прицел смотрю. Одним глазом в него — и все там резко и четко, а вторым все же пытаюсь контролировать окружение, но уже без деталей.

Вскинул ружье, целясь в край ямы. Действительно, будто в прицел смотрю, только кратность забыли добавить. Сделал несколько шагов вперед и заглянул внутрь.

Большая яма, метров за пятьдесят в длину. Часть земли была уже притоптана, а часть провалилась куда-то еще глубже. Здесь, похоже, не просто оползень, здесь и под землей что-то схлопнулось. И, возможно, рукотворное — я заметил обломки камней правильной формы и как будто бы стальных конструкций, торчащих из земли.

Подошел ближе, расширяя зону видимости, и уставился на белкасов. Первая мысль — они точно не родственники белкам. Если только представить, что белки всю жизнь живут впроголодь, а этих целенаправленно откармливали несколько веков. Общего, пожалуй, только смешной носик, наличие лап и шерсти. Дальше сплошные различия: острые клыки с двумя бивнями, костяные шипы на загривке и вдоль позвоночника. Маленькие глазки по бокам широкой (практически расплющенной, как у аллигатора) голове. Еще и будто специально прикрытые плотными наростами на месте бровей.

Монстров было семь штук. Два уже мертвых, истыканных копьями фермеров. Одно такое с наконечником из рога каффера как раз торчало из трупа. И пятеро очень даже живых и агрессивно настроенных. Самый крупный на вид был прилично за тонну веса, остальные чуть помельче. Но все равно под лапами каждого, земля выглядела как после проехавшего катка.

Я наклонился вперед, высматривая, где же семейство Бакли. И обнаружил их у стеночки. Два тоже уже на земле: один с переломом, на втором открытых ран не видно, но мужчина был без сознания. И теперь уже трое (после прихода Фина) на ногах, полукругом защищают прижавшихся к стене раненых.

Глубина метров тридцать. До белкасов — все пятьдесят. Стрелять под углом из незнакомого оружия, неизвестным боеприпасом, по движущейся мишени? Это даже по-спортивному интересно, жаль патронов всего четыре.

Я присел и прицелился.

Выбрал самого здорового, скалящего зубы и рвавшегося на Фина с сыновьями. Монстр дергался вперед, но отскакивал, уворачиваясь от костяных наконечников. У всех Бакли оружие было однотипное, только у Фина — кинжал, а у мужиков короткие копья.

Навел мушку на монстра, поводил по морде привыкая. С такого расстояния целик половину морды перекрывал, а мне нужен был глаз. Белкас, хоть и не белка, но сейчас попасть в глаз будет даже актуальнее. Шкура на вид была слишком прочной, не факт, что получится пробить…

Все! Выкинул все лишние мысли из головы. Прицелился и замер, отслеживая рывки монстра. Белкас прыгнул вперед, тут же отскочил, уворачиваясь от кончика копья. На мгновение замер, перенося центр тяжести и собираясь повторить рывок. И в этот момент я выстрелил…

Все произошло разом. Неожиданно чересчур жесткая отдача, грохот над ухом, морда белкаса, дернувшаяся так, будто по ней битой прилетело, и волна эмоций от прибалдевшего шакраса.

Совершенно новое для меня чувство. Адреналиновая смесь, сдобренная восторгом и удивлением. Словно дух зверя прочувствовал факт атаки, накал концентрации, выход боевого импульса и радость от поражения цели… но ни фига не понял, как все это произошло!

— Да, так тоже можно было… Не все когтями и клыками махать, или что там у тебя… — фыркнул я, надавливая на второй спусковой крючок.

Белкас только вернул морду обратно, светя содранным куском шкуры на лбу. И тут же получил второй раз.

И снова — мимо. Теперь пуля ушла ниже, выбив клык.

А вот ошалевший глаз, в который я хотел попасть, остался целым. И как только белкас довернул морду, уже он нацелился на меня. Монстр начал рычать, поворачиваясь в мою сторону, но тут же захрюкал, получив удар копьем в шею. Вот это я понимаю, командная работа!

Вот только белкасы тоже умели работать сообща. Задний ряд подступил ближе, скалясь на копья, а самый вертлявый развернулся и вполне по-кошачьи прыгнул на стену, карабкаясь за мной. Но и это еще не все — земля в дальнем конце ямы зашевелилась, и оттуда стали выкапываться еще два монстра.

— Это не белки, это кроты какие-то, — прошептал я, перезаряжаясь и отходя от края.

Метрах в десяти от меня уже взметнулась в прыжке темная масса, довольно мягко приземлившись на лапы. Белкас оскалился и, чуть наклонив морду, будто глаза прикрывает, медленно пошел на меня. Взобрался на мертвого каффера, снова оскалился и, прямо видно было, что как его мышцы напряглись, готовые к прыжку.

Да ну на хрен!

А у меня в голове щенячий восторг генома и чуть ли не осязаемый возбужденный шепот: «Давай! Давай еще! Покажи мне, как это работает…» На самом деле, голосов в голове, конечно, не было, но настрой ощущался очень конкретно.

Я потянул спусковой крючок и ничего. Лишь сухой щелчок осечки. Белкас словно специально этого ждал, рыкнул и оттолкнулся лапами от земли!

Фух, хорошо, что он считать не умеет — промелькнуло в голове, когда я потянул второй спусковой крючок. Есть! Громыхнуло, добавив такую отдачу, что шакрас переполошился, решив, что нас уже кто-то атакует!

Попал в шею. И как-то очень хорошо попал. В какую-то ямку, примерно там, где у некоторых зверей кадык наблюдается. Пробил и только вообразить мог, что там сейчас творится с внутренними органами и какие они там вообще — белкас дернулся прямо в воздухе, словно его паралич пробил. Рухнул на землю и прокатился еще, затихнув возле моей ноги.

Обрадоваться победе я не успел, тут же через тушу перемахнул следующий монстр. Одним махом перелетел две мертвые туши и сомкнул челюсти на ружье, которое я еле успел выставить. Белкас скорости не потерял, навалился и сбил меня с ног. Мы покатились к краю ямы. Как-то резко везде стало больно, приклад перекошенного ружья ударил в плечо, чуть его не выбив его из сустава. А ствол… ствола, можно считать, уже и не было.

Меня обдало жгучей слюной, и я прорычал, не открывая рот:

— Когти, зубы…

Шакрас намек понял. Болевой шок тут же прошел, и то ли вылечил руку, то ли просто отключил чувствительность. Зато подвижность оставил и добавил скорости. Я дотянулся до своего единственного когтя и выщелкнул лезвие.

Нас протащило до самого края, белкас ударил лапой, намереваясь оторвать мне голову. Но видимо повезло! Под затылком уже была пустота. Плечи рухнули в яму, а за ними все остальное, включая вцепившегося в меня монстра.Самого мелкого из всех, но все равно кило под двести. От него пахло землей и злобой. И если первый запах чувствовал я, то второй был специально для генома.

Я сжал зубы покрепче, вовремя предугадав проснувшийся инстинкт, и несколько раз пырнул белкаса. Куда попадал, даже не понял, все силы и мысли были о том, как бы оказаться сверху. И еще я очень хотел нормальный ствол с вагоном патронов…

Ударило.

Кажется, даже больнее, чем просто о землю. Жесткие кости белкаса как-то разом оказались везде. Весь воздух исчез, в глазах потемнело, но пока я мог, я продолжал бить ножом. Даже когда услышал столь характерный скрежет, сломанного о кость лезвия, все равно продолжал бить.

— Егор! Отцепись уже, — прокричал Фин с одной стороны, и кто-то подхватил меня с другой.

Меня оттащили, но я все равно еще пытался хотя бы пнуть монстра, дотянувшись до него ботинком. Но держали крепко, и ко мне, наконец-то, вернулось зрение.

Уже начинаю не любить такие моменты, потому что каждый раз видишь не то, что ожидаешь!

Вместо растерзанного белкаса напротив меня, лишь слегка пошатываясь, стоял озлобленный раненый зверь. И если до этого он только казался бешеным, то сейчас он таким и был. Белкас хрипел, но помирать явно не собирался. Шерсть на груди слиплась от крови, в пробитом глазе торчал обломок моего ножа. А второй глаз просто пылал огнем ненависти и смотрел на меня. Там буквально все сосуды полопались и кипели!

— Ну-ка руки убрали! Я еще не закончил! — я дернулся, стараясь нагнать в голос строгости, но лишь захрипел и закашлялся.

— В сторону, — снова закричал Фин.

И тут произошло что-то странное! В голову белкаса словно невидимый молот ударил. А то и целый пресс, вмявший его голову в землю.

Фин, который все это время как-то странно размахивал руками, словно он собрал шарик из воздуха и теперь его наглаживает, осел на землю. Он мигом побледнел и, кажется, даже постарел. К потному, испачканному землей, лицу прилипла седая прядь, которой я раньше не видел.

— Отец, а с этим что? — спросил голос у меня за спиной.

— Этот наш, помогите ему лучше, — устало произнес Фин, а я заметил, как исчезла тень занесенного у меня за спиной копья.

В руку кольнул биомонитор, а экран замерцал, запустив диагностику. Я окинул взглядом яму — на ногах уже никого не было. Живые белкасы закончились, а живые Бакли также попадали на землю. Кто-то просто смотрел в небо и смеялся, а кто-то молился. Сейчас, полностью заляпанные грязью и кровью, они слились для меня в какое-то семейство клонов. Рыжие, бородатые, однотипные.

Где-то сзади застонал «бессознательный», и Фин, крякнув, поднялся и пошел его проверять. Проходя мимо меня, похлопал по плечу и протянул небольшой пузырек с красной жидкостью.

— Выпей, твоему брату не понравится, но телу полегчает, — сказал Фин.

— Я сломал твое ружье, — я пожал плечами и взял лекарство.

— Не страшно, — старик улыбнулся, — я все равно хотел его тебе подарить.

Я улыбнулся в ответ и сделал глоток, неожиданно крепкого напитка. Сладко-горький вкус, от которого захотелось немного подышать огнем. По телу разлилось приятное тепло, а по мышцам будто профессиональный массажист прошелся. Не соврал Фин, я сразу стал себя чувствовать лучше. Если до этого было ощущение, что я плашмя в воду нырнул, то теперь я в этой воде чуть ли не с коктейлем на матрасе плавал. Но и в другом он не соврал — биомонитор тут же завибрировал. На экране резко поменялись цифры, откатив меня с семидесяти процентов контроля обратно до пятидесяти.

Внимание! Вы находитесь в красной зоне, соотношение геномов реципиента и донора: 50% vs 50%.

По экрану проехала бегущая строка. Мигнула и побежала по новой, правда, уже с другими значениями.

Внимание! Вы находитесь в красной зоне, соотношение геномов реципиента и донора: 47% vs 53%.

Важно! Критический уровень донорского генома. Вероятность потери идентичности — 76,5 %.

Хм. По краю хожу. И ситуация ухудшается. Похоже, что просто так пятьдесят на пятьдесят уже не будет. Интересно, на каком проценте совсем накроет? Надо будет первым делом посоветоваться с людьми, кто мыслит цифровыми категориями, а не духовными.

Пока я ковырялся в биомониторе, семейство Бакли тоже отпоилось своей живительной бормотухой. По-любому, что-то из кафферов — на них сработало намного лучше. Все бледные — уже стали румяными и розовощекими, «бессознательный» очнулся, хоть и не вставал пока, а «поломанный» уже мастерил себе костыль из хребта белкаса. Сам. Остальные потрошили второго монстра, делая носилки.

Шустро они, и разделали со знанием дела и уже эссенции собрали. Но и справедливо — я даже подумать ни о чем не успел, а один из Бакли уже протянул мне руку с тремя белыми кристаллами.

Один из которых я тут же пропустил через биомонитор:

«Обнаружен геном белкаса. Уровень редкости: 4. Средняя цена закупки в генотеках: пятьдесят аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: сила, изменение структуры кожи. Риск мутации кожного покрова — выше среднего».

Нормально. Просто и понятно: плюс сто пятьдесят аркоинов на моем мифическом банковском счете. Бронированная кожа — это, конечно, полезно, но цвет, мех и костяные шипы (я специально еще раз посмотрел на лежащий рядом труп) не привлекают.

Пока фермеры-потрошители разбирались с остальными трупами. Что-то внутри, видимо, тоже ценное. Я прошелся по яме, рассматривая каменные и стальные обломки, выступающие из земли. Уж очень они напоминали каменную кладку, а где-то даже и с остатками раствора и армированием.

— Егор, — крикнул Фин, — осторожней. Это проклятое эхо древних. Оно опасно, и духи их не любят. Не надо их злить, особенно перед ритуалом. Проведем его, сразу, как вернемся.

— Осторожность — мое второе имя. А вот насчет злить, то тут могут быть варианты… — прошептал я, а вслух сказал: — Понял, одним глазком только.

Ну и поковыряю слегка, благо уже вижу, как что-то блестит.

Глава 13

Земли ирландской общины

Ферма Грэди Томпсона

— Знаешь, я очень не люблю, когда мне врут, — голос мужчины звучал приглушенно из-за кожаной полумаски, скрывающей рот с носом. — А ложь я буквально нюхом чую.

Он стянул маску и с таким видом, будто притомился, сел на лежащее на полу тело. Поерзал, устраиваясь поудобней, и поднял лицо на собеседника, подвешенного в воздухе.

Крупный фермер с бородой, заплетенной в косичку, тихонько застонал. Если бы он мог, то отшатнулся бы оттого, что увидел. Серые глаза, тонкие губы, а между ними провал, словно нос срезали вровень с лицом. Но тело, распятое прямо в воздухе, было парализовано.

— И ещё я не люблю повторять, — сказал безносый. — Так что это будет последний раз. По-дружески. Мы же друзья, Рэнди?

Пленник попытался кивнуть, но невидимая сила держала крепко. И только кончик бороды затрепетал.

— Куда вы отвезли пришлого из больницы? Помоги мне, и я помогу тебе. Я ведь все равно узнаю. Но ты можешь сэкономить мне время…

Мужчина с хрипом втянул воздух, будто принюхивается. Вынул нож из трупа, на котором сидел, и вытер лезвие об одежду. Поднялся и схватил Рэнди за косичку, притянул к себе и прошептал на ухо пленнику:

— Так где вы его высадили?

* * *

Домой к Бакли мы вернулись уже на закате. Праздничный ужин в мою честь, ожидаемо, отменился. Ферма превратилась во временный лазарет. Лечить и восстанавливаться отправили даже тех, кто был на ногах.

Все та же молчаливая женщина принесла мне еды. Звали ее Файона и это максимум, который мне удалось узнать. Вроде как невестка Фина. На контакт она не шла, а я особо и не настаивал. Особенно, когда начали кормить!

Наконец-то мясо. Много тушеного сочного мяса, по вкусу практически идентичного говядине. Гарнир в виде сладкого батата, несколько соусов на выбор: зеленый, бордовый и неожиданно фиолетовый. Зеленый оказался самым вкусным, и чем-то был похож на крыжовник. Ещё подала кувшин с компотом из сухофруктов (я так для себя это назвал) и когда я при ней же разом осушил половину, принесла мне второй.

Я поблагодарил и попросил блокнот с ручкой. Но выдали мне только один листик (похоже, дефицит), а ручку (самую простую обычную шариковую) дали только под обещание вернуть.

Я быстро расправился с едой и пошел размяться, а заодно перерисовать карту, которую утром чертил Фин. Пока совсем не стемнело, и там хоть что-то ещё осталось. Получилось плохенько, но я пообещал себе, что при первой возможности обзаведусь нормальными картами. И уж точно в масштабе получше.

За этим занятием меня и застал Фин.

— Утром поеду в Нейтаун, — сказал старик. — Нужны лекарства, которых у нас нет.

— Возьмёте меня с собой?

— Это как духи братьев скажут. Может, они тебя вообще из своего мира не отпустят, — задумчиво и как-то буднично сказал Фин. — Что гадать? Пойдем и узнаем, к ритуалу все готово.

Не дожидаясь моего ответа, старик направился к местной часовне кафферов. Он слегка прихрамывал, но держался. Отказался идти отдыхать со всеми, хотя, мне кажется, он больше всех-то и устал, когда врубил эту свою силу духа. Или магию, или навык, аэрокинез или что-то в этом роде. Аркадия, по сути, только начинала меня удивлять.

Фин подождал меня у входа в хижину, а потом подтолкнул, не дав возможности передумать. Я переступил порог, оказавшись в полумраке, освещенным только тлеющим очагом и несколькими свечами. Вот тут уже не удивился — примерно так себе и представлял хижину какого-нибудь колдуна-шамана.

В центре каменный круг с углями, от которых курился тонкий дымок. Ароматный, практически как в бане. Правда, жарко здесь было примерно так же. По бокам от очага были расстелены шкуры кафферов. Справа — обычная ржавая, а слева — белая. Либо они так стареют, либо это какой-то уникальный альбинос попался. В любом случае это было место для Фина. Он сразу же направился туда и опустился на колени. Мне предложил занять место напротив.

Я вошел, пригнув голову. Весь потолок был завешан черепами кафферов. Идеально ровная мозаика, будто их специально подбирали под один размер черепа и рогов. Хотя почему будто — уверен, что подбирали и не один десяток лет. Оттенок кости скакал от молочного до прокурено-желтого, как зубы у курильщика.

Я принюхался, ожидая какой-то реакции от шакраса, но мелкий зашухарился, будто мы в стан врагов пробрались. Почему мелкий? Да просто потому, что гудит где-то за ухом подсознания.

Улыбнувшись собственным мыслям, кивнул очагу и черепам. Не знаю, как принято здороваться с духами кафферов, но по ощущениям они уже были здесь.

По краям лачуги сгустились тени, сквознячок задул как-то по-особенному, словно принес эхо далекого мычания.

— Присаживайся, — повторил Фин и подбросил на угли какую-то травку.

— Ну все, прощай сознательное и бессознательное, — прошептал я, вдыхая, разлетевшийся по хижине дым.

— Расслабься, — начал вещать Фин, а по сути, мой проводник в мир духов. — Я буду вести тебя. И попробую сделать это на понятном для твоего темного разума языке.

— Спасиб… — попытался сказать я, но дыма в хижине как-то резко стало больше. Он окутал меня, закрутил и куда-то потянул. Реальность затуманилась, превратившись в калейдоскоп скачущих вокруг меня дымных кафферов. Они кружили, постепенно набирая плотность, и все это под мерный голос Фина.

— Мы не можем закрепить твою инициацию без второй дозы генома. Мы не можем остановить те разрушения, что сейчас несет в себе инициация. Мы можем лишь немного адаптировать его под тебя, чтобы замедлить его. Не только геном донора изменяет тебя, но и ты можешь менять его. Откройся, дай ему изучить тебя, заинтересуй и подтолкни к изменениям. Открой разум, впусти его…

Звучало интересно и вполне логично, так почему бы не попробовать? Расслабиться сильнее, чем я уже был, не получилось, поэтому просто представил себя маленьким. Начал вспоминать. От каких-то детских увлечений, стремлений, разочарований. Первая любовь, первый поцелуй…

— Не забывай, что твой геном — хищник. И непросто, а высший хищник. А ты хочешь удивить его самками? — голос Фина прозвучал довольно строго, но еще в нем отчетливо слышалось веселье.

Ну да. Действительно, что это я?

Попробуем ещё раз…

Первая драка, первое знакомство с оружием, первый выстрел, первое попадание… Воспоминания закружили меня похлеще галлюциногенного дыма. Притом что его становилось все больше — я словно сидел в центре урагана. И сидел уже не на деревянном полу — скорее где-то на нагретом за день камне, чувствовал дуновение ветра и пряный запах незнакомой травы… Или уже знакомой? Я не понимал, это Фин постоянно подбрасывает на угли щепотки или я уже действительно переместился куда-то в степь.

Краем глаза заметил, как всполошились призрачные кафферы, кружившие вокруг. Как на заднем плане появилась тень. Шакрас показался и теперь выжидал, присматривая добычу.

А меня уже понесло.

От первых призовых до тренировок, тренировок и снова тренировок. Терпение, как залог эффективного выстрела. Терпение, как молитва, когда хотелось опустить руки. Замена фразы «не могу» на «будет тяжело, но я научусь».

Научился. Пошли победы, пошел результат. Уже не картонные мишени и стальные гонги. К терпению добавилась концентрация. Навыки, опыт и пошла совсем другая игра. Опасная. Настолько опасная, что ставкой становилась жизнь. Твоя собственная или жизни тех, кто зависят от твоего умения.

Умения собраться самому и собрать данные. Расчеты и измерения, разложенные на составляющие и собранные воедино. Все ради одного момента. Ради выстрела. Ради попадания в цель.

Призрачная тень шакраса приподнялась и стала ближе. И он ответил — раскрученный ход мыслей, воспоминания о тренировках и выстрелах будто развернулись и полились обратно, но уже чужим потоком.

Слышать ветер, чувствовать его силу, анализировать запах, который он принес. Всматриваться в темноту, выискивать любое движение, фиксировать, рассчитывая скорость, угол перехвата и траекторию прыжка.

Терпение, когда выслеживаешь добычу. Терпение, когда голоден. Как бы ни хотелось уже напасть, но цена ошибки будет слишком высока. Второго шанса уже не будет.

Даже в одурманенном мозге все это звучало странно, но почему-то так знакомо. Что стрелок, перед выстрелом, что зверь перед броском. Не бегемот, который затопчет, не медведь, который порвет, не волк, с которым стая… Кто же ты шакрас? Что-то типа ягуара, который тоже любит охотиться в сумраке?

Охренеть! Встретились два одиночества!

Я засмеялся, чуть не вылетев из круга призрачных кафферов и разорвав видение. Но меня вернули. Тень шакраса выступила на передний план, разогнала кафферов и потянулась ко мне. Теперь вспоминал он.

Выследить или устроить засаду… Прыгнуть и поразить. Придушить, прогрызть. Победить… То есть убить.

Обрушившиеся образы были настолько яркими и убедительными, словно это я сейчас боролся с голодом, но терпеливо ждал наилучшего момента. Когда ветер сменит направление, когда цель появится из-за кустов. Еще с эффектом, будто я в прибор ночного зрения смотрю. Потом рывок… И самый настоящий кайф от результата. Не столько от убийства, сколько от того, что все было проделано идеально.

Не такие уж мы и разные. Оценка ситуации, расчет параметров и рывок хищника, считай, что мой выстрел. По сути, ведь так и есть: шакрас — оружие, его чуйка хищника — приборная группа.

Из этой схемы, конечно, выбивается боеприпас. Да и любой скептик с Земли сказал бы, что это невозможно. Что меня накурили дымом, а все эти мысли — чушь собачья!

Но это ведь шакрас! Он чувствует ветер: направление и силу практически как метеостанция. Он видит, как прибор ночного видения. Он оценивает расстояние и рельеф не хуже любого дальномера. Это его земля, он здесь чувствует все!

А если к этому добавить мой опыт? Десятки тысяч выстрелов, поправок, выносов… Совокупность знаний, понимание процесса?

Не знаю, что меня в тот момент поразило больше. Бурлящий восторг шакраса, предвкушавшего что-то новое для себя? Мое, так называемое, прозрение от сопоставления повадок двух хищников. И возможности их комбинировать, но я как-то сразу во все это поверил. В духов, братьев, во все рассуждения Фина…

Был, конечно, еще вариант, что это действие дыма от волшебной травки. И эта промелькнувшая мысль меня осадила. Практически выбила с каменистой поляны, где прямо напротив меня стояла тень шакраса.

Реципиент встретился с геномом. Хищник вышел поприветствовать хищника…

* * *

Проснулся я уже в своей комнате. Временно своей. Как я сюда пришел, как разделся и как уснул — не помнил вообще. Последнее воспоминание — дым рассеялся, голова закружилась и воткнулась в шкуру каффера на полу. И кружилась, причем как-то по спирали, точно помню, что пол трижды мелькал перед глазами и только потом — БУМ.

Все мышцы ныли, будто я действительно всю ночь по саванне носился и гонял кафферов. А потом ушел в лес, искать кого-то посерьезней, подрался с ним и съел. Прям яркими флешбэками перед глазами промелькнули когти, шкуры, кровь. И в ушах захрустел звук сломанных шейных позвонков.

Стоп! Почему я так уверен, что это были именно шейные позвонки? Брр! От мысли, что я реально кого-то съел, по спине пробежали мурашки.

Но привкус крови во рту меня успокоил — херня, всего лишь прикусил губу. Видимо, в момент встречи с полом. Либо глюки, либо конкретно видения от шакраса, которые можно объяснить генетической памятью. Я прислушался к ощущениям, даже головой покрутил, пытаясь уловить шепотливые нотки возможного безумия. Но нет — тишина. Голова вообще пустая, будто и не дышал вчера ничем странным.

Видимо, шакрас где-то бродит до сих пор. На биомониторе — целых шестьдесят процентов моего контроля. Но губа почему-то не зажила за ночь.

Пофиг само заживет. А вот если у меня осталось все то, что мне привиделось, то… То надо проверять и тут мы возвращаемся к одной из первоначальных целей — поиску оружия. Теперь еще и нож нужен.

Бакли подарили мне нож из рога. Не такой длинный, как у Фина, но сантиметров на пятнадцать лезвие тянуло. И в руке он хорошо лежал, и по весу тоже нормально, но как-то это уже было совсем непривычно.

Я посмотрел в окно — уже рассвело, значит, скоро выезжаем. Судя по звукам суетливых шагов и звону посуды, в доме тоже все уже были на ногах.

Свою одежду я нашел на сундуке. Заботливо сложенную и почищенную. К подаренному ножу добавилась еще одна новая рубаха. А когда я вышел в столовую к завтраку, то Фин вручил мне еще небольшую сумку (наподобие поясной), наполненную склянками и мешочками с травами.

— В благодарность от нашей семьи, — кивнул старый Бакли, протягивая мне подарок. — Чем богаты наши земли и наши братья.

— А это что? А то я пока не особо разбираюсь, — я вынул один пузырек, разглядывая бледно-розовую жидкость.

— По дороге все расскажу. Путь не близкий, — сказал Фин и кивнул на мой биомонитор. — Бесовская штука эта может анализ делать. Рецепты у нас стандартные, должны быть даже в старой базе.

Быстро перекусив наваристой кашей с мясом, которого было настолько много, что я даже вкуса каши не почувствовал. Будто одного мяса поел, но организм оценил.

И биомонитор тоже. Выдал надпись, что скорость развития патогенного влияния генома донора снижена. Вроде все понятно написали, но если так будет продолжаться, то буду скучать по терминологии Фина.

Я попрощался с Файоной, еще раз поблагодарив за бумагу и ручку. Хотел еще повидаться с Фирн, а то, кто знает, может, и не увидимся больше никогда. Но старик Бакли явно нервничал, у него что-то не получалось с телегой. А точнее, с упаковкой груза. В этот раз повозка была больше. С полноценной лавкой для водителя и пассажира, нормальным кузовом (уже груженым шкурами и какими-то бочками) и двумя приземистыми кафферами. Хоть цель поездки — какие-то редкие лекарства для сына, но упускать возможность поторговать никто не будет.

Загрузились, тронулись.

И пары метров не успели отъехать, как в доме раздался грохот, что-то рухнуло и затрещало, а на пороге на двух костылях появилась Фирн. Вспотевшая, взлохмаченная и раскрасневшаяся.

— Джордж! — крикнула девушка, тяжело дыша. — Стойте! Мне надо сказать! Я видела…

— Прр, — зафыркал старик Бакли, останавливая повозку. — Только быстро!

Я подбежал к девушке, придержал ее и помог присесть на бревно, заменявшее здесь лавку.

— Как ты? Как ноги? Не надо было так… — заботливо начал я, но Фирн меня перебила.

— Джордж, я должна была. Я увидела тень… И следы, которые тают на земле. Я не понимаю, что это значит, но будто кто-то или что-то идет по следу. И идет за тобой… Я плохо пока контролирую свой дар, хоть дед и считает это проклятием. После смерти бабушки… — Фирн говорила и говорила, то ли боясь, что я перебью или не поверю, то ли просто сама во все это верила и переволновалась. — Пообещай мне, что будешь осторожен!

— Обещаю, — кивнул я и хотел снова пошутить про второе имя, но как-то я теперь к духам и суперспособностям начинал уже с большим уважением относиться. — А ты пообещай, что больше никаких приключений. По крайней мере, пока ноги не заживут!

Мы обнялись и под очередной ворчливый окрик старика, я уже оказался в повозке. Потянулся к подаренной сумке с зельями, ожидая подробной развернутой лекции, но увидел, что Фин еще не успокоился. Сосредоточен на дороге и разговаривать не намерен. Тогда я чуть повернулся и достал небольшой цилиндр, который я нашел в развалинах.

Этакая круглая палочка полтора сантиметра в диаметре, и длиной сантиметров восемь. В ладонь она помещалась легко, весила до двухсот грамм, возможно, была из платины. А дальше у меня даже в теории никаких предположений не было, что это. На одном боку цилиндра была гравировка из каких-то значков и закорючек, а на другом — несколько маленьких выемок. На торце как будто бы крестообразная щель, но как я ни пытался ковырять ее всем, чем можно было ковырять при помощи мультитула, ничего не всковырнулось. И даже не поцарапалось.

Ладно, дорога длинная — либо доломаю, либо добавится еще одна загадка для изучения.

Глава 14

Часа два я ковырял находку. Повозка шустро, но без экстрима катила вперед, раскачивая не сильнее, чем в обычном поезде. Спать я пока не хотел, напарник мой молчал, что-то там переваривая, так что условия для исследования были идеальными.

И версий было много. Например, что это просто какая-то пробирка или контейнер. Тот же пузырек, если допустить, что прошлая цивилизация тоже капала капли и глотала пилюли. А то и сразу шприц или инъектор, в случае, если бы лепестки на торце раскрылись. А, может, фонарик или лазерный целеуказатель? А, может, и вовсе патрон с дробью около двенадцатого калибра или какой-то иной взрыватель…

После этой мысли ковырять временно расхотелось. Стал просто разглядывать символы и выемки. Может, ключ? Флешка? Аккумулятор? Затвор? В общем, вариантов было до фига, но пришлось признать, что проснувшемуся во мне археологу-исследователю, пока можно спать и дальше.

Фин, когда, наконец, успокоился, просто сказал:

— Да выкинь ты эту хрень, — махнул он рукой. — Их часто находят, но никто так и не открыл пока. Цена — полкоинки, и то если старьевщик в городе окажется.

Выкидывать я не стал, убрал в карман рюкзака и принялся расспрашивать Фина про содержание сумки.

Суммарно там было три пузырька миллилитров по сто, два мелких, как глазные капли (и запасная пипетка к ним) и четыре мешочка с травами. Большие нужно было пить в виде разбавленного эликсира.

Зеленый — назывался «Живинка», останавливал кровотечение и ускорял дальнейшее заживление ран. Считай, регенерация. Его можно было принимать как внутрь, так и наружно. Второй — цвета чая, повторно заваренного из пакетика, снижал чувство голода и расход энергии. Возможно, замедлял метаболизм, а назывался он: «Малокровка». И принимался только внутрь.

А третий — красненький, был чем-то вроде энергетика. Его я уже пробовал после драки с белкасами. По словам Фина, первые два можно было найти практически в любой лавке, а ингредиенты бегали чуть ли не в каждом лесу. А вот энергетик был уникальным рецептом семейства Бакли. И назывался просто и незатейливо: «Настойка Бакли». Из чего конкретно настаивали, я решил не спрашивать. Возможно, и пить его больше не буду, учитывая, как в прошлый раз шакрас среагировал.

Маленькие флакончики, соответственно, нужно было капать. Прозрачный, с едва заметным бирюзовым осадком чем-то тоже был похож на энергетик, но работал иначе. Не бодрил, добавляя сил, но снимал усталость и напряжение. И помогал дольше сохранять концентрацию. Название мне понравилось — «Мята» или «Мятные капли», было в этом что-то освежающее. Второй — мутненький, и по цвету с состоянием похожий на лед (так и назывался — «Льдинка») — регулировал температуру тела. Мог как согреть, так и снизить жар.

Соответственно, первый перед употреблением нужно было встряхнуть, а второй слегка нагреть, просто подержав в ладони. При этом сам он холодным не был, но стоило его всего с минуту потискать в кулаке, как жидкость стала прозрачной.

Я не химик, так что этот процесс я для себя объяснил банальной магией. Надо было как-то быстрее свыкнуться со всем происходящим, чтобы мозг, во-первых, не сопротивлялся возможным положительным изменениям. Ведь если не веришь, то ничего и не получится! А во-вторых, нужно было начинать адекватно воспринимать окружающих. Их возможности и потенциальную опасность.

Я слушал Фина и непроизвольно сравнивал себя с ведьмаком из любимой в юности игрушки. Мутации, травки, эликсиры. Вот только он, кажется, один раз испытания травами проходил…

Касательно трав в мешочках — все оказалось неожиданно банально. Просто специи: для мяса и для чая (то есть сама заварка). Пахло все очень вкусно: летом и почему-то кедровыми шишками.

Сразу захотелось попробовать, и сразу же появилась куча вопросов, как жить дальше. Спальник, палатка, котелок? Охота и собирательство? Или трактиры, гостиницы, аренда? Фин сказал, что в Нейтауне есть и то (в специальной лавке) и другое (в виде аж двух трактиров).

Но все, конечно, будет зависеть от дальнейших шагов. И первый — пообщаться со звероловами на тему поиска шакраса.

По словам Фина, в радиусе пятисот километров его никто и никогда не встречал. Значит, придется ехать. То есть: спальник, котелок и в пеший поход. Или искать попутку в виде торговых караванов до других городов Ганзы…

Эх, планы, планы. А потенциально в кармане меньше четырех сотен аркоинов. С продажей Фин пообещал помочь. Он сам продаст по знакомым скупщикам, чтобы пришлого туриста никто не попытался нагреть.

— Егор, что там тебе дуреха моя сказала? — спросил Фин, прервав мои размышления и подсчеты.

— Ищет меня кто-то. Вам бы тоже поостеречься, а то вдруг.

— За нас не беспокойся. Духи братьев нас предупредят, — сказал старик и как-то грустно усмехнулся. — А теперь и Видящая опять в доме есть. Мне сейчас как-то неспокойно…

— Что-то чувствуешь?

— Дух брата говорит, что кто-то ехал навстречу, но исчез, — нахмурился Фин и вытянул шею, будто попытался еще что-нибудь услышать от духов или сразу от ветра. — Подержи-ка, защиту поставлю.

Старик вручил мне поводья, хотя по мне так они вообще были не нужны. Кафферы, как паровозы, один раз втопили, развили свою крейсерскую скорость (на уровне двадцатки в час) и включили автопилот, не меняя ни темпа, ни направления. Запряженные кафферы даже не среагировали на парочку диких, промелькнувших неподалеку за деревьями. Удивительные, конечно, существа. Да и сама дорога — поле, на котором едва проглядывались следы прошлых поездок Бакли, собиралась еще очень долго быть прямой.

Фин покопался в ящике за спиной и вынул какой-то предмет, завернутый в мягкую кожу. Аккуратно, будто там хрустальная ваза, развернул и еще бережнее достал маленький череп на резной подставке из рога каффера. Череп тоже был кафферский, но рога ещё даже не сформировались. Вместо них на кости были вырезаны какие-то знаки, похожие на охранные. Что они охранные я решил по ощущениям шакраса, словно шерсть дыбом встала.

— Это что? — спросил я и отодвинулся на край лавки.

— Малый тотем зверя, а по-вашему — глушилка. Сбивает ментальные атаки, прячет мысли от посторонних, рассеивает мороки, маскирует запахи… Много способов есть для заговора. Этот жена моя делала, а она сильной Видящей была.

Уточнять, чего же он тогда так против Видящих, я не стал. Видать, с большими возможностями приходят и большие риски. Я покосился на «прибор», который Фин приладил к борту повозки, и поежился.

Блин, вот про это я и говорю, что надо быстрее изучать возможности местных. А то будет как с фокусниками — ты за его руками следишь и уверен, что все контролируешь, а тебе — хлоп и молнией из уха прилетело. Я посмотрел по сторонам, на случай если мой дух зверя что-нибудь подскажет. Но фигу, скорее я разглядел какой-то блик вдалеке, словно от бинокля на солнце, чем шакрас. Ну, может, не его время — он же ночной хищник.

Как бы там ни было, но блик исчез. Мы поехали дальше, и даже Фин успокоился. Либо защитный тотем вселял ему уверенность, либо возможный наблюдатель отстал.

Больше ничего странного по дороге не произошло. Я старался получить от старика Бакли по максимуму полезной информации об Аркадии, но бесконечно он мог говорить только об одном — о кафферах. Какой бы вопрос я ни вбрасывал, чаще рано и редко поздно, но ответ скатывался либо к кафферам, либо к истории семьи Бакли.

Но какие-то крохи информации про Нейтаун я все-таки собрал. Где что искать, с кем общаться, а кого избегать. Маловато, но потом Фин решил научить меня обращаться с кафферами и непосредственно повозкой. И когда убедился, что может доверять сменщику, завалился спать до самого вечера. После небольшого привала мы поменялись, и проснулся я уже на подъезде к городу.

Фин успел рассказать, что постоянное население здесь всего около пятисот человек, и примерно столько же периодически курсирует с разных ферм, разбросанных поблизости. Только-только рассвело, и улицы казались пустыми. Точнее, одна главная улица, петляющая между отдельно стоящих домов и несколько мелких проулочков, которые уже разбегались от центра.

Я насчитал за пять десятков домов. В основном деревянные, окрашенные в белый цвет. Но на центральной площади виднелось и несколько каменных. Мы проехали кривую низкую ограду, собранную из сухих прутьев. Сомнительно, что так охраняли город — скорее кусок чьего-то участка. Потом проскочили мимо вышки, где Фин притормозил и перекинулся парой слов с тощим ирландцем. Ничего не значащий разговор в духе давно не виделись, что нового. Для меня примечательным было только снаряжение охранника. В руках у стражника был старый добрый самозарядный карабин Симонова со штыком, а на левой руке кожаный наплечник то ли с шевроном, то ли просто вышивкой в виде арфы и надписью GUARD. Скорее всего, та самая местная Гвардия.

Мы поехали дальше. Мимо небольшой водонапорной башни, потом мимо запертых складов или амбаров. Какая-то дворняга попыталась облаять Фина, подскочив к повозке с его стороны, стала носиться вокруг и лаять, а когда подлетела с моей стороны, то аж подскочила и, поскуливая, скрылась в чьем-то дворе.

Я пожал плечами, а Фин лишь усмехнулся. Помахав рукой какой-то тетке, высунувшейся на шум, и выкатился на главную дорогу. Впереди виднелся церковный шпиль, но до него мы не доехали. Остановились за пару домов до главной площади, и Фин (забрав у меня все эссенции) ушел в какую-то лавку без вывески.

Я же продолжил глазеть по сторонам. Ощущения, будто я где-то на Диком Западе оказался, времен первых поселенцев. Ну, может, вторых — здесь уже было поплотнее и основательней, хоть и без изысков. Проводов, антенн или спутниковых тарелок и прочих признаков технического прогресса я не заметил. Даже с освещением были проблемы. Я насчитал всего несколько фонарей, выполненных в ретро стиле.

С другой стороны, с чего вдруг здесь быть чему-то современному, если эти люди сюда сами попали из начала двадцатого века? Хотя машины здесь были — я заметил одну, припаркованную в глубине двора, и еще одна проехала мимо меня. Оба пикапы и оба чуть ли не шевроле, похоже, прибывшие на Аркадию прямиком из семидесятых годов прошлого века.

Фин задерживался, а я продолжал «сканировать» пространство и изучать витрины. Увидел небольшой банк, втиснутый между двумя домами побольше. Потом здание гвардейских, заменявшее здесь полицейский участок и, видимо, тюрьму (учитывая решетки на окнах). На крылечке курили два парня с такими же наплечниками, как у стражника на вышке. Без оружия. Транспорта у Гвардии, похоже, не было — сбоку от дома стоял черный фургон, запряженный лошадьми. С виду обычными, а уж как там на самом деле шакрас их знает. Хотя он не заинтересовался.

На другой стороне улицы напротив гвардейского участка расположился оружейный. Но как-то радости он не внушал. Вывеска покосилась, а одна буква вообще отсутствовала, так что выходило что-то типа: GU…S. И витрины не блистали — даже своим новым суперзрением я смог разглядеть только две охотничьих двустволки и что-то похожее на мосинку. Но даже отсюда чувствовался какой-то подвох. Возможно, фроловка. То есть кустарная переделка мосинки в гладкоствол, я такие как-то в музее видел.

Ладно, не будет торопиться с выводами. В Аркадии все неправильно, может, торговец на витрину самое плохое выставил. А, например, "баррет' или «орсис» у него под прилавком специально для меня припрятан? Я даже уже не хочу каких-то сверхмощных калибров, мне бы народный триста восьмой и держись Аркадия…

Домечтать, за что именно будет держаться Аркадия, ее радикальные аркадианцы и все монстры в округе, я не успел. Появился улыбающийся Фин и протянул мне тонкую стопку зелененьких бумажек.

Двадцать штук по двадцать аркоинов каждая. По цвету и размеру они были похожи на доллары, только бумага была плотнее и будто бы вощеная. Купюры выглядели старыми, но при этом ни одна из них не порвалась. Видимо, специальные местные добавки, чтобы лучше сопротивляться повышенной влажности.

Я повертел в руках самую свеженькую. С одной стороны, помимо номинала был изображен деревянный форт с частоколом, а с другой стороны — какая-то птичка, похожая на колибри. Фин подсказал, что это первое поселение Ганзы. А птичка — местный символ надежды. Там еще какая-то легенда была про первых поселенцев, но старик ее не помнил. Или не захотел рассказывать, потому что в ней не участвовали кафферы.

Итого — четыреста аркоинов! Что было даже больше, чем я предполагал. Либо в моем биомониторе устарел курс, либо Фин удачно поторговался. Но что-то мне подсказывало, что мог и от себя добавить.

— Как-то много? — сказал я, пересчитав, и протянул старику обратно две бумажки. Даже если не добавил, то хотя бы комиссию-то он заслужил.

— Тебе все равно ни на что не хватит, — усмехнулся Фин, отмахнувшись от денег. — Ну что? Давай прощаться…

* * *

Расстались со стариком тепло. Слезу он, конечно, не пустил, но сравнил меня с каффером. Что с его стороны было наивысшим комплиментом. В общем, попрощались, но не навсегда. Кто знает, как все сложится.

Я совсем немного еще побродил по улице в ожидании открытия магазинов. Людей стало больше — в основном похожие типажи из ирландской общины. Но были и приезжие. Не факт, что такие же, как я только с Земли, но выделяющиеся среди местных.

Какой-то приличный мужик в очках, похожий на чудаковатого профессора, долго возился с замком своей лавки. Еще несколько помятых «пиджаков» вывалились из трактира и, что-то напевая побрели в сторону церкви. Но до нее не дошли, один споткнулся, упал, и началась стандартная пьяная возня. Когда кого-то пытаются поднять, но при этом падают сами. Их обругала какая-то женщина, перевшая сразу две огромных корзинки. Еще была пара смуглых ребят, которые залезли чинить крышу, но сразу же прервались, наблюдая за пьяным представлением. В общем, город просыпался! Пошла движуха, забурлила жизнь…

Я остановился перед лавкой, на которой было сразу две вывески: АЛХИМИЯ и ГЕНОТЕКА. Ждал открытия и изучал витрину. Банки и склянки. Часть пустые, часть наполненные разноцветными жидкостями, а несколько штук, в которых мариновались чьи-то органы и целиком мелкие монстры.

Прохожие на меня не реагировали, хотя в один момент, я поймал на себе чей-то пристальный взгляд. Дурацкое такое чувство, будто тебя в оптический прицел разглядывают. Но никого не заметил, даже гвардеец на ближайшей вышке смотрел в другой сторону. А на дальней так вообще спал.

Я прилип к витрине, всматриваясь, что там внутри. Разглядел прилавок с весами и кассовым аппаратом. И куча полок — все заставленные яркими баночками и пузырьками. Образцов монстров внутри было еще больше, чем на витрине. Высушенные мумии, кости и черепа, владельцев которых опознать я не смог. Над прилавком висела почти целая половина скелета: череп, позвоночник и корсет из ребер. Но размер глазниц и необычные костяные наросты вокруг головы ставили под сомнение версию, что раньше это был человек.

Я смотрел на все это разнообразие и вспоминал слова Фина:

«Городок у нас маленький. Лавка алхимиков вместе с генотекой. Черт один ее держит, не сложилось у Бакли с ним. Но торгуем иногда — выбора-то нет».

Когда со стороны церкви ударил колокол, дверь передо мной распахнулась, и довольно хмурый, возможно, невыспанный, а то и похмельный мужик пропустил меня внутрь. Я чуть не поперхнулся, глядя на его лицо — черт оказался чертом в прямом смысле этого слова.

Нет, копыт и хвоста у него не было, но на лбу выступало два темных бугорка. Он пытался их прятать под волосами, стянув их со всех сторон. Так бывает, мужики лысину на макушке маскируют. Но как и у них, у черта тоже получалось не очень. Здороваться он не стал, окинул меня оценивающим взглядом и махнул рукой, типа проходите.

— Я буду в подсобке, — сказал продавец. — Если что-то выберете, зовите. И руками ничего не трогать. Как уйдете, просто прикройте дверь.

М-да, с одной стороны, отличный сервис. Без этого вечного стояния над душой и попыткой что-то впарить, как бывало на Земле. С другой стороны, меня явно не стали расценивать, как клиента. Хотя в одежде от Бакли я выглядел как большинство уже встреченных в этом городе.

Я представил, как скажу черту что-то в духе: мне только спросить… Но понял, что тогда вообще никакого диалога не получится. Черт, мне ведь действительно только спросить!

Глава 15

Общение с Чертом вышло не особо продуктивным и оставило какое-то липкое впечатление. Руки мы не пожимали, но почему-то очень хотелось их помыть.

Начал я со списка рекомендованных биомонитором зелий, и два пункта совпали с ассортиментом лавки. У меня они были где-то в третьей очереди по эффективности, а у Черта чуть ли не на вершине прейскуранта. Озвученные три и пять тысяч аркоинов за десятимиллиметровые пузырьки, как то резко заставили приуныть тех самых птичек надежды, что были нарисованы на моих двадцатках.

Видимо, продавец прочитал это на моем лице и потерял ко мне даже те крохи интереса, что возникли во время оглашения списка. Он скривился и попросил его больше не задерживать. Я и не собирался, но потом увидел необычную книгу на постаменте в углу лавки: толстая, на вид старая, в кожаной обложке и перетянутая ремешком. Но больший интерес представляла обложка.

В центре, в толстой коже, было вплавлено изображение человекоподобного монстра. Темный металл с натертыми желтыми выпуклостями довольно детально, как в учебнике биологии, изображал кости с суставами. Грудная клетка была вскрыта, у черепа искажена открытая пасть. Руки выглядели более длинными, чем у обычного человека, вместо пальцев на руках и ногах — массивные выпуклые когти. Выглядело жутковато, но сделали явно с любовью и терпением.

— Не трогайте! Это бестиарий Аркадии! — сказал Черт, заметив мой взгляд. Голос его зазвучал с придыханием. Ему явно хотелось меня уже послать, но он слишком уважал эту книгу, чтобы лишний раз о ней не рассказать. — Оригинальное издание из Алькасара Старигарда, работа учеников непревзойденного мастера Вольфа! Двадцать пять тысяч аркоинов… А теперь, если вопросов больше нет, — он указал на дверь.

— Жаль, что всего лишь учеников. Уровень, конечно, не тот, а то можно было бы и рассмотреть, — я покивал с сочувствующим видом и прежде чем, продавец вскипел от возмущения, продолжил. — А, может, хотя бы геном шакраса есть в наличии?

— У нас приличный магазин, мы шарлатанством не занимаемся, — скривился Черт. — Призрачными, мифическими и несуществующими геномами не торгуем.

— В смысле несуществующими? — аж опешил я.

— Доказательства существования шакраса не смог подтвердить даже мастер Вольф, — ответил продавец. — А он, на минуточку, основал гильдию звероловов Ганзы.

— Вы уверены? Я знаю как минимум один случай покупки…

— Вот кто купил, у того и спрашивайте, — перебил меня продавец. — А меня не надо отвлекать всякой ерундой.

Черт еще и рукой начал махать, словно изгоняет меня из магазина. Причем не на улицу, а сразу куда-то в ад. А меня, как громом поразило. И не от неумелого экзорцизма, а от такой простой и очевидной мысли!

И почему я сразу поставил крест на больнице? Ну убили всех, ну сожгли… Но ведь доктора там не было! Феликс кактотамович или его помощница должны были знать, откуда взялся геном. Я тогда услышал про зверолова и решил, что это прозвище такое. А когда оказалось, что профессия, то копать в этом направлении не стал и вообще забыл про больницу. А сектантов с Драко отложил до лучших времен.

Но доктора надо поискать. Спросить сейчас не у кого, но, возможно, в больнице остались какие-то следы?

— Спасибо вам огромное за помощь! — искренне сказал я и приложил руку к груди.

На самом деле, возможно, Черт нормальный мужик, просто Фин меня сбил своим напутствием. Продавец, похоже, редко слышал благодарность в свой адрес и, кажется, даже растерялся. Что-то промямлил, но я уже оказался на улице.

Пошел к оружейному, размышляя над ассортиментом и ценами, которые, конечно, впечатляли. Но с другой стороны, значит, на всем этом можно зарабатывать. Надо будет запомнить и Вольфа, и Алькасар Старигарда. Вдруг где-то и встречу на пути.

На улице стало оживленней. Пьяные куда-то уже убрались, у гвардейского участка курило уже пятеро, а рабочие на крыше опять бездельничали, о чем-то перекрикиваясь с тремя девушками, остановившимся под домом. Проехало несколько телег, а возле продуктового магазина остановился еще один грузовик. Началась разгрузка мешков, покрытых белой пылью.

Оружейный магазин тоже был два в одном, а то и три в одном. Типа «Рыбалка, Охота, Туризм», а в данном случае могло звучать, как: «Все для звероловов».

Под тихое звяканье колокольчика я вошел внутрь — все другое. Начиная от кое-как отсортированного товара на пыльных полках, заканчивая улыбчивым бородачом, который чуть ли не руки распахнул мне навстречу.

— Ты Джордж? — прищурился бородач, продолжая улыбаться. — Фин сказал, что ты зайдешь.

— Он самый, — с осторожностью ответил я, пытаясь понять, был ли какой-то смысл в том, что Фин назвал меня Джорджем, а не Егором. Возможно, не хотел привлекать лишнего внимания.

— Добро пожаловать, Джордж! Меня зовут Патрик, хотя некоторые кличут Старым Лисом, — бородатый снова улыбнулся, но уже очень как-то хитро. Действительно, и чего это его так зовут? — Фин сказал, тебе нужно оружие. Выбирай! У меня лучшие цены в городе! И не потому, что это единственный магазин…

Патрик подмигнул и взмахнул руками, изобразив нечто средние между жестом фокусника и просто демонстрацией прилавка и полок за спиной. И отошел к верстаку, на котором в тисках была зажата двустволка с уже частично отпиленным стволом.

Начало мне понравилось больше, чем в прошлой лавке. Осталось только изучить ассортимент.

Первое, что бросилось в глаза — пачка короткоствольных ружей, висящих на стене. Коучганы, которые, похоже, здесь пользовались особой популярностью. Ухватисто и мощно, а что еще нужно, когда на тебя несется монстр?

— Еще нужны аркоины, — прошептал я, разглядывая ценники.

Рядом со стволами висели квадратные черные таблички, на которых мелом были написаны какие-то астрономические для меня цифры. Самое плохенькое на вид стоило одну тысячу, а самое приличное — три с половиной.

Я вздохнул и посмотрел на другую стену. Там уже было побогаче. Как ассортимент, так и ценники. Нашлось два АК-47 вполне приличного вида, СКС — как у гвардейских и две винтовки Мосина, но обрезы. Ценники от пяти сотен за обрез до семи тысяч за автоматы.

На самом прилавке под толстым стеклом лежали пистолеты и револьверы. Кольты, ТТ (причем китайские), парочка наганов — в общем, все какая-то средняя партизанщина, которой я довольно много встречал в старой Африке. Цены при этом были совсем иными. От трех тысяч и выше.

Похоже, что чем скорострельней и проще в эксплуатации, тем дороже. А с учётом стоимости патронов палить очередями в Аркадии могли позволить себе только очень богатые люди. Самый дешевый патрон стоил один аркоин. И это пистолетный, двенадцатый калибр продавался по семь аркоинов за штуку.

Можно было подумать, что здесь все так дорого, но отдельная полка с обычным инструментом: лопаты, кирки, молотки и походная посуда: котелки, миски и фляги стоили чуть ли не копейки. То есть, коинки. Котелок с флягой мне вместе обойдутся меньше одного аркоина.

М-да, местное производство явно проигрывало всему импортному. Впрочем, это понятно. Но оставался вопрос, насколько импортный огнестрел проигрывает местной магии…

— Выбрал что-нибудь? — спросил Патрик, подходя ко мне.

— Мне бы СВД, только я его не вижу. Да и денег, похоже, маловато, — я вынул двадцатки, раскрыв их веером. — У меня всего четыреста.

— Возьми лук, — пожал плечами Патрик и показал в угол, где пылились парочка кустарных луков и арбалет.

— Не фанат, — я покачал головой. — Еще есть варианты? Может, в кредит?

— Слово-то какое страшное, — усмехнулся Патрик. — Вот съедят тебя монстры, кто возвращать-то будет? Вперед что-то нужно. Есть что продать? Или в залог хотя бы оставить? Рюкзачок-то у тебя модный…

Я задумался, потом нехотя достал мультитул. Раскрыл несколько лезвий и положил на прилавок.

— Ве-ещь, — одобрительно протянул Патрик. — За штуку заберу. Если биты в комплекте, то за полторы. И даже в подарок нож дам. Местные куют, сталь отличная, любую порошковую делает, а правится легко! Буквально на коленке и не ржавеет. Но их как грязи, так что могу на вес продать. Нужно пара фунтов острой стали?

Продавец махнул рукой на ящик, в котором вперемежку были свалены ножи. В основном шкуросъемные, но торчало и несколько типа под бушкрафт. У меня слегка защемило от того, как все это хранилось, но местным виднее. Возможно, действительно их на сдачу берут, как жвачки возле кассы. При этом, даже не копаясь в ящике, я уже присмотрел пару неплохих вариантов. Как со спусками от обуха, так и сканди. Ни фунт, ни килограмм не нужен, но один точно возьму — и строгать, и батонить, и от зверья отбиваться.

— Так, а что насчет залога? Какие условия? — спросил я, разглядывая большую доску на стене с расценками на трофеи с монстров.

Тоже мелом написано, и видно что актуальные позиции часто меняются. Похоже, спрос довольно динамичный. Ну или бывают спецзаказы. Сейчас на первом месте значился некий «громдир», за тушку которого давали семь сотен аркоинов. На втором месте с большим отрывом за сотку принимали «черных гиен». Я нашел и белкаса в середине списка. Здесь он был по тридцатке. Эх, точно Фин своих доложил, надо будет с подарками потом их навестить. А так арифметика-то простая: десять громдиров уже калаш.

— Хотя есть один вариант, подожди, — Патрик проследил за моим взглядом, деловито поднял палец и быстренько смылся куда-то в подсобку.

Вернулся через пару минут, за время которых я подобрал себе нож, ковыряясь в ящике. Выбрал простой и крепкий нож для выживания. Толстое лезвие под пять миллиметров в обухе, пятнадцать сантиметров в длину. Тяжелый (под триста) грамм, но в руке сидел плотно. Колоть таким замучаешься, но у меня для этого рог от Бакли есть.

Ножны надо было подбирать в соседнем ящике, но я не успел — вернулся Патрик и выложил на стол длинную картонную коробку. Слегка уже помятую и пошарпанную, но еще крепкую. В центре был нарисован красный то ли орел, то ли петух с поднятыми и загнутыми к голове крыльями. А под ним надпись: RUGER.

— Смотри, есть такой вариант, — начал Патрик и приоткрыл коробку, со своей стороны. — Жил у нас в городе один, так скажем, чудак. Ну или идейный охотник. Знаешь, вот это все по европейской классике. Королевская стрельба, один точный выстрел в центр убойной зоны, чтобы без подбора подранков. Вот эта вот вся бесполезная хрень в наших-то реалиях, — Патрик в очередной раз улыбнулся, показал рукой на коучганы и поднял большой палец. — Хер ты узнаешь, где там у этого мутанта убойная зона. Он, сука, весь убойная зона, причем для самого охотника.

— Так и что там? — я, конечно, не идейный охотник, но философия про один точный выстрел мне была близка.

— Киплауф ругеровский, который номер один, — Патрик развернул коробку. — По названию номер один, так-то у «Ругера» есть вещи и поинтересней. Кстати, под заказ можно много чего привезти, только деньги вперед. Пусть не всегда новое, но в приличном состоянии.

Патрик замолчал, давая мне возможность рассмотреть винтовку. И так, что имеем? Передо мной лежала однозарядная винтовка Ruger No. 1.

С продукцией этой компании я сталкивался, но конкретно с этой моделью впервые. Попался как-то материал на оружейном форуме в честь ее пятидесятилетия. Выпускали их с конца шестидесятых и делали это до сих пор. Конструкция простая, чем-то напоминала бескурковые «переломки», с той лишь разницей, что ствол был жестко зафиксирован. Снизу был рычаг (почти как на классических «винчестерах») — отводим его вперед, опускается затвор и взводится курок. Заряжаем патрон, возвращаем рычаг и можно стрелять. Модель была все-таки из современных, присутствовал эжектор. Ход у рычага оказался достаточно плавным, только туговато пошло в самом начале, когда рычаг начал страгивать затвор.

Весила винтовка чуть больше трех килограмм, по размеру тянула на метр, а сам ствол чуть больше пятидесяти. Это на глаз, но выглядело довольно компактно. Приклад и ложе были выполнены из дерева, если правильно помню статью, то это американский орех. Калибр, прямо как заказывал, оказался 308 Win. А опять, если верить форуму, то бьет она в минуту. В угловую минуту — то есть на ста метрах попадет в трехсантиметровый круг, на двести — на шесть и так далее. И так до… В теории за километр с хвостиком, на практике — метров до шестисот. И то смотря куда: в большого оленя или в глаз сектанту…

— В общем, есть мыслишка одна. Ругер я готов отдать за три тысячи. Он дороже стоит, но ты друг Фина и мне за ствол уже заплатили, — расплылся в улыбке Патрик.

— А как же заказчик?

— Забудь, — хмыкнул торговец и махнул рукой. — Идейные у нас долго не живут. Видать, догнал его подранок. В общем, давай свои четыре сотни и оставляй мультитул в залог. И склянки еще. А я тебе дам ругер, пачку патронов и возможность заработать. Патроны, между прочим, по пять аркоинов, так что еще плюс сотка.

— Дороговато что-то, — я демонстративно скривился и положил винтовку обратно в коробку. Хотя признаюсь, она мне понравилась.

— Не я такой, земли такие, — Патрик выпятил нижнюю губу и покивал. — Дешевле только в Ганзе, ну и в Мирном. Они свое производство наладили, а к нам через пять границ идет. А везде пошлины.

— Ясно, что ты там про лук говорил?

— Ладно, — Патрик шумно выдохнул, будто собирался решиться на что-то очень необычное для себя. — Фин сказал, что ты хороший стрелок. Но забыл сказать, что ты тот еще лис. Хоть и не старый. На патроны не скину, а винтовку отдам за две. И чтобы не откладывать в долгий ящик, сразу же сможешь с ее помощью заработать.

— И что за работа?

— Обычная, — пожал плечами Патрик, — зверя взять. Только зверь необычный. Гребаный толокош с ментальной атакой, но тебе это не важно. Это к нему без защиты ближе чем на сто ярдов нельзя подходить… — Патрик почесал бороду. — А лучше на двести… Хотя триста все же понадежней будет. Оптику поставишь, совсем будет хорошо. Жалко только, что нет у меня оптики…

— А подробности хотя бы есть? — спросил я, притягивая винтовку обратно.

— Этого добра полно, — кивнул Патрик. — Чайку сейчас заварю только…

Разбор подробностей затянулся на пару часов. Патрик рассказал, что некоторое время назад с некими партнерами они набрели на речушку, в которой нашлось золото. Не самый ходовой товар для экспорта на Землю, но и здесь цена была приличной. Достаточно приличной, чтобы рискнуть. И они рискнули. Собрали пару работяг, зачистили округу от самых борзых монстров, поставили лагерь и начали добычу.

Пару дней все было хорошо, а потом появился толокош. Местный толокош — не тот, что злой дух из мифологии зулусов, но во многом схожий. За это и прозвали. Мелкий, черный, лохматый, любит селиться у воды, охотится по ночам. Но, к сожалению, для предприятия Патрика, еще и ментальный вампир. Чуткий, осторожный и охренеть какой злобный, особенно если залезть на его территорию.

Без защиты от ментальных атак шансов с ним справится не было. Из местных хоть какая-то защита была у Фина и еще у парочки семей, но по понятным причинам никто свои тотемы в аренду не сдавал. Духи не простят, помогать перестанут.

Патрик отправил запрос в Ганзу, попытался нанять нужных специалистов. Оказалось, что среди звероловов есть свои специализации. Но их было мало, а спрос на услуги велик. Нужно было ждать, а ждать не хотелось. Партнеры нервничали, бизнес не работал.

Это все было сказано открытым текстом. Между строк вроде ничего не пряталось, а лишь читалось, что скидка на ствол Патрику легко далась. Даже если я не справлюсь, то позже приедет все-таки спец, все разрулит, и ствол вернется в магазин. Я за эту тему зацепился, выторговал себе еще две пачки патронов, ремень для ругера, два ножа, а на сдачу полный комплект походного снаряжения и карту местности.

— Дорогу покажешь? — спросил я, когда уже все обсудили.

— Даже отвезу, — улыбнулся Патрик. — Не сам, сейчас племянника вызову, он тебя за километр до лагеря выкинет. Как раз к вечеру будешь на месте.

Глава 16

Пока ждали племянника, я занялся винтовкой, расспрашивая Патрика по деталям заказа. Еще перекусили, и Патрик заварил новый чай. Какой-то нереально вкусный. И либо в Аркадии с ее чудесной экологии все такое вкусное, либо на меня уже всячески влиял геном шакраса.

Влиял-то точно, вопрос, как именно. Я украдкой поглядывал на биомонитор, где экран вовсю уже заливался красным. И мысленно подгонял племянника.

Как говорится, у меня уже подгорало. В обычной жизни фиг бы я согласился на подобный заказ. Какая-то телепатическая хрень, которая долбит на неизвестной дальности. И которая уже завалила трех не самых простых мужиков. Простых в Аркадии не было, тем более среди старателей. А Патрик был уверен, что они не выжили.

Толокош не просто захватывал разум, но и продолжал потом питаться жертвами. Не как грэйрэм, откусывая по кусочку и попивая кровь через трубочку, а скорее как паразиты, которые откладывали свое потомство в питательную среду.

В общем, спасать там было уже некого. А, наоборот, зачистить, пока не стало поздно. И, читай между строк, пока гонорар менталиста-зверолова не вырастет в четыре раза.

Встречу с толокошем пережил только тот самый племянник Патрика. Но он работал на прииске водителем, по сути, так и спасся. Звали его Кид или, если попробовать перевести дословно, то Малыш, ну или Малой.

Таким он и оказался. Лет шестнадцати, лохматый, немного прыщавый, в общем, пацан пацаном. При этом толковый и уже с какими-то боевыми навыками. В момент нападения толокоша его не было в лагере, а когда приехал, то вовремя понял, что к чему, и успел свалить. Информация про триста ярдов, считай двести семьдесят метров — та, которую он преодолел от лагеря со сжатым в резьбу очком (дословно), а дальше вроде как отпустило.

Ну, посмотрим… Мне как раз нужно шакрасу подкрутить кое-какие настройки.

Кид появился, когда мне уже было тяжеловато. Чтобы как-то успокоить генома, я начал считать про себя, отслеживая пульс Патрика по бьющейся венке на шее. На самом деле плохой способ, но шакрас повелся, думая, что мы уже охотимся.

Я первый вышел из магазина и запрыгнул в припаркованный прямо у входа пикап. Тоже старенький «Шевроле», если не путаю, то военный вариант К-30, окрашенный в черный цвет. Похоже, весь Нейтаун оснастили с какой-то одной поставки и точно выгодно иметь свой оружейно-трофейный магазин. Я поторопил пацана, а если бы знал дорогу, то и за руль бы напросился.

Нужно было все время что-то делать, концентрироваться на чем-то и держать себя в напряжении. К счастью, Малой так втопил, что резьба разом закрутилась во всех местах, и оставалось только молиться, чтобы ничего не раскрутилось у пикапа.

Пацан оказался очень болтлив, но при этом конкретным и внимательным к деталям. Рассказал про обустройство лагеря (что успели сделать) и обрисовал возможные места для засады. Правда, пока звучало все не очень. Подкрасться незаметно было легче-легкого, но вот прострел на триста метров нужно было ещё поискать.

Речка, на которой шла добыча, текла через лес. Постоянно виляла, то сужаясь, то расширяясь, а по берегам практически везде что-нибудь да росло. Где-то высоченная трава с кустами, а где-то лес подходил вплотную к берегу. Глубина была небольшая, дно глинистое, мутное и топкое настолько, что во многих местах напоминало болото. Перебраться на другой берег было реально, но медленно и, скорее всего, печально, если заметят подводные гады. Которым, как я понял, в Аркадии посвящался отдельный том справочника. Правда, эссенций с них не собирали.

Лагерь старатели разбили на берегу, и, по сути, было всего три точки, откуда можно было выстрелить. Первая — вдоль дороги, которую сами старатели проложили к лагерю. Но прострел там был узкий и не давал полную картину. Вторая — с другого берега, спрятавшись в лесу, а, возможно, и забравшись на дерево. Но в этом варианте Кид не был уверен, что получится найти просвет на все триста ярдов. И третья — засесть выше по реке и стрелять вдоль нее. Тоже с другого берега и тоже из леса, он там примыкал вплотную.

Этот вариант и выбрали, хоть и пришлось сделать крюк. Найти нормальную переправу, а потом и более-менее безопасный путь.

На переправе я попросил остановиться и выбрался из машины. Осмотрелся, размялся и достал винтовку. У Кида в машине нашелся баллончик с черной краской, а вокруг нашлось несколько одиноко стоящих деревьев. Очень похожих на баобабы, но ставить на это в возможном споре я не берусь.

Я намалевал небольшой круг в центре дерева и отсчитал сто метров.

Скинул рюкзак, намереваясь использовать его вместо сошек. Дальше можно будет и с рук пострелять, а сейчас так надежней. Изучил устройство мушки с целиком, прикинул, что там можно поменять и уже заскучал по мультитулу.

Ладно, может, и не пригодится. Есть шанс, что в компании «Ругер» знают, что делают. А жалобы на подобные винтовки в принципе очень редки.

К тому же эта была почти новой. Видно, что в прошлой жизни с ней охотился какой-то идейный. А даже если и не особо меткий идейный, то пулеметить с однозарядки он бы не смог. Скорее всего, даже у Рэмбо бы не получилось. Крутой Уокер, наверное, смог бы…

В голове крутилась всякая хрень, но это я так всегда настраивался перед работой. Что-то типа компенсации, чтобы мозг «наболтался» вдоволь, перед тишиной концентрации.

И сейчас было так же. Уже чувствовал, как суета мыслительных процессов затухает. Словно финальные потоки воздуха на длинном выдохе… Еще мгновение и включится рабочий режим…

Но тут проснулся геном!

Но не помешал!

Произошел какой-то удивительный симбиоз — я, в принципе, контролировал окружение. Краем глаза видел Кида, забравшегося на крышу и наблюдавшего за мной. Чувствовал легкий (незначительный на таком расстоянии) ветерок. Видел, как колышутся листочки на ближайшем дереве. Чувствовал тепло от нагретой за день земли. Слышал лёгкий шум медленного течения, какие-то всплески…

Но вдруг оказалось, что это в лучшем случае только тридцать процентов того, что происходит вокруг! Прямо над нами в облаках кружила хищная птица, из-за маленького камушка в десяти метрах от меня уже выползла какая-то мелкая многоножка. И судя по эмоциям шакраса, ядовитая и вредная. Но, похоже, умная — она тоже оценила «смену караула» и, громко шурша всеми лапками, по-быстрому сныкалась обратно под камень. Добавились звуки — я отчетливо услышал, как Кид поскрипывает зубами, перекатывая соломинку во рту.

Но и это было ещё не всё! Появилось совсем новое чувство территории. Я такого раньше точно не испытывал. Ощущение пространства стало объемным, словно могу закрыть глаза, но уверенно знать, где остались предметы. Река, переправа, машина, дерево — не просто представлять, что они где-то там, где я их запомнил, а контролировать точное расстояние до них. И сразу же реагировать на любые изменения, вплоть до слетевшего листика.

Но больше меня удивили запахи. Не какие-то новые ароматы издалека, а какой-то иной уровень распознавания флюидов. Я очень четко вдруг осознал, что нахожусь на чужой территории. Причем стою перед огромной табличкой: Осторожно, злая собака!

Мы находились в зоне охоты незнакомого мне хищника, который точно не нравился шакрасу. Никакой паники, но проскочило определенное беспокойство и досада, что нам могут помешать делать то интересное, что мы задумали.

— Кид, — крикнул я оглядываясь. — Мы на чьих землях?

— Раньше Мерфи здесь заправляли, — ответил Кид немного не про то, что я спрашивал, но потом исправился, — пока их всех какая-то тварь не порвала. А чё?

— Просто подумал, вдруг помешаем кому? Или приманим.

— Забей, по-любому приманим. Уже приманили, — пацан засмеялся и похлопал рукой по крыше. — Но мы быстрее. Минут тридцать у нас еще есть.

Я кивнул, заодно попытался стряхнуть все нахлынувшие суперчувства. Они, безусловно, прекрасны, но к ним тоже нужно привыкнуть. Научиться их активировать, контролировать и результативно применять…

Лег на землю, выровнялся, приник щекой к прикладу, а под него подставил кулак — не очень удобно, надо будет мешочек сделать. Хотя бы пшена какого-нибудь в носок насыпать…

— Тоже мне, новый мир, новые возможности, — прошептал я, вспоминая, с каким оборудованием работал раньше, и улыбнулся. — Ну, окей, будем считать, что начинаем с основ… А, значит, вкладка, дыхание…

Не торопясь (и чуйке Кида доверял и сам чувствовал, что местный хозяин территории где-то далеко) отстрелял группу из четырех выстрелов. Целился в центр черной мишени, в небольшой десятисантиметровый круг. Предохранитель, выстрел, перезарядка, отложить гильзу — процесс сильно уступает самозарядному и автоматическому оружию, но что-то в этой методичности тоже было. Я чуть ли не на счет это делал и с комментариями для шакраса, чтобы со временем довести процесс до автоматизма. А по ходу дела еще и эжектор отрегулировал, чтобы гильза в лоб не вылетала.

Отстрелялся и пошел к мишени. Видел, что попал, но тут вопрос уже в деталях.

Первый выстрел оторвался, но остальная группа легла хорошо. Ни в центр мишени, и не пуля в пулю, я не попал. Но, как и обещал производитель, уложился в три сантиметра. Да и четвертая (она же первая) ушла в рамках допустимой погрешности.

Итого все ушло правее. Средняя точка попадания оказалась сантиметрах в восьми от центра мишени. Можно, чутка и подправить…

Я одолжил у Кида инструменты и покопался в прицеле. Не самая оказалась очевидная система, да и целик непривычный, но вроде справился. Разобрался, как регулировать прицел по высоте. Надо будет только не забыть, что здесь все в дюймах и ярдах.

Тут же проверил. Сделал еще одну группу из трех выстрелов на сто метров. Убедился, что теперь все летит куда надо. А потом (уже бегом, время поджимало) сделал мишень на трех сотнях. Уже не круг, а просто буква «Х» поперек ствола. Вернулся, отработал по кресту и снова бегом изучать попадания. Результат был далек от идеального, но с этим можно было уже работать. С улучшенным зрением от шакраса, нормальными погодными условиями и текущим стволом в головную мишень захожу, а дальше уже будем тренироваться на толокошках…

— Не жалко? — спросил Кид, когда я забрался в кабину, — Вы сколько уже? Полсотни коинов в степь выкинули.

— Лучше сейчас сотню отстрелять, зато потом тысячу заработать, — отдышавшись, ответил я. — Ну и жизнь проще будет сэкономить. Поехали, что-то приближается.

— О, вы тоже это чувствуете? — сказал Кид, резко срываясь с места. — Мне дядька сначала не верил. Мол откуда? В нашей семье всегда… — пацан осекся, будто чуть не выболтал семейный секрет, и махнул рукой. — Проехали. Держитесь, сейчас оторвемся.

От чего мы оторвались, я так и не понял. Видел на краю леса движение в верхних ярусах, что-то там темное будто Тарзан или какая-нибудь обезьяна по веткам скакала. Но солнце слепило, а я как-то с новым геномом стал к нему более чувствительным. Не вампир, конечно, но без прямых лучей, бьющих в глаза, было комфортней.

Через час солнце начало садиться, а мы подъехали к реке. Кид остановил машину метрах в пятидесяти от воды, высунулся из машины и с шумом втянул носом воздух. Сплюнул, что-то пробурчал и вернулся за руль. Проехал еще метров двести параллельно реке и там уже остановился.

— Все, лагерь где-то через километр вниз по течению. На той стороне будет, — сказал пацан, тыкая пальцев в лобовой стекло. — Завтра в полдень на этом же месте. Удачи. Ну и, чтобы я не зря завтра скатался.

— Ну да, а то нам двоим обидно будет, — усмехнулся я и махнул рукой в сторону, где мы притормозили в первый раз. — А там чего не остановился?

— Гнездо там рядом нехорошее, — пацан зевнул. — Нам неопасно, но вот тем, кто может прийти полакомиться, лучше твой запах не светить. Если повезет, то и вообще не заметят.

— А точно придут?

— Это же Аркадия, — усмехнулся Кид. — Здесь всегда приходят!

Но этой ноте мы и распрощались. Шевроле немного покрутился чуть поодаль от меня, возможно, специально переключая на себя внимание ближайших монстров. А потом укатило, причем совсем не туда, откуда мы приехали. Но это, как я понял, местный принцип — никогда не возвращаться тем же путем, что пришел. Как раз для того, чтобы не встретить отставших монстров или какую-то другую засаду.

Я повернулся к реке и на секундочку застыл, наслаждаясь видом. Мягкое, закатное солнце играло и в небе, раскрашивая облака в розовые оттенки, и отражалось в медленной, словно застывшей речке. Посмотрим, что там будет дальше — но здесь вода была чистой и прозрачной, а дно ровным и гладким. Удивительно, как в таком красивом мире, столько всего того, что обязательно придет тебя съесть.

Еще удивительнее оказалась реакция биомонитора, присудившая мне пару дополнительных процентов в борьбе между человеком и хищником. То-то же! Значит, и шакрасу не чужда тяга к прекрасному!

А вот кому-то пофиг — за спиной завыл какой-то монстр. А в кустах у реки что-то зашуршало, а потом плюхнулось в воду. Возможно, выл шакал, а плавал аллигатор, но проверять я не стал. Снял с плеча винтовку, подтянул рюкзак, чтобы ничего не болталось и не гремело, и пошел вперед. Ориентировался на слух, зрение и чуйку шакраса.

Геном оживился в предвкушении драки, плюс по графику было положено. Вокруг стремительно темнело. Метров триста я прошел довольно быстро, еще метров триста медленнее. Старался не шуметь, и не оставлять следов. Двигался параллельно реке, все время держась в тени деревьев. Слышал всплески впереди, видимо, кого-то все-таки спугнул. Но птицы над головой не взлетали. Причем я видел парочку попугаев с острыми клювами, а они видели меня. И только гадать можно было, это мне самые ленивые птицы попались, или это геном шакраса как-то повлиял.

Еще метров через пятьдесят река завернула, и вдалеке открылся вид на временный лагерь старателей. Уже на опыте прикинул, что до возможной цели будет больше трехсот метров. И без оптики, но с навыками шакраса я в лучшем случае разгляжу человеческий силуэт, а толокоша мне описывали как мелкого, тощего карлика. Решил рисковать.

Следующая удобная площадка нашлась только через еще сто метров. Первый раз недолет, второй раз перелет. Зато нашлось удобное раскидистое дерево с толстыми ветками у земли. Можно было и самому спрятаться, и упор под винтовку был готовый. Я скрылся в тени дерева, «просканировал» геномом ближайшую округу, чтобы никакая змея или очередная сколопендра за шиворот не свалилась, и принялся изучать лагерь.

На берегу стояла покосившаяся брезентовая палатка, а вторая уже лежала кучей. Сбоку от палатки лежало несколько ящиков, торчала стальная бочка, на которой лежала канистра. С другой стороны просматривалась деревянная рама, собранная из веток, и там висела какая-то дохлая живность. Возможно, рыба, или какой-то мелкий зверь — разобрать было невозможно, все было покрыто темным, шевелящимся облаком мух. Ну или каких-то других местных насекомых — настолько хорошо я, к сожалению, не видел, но саму толпу, мне кажется, можно было и с километра заприметить.

На берегу еще валялись деревянные лотки, как раскрытые соединенные ладошки. Вроде как раз старательская тема. И уже в воде, но прямо у берега мужики успели собрать длинный (почти трехметровый) желоб из досок. В памяти всплыло слово — вашгерд. Но откуда я не помнил, скорее всего, опять из канала «Дискавери» и передачами про золотую лихорадку.

Собственно, и весь лагерь. Ну еще в глубине кучкой валялись доски, а в центре из камней выложили что-то типа очага, защищенного от ветра. Над ним даже на перекошенных жердях, поблескивал стальной кофейник. Ни трупов, ни толокоша я не увидел. Возможно, что-то было в палатке и за ней, потому что мух там крутилось не меньше.

Ждем! Это я умею. Точнее, это мы умеем. Терпеливо, сконцентрировано, а теперь даже и в формате соревнования с шакрасом, кто кого пересидит…

Первое движение я заметил минут через двадцать. Передо мной по реке, как всплывшая подводная лодка, бесшумно проплыл аллигатор. Еще через пятнадцать минут по веткам над моей головой проскочила парочка каких-то мангустов. Они скрылись в ветвях и, судя по раздавшемуся шипению и писку, с кем-то там подрались. Я не реагировал ни на первых, ни на вторых, ни на следующих. Стемнело, появилась луна, подсвечивая реку и противоположный берег. А вместе с ней и ночные обитатели вокруг повыходили на свои смены.

Какой-то колючий зверек, размером с толстую кошку, все-таки меня заметил. Хотя, скорее всего, случайно натолкнулся — я настолько слился с ветками, что даже тени не отбрасывал. Зверь зашипел, растопырив колючки, сразу стал похож на обратного дикобраза — шипы смотрели вперед. Но я лишь покосился на него, чувствуя, как завибрировал биомонитор, получивший импульс от шакраса, и зверя как ветром сдуло.

Гадство, пока зыркал на колючего, пропустил движение в лагере. Ветра до сих пор не было, но вход в палатку колыхался, будто внутрь кто-то только что зашел. Я едва слышно рыкнул, не поняв, моя это реакция или шакраса. Выдохнул и навел прицел на вход.

Дыхание участилось, кровь начала стучать в висках, я прямо чувствовал, как во все мои клеточки впрыскивают адреналин. Словно закись азота в двигатель… Даже как-то чересчур. Я так сильно никогда не волновался. Или это шакрас? Не отрываясь от прицела, поднял левую руку и разглядел показатели. Ни фига себе — рекордные восемьдесят процентов.

Кровь в висках забила сильнее. Уже не просто барабанщик метал-группы отрывается, там уже целый набат бьют. И прям кричат: тревога, тревога, тревога! Шакрас как-то резко отреагировал на возможное присутствие толокоша. Кажется, лучше свалить…

Но ровно в тот момент, когда я уже хотел отступить, палатка вздрогнула и на пороге появилось нечто похожее на толстого карлика с головой летучей мыши. Полупрозрачные ушки, почти как локаторы постоянно находились в движение. А сморщенная морда нюхала воздух. И, похоже, унюхав меня — все, что могло на этой морде двигаться, обратилось в мою сторону.

Шакрас внутри меня заорал так, что у меня барабанные перепонки судорогой свело. Но хер там, меня такие мелочи не собьет с цели — я потянул спусковой крючок. И даже помолиться не успел — сморщенная голова дернулась в сторону, локаторы уши трепыхнулись, а злобный карлик смотрел на меня уже одним глазом. Вместо второго была сквозная дыра, через которую даже какие-то лунные блики можно было разглядеть на палатке. Толокош упал, а я выдохнул.

А вот шакрас — нет. Набат в голове только усилился, я неожиданно резко пропотел и от удивления принюхался, а то сейчас каждая собака меня по запаху найдет. И вот то, что я учуял, мне не понравилось — тот самый запах владельца территории, от которого мы ушли днем.

Геном во мне возликовал! Я прямо отчетливо услышал: Ну, наконец-то, ты заметил, что я не про толокоша!

Я обернулся и теперь действительно заметил то, что, как обезьяна, висело на ветке метрах в десяти от меня. Только держалось оно не лапами, а скорее какими-то щупальцами или клешнями, усыпанными когтями. Красная кожа, лысый череп, острые клыки и куча мелких отростков, шевелящихся вокруг всего тела.

Биомонитор снова завибрировал, мелькнула цифра девяносто. А геном словно прошептал: ты главный, ты и разбирайся…

Глава 17

Проснулся я от холода, хотя еще даже глаза не успел разлепить, чувствовал, как по мне шпарят солнечные лучи. Прямой наводкой, будто время давно перевалило за полдень. Губы пересохли, лицо горело — а вот всему остальному было холодно и как-то мокро.

Я услышал тихие всплески воды, потом шлепки и чья-то тень упала мне на лицо.

— Ну слава яйцам громдира, вы живой! — раздался взволнованный и радостный голос Кида, тень исчезла, но меня начали легонько тормошить. — Вставайте давайте, а то жопа разбухнет!

— Давай уже на ты… — негромко промычал я. И вчера уже резало немного, а когда рядом вы и жопа, совсем как-то непривычно и не по-русски. — Что со мной?

— Я бы тоже хотел это узнать! — усмехнулся пацан. — Вы… То есть ты тут мокнешь. У толокоша дыра в башке, в округе не одного монстра, будто их всех распугали и клешни кробоида везде разбросаны. Ты и его убил? Их всех убил?

— Возможно, — я с трудом разлепил глаза и увидел, что лежу в реке прямо у берега. — Тень верни…

Но вместо этого Кид подхватил меня, приподнял и оттащил к ближайшему дереву. Устроил меня поудобней и метнувшись куда-то вернулся с большой кожаной флягой.

— Вода. Чистая, — сказал пацан и протянул флягу, а потом, видя, что я не реагирую, добавил, — это надо пить.

Брр. Слова вроде понятные звучат. Но как-то все пока туговато шло. Проснулся, как с бодуна, и неизвестно ни с кем бухал, ни где уснул, ни кого убил…

Я посмотрел на ноги — на месте, потом на руки — на месте. С правой точно все в порядке, насчет левой пока не уверен — сжата в кулак, одеревенела, но пальцы вроде все проглядываются. А внутри что-то колется. Пришлось правой помогать и по одному отгибать «заржавевшие» пальцы. Хм, на ладони лежал довольно крупный белый камушек с красными вкраплениями— чья-то кристаллизованная эссенция.

— Точняк крабоид, — восторженно прошептал Кид, все еще протягивающий мне флягу.

— А где?..

Я хотел спросить, где мои вещи, но запнулся, не зная с чего начать. В поле зрения не было ни винтовки, ни рюкзака, даже ножны на боку пустые болтались. Только биомонитор был на месте. И при этом вел себя, чуть не как обдолбанный дискотечный шар. И мигал зелено-красно-синим, и вибрировал. Еще и покалывал меня, как оказалось с возвращением чувствительности.

— Тебе помочь с выбором? Что там у тебя? — заинтересовался Кид, заглядывая мне на экран часов.

— В смысле?

— Так трещит, когда открывается новый навык, — задумчиво произнес пацан. — А, у тебя же первый раз! Эх, завидую! Первый раз он прямо особенный.

— Первый, — вздохнул я, забирая флягу. — Только я думал, что все новое только через усиления от внешних… Эмм, витаминок и капелек. Ну, то есть эликсиров и геномов.

— Все крутое новое — да, — усмехнулся Кид. — А базовые вещи происходят за счет… Эмм, внутренних ресурсов организма, вот!

У нас с пацаном, похоже, были одинаковые проблемы с подбором слов. Но это все равно было лучше, чем разгадывать ребусы старика Бакли.

— И часики как раз могут подмухлевать в нужную сторону. Выбор не то чтобы большой и сильно зависит от изначального генома, но он есть, — продолжил Кид. — Короче, разбирайся скорее, пока оно само за тебя не решило. Я пока в лагере приберусь. Жду рассказ! Крабоида в Нейтайне еще никто не убивал!

Ждет он рассказ, я бы сам хотел, чтобы мне все рассказали. Помню, как выстрелил в карлика, как обернулся и увидел… Крабоида? Ну, наверное, что-то такое в нем было. Красный и с хитиновым панцирем. Прямо клешней я у него не помню, но остальные лапы вполне соответствовали фалангам, как у краба. Только острых шипов побольше… Я вспомнил, как такая фаланга прилетела мне по лбу. Хорошо, что крабоид наотмашь ударил…

Я нащупал на лбу подсохшую корочку ссадины и посмотрел на биомонитор.

— Аркаша, что там у тебя? — спросил я, ткнувшись в активацию проектора.

Читать мелкий шрифт на экране я сейчас был не готов, поэтому вывел изображение прямо на песок рядом с собой.

Система управления и развития геномом GEN_ARC 4.2. перезапущена. Завершен подбор аналогов. Определен наиболее близкий к донору код ДНК — геном ШИ-ТАУ.

В зависимости от интерпретации результатов, совпадение определено в границах от 83% до 91%.

На основании диагностики исходных данных реципиента и анализа возможностей ши-тау подобраны контрольные точки развития. А также смоделирована система контроля кризисных ситуаций в случае развития патогенного влияния донора…

Так! Это надо было перекурить, но, похоже, придется ограничиться просто водой. Я приложился к фляге, чувствуя, как оживает организм, и появляются какие-то просветленные крохи в сознании.

В памяти замелькала молотилка из лап крабоида. По веткам он скакал, раскачиваясь и прыгая, а по земле забирал лапами, протягивая себя вперед. Причем те лапы, что торчали из-за спины, были настолько длинными, что полностью прикрывали тело и еще где-то на метр вылетали вперед. Когда я отлетел от удара, он чуть ли не в шар сложился и покатился за мной. И догнал, саданув когтем по рюкзаку.

Так, уже хотя бы понятно, где я оставил рюкзак…

Я включил биомонитор и еще раз прочитал весь текст, а потом и Аркашу попросил проговорить это вслух. Понятно было, что нашелся некий костыль в виде пока неизвестного монстра. По образу которого я смогу развиваться и чуть дольше протянуть, прежде чем шакрас отберет мою идентичность.

Иными словами, без второй дозы я сам стану монстром. А система придумала, как этот процесс растянуть.

Я смахнул с экрана текст, подтверждая биомонитору, что с этим разобрались, можно двигаться дальше.

Внимание! Вы находитесь в красной зоне, соотношение геномов реципиента и донора: 49% vs 51%.

До наступления кризиса осталось: 23 часа, 28 минут, 43 секунды.

На основании смоделированных данных, активирован таймер контроля. По истечении предполагаемого срока возможен необратимый рост патогенной составляющей генома донора. С последующей потерей идентичности.

Результаты поддерживающей терапии будут отображены на таймере. Список рекомендаций для сдерживания генома донора…

Дальше опять пошел список разнообразных ингредиентов. Большинство я уже видел до этого, но сейчас появилось несколько новых.

Вершину списка возглавлял геном шакраса с абсолютным показателем в сто процентов и пометкой, что результат будет фиксированным. Это понятно — получаем вторую дозу и забываем про все проблемы.

На втором месте шел геном ши-тау с грустными десятью процентами и сроком действия. Хм, то есть эссенция ши-таю добавит мне всего двадцать пять процентов контроля сроком на четыре недели. Еще была пометка, что применять можно многократно. Но, похоже, не так чтобы «съел» пять штук и добрал до сотки. Скорее принимаешь раз в три недели и продлеваешь действие.

Следом, по сути, с еще большим отрывом по эффективности шло все остальное. Самым качественным был громдир, про которого я уже слышал, но пока не видел. С него получалось пять процентов аж на три дня. Следом шел некий «вуденвуду» (по крайней мере, я так для себя перевел — на экране он отображался на английском и выглядел довольно забавно — woodenvoodoo). Там было полтора процента, и действовали они двадцать четыре часа.

Потом совсем мелочевка в виде капель, эликсиров. И в разделе с названием «неизученный эффект» было то, что я уже знал. На геном донора, частично подавляя его, действовали сильные потрясения и эмоции. В основном адреналин и, соответственно, все, что вызывало его всплеск. Интересно, что насчет дофамина и серотонина…

Ммм, надо тестировать.

Тема в принципе интересная — так как не требовала никаких дорогостоящих ингредиентов. Правда, и таймер сбивала в редких случаях на часы, а в основном на минуты. Но это тоже, скорее всего, от уровня дозы зависит. Хотя бы ночной бой вспомнить, когда у меня контроль подскочил до девяносто процентов.

Как вспомнилось, это тогда мне и помогло. Я не только не скопытился от первого удара, но даже винтовку не выронил. Еще и зарядить умудрился.

С оторванным рюкзаком разорвал и немного дистанцию. Выскочил к воде, развернулся и выстрелил в решетку из когтей и каких-то щупалец, которые вились вокруг разинутой пасти. Не помню, сам тогда прицелился, или шакрас помог: задержать дыхание, оценить и подстроиться под мельтешение когтей. Попал четко в голову, смял панцирь на лбу, но не пробил.

Удивил скорее и, может, вестибулярный аппарат потревожил. Монстра стало заносить чуть в сторону и, к сожалению, в ту, куда я хотел убежать.

Точно помню, что пришлось отступать в воду, в надежде, что я не увязну, а вот вареная хрень на острых, тонких ножках вполне. А вот что потом, память пока не отдала, зато хоть стало понятно, как я в реке оказался.

— Кид! — крикнул я пацану, который как раз подъехал на машине поближе к лагерю и вынул из багажника канистру с бензином. — А ши-таю ведь легко поймать?

Вместо ответа пацан звонко рассмеялся, будто я выдал какую-то очень смешную шутку.

Ладно, проехали.

Так, что мы имеем в итоге? Мне бы сейчас блокнот с ручкой — так, чтобы основные моменты фиксировать. Но пока так.

Дано: инициированный на пятьдесят процентов я. Плюс-минус — судя по таймеру, после драки с крабоидом я отвоевал себе два процента. И теперь это моя точка отсчета. А через четырнадцать часов произойдет некий кризис, после которого шакрас заберет часть контроля себе.

Сколько именно непонятно, может, разом все? А, может, пару процентов и запустит новый таймер. Мало данных, но это мы тестировать не будем. Лучше не допускать.

И тут два варианта: либо через ресурсы — дорого, но комфортно и безопасно, либо через экстрим — дешево, но не комфортно и совсем небезопасно.

Ладно, с минусами моего текущего положения разобрались, что там по плюсам. Я пощелкал по экрану, убирая список рекомендаций. Отметил, что товар из магазина Чёрта-алхимика в списке остался. Денег на них пока не было, но сам факт, что знаю, где найти, меня успокоил.

Добро пожаловать в раздел контрольных точек развития.

Доступны следующие направления аугментации:

— физические качества организма (сила, ловкость, выносливость, гибкость, быстрота);

— ментальные качества организма (экзотические, экстрасенсорные, экстраментальные способности);

— органы чувств (зрение, слух, вкус, обоняние, осязание);

— уникальные способности Шакраса.

Я ткнул пальцем почти наугад и открыл раздел ментальных качеств, то есть все, что было связано с разумом. Вывалился приличный список, который даже на экран не поместился. Зато появился ползунок прокрутки сбоку. В самом верху была жирная надпись с тремя восклицательными знаками: выборка потенциальных способностей для генома ши-тау. Вероятность успешной инициации — см. соответствующее описание!!!

Ясно, значит, во-первых, это не весь список того, что возможно на Аркадии. А, во-вторых, еще не факт, что приживется. Я прокрутил список, состоявший где-то из сорока позиций. Знакомых слов типа пирокинез или, например, левитация, к сожалению, не обнаружил и ткнул в ближайшее незнакомое слово.

Сомнофединг — затухание сна. Способность длительное время обходиться без сна или спать до часа в сутки без вреда для здоровья.

Условия для инициации: геном Giraffa camelopardalis.

Вероятность инициации: от 40% до 70% (в зависимость от родительского генома).

Получается, что после инициации, новые геномы, можно навешивать хоть пачками. И они просто будут давать нужные улучшения. Добавил геном жирафа и получил его навык дремать на ходу и спать всего пару часов в сутки. Удобно и даже как-то страшно представить, до какого уровня можно развиться с таким количеством комбинаций.

Я вернулся в главный раздел и перескочил в последний пункт с описанием уникальных навыков шакраса. Там была уже другая надпись, которая гласила, что в базе данных информация отсутствует, а описано только то, что уже смог обнаружить и проанализировать биомонитор.

А успел он зафиксировать и хоть как-то изучить уже целых три навыка. И даже сам их назвал, но это поле было редактируемым, и я все отредактировал.

В итоге получились следующие наименования:

«Чуйка хищника» — тот эффект, когда определяешь чью-то зону охоты и непосредственно самого владельца территории.

«Маскировка» — легкое полупрозрачное марево, которое дрожит над телом и размывает силуэт.

«Убойная зона» — способность определять уязвимые места у монстров.

Отредактировал все это и только потом вспомнил, откуда я это все знаю. Картина произошедшего ночью, наконец, собралась в один динамичный, но короткий фильм.

Я по грудь в воде. Отступаю на глубину и на каждом осторожном шаге, перезаряжаюсь и стреляю. Четыре раза точно успел выстрелить. Два раза попал по лапам, один раз снова в лоб, и четвертая пуля пробила монстру глаз. Вот только такого же эффекта, как с толокошем, не произошло. Пуля застряла где-то в жесткой глазнице, а монстр только разозлился. Наконец, как-то нащупал устойчивое положение и прыгнул на меня.

Ага, теперь понятно, что там на лопатках так чешется… Мы оба ушли под воду, и я только каким-то чудом оказался со стороны выбитого глаза. Пасть пару раз рванулась мне в лицо, но в тот момент мне никакая помощь шакраса была не нужна, я сам охренеть каким вертлявым стал!

Но и генома вштырило — думаю, что вода понравилась. Зрение мигнуло, и даже через толщу взбаламученной воды я разглядел что-то типа подсветки в районе ключицы монстра. И острое желание впиться зубами именно туда. Что я сразу же и сделал, как только смог дотянуться до рога каффера. Вошло, как в масло, по самую рукоятку. Хитиновый панцирь проломился, как яичная скорлупа, а я еще на собственных нервах начал крутить искривленный костяной нож. Еле выплыл, раздирая спину, когда мертвый крабоид на дно пошел.

Значит, где-то там надо нырнуть за ругером. Непонятно только, откуда я знаю про «Маскировку» и когда успел ее применить. И чья же тогда эссенция в руке? Ладно, позже вспомню. Если верить Киду, мы с шакрасом еще потом покуролесили немного. До сих пор монстры не возвращаются.

— Аркаша, можешь скрыть лишнее и пока оставить только те навыки, которые я могу подтвердить сейчас?

«Готово. Напоминаю, что навыки шакраса инициированы, но их активация возможна только на восьмидесяти процентах контроля», — ответил помощник, одновременно открыв новую страницу с выжимкой доступных навыков сразу из всех разделов.

Два базовых из физических: «Спринт» и «Марафон». И четыре из чувствительных: зрение в сумраке, тепловизор, усиленный слух и нюх. Почти все, чем меня переколбасило в больнице.

— Аркаша, я все могу активировать сразу?

«В данном состоянии организма, возможна активация только двух навыков. По одному из каждого раздела», — расстроил меня помощник.

Чем биомонитору не понравилось мое состояние, я уже не знаю. Ссадина на лбу уже затянулась, ребро, кажется, уже срослось. Сильно хотелось есть и, вообще, я как-то исхудал с момента прибытия на Аркадию. Но разберемся, подтянем физуху, пропьем витаминов, нормализуем сон. А, может, найдем кого-нибудь, кто нормально объяснит, как это все работает.

Два навыка, работающих на постоянке и без нервного срыва у шакраса, — это уже на целых два навыка больше, чем у меня было раньше! Выбрал то, что показалось наиболее полезным под стрельбу с дальней дистанции. То есть улучшенное зрение в сумраке и «Спринт», чтобы была возможность резко эту дальнюю дистанцию создавать. То есть по-быстрому сваливать в случае промаха.

Фух, вроде бы все! Еще раз подытожим. Пока я в балансе с шакрасом, у меня есть только свои навыки. Если этот баланс смещать в сторону моего контроля, то включатся и навыки генома. Причем контроль — это не прихоть, а жизненная необходимость. Если баланс смещается в обратную сторону, то не останется ни навыков, ни меня самого.

Еще есть таймер — отсчет пошел. Как скидывать таймер и менять баланс, варианты есть, а это, считай, уже план!

Со стороны лагеря донесся восторженный крик Кида. Вспыхнула (облитая бензином) палатка, запахло горелым, включая что-то мясное. Занялось прям прилично, пацан еще покидал все деревянное, что валялось вокруг. Даже лотки не пожалел.

— Видел, как вспыхнуло? — щеки у пацана раскраснелись. — А мух видел? Обожрались трупов и взлететь не успели, прямо в воздухе полыхали!

— Неописуемая красота, — я развел руками и, наконец, поднялся. Надо было идти снарягу собирать по кустам.

— Слушай, — вкрадчиво начал Кид. — А ведь мы с тобой отличная команда, а! Я привожу, ты работаешь, я забираю, а!

— Если так смотреть, то конечно. К чему клонишь?

— Может, поработаем еще вместе? Смотри, сейчас Гвардия собирает отряд. Так часто делают, когда идут новые территории зачищать, чтобы новым поселенцам было где осесть. Платят они хорошо, либо сразу землей можно забрать. И, — Кид прищурился, — дяде только не говори, что от меня узнал. Приторговывают они по-тихому оружием. У них и выбор больше, и цены поинтересней. А? Рейд буквально на пару дней. Зверья много будет опасного, но и трофеи вкусные. А Гвардия прикроет, если что.

— Что-то я про них мало хорошего слышал?

— Есть такое дело, — Кид слегка поник. — Но это раньше, сейчас как раз зашевелились. И чтобы не полоскали их, и чтобы территорию первыми забрать. А то появилась тут какая-то секта в округе, и резко в рост пошли. Забрали себе спорные земли, а теперь и вокруг нас хозяйничают. Вот Гвардия и хочет опередить. Законов мало, но кто первый зачистил, тот и живет, стараются соблюдать.

— А тебе-то это зачем?

— Это дядькина машина, я на свою коплю, — ответил Кид, а потом смутился. — Ну и землю хочу, так-то жениться уже можно будет. Соглашайся?

Я посмотрел на биомонитор:

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 22:40:23…

— Зверье, говоришь, опасное? Ну, в принципе, до пятницы я совершенно свободен… Только начинать надо прямо сразу!

Глава 18

Когда мы, наконец, выехали, на таймере оставалось восемнадцать с половиной часов. По расчетам Кида: как раз доехать до дома, пообщаться с Патриком, записаться в рейд Гвардии, где-то устроится на ночлег и на рассвете выступить с собранным отрядом. Заодно в гвардейском отделении можно будет зарегистрироваться и получить местные документы.

Подробней рассказать про нюансы пацан обещал по дороге, но если вкратце, то здесь (на границе открытых земель) довольно просто было начать новую жизнь. Практика случайных переходов была всем понятна, вопросов никто не задавал, а за небольшую взятку можно было вписать себе любое имя и любую легенду. В том числе выбрать дату «переезда» на Аркадию и условную точку привязки (аналог нашей регистрации). Полноценным гражданином такие бумаги пришлого не сделают, но решат потом кучу проблем на территории Ганзы. Скорее всего, и дальше, но Кид так далеко еще не забирался.

На всякий случай я решил, что так и сделаю. В отношении легенды, а, может, еще и счет открою в местном банке, который (как оказалось) был филиалом общей сети Ганзы. Заодно и про дорогу до больницы все узнаю, может, получится транспорт в аренду взять. Хотя я что-то сомневался, что здесь есть такая услуга. Если только с залогом в стоимость самой машины.

По поводу ночлега Кид хотел пристроить меня на постой к знакомой семье. Типа так дешевле и кормят вкусно. Видно было, что хитрит и что-то не договаривает. Но судя по некоторым брошенным фразам, его интерес был не в заработке на мне, а исключительно в дочке хозяина.

В общем, дел намечалось много. Жизнь, считай, налаживалась, а на подраться до кризиса еще останется часов шесть. Достаточно времени, чтобы вляпаться в какие-нибудь приключения.

Хотя здесь мы, конечно, не пойми на что потратили целых четыре часа. Я обнырялся за винтовкой и уже мысленно с ней попрощался. А потом чуть ли не случайно нашел ее в кустах на берегу. В меру испачканную, но явно не пролежавшую всю ночь в воде. Правда, вспомнил, что забрал ее сразу вместе с эссенцией крабоида. Он, когда светиться начал, в воде очень красивую подсветку устроил, а сама эссенция кристаллизовалась на лапе, торчавшей из воды. Вот тогда-то я ее и оторвал на выбросе силы от шакраса.

Вспомнился Шарик из Простоквашино, как его из воды тянули, а он ружье не отпускал. Вот и я, похоже, на автомате за нее ухватился. И приоритеты расставил соответственно, потому что нож из рога каффера я пролюбил.

Потом отыскал рюкзак, временно ставшим однолямочным. Пересчитал, сколько осталось патронов: ровно сорок штук. Десять на пристрелку, один в толокоша, пять в крабоида. Куда остальные четыре — вопрос.

В тушке аллигатора (а как потом показал биомонитор — песчаного каймана) пулевых отверстий не нашлось, только нож торчал из загривка. А вот второй тесак из купленных у Патрика я так и не нашел. Может, и не просто так их на вес продают…

Винтовку я все равно привел в порядок. В меру возможностей и инструментов, которые были в наличии. Доедем до Патрика, там еще раз пройдусь. И в принципе надо купить все для ухода и чистки. И пару килограмм ножей, желательно еще топор и мачете. А лучше два. Эх, понятно, что по функционалу для резки монстров чем прочнее и больше, тем лучше. Но, честно говоря, я больше любил складные ножи.

Где-то далеко на Земле осталась неплохая коллекция, которую я, скорее всего, уже больше никогда не увижу. У Патрика в наличие складней я не видел, но готов поспорить, что на Аркадии они есть. Пусть даже какой-нибудь «Барлоу», как у Тома Сойера, но должны быть!

Кид тем временем увлеченно и методично наводил порядок. Пока все прогорело, он выкопал здоровенную яму, замотал лицо тряпкой, нацепил перчатки и методично собрал весь пепел с остатками костей. Все это закопал, залил сверху чем-то очень вонючим. И даже прочитал что-то типа молитвы. Или проклятия — тут не ручаюсь, слышно было плохо, но эмоции замученной усталости, учитывались даже без помощи шакраса.

— Кид, это все прям необходимо? — спросил я, прикидывая, что еще я не знаю о местных монстрах.

— Не все, — пропыхтел парень. — Но я предпочитаю перестраховаться. Нам ещё работать здесь.

После этих слов он ушел к машине, а вернулся с двумя табличками. Сгонял в лес и срубил там два тонких деревца. Слепил их с табличками и закопал в землю. Первую над ямой и на ней просто был изображен череп с костями. А вторую на краю лагеря прямо у дороги. И там было уже интересней: Частная собственность. Нейтаун. Запись в реестре #2964.

— Это что значит? — спросил я, когда мы выехали из лагеря.

— Значит, что эта земля наша. Мы ее зачистили от зверя, аномалий, токсинов и прочей хрени, которой полно на Аркадии, — усмехнулся Кид.

— Прямо вся? — я махнул рукой в сторону реки.

— Нет, конечно, — засмеялся Кид. — Чтобы всю на себя оформить, даже у дяди на взнос денег не хватит. Так, пара гектаров всего. От лагеря и вниз по течению.

— И что? Вот так просто табличку поставил и твое?

— Не просто, конечно. Сначала находишь незанятую землю, потом подаешь заявку в географический отдел Гвардии. У нас, по крайней мере, гвардейские этим занимаются. Дальше делаешь эту землю хотя бы условно безопасной и обещаешь, что земли будут под охраной. Если все нормально, то землю записывают за тобой. Платишь с нее налог потом ещё, но и делаешь что хочешь. Всё — она твоя.

— А если уже занято? Но тебе надо?

— То смотришь номер в реестре, едешь в город, делаешь запрос, узнаешь владельца. И решаешь уже с ним вопрос.

— А если табличку не заметил? Или её и не было?

— Нуу, — задумался Кид. — Остановят, наверное, когда сам заявку подашь. А если какие-то другие тёрки, то в суд. У нас-то земли много, а, говорят, в Ганзе восемь из десяти судебных разбирательств — земельные.

— А остальные два?

— Убийства, — пожал плечами Кид. — Ну, может, ещё кражи. Но воруют здесь редко.

— Почему?

— Так, за это как раз и убивают, — пожал плечами Кид, с таким видом, будто объясняет мне прописные истины.

— А тюрьмы есть?

— Есть, но мало. Обычно приговор один и тот же — рудники. Только сроки разные.

Кид посмотрел по сторонам, видимо, хотел что-то мне показать. Может, тот самый местный рудник. Горы вдалеке виднелись и где-то там ещё и вулкан должен был быть, про который Фин рассказывал.

— Вокруг города все земли уже заняты, — продолжил Кид про недвижимость, это тема явно его интересовала, — старики жмутся, налог у них по старым ценам маленький. Сами ничего на земле не делают, но и не отдают. Ценник ломят конский. Так что если тебе земля нужна, то рейды с гвардией самое то. За участие взнос за регистрацию платить не нужно и налоги первые десять лет меньше. Там много плюсов на самом деле.

— А если не нужна земля?

— Как это? — удивился Кид. — Земля всем нужна, просто не каждый может ее взять.

— Ну, если сейчас не нужна или нужна, но не здесь?

— Так продай. Если цену по реестру поставить, то выкупят влёт. Если не люди, то сам город.

— И почём у вас тут нынче сотка?

— Чё?

— Гектар в смысле.

— Ааа, — протянул Кид и подвис, то ли вспоминал, то ли высчитывал что-то. — По-разному. Если вот здесь, — он обвел пустынный пейзаж, окружающий нас последний час, — то от тысячи. Если поближе к городу, да ещё и с ресурсами. Хотя бы с лесом, то от пяти. Но это если без всяких проклятых развалин.

— А что в них?

— Да, ничего хорошего, — воскликнул Кид. — Артефакты иногда там находят. Бывает, что старьевщики за них отличные деньги платят. Но чаще, конечно, ничего кроме смерти, там не водится. У нас тут есть одни, так из-за них к нам никак железную дорогу не проложат. И народу уже человек пять там сгинуло за последние два года. Говорю же, проклятое место.

— Так, а чего лезут тогда?

— Да Хобс всех подначивает, и Нолан туда же, чертила, — раздраженно махнул рукой Кид.

— Это кто такие?

— Нуу, я уже и забыл, что ты пришлый, — улыбнулся Кид, совершенно по-доброму произнеся слово «пришлый». — Короче. Хобс — это профессор древностей, скорее всего, жулье, но называет себя профессором. Большие деньги платит, чтобы какой-то артефакт оттуда вынести. А Нолан — это владелец генотеки, ну, который с рожками. Ему геном ворастреба нужен, а они как раз в том районе селятся. Ты чего так хитро улыбаешься? Деньги-то они хорошие платят, но есть и попроще способы концы отдать. А если заработать нужно, то лучше идти к Мёрдаку или к Дэйдре…

— Хорош, — я поднял руку, — перерыв. Я все равно всех сейчас не запомню.

Кид понимающе улыбнулся и начал насвистывать какую-то мелодию, а я, наконец, решил проверить, что за эссенции собрал с трупов. С крабоида и трех рептилий. Достал первый кристалл с красными прожилками и поднес его к биомонитору.

«Обнаружен геном крабоида. Уровень редкости: 9. Средняя цена закупки в генотеках: четыре тысячи аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: гибкость, ортодромия (чувство направления), ускоренный метаболизм. Риск паралича конечностей — 10%».

По цене звучало хорошо и радовало самим фактом подобных возможностей. Честная схватка и достойный результат для последующей продажи. А продам я его точно — геном крабоида в мою систему не вписывался. Уж очень эта вареная образина была далека и от шакраса, и от аналога. Но, будем считать это хорошим знаком!

Аккуратно упаковал эссенцию в коробочку из-под леденцов и взялся за следующий. Размером с горошину и без каких-либо вкраплений.

«Обнаружен геном песчаного каймана. Уровень редкости: 4. Средняя цена закупки в генотеках: сто пятьдесят аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: выносливость, сила. Ограничения по применению: масса реципиента — не менее 100 кг.»

— О, классный сахарок, — сказал Кид, увидев, что я разглядываю.

— В смысле сахарок?

— Ну, блин, название такое. Ну-у, в народе, — засмущался пацан. — Это же с каймана? Классная штука, на них половина гвардейских сидит. А те, кто в боях участвует, те вообще поголовно. Кайманы из-за этого всегда в цене. Водятся почти везде, но взять-то их сложно.

— А с толокоша было что-то?

— Что-то точно было, но спалил, — Кид напрягся и, отвернувшись, похоже, поплевал через плечо. — Мы предпочитаем с черным сахаром дел не иметь.

— Это ты про гниль?

— Не-е, гниль, считай мусор. В пограничье на фиг никому сдалась. Ну, может, рыбу прикормить, дуреет она от нее.

Кид зевнул, но пустить меня за руль отказался. И тогда я уже сам со спокойной совестью задремал. Проснулся через пару часов все еще в окружении степи, перекусил предложенными пирожками, запил чаем из термоса. И сам не заметил, как отрубился снова. Организм-то еще не восстановился после инициации. Проснулся уже, когда мы остановились возле магазина Патрика.

Я посмотрел на таймер — пока в графике. Прислушался к ощущениям в теле — так, на четверочку. При этом пока на Аркадии это был наивысший бал, который я себе ставил. Живем!

Патрик удивился. Было видно, что он очень хотел верить в успех, но все-таки сомневался. Да и, кажется, мультитул уже считал своим.

Кид подтвердил, что заказ выполнен. И детально отчитался о проведенной зачистке и дезинфекции. Я в это время уже закопался в ящике с ножами, перекладывая их с места на место. Практически на самом дне отрыл неплохое на вид, вес и баланс мачете. И когда они закончили, пошел к прилавку за расчетом.

За винтовку с патронами я был должен еще тысячу девятьсот аркоинов. Кристаллы с монстров я реализовал тут же. И даже торговаться не пришлось. Я просто прикинулся, что уйду сейчас в соседнюю генотеку. Почти дошел до двери, и Патрик дал слабину, забрав все сразу за четыре с половиной тысячи. Мачете в подарок и еще одна пачка патронов за деньги. Итого у меня на руках осталось две с половиной тысячи аркоинов.

Я поглазел по полкам, но за время моего отсутствия чуда не произошло. Ценники не упали, ассортимент не изменился. Брать пока тут было нечего. Патрик все это считал, даже как-то сурово покосился на Кида и начал впаривать мне сопутствующие товары.

Сопутствующие для промысла зверолова. На прилавке появился небольшой чемоданчик, а внутри…

Не иначе как набор юного таксидермиста, с пунктиком на выдирании зубов. Ну и разделке шкур, куда же без этого. Скальпели, ножницы, кусачки, ручная дрель, нечто похожее на отмычки, и несколько видов шприцев. Самый больший из которых вполне можно было перепутать с насосом для подкачки шин. А этот, видимо, был для откачки крови.

— Хирургическая сталь, — начал нахваливать свой товар Патрик. — Игла прочная, но при этом острейшая. Хоть слезы собирай, хоть спинномозговую жидкость откачивай. А на когтерезку пожизненная гарантия. Скребок для мозга бэушный и на рукоятке следы зубов, но не обращай внимания, яд из древесины давно откачали… В общем, работает, как новый. Это уже не наши кузнецы, это из Ганзы. Клеймо видишь же…

— Эмм…

— Понимаю, что дорого, — Патрик как-то по-своему расценил мое молчание. — Под залог отдам, уже по отработанной схеме, а?

— Я подумаю, — кивнул я, но думать, конечно, же не собирался. Ограничусь добычей геномов, а подобной экзотикой пусть другие специалисты занимаются.

Посмотрел на биомонитор. Пора было дальше двигаться по таймингу, и Кид уже ждал меня на улице. Похоже, очень пареньку хотелось уже избавиться от опеки Патрика. Сам хотел жить и зарабатывать, и по тому, что я уже о нем знал, все у него получится.

Дальше мы уже пронеслись по городу экспрессом. И не потому, что у меня время поджимало, а местные заведения банально должны были скоро закрыться.

Проблем нигде не возникло. По сторонам я уже не глядел (хоть и хотелось), шел по следам Кида, который просто передавал меня с рук на руки.

В отделении гвардии я оказался в небольшой комнатушке, которую даже офисом назвать было сложно. Пожилая женщина, явно проскучавшая до этого весь день, обрадовалась хоть каким-то посетителям и довольно быстро все оформила. Собственно, сначала у меня спросили, помню ли я свою прошлую жизнь. А то случаи амнезии довольно распространенная ситуация. Я сначала подтвердил, что помню. И последовали следующие вопросы: имя, фамилия, страна проживания, способ перемещения, дата прибытия. После этого я решил сменить показания и к первой сотке аркоинов подложил еще двадцатку.

— Добро пожаловать на Аркадию, мистер Джон Доу, — улыбнулась женщина.

— А можно Джордж? — как-то привык уже, а фамилия Доу меня не смущала. Так, вроде бы всех потеряшек еще в нашем мире называли, так что проще будет не привлекать к себе внимания.

— Можно. Если передумаете, то сделаем новые. Обращайтесь, договоримся, — кивнула женщина и хитро подмигнула.

Потом меня сфотографировали и уже минут через пятнадцать выдали за ламинированную карточку, очень похожую на водительские права.

Наверху надпись на английском: «временная регистрация», плюс ID переселенца — 246–570.

Сбоку красовалось мое лицо с уже приличной щетиной, а справа в графах была куча прочерков. Ни национальности, ни времени прибытия. Впечатано было только: Джордж Доу и Нейтаун. И все. Ни моей подписи не потребовалось, ни отпечатка пальцев.

— Напоминаю, что согласно пакту свободных регионов у вас есть шесть месяцев, чтобы определиться с постоянным местом жительства. И стать полноценным жителем Аркадии.

— А это… — я взял в руки карточку, — Везде принимают?

— На территории Ганзы везде, дальше на этом берегу Рекадии через раз, ещё дальше я не проверяла. Всего вам хорошего!

За дверью меня уже ждал Кид. Поздравил и сразу потащил в другую комнату. Где очередной пожилой клерк попросил у меня документ и без каких-либо эмоции вписал меня в список. В середину второй страницы — нормально так, если это только добровольцы, плюс ещё сама Гвардия (Кид сказал, что их почти пять десятков штатных), то… То есть шанс, что я даже вспотеть не успею, не то что шакраса встряхнуть.

Следующая остановка — банк. Не то чтобы у меня уже было много чего копить, но и носить с собой наличные и искать их потом по кустам, всё-таки не хотелось. Кид умотал договориться о съеме комнаты, а я быстро открыл счёт и скинул на него две тысячи. Было интересно, как все устроено в банке, особенно учитывая, сколько моих однофамильцев бродит по планете. Но все оказалось совсем просто. Мне выдали жетончик, размером с рублевую монету. С одной стороны был выбит номинал, то есть две тысячи, а с другой — логотип банка с припиской Нейтаун.

— Это все? А там вклады, депозиты?

— Да-да, и все прочие услуги. Но в главном отделении и начиная от ста тысяч, — приторно улыбнулся клерк. — Не судите строго, мы даже не отделение. А всего лишь пункт обмена, который поможет сберечь ваши деньги.

— Это если эту кроху не потерять. Это же на предъявителя?

— Совершенно верно, — кивнул клерк. — За сохранность векселей мы ответственность не несём. Но смею вас заверить, что для их производств мы используем очень качественные, нержавеющие материалы.

— И везде их принимают?

— На территории Ганзы везде, дальше…

— Спасибо, понял, — я забрал жетончик, прикидывая, куда бы спрятать для большей сохранности.

Вышел из банка, наслаждаясь вечерней прохладой, и посмотрел на биомонитор: до кризиса осталось почти двенадцать часов.

Вернулся радостный Кид, похвастал, что обо всем договорился в лучшем виде. Будет даже не комната, а отдельный домик, типа садового. И всего за десять аркоинов в неделю, а если добавить ещё десять, то и кормить будут дважды в день.

Я согласился не глядя и уже через полчаса обживался на новом месте. Хоть и домик, но по факту это была такая же комната, как в доме Бакли. Может, на метр шире, который отдали под небольшой коридор с рукомойником и ведром. Нормально. Я только сегодня как раз купался, а на выходных обещалась баня. Я быстро познакомился с хозяином дома, отдал деньги, доплатив за утренний кофе и аренду будильника, взял еду и минут через пятнадцать уже спал. На таймере в этот момент было: 11:15:03.

* * *

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 05:43:55…

— Доброе утро, нас ждут великие дела! — я поздоровался с пацаном, появившемся у калитки. Чувствовал я себя довольно бодрым, а вот Кид выглядел подозрительно помятым и расстроенным. — Ведь ждут?

— Тут такое дело, — виновато начал Кид. — Не ждут. Гвардейские в разведку ходили и засекли там вуденвуду. Много, целая колония. А потом у них еще броня не завелась, а без нее они даже за ворота не выезжают, не то что на дальняк. Так что рейд переносится на неопределенный срок.

Я подвис, переваривая информацию. Неувязочка намечается, и вдвойне обидно, что вуденвуду (кто бы это ни был) у меня в списке.

— Как это переносится? Еще и целая колония? Собирайся, партнер, подбросишь меня!

* * *

От автора: Уважаемые читатели, со следующей главы откроется подписка! И эта глава уже на сайте!

Огромное вам спасибо! За чтение, комментарии и лайки! Без вас эта история бы не развивалась!

И да, если по каким-либо причинам вы не можете оплатить доступ к книге, но очень хотите продолжить чтение, то пишете мне в личные сообщения, что-нибудь придумаем (какое-то количество промокодов для подписчиков получится добыть).

Глава 19

— Уверен? Машины-то все равно нет, — чуть не заплакав, сказал Кид. — Я же думал, что мы гвардейскими поедем.

— А Шевроле где?

— Так то дядькин, он его только на дело даёт, — вздохнул пацан.

— Так, нам для дела, — сказал я, подхватывая винтовку с рюкзаком. — Так. А если не даст, то ещё варианты есть?

— Нуу, — задумался Кид. — Не хотелось бы, конечно…

— По дороге расскажешь, погнали…

Узнать, согласится ли Патрик, нам суждено не было. Магазин был закрыт, только покачивалась на ветру стандартная табличка: перерыв десять минут, уехал за товаром. Глядя на нее, Кид покачал головой с таким видом, что сразу стало понятно, что эти десять минут могут длиться несколько дней.

И дальше пришлось идти по списку. Я предлагал подрядить Гвардию и увидел новую эмоцию на лице Кида. У него еще и глаз начал дергаться. И явно не потому, что это была прекрасная идея.

Такси в Нейтауне отсутствовало, как вид, а «частников», с кем Кид хотя бы мог заговорить, было двенадцать человек. Гужевой транспорт нам не подходил. На быстроходных кафферах гоняло только семейство Бакли. Звери слушались их исключительно из-за соответствующего генома. А весь остальной народ передвигался по старинке и слишком неспешно под наши задачи.

Таймер тикал, неумолимо приближаясь к кризису. И чтобы не отвлекаться, я просто выключил биомонитор. Уж точно не пропущу кризис, а заранее только дергает своей вибрацией. Я остался возле магазина, а Кид, как бешеный электровеник, понесся по городу. Пару раз возвращался, мотал головой, бросая что-то типа: поломка, в полях, послали… И убегал дальше.

Я сам пошел по соседям, туда, где раньше видел грузовики. Но все, как сговорились и куда-то уже посвалили. Надо будет хоть день недели узнать, чтобы понимать, когда день выходной, а когда рабочий.

— Нашел вариант, — вернулся запыхавшийся Кид. — Но мне он не нравится.

— По дороге расскажешь, — я подхватил вещи.

— У Хобс тачка на ходу, — все еще пытаясь отдышаться, пропыхтел Кид. — И он готов довести.

— Дорого? — я остановился, чтобы дать пацану нормально отдышаться.

— Услуга за услугу просит.

— Хобс, это профессор старьевщик?

— Ага! И если сейчас довезет, то на обратном пути хочет до древних развалин проехаться, — Кид скривился, будто ему лягушку под нос подсунули, и покачал головой. — Не надо соглашаться. Завтра дядька вернется, и спокойно доедем. А если так трофеи нужны, так вечером звероловы за ночнянкой соберутся, можно к ним на хвост упасть.

— Вечером может быть уже поздно. Поэтому ты просто покажи мне, где найти профессора. И дальше я сам.

Кид аж надулся от возмущения. Похоже, сработал какой-то триггер, что его всерьез не воспринимают и отделаться хотят.

— Вместе поедем, — выдал пацан. — Просто я за машиной присмотрю, чтобы раньше не уехала.

Ну вот и чудно! Примерно настолько, насколько чудным оказался транспорт профессора. А именно хипстерский Фольксваген Транспортер второго поколения, а то и первого — с круглыми грустными фарами и усиками в виде решеток радиатора.

Зато на ходу!

Расцветка была вполне боевая, даже камуфлированная — темно-зеленый цвет с черными кляксами. Да и сам минивэн выглядел сурово. На окнах решетки, спереди лебедка, а на крыше бортики по периметру люка. Колеса хоть и были маленькими, штатными, но резина стояла внедорожная. На боку со стороны водителя светились свежие стальные заплатки. Четыре держались крепко, а пятая болталась на одном винте, демонстрируя глубокую царапину от когтей.

Сам Хобс, раскачивая фургончик, шебуршил чем-то внутри и периодически выкидывал мусор. Машина меня немного смутила, но воображение вовсю уже рисовало седого, взлохмаченного дедушку в очках для сварки. Этакий профессор из «Назад в будущее», но Аркадия меня снова удивила.

Во-первых, Хобс оказалась женщиной. Во-вторых, очень даже колоритной. Только вот фильмы она смотрела другие — перед нами, тяжело спрыгнув на землю и еще больше расшатав минивэн, появилась практически Лара Крофт. Точнее, косплей на нее с небольшим перекосом в массу, ну или в геном песчаного каймана.

Я окинул взглядом профессоршу: зеленая майка без рукавов, шорты, двойная кобура с чем-то похожим на кольты M1911, высокие армейские ботинки и неплохие такие мускулы. Мне она понравилась. Не в смысле поиска дофамина с серотонином, а скорее в разведку. Уж точно лучше с ней, чем с местной Гвардией.

— Ну, чего встали? Едем? — спросила она звонким голосом с легкой хрипотцой.

— Нет, — прошептал Кид.

— Едем и очень опаздываем! — улыбнулся я и пошел к машине. — Я Джордж.

— Клара, — тоже улыбнулась девушка. — Клара Хобс. Профессор археологии в Хантер Колледже, волею судьбы и одной пустой гробницы заброшенная в этот край обетованный.

— Джордж Доу, — я развел руками. — Проблемы с памятью.

— Бывает, — усмехнулась Клара, по виду совершенно мне не поверив. — Это не проблема. Главное, чтобы краткосрочная работала, и ты помнил, что я оказала тебе услугу.

— С этим точно нет проблем, — кивнул я.

— Уверен? Я слышала, что там колония вуденвуду, — бросила Клара через плечо, забираясь на водительское сиденье. — Но мне даже интересно. Пристегнитесь. Хотя это не поможет.

* * *

Честная женщина не соврала. Ремни не помогли, а только все время пытались придушить. Знал бы заранее, не искал бы драки, а просто с Кларой покатался. Что там было с Кидом в салоне, я только слышал. И расширял свой словарный запас местных ругательств, пока Кид, пискнув, не прикусил себе язык. После чего только обиженно сопел, кряхтя на кочках. Но мы выжили, и даже с минивэном ничего не случилось. Заплатка только все-таки отвалилась.

Я выбрался из машины, не сразу привыкнув к твердой и ровной земле. И осмотрелся. Мы стояли на краю плотного леса. Такие, уже приличные непролазные джунгли, где лианами было завешено все настолько, что в глубину даже свет не проникал. Интересно, где я тут снайперить-то собрался…

Разглядел какое-то брошенное оборудование, среди которого лежала целая стопка заготовленных табличек. Причем не как у Кида, собранные из фанерок и палок, а явно заранее и по какому-то типовому чертежу. Чем-то даже напоминало дорожный знак — труба, заточенная снизу, и квадратный лист стали, выкрашенный в белый цвет и сейчас без каких-либо надписей.

— Это что? — спросил я Кида, выбравшегося за мной. Не чтобы прикрыть мне спину, а просто подальше от Клары. Что-то темнит пацан, учитывая, что он с самого начала против нее был.

— Это географы успели разложиться, — ответил Кид. — И даже пройти чуть вперед успели, пока не… передумали.

Пацан махнул рукой на небольшую просеку, которую я сначала даже не заметил. Прошел чуть вперед, так чтобы оказаться напротив просеки, и ткнул туда пальцем.

— Вот это они нашли, — сказал Кид. — У тебя есть еще время передумать.

Я тоже сместился и подошел поближе. И увидел… Дерево? Чучело? Скелета? Или сразу все вместе, как говорится, в одном флаконе. Это точно было дерево или его корневая система. Толстые и тонкие корни переплелись, формируя силуэт, очень похожий на человеческий. Туловище, плечи, руки и даже голова.

И если тело можно было хоть как-то списать на причуды природы, а я в той же Карелии и не такие березки видел. То вот голова — выглядела как настоящий человеческий череп. Лысый лоб, глазницы, дырка вместо носа и распахнутая челюсть. Всё, кроме зубов, тоже было из дерева. Цвет, фактура — нормальное такое, обычное, слегка потемневшее от дождя и ветра, дерево. Но не зубы — может, камень. Что-то типа осколков известняка. Существо не двигалось, а ветки, похожие на пальцы, срослись с соседними деревьями.

Мозг пока еще искал какое-то научное оправдание. Плюс, ни Кид, ни Клара никак не реагировали. Не убегали в панике, не стреляли из кольтов. Да и главный мой индикатор молчал. Шакрас даже не пошевелился.

Я тут же включил биомонитор, проверить, не пропал ли он куда. Но все было в порядке — проценты на месте, таймер тикает, обещая, что кризис наступит уже через час.

— Нет уже у меня времени передумать, — прошептал я, а потом обернулся к Киду. — Что-то дохлый какой-то этот ваш вудувуден.

— А он и есть дохлый, — подошла Клара. — Это страж. Колония специально оставляет умерших собратьев на границе своей территории. Что-то типа предупреждающего знака. Здесь, видимо, очень старая колония — страж полностью одеревенел. Так-то они шустрые, но туповатые. А если шептуна убить, так вообще колония развалится.

— Шептуна? — спросил я, повернувшись к Кларе.

— А ты думал, почему у них в названии вуду? Ты правда не знал? — Клара нахмурилась. — Их же по-другому называют древесные зомби.

Хм, я думал, это дятлы какие-нибудь, типа Вуди Вудпекера. Но вслух я этого не сказал и повернулся к Киду:

— Малой, мы знали?

— Ну-у, — замялся парень. — Ты был так уверен, я решил, что ты в курсе. А после крабоида я в тебе и не сомневаюсь. Так ты не знал?

Если до этого, когда парень меня отговаривал, он как-то нормально это делал. Типа геморойно, конечно, но если надо, то надо… А вот сейчас он побледнел.

— Знал, конечно, — я пожал плечами. — Вас просто проверял.

Я зарядил винтовку, проверил, как выходит мачете из ножен. Рассовал патроны по карманам и поближе переложил эликсиры. Живинку и настойку Бакли как наиболее полезные. Перевязал шнурки, выдохнул и пошел к просеке. По дороге прихватил дорожный знак, примеряя в руке. А перед самым входом в лес задержался, привыкая к полумраку, и обернулся:

— А шептун-то как выглядит?

Глава 20

Я вошел под тень деревьев. Сразу же зафиксировал движение — над головой вспорхнула какая-то толстая и неуклюжая птица, похожая на курицу. Вкусная, наверное, только непонятно, как она с такой массой так высоко забралась. Ещё и раскудахталась, разбудив чуть ли не всё округу.

Тут же вздрогнула листва под ногами — кто там проскочил я, так и не понял. Только листья стрелой зашевелились по направлению побега. Следом сразу две с виду обычные лианы уползли куда-то в крону и спрятались за ветками.

Вроде обычными.

В голове пронеслось стандартное: я тучка, тучка, а вовсе не медведь. Но, похоже, здесь заклинание надо было менять на: я хоббит, хоббит, а вовсе не шакрас. Чтобы эти древесные зомби, считай, энты-полурослики меня пока не заметили. По крайней мере, до тех пор, пока я найду нормальную позицию для стрельбы.

Я видел пару просветов с, возможно, неплохими полянами. Как вариант, можно было засесть на дерево, но… Но сесть на ветку, и чтобы она неожиданно тебе что-нибудь откусила, показалось сомнительной идеей.

Поравнявшись со стражем, я замер, разглядывая трещины, сухие ветки и мох, успевший вырасти в некоторых местах. Зубы и правда были похожи на кусочки известняка. Скорее всего, хрупкие, но и острые. Сколы такие, что ими не только грызть, их как пилу можно использовать.

Придвинулся еще ближе и принюхался. Земля, листья и немного гнильцы, которую чувствуешь, когда старое бревно с земли поднимаешь. А под ним ещё черви и мокрицы какие-нибудь ползают. По мёртвому стражу тоже ползали, но совсем мелкие, больше похожие на древоточцев. Несколько тропинок уже прогрызли, добавляя лицу стража морщин.

Я ещё раз принюхался. Не потому, что мне запах понравился, а чтобы понять ощущения шакраса. Встряхнуть как-то, разбудить. Потому что он до сих пор никак себя не проявлял. Может, он дерево не ест просто. И, как говорится, нет мяса — нет аппетита?

Подошел совсем впритык и тихонько вытащил нож. Ткнул лезвием в корни на плече и немного поковырял. Похоже было на мокрое дерево. Конечно, блин, на дерево — он же деревянный! А вот почему мокрый я не понял. Ладно, сок из него, как из березы не закапал, сжечь мне тут все равно нечем, а с остальным по ходу разберемся.

Взвесил в руке дорожный указатель, прицелившись к толщине острых граней. Не топор дровосека, конечно, но вполне для рубки может подойти. Потом посмотрел на винтовку — тоже полезный инструмент. Но одновременно ими махать не получится. Выбрал то, что рубит. Перехватился и не спеша направился к просвету.

Метров сорок прошло в относительной тишине и спокойствии. В листве продолжала шуршать всякая мелочь, за ухом что-то жужжало, а впереди кто-то начал не то каркать, не то хрюкать, а, может быть, все вместе и сразу, и при этом ещё и какие-нибудь местные жёлуди откапывал. И сразу же ел.

Это обнадеживало. Раз вокруг живые, то мертвые их, скорее всего, еще не спугнули. А вот шакрасу пора было уже проснуться…

Ага, вот…

Только это был не геном. Справа громко затрещало дерево, и пронесся звук, будто толпа змей заскользила по шершавой поверхности. Но обернувшись, я никого не увидел. Только кустики колышатся, и у толстенного дерева пропала одна из веток. Сейчас там образовался просвет, которого точно не было, когда я подходил.

Я воткнул указатель в землю и взялся за винтовку. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, передвинул ругер и приготовился стрелять во все, что еще отпочкуется. Но в ответ тишина. Листва успокоилась, и все замерло, будто так и было. Заметили и либо ждут подмоги, либо будут куда-то заманивать. Хм, так, в принципе и я могу.

Подхватил указатель и быстрым шагом, перескакивая через мелкие корни и держась подальше от крупных, поспешил на открытую территорию. Завяз перед переплетением лиан, услышал очередной просвист за спиной. Такой звук, будто кто-то пронесся на большой скорости, со свистом рассекая преграды. Когда я обернулся, то уже опять никого не было. Ждать новых бегунов-призраков я не стал и проломился через заросли, рубя ветки и лианы указателем. Легко пошло, можно, даже сказать, что приноровился. И как только путь был свободен рванул вперед.

Не осознанно (надеюсь, что это только пока) выдал суперспринт в духе олимпийского бега с прыжками. Мировой рекорд, может, и не побил, но проложил новую просеку, где особо отчетливо выделялся указатель. Я выскочил на широкую поляну, остановившись перед, наверное, самым огромным деревом, которое я видел в своей жизни. Метров десять только в ширину, с толстыми ветками и плотными сочными листьями. Крона начиналась примерно на уровне четырехэтажного дома и зонтиком покрывала всю поляну. Здесь было темно, сыро и довольно мрачно. Гигантское дерево не только перекрыло свет всем остальным деревьям, но еще и, похоже, питалось ими. Не в прямом смысле, как зубастые зомби. А просто вытягивая все соки.

Аппетит у гиганта был такой, что метров на сорок вокруг была чуть ли не выжженная земля. Ни травинки, только пожухлые опавшие листья самого гиганта. А первый ряд того, что еще хоть как-то трепыхалось, представлял из себя жалкое зрелище. Весной после схода снега кусты в промзоне лучше себя чувствуют.

Но мне подходило. Я не стал приближаться вплотную. Кора была бугристой, темный цвет вкупе с освещением, мог скрывать там не одного вудувуудена. Выбрал место по центру свободной площадки, осмотрелся и воткнул указатель в землю.

— Отсель грозить мы будем шведу… — твердо сказал я и взял в руки винтовку. — Шакрас выходи, вечеринка начинается…

Если сначала я дурачился, то про вечеринку не соврал. Стоило взяться за винтовку, вокруг загудели деревья. Гигант особенно разволновался, шумя кроной. Листья затрепыхали, создавая ощущение настоящего шепота. Я покрутил головой, а потом и сам начал вертеться вокруг своей оси. Ругер уже не отпускал, рассматривая лесную стену через прицел.

Сбоку свистнуло и за темной листвой проскочило что-то еще более темное. Тут же история повторилась, но уже с другой стороны. Я резко обернулся, вскидывая винтовку, но снова опоздал. Услышал шорох, крутанулся сначала к гигантскому дереву, перескакивая мушкой с корней на крону, и тут же в сторону на девяносто градусов. Потом еще раз, еще резче и быстрее, но уже на сто восемьдесят.

Шелестело уже со всех сторон. А что еще хуже — исчезла просека, которую я сюда проломил. Просто затянулась — хрен знает, то ли ветки выпрямились, то ли уже новое вырасти успело. Я уже уяснил, что в Аркадии удивляться бесполезно, а порой и опасно.

Мельком глянул на биомонитор. Соотношение сдвинулось в мою пользу аж до шестидесяти процентов. Но это мало, это будто бы я сам вспотел и у меня пульс повысился.

Над ухом свистнуло совсем резко, еще и с дополненным эффектом в виде треска. Я развернулся и, даже не успев толком рассмотреть, что на меня летит, выстрелил. Деревянное зомби-чучело, выпрыгнувшие из леса, отбросило, размотав, как тряпичную куклу. Только это не нитки из нее полезли, а довольно толстые и тяжелые корни. Вся та куча дров и веток, что рухнула на землю, прокопала в ней нормальные такие грядки. Хоть сажай туда кого-нибудь. А еще захотелось шакраса, как нашкодившего котенка взять за шкирку и ткнуть туда носом. Но не получится. Он пока так и не проявился.

Вот теперь я точно поставил мировой рекорд. Рекорд в скорости перезарядки однозарядного оружия! Выдержка, годы тренировок или банальное желание выжить, то самое, которое творит чудеса не хуже любой магии, но когда на меня выпрыгнули с другой стороны, я уже готов был стрелять. И даже не абы куда, как лупишь в первый раз по тарелочкам, а с выдержкой, контролируя цель и беря упреждение.

Чурбан, который на меня вылетел, очень похож был на мертвого стража. Только более зеленый и даже с листиками на выпирающих частях ствола. Назвать это телом — язык не повернулся. И самым характерным отличием была голова. Да — лысая, да — стремная, но она выглядела живой. Не кора, а бледная пятнистая кожа, не трещины, а морщины. А вместо зубов то ли корни, то ли черви — какая-то склизкая на вид хрень, которая будто жила своей отдельной жизнью.

Туда я стрелять не стал, вскинул выше и уже, когда корням из лап до меня оставалось всего метр, плавно потянул спусковой крючок. И сразу же перезаряжаться на очередной рекорд. Только после этого, посмотрел, что получилось — мокрое дерево или сухое, на таком расстоянии было уже не важно. Во лбу зияла аккуратная черная дыра, похоже, даже, что это уже аналог агонии.

Я развернулся к первому чурбану и ругнулся. Никого уже не было, только борозды на земле, уходившие в кусты. Сами кусты при этом даже не помялись. Хрень какая-то, но по следу я не пошел — слева раздался очередной свист, а справа из-за дерева-гиганта метнулся черный силуэт. Двое! Сразу! Против меня с однозарядкой!

Если бы не было так грустно, то я мог бы пошутить про очередной мировой рекорд… Надо было выбирать: бегун или прыгун. В итоге выбрал того, у кого лоб был шире. Пробил насквозь, даже какая-то стружка из затылка вылетела. И сцепился с бегуном.

Точнее, он со мной сцепился. Сразу, как минимум, десятком длинных отростков, попытавшись окутать меня за ноги, за руки, и даже за шею. Выбил винтовку у меня из рук и начал давить корнями, притягивая меня к себе. Открыл пасть, обдав меня запахом древесной плесени, и зашевелил отростками в направлении моих глаз.

Глаза — это мое больное место. Можно сказать, у меня на них пунктик! Биомонитор завибрировал, словил дикий выброс адреналина и где-то на задворках подсознания, наконец, проснулся геном. Ситуация была довольно нервная, но я чуть не рассмеялся — настолько ситуация была и нелепой. Я прямо почувствовал растерянность шакраса. Он не понимал, что происходит. Реально не чувствовал дерево, но чувствовал, что наступает жопа.

— Это плохие… — прошипел я, хватаясь за корень, обвивший руку и выгибая его наружу.

Возможно, шакрас сориентировался, а, скорее всего, я пока и сам очень хотел выжить, но появилась сила. А за ней и уверенность. Я не только перестал сопротивляться, я сам толкнулся на дерявяху. Подставил левое плечо, в которое тут же будто с десяток оводов вцепилось, а правой дернул корень, протащил его в сторону и накинул на шею монстру. Крутанул и потянул сам.

К сожалению, дерево не задохнулось. Но хотя бы отцепило корни от всего, кроме моей руки, и начало спасаться от удавки. Мне этого хватило, чтобы дотянуться до мачете. Выхватить его и начать рубить все, до чего я мог дотянуться. Тут уже точно шакрас подключился. И вся левая половина вудувудена превратилась в заготовку для щепочек.

— А теперь батонить! — прорычал я и вбил мачете в лысую голову.

Полностью погрузил лезвие, попытался выдернуть, но лишь завалил на себя уже окончательно мертвого чурбана. Легко высвободил руку и размял ее, ей же растирая покусанное плечо. Выдохнул, фиксируя, что из леса медленно выходят еще три зомби. Еще и четвертый был — прятался на гигантском дереве, залипнув там на высоте метров трех.

Это уже точно шакрас его нашел. Все же полезное у нас сотрудничество получается. Я его тоже кое-чему могу научить. Как и он меня — во мне уже все бурлило. Халк, наверное, и тот более спокойным пробуждается…

— Рад, что ты с нами… — усмехнулся я и выдернул указатель из земли.

Крутанул его в руках, по-новому привыкая к балансу. И следующим ударом уже перерубил тянущиеся ко мне корни. Двоих просто перерубил. Первого укоротил по колени, второго оставил без рук и головы. На третьем сломался.

Указатель.

Мы-то с шакрасом только разогрелись! И даже не расстроились, когда из леса вышло еще трое.

Я доломал указатель, оставшись с одной трубой в руках. Снова крутанул, уже представляя себя каким-то боевым монахом, и бросился в бой. Проломил голову одному, слегка запутался в корнях, завяз и чуть не попался второму. Получил ветками по спине и рёбрам, но выкрутился, прежде чем меня затянуло. Кувыркнулся, рванул в сторону и сам не понял как, но оказался за спиной у монстра. Размахнуться не получилось, поэтому просто ударил ему в спину острым концом. Пробил. Труба вошла сантиметров на пятнадцать и повторила судьбу мачете. Увязнув там наглухо.

Но меня это не остановило. Я подтолкнул монстра вперед, не дав ему дотянуться до меня корнями. За спину у него получалось плохо, так что полметра для маневра у меня оставалось. Поднапрягся и крутанул его в сторону, подставив под удар его же напарника. Не выпуская трубы из рук, поменял сторону, надавил, проталкивая сразу двух зомби вперед. Поймал импульс от шакраса — что-то типа рывка, и пропаровозил обоих чурбанов прямо до дерева-гиганта. Толкнул еще раз, выжимая из себя максимум, и воткнул этот странный веганский шампур в ствол.

Тут же кувырком ушел от тени, отлепившейся от ствола и на спринте бросился к мачете. С ходу прыгнул на мертвого зомби, поскользнулся на корнях, чуть не вывернув себе ногу, но тесак все-таки добыл. Уже спокойно обернулся и встретился глазами с вудувуденом. Сразу вспомнив диалог с Хобс.

— Так как шепнун выглядит?

— Да примерно так же, — пожала плечами Клара. — Только будто бы моложе. Посвежее, у него процесс одеревенения самый медленный. У некоторых даже что-то типа глаз остается. Бить в голову надо, все остальное не то что не чувствительное, оно еще и трансфорируется. И шепот его не слушай, мозги могут закипеть.

Монстр больше не скакал, похоже, понял, что торопиться — плохая тактика. Плавно, будто перетекая, двигал отростками и менял свое положение. То влево, то вправо, может, запутывал, а, может, искал момент для рывка. Я дернул все еще болевшим плечом — он среагировал и также плавно чуть колыхнулся назад.

Шепот в листве усилился. На этой поляне мы будто были в каком-то защищенном коконе, а далеко вокруг словно уже бушевал ураган. Ветки гиганта начало мотать, в воздух поднялись листики с земли. Не хаотично, будто их ветром метет. А ровно и синхронно взлетели сантиметров на сорок и замерли. Что-то намечалось, но мой справочник, обещанный еще Кристиной, все также отсутствовал.

— Ну, давай пошепчемся, — сказал я и метнул мачете, целясь чурбану между глаз.

И сразу же бросился за винтовкой. Подхватил ее и сиганул дальше. Кажется, хватит на сегодня. Стресса я на пару недель вперед накопил, шакраса до сих пор потряхивает. Винтовку никак зарядить не могу.

Мой план отвлечь шептуна и сбить непонятную для меня магическую атаку сработал лишь частично. Ветер стих, листва осыпалась, и чурбан шипеть перестал, но вот его скорость я не рассчитал. И мачете пролетело мимо, звякнув где-то там уже за спиной. И шептун, оказалось, не только плавать умеет — в три прыжка, судя по треску за спиной, он меня догнал. Подсек лапой, кувыркнув во что-то мягкое, оказавшееся термитником, зацепил за ногу и потащил к себе.

Подтащил, наклонился надо мной и, как чертов Ктулху, затрепетал своими черенками. Снова начал хрипло шептать, а потом удивленно скосил глаза на выставленный в упор ствол винтовки…

Ага, жизнь штука такая — раньше успешными считал свои выстрелы на пару километров, а теперь самый главный выстрел — с пяти сантиметров!

Я выстрелил.

И дунул в получившееся отверстие, развеивая дымок. Поймал, падающее на меня тело, и поменялся с ним местами. Его на термитник, себя на дикие танцы с попыткой посбрасывать с себя перепуганных и ошалевших насекомых.

Посмотрел на биомонитор:

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 47:56:22…

Глава 21

Неплохо так добавило. Сразу двое суток и это еще без учета древесного сахара, который нужно собрать. Теперь точно можно сказать, что до пятницы я свободен. Должен успеть и с Хобс рассчитаться, и в больницу попасть.

Еще нужно решать вопрос с транспортом. «Буханка» бы подошла под местные реалии, а в ней еще и жить можно. Не прям жить, но хотя бы ночевать. А еще лучше «Уиллис» — но это для романтики пыльных дорог. Так-то лучше «крузак» или «субурбан», их всегда хвалили за надежность. Ммм, а может мотоцикл…

Что-то я уже размечтался. Кид сказал, что нормальные машины здесь от ста тысяч аркоинов. И это еще надо поискать в городах Ганзы и поближе к центру. Там выбор есть, и ремонтные мастерские и даже был уже какой-то местный производитель с собственным небольшим заводиком. А в Нейтауне даже велосипед купить было нельзя.

Я стал ждать, пока с шептуна кристаллизуется эссенция. Учитывая его деревянность, стало казаться, что он загорелся. Полупрозрачным пламенем с голубыми оттенками, как на газовой конфорке. Я не удержался и быстро провел рукой, едва зацепив марево. Почувствовал тепло, но не жар, и легкое покалывание. Еще услышал едва различимый треск, как будто коротит что-то электрическое.

Посмотрел на пальцы — грязные, в земле с парой заноз, но никаких следов марево не оставило. А когда вновь перевел глаза на шептуна, то все уже закончилось. На груди, как на специальной подушечке изо мха, лежало два кристалла. Забрал их и пошел обратно на поляну. Очень хотелось сразу изучить, но вспомнил про шампур с веганами и еще самый первый подранок где-то шастал.

Но беспокоился зря. Как и говорила Хобс, без шептуна остальные вудувуден растеряли всю свою прыть. Все еще дергались на трубе, но совсем как-то лениво. Будто их просто ветер расшатывает. Патроны было жалко, но лишняя тренировка тоже не помешает. Не столько стрельба, сколько подсказки шакраса про убойные зоны.

Вот только я забыл, что малый с деревянными раньше был не знаком и получилось наоборот. Я ему подсказал, куда надо было бить.

Разобравшись с зомби на трубе, выдернул ее из дерева. Не факт, что оно тоже живое и магическое. Но если у этого леса есть какой-то свой дух, то лучше быть повежливее. Собрал все кристаллы и свел дебит с кредитом. Плюс — десять сахарков с девяти монстров, минус — шесть патронов. Как ни крути, а я в плюсе.

— Ты либо очень везучий, либо… — на полянке появилась Хобс. — Что у тебя за геном?

— А в чем заключается везение? — спросил я, пока не понимая, к чему она клонит.

— Колония вудувуденов, как правило, насчитывает от пятидесяти особей, — начала Клара, разглядывая мертвого зомби. — И чтобы поймать шептуна, нужно перебить ее большую часть, а здесь он сам пришел. Интересно почему?

— Не поверишь, но мне тоже, — я пожал плечами.

— Я думаю, он или почувствовал угрозу своей территории, либо ему стало интересно, — Клара слегка нахмурилась. — И вот что еще интересно.

— Что?

— Посмотри вокруг, что ты видишь? — Клапа крутанула пальцем, обводя и поляну, и лес вокруг.

— Не считая дерева-переростка, ничего, — я пожал плечами, даже не крутя головой. Чуйка шакраса еще работала. Не было вокруг никого, и даже специфический «запах» чужой территории рассеивался. Не было здесь больше хищников. Ну, кроме меня.

— Это и удивительно. Но так не бывает! Всегда на место драки сползается вся округа. Трусишки, которые хотят ударить со спины. Падальщики, — Клара сделала небольшую паузу, а потом резко спросила: — Кто в тебе? Это ши-тау? Я слышала, что, победив местного лидера и заняв его охотничью территорию, они ее как будто бы метят. Тем самым отбивая желание у всякой шушеры лезть на территорию.

Я развел руками и улыбнулся: типа, от тебя ничего не скроешь. А сам задумался. Звучало, конечно, так себе — пришел, нашел местного босса, прибил его и пометил территорию. Но с другой стороны — это просто подарок какой-то! Сразу вырисовывается куча перспектив: от безопасной ночевки в лесу до… До прихода другого хищника, который захочет отжать себе территорию. Выживает сильнейший, закон джунглей, все дела…

— Это хорошо, — кивнула Клара, — пригодится в развалинах.

— Надо как-то территорию пометить, — сказал я, задумавшись о табличках, но Клара поняла меня иначе.

— Не стесняйся, я не смотрю, — усмехнулась профессорша. — Заодно ночью лагерь под охраной будет. Мы здесь переночуем.

— Ага, я догоню, — я махнул, мысленно чертыхнувшись от всех этих новых смыслов.

Расстегнул биомонитор и приложил к нему добытый с шептуна кристалл.

«Обнаружен геном вудувудена. Уровень редкости: 7. Средняя цена закупки в генотеках: 250 аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: отсутствуют или не изучены. Применяется в роли катализатора для создания эликсиров высшего уровня. Доступные рецепты…»

Ну да, хотел бы я посмотреть на человека, который такой геном захочет попробовать. А мне, видимо, придется. Вот только в бревно превращаться не хотелось, поэтому я внимательно прочитал все рецепты. Нашел вариант в виде эликсира. Эффект, скорее всего, будет слабее, но ничего — сделаю лимонад и назову его «Буратино»!

Когда я вышел из леса, Хобс с Кидом уже развернули небольшой лагерь. Подогнали фургон поближе к оборудованию географов, раскрыли боковую дверь и соорудили довольно приличный навес. Кид разводил костер, а Хобс выносила из машины дорожный холодильник. Следом появились раскладные стулья и стальная решетка, почерневшая от частой готовки на костре. Я спросил, нужна ли помощь, Хобс выдала мне небольшую канистру и попросила набрать воды.

Источник я нашел ровно там, куда направила меня Хобс. Только не ручей, а что-то среднее между большой лужей и очень маленьким прудом. Выглядела вода подозрительно — зеленовая и мутная. А когда я наклонился, чтобы наполнить канистру, и слегка поводил ей по воде, разгоняя нападавшую сверху шелуху, то заметил, как на меня смотрит какая-то кракозябра. Точно не рыба и точно не змея, скорее гибрид опарыша и лягушки. Мелкая, сантиметра два в длину, но с большими глазами, будто она там под водой присела дела свои сделать.

«Не пей, козленочком станешь,» — вполне ожидаемо прошептал у меня в голове шакрас.

— Так, а вода где? — спросила Клара.

— Не нашел, — я развел руками, типа сам не пойму, как так получилось.

— Жаль, а то ведь могли бы и прокипятить, — вздохнула Клара и потянулась к холодильнику. — Пиво будешь? Еще даже холодное.

«Не пей, алко…» — начал было шакрас, но его время уже подходило к концу. Биомонитор завибрировал, вернув наше стандартное соотношение. Клара, видимо, тоже восприняла это как сигнал и протянула мне запотевшую банку «Будвайзера».

— О как! Местное?

— Ага, конечно, — усмехнулась Клара. — У нас здесь с утра до вечера прямые поставки. Забирать не успеваем. Но, — Клара подняла палец, акцентируя внимание. — Рецептура правильная. Считай по франшизе и никаких войн за торговую марку. Я тебе даже больше скажу, оно практически оригинальное.

— Это как?

— Мужик, который его здесь делает тоже из переселенцев. Там на пивоварне работал. Вроде технологом, хотя есть подозрения, что простым грузчиком. Но это не важно, рецепт он помнил и здесь попытался повторить.

— И как? — спросил я, мысленно добавив: с такой-то водой.

— Сам попробуй, — усмехнулась Клара. — Оказалось, что рецепт он вообще не знает, но мужик упертый. Раза с десятого нормально получилось.

Я разложил стул, поставил его так, чтобы и у костра остаться и чтобы машина, вид на зарождающийся закат не закрывала. Уселся поудобнее, чувствуя все синяки и ушибы, потом приложил холодную банку ко лбу. И…

И расслабленно кайфанул. Просто от ситуации. От костра, от тишины, от легкого ветерка. От странных сосисок в вакуумной упаковке и наверняка годовым сроком годности, которую достала Хобс. От компании, а потом и от офигеть какого вкусного пива. Хотя допускаю, что вкуса добавило именно окружение…

— Какой план? — спросил я, когда сосиски закончились, и появилась вторая банка пива. — Кид, нам же надо как-то места эти застолбить?

— Ага, — зачавкал парень, доедая свою порцию. — Уже обсудили с Кларой, утром вы меня в городе скинете у администрации я займусь. Если ты не против, то дядю подключу. Он точно свой процент возьмет, но зато и отожмет у географов намного больше.

— Не против, — ответил я. — Так, значит, если мы в городе будем, то…

— Только не говори, что соскочить хочешь, — перебила меня Клара. — Ты обещал.

— Я про другое. Патроны, может, надо докупить, оружие?

— Посмотрим, — успокоилась Клара. — Кое-что у меня с собой есть, покажу утром.

— А кто и что нас там ждет и зачем тебе вообще туда надо?

— Тайна древней цивилизации нас ждет, — мечтательно улыбнулась Хобс. — А мне надо ее разгадать!

— А это знаешь что такое? — я порылся в рюкзаке и достал найденный цилиндр.

— В общих чертах знаю, — Клара взяла в руки мою находку. — Это контейнер для геномов. Я встречала пару раз уже открытые. Но я не знаю, что конкретно внутри.

Она потрясла контейнер над ухом и протянула мне обратно.

— Может, он вообще пустой, — пожала плечами профессорша.

— Просто контейнер? Как-то скучно звучит, — ответил я и придвинулся чуть ближе к костру, уже стемнело, и ветер стал холоднее.

— А никто и не говорил, что вымершая цивилизация была веселой, — усмехнулась Клара. — Умными — да, хитрыми — да, жестокими — сто раз да! Я такие останки видела, там средневековье отдыхает по уровню пыток и изощренности казней.

— А кто они? Пришельцы?

— Это мы пришельцы, а они… — Клара замолчала, подбирая нужное слово. — Просто другие. И либо более умные, либо времени у них было больше, но смогли вывести генетику на совершенно иной уровень. Правда, скорее всего, это их и погубило. Я только-только начала их изучать, и до прихода Почтовых здесь вообще мало, кто этим занимался. Так что пока у меня вопросов больше, чем ответов. А завтра с твоей помощью, я надеюсь, что их станет больше.

— Вопросов? — спросил зевающий Кид.

— Спать иди, пока не сглазил, — фыркнула Клара, махнув на него рукой.

Собственно, на этом мы все и разошлись. Пометил шакрас территорию или нет — это еще был вопрос, поэтому договорились караулить по очереди. Я вызвался первым, в принципе, уже хотелось спать, но с другой — так не хотелось разрушать эту пикниковую идиллию. Трескотню костра, стрекотню насекомых, доносившуюся из леса… Таймер не давил на мозги и, в общем, было спокойно и хорошо. Только шакрас ворчал, которому пиво явно не понравилось.

* * *

Спасибо Аркадии, за ночь никаких происшествий не произошло. Я проснулся последним, Клара уже жарила очередную порцию сосисок, разбавив их чем-то бобовым. А Кид сделал пару ходок в лес, расставил несколько табличек и притащил тела вудувуденов. И нарисовал на них белые кресты. Видимо, чтобы потом предъявить в виде доказательств нашего участия.

Мы перекусили и пока собирались, Клара показала мне свой «арсенал». Правда, не военный, а археологический. Пара лопат, кирки, венички и совочки. Меня заинтересовал только геологический молоток, он же молоток каменщика, а, по сути, компактный и ухватистый клевец. Острый клюв с одной стороны и тяжелая пятка с другой. Сорок сантиметров в длину и вес около килограмма. Я пару раз взмахнул, покрутил в кисти и остался доволен. И пробить, и прибить, и метнуть, если уж совсем прижмет.

Еще меня привлекла маленькая, типа саперная лопатка, но Клара ее зажала. Типа талисман, который однажды ей уже спас жизнь. Саму историю она рассказывать не стала, лишь продемонстрировала старый шрам на предплечье. Но, в принципе, было понятно, что лопатка ей пригодилась не для куличиков, а в том же ключе, как я бы ее использовал.

Молотков у нее было два, поэтому один очень быстро оказался у меня на кармане. То есть на небольшой, но удобной кожаной петельке, которая шла в кармане. Итого, за спиной винтовка, по бокам мачете (подпортилось, правда, несмотря на хваленую местную сталь) и молоток, он же клевец.

Завершив подготовку, двинулись в путь.

Я уже не торопился, а вот Клара, похоже, наоборот. Только о развалинах и думала, накидывая план за планом в случае разного развития событий. Кто, конкретно, там встретится из монстров она не знала. Знала только, что там есть яма в земле, куда кто-то спустился, но обратно не вернулся. Звучало сомнительно, но один из планов как раз был в формате засады. Типа я засяду подальше и буду отстреливать все, что оттуда полезет. А дальше…

А дальше по обстоятельствам, но ни я, ни Клара, чересчур рисковать не собирались. Она действительно не знала, что внутри, но по каким-то косвенным признакам считала, что шанс сохранности каких-то секретов древних был очень высоким. Местная община предпочитала держаться подальше от всего древнего, а более смелые искатели приключений из Ганзы, досюда добирались редко. И то очень задорого.

Один раз, а не пять, как утверждал Кид, Хобс наняла местного зверолова, но тот не справился. Кид, когда это услышал, сначала начал спорить, но потом признал, что про пятерых слышал из, так сказать, третьих рук через пятые.

В Нейтаун не заезжали. Высадили Кида на окраине, возле небольшого магазинчика, по совместительству оказавшегося заправкой. Хобс залила полный бак и обменяла пустую канистру на полную. Всего-то за пятьдесят аркоинов. Выходит, примерно патрон за литр.

* * *

До развалин мы добрались часов за пять. Я со всех сторон пытался побольше разузнать про древних. Про артефакты, которые находят. Про возможное оружие и какие-то другие технологии. Но либо Хобс уже начала нервничать и ушла в себя, либо она была совсем уж начинающим исследователем. Оружие находили только холодное. В основном ножи, кинжалы, наконечники копий. Никакого огнестрела, плазмострела или лазеров — а если подобные остатки и находили, то не понимали что-то.

Чаще всего добычей копателей были те самые контейнеры. По слухам, кто-то даже научился их вскрывать, но делиться этим знанием с миром не стал. Среди находок попадались фигурки, изображавшие зверей. В том числе кольца, кулоны, возможно, серьги. Редко предметы быта, монеты с непонятными символами и тонкие перфорированные пластинки. Предполагалось, что это либо носители информации, или же какие-то ключи.

Никаких гаджетов или намеков на останки не нашли ни разу. Возможно, материал не пережил длительного хранения. Но Клара считала, что в принципе, на Аркадии были проблемы с электроникой. И не просто так, переселенцы не смогли наладить связь. На этом моменте обсуждения она остановила машину и ткнула пальцем в солнце, стоявшее практически над нами.

— Присмотрись в небо, — сказала Хобс.

— Голубое, — я пожал плечами.

— Лучше присмотрись.

— Голубое с розовыми оттенками, и будто бы поднятой в воздух пыльцой, которая еще и искрится?

— Именно, — довольно кивнула Клара. — Ее толком не видно, для людей и зверей она безопасна, но здесь везде. Мы даже дышим ей.

— И что это?

— Тот, кто узнает, что это, получит местный аналог Нобелевской премии, которую учредили UNPA, — хмыкнула Клара. — У них целый отдел над этим бьется. Какое-то поле вокруг планеты, которое все блокирует.

— А источник известен?

— Неа. Некоторые думают, что он на еще не открытой территории. Но тех некоторых, кто решает это проверить, больше никто не видит. Ладно, подъезжаем уже.

Клара указала на невысокую, может, метров триста, гору, заросшую деревьями.

— Нам туда. С километр еще где-то.

— Кид говорил, что из-за этого места железную дорогу не прокладывают, — я оглянулся по сторонам. — Но далековато развалины от возможной дороги.

— Это кому далековато? Тем монстрам, которые с горы спускаются, очень даже близко.

— И часто спускаются?

— Три-четыре раза в год. Я не знаю, как это объяснить. Может, луна в какой-то фазе или еще что, но бывают периоды, когда по всей Аркадии монстры будто с ума сходят. Будто течка у них, уж прости, за сравнение. Дуреют и прут. Три года назад даже до Нейтауна добрались.

— Прям с этой горы?

— Ну, не знаю. Я свечку-то не держала. В такие моменты все обычно за крепкими заборами по домам сидят и молятся.

— Это понятно, — кивнул я, хотя опять было уже ничего не понятно. Только вроде начинаешь разбираться в местных реалиях, как открывается что-то новое. — Так, а что говорят астрологи? Когда следующая акция?

— Хороший, кстати, вопрос, — Хобс полезла в бардачок и достала оттуда потрепанную тетрадь, полистала и хмыкнула. — Кажись, завтра. Но это не точный прогноз. Успеем проскочить.

Последние фразы Хобс сказала уже не так уверенно. Будем надеяться, что эта неуверенность относилась к прогнозу, а не к нашим планам.

— Пошли тогда скорее, — я пожал плечами.

Глава 22

Клара загнала Фольксваген в небольшое ущелье, так чтобы особо не мелькать со стороны дороги. Потом вытащила из багажника четыре, на вид, тяжелые колодки. Я такие только в кино видел — полицейские ими колеса блокируют. Следом на свет появилось несколько мотков крепкой веревки, потом большой фонарь на батарейках и несколько контейнеров разного размера.

— Понимаю, что убегать будет долго, но так точно не угонят, — сказала Клара, устанавливая колодки. — Не смотри так.

— Я скорее удивляюсь вместимостью твоего автомобиля, — улыбнулся я. — Но могут же просто движок вынуть или просто ее разобрать? Я так понимаю, если зададутся целью спереть, то это все не поможет.

— Нет здесь в приграничье никого с мощностями эвакуатора, — ответила Хобс. — А вот умников, что любую сигналку снимут или двигатель заведут, такие имеются. Короче, разбирай снарягу.

Клара подпихнула ко мне один контейнер и указала на фонарь.

— Тебе свет нужен?

— Иногда, — я пожал плечами, фиг его знает, когда шакрас теплак с ночником отдаст. И как он в пещерах ориентируется.

— Тогда лучше ХИСы возьми, — Клара еще ближе подпихнула ящик. — А фонарь у меня будет. Мне свет всегда нужен.

— У тебя кайман? Или дамам такие вопросы не принято задавать, как и про возраст?

— Сорок мне, — засмеялась Клара. — На Аркадии я уже шесть лет. И да, у меня геном песчаного каймана. Третья инициация недавно была. Готовлюсь к четвертой, но массы пока не набрала нужной.

— Стесняюсь спросить, а зачем тебе?

— В молодости рестлингом увлекалась. А как сюда попала, первое время тяжело было. Не могла себя найти и зацепилась за что-то понятное. Это потом уже познакомилась с нужными людьми и вернулась в археологию. В том числе и спонсоров нашла.

— Это все от них? — я как раз вскрыл первый бокс, где лежало несколько связок из палочек химического света. Те, что ломаешь и все вокруг зеленеет. Во втором разглядел фотоаппарат, бинокль, фильтры для воды, туристическую горелку с запасными баллонами и прочий туристический инвентарь, больше характерный для современной земли, чем для этого межвременья времён колонистов разных лет. И последующего микса из опыта разных эпох, практики, ограниченных технологий и импорта с Земли.

— А также машина, бензин и стабильная зарплата.

— А чего бы не пару крупнокалиберных пулеметов? — спросил я и изобразил на лице нечто похожее на удивление.

— Это общественная организация, а не ЦРУ или там что-то подобное, — фыркнула Клара.

— Ясно, то есть ты не для себя ищешь, а для них?

— Для себя, — она помотала головой, — им только отчеты и научные гипотезы.

Клара заперла машину, а сверху ещё и масксеть накинула. Отошла чуть подальше, проверяя результат, и, видимо, осталась довольна. Загрузила на меня пару контейнеров, а сама обмоталась веревками и подхватила холодильник.

Мы дошли до края леса и остановились.

— Чувствуешь кого-нибудь? — спросила Хобс.

— Древолазы точно есть, что-то холодное, скользкое, но уже сваливает…

Ответил я, сам себе удивляясь. Как-то все так естественно получилось, словно я не в джунглях, а чуть ли не перед строем, который должен на раз-два посчитаться. И не было никакого внутреннего магического сканера, просто все чувства: зрение, слух, обоняние — сработали одновременно, вычленяя детали для последующих выводов.

Чешую змеи я засек, когда она уже сорвалась с насиженного места. Древолазов — услышал порыкивания и суетливую возню. Ещё какую-то яркую и явно ядовитую жабу сначала унюхал, а потом и увидел, когда она выпрыгнула из-под ноги Хобс. На предмет местного хозяина территории чуйка шакраса пока молчала. Скорее всего, возле древних развалин мало кто устраивал себе охотничьи угодья.

Хобс показала направление на развалины, а потом чуть левее, откуда по ее мнению, открывался отличный вид на вход под землю.

Так, оно и оказалось. Мы поднялись метров на семьдесят, петляя между пальмами и разгребая кустарник. Спугнул ещё одну группу древолазов. Они к нам не лезли, я тоже не стрелял. Просто экономически невыгодно патроны тратить.

Вышли на небольшую полянку с поваленным, но ещё не засохшим деревом и скинули вещи.

— Там, — Клара показала вниз, на место, которое мы старательно обходили.

Ещё одна поляна, частично скрытая от нас деревьями, но главное было как на ладони. Каменный трехметровый колодец, от которого полукругом шло несколько широких ступеней-бортиков. А та часть, которая вгрызались в склон, также была усилена каменными блоками и вдобавок украшена скульптурами в виде голов.

Было видно три штуки. Что-то среднее между черепом обезьяны и маской каких-нибудь инков или ацтеков. Это не научное утверждение, а только ассоциации. Узкие скулы, обведенные каменным контуром глаза. Вместо носов сколы, но на провалы как у черепов непохоже. Скорее, действительно, отломились на старости лет. У двух каменных голов губы были плотно сжаты, а у третьей, которая была ближе всего к яме, рот был приоткрыт. И в камне была вырезана нижняя челюсть. Довольно детально, но, на мой взгляд, не анатомично. При таком раскладе нижняя губа отсутствовала, и зубы будто бы росли сразу из подбородка.

— Это так выглядели древние? — спросил я Клару, которая сортировала вещи, устраивая нам мини-лагерь.

— Не совсем, — в руках у нее уже появилась походная газовая горелка. — Уже доказано, что это маски. Но судя по найденным останкам, маски довольно схожи с самими носителями.

— Так что ты всё-таки хочешь там найти? — я выбрал себе удобную позицию, достал винтовку и прицелился в сторону ямы.

— Не знаю, — ответила Хобс. — Что-нибудь, чтобы узнать о них больше. Быт, источники информации.

— Быт? Так это не гробница?

— Изначально, скорее, просто жилище. Может, база, склад, лаборатория… А потом по-любому уже гробница.

— Здесь была ядерная война, что они под землей жили? — я обернулся на Клару, почувствовав запах газа. Потом повертел головой по сторонам, вроде неопасно. Мы выше, ветра нет.

— Нет, следов радиации на открытых землях ни разу не обнаружили. Зато есть версия, что это из-за той самой пыльцы в воздухе. Кто знает, может, под землей не было этого излучения, и там у них все работало? Но это версия, как и все, что связано с древней цивилизацией.

— А хоть что-то более-менее доказанное есть?

— Мало, — Клара вздохнула. — Они точно любили ножи и достигли в их производстве какого-то поразительного уровня. То, что сейчас находят, прекрасно сохранилось и по качеству превышает все современное. Стоит, впрочем, тоже. А вот на дальних дистанциях, судя по всему, не сражались.

— Была какая-то защита, которая пропускала только медленно движущиеся объекты? Типа как в «Дюне»?

— В смысле? — переспросила Хобс, не сразу поняв, что я про книгу Фрэнка Герберта. Но всё-таки сориентировалась. — А, ты про книгу? Ну, нет. Тогда уж скорее как в Маугли.

— В смысле? — теперь уже я сразу не понял.

— Ну, железный зуб! Понимаешь? Геномы, мутации — это же не пришельцы, то есть Земляне, придумали, это уже было здесь. Духи, старшие братья, тотемы… Фанатичное поклонение звериной природе, практически культ. Попытки получить ее силы, навыки и возможности. Отсюда и маски, имитирующие животных, как там внизу. Фигурки и тотемы, которые находят. А ножи — железные зубы или клыки. Помнишь же, как в Маугли? У тебя слабые когти и зубы! — прохрипела Хобс, вероятно, имитируя голос Каа. — Тебе нужен Железный зу-уб!

— Интересная теория, — кивнул я.

— И довольно популярная, — ответила Хоук и, покопавшись в контейнере с продуктами, достала консервную банку с изображенным на ней каффером. — О чем задумался?

— Мне нужен железный зуб, — хмыкнул я. — Ладно. Скоро стемнеет уже, какой план выбираем?

— Следим за дырой, ты стреляешь во все, что оттуда выползает. Как закончатся и перестанут, заходим сами, — улыбнулась Хобс.

— А если…

— А если никто не выйдет, то я сейчас поем и пойду их сама позову, — кивнула Клара. — И очень рассчитываю, что ты меня прикроешь.

Посмотреть на Кларин ужин никто так и не решился. Не считая мелкого древолаза, но его свои же оттащили, признав во мне шакраса. Я подготовил себе позицию, в очередной раз, напомнив себе о покупке блокнота.

Будь он, сейчас бы по старой привычке, составил бы карточку огня. Отметил бы ориентиры. Не только саму яму, но и толстый баобаб за ней, несколько камней (а, возможно, тоже разрушенное эхо древних). Тылы бы еще прикрыть, но пока там Клара, а потом из ресурсов останется только авторитет шакраса среди местных.

Достал пачку патронов и разложил их рядом, чтобы быстрее перезаряжаться. Так себе решение, особенно если отступать придется, но пока так удобнее. Если задержится у меня ругер, то нужно будет на приклад небольшой патронташ приделать.

Все. Я готов. Навелся на яму, поморгал, разгоняя наползающий сумрак и радуясь четкой картинке. Прекрасно, наше время начинается.

Клара предложила перекусить и мне, но сейчас как, наверное, никогда была актуальна старая истина. Голодный волк — не обосрется, а голодный шакрас — не проспит все веселье.

— Пойду разворошу древнее гнездо, — сказала Клара, хрустнув костяшками, словно она на ринг собралась выходить.

— Лучше, чтобы не осиное, — я обернулся на профессоршу. — Сильно не рискуй.

Клара что-то пробурчала в ответ и довольно ловко перескочила через поваленное дерево. Бесшумно приземлилась на траву и, уйдя с моей линии огня, начала спуск. Минут через десять остановилась в паре метров от края самой первой ступеньки и обернулась в мою сторону. Помахала рукой, хотя уверен, что меня разглядеть уже не могла. Но главное — что я мог разглядеть ее.

Неуверенно потоптавшись, Хобс все-таки сделала шаг вперед, потом еще. Соскользнула на вторую ступеньку. Потом дернулась, будто что-то вспомнила и отошла в сторону, вероятно, решив, что закрывает мне обзор.

После этого спустилась еще на одну ступеньку и, перекосившись, попыталась заглянуть в яму. Выждала минуту и достала ХИС, переломила, потрясла, чтобы палочка быстрее разгорелась и метнула ее вниз. И следом бросила туда подготовленную приманку — все те же сосиски с бесконечным сроком годности.

Лучше бы, конечно, выкурить дымовухой, но тогда дым уже мне помешает. Клара тем временем слегка осмелела. Раскидала еще приманку на ступеньках, а потом подошла к краю и, сложа руки рупором, заголосила. Так, вроде на медведя в берлоге охотятся — подпускают собаку, та лает в роли противного будильника.

Хобс лаять, видимо, не умела. Но с тем, что она выдала, можно было смело брать призовые места на слете бардов дэт-металлистов. Не знаю, насчет медведя, но где-то у меня за спиной с перепугу с дерева рухнул древолаз. В общем, нас только глухие бы сейчас не услышали, и то вибрацию, наверняка бы ощутили. Даже шакрас переполошился, вызвав у меня непроизвольное желание втянуть голову в шею и обернуться по сторонам.

А Клара, вовсю работая локтями, уже неслась ко мне. Забыв про все. И про план отхода, и про траекторию. Она чуть ли не всю яму мне перекрыла, учитывая мою мушку и расстояние до цели.

Но мы с шакрасом ее поняли. Я почувствовал их еще до момента, как первая лапа зацепилась за край ямы. Почувствовал и узнал. Я просто — как уже пережитый опыт, а вот шакрас оказался злопамятным. Адреналиновая инъекция, которую пустили мне в кровь, знатно была приправлена яростью и нетерпением. Не обида за поражение, не страх за проигрыш, не самодовольство в ожидании легкой победы — но только жажда боя, который когда-то прервали.

Это были белкасы. Видимо, что-то их связывает с древними. Но думать, что именно было уже некогда.

Биомонитор завибрировал одновременно с моим первым выстрелом. Раньше я бы никогда не стал стрелять, будь между мной и целью живая преграда. Но сейчас — это была какая-то вершина нашей с шакрасом стрелковой магии. Я будто увидел траекторию полета пули. Видимый только для меня лазерный целеуказатель. Конечная точка которого замерла на левой лопатке монстра. Под этим углом я должен был попасть не прямо в кость, а как бы под пластину. Перебить плечевой сустав и добраться до внутренних органов, которые мне уже подсвечивал шакрас.

Вот только мою призрачную лазерную линию все время перебивала макушка Хобс. Новый шаг-прыжок и нет цели, приземление и смена ног — есть цель. Туда-сюда, туда-сюда. А теперь и белкас сорвался за профессором. И тоже начал трясти головой туда-сюда, туда-сюда.

И бежал он явно быстрее!

— Клара, уйди на… — закричал я по-шакрасски, забыв в этот момент про все переводчики. — В сторону!

Но, кто на что учился. Клара орать, а я стрелять. Меня она не услышала, а вот белкас ее уговорил бежать еще быстрее. И почти уже догнал…

Я выстрелил.

Я привык брать упреждение, знал, как у меня уведет прицел при стрельбе с рук и когда нужно потянуть спусковой крючок. При определенном навыке это не так сложно. Но вот подгадывать сразу за двумя целями — для меня это было впервые. Сопоставить два туда-сюда, прущие на разных скоростях и с разной амплитудой…

Клара с белкасом рухнули одновременно. Профессор с глазами, как донышки местных пивных банок, а белкас с небольшой кровоточащей раной на плече.

— Прости, — прошептала Клара и откатилась в сторону.

А я уже заряжал следующий патрон. И уже спокойно — сейчас тир пошел на скорость, а не на нервы, перевел целик на следующего белкаса. Выстрел — та же убойная зона, та же точка, тот же результат.

Перезарядка. Выстрел. И третий монстр скатился под лапы следующему. Перезарядка. Выстрел.

До меня добежала Клара, уже совсем неэлегантно перевалилась через бревно, зашатав его.

— Прости, прости, прости… — затараторила профессорша, бросившись к контейнерам.

Выстрел. Чуть с опозданием и с уже близкой дистанции. В массивную грудь — в область сердца.

Я услышал звон бутыльков и почувствовал сладкий аромат, жадные глотки, и уже через несколько секунд, отдышавшаяся Клара стояла рядом с кольтами наперевес.

— Все, кто ближе десяти метров — твои, — бросил я через плечо, выцеливая очередного монстра.

Прямо сейчас на нас неслось пятеро. Трое в первом ряду, до которого оставалось меньше тридцати метров. Двое подотстали, но это вопрос всего нескольких секунд. Максимум одной перезарядки. Там дальше в яме были еще — я их чувствовал. Буквально слышал возню и попытки раньше других выскочить из ямы.

Выстрел. И первая неудача. Выбил плечо, свалил и откатил по склону, но не наповал. Выстрел, выстрел, выстрел… Загрохотал над ухом сорок пятый калибр, а двух белкасов словно бейсбольной битой встретили. Каждого. По мягким, но выпирающим местам.

— Это кроты, — крикнула Клара. — Не эти мутанты, но их предки.

— Патроны береги, в яме еще есть…

Я выстрелил и пока перезаряжался, Клара добила второго. Дав мне возможность переключиться на яму, там уже высунулся победитель толкотни. Зыркнул в нашу сторону желтым глазом и тут же схлопнул его, получив пулю в нос. Так, возможно, еще больнее. Белкас заверещал, но его тут же скинули в яму его же собратья. Появился следующий, сразу перепрыгнув через ступеньки. И оттуда же свалился обратно с простреленной шеей.

Очевидно, что по одному за раз работать проще…

* * *

— Я знаю, что накосячила, — сказала Клара, протягивая мне банку пива. — Но давай так. Все, что найдем внутри, мы, конечно же, поделим пополам. Но у тебя будет право первого выбора. Что скажешь?

— Скажу, что твои астрологи что-то да понимают в местных звездах, — сказал я и помассировал себе шею. — Я тоже что-то чувствую. Будто кости перед дождем ломит. Поэтому то, что мы будем делить, после моего выбора нам надо добыть максимум до рассвета.

Глава 23

Промелькнула мысль, что если внизу мы найдем только неприятности, то будет забавно их делить. А право первого выбора так вообще стало выглядеть сомнительно. Я заглянул в яму, на дне которой в свете химической палочки еще лежали три белкаса.

До дна было метров семь, стенки гладкие. За исключением сколов и выбоин, оставленных когтями белкасов. Ну или кротов, учитывая их предков и стремление зарываться под землю.

Спустился по верёвке и сразу сдвинулся на границу света. Присел, вскидывая ругер и вглядываясь в коридор, уходящий вглубь горы. Метров на пятнадцать проглядывается, а дальше уже начинался сплошной мрак. Пол и стены были выложены из больших каменных плит с редкими стыками, а потолок — из мелких (размером с обычный кирпич) гладких камней. Одна боковая плита была выбита, и ещё одна разломана. Вокруг них была разбросана земля, а внутри виднелись норы белкасов.

Шакрасу здесь не нравилось. Я не чувствовал присутствия других зверей, монстров или какой-то иной живности. Но общее впечатление было гнетущим. Возможно, геному просто не по нутру было замкнутое пространство. А, может, и я добавил своими фантазиями о гробницах, мумиях и призраках древней цивилизации. Не скрою, хотелось чего-то этакого.

Как-то очень давно, еще когда пешком под стол, но лбом в него уже врезаешься, мы с парнями нашли в лесу затопленную землянку. Люк в земле и внизу вода. Дело бы весной, снег только таять начал. И каких только предположений не строили, каких только суперпланов не придумывали. Как осушим, что внутри найдем, как потом под себя обустроим. В итоге забили, договорились летом вернуться, но там уже какие-то другие дела появились. Потом жизнь меня от любви к землянкам слегка подизбавила, но вот это ощущение подземной тайны, кажется, только усилилось. Ага, как там говорят? Гештальт не закрыт?

Пока Клара возилась со снаряжением, дособрал кристаллы с монстров. Суммарно получилось на девять сотен аркоинов. Минус — потраченная пачка патронов. Итого — восемьсот. Очевидно, охота на кротов — дело более выгодное, чем на древолазов. Патронов, правда, осталось всего тридцать четыре штуки, но зато теперь есть молоток под рукой.

В круг света от еще светящейся палочки спустился и немного погремел мешок с инструментами, а следом появилась сама Хобс. Неожиданно мощный луч ее фонаря пробил темноту в дальнем конце коридора, а потом начал скакать по стенам и потолку.

— Офигеть! — с придыханием произнесла Клара.

Луч света вернулся в центр коридора и метрах в пятидесяти высветил не то завал, не то, наоборот, организованное и целенаправленное разрушение. Арка ворот, боковые стены и, вероятно, полотно, которое раньше было дверью. По краям все это частично еще держалось, но в центре образовалась довольно ровная круглая дыра. Ее края были оплавлены, будто ее лазером вырезали. То, что вырезали, валялось здесь же. Только почему-то не ровным блинчиком, а грудой осколков. Может, и не лазером сработали, а чем-то, что не только режет, но и взрывную волну добавляет.

— Похоже, опоздали, — я обернулся на Клару.

— Всего-то на несколько тысяч лет, — нервно хихикнула профессорша. — Это работа не современных расхитителей. Думаю, это как раз причина, почему здесь все умерли.

— Все-таки с кем-то воевали? — спросил я, пропуская Клару с ее фонарем вперед.

— Думаю, что междуусобчики устраивали в духе звериных законов. Выживает сильнейший, борьба за власть и все такое прочее.

Мы дошли до первой норы белкаса и посветили внутрь. Теоретически я мог бы довольно легко протиснуться, но желания такого не возникло. И надежда на что-то ценное тоже не появилась. Я заметил только кости, обрывки шерсти и какой-то прочий перегнивший мусор.

Дошли до разломанного дверного проема и стали изучать конструкцию. Я просто разглядывать непонятные закорючки, а Клара фотографировать.

— Смотри, видишь здесь похоже на кого-то четырехлапого? — Клара отошла на пару шагов и посветила на арку.

Я тоже посмотрел и был вынужден с ней согласиться. То, что с ближе казалось непонятным, издалека приобрело очертания вполне узнаваемого орнамента. Я подобные татуировки раньше встречал, особенно среди ашанти. Точка, точка, огуречик — появился человечек. Здесь, похоже, только: линия, линия, завихрение — получился хвост. Изображение было зеркальным и сходилось ровно по центру арки. Лапы не заканчивались, вниз убегали размашистые линии. Где, на остатках двери, к ним уже вплетались новые. Может, лианы, а, может, те же звери,что и наверху, только в профиль.

Я подошел к пролому, оценивая возможные габариты тех, кто в него пролез до меня. Я тоже не маленький, хоть и схуднул в последнее время, но дверь явно была для Клары. Причем с запасом, видимо, на ее следующую инициацию.

Взял у Клары фонарь и посветил внутрь. Еще один коридор метров на пять и там еще одна такая же сломанная дверь. Стены, пол и потолок здесь уже были из металла. В потолке проглядывалась перфорация с небольшими форсунками, немного напоминало лейки для душа.

— Фильтрационный тамбур какой-то, — пробурчала Клара, пытаясь дотянуться до потолка.

Но это у нее не получилось, даже подпрыгнув. Либо древние не хотели чувствовать себя, загнанными в норы, либо их рост превышал два метра. Я разглядел несколько черных участков под потолком, предположив, что это линзы камер. Если теория про попытки спрятаться от пыльцы была верна, то подобная фильтрация была обязательно.

Мы прошли коридор насквозь, остановившись у второй двери. Понятно было, что здесь давно уже ничего не работало, но я заметил, что Хобс инстинктивно сжала плечи. Будто боялась, что за шиворот что-то упадет.

Немного потолкавшись, оба высунулись в дыру, следя за лучом фонаря. Длинный зал с мебелью, несколько боковых проходов по обе стороны. И целые кучи костей. Клара вынула сразу несколько светящихся палочек, переломила и забросила в помещение. Поворчала немного и добавила еще три штуки, забросив их подальше.

— Не люблю, когда за спиной темно, — почему-то шепотом сказала Хобс и выключила фонарь. — Пошли. Только не ломай ничего, прежде чем я не сфотографирую.

— Да я вроде бы и не собирался, — тоже прошептал я, решая с чего начать осмотр. — Похоже на длинный дом, как у викингов. Ты уверена, что здесь жили представители высокотехнологичной и суперразвитой цивилизации?

— Скорее всего, это временное убежище, — ответила Клара. — Посмотри, они явно защищались.

Куда именно смотреть, Клара не показала. Пролезла в дыру и начала аккуратно переступать кости, пробираясь между останков. Их было много. Где-то по одному, где-то сразу кучей. Мне было очень далеко до настоящих криминалистов, но поиграть в эксперта и выдать пару гипотез было интересно. Я тоже забрался в комнату, уже довольно хорошо подсвеченную, и начал комментировать то, что вижу.

— Длинное просторное помещение, примерно пятнадцать метров в длину и пять в ширину. В центре длинный массив рассохшейся древесины со следами… — я задумался, не зная, какой термин лучше подобрать. — В общем, время сделало свое дело. Рядом перевернутые лавки. В углу выложен очаг из гладких, круглых камней. Хм…

Я посмотрел на потолок, пытаясь понять, есть ли где-то дымоход или вентиляция. Если есть, то там либо какая-то очень хитрая система вентиляции, либо версию про пыльцу можно отбрасывать. Но ни дыр, ни решеток вентиляции не было. Только несколько черных, похожих на обсидиан, участков, поглощающих свет. Буквально впитывающих в себя — оказалась, что Клара тоже на них смотрит и даже высвечивает фонарем.

— Допустим, это какие-то накопители света, — продолжил я свой отчет.

Версию с пыльцой пока пришлось оставить. Я подошел ближе к очагу и увидел, что он не только обложен высоким каменным бортиком, он полностью был завален камнями. Это напомнило мне туристические лесные бани. Жаришь камни несколько часов, а потом от них и греешься. Только уже без огня и дыма.

Вроде понятно. Рядом и металлическая переноска нашлась — лоток с ушками. Но какой же это гемор получается. Разводить огонь где-то снаружи и таскать сюда? Никакого терпения не хватит, не говоря уже о маскировке убежища. Хотя с такими мордами на улице о маскировке можно было не беспокоиться в принципе.

Ладно. Пока не все сходится в моих выводах. И не стоит забывать про способности пиромантов, про которые я слышал, но пока не встречал. Может, ему такой булыжник нагреть, как два пальца в розетку засунуть.

— Итак, природу и назначение помещения оставим на откуп специально обученным экспертам, — хмыкнул я, остановившись перед грудой костей. — В помещение обнаружены следы борьбы…

Хм. Это я мягко сказал. Борьбы ли? Или мочилово, рубилово? Не нужно быть экспертом, чтобы сказать, что здесь больше двух десятков тел, сцепившихся с двух сторон. И также не нужно быть экспертом, чтобы понять, что здесь два типа скелетов.

Ногами к выходу лежат стройные и высокие, с чуть вытянутыми черепами и короткими шишками-рожками. Видимо, хозяева. А напротив них низенькие и коренастые, без рогов, но с усиленным позвоночником и удлиненным копчиком. На костях зазубрины, много переломов и проломленных черепов. Есть остатки одежды. Точнее, остатки кожаных элементов: ремни, перевязи — то, что хоть как-то сохранилось. И уже даже не крохи, а пыль чего-то более легкого и менее прочного.

Среди костей виднелось и оружие. Но, по сути, те же кости, ну или рога. Несколько еще были острыми, но большинство также пострадали при драке. Треснувших, обломанных и затупленных было намного больше. А еще вокруг хозяев дома было разбросано много стальных цилиндров-контейнеров.

Рогатых я насчитал меньше. Два полегли сразу у входа, встретив нападавших. Еще один лежал прямо на столе, оставив вокруг себя ровный полукруг из тел. Еще один в углу, и там картина была самая грустная. Большой скелет перекрывал два маленьких, тоже наломав вокруг себя костей нападавших. И еще был странный для анализа участок: сломанная лавка и кости, как разбросанные вокруг, так и целой кучей, сваленные в центре. В теории, здесь был воин, который то отбивал волну, то сбрасывал с себя тех, кто наваливался на него кучей.

Тело неизвестного воина нашлось позже. Лежало уже у дальней стены. Видимо, шел по стеночке. Упал и пополз дальше. В тот самый угол, где лежали маленькие скелеты.

— Вот про это я и говорила, — рядом оказалась Клара, заметив, куда я смотрю. — Сильно они ненавидели другие виды. Вырезали всех. И больших, и маленьких.

Я промолчал, а вот Кларе, видимо, захотелось поговорить.

— Те, что вломились — это кайманы, — вздохнула Клара, как будто несла ответственность за своих условных генетических предков.

— Как ты это определила? — я посмотрел на ближайшей ко мне скелет, заметив, что усиление не только вокруг позвоночника, еще и челюсть широкая, и пальцы удлинены, да еще и с толстыми когтями.

— Слишком характерные изменения, — поморщилась профессорша.

— Ты тоже такой станешь?

— Не-е, — засмеялась Хобс, но смешки вышли какие-то нервные. — Это уровень где-то двадцатой инициации. А я на пятой остановлюсь.

— А кто-то уже делал двадцать? — удивился я.

— Есть уникумы, но, как правило, уже после десятой либо мозг сам отказывает. Хотя некоторым везет. Сомнительное, конечно, везение — либо в бега, либо в гетто, — Клара замолчала, возможно, задумавшись, нужна ли ей пятая инициация.

— Так, а вторые кто? — спросил я, выдергивая ее из раздумий.

— Не знаю, — помотала головой Клара, будто сбрасывая наваждение. — Я только в своих разбираюсь.

Хобс протянула мне мешок и кивнула на цилиндры, мол собирай все, потом разберемся. А сама ушла проверять боковые проемы.

Я подхватил несколько штук. Три открытых с каким-то черным покрытием внутри и один с виду новый, в котором даже что-то шуршало при тряске. На одном из скелетов нашел что-то типа кастета, со вставленными острыми когтями каймана. Отложил для Клары, вдруг ей на память о предках пригодится. Следом раскопал круглый костяной шар, который вполне подошел бы для игры в бильярд. В американский пул, там, где шары поменьше. Увесистый, даже тяжелее, чем бильярдный. Кое-где по бокам на него налипли остатки кожи, которая рассыпалась в пыль еще до того, как я ее смахнул. Может, что-то типа пращи и кистеня. Забрал его с собой и прихватил еще несколько цилиндров.

Дошел до скелета у стены. Захотелось как-то почтить его или, как минимум выказать уважение. Причем чувство было двойное: и от меня, и от шакраса. В воображении я уже нарисовал себе примерную картину боя. Выбили дверь, залетели. Оттеснили главного, который перебил большую часть нападавших. Пока держали его, расправились с семьей. Он отбился. Судя по сломанным костям, отбился не без потерь и бросился к своим. Но сил уже не было, шел, держась, за стену.

На него снова бросились, но добить опять не смогли. А вот он прикончил еще одного…

Я присмотрелся к костям, лежащим рядом, и заметил порезы на костях. Я опять-таки не эксперт-криминалист, но рогом такие ровные и глубокие раны не оставить. А вот железным зубом в самый раз. И если вытянутая рука — это не попытка ползти, а попытка метнуть?

Я проследил направление возможного броска и увидел сложенный у стеночки скелет «каймана». Поймал нож, отлетел к стене и сполз по ней, раскинув руки. Теория интересная, осталось только проверить. Я быстро оказался рядом и перевернул кости.

Есть.

Удивительный бросок с удивительной силой. Из черепа торчала только черная рукоятка с потускневшим золотистым орнаментом. Просто так выдернуть не получилось, пришлось расшатывать, придерживая череп.

Конечно, не так я себе представлял добычу древних сокровищ, но, как говорится, дареному ножу в лобную кость не смотрят.

Наконец, вытащил нож на свет и задумался. В принципе, подобный нож мог изобрести и какой-нибудь мастер из моего мира и времени. Нож был складным и даже имел замок, чем-то похожий на лайнер-лок под правшу, а открывался при помощи флиппера. Лезвие тоже было черным, металл прохладный и слегка шершавый был с узорами. На характерные, как у дамаска было не похоже, может и композит какой-то. Форма клинка отдаленно напоминала наконечник копья, но заточенное с одной стороны. Сверху это скорее фальшлезвие, идущее чуть дальше середины обуха. У нас это, скорее всего, назвали бы «спир пойнт».

Примечателен был осевой винт — неизвестный древний мастер сделал его в виде черепа. Правда, не человеческого — лоб и глазные впадины были сильно больше стандартных, а челюсть, наоборот, слишком маленькая. Черепок был выполнен из того же металла, что и гравировка на рукояти. Там был какой-то явно осмысленный рисунок, но пока он мне ни о чем не говорил.

Я взвесил нож, попробовав разные хваты. На мой вкус, тяжеловат, но в остальном прекрасная работа. Я попытался сложить его, но чуда не произошло. Время все-таки над ним поработало. Зато лезвие, казалось, острым. И в идеальном состоянии — ни ржавчины, ни сколов. Им явно не рубили гвозди и не вскрывали консервные банки. Хотя…

Я посмотрел на явно трансформировавшуюся кость «каймана». Не факт, что я из винтовки бы это пробил. Перевел взгляд на нож и задумался, как его разбирать с таким своеобразным винтом.

— Я вижу, ты нашел свой железный зуб? — спросила Клара, вернувшись из комнаты с каким-то небольшим черным ящиком. — Его выбираешь?

— Кажется, да, — я еще раз попробовал его закрыть, и он чуть-чуть поддался. Смазать бы для начала… — Ты говорила, что ножи часто находят, а здесь когти и рога в основном.

— Так, я не говорила, что они у всех были, — пожала плечами Хобс. — Это, наверное, какой-то местный вождь просто.

— Похоронить бы, — я кивнул за спину.

— Знаешь, — сказала Хобс и покачала головой. — Я никого не оправдываю, но мы не знаем, что они сделали и за что на них напали.

— Давай хотя бы разделим их всех по углам, — предложил я. — Что бы там ни было, но всяко им со своими приятнее быть.

Клара кивнула, отнесла ящик к входу и вернулась мне помогать. Разнесли всех по комнатам. Нападавших на левую сторону, хозяев — на правую. Заодно я осмотрел остальные помещения, но ничего интересного уже не нашел. В ящике, который вынесла Клара, оказалось несколько каменных масок. Миниатюрные копии тех же, что и снаружи.

— Уходим? — спросила Клара, оглядывая почти пустую главную комнату и наши два мешка с контейнерами.

— Надо бы, но будто бы на улице дождь начался, слышишь? — спросил я, почувствовав волнение шакраса. — Подожди пока, проверю.

Я пролез через дыру в тамбуре, потом через вторую и пошел к выходу из ямы. Долго мы провозились, нормального света уже не было — палочка погасла, а солнце уже поменялось с луной. И вторая, похоже, светила прямо над нами, только очертив ровный молочный круг на земле.

Шуршание, которое я принял за дождь, усилилось. Прям реально дождь, будто шелестит по каждому листочку, но сырость не чувствовалась. И в яму ничего не натекло.

Подойдя ближе к краю уже с ругером в руках, я выглянул. И тут же отпрянул — прямо над ямой пронеслось несколько темных силуэтов. Отчетливо послышались удары лап от приземления после прыжка и скрип когтей по камню, в момент следующих рывков. Шелест нарастал — я не стал больше высовываться, наоборот, попятился. Увидел еще одну тень, проскочившую в круге света. Следом за ней еще две, потом еще.

Три, пять, десять — они пошли сплошным потоком. Будто с горы на бешеной скорости, словно от пожара, несутся совершенно разные звери. Промелькнула какая-то совсем несуразная тень — морда вытянутая, как у волка, а тушка больше похожая на паучью. Промелькнула… Но дальше не понеслась, а решила вернуться. Появилась в круге света на дальнем краю и, задрав морду к небу, завыла.

Ей ответили, и она прыгнула вниз!

Глава 24

Монстр, а иначе назвать это чудо генной инженерии у меня язык не повернулся, неуклюже плюхнулся на все свои восемь лап. Мохнатый мешок размером с крупную собаку. Захрустел и, попытавшись подняться, завалился в сторону. Две сломанные лапы слегка поубавили его прыть, но не пыл. Клыкастая пасть разошлась слюнявым лаем, словно бешеная, и поползла ко мне.

С виду, нормальная собака или волчара. Черная с рыжим отливом шерсть, уши торчком, черный нос, клыки, может, только глаза сильно красные. Но лап, действительно, было чересчур. И хвост. Он вилял, но не от радости встречи, а пытался зацепиться за пол, чтобы была еще одна точка опоры.

— Хороший песик, — прошептал я отступая.

Стрелять не стал, опасаясь шумом привлечь к нам всю остальную стаю. Ну, повыл, с кем не бывает? Но, может, это он, наоборот, своим сородичам сообщил что-то в духе: идите, здесь нет ничего интересного, но я вас догоню…

— Джордж, отходи! — крикнула за спиной Клара. — Это спайдервульфы, они ядовитые.

— Спасибо, что предупредила, — прошептал я, — а то я как раз собирался попросить у него одну из лап, а потом погладить.

Со стороны Клары раздался грохот с треском, а потом что-то тяжелое поволокли по полу. Я ускорился, пошел спиной, все время держа спайдервульфа на мушке. Развернулся, только когда уткнулся спиной в дверной проем. Нырнул в тамбур и присел, скрывшись за каменным порогом.

Обернулся на Клару, торчавшую во второй дырке, и увидел, что она уже подтащила остатки стола. И готова в любой момент закупорить нас в помещении.

— Это что там за хрень? — спросил я и снова прицелился в монстра. — Выглядит, как особо неудачный генетический эксперимент. У древних генетиков, похоже, было специфическое чувство юмора.

— Ну знаешь, мать-природа тоже иногда ошибается, — ответила Хобс. — В них, на самом деле, три генома: волк с пауком, и хвост от какого-то насекомого.

В этот момент в лунном круге появилось еще несколько монстров. Эти десантировались удачней — ни хруста, ни переломов. Цепкий сканирующий взгляд, сморщенные носы и сканирование помещения было завершено. Заметили и своего подранка, и меня. Переглянулись и, дождавшись момента как их станет уже шестеро, неспешно, будто знают, что другого выхода у нас нет, выдвинулись вперед.

Я посмотрел на биомонитор. Проценты шакраса резко ползли вниз, еще минут десять и вернется наш стандартный паритет. Странно. Потому что чувство опасности никуда не делось, адреналин, может, и не зашкаливал, но волосы у меня у самого дыбом встали. Единственное объяснение, которое у меня было — у шакраса тоже бывают откаты. Я тряхнул рукой, переключаясь на таймер.

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 36:24:50…

Хотя бы здесь все в порядке. В ожидаемых пределах. Сутки уже почти прошли, но за белкасов удалось продлить срок моей визы на Аркадии в виде сознательного человека еще на десять часов.

— Гадство, это рыжие! Они же самые ядовитые, — сказала Хобс, врубив фонарь у меня над головой и ослепив первого монстра. — Но на самом деле нам повезло.

— Просветишь в чем именно? А фонарем свети правее, чтобы я в свою же тень не целился.

— Очевидно же, — ответила Хобс, смещая луч фонаря. Спайдервульфу яркий свет не нравился, но, к сожалению, не настолько, чтобы передумать красться к нам. — Рядом с ядовитыми, никто крупный не будет селиться. Так что если мы на пути волны оказались, то это самая большая проблема, что нас ждет.

— Это точно?

— Ну, конечно, нет, — от Клары донесся нервный смешок. — Но если ты про шуметь, то ни в чем себе не отказывай. Все, кому надо уже знают, что мы здесь.

— А стая большая? — я прицелился, пытаясь без шакраса вспомнить все, что я знаю про волков и пауков. — А сердце одно? Или по штуке от каждого вида?

У Клары либо не было ответа, либо она не успела его произнести, но ослепленному монстру надоело вертеться и жмурится, и он решил броситься прямо на источник света. Я выстрелил, взяв прицел чуть выше головы — в основание горба. У пауков, вроде сердце в брюшке? Да и с костью пока не хотелось рисковать, вдруг вместо пробития в рикошет уйдет с такими стенами.

Громыхнуло сильно громче, чем обычно. В замкнутом пространстве от грохота заложило ухо, но на монстров подействовало совсем уже необычно. Тот, в кого я стрелял, к счастью, рухнул. Без паучьих трюков со сложенными лапками. Просто покачнулся и уткнулся в пол. А вот остальные бросились врассыпную. То есть на стены и потолок.

Я перезарядился и выцелил следующего. Как раз того, что замер, прилипнув к потолку. Выстрелил туда же в брюшко. С этого ракурса даже проще было целиться. Попал, и даже до трех не успел досчитать, как тушка шмякнулась на пол.

Минус два, и остальные, наконец, поняли, откуда по ним грохочет. Кто-то завыл, кто-то зарычал, и десятки лап заскребли по стенам.

— Джордж, отходи, как будешь готов! Я прикрою, — крикнула Клара, передергивая затвор кольта.

Я тоже уже перезарядился. Навскидку, почти не целясь, выстрелил в бокового. Попал в спинку, но, кажется, до сердца не достал. Паук дернулся, его двум лапам по одной стороне будто бы стоп-кран дернули, и он кубарем скатился со стены. Начал лаять и брызгать во все стороны слюной. Такого же рыжего цвета, как и он сам. Несколько капель попали в зону работы фонаря, и я заметил, как плавится камень. Показалась тонкая струйка дыма, и донесся кислый запах чего-то квашенного и просроченного.

Я успел выстрелить еще трижды, прежде чем пришлось отступать ко второй преграде. Чуть ли не рыбкой туда нырнул, уже слыша, как лапы скребутся по дверному проему. Над головой дважды бахнула Хобс, оглушив меня и на второе ухо. Потом еще добавила, и я уже тоже подключился.

Первая волна, попытавшаяся с наскока проскочить в пробоину, оказалась самой тяжелой. Сразу три монстра, запрыгнули разом, рыча и толкая друг друга. Чуть ли не клубком перепутались, в котором совершенно невозможно было хоть куда-то прицелиться. А выстрелы просто в кучу малу, даже из сорок пятого калибра с близкого расстояния, лишь отбрасывали монстров. Следом за ними еще трое, потом еще — в последних двух я уже стрелял через щель в перевернутом столе. И то, тоже только отбросил.

Дальше поток выровнялся — самые шустрые закончились, пошли самые хитрые. Один попытался заползти с потолка, другой несколько раз высовывал морду, и только потом прыгнул. Еще и попытался закопаться в трупах своих же товарищей.

Но хотя бы шли по одному. Клара ловко, будто простым фанерным щитом, манипулировала громадным столом. Когда я был готов стрелять, чуть сдвигала его в сторону и тут же возвращала на место. Счет убитых спайдервольфов шел уже на третий десяток. Но вместе с ними и патроны. У меня осталось восемь штук, у Хобс один магазин был пустым, во втором максимум две штуки. Дважды я не успевал перезарядиться и хватался за молоток. И оба раза успешно — черепа проламывались на ура. Но второй раз я, видимо, зацепил то, что производило яд, и кончик молотка почернел.

Часа три уже прошло, а монстры все никак не заканчивались. В тамбуре уже свободных участков на полу не было. Рука бойца стрелять и бить немного уже подустала, и остался всего один патрон. Мы переглянулись с Кларой и закупорили проход, прямо перед носом следующего монстра. Хобс кивнула на каменный очаг, а сама уперлась в стол. Еще и раскорячилась так, чтобы в случае пробития до нее не достало.

Я быстро перенес все камни. Заложить проем мы даже не пытались, но столешницу подперли и усилили, где только смогли. И расселись по сторонам, спиной чувствуя удары лапами. Не знаю, сколько там осталось. Может, один, а может и сотня.

— Они хотя бы ценные? — спросил я, содрогнувшись от очередного удара.

— По двадцатке, — Ответила Клара, устало вздохнула и ткнула локтем в столешницу. — Да отвалите вы уже! Вас в Нейтауне небось ждут, пока вы здесь прохлаждаетесь.

— На четыре патрона бы хватило, — я повертел в руках последний и зарядил ругер.

— Не факт, — ответила Клара. — Точнее, факт, но не факт, что в Нейтауне. Сахарок из них редко берут, а вот яд скупают. Есть фабрика в Ганзе, так они его как растворитель используют. Кушать будешь?

— А есть что?

— У меня всегда есть, — усмехнулась Хобс. — Я же массу набираю. Ты, кстати, на сосиски так криво не смотри. Здесь не такие, что там. Местные, натуральные.

Хобс подтянула одну из своих сумок и кинула мне упаковку сосисок, следом достала небольшой термос и кружку. Налила в нее себе, а сам термос с крышкой катнула по полу к моей ноге.

— Скучаешь по дому? — спросил я, разворачивая еду. Не знаю, почему именно это спросил. Про монстров что-то уже надоело расспрашивать, а поговорить хотелось. Обстановка настраивала. Сидим уставшие, чаек пьем… Если бы еще не долбежка в спину, считай, что опять почти пикник.

— Неа, — ответила Хобс и прикрыла глаза. — Все важное я растеряла до перехода, а все, что казалось важным, здесь быстро потеряло свою актуальность. А ты?

— Не понял еще, — честно признался я. — Все важное тоже либо давно ушло, либо не сложилось. А потом… Даже не знаю и жил ли я там. Скорее функцию какую-то выполнял. Толком и цели-то не было, — я усмехнулся собственным словам, целей-то как раз было до фига. — Зато принципы были, свой какой-то даже кодекс.

— Это, например?

— Например, не стрелять по хорошим и особенно по беззащитным хорошим.

— Так ты киллер, что ли? — Клара приоткрыла один глаз, но не повернулась ко мне, а просто устало положила голову на плечо.

— Нет, — усмехнулся я. — Хотя те организации, на которые я работал, чуть менее общественные, чем твои.

— Ладно, — махнула рукой Клара. — Я все равно знаю, что ты мне не всю правду говоришь. Так что я спать. К утру точно уже все стихнет. Нужно будет подменить, буди.

Хобс поерзала, придавливая столешницу, и минут через пять по каменному убежищу разнесся легкий храп. Я доел сосиски, действительно очень питательные, выпил чашечку чая из термоса. И до кучи закапал Мятные капли, которые подействовали практически сразу. Усталость отступила или как-то размазалась ровным слоем по всем мышцам. Где-то екнуло, а где-то, наоборот, отпустило, выровняв общий фон.

Я обновил химическую палочку, вернув рядом с собой нормальный уровень ощущения. Достал мультитул и найденный нож. И начал изучать, периодически комментируя не стихающие удары в преграду.

Часа через два интенсивность толчков снизилась. Начали ковырять и скрести. Сначала двумя лапами, совсем по-собачьи, потом одной. Потом одним когтем. Потом запахло кислятиной, и на столешнице стали проявляться темные пятна. Будто кто-то выжигатель поднес к фанере. Я чуть сдвинулся, подхватывая молоток, и стал ждать.

Но, кажется, на этом все. Аргументы нападавших закончились и еще через пару минут воцарилась полная тишина. Не считая похрапывания Хобс и все-таки начавшегося дождя. В ночную прохладу, которая по чуть-чуть проникала в наше убежище, добавилась сырость.

Я выдохнул и сложил свой железный зуб. Смог его разобрать и слегка ослабить. Так, чтобы лезвие еще не люфтило, но хотя бы складывалось и открывалось двумя руками. О скоростном открытии пока можно было забыть, надо потерпеть до лавки Патрика, но рвать карманы тоже не хотелось.

Хобс я будить не стал, подождал несколько часов, копаясь в биомониторе. Искал рецепты или хоть какие-то подсказки, как сделать «Буратино», чтобы под рукой всегда была возможность продлить таймер. Который показывал, что снаружи уже вовсю должно светать. Пора бы и честь знать, обещание я выполнил, денег заработал. Нужно обновить боезапас и выдвигаться к больнице. Правда, пока не знаю, сколько именно денег, зависит от результативности Кида. Но точно хватит. Чтобы нанять его временным водителем. А дальше по результатам того, что удастся узнать.

— Я не сплю, не сплю, — переполошилась Клара, когда я потряс ее за плечо. — Что? Они ушли?

— Я спрашивал, но они не ответили, — я кивнул на столешницу. — Постучался даже, но никто не открывает.

— Добрый знак, — заразительно зевнула Хобс. — А то гостеприимные монстры что-то уже надоели. Пошли скорее, я есть хочу, а все в машине осталось.

Совсем уж быстро мы не пошли. Аккуратно, по несколько сантиметров за раз сдвинули стол. Замирали после каждого сдвига, готовые к встрече с спайдервульфами. Ждали, прислушивались и сдвигали дальше. Когда проем открылся полностью, застыли уже минут на десять. Разглядывали трупы в тамбуре и ловили любые намеки на движение в коридоре. Как с естественным светом — солнце уже пробилось в люк, так и с фонарем. В глазах уже начало рябить от рыжего цвета с остаточным эффектом от марева, но никто так и не шелохнулся. Хорошо, хоть попахивать не начали, а то после ночи в старом убежище очень хотелось дышать полной грудью.

Наконец, решились выйти. Клара прошла вдоль стеночки, где было меньше трупов, а я прикрывал. Потом Хобс просветила коридор, особо изучая потолок, а я собрал эссенции. Два десятка нашел по верхам, но дальше копаться не стал. Не стоит оно того.

К нашему общему удивлению, веревка была на месте. Только мокрая, как пол вокруг выхода. Все-таки был дождь, и судя по небольшой пальме, рухнувшей на яму, то и ураган. Я еще прислушивался, а Хобс уже полезла наверх.

— Чисто, — наверху появилась довольная Хобс с пистолетом в руке. — Крепи мешки.

Я выдохнул. И вдохнул полной грудью. Какой же приятный воздух, особенно после дождя. Со всеми своими командировками я в душных мегаполисах толком-то и пожить не успевал, но тем четче ощущалась разница. Кайф!

Но кайф этот как-то слишком быстро обломали. Донеслось рычание, потом визг, сразу же потонувший в грохоте выстрела. Еще один выстрел, снова рычание и глухие, быстрые и нервные щелчки курка. Я тут же взлетел по веревке, добавив себе новый рекорд в копилку. Выскочил, бросаясь в сторону и перекидывая со спины винтовку. Вскинул ее, ориентируясь по звуку, и увидел Клару, бессмысленно щелкающую незаряженным оружием в небольшого спайдервольфа. Черно-рыжий, как и все предыдущие, но либо молодой, случайно отставший от стаи, либо старый, наоборот, сделавший это специально.

Лапы монстра напряглись, он оттолкнулся от земли, помогая хвостом, и полетел на Клару. Я выстрелил ему в плечо, стараясь отбросить с линии прыжка. Попал и сбил, буквально за мгновение до момента, как распахнутая пасть собиралась впиться Хобс в шею. Паук рухнул на спину и завозил лапами по скользкой от дождя траве, пытаясь перевернуться на ноги. А когда ему это удалось, я уже был рядом. Ударил молотком с такой силой, будто хотел гвоздь за один раз забить. Рекорд не поставил, но череп монстра проломил по самую рукоятку.

Убедился, что он уже не встанет. Просканировал округу, благо гены шакраса уже начали проявляться, и обернулся на Хобс. Клара сидела на земле и держала на весу правую руку. Тонкую царапину уже практически не было видно, настолько опухло и раздуло кожу на предплечье. Еще и темнеть все начинало прямо на глазах.

— Это лечится? Что делать? Отрубить руку? — яд вроде можно отсосать, но одного взгляда на эти черные волдыри хватило, чтобы признать ампутацию более надежным способом. Не дожидаясь ответа, я полез в сумку и вынул оттуда сразу все, что было. Подсунул Кларе «Живинку» и «Малокровку». Второй даже полезней будет, замедлив ей все процессы в организме.

— У меня… — голос Клары начал дрожать. — Сиреневая склянка… Внизу…

Я уже потянулся к подсумку на ее ремне, но, чертыхнувшись, бросился обратно в яму. Снова на рекорд иду. Но когда вернулся, Клара уже была в полубессознательном состоянии. Начала бредить, ее качало. Разбираться времени не было, я вытряхнул на землю содержимое сумки. Выцепил сиреневую жидкость и, прежде чем отдать ее Кларе, щедро полил рану. Только потом впихнул ей в здоровую руку и направил в нужную сторону.

— Это поможет?

— Немного… Замедлит… Нужно в город к Нолану. Он сделает противоядие, — чуть более уверенно произнесла Клара и уже сама выпила «Живинку».

— К Черту что ли? — удивился я.

— Да не черт он, — промычала Клара и попыталась встать на ноги. — Нормальный он мужик. Зануда и душнила только, но кто-то же должен таким быть…

На ноги-то она поднялась, но последние слова произнесла уже заплетающимся языком. Эликсиры, скорее всего, на спирту, но повело ее как-то чересчур быстро.

— Я долго не протяну, оставь меня здесь.

— Ключи от машины дай. Ты идти можешь?

Идти Хобс могла, но пришлось ее поддерживать и направлять. Дотащил бы я ее до машины? Скорее всего, да, но успел бы вовремя, уже сомнительно. По дороге успел подхватить выпавший кольт и коробку с масками. И, проявляя какие-то чудеса навигации и эквилибристики на скользкой траве, потащил отравленную и одурманенную Хобс вниз по склону. Пару раз уронил, но оно и к лучшему — как с горки скатились. Поднимать только обмякшее тело было сложно. Но пока она еще хоть в сознании оставалась, продолжал выталкивать ее через джунгли в сторону брошенной машины.

И все это только для того, чтобы обматерить всех монстров в округе, когда мы, наконец, дошли до парковки.

Глава 25

Фольксваген был на месте, но выглядел как какой-то Сломанваген, Раздавленваген и Треснутваген в одном лице. Но колеса были на месте, и в защиту колодок можно было сказать, что он не сдвинулся ни на сантиметр. Его не пытались угнать, разобрать и сломать. По нему просто прошла толпа монстров разной формы и массы.

Крыша кабины была вдавлена ровно посередине, стекла лопнули, а решетки на них выгнуло так, будто фургон вспучило изнутри. Я выломал перекошенную дверь в кузов и запихнул туда Клару. Бросился к колодкам и, к счастью, довольно легко их разблокировал. Потом кое-как втиснулся на водительское сиденье, стукнувшись головой о помятую крышу. Закрыть ее не смог, но это было уже не важно. Попытался завести… И услышал чудесное фырканье, сменившееся на ворчание. Двигатель заработал, сначала как-то неуверенно, но будто понял, что от него сейчас зависит, и включился на полную.

Я к этому времени уже сдавал назад, выезжая с природной парковки. Развернулся и погнал, надеюсь, в правильную сторону. Клару я только слышал, обернуться или посмотреть в зеркало заднего вида не было никакой возможности. Даже шею выпрямить было некуда. Я сидел, как нахохлившийся воробышек, вжав голову в плечи и практически лежа на руле.

Справа давила продавленная крыша, слева жутко скрипела и хлопала перекошенная дверь. Но зато точно не усну. Я несколько раз зевнул, пригубил настойки Бакли и начал всячески пытаться разговорить Хобс. Задавал вопросы, подтрунивал над ней, и над машиной и просто нес какую-то чушь, чтобы держать ее в сознании. Над машиной, правда, шутить перестал довольно быстро. К частому скрежету и скрипу добавился какой-то подозрительный стук. И я решил, что лучше не пытаться ее сглазить.

Хобс нужна была мне в сознании еще и потому, что я не помнил всю дорогу. Вроде бы степь вокруг и все горизонты на виду, но потом заедешь в какие-нибудь холмы или лесок начнется. Чуть-чуть собьешься с пути, потом еще раз и еще, и окажется, что совсем в другую сторону едешь. Еще и следы на дороге появились после дождя. Кто-то ночью проехал, но не факт, что в нужную сторону.

Через пару часов начали болеть глаза. И от ветра с песком, летевшего сквозь решетку, и от самой решетки, через которую все время приходилось вглядываться в даль. Скорость была приличная, и казалось, что мы непременно сейчас догоним всех местных монстров, прошедших здесь ночью.

Десятка три действительно догнали. Сначала в виде трупов — то ли затоптанными, то ли растерзанными своими же. Потом еще с десяток пузатых парнокопытных, бегущих с нами в одном направлении, но не обративших на нас внимания. Но вот следующие нас заметили — похожие на гиен, банда из пяти особей бросилась за Тарахтелвагеном, как дворняжки за велосипедистом.

Почти догнали и облепили фургон, лая и бросаясь под задние колеса. Я не стал им в этом желании отказывать, только переживал, что в открытый кузов к Кларе кто-нибудь заскочит. Профессорше снова стало хуже. Речь потеряла какую-либо связность и осмысленность, а почерневшая рука распухла так, что я даже смог ее разглядеть.

Я вильнул в сторону, вынуждая гиен лезть с моей стороны. Потом сбил одну из них, толкнув задним бампером и добавив фургону новую вмятину. Еще одна попыталась запрыгнуть прямо ко мне в кабину, но я снова вильнул, и монстр вцепился зубами в болтающуюся дверь. В ней же свои зубы и оставил, попав под колеса после моего пинка. Машину затрясло и накренило. Но миниатюрное колесико все-таки справилось и устроило на пару с крылом форменную мясорубку. И вдобавок я еще одного монстра подпихнул спереди. После чего от нас отстали.

И уже только в Нейтауне мы вызвали форменный переполох. Несколько гвардейских попытались нас остановить, но либо я кричал на понятных им терминах, либо машину Клары здесь прекрасно знали. И даже в таком состоянии смогли опознать.

Когда я с треском и грохотом затормозил перед генотекой, то спереди на землю шмякнулся труп гиены, а сзади в некое подобие обморока осела какая-то гражданка. Видимо, увидел, что тащится за нами из-под правого колеса.

Я на этом чуть не поскользнулся, когда бросился вытаскивать Клару. Звонить в колокольчик или звать Нолана не пришлось, он уже выглянул с кислой физиономией. Но как только увидел Клару и ее руку — а, собственно, это было уже два разных объекта: бледная Хобс и фиолетово-черная опухшая, как зефир, конечность — тут же переменился в лице и бросился помогать.

Мы вдвоем внесли ее в Генотеку, причем большую часть веса он принял на себя. Я даже удивиться не успел его силе, просто пытался не отстать. Внутри все произошло еще быстрее — я словно оказался внутри сериала про скорую помощь. Реальность вокруг схлопнулась: не было ни Аркадии, ни Нейтауна, ни Земли, ни монстров — только конкретный момент здесь и сейчас.

Момент похожий на мгновение перед выстрелом. Только там все замирает, а здесь, наоборот, все завертелось и замельтешило. Быстро, но четко. Я даже не понял, что мы сделали, буквально моргнул, а мы уже оказались в соседней комнате. Клара лежала на столе, похожим на операционный. В здоровой руке торчала капельница, и из больной через свежие разрезы вытекала какая-то темно-ржавая жидкость.

— Нужна эссенция спайдервульфа, — сказал запыхавшийся Нолан. — Я не уверен, что у меня осталось…

Грустно скривившись, сказал алхимик, вытирая пот со лба. Бугорки на его лбу слегка вибрировали и даже излучали едва заметное свечение. Он обернулся к полке с кучей баночек и коробочек, но я развернул его обратно. И выдал целую горсть.

— Этого хватит?

— Нужен всего один. Спасибо…

Нолан выдохнул и как-то даже успокоился. Бережно взял сахарок и подошел к алхимическому верстаку. Или как они здесь называют стол с кучей колб, змеевиков и горелок. Нолан быстро, словно по каталогу, похватал с полок нужные ингредиенты и поджег одну из горелок. Булькнул туда что-то бесцветное, потом пару капель красненького, щепотку чего-то, похожего на алюминиевую стружку и все это помешал. Удовлетворенно хмыкнул, когда вся субстанция начала менять цвет, став похожей на марганцовку. И только после этого опустил туда эссенцию спайдервольфа.

— Сразу мог догадаться, что у вас есть эссенция, — сказал алхимик, не оборачиваясь и мешая варево в склянке. — Разнервничался из-за Клары. Логично же, что там, где подцепили, там и трофеи могли добыть.

— Она поправится? — я посмотрел на Хобс. Ее глаза были закрыты, дыхание слабое и прерывистое. Грудь еле вздымается, зато опухшая рука прямо пульсирует.

— Это мы скоро узнаем. Сейчас я дам ей эликсир и останется только ждать, — ответил алхимик, снимая колбу с огня.

Он потряс колбу, разглядывая на свет. Жидкости там осталось раза в три меньше, чем он туда добавил, и никакого осадка. Появилась вторая колба и несколько маленьких пузырьков. Нолан перелил содержимое, видимо, охлаждая. А потом наполнил пузырек. И уже с ним вернулся к Хобс. По дороге подхватил длинную и чудную пипетку, потом мягко, но настойчиво раскрыл Кларе веки и закапал две капли. Повторил все с другим глазом и вернулся к верстаку. Снова взболтал колбу с полученным лекарством и, уже ничего не выверяя, пропитал им моток марли.

— Помогите мне, подержите руку, попробуем ее сохранить, — попросил он, направляясь к Хобс.

Помощь была простой. Я всего лишь держал руку, пока Нолан ее перебинтовывал. За пропитанным слоем бинта последовал слой тонкой кожи. Я узнал кафферов и почему-то поверил, что теперь все будет хорошо.

— Теперь ждем, — сказал алхимик и устало опустился на стул. — Шансы велики. Еще бы час, максимум два, и мы бы ее уже не спасли. Если все сработает, то считайте, что вы спасли ей жизнь. И, возможно, первое впечатление, которое я о вас составил, было ошибочным. Прошу меня простить за это.

— Взаимно, — я вежливо и чуть виновато улыбнулся.

— Понимаю, про меня разное говорят, — кивнул алхимик. — Но позвольте, наконец, представиться. Нолан Чёрч. Да, именно Чёрч, а не то, что вы про меня слышали.

— Джордж Доу…

Я пожал протянутую руку и поймал себя на мысли, что меня тянет выражаться так же витиевато, как это делает хозяин лавки. Будто мы здесь какие-то добропорядочные, статные джентльмены Старого Света. Ну он-то, может, и да. А вот я?

Забрав руку, заметил какая она чумазая. Да и сам я, честно говоря, порядком поистрепался за последние бессонные сутки.

— Ванная комната там, — Нолан верно истолковал мое молчание. — Будьте моим гостем. Приводите себя в порядок и побеседуем. Мне чертовски интересно, как же вы во все это вляпались.

Рассказ у меня получился коротким, но (судя по реакциям Нолана) интересный. Я не стал вдаваться в подробности нашего знакомства с Кларой и упустил историю с вудувуден. Начал сразу с развалин древних. Сходил в машину за вещами и показал найденные маски. И пока алхимик с интересом их разглядывал, попросил разрешения покопаться в бестиарии. Заодно попросил напомнить его стоимость — каких-то двадцать пять тысяч аркоинов и можно было забрать книгу с собой.

— Джордж, я помню, что вы спрашивали про шакраса, — остановил меня Нолан, когда я уже взял книгу в руки. — В бестиарии действительно нет о нем информации, но это одно из первых изданий. Отчасти поэтому и стоимость такая, особенно в нашей глуши.

— А какое самое свежее? — спросил я, понимая, что шакраса там не найду, но хотя бы на ши-таю посмотреть хотелось.

— Насколько мне известно, уже есть четвертое. Если интересуетесь, то я могу заказать. Придет довольно быстро, — начал Нолан, видя разгорающийся интерес в моих глазах. Но как разжег, так и потушил своей следующей фразой. — От месяца до двух. Ммм, возможно, три, если не повезет с Почтовым караваном в наши края.

— Возможно, в другой раз, — махнул рукой я. — А что насчет самого Вольфа?

— О! Он еще жив и продолжает работать, — благоговейно вздохнул Нолан. — Великий ученый. Я имел честь присутствовать на открытом заседании общества звероловов в прошлом году. И там…

— И на таком собрании можно с ним проконсультироваться? — перебил я Нолана. Если уж есть первоисточник, то почему бы не спросить у него напрямую.

— Вот в этом я уже не уверен, — покачал головой Нолан. — Возможно, для своих учеников или особо отличившихся зверолов и делает исключения, но в остальном попасть к нему на прием практически невозможно.

— Жаль.

— Это мне жаль, что я не смог вам ничем помочь, — сказал Нолан.

— На самом деле можете, — я пока отложил книжку, в бумажном варианте монстры от меня уже не убегут.

— Интересно чем?

— Научите меня варить эликсиры. У меня тут есть один рецепт…

* * *

На мастер-класс по варке зелий ушло три часа. Основательный Нолан начал с основ, а потом по моей просьбе повторил все еще раз, но для условий, далеких от лабораторных. Одно дело иметь кучу оборудования, и совсем другое варить из подручных средств на коленке, то есть на костре, в том же котелке, где до этого приготовили сосиски.

Конечно, я так делать не собирался. И сразу же по ходу дела собрал себе походный набор из ассортимента магазина. Небольшую медную колбу, похожую на обычную кофейную джезву (она же турка), парочку нормальных сахарниц (они же контейнер для эссенций), набор мерных стальных стаканчиков (они же стопки под водку для туристов). Еще взял фляжку на двести миллилитров, тонкую и легкую, из какого-то местного сплава, очень похожего на титан.

И почти полностью заполнил ее получившимся «Буратино» — эликсиром, созданным из половины эссенций вудувуденов, что у меня были.

Основой должна была послужить спиртовая настойка, которую можно было заменить любым местным алкоголем от двадцати до пятидесяти градусов. Нолан любителем выпивки не был, но признал, что если местные в чем-то и преуспели, так это в самогоноварении. И это было не только в пограничье, но и по всей Аркадии.

Когда он узнал, что у меня есть настойка Бакли, то порекомендовал использовать именно ее. Я не стал отказываться — и вкус, и эффект были мне уже известны. А если «Буратино» будет не только продлевать таймер, но и работать, как энергетик, то это только лучше.

Дальше шли добавки: часть просто для вкуса, а часть для нейтрализации возможных токсинов. Плюс иные геномы — и эффект становился уже вариативным. Потом рекомендовалось все это дело настоять, добавив еще какую-нибудь травку для аромата.

Но, у нас был вариант почти как на коленке и сделанный моими собственными руками. Нолан только вздыхал, маяча у меня за спиной, и подсказывал. То, что получилось, он назвал концентратом и рекомендовал добавлять по несколько капель в чай. Про кофе он, видимо, решил не заикаться после моего сравнения алхимического оборудования с посудой. А после того как я махнул стопочку прямо сразу, он вообще начал заикаться все время.

У меня и так, считай, была разбавленная эссенция генома. Еще ее разбавлять, так можно вообще без эффекта остаться. Выдохнул и жахнул. И меня аж проняло. Получился какой-то егермейстер с дубовым привкусом. По телу пробежала волна жара, а биомонитор тут же завибрировал и обновил таймер.

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 22:10:40…

Минус ночь в убежище, дорога до города, лечение Клары и непосредственно сам мастер-класс. Итого, один глоток прибавил что-то около двух часов. Во фляге еще порций двенадцать, так что на резервные сутки хватит. Я повертел в руках плоскую фляжку — наполненная она не стала особо тяжелей, а выглядела довольно винтажно. Такие обычно носят в нагрудном кармане, а потом они еще и жизнь спасают, останавливая пули. Это, правда, в кино, но все же.

Вместе с новыми контейнерами для эссенций, которые были выполнены в похожем стиле и напоминали уменьшенные портсигары, можно будет без бронежилета ходить. Просто рассовав все по карманам.

Так я, конечно, вряд ли буду делать, но штуки были прикольные. Нолан сказал, что можно будет позже добавить гравировку, а пока и там, и там было только клеймо производителя. Фигурка маленького человечка с огромным мечом и надпись: Касамастро.

— Это городок ремесленников на реке Диа, — подсказал Нолан, когда я пересобирал свою старую аптечку.

Все ненужное в этом мире покинуло подсумок, а все новое довольно компактно рассортировалось и даже не гремело. Получился удобный несессер, который прекрасно занял свое место на дне рюкзака. На руках я оставил только коробочку из-под леденцов, чтобы по-быстрому собирать кристаллы до изучения и сортировки.

Мы проверили, как дела у Клары. Я, кроме более спокойного дыхания, ничего не заметил, но Нолан повеселел. Сказал, что кризис миновал, и Хобс точно выживет. А за руку можно и нужно еще побороться, забрал у меня все эссенции пауков и пошел что-то еще колдовать на верстаке.

Я же дорвался до бестиария и погрузился в мир удивительной фауны Аркадии. Довольно быстро нашел ши-тау. Все-таки кошка. Саблезубая, пятнистая кошка. На черно-белом рисунке мастер Вольф или один из его учеников изобразил довольно агрессивное существо. Маленькие глазки, короткие ушки, довольно плоская морда с приплюснутым носом — этакий борец, у которого не за что зацепиться. Квадратная массивная челюсть с полным набором клыков. Широкая и тяжелая (на вид) лапа, которой любой лев позавидует. Пять хорошо прорисованных когтей. Причем пятый был развит равномерно остальным. Такой лапой можно не только царапать, но и схватиться за что-нибудь. Или за кого-нибудь…

Хотя при таких габаритах хвататься не обязательно. Длина около трех метров, масса в среднем от двухсот до четырехсот килограмм. А самый крупный, встреченный звероловами, разросся до семи сотен. Ладно, это все мелочи… Пролистываем до мест обитания. Может, там по соседству и шакрас где-то бродит. Ага, река Диа, озера, селится вдоль рек, охотится на водопое.

Я достал свою черновую карту: получается мне не только в Ганзу нужно, мне и дальше идти придется. Добавил на ней точку, где по словам Нолана, можно было отыскать Вольфа, и вернулся к чтению. Перешел в довольно большой раздел со змеями. В очередной раз вспомнив слова Кристины, что удивляться буду долго. Хотел отобрать список самых ценных и редких, но в этот момент в дверь лавки постучали. И на пороге возник взъерошенный Кид.

— Партнер! — с ходу закричал он. — Пошли скорее награду получать, а то без нас все поделят!

Глава 26

Штаб-квартира ООН, Нью-Йорк.

Офис разведывательного Директората UNPA.

— Кристина, есть новости с Аркадии? Что с Сумраком?

— Сумрак еще пока жив, находится в пограничье, где-то в районе Нейтауна. Но это вопрос времени. Нюхач выследил его, но ряд обстоятельств пока не позволил ликвидировать его без лишнего шума, — ответила Кристина, улыбнувшись в камеру.

— Что за обстоятельства?

— Неопознанный защитный артефакт, колония вудувуден и аномальная активность местной фауны, известная вам под термином «прилив». И чрезмерная активность в Нейтауне, вызванная в том числе и нашими интересами.

— Мы можем просто натравить на него Миротворцев? Объявить в розыск, выдумать какой-нибудь повод?

— Вы же сами не хотели привлекать внимание оперативного Директората, — ответила Кристина. — Нюхач заверил, что как только объект покинет город, о нем можно будет забыть.

— Хорошо, — директор вздохнул. — Что по другим объектам? Как продвигаются исследования?

— Здесь у меня есть как плохая новость, так и хорошая, — Кристина переложила несколько папок на столе, откопала нижнюю и открыла ее. — Реципиент с кодовым названием «Черный кайман» скончался, не выдержав последствий инициации. А вот «Оса» прекрасно справилась с геномом и показывает очень интересные результаты. Правда, доставляет довольно много проблем. Было уже три попытки побега, но мы справимся. На Аркадии у нас одна из лучших тюрем. Даже лучше, чем лаборатория. На этот раз мы действительно близки к прорыву и конечной цели исследования.

* * *

— Прямо разберут? — спросил я у Кида, но при этом посмотрел на Нолана.

— Идите, я присмотрю за ней, — махнул рукой Чёрч.

— Ну-у, не разберут, но контору закроют. Там движуха интересная на площади намечается, — Кид почесал за ухом. — Стой, за кем присмотрю? Что-то с Хобс? Я машину ее видел, но она у нее часто такая. Бывало и хуже.

— Все уже хорошо, — сказал Нолан. — Она спит, и сейчас ее лучше не беспокоить. Идите.

Кид умоляюще на меня посмотрел, пришлось пообещать, что все подробно расскажу по дороге. Но когда мы вышли на улицу, я свой рассказ максимально сократил, чтобы самому задавать вопросы.

Было людно. Столько людей в Нейтауне сразу я еще ни разу не видел. Народ шел по улице. Выходил из домов и лавок и ручейками втягивался в общий поток, уходящий в сторону церкви. При этом там уже начала собираться толпа. В основном мужчины, но и женщин было достаточно. Все выглядели встревоженными, но пока это было любопытство, а не паника.

При этом все при оружии, одеты по-разному, но общий стиль я назвал бы практичным. Смесь Дикого Запада, рабочих кварталов Лондона времен промышленной революции и каких-либо других рабочих кварталов нашего времени. Крепкие ботинки, кожа, джинсы, некоторые в костюмах, многие в кепках.

Я на их фоне уже совершенно не выделялся. Только кепки не было.

— Что происходит? Кино будут показывать? — спросил я Кида, когда нам, наконец, удалось пройти поперек движения.

— Пастор будет выступать, — ответил Кид, подталкивая меня в переулок.

— В смысле служба? Сегодня разве воскресенье?

— Да, при чём тут это? — удивился Кид. — Городской совет собирается. Будут решать, что делать с обществом «Нашедшие путь» или «Поиск истины». Дядя говорил, но я забываю все время. Короче, ищут они там что-то.

— И что за общество?

— Скорее секта какая-то с востока, — пожал плечами Кид. — Вчера их представители появились в городе и выдвинули ультиматум.

— Какой? — спросил я, задумавшись, что это, похоже, мои сектанты объявились.

— Ну, вроде как, кто не с ними, тот против них. Да хер с ними, пастор их лысые черепа на фонарях прикажет повесить. В пограничье ультиматумы не любят.

— Что-то я не слышу пока единства? — я махнул рукой в сторону площади, где явно шла какая-то полемика. Обычно, когда разом хотят кому-то зад надрать, тональности другие и только один голос вещает, а остальные поддакивают.

— Что верно, то верно, — вздохнул Кид. — Есть некоторые, кто готов под их защиту идти.

— Серьезно? — я искренне удивился. — Они же психи обдолбанные? Они даже говорить-то не умеют, только рычать?

— Всяко лучше, чем монстры, — развел руками Кид и скривился, демонстрируя свое отношение к тем, кто за такое выступает. — От этих хоть откупиться можно, чтобы не трогали. А монстрам денег не предложишь. А гвардия сейчас слабо себя показывает. К тому же это рядовые бойцы у них чокнутые, а выше там прям деловые мужики стоят. Они-то и приезжали вчера.

— И много таких, кто готов власть поменять?

— Ну-у, — задумался Кид. — Дядя говорит, что несколько семей совсем умом тронулись и даже в секту вступили. И еще пара десятков устали бояться каждую ночь. Говорят, что лучше бояться раз в год, когда налоги платишь. И есть те, кому в принципе пофиг, лишь бы им не мешали.

— А Патрик?

— Ха, дядька как раз из последних, — усмехнулся Кид. — Оружие-то и те и другие покупают.

— А ты? — осуждать Патрика я не собирался, вот только в порядок под Драко я что-то не очень верил. Даже с деловыми мужиками.

— А я… — Кид замялся, и в итоге так и не ответил, махнув на дверь двухэтажного дома, к которому мы, видимо, и шли. — Нам сюда.

Я мельком успел взглянуть на вывеску с надписью: «Географическое общество Нейтауна», и поспешил за пацаном. Изнутри домик напоминал гвардейский участок, вероятно, это был какой-то типовой проект. Разница была лишь в том, что здесь отсутствовали решетки на окнах и весь первый этаж был без перегородок.

На дальней стене висела огромная черная доска, на которой мелом была изображена карта местности. Рисовал какой-то мастер, несмотря на толстые линии, все было выполнено довольно детально. Правда, масштаб скакал. В центре примерно метр на метр был изображен Нейтаун: церковь, площадь, все улочки и охранные вышки. Сверху были обрубки дорог с подписью ганзейских городов, куда они вели. Внизу уже почти на уровне пола штриховка, типа прохода нет. А справа и слева были нанесены проселочные дороги и отдельные постройки.

Где-то была только подпись (я нашел ферму Бакли), а где-то рисунок дублировался, словно в увеличительное стекло. Небольшие круги, в которых уже что-то можно было разглядеть. Больницу я тоже нашел и в увеличенном круге разглядел примерное расположение построек: главный корпус, парочка поменьше и отдельно склады, возле которых я поймал попутку.

На стене справа была еще одна меловая доска, и там просто был список землевладений с цифрами и именами владельцев. Все остальное пространство в комнате занимали рабочие места местных клерков. А именно четыре штуки, заваленные папками, тубусами и прочей мелочевкой. В углу на треноге стоял какой-то агрегат, чем-то похожий на старый теодолит.

Клерк присутствовал только за одним столом. Как только мы вошли, он тут же подорвался к нам навстречу. Весь извертелся, поглядывая то на часы, то в окошко. Говорил быстро и суетливо, собственное имя проглотил, торопя нас быстрее все закончить с документами. Похоже, очень ему не терпелось сейчас оказаться на площади. Понимаю, кино-то у них действительно здесь не было…

Задерживаться я сам тоже не планировал, таймер-то тикает. Пусть немного успокаивала мысль, что сектанты где-то поблизости, но хотелось решить все вопросы максимально быстро. К счастью, это желание было у всех присутствующих взаимным, а Кид уже провел всю подготовительную работу. Оставалось только прочитать контракт с городом и подписать его.

Я взял документы, вглядываясь в красивый, витиеватый почерк с закорючками и вензельками. А Кид мне нашептывал, что удалось выбить и как в этом помог Патрик, имя которого тоже всплыло в документах, и подпись его и Кида уже стояли внизу. Итого они смогли оформить восемь участков. Разной площади, но близких кадастровых номеров — видимо, кусок, идущий в лес от дороги. На Джорджа Доу было оформлено шесть штук и по одному на пацана с дядей.

— Подписывайте, оплачивайте взнос, и вы полноправный владелец, — натянуто пробурчал клерк, постукивая пальцами по столешнице.

— А если мне не надо? — спросил я.

— Держите, — клерк протянул мне вторую пачку бумаг. — Патрик предупредил, что вас может не заинтересовать недвижимость в нашем районе. Эх, особенно учитывая последние события, — мужчина вздохнул, вытянув шею в сторону окна. Будто рассчитывал что-то там увидеть. Судя по звукам, там все только набирало обороты.

Я бегло посмотрел первый лист. Бла, бла, бла, Джордж Доу продаю городу участок номер… И так далее с описаниями и схемами каждого, и так аж до третьей страницы, где, наконец, шли цифры. И первых три столбика составляли расходы. Мои расходы! Взнос, комиссия, налог с продаж. Дальше какая-то формула расчета за сотку и финальное итого за вычетом всего вышеперечисленного — пятнадцать тысяч аркоинов.

— Можно придержать, — прошептал Кид мне на ухо. — Как там строить начнут, цена вырастет.

— Так что? — нетерпеливо спросил клерк и положил руки на бумажки, которые я скинул на стол. — Что подписываем? Берете деньги?

Прям искуситель какой-то с усами и черным ящиком. Дачу в приграничье я, может, и хотел бы, но как-нибудь потом. Не факт, что я сюда вообще вернусь. Так что выбрал деньги и уже через две минуты стоял на улице с бумажным чеком на пятнадцать тысяч. Клерк при нас же закрыл дверь и побежал на площадь.

— Куда теперь? — спросил Кид. — Тоже хочешь послушать?

— Нет, сейчас в банк, потом к Патрику. И если сможешь еще меня потом подкинуть, буду признателен.

— Легко, только машину у дяди надо взять, — кивнул Кид и первый ступил на дорогу.

Совсем не слушать то, о чем спорили на площади, не получилось. Людей, которые готовы были принять условия сектантов, оказалось довольно много. Примерно четверть народа четко дистанцировалась от остальной толпы. И среди них я заметил несколько особо лояльных к Драго типов. Еще не те лысые обезображенные уродцы, что громили больницу, но явно уже вступившие в секту. На лицах появились первые татуировки — черная клякса под левым глазом, похожая на смесь паука и какого-то языческого символа. В остальном они выглядели довольно прилично. Похоже, у сектантов действительно те придурки только для карательных акций, а в остальном они из себя строят серьезную организацию.

Посыл споров, как и сказал Кид, был простым. Либо дать отпор и остаться независимыми, либо встать под знамена и платить дань, сопоставимую с налогами на Гвардию. Которой, кстати, я почему-то вокруг площади не увидел. Лицом свободного мира выступал крупный пожилой мужчина, похожий на кузнеца. Хотя Кид уверял, что это и есть пастор. С виду нормальный дядька, не знай я его отношения к мигрантам, с таким можно было бы в разведку идти.

За спиной у пастора стояло пара десятков таких же крепких мужиков. Явно боевая элита местной общины и еще несколько похожих по одежде и снаряжению кучковалась с другой стороны площади. Не думаю, что они стали бы бить своих же земляков на глазах у всего города, но точно делали заметки, к кому наведаться попозже.

Уверен, что и со стороны сектантов такие были. Похоже, осторожничает Драко, раньше бы просто налетел толпой и прямо на площади резню устроил. Понимает, что здесь надо иначе? И бежать уже будет некуда? С другой стороны и община здесь не самая простая.

Ладно, посмотрим, как будет развиваться ситуация, а пока есть чем заняться. Мы заскочили в банк, где я обменял один бумажный чек на три вексельных монетки с номиналом по пять тысяч. А потом сразу в магазин к Патрику, чтобы чуть ли не сразу их потратить.

Но в этом меня ждал дикий облом.

— Это что? Все что осталось? — я растерянно оглядел пустые полки, даже не задержавшись взглядом на двух убитых ружьях.

— Ты сам видел, что творится на улице?

— Вчера вечером здесь очередь стояла на пол улицы, — довольно ухмыльнулся Патрик. — Как эти объявились, так народ, не зная, что будет завтра, прибежал закупаться.

— А пистолеты? Патроны? Хоть что-то есть? — я посмотрел на ящик с ножами, даже он был наполовину пустым.

— Смеешься? Первым делом разобрали. Женщин и детей вооружать. Но! — Патрик хитро улыбнулся. — Я же знал, что ты придешь и кое-что для тебя отложил.

Продавец на секунду скрылся под прилавком и выложил на него две пачки патронов и тряпичный сверток. Повернул его в мою сторону и торжественно, будто он мне сейчас как минимум бриллиант какой-то покажет, начал разворачивать ткань.

— Это что за курносый зверь? — спросил я, когда моему взору предстал небольшой короткий револьвер.

— Кольт Детектив Спешэл, — протянул Патрик с таким видом, будто предлагает мне Феррари из мира оружия. — Легендарная вещь на самом деле. Ты знаешь, в каком количестве фильмов он снимался?

— Конкретно этот? — я взял в руки старенький револьвер. — Ему сколько? Сто лет?

— Обижаешь, — скривился Патрик. — Семьдесят максимум. Но! Он новый. Ну почти, плюс-минус. Да кто там считает? Старушка одна из Ганзы продала. Ну сколько она там могла настрелять, а? Это четвертый выпуск, но рукоятки еще деревянные, мушка скошена. Посмотри только!

— А еще что-нибудь есть? — но я все-таки повертел револьвер в руках.

Совсем коротыш — весь ствол сантиметров пять. Весит чуть больше полкило. Шесть патронов в барабане. Такая моделька действительно в половине еще черно-белых нуарных детективов Голливуда засветилась. Олдскул, конечно, тот еще…

ТТХ я не особо помнил. Пуля не самая убойная, но и не самая плохая. Этакий середнячок. И вроде с десяти метров можно попасть в спичечный коробок. Ну а дальше, уже как повезет.

Точнее, дальше уже без вариантов. Если его использовать, то как оружие последнего шанса. Когда уже к стенке припрут.

— Так есть?

Патрик покачал головой.

— Через неделю будет новый завоз только. И то не факт, что мы поедем куда, пока ситуация не разрешится, — пожал плечами Патрик. — Берешь? Всего за пять отдам.

— Патроны к нему есть?

— Все, что есть, все и отдам, — хмыкнул Патрик и снова скрылся под прилавком, а потом вывалил на тряпку горсть патронов.

— Десять штук всего? — спросил я, хотя ответа не требовалось. Ровно десять их передо мной и лежало. — А триста восьмой есть еще?

— Через неделю. Возможно. Так что экономь. Берешь?

— Беру, но с бонусами и машину напрокат…

Через два часа мы с Кидом уже сидели в машине.

Я стал беднее на пять тысяч аркоинов, но собрал себе неплохой комплект для дальнейшего путешествия. Начиная от зубной щетки и тесака, который здесь назывался бритвой, заканчивая плащ-палаткой и полным комплектом снаряжения для организации комфортного ночлега в любых условиях. Плюс инструменты и расходники для ухода за оружием и железным зубом. Второй час (пока Кид ездил заправляться) я как раз потратил на чистку своего арсенала. И теперь, по старой привычке, щелкал лезвием ножа, тренируя скоростное и не особо заметное открывание.

Мы заскочили к Нолану, проверить Клару. Но она все еще спала, а сам Чёрч наводил порядок в лавке. Его полки тоже опустели, и бестиарий пропал, но это он сам решил припрятать все самое ценное от сектантов подальше. Новая власть ему была неинтересна, но и защищать старую он не собирался. Готов был уехать, а заодно и Клару с собой вывезти.

Я пока не знал, будет ли у меня смысл возвращаться в город, но прощаться все равно не стал. Может, и вернусь — просто хотя бы Клару проверить.

Народ на улице разошелся, а самые ярые защитники общины переместились в церковь. Городок еще гудел, но не как растревоженный улей, а как улей с особо тревожными особями. Сразу из нескольких домов слышался стук молотков — народ на всякий случай начал укрепляться. Мы обогнали несколько повозок с народом из пригорода. Все были хмурыми, молчаливыми и явно озабоченными. В чем-то я их понимал и сочувствовал. Интересно, ликвидируй я Драко, то всего этого бы и не было? Или вместо него спокойно бы всю эту движуху возглавили те самые деловые мужики?

Ладно, это я позже узнаю. А пока нужно решить более насущные вопросы и осмотреть больницу. Спокойно, по-тихому, благо у сектантов сейчас дела крутятся вокруг Нейтауна.

Глава 27

— Останови-ка возле тех деревьев, — попросил я Кида, когда внутри пошевелился шакрас, ставший моим шестым чувством. — Дальше я сам. Вернешься за мной утром?

— Тут подожду, — ответил Кид, оглядываясь по сторонам. — Здесь довольно тихие места.

Спрашивать, почему я попросил остановиться аж за пару километров до точки назначения, пацан не стал. Либо пофиг, либо доверяет моему чутью. Осталось решить, доверяю ли я сам? Точнее, доверять-то точно доверяю, вопрос — умею ли правильно интерпретировать?

Я посмотрел вдаль, где по линии сплошного леса виднелась «галочка», указывающая на изгиб дороги. И далее уже непосредственно к полянам с больничными корпусами. Километра полтора можно было бы еще спокойно ехать, если бы не тревожная озабоченность, включившаяся на генетическом уровне.

Я выбрался из машины, посмотрел на темнеющее небо и начал собираться. Словил что-то типа дежа вю — ну да, Сумрак идет на дело. Рюкзак оставил в машине. На плече винтовка, на поясе подсумок с эликсирами. Только эликсир там был сейчас всего один — новый бутылек «Живинки», купленный у Нолана, а остальное место занимали патроны для винтовки.

Для «курносого» — маленького револьвера, прозванного так за размер и форму мушки запасных патронов не было. Четыре я отстрелял на прошлой остановке, просто чтобы понимать, с чем имею дело. А остальные шесть были в барабане, а сам револьвер в кармане. В другом кармане лежал железный зуб.

По сравнению с моими вылазками в прошлой жизни, я не то что налегке сейчас шел, я, можно сказать, был голым. Как тот самый Маугли. Но зато теперь у меня был шакрас. Поменял бы я его на что-нибудь убойное с глушителем и тепловизором?

Думаю, что уже нет! Еще бы таймер не отвлекал.

Я посмотрел на биомонитор — время для кризиса еще не пришло. Зато пришло время для Сумрака. Убедился, что в подсумке ничего не гремит, махнул Киду и растворился в вечернем лесу.

Когда в поле зрения появилась больница, вокруг уже стемнело. Я не знал, что там будет после нападения и пожара. Может, пустые развалины. Может, бригады ремонтников. А, может, новый лагерь фанатиков-сектантов. Там было все вместе.

Я нашел позицию, с которой открывалась довольно полная картина всего происходящего. В ста метрах слева был въезд на территорию, справа склады (через которые я убегал), а прямо на расстоянии уже примерно трехсот метров главный корпус больницы. Насчитал семь человек. Шесть лысых фанатиков и одного «делового» в черном костюме (похожем на кимоно).

Два утырка грелись у небольшого костерка на подъезде к больнице. Следов, что здесь навели порядок, не было: ворота свалены, а от старой будки охранников осталось только две целых стены. Угол сбили или бампером чего-то очень мощного, или каким-то заклинанием. Ага, я же решил, что удивляться больше не буду.

Еще троих я обнаружил возле склада. Один тоже сидел у костра и, судя по позе, принял что-то расслабляющее. Два других что-то делали внутри, периодически выкидывая на улицу всякий мусор. На улице штабелями лежали ящики (не военные, обычные, сколоченные из светлого дерева). И после очередного выкинутого мусора, фанатики затаскивали эти ящики внутрь. Похоже, уже собственный склад осваивают.

И еще двое. Мужик в кимоно вместе с нереально огромным лысым громилой (видимо, в роли охранника) периодически мелькал в окнах больницы, подсвечивая стены фонариком. По-хорошему он-то мне и нужен. Если пытаться что-то интересное узнать, то лучше у него.

Огнестрельного оружия я не увидел. Все фанатики (кроме громилы) были вооружены какими-то тяпками, чем-то похожим на мясницкие топоры. А у громилы на шею (как длинный шарф) была намотана толстая стальная цепь с шестигранными «помпончиками» по краям.

Деловой вообще выглядел безоружным, но при этом и самым опасным. Узнавать чужие геномы я пока не научился, но шакрас чувствовал, что там было намешано сразу несколько. И не самые простые.

По-хорошему первым делом нужно было работать по нему. Исключить возможность дальней атаки: ментальной, телепатической или еще какой-нибудь. Но с кем тогда разговаривать?

Но, как говорится, разговор дороже денег. Но не дороже жизни.

Я потянул спусковой крючок ровно в тот момент, когда силуэт «делового» появился в пустом оконном проеме. Дул небольшой встречный ветер, но в остальном каких-либо сложностей для стрельбы не было. Сумеречное зрение достаточно справлялось, чтобы четко выделить силуэт, который неожиданно сильно отбросило к дальней стене.

Мне показалось, что выстрел разорвал вечернюю тишину, подобно грому. И сейчас вся округа переполошится, но напрягся только громила. Бросился к своему боссу и, сам того не желая, перекрыл мне оконный проем.

Я перекинул винтовку на парочку у сваленных ворот. Один так и сидел у костра, что-то на нем разогревая. Может, в ложке что-то кипятил, не столь важно. А вот второй вышел на дорогу, вертя по сторонам головой. Фанатики возле склада тоже остановились, там и замерли с ящиком в руках перед входом. Понятно, что они услышали выстрел, но, честно говоря, я ждал какой-то другой реакции. Паника, тревога, гонялки за мной по лесу…

Перезарядился и прицелился в мужика на дороге. Сто метров — все еще проще. Даже помощь шакраса не нужна. Уже позволяя себе рискнуть, прицелился в голову. Выстрелил. Многострадальная стена будки окрасилась темными пятнами, и мужик рухнул прямо на дорогу возле костра.

Но даже этот жирный намек не заставил его напарника хоть как-то среагировать. Он только заржал, размахивая руками. В духе хорош прикалываться. Зато на складе все поняли правильно — побросали ящики и бросились в мою сторону. Я перезарядился, навелся на больницу, но в оконном проеме уже никого не было. Ни громилы, ни тела.

Ладно, уходим на запасную точку. Но прежде чем отойти, я отследил одного из бегунов, несущихся чуть ли не напролом сквозь лес. Прицелился и сделал еще минус один.

И только потом дал деру. Отступил от лежки метров на пятьдесят, пропустил мимо бегущих и пошел по широкой дуге по направлению к складам. Выскользнул из леса, скрывшись за ящиками, и прицелился в сторону моей лежки. Увидел там силуэт с тесаком в руке, сбил его и снова скрылся в лесу. Услышал крики — стон раненого и дикий вопль третьего, которому ответили со стороны больницы. Либо громила, либо часовой от ворот все-таки отдуплился.

Ждать, кто ко мне придет, не стал. И пошел на полный круг мимо складов и больничных корпусов. Нашел удобную позицию, откуда хорошо просматривались ворота и больница. Просто теперь ворота оказались справа. И стал ждать, пока кто-нибудь подставится еще или попробует свалить по главной дороге.

Минут через пятнадцать на дорогу возле будки выбрался лысый из складской троицы. Весь перемазанный чужой кровью, причем он не просто возился с раненым, он, похоже, еще и кровушки попил. Не знаю, что там принято в этом обществе фанатиков, но лицо все было перепачкано кровью. Полностью залит подбородок, а под глазами и на лбу красные полосы, плюс след пятерни на голове.

Фанатик мелькнул, скрывшись за будкой. Донеслись приглушенные крики, и через минуту он вновь появился в поле зрения. Держал за шкирку явно ничего не понимающего обдолбанного «товарища». Я выстрелил в будто бы специально намалеванную на голове цель. Фанатик застыл, выронил тесак, отпустил обдолбанного и только потом рухнул прямо в костер. Освобожденный взвизгнул, снова заржал и ломанулся в остатки будки. Шустро ломанулся, хватаясь за огрызки стен и, похоже, перестарался. Как только он оказался внутри, стена вместе с крышей рухнули, завалив его внутри.

— Типа ты в домике, — прошептал я, перезаряжаясь и уходя на новую точку.

Остался громила, который больше так и не появлялся. Я пошел дальше по кругу, оказавшись на своей первой позиции. Поморщился от запаха свежей крови, найдя труп силуэта. У него и правда попили кровушки, перерезав все артерии. Странный способ добить подранка, но, скорее всего, я просто не знаю всех правил общества.

Я выждал полчаса, за которые громила так и не засветился. Пару раз осыпались кирпичи с разрушенной будки, показав, что фанатик живее остальных и все еще прячется в домике. Что меня более чем устраивало.

Прошло еще пятнадцать минут, и никакого движения. Сомневаюсь, что я пропустил громилу, пока менял позиции, а значит, что он тоже сидит и ждет. И его возможный таймер работает против меня. Осторожно, стараясь не шуметь и, наоборот, реагируя на каждый шорох в радиусе двадцати метров, снова оказался возле склада. Убедился, что рядом никого, и проскочил внутрь.

Склад перестраивали. Сломали все старые полки с мелкими ячейками для лекарств (судя по табличкам), и собирали новые (под размер тех самых ящиков снаружи). О лекарствах можно было давно забыть, только битые пробирки на полу и отдельные марлевые лоскутки в общем мусоре. Все уже вывезли. Но и много успели завезти. Я подошел к ближайшему ящику и приподнял коробку, поморщившись от резкого запаха. Кожа. Свежие заготовки. Точно не человеческая и не кафферов, скорее что-то ближе к кайманам. Вскрыл еще три ящика — в двух тоже кожа, в третьем рога разного «калибра».

Не самые дорогие трофеи, алхимики такое не берут, но для гражданских нужд вполне. Проверил еще несколько штук: ткани, ремни, веревки. Плюс нашел пару ящиков с неизвестным мне зерном. В общем, стандартный склад для обеспечения жизни колониста. Условный запас на зиму или схрон для местной ячейки фанатиков.

Не факт, что громила переживает за сохранность вещей, но сжечь склад мне показалось отличной идеей. И как кармический ответ на сожженную больницу, и как мой вклад в борьбу против местного мирового зла. Как бы они сейчас ни пытались строить из себя деловых и приличных.

Подобрал из костра несколько веток и закинул на склад,сразу же отойдя на безопасное расстояние. Снова ждать и любоваться сначала дымом, потом огнем. Зрение немного скакнуло на контрасте огня и ночного леса, но шакрас что-то подкрутил. И меня перестало слепить, а темнота за спиной вернулась на уровень серого сумрака.

А громила так и не пришел. Так что пришлось выбираться и вновь обходить, чтобы объявиться со стороны леса, ближе всего примыкающего к зданию. Прежде чем выскочить из-под прикрытия деревьев, залип на окнах. Почерневшие ставни, лопнувшее стекло, в одном месте рваная занавеска, подрагивающая на сквозняке. И запах гари, который мешал сосредоточиться шакрасу.

Я чувствовал смутную тень где-то внутри здания. Даже не тень, а что-то типа червоточины в общей пелене безопасной темноты. Посмотрел на биомонитор — удивительным образом, вся эта беготня вокруг фанатиков будто бы поставила таймер на паузу. Сильных потрясений не было, но постоянная осторожность и предельное внимание прибавили ровно столько же времени, сколько прошло в реальности.

Луна уже поднялась довольно высоко, но светила слабо, постоянно прячась за облаками. Времени было почти два часа ночи, такими темпами скоро и светать начнет. Нужно было решаться.

Пошуметь и ждать, что громила появится на пороге больнички. Сомнительно — хотел бы он погулять, уже давно бы вышел. Там уже склад догорает, подсвечивая всполохами стену с другой стороны.

Все-таки хорошо, что я громилу напоследок оставил. Мелкого было бы сложнее в здании найти, в случае засады. Подбодрил себя и подкрался к угловому окну. Замер прислушиваясь. А потом заглянул внутрь.

В этой комнате выгорело все, пара обугленных кучек, некогда бывшие мебелью, и остов стальной кровати. Все черное, а сквозь пустой дверной проем проглядывается такой же черный коридор. Света мало — только отблески луны с добавлением теплых оранжевых отсветов горящего склада. Я прошел вдоль стены и заглянул в соседнюю комнату. Тоже палата, но в лучшей сохранности. На кровати даже кусок матраса остался. Похоже, не спалили они все дотла, а пытались тушить.

Это обрадовало, значит, возможных следов могло остаться больше.

Я услышал, как в глубине дома звякнула цепь. А потом в коридоре промелькнула широкая тень. Я успел выстрелить и, скорее всего, попал. Тень слегка развернуло, когда она скрылась в боковом помещении. Прекрасно. Мы на одном уровне, на одной половине дома, между нами три стены.

Снова тишина. Только звук перезарядки, как мне показалось, могли услышать даже в Нейтауне. Я сделал шаг назад и в сторону, стараясь оказаться на углу и держать под прицелом окна сразу с двух направлений. Но, как оказалось, необходимости в этом не было. Громила вышел прямо через стену.

Звон цепи, тут же сменившийся двойным грохотом и на меня полетели обожженные осколки кирпичей и прочий мусор. Следом за которым, как мне вначале показалось, на меня обрушился весь дом целиком.

Но показалось, это всего лишь был громила. В лучшем случае два на полтора. Промахнуться в такое было просто не реально. Я выстрелил. И попал, возможно, даже навылет. Но здоровяка это никак не остановило.

Шакрас в моей голове отпустил кнопку замедленной съемки, и все осколки с щепками, подсвеченные луной, а также сам сгруппировавшийся громила с бликом на крупной лысине резко сорвались с места, осыпав меня с пулеметной скоростью.

То ли я сам отпрыгнул, то ли меня просто снесло ударной волной, но в следующий миг я уже оказался на земле. Припал на одно колено, словно сопротивлялся ураганному ветру, отбросил ругер в траву. Достал из кармана железный зуб, щелкнул лезвием и, глядя на фанатика, оскалился.

И ответ получил зеркальный. В плане оскала, вместо ножа у него в руках появилась цепь. На какой-то миг показалось, что это не мы с ним поздоровались. Это шакрас поздоровался и не с громилой, а с его геномом. Вряд ли это был кайман, к ним моя генетическая память не относилась с таким уважением. Значит, противник достойный и бой получится не хуже…

Биомонитор это подтвердил, первый раз перевалив за отметку в девяносто процентов моего контроля.

— Ни хрена себе доверие, — хмыкнул я и сорвался в таком прыжке, для которого на Олимпийских играх еще даже дисциплину не придумали.

Не будет рекорда, но теперь польется кровь…

* * *

Раньше попадались газетные заметки с довольно неприятными заголовками. Что-то в духе кто-то кому-то нанес четыре десятка ножевых ранений. Всегда казалось, что это прям чересчур, а вот сейчас понял, что для Аркадии это так, даже не статья в газете. А что-то типа маленького объявления на последней странице.

Этот свой рекорд я в книгу Гиннеса заявлять точно не буду. Неуклюже сработано. Толком незажившее ребро теперь было точно сломано и, скорее всего, два соседних. Левую часть лица я не чувствовал, там все онемело. На шее, скорее всего, красота в виде красного шарфа из колец, которыми меня чуть не задушили.

Жестко меня отделали. В таких случая принято говорить: видели бы вы моего соперника! Но на самом деле не советую на него смотреть.

Я доковылял до винтовки, подобрал ее и, дойдя до крылечка, сполз на ступеньки. Поерзал, выискивая положение, при котором не так сильно стреляло в ребрах, и достал пузырек с «Живинкой». С трудом вынул тугую пробку, пальцам тоже слегка досталось, но если не шевелить, то и незаметно.

Сделал глоток, чувствуя, как жидкость, обжигающая горло, проваливается дальше и разбегается по всему телу. Почти как кровеносные сосуды в анатомическом атласе. Еще и искрит, щекоча изнутри. Странное, но приятное ощущение. Маловато только. Эх, будто законы про перерыв между первой и второй специально для «Живинки» придумали. Поднял руку с эликсиром, собираясь чуть ли всю ее не осушить одним залпом. И застыл…

Рука дальше не пошла. Напрягся, так что аж потряхивать начало. И потянулся навстречу горлышку. Но и тут ничего не смог поделать. Словно парализовало. При этом ни спазма, ни новой боли не было. И чувствительность была — я прямо чувствовал, как саднит содранная на руке кожа, которая была у меня прямо перед глазами. Прислушался к себе, к ощущениям шакраса — ничего, а мелкий уже снова в откат ушел. Надо что-то с этим делать, тренировать его что ли как-то по-особому.

Но что-то все-таки услышал. Только не в себе, а на улице. Хрустнул гравий на дороге, послышался шелест одежды. Я попытался повернуться, но невидимый паралич все еще держал. От напряжения только рука затряслась, все-таки расплескав часть эликсира. Тогда я скосил глаза и увидел, что на дорожке появилась темная фигура. Обычный, даже мелкий, худой мужик в полумаске на лице, идущей от носа до подбородка. Только почему-то она была гладкой, словно носа там и не было.

Он подошел ближе, и моя голова сама собой повернулась ему навстречу.

— Люблю смотреть в глаза, когда выполняю работу, — каким-то беззвучным голосом произнес мужчина. — Мне сказали, что ты легенда. Может быть, теперь легендой стану я?

Глава 28

— А ты вообще кто такой? Мы знакомы?

Спросил я, удивившись, как легко это получилось. Думал, раз все парализовало, то и говорить не получится. Воодушевившись, начал еще больше давить на руку, а потом проверять контакты всего тела. Но все было плохо: все чувствовал, но импульс с командой на движение не проходил. Только еще сильнее тряслась склянка с эликсиром.

— Сопротивляешься, — мужчина подошел ближе и достал нож с длинным лезвием. — Я люблю, когда сопротивляются. Люблю чувствовать боль… И страх… — слова прозвучали довольно театрально, с паузами и придыханием. — Я их нюхом чую. За что меня и прозвали Нюхачом.

— Не скажу, что приятно познакомиться. Дай хоть выпить, изверг, — я моргнул в сторону эликсира.

— Это уже не поможет, — покачал головой незнакомец. — Ты уже не нужен в этом мире.

Прозвучало как приговор. Типа тебя списали. В таких случаях должна жизнь перед глазами промелькнуть, а у меня проскочил список тех, кому я мог успеть насолить за столько короткое пребывание в Аркадии. Вроде никому. А, значит, остается два варианта: либо цель, либо заказчик. Драго точно прикончил бы меня сам, так что его вычеркиваем. Остается Кристина и ее почтальоны. Не скажу, что удивлен, просто пока не понимаю мотива.

Дергаться уже не стал, попробовал, наоборот, расслабиться. Раскачать невидимую леску, стянувшую мышцы. Почувствовал себя рыбой, пойманной на крючок. Но сдаваться рано, можно, ведь и леску порвать. Ну или жилы надорвать, что хуже, но свобода движения важнее.

Нюхач сделал шаг вперед, поднимая нож и протягивая его к моему лицу. Я заметил, что по виску, прямо под дурацкую маску у него проскочила капелька пота. А ночи-то вокруг не самые теплые, и с громилой он только что здесь не кувыркался. Значит, тяжело ему от собственного же навыка. Что это? Телекинез какой-то? Или нейрокинез, учитывая, что он мне будто бы нервные окончания пережал.

Я снова качнул внутреннее напряжение, еще больше расплескав содержимое склянки. Нюхач едва заметно вздрогнул и сжал правую руку в кулак. Он держал ее внизу, почти пряча за спиной.

Работает раскачка. Нужно еще! А еще лучше чем-то его нагрузить. Шакрас бы не помешал с каким-нибудь своим трюком. И он явно был со мной, где-то скребся на задворках сознания, но эти задворки были ограждены крепким забором.

Мне нужен был отвлекающий фактор! Хоть что-то, что собьет врагу концентрацию!

И духи Аркадии меня услышали! Со свойственным ей чувством юмора, но выбирать не приходилось. Отвлекающим фактором оказался недобитый фанатик. Он выбрался из-под завала и сейчас весь в пыли больше походил на белое привидение. Брел по дорожке, пошатываясь и особо не понимая, куда вообще идет.

И как только он появился у нас на виду, Нюхач моментально среагировал. Вскинул руку и будто он джедай какой-то, перешедший на темную сторону, на расстоянии приподнял сектанта над землей. Сделал это чересчур резко, скорее от неожиданности, а не чувствуя реальную угрозу.

Но все-таки сделал, на мгновение ослабив давление на меня. На совсем чуть-чуть, но мне этого хватило. Нам с шакрасом этого хватило, потому что раньше я не замечал в себе такого сильного, будто животного энтузиазма. Хладнокровие и концентрация — это про меня, а вот звериная злость — это уже от лукавого!

В этот момент рука, наконец-то, дернулась. Словно шакрас сидел прямо в ней, и его спустили с поводка. Не прицеливаясь, не пытаясь хоть как-то направить или сформировать удар — просто прямо в лицо, зажатой в руке склянкой с «Живинкой».

Стекло лопнуло, порезав мне руку, и тут же разлетевшаяся жидкость начала регенерацию. Неразумная трата продукта, но оно того стоило! Нюхачу тоже досталось. Крупный обломок стекла торчал из скулы, маска промокла, а сам мужик как-то нелепо хрюкал, будто сейчас захлебнется. Но и очухался он моментально. Фанатик отлетел в сторону, а чертова рука со скрюченными пальцами и явным зарядом темной силы уже взметнулась в мою сторону.

И уткнулась в дуло «курносого».

И дальше пошло какое-то перетягивание каната. Я успел выстрелить один раз, прежде чем снова потерял контроль над телом. От попадания контроль снова прервался, и я выстрелил второй раз. Третий, четвертый, пятый… Без нервов, вернув себе хладнокровие, но быстро и четко. Все пять пуль набились Нюхачу в грудь, пошатывая его из стороны в сторону. Он упал.

Я поднялся, с трудом, шевеля деревянными ногами, и подошел к телу. Маска съехала, открыв довольно жуткое зрелище.

— М-да, перебрал ты с побочкой, — прошептал я и выстрелил, сделав на лбу мутанта еще одно отверстие.

Посмотрел в сторону, где должен был валяться фанатик. К счастью, тот еще был жив. Пытался уползти, подволакивая сломанную ногу.

— Подожди, поговорим, — крикнул я и тоже поковылял вдогонку.

* * *

Не люблю пытки.

Но сейчас все решилось взяткой. Кристаллам гнили, которые я до сих пор носил с собой, наконец, нашлось применение. Лучшими друзьями с сектантом мы, конечно, не стали, но историю он поведал занятную. Правда, знал мало, будучи на самой низкой ступеньке в иерархии Общества, как они себя называли. Самого фанатика звали

Первое и самое важное — Драго в этом регионе не было. Сектант видел его однажды, в момент посвящения. И было это на какой-то секретной базе где-то в одном из регионов Ганзы. После этого его сразу отправили в Пограничье и приписали к отряду Борея.

Соответственно, второй важный момент — Борей. Лидер местной ячейки Общества, по совместительству один из генералов Драко. Сколько их было всего, мой новый друг не знал, но слышал, что когда его распределяли, было как минимум еще три варианта.

По налету на больницу у него было мало сведений. Как он думал, но для меня они оказались самыми ценными. Его отряд поехал не в больницу, а напрямую к главному врачу домой (здесь неподалеку). Но поехали не чтобы напасть, а чтобы перехватить до выезда на работу и увезти в безопасное место. То есть в лагерь Борея, точное местоположение которого сектант не знал. Где-то в горах. Как мог, описал окружение и сам укрепленный лагерь. Потом, когда его привезли сюда, создавать и охранять схрон Общества, уже узнал, что охрану тоже выпустили без боя. А целью были исключительно пациенты.

Больше ничего толкового узнать не удалось. Не помню, не видел, не считал, людей много, стволы есть, но в основном навыки. И в таком духе без каких-либо деталей. А потом, наоборот, детали стали появляться, но какие-то фантастические. Стало понятно, что мужик смекнул, что может не получить еще одну дозу, и попытался стать полезным.

Стало понятно, что UNPA в сговоре с Драко. Но пока было непонятно зачем было отправлять отряд на его нейтрализацию, а потом его предупреждать. Только если изменились какие-то обстоятельства и поменялись планы, что, в принципе, довольно часто случалось в истории земли. Что-то замутят, переиграют, а потом избавляются от участников-свидетелей. Видимо, Драго не должен узнать, кто был заказчиком покушения. И, наверняка, там еще какая-нибудь многоходовочка замешана, в которой неплохо было бы разобраться. И объяснить, что они ошиблись, втянув меня в свои игры.

Понять бы кто эти Они. Весь UNPA? Только разведывательный Директорат? Или просто Кристина с группой каких-нибудь заговорщиков? Исходя из этого действовать можно будет по разному. Пока что, новая информация, никак не меняет моих планов. Для начала нужно найти доктора. А если по пути я начну свой Крестовый поход против Драко, то сами виноваты.

Пока я размышлял, обдолбанный фанатик, отключился. Принял еще гнили, причем разом все, что я ему дал, и лежал теперь в кустах, пуская слюни. Потом проверю, но, кажется, уже не жилец. Сам себя приговорил.

Я вернулся к Нюхачу. Подобрал нож и тут же выбросил. Даже без шакраса чувствовалось, что клинок мерзкий. Напитался крови, боли и страхов. А с новыми возможностями генома, я это все чуть ли не воочию увидел. Нет, такой нож я не возьму. Мой железный зуб тоже потрудился за свою историю, я сам видел результаты. Но вот чувство от него шло совсем иное. Честное, что ли, какое-то.

Но все-таки поднял его с земли, а то вдруг в больницу когда-нибудь нормальная жизнь вернется, и дети подберут. Дошел до сарая, стоявшего неподалеку, и нашел там топор. Пристроил нож на камнях и за несколько ударов превратил в тупую, гнутую закорючку. Сломать так и не смог, все-таки неплохую они здесь сталь делают, а у меня при каждом замахе, что-то хрустело в ребрах. Выбросил в мусор и вернулся к Нюхачу.

Похлопал по карманам и добыл несколько пузырьков с каплями (все тут же разбил о стену), немного бумажных денег (тоже двадцатки и несколько новых для меня купюр по сотне) и небольшой ключ на брелке в виде фигурки слона. М-да, это, видимо, какой-то юмор. У слона одно из лучших обоняний в природе, а у Нюхача вместо хобота дырка. Ладно, природа и генетики ему судьи, а вот ключик интересный. Буквой «Г» с тонким стержнем и толстой ручкой — похож на старый мотоциклетный.

Я осмотрелся и немного прошел по дороге, на чем-то же Нюхач сюда приехал. Увидел темный силуэт, выступающей из-за разрушенной будки, но смотреть пока не пошел. Надо здесь закончить. Подобрал винтовку, зарядил и вошел в больницу с главного входа.

Голова слегка кружилась и поднялась температура, организм пытался сам справится с повреждениями. Справлялся вроде неплохо, но без «Живинки» делал это медленно, провоцируя дикое чувство голода. Надо быстрее здесь заканчивать и домой ехать. Я улыбнулся, как-то быстро я съемную комнатушку, в которой всего одну ночь провел, начал считать своим домом.

Привыкнув к освещению, разглядел обгоревшие таблички возле дверей. Стальные ил чугунные, с них только краска слезла, закоптив все, но формы выбитых букв считывались легко. На третьей нашел нужную отметку главного врача. А под второй — тело «делового» сектанта, подстреленного через окно.

Уже труп, но судя по рассыпанным вокруг него пустым склянкам, активно этому сопротивлялся. В кармане нашелся медный контейнер для эссенций, сотня аркоинов и сразу три бензиновые зажигалки, похожих на «Зиппо». Я открутил крышку контейнера и высыпал на руку два белых кристалла. Но не идеально чистых, а с вкраплениями оранжевых песчинок.

Поднес к биомонитору и включил проекцию прямо на стену:

«Обнаружен геном огненной саламандры. Уровень редкости: 8. Средняя цена закупки в генотеках: 3 000 аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: пирокинез. Риск самовозгорания при инициации — 25%».

— Все-таки хорошо, что я с тебя начал… — задумчиво сказал я, собирая неожиданные трофеи.

Я заглянул в кабинет главного врача. Внутри все выглядело довольно плачевно. Обгоревшие стальные скелеты медицинских шкафов, черное битое стекло и плотный слой слипшейся сажи. Но среди всего этого бардака возвышался он — его величество несгораемый сейф! Его уже кто-то попытался спасти. Вынули из-под завала, вытащили на середину комнаты, почистили и пытались вскрыть. Рядом валялся перепачканный лом, молоток, отвертки, а вокруг самого замка все было искорежено.

— Я так понимаю, ключей нам не оставили… — задумчиво сказал я, прикидывая, какие у меня есть варианты. — А если…

В дело пошел порох из трех патронов и один сахарок огненной саламандры. Авантюра чистой воды с множеством рисков. Начиная с того, что ничего не получится, и заканчивая тем, что получится чересчур хорошо с повреждением содержимого. С чего я решил, что в принципе что-то получится, я не знаю — возможно, последствия сотрясения после драки с громилой. Либо вера в чудеса Аркадии. В общем, проснулся исследовательский интерес.

Взрывать решил петли. Аккуратно разрезал сахарок на две части и поделил порох пополам. Потом свалил шкаф на более менее ровную поверхность и сформировал две кучки экспериментальной взрывчатке. Сделал дорожку из пороха и поставил на нее зажженную зажигалку.

Вышел из кабинета, прикрывшись дверным проемом, и метнул камушек, сбив зажигалку. Вспыхнуло пламя, разделившись на две побежавшие дорожки. И через секунду раздался сдвоенный громкий хлопок. На взрыв это, конечно, не потянуло. И дыма было мало, только небольшое разреженное облачко под потолком.

Огнеупорный шкаф был цел и невредим, и петли остались на месте. Их покорежило и подплющило, покрыв все вокруг черным налетом. Держались они еще крепко, но с этим можно было работать. Сейчас бы еще попробовать с эссенциями спайдервольфов, но они все остались у Нолана. Я подобрал молоток с пола и выбрал из валяющихся здесь же стамесок самую крепкую на вид. И принялся за работу.

Когда я, наконец, добрался до содержимого шкафа, вокруг уже рассвело. Склады прогорели, к счастью, не перекинувшись на лес, и теперь лишь слегка дымили. Обдолбанный сектант все-таки окочурился, если это, конечно, не какой-то вид магической комы. Но в один из перерывов, когда я пытался размяться и заодно найти еще какие-нибудь инструменты, признаков жизни у него я не обнаружил.

В шкафу было три полки. Нижняя сейчас представляла из себя липкое месиво из битых баночек и пузырьков. Но не это я. Разлитые эликсиры уже даже подсохнуть успели. Их, похоже, и нагрело сначала, и взболтало, а потом и тряхнуло. Я немного поковырялся в куче в поисках чего-то целого, но махнул рукой. Все равно не узнаю, от чего это и зачем.

На средней полке оказалась стальная длинная коробка. Тонкая, будто в ней шоколадные конфеты хранили. И частично угадал — там в специальных углублениях лежал сахарок. В котором я уже без биомонитора узнал эссенции песчаного каймана. Кид вроде бы говорил, что это базовая инициация для местных боевиков. Типа первая ступень суперсолдата. И для больницы, где готовят наемников, это скорее логичный ассортимент. Коробка была почти полной, и все содержимое впритык поместилось в мою жестяную банку.

Верхняя полка была битком забита картонными папками с личными делами пациентов. Я пролистал первую партию, разглядывая фотографии незнакомых мне военных. Фотографии явно не местные, а скопированные из старых личных дел. Похоже, моя группа. Состав интернациональный, но все из каких-то элитных войск. Я бегло вчитывался в личные дела, фиксируя в памяти лица. Вдруг повезет, и не все они сейчас разбросаны по больнице в виде обгорелых костей.

На следующей папке обнаружилась пометка: особые условия. Открыл и уставился на собственное лицо. Фотографии было года три, я там был бритым, сытым и, вроде как даже счастливым после отпуска. Личное дело тоже пролистал (уж его-то я знаю), и сразу перешел к особым отметкам.

Испытуемый объект №17 отдельной программы «Геном хищника» — мужчина, рост, вес, возраст, повреждение зрительных нервов…

Про ТТХ реципиента тоже все понятно, а вот то, что у них есть какая-то отдельная программа и я в ней не первый — это уже интересно.

Дальше шло совсем чуть-чуть про шакраса. Я, по сути, уже больше про него знал, чем они. И про ограничение исследований по времени в связи с невозможностью закрепить инициацию.

…Таким образом, в отличие от других случаев использования редких геномов, опыты с образцом №17 не получится провести корректно. Есть предложение, после снятия показателей после инициации, использовать объект для тестирования скорости и степени мутации для проверки гипотез скрещивания неизученных геномов, более известные среди местного населения как «черный сахар»…

Я дважды перечитал написанное, продираясь сквозь корявый почерк, и не удержался, рассмеялся. То есть сначала они на мне хотели поставить эксперимент с шакрасом, а потом еще и накачать всякой хренью. Но смешно было не от этого. А от ситуации, в которой меня, по сути, спас Драго своим нападением. Короче, перемудрили что-то почтовые со своими многоходовочками. Я пролистал все свое дело, запомнил имя врача и поджег папку зажигалкой.

Убедился, что она сгорела, и стал смотреть остальные. Сразу же выцепив еще одну с такими же пометками.

Испытуемый объект №16 отдельной программы «Геном хищника» — женщина…

Я посмотрел на фотографию и сначала не поверил собственным глазам. Я ее знал!

Не близко — один раз видел и то мельком на брифинге, когда была совместная операция с иностранными коллегами. Симпатичная, очень, даже милая — это мне в том числе и запомнилось тогда, учитывая ее квалификацию и послужной список. Про который я слышал довольно часто, как правило, в контексте, что кто-то поставил новый рекорд по дальности, отработав по особо защищенной цели.

Я вспомнил, что Кристина говорила, что один снайпер в группе уже есть. Но и подумать не мог, что это будет она. Позывной — Оса, насчет имени не уверен, вроде Анна. Точно Анна — личное дело это подтверждало.

Геном ей подсадили соответствующий: оса-палач, Polistes carnifex что-то там, уровень редкости — двенадцать, такой же, как у шакраса. Но эти осы, похоже, жили семьями, и отловить с запасом у звероловов не составило труда. Я прочитал отчет об инициации и в кавычках дальнейший «план лечения». По ней тоже была рекомендация, но, наоборот, в сторону долгих и скрупулезных тестов и улучшений. А потом и приписка, что объект №16 перевезен из больницы в лабораторию с кодовым названием «Форт Сайлент».

С этим личным делом поступил так же, как и со своим, только фотографию сохранил на всякий случай. Не потому, что она мне действительно понравилась, а для дела. Буду показывать сектантам и спрашивать, видели или нет? Если пойду ее искать…

Да пойду, конечно. Куда я денусь и шакрас теперь не отвяжется, он явно почувствовал в ней и в самой ситуации как минимум родственную душу.

Я пролистал все остальные папки. В глубине души рассчитывал найти среди пациентов Купера, но его не было. Скорее всего, он на Аркадию попал сильно раньше. Больше ничего интересного не нашел и, на всякий случай, поджег все остальные папки. Посмотрел на биомонитор, который после громилы и Нюхача расщедрился аж на четверо суток докризисной жизни, и покинул больницу.

Дошел до будки, где действительно нашел мотоцикл. По меркам современной земли — старенькая классика шестидесятых-семидесятых, по местным меркам надо будет спросить у Кида. Одна фара, длинная прямая сидушка, небольшой бензобак практически вровень с ней. Чем-то отдаленно напоминал старый добрый «Минск» на сотню с хвостиком кубов, но, похоже, это было местное производство. Шлема не было, но на руле висели толстые очки, которые я тут же выкинул. Как и содержимое двух седельных сумок сзади.

Я завел мотоцикл, отметив, что бензина было еще полбака. Махнул рукой в сторону больницы и поехал к месту встречи с Кидом.

— Не слабо! — удивленно вскрикнул Кид, когда я остановился возле машины. — Это чей агрегат?

— Нюхача, — я пожал плечами.

— Кто такой Нюхач?

— Нюхач мертв, пацан. Нюхач мертв… — черт, всегда хотел это сказать! — Погнали, намечается много интересных дел!

* * *

От автора: Продолжение по ссылке — https://author.today/work/447118

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Я – Легенда

Content

Я — Легенда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene