Звёздная Кровь. Изгой VI

258

Я знал, что путешествие нашего воздушного парусника может затянуться, но и не предполагал, что эти четыре с лишним недели окажутся столь бесконечно утомительными, пока мы выдерживали курс над умиротворяюще-мертвыми пейзажами. Под килем словно на конвейерной ленте проплывали то безжизненные плато, то зловонные болота, то однообразные бесплодные равнины, то проклятый Отравленный Океан, возле которого жить, наверное, не рискнул бы даже идиот-камикадзе. Вся эта панорама выглядела, как ветхие декорации для постановки о пустынном и невероятно огромном мире Единства.

Регионы, над которыми тихой тенью скользил «Золотой Дрейк», мало походили на гостеприимные, изобильные или хотя бы цивилизованные места. Собственно, этих самых «цивилизованных мест» на всём протяжении маршрута встречалось с гулькин нос. Большинство гуманоидов в Единстве предпочитало обосновываться поближе к более-менее комфортным Кругам Жизни, а не в сумеречных или ночных краях, в которых стелились сюрреалистические сумерки или вовсе вечная ночь. Мы же специально держались тёмных и сумеречных участков. Почему? Из-за риска попасть под обстрел. Такая перспектива была абсолютно реальна: Наблюдатель не страдал избытком доброты, а смысл существования местного альфа-разума подразумевал сохранение разнообразия живых видов Единства, что включало уничтожение летящих к Игг-Древам Имаго-Матерей. Ведь матки Червей, как их тут называли, сразу после созревания обретали крылья и целеустремлённо мчались на свет, в стремлении прикончить ненавистные источники Игг-Света.

Что они делают потом? То, что умеют лучше всего — размножаются с невероятной скоростью. Порождают сотни, тысячи враждебных всему живому особей, выжирающих, вытаптывающих и уничтожающих всё и всех вокруг. Поэтому если Наблюдатель замечал на горизонте любой объект с подозрительной скоростью — вполне мог отправить этого счастливчика к праотцам, использовав Руну запредельной мощности.

После обсуждения мы пришли к выводу, что наш десантный бот и моя спасательная капсула были сбиты именно Наблюдателем. Естественно, что Соболь не планировал становиться приоритетной целью для Альфа-Разума во второй раз. Слишком уж большой ценой нам достался «Золотой Дрейк». Поэтому наш капитан старался выбирать маршрут аккуратней, чем старый воришка в чужом доме, охраняемом чуткими сторожевыми псами.

Хоть Соболь страху внешне и не показывал, но я видел, как он вечерами сверяется с расчерченной тряпичной картой. На этом творении древней картографии имелись крупные и жирные кресты «Не летать», универсальные знаки «Тут вам крышка» и прочие радости, достаточные, чтобы я понял: путешествуем мы не по проторенным трассам, а по весьма приблизительной пиратской карте.

Конечно, Соболь уверял, что всё под контролем, как бы мне не хотелось повторять судьбу исчезнувших кораблей, о которых ходили многочисленные легенды одинакового содержания: ушли и не вернулись, оставалось доверить свою жизнь другу. Поэтому «Золотой Дрейк» обходил все потенциальные ловушки седьмой дорогой, закладывая многокилометровые радиусы, облетая Круги Жизни — лучше чуть дольше поболтаться в небе, чем стремительно лететь вниз объятыми пламенем.

Большую часть пути, мы преодолевали на недосягаемой для проблем высоте. Во время особо затяжных перелётов вдалеке от Кругов Жизни нам приходилось надевать местный аналог кислородных масок, работавших на особом виде экзоминерала. На этой высоте либо не было воздуха вообще, либо он был сильно разряжен.

Спустя пару недель монотонного полёта — в одну из особенно противных ночей — нас потрепало бурей. Она обрушила на «Золотого Дрейка» такой шквал ветра и молний, что наш парусник мигом лишился мачты и чуть не потерял управление. Авария заставила нас пойти на вынужденную посадку в заснеженной пустыне, запомнившейся мне трескучим морозом и постоянными ветрами, не утихающими даже на минуту.

Экипаж принялся за экстренный ремонт, а я и Ами несколько суток развлекались перевязками обмороженных конечностей, отогреванием ушей, носов и пальцев. Если бы не наши исцеляющие заклинания, бедняги бы их лишились. Окружающий пейзаж выглядел настолько мёртвым, что здесь, казалось, не жило ни одной букашки. Но потом мы всё же заметили вдали гигантские силуэты. Они лениво бродили по просторам, и хотя мне страшно хотелось узнать, чем они питаются на этой ледяной пустоши, решил, что на практике проверять не стану. Вполне ведь может оказаться, что они предпочитают свежее человеческое мясо на завтрак.

Во всём этом бардаке только Соболь и оставался невозмутим, как скульптура, отлитая из цельного куска чугуна. Он не рвал глотку, и даже не матерился, но в насмешливом и тяжёлом прищуре проступала непоколебимая уверенность в том, что он делает. Похоже, одним взглядом он умел вселять в людей волю к действию. Экипаж его уважал и мне это нравилось.

Через некоторое время мы смогли вылететь дальше, случайно пронеслись и над обугленными остатками неизвестного форта или укреплённого поселения. Судя по руинам, там произошла какая-то совсем не мирная встреча с природными обитателями или чем-то похуже. В иное время я бы не упустил шанса исследовать эти развалины, чтобы, как минимум, лучше понимать опасности окружающего мира. Но сейчас на повестке дня была другая цель — мы шли по пеленгу маяка, принадлежащего спасательному модулю Светланы. Сложность заключалась ещё и в том, что маяк подавал сигналы нерегулярно, словно испытывая нас.

К окончанию четвёртой недели полёта я уже ощущал себя комком оголённых нервов. Но в начале пятой недели мы словно вынырнули из шквала морозного ветра — под нами вздымались странные, низкие скалы, такие блеклые, что напоминали кости древних титанов. «Золотой Дрейк» не спеша опустился на ровную, будто специально подготовленную площадку: словно здесь в прошлом был аэродром для аэрокосмических флуггеров. Я вышел на хрустящую от соли поверхность вместе с Соболем. Буквально в восьмистах метрах маячила цель нашего путешествия: перевёрнутая спасательная капсула торчала из каменистой почвы чуть больше, чем наполовину, и выглядела, как покорёженная и раздавленная консервная банка. Сердце колотилось внутри меня так, будто собиралось пробить ребра и ускакать в закат отдельно от меня.

Чем ближе мы подходили, тем ясней я понимал — повреждения корпуса спасательного модуля выглядели особенно мерзко: длинные рваные полосы металла толсто намекали на то, что посадка получилась аварийной. Я чувствовал, как внутри поднимается глухое отчаяние, но поделать с этим ничего не мог. Рядом Соболь осмотрел задраенный входной герметичный люк.

— Кир, — голос у него был обычным, спокойным. — Погляди-ка. Бортовой номер. Похоже, мы нашли именно её спасательный модуль. Совпадают номер нашего бота и личный идентификатор Светланы.

У меня по спине пробежал холодок. На пластали выделялись буквенно-цифровые индексы, которые соответствовали тем самым данным, что мы искали. Люк оказался наглухо задраенным, на нём затвердел налёт соли. Соболь размял руки:

— Надо вскрывать.

— Вскрываем, — согласился я, проглотив ком в горле.

Я сглотнул, ощутив, как сердце начинает биться всё быстрее. Снаружи капсула выглядела так, будто её прогрызли и забросили сюда на вечное хранение. Но нужно было узнать правду.

Со своей стороны люка я отыскал, заросший кристаллами соли щиток, под которым были кнопки для ввода цифрового кода. Дрожащей рукой, я откинул его, но циферблат не отвечал.

— Бесполезно, — бросил Алексей. — Сейчас попробую найти ручку, чтобы открыть люк… Она тут специально в комплекте идёт для таких случаев… Ага… Вот… Помоги мне.

Механизм представлял собой что-то вроде простейшего домкрата и шёл очень туго. Пока работал, волнение внутри меня всё нарастало. Совместными усилиями мы при помощи ручки открыли запертый люк.

259

Когда, наконец, люк поддался с отвратительным, скрежещущим звуком, меня обдала волна насквозь прогнившего воздуха. Пришлось даже рукой прикрыть нос: отвратительный душок напоминал смесь затхлых запахов библиотеки и ветхих подвалов, десятилетиями зараставших плесенью. Соболь поморщился, а я в ту же секунду понял, что вот он, момент истины: хочу ли я действительно знать, что внутри?

Разумеется, хотелось, иначе бы зачем я сюда приперся через всю эту мёртвую пустыню. Я шагнул в темноту с замиранием сердца. Ночное зрение позволило мне увидеть хаос из оборванных проводов, осколков приборных панелей и… белеющие кости. Живот свело от неприятного предчувствия. На неверных ватных ногах я подошел ближе.

Необъяснимый, но отчаянный приступ надежды заставлял мысленно повторять: «Может, это не она, мало ли кто ещё носил такую униформу…» На ткани блеснула вышивка чаши обвитой змеёй — эмблема медицинской службы.

Мир вокруг меня словно померк в мгновение ока. Воздух сделался ещё более удушающим. Я резко встал, не веря собственным глазам. Жетоны на цепочке, и я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Не было нужды читать, что на них выгравировано. Рядом с ними на цепочке висел православный крестик и серебряный кулон с ликом Богородицы.

Взгляд выхватил ещё одну деталь, на истлевшем безымянном пальце правой руки тускло блестело обручальное кольцо, и я безошибочно узнал это украшение. Ведь я сам надевал его на палец Светланы в день нашей свадьбы. Удар пустоты захлестнул моё сознание. Я непроизвольно застонал.

— Я не успел… — слова с трудом протолкнулись через перехватившую дыхание гортань.

— Кир, похоже, прошло уже пятьдесят два года, — приглушённо ответил Соболь.

Друг, протиснувшийся со мной внутрь несколькими уверенными движениями частично оживил панель приборов. По свету его Скрижали стало ясно, что он призвал Руну-Предмет, а через мгновенье уже вставил в соответствующий слот РИ-аккумулятор, чтобы заставить заработать обесточенную технику. Его взгляд оставался мрачным:

— Судя по данным бортового журнала — спасательный модуль упал здесь примерно пятьдесят два года назад.

Я поднял тяжёлый взгляд, сам себе не веря и всё же принимая очевидное:

— Полвека…

— Даже не знаю, как так вышло, дружище, — ответил он глухо. — Светлана скончалась уже давно.

Сердце ухнуло в пропасть. Я присел рядом и машинально коснулся её безжизненной руки, помня, как она когда-то ласково трепала мою короткую стрижку.

Я вдруг ощутил, как что-то во мне ломается. Мы не имели шанса успеть, как бы не торопились. Ей уже ничем не помочь. В происходящее не хотелось верить, но часть разума оставалась холодной, рациональной, логичной, отчего я чувствовал себя ещё хуже. Тем не менее, пока сердце отказывалось верить глазам и искало объяснения, параллельный поток холодных мыслей беспощадно фиксировал реальность: опоздал.

Я встал на колени, коснулся её останков и тихо проговорил:

— Прости… не уберёг…

Каким бы циничным и непробиваемым я себя не считал, сейчас чувствовал страшную расплату за обретённую силу, пришедшую с запозданием. Нет ничего хуже, чем осознать, что та, для кого ты был готов прогнуть этот мир, давно обратилась в прах. Задолго до того, как ты, собственно, начал её искать. И всё, что тебе остаётся теперь — похоронить её по-человечески… Нет. Не «её», а их. Света была в положении, этот а-поход должен был стать её последним.

Хотелось завыть волком и мстить. Но кому? Может, самим этим ненастоящим богам чёртова Единства за вопиющую несправедливость.

Соболь молча стоял рядом, не осуждая, не утешая. Он просто был. И этого было довольно. Да и чем тут можно ещё помочь? Журнал ясно показывал: прошло пять десятилетий. Никакого спасения, никакого «жили долго и счастливо» не было и не могло быть.

Преодолевая содрогание, я встал и стиснул зубы так, что заболели челюсти. Мой мир рухнул в пропасть, а «Золотой Дрейк» продолжал стоять на потрескавшейся, покрытой солью равнине. Надо убираться, только сначала надо взять с собой останки, чтобы можно было провести человеческий обряд погребения.

Я знал, что надо жить дальше. Сейчас трудно, а завтра будет только хуже, потому что смерть и безнадёга тут — главные повелители. Я был готов двигаться, скорее по инерции, чем по собственному выбору. Но это всё понимал разум. Холодный, логичный, расчётливый, а сердцу было необходимо, наконец, поверить. Принять… И предаться скорби.

Как бы там ни было… Надо позаботиться о её останках. Необходимо как-то сопроводить её в последний путь. И, самое главное, надо разобраться, почему мир оказался таким жестоким. Я, конечно, сам далеко не ангел. Если же разбираться досконально, я совсем не ангел, а как бы не наоборот. Внутри бушевала буря, состоявшая из разнонаправленных эмоций, таких как горечь, скорбь, тоска и ярость, но… Но с этим я потом разберусь: когда будет время для этого, когда все дела сделаю, если, конечно, доживу до этого момента.

Вместе с Соболем мы вынесли останки Светланы, чтобы оставить внутри разбитого спасательного модуля только пустоту и горькую память. Несколько шагов — и я снова оказался под открытым небом с его ледяной пустотой и злым, пылающим абрисом чёрной дыры, некогда бывшей нашим Солнцем. Под ногами хрустела соль, вокруг бесплодной долины высились блеклые, словно выгоревшие, скалы, отражая полное отсутствие надежды.

Через мгновение я поднял голову к лиловому небу, чувствуя, как дико хочется заорать, да так, чтобы содрогнулся Трон Вечности. Но у меня осталось лишь молчание.

Как мешок с прахом супруги оказался в одном из моих крипторов, я не запомнил. Соболь решил, что оставлять такой ценный актив, как спасательный модуль, пусть и разбитый, будет через чур расточительным. Ещё сутки после посадки мы занимались тем, что собирали разбросанные по долине обломки, сорванные детали обшивки и крепили капсулу на палубе «Золотого Дрейка».

Всё было верно. Случившаяся полвека назад трагедия не отменяла того, что нам требовались редкие сплавы и другие компоненты из нашего времени и мира.

Я не мог находиться рядом с людьми, потому призвал из Руны своего Обжору и отправился на нём на поиски обломков. Ами и Чор собирались отправиться со мной, но их компания тяготила, поэтому мы бродили вдвоём с верным паразавром. Нехитрый поток простых мыслей преданной животины, шедший фоном, немного отвлекал от произошедшего, маскируя тоску и скорбь.

Наконец, всё было закончено, и мы с Обжорой вернулись к «Золотому Дрейку». Никто из команды старался даже не смотреть на меня, им всем хватило такта, чтобы оставить меня наедине с моим горем. И они все были правы. Сейчас я был не в себе. Со мной лучше было не заговаривать и хорошо бы совсем не трогать. Лишь Ами мельком бросила на меня взгляд, полный сожаления и сочувствия, но я не смог даже кивнуть в ответ — слишком много всего перекипело и вспенилось в голове. Перекипело — и сгорело до тла, оставив после себя сосущую пустоту.

Так закончился наш злополучный поход за моей супругой. Вместо радости от её спасения я обрёл тяжёлую, невыносимую правду. Сердце внутри превратилось в льдину, я знал, что никогда не забуду этот миг внутри спасательной капсулы, где меня ждала моя жена — на полвека позже, чем нужно. Все усилия и надежды оказались напрасны.

После завершения всех дел, придуманных Соболем, «Золотой Дрейк» наконец-то величественно и неторопливо взмыл в глубины лилового неба Единства.

Оставшись в каюте один, я обессилено упал на койку. Впереди предстоял путь назад, такой же нелёгкий как мы проделали сюда. Сказать, что я был без сил — ничего не сказать. Нет. Физически со мной всё было в полном порядке, но внутри развернулась во всю ширь чёрная дыра отчаянья.

Достав из криптора личные вещи Светланы, я долго держал в руках её криптор, не решаясь его активировать, а когда решился… Внутри оказался её журнал.

Пока я пытался дышать ровней, из динамика послышался знакомый женский голос. Голос из прошлого. Светлана говорила прерывисто, вроде как каждый день включала диктофон, фиксируя происходящее, как делала, когда ей было необходимо произвести вскрытие. Она застряла в капсуле после аварийной посадки, окружённая хищниками, напавшими, когда она попыталась покинуть спасательный модуль.

260

В описании инсектоидных тварей без проблем опознавались отродья Червей. Светлана спокойно говорила о том, что даже табельный однокаскадный пистолет АПГ не с первого выстрела берёт многих из них.

Она действовала правильно, нигде не поступив иначе, чем я сам бы поступил. Проблема была в недостатке ресурсов. Всего две сотни игл запаса исчерпались очень и очень быстро.

«Каждый день пытаюсь прорваться, — говорил и говорил её голос, — но их слишком много. Я не могу отойти достаточно далеко от капсулы за светлое время суток. Прости меня, Кир… Может, я просто недостойна спасения. Не хватает сил позаботиться о нашем сыне…»

Я лежал и слушал, как она день ото дня теряла остатки надежды, а с ними — и силы. Последние фразы писались уже слабым голосом, будто она старалась убедить сама себя, что я когда-нибудь услышу эту запись и пойму, что она не сдавалась без боя. Света извинялась.

А потом записи обрывались: резкий треск и тишина, мёртвая, как долина вокруг капсулы.

Я хотел бы сказать, что знал, как справиться с этой новостью. Но отчаяние и горе переполняли меня. В груди поселилась пустота. Я не сводил глаз с обручального кольца: моя прекрасная, храбрая Светка погибла, в этой железной крысоловке много-много лет назад, а я пришёл за призраком.

В памяти всплыло воспоминание того дня, когда мы, ещё будучи курсантами, решили пожениться, не обращая внимания на насмешки окружающих. Мы тогда были юны и влюблены.

Я верил, что Бог есть в этом мире, а она верила лишь в нас и науку, но это никак не портило наши отношения — напротив, делая их только крепче.

Обратный путь прошёл, как в тумане. В каюту Чор приносил мне пищу, я же даже не пытался считать время, которое вело себя странно. Оно то ускорялось так, что я переставал успевать считать дни, то тянулось бесконечно медленно.

Церемония похорон состоялись на окраине Манаана, где я попросил Соболя сделать остановку. Место я выбрал там именно потому что уже однажды похоронил там в небольшой роще, своих сослуживцев из этого и предыдущего мира.

На кладбище никого не было. Стояла тишина. С пригорка было видно как Исс несёт свои чёрные воды. День я бы назвал погожим, но мне на это было плевать.

— Поможешь копать? — коротко спросил я.

— Конечно, приятель, — ответил Чор. — Я чемпион в копании.

Мы с Чором принялись за дело короткими лопатами. Ами и Соболь остались без инвентаря, но и так было неплохо. Соболь молча смотрел на меня, его аугментированный глаз равнодушно светился красным цветом, словно считывая моё состояние.

Почва оказалась твёрдой, но мы всё же расковыряли её. Минуты текли, как смола, под аккомпанемент звуков лопат вгрызавшихся в почву.

Когда перенёс её кости в могилу, накрыл их тканью, у меня тряслись руки. Возникло ощущение, что сейчас рвётся последняя нить с прошлым. Кто я без прошлого? Но таков удел. Здесь покоится моя жена, и её не вернуть.

После того как мы погребли Свету, я задумался над памятником. Неподалёку от холма был тяжеленный обломок гранитного утёса. Активировав Руну Домена Диких Строителей, силой Звёздной Крови приказал золотистым существам перетащить его к свежей могиле. Уже там, ещё раз воспользовался Руной, на этот раз это была Материя. Гранит поплыл покорный моей воле, а я хорошенько припомнив образ Светы из моего первого воспоминания, быстро и точно её изваял из податливого камня, меняя форму лишь силой мысли.

Памятник получился большим, в полтора человеческих роста, но она получилась как живая и во всех деталях. В форме и накинутом на плечи медицинском халате. На постаменте оставил две надписи на русском и едином: «Светлана Губина» и изобразил схематичный православный крест.

Когда вернулся к реальности, над головой в небе Единства снова сгущались лиловые сумерки, ветер усиливался, принося с собой жар из-за реки.

Я поднял взгляд на небо и тихо произнёс:

— Мне нужен был повод считать Единство своим домом. И он есть. Чужаком я пришёл в иной мир, но теперь он мой — земля, которая полита кровью и упокоила близких и сослуживцев больше не может быть чужбиной. Здесь лежат мои близкие и товарищи, а значит, быть новой родине здесь.

Казалось, никто даже не смел дышать в этот миг. Ами, вся строгая, напряжённая и молчаливая, вдруг всхлипнула и разрыдалась на широкой груди Соболя. В Чоре я видел тревогу и понимание: словно он знал, что я не успокоюсь на простом оплакивании. Чуть поодаль Соболь неуклюже и растерянно поглаживал Ам’Нир’Юн по спине. На его лице застыло выражение растерянности, словно он не знал что делать с плачущей женщиной.

— Уходим, — выдохнул я.

На следующий день «Золотой Дрейк» ушёл в Аркадон.

* * *

Я не успел даже сообразить, что произошло, когда ощутил внезапный толчок — такой силы, будто меня впечатали в мостовую гигантской кувалдой. Первой мыслью было, что в меня въехал паромобиль: острая боль в боку словно намекала на это. Но тут же я ощутил вкус собственной крови и краем глаза уловил движение чужой ноги — тяжёлый башмак опустился мне на челюсть с таким остервенением, что любая машина позавидовала бы такой мощи.

Следующий удар прилетел куда-то в район печени. Я подсчитал, что бьёт меня человек семь, не меньше. Возможно, они ожидали моментального результата, ведь я катался по булыжникам, скрючившись, и невольно напоминал избитую куклу. Но эти громилы, видимо, не осознавали, на кого нарвались. Когда я почувствовал, что ситуация грозит стать совсем безрадостной, я собрал самообладание и в один хлёсткий рывок сломал голени ближайшим двоим. Хруст костей прозвучал угрожающе, однако мои оппоненты почему-то не заорали от боли. Они лишь сдавленно зашипели, как чайники под крышкой. Я успел заметить страх в их глазах: эти уличные отморозки не хотели привлекать к себе лишнего внимания, иначе бы их вопли могли привлечь нежелательное внимание полицейской службы. А в этом городе за такое можно было запросто попасть на каторгу.

Я взвыл внутренне, поднатужился и улучив момент, тут же вскочил на ноги, спотыкаясь от головокружения. Если бы это произошло три недели назад, если бы я не провалился в беспробудный загул на все эти восемнадцать дней, я бы, наверное, раскидал эту компанию, даже не вспотев. Но теперь же, после непрерывных возлияний, мой организм превратился в жалкую мешанину слабости, дрожи и тошнотного похмелья. Колени подгибались, голова шла кругом — но у меня оставалась небольшая фора: повышенные Атрибуты и Навыки, боевой опыт, вся прежняя выучка никуда не делись. А значит, шансы мои совсем не так плохи, даже если моя реакция сильно пострадала.

Первым же движением я выбросил руку вперёд и переломал кости запястья самому здоровому — двухметровому детине в коричневом кожаном тряпье, скорее напоминавшем плохо выделанную бычью шкуру. Он взревел, словно раненый медведь, схватился за запястье и рухнул на колени. Я ногой отпихнул его в сторону, чтобы не мешался под ногами, — добивать не стал: во-первых, уже сил на всех может и не хватить, а во-вторых, мне нужно было разгрузить собственное пространство для манёвра. Но детина оказался не последним: уцелевшие плотной стеной двинулись ко мне, и в их руках показались обломки труб и ещё какие-то железяки.

— Кровавый Генерал не так уж и крут… По мне так обычный игрушечный солдатик, — процедил один с бритой головой. — Сразу тебя отправить в Вечность, или помучаешься?

— Думаю, помучаюсь немного, — выдавил я сквозь сжатые зубы и ухмыльнувшись попытался сохранить на лице полнейшее хладнокровие. На самом деле спокойствие давалось с трудом, внутренности сводило от похмельных спазмов, а в глазах плясали странные тени.

Мутным взглядом отметил — противники почему-то мялись.

— Я не генерал, упырь, — зачем-то решил внести ясность я. — Офицер младший…

— Можешь не путать нас, небесный. Мы знаем, что ты и есть Кровавый Генерал. Ты устроил резню на Фермерском…

Но уж что-что, а умение держать лицо перед врагами я обрел в космической пехоте. Да и эго, подпитываемое прошлым офицерским статусом, не позволяло отступить.

Перед глазами замелькали зыбкие образы моего недавнего опьянения — то ли глухие ночлежки, то ли притоны в подвалах, в которых я просыпался в последние недели. Однажды я даже очнулся под чёрным навесом у стен Аркадона. И каждый раз сквозь полусонную дымку в моём сознании всплывала её фигура… Светлана. А потом — удар утра, и я снова брался за бутылку, пытаясь хоть на час отрешиться. Похмельный мозг сейчас хохоча издевался надо мной: «Давай, волевой офицер, покажи мастерство рукопашки!»

И тут я понял, что придётся действительно показывать. Ситуация проста: либо я их сейчас размажу, либо они меня. Я рванул вперёд, точно загнанное животное, и попытался пробить ногой под рёбра лысому в район печени. Хотел отправить его в нокаут, но промахнулся. Да ещё и его дружок успел подхватить мою ногу, результат — я растянулся на мостовой. Тот что поймал ногу от расплаты не ушёл. Быстро перекатившись к нему, я от души приложил ударом локтя в район рёбер. С удовольствием отметив, как в теле противника что-то влажно хрустнуло и чавкнуло, усмехнулся. Скалясь, поднялся на ноги.

— Чего топчетесь там? — подбодрил я своих оппонентов. — Подходите ближе. Я хоть и не генерал, но вам и младшего офицера хватит за глаза.

— Гасите фраера! — негромко просипел кто-то у меня за спиной.

Я почувствовал странный рывок, попробовал развернуться, — и тут же всё исчезло. Сознание рухнуло в мглу, ни боли, ни звуков, только чёрная бездна.

261

Сложно было сказать точно, сколько я провалялся в отключке, а когда начал возвращаться к реальности, долго не мог понять, где, чёрт возьми, нахожусь. Голова трещала, будто в ней устроили соревнование кузнецы-молотобойцы. Первым делом я решил, что это очередной притон, где я мог в очередной раз очнуться среди сомнительных личностей. В последнее время такие пробуждения происходили слишком часто: открываю глаза — а рядом какая-нибудь разбитная деваха с пониженной социальной ответственностью, которая храпит, используя моё плечо вместо подушки. Ничего удивительного, что каждой спутницей такого моего пробуждения была пульсирующая боль в висках. Но на этот раз всё было иначе.

Во-первых, насквозь пробирала холодная сырость, отчего даже на языке ощущался привкус сырой земли. Во-вторых, когда я попытался двинуть руками, меня не послушали собственные конечности. Я сделал рывок, но тело будто прилипло к поверхности. Из-за того как заныли запястья, стало ясно — меня связали.

Ничего неожиданного, но не утешающе. Попытался подвигать ногами — тот же нулевой результат. Пошевелил головой — ударился о какой-то выступ камня.

Эти подонки работали сноровисто: я едва мог даже шеей поводить. Взглядом я уловил лишь хаос из сплетённых ржавых труб, окружавших меня, точно гнездо металлических змей. Существенных деталей я не разглядел, кроме того, что помещение совсем не напоминало ни ночлежки, ни номера дешёвых кантин нижних городских ярусов. Полная тишина давала понять, что я либо в подвале, либо вообще в подземном складе, куда редко заглядывает живое существо.

В приклеенном к пересохшему нёбу языке тут же застрял горестный стон: пить хотелось не меньше, чем вернуться в нормальное состояние сознания. У меня буквально слипались губы, и казалось, что глотка могла загореться синим пламенем, если туда не плеснуть хоть каплю воды. Всё-таки похмелье — безжалостное чудовище, способное превратить крепкого бойца в трясущуюся развалину.

— Эй! Шлюхины дети! — выдавил я, пытаясь хоть как-то привлечь внимание. — Есть кто?

Голос прозвучал незнакомо, видимо, связки были изрядно пересушены алкоголем. Конечно, я предполагал, что мои похитители имели на меня какие-то далеко идущие планы. Зачем им связывать меня вместо того, чтобы просто вывернуть карманы, да сбросить на ближайшей обочине дороги? Может, им нужен выкуп? Это вдвойне странно. У меня нет ни состояния, ни богатых родственников, ни репутации состоятельного человека. Может у них какие-то счета к тому, что я натворил в прошлом? Не просто же так они называли меня кровавым генералом и упоминали про резню на Фермерском Острове. Слишком много вопросов и ни одного ответа.

Что же, остаётся попытаться выплыть из этой ситуации, невзирая на головную боль и верёвки, которыми я был опутан.

Закрыл глаза, вдохнул, выдохнул, собираясь с мыслями и силами, но прежде чем я раскрыл глаза, под веками что-то замельтешило, задергалось, набухло… и из мрака выплыло равнодушно-спокойное, чуть осуждающее лицо Светланы. Не успел я ничего сделать и подумать, как оно окаменело, став гранитным и я вспомнил все те немногие обрывки воспоминаний связанные с ней. Как курсантом делал ей предложение, венчание, как она сообщила мне что беременна, её поиски, полёт на «Золотом Дрейке», разбитую капсулу со скелетом внутри. Резко мотнув головой, отогнал воспоминания. От простейшего движения под височными костями застучали молотки, голову сдавил раскалённый обруч. Внутри всё сжалось, и я понял, что придётся снова цепляться за жизнь. Хоть бы немного воды… и понять бы, чего хотят эти бандиты.

— Эй! — крикнул я, вложив больше отчаяния и напускной ярости в голос. — Если вы хотели меня ограбить, то поздновато — в моих карманах всего-то полсотни ун. Не уверен, стоит ли оно ваших усилий.

Было бы здорово услышать чьи-то шаги, чей-то ответ, но меня окружала мёртвая тишина, как в тоннелях закрытых шахт. Лишь капли, падающие с труб, дробили это безмолвие, да гулкий стук моего сердца отзывался в ушах. И с каждой каплей я осознавал, что надо действовать и чем скорее, тем лучше.

Откуда-то сверху на лицо упала холодная капля воды. Я вздрогнул, машинально зажмурился и поднял глаза. Потолок оказался совсем низким, нависающим, а под ним, словно уродливая паутина, вилась сеть старых труб, заросших длинными мотнями мха. Это зрелище настраивало на мрачные мысли. О чём ещё думать в таком месте, где слоями копится ржавчина, мусор и сырость? Настроения и без того не было, а теперь оно вовсе пробило дно.

— Эй! Мабланы тупорылые! — заорал я, чувствуя, как от напряжения взрывается в груди ком злости. — Твари! Все вы трусы!

По мере того как я исторгал из себя ругательства, тело постепенно начинало словно просыпаться, возвращая мне утраченные ощущения. Я уже мог пошевелить затёкшими пальцами.

«Ну что же, — подумал я, — ещё немного, и вся эта немощь отступит. Тогда выпутаюсь».

Только вот бодрость уступила место вновь накатившей чёрной волной апатии. Как только я закрывал глаза, возвращались знакомые похмельные призраки: выплывающие из темноты, словно каменные горгульи, насмешливо скалившиеся надо мной.

— Мабланы! Вы ответите! По полной ответите! — заорал я снова надрывая горло и не жалея связок. — Я с вами ещё вдумчиво потолкую!

Но орал я тоже недолго — силы таяли, горло саднило после каждого вопля. Внезапно во всём теле словно выключили ток, и я потерял сознание, провалившись в небытие. Казалось, темнота обязательно засосёт меня навеки. Я знал, что она давно висела на расстоянии вытянутой руки — с момента моего появления в Единстве, если быть точным — она лишь ждала момента, чтобы схватить душу ледяной хваткой.

Очнулся от резкого и болезненного прикосновения к разбитым губам чего-то твёрдого. Я вздрогнул, автоматически приоткрыл глаза. Надо мной возвышался знакомый здоровяк с абсолютно бритым черепом и гнусной рожей, который теперь ловко совал под мой нос горлышко длинной, вытянутой бутыли. Я почувствовал отвратительное жжение на губах и тут же понял, что это за напиток — дешевое пойло под названием «карза», приторно-сладкое, с мерзким металлическим привкусом.

— Пей, паскуда! — злобно бросил бритый, и тут же мне в глотку полилась струя мерзкой жидкости.

Жжение растеклось по пищеводу, в боку отозвалась судорога, зато пересохшая глотка радостно принимала влагу, получив хоть какое-то питьё. Я пил залпом, не чувствуя меры и не заботясь о качестве, потому что тело лихорадочно просило утолить жажду. И, надо признать, в этот миг я был благодарен врагу, который, даже не собирался меня убивать ядом — достаточно ведь было просто бросить тут подыхать от жажды.

У меня потеплело внутри, по венам разливался слабый алкоголь. Голова привычно задурманилась: смесь похмельного обезвоживания и внезапной подачки спиртовой сивухи зашумела в голове на старых дрожжах.

— Набрался, кровавый… генерал? — спросил меня бритый с издёвкой и цинично ухмыльнулся.

Я не стал отвечать. Мой язык и так еле ворочался, а голова по внутренним ощущениям представляла чрезмерно надутый шар, который вот-вот лопнет. Бритоголовый «доброжелатель» театрально вздохнул, а потом ткнул меня несколько раз носком ботинка. Последний удар пришёлся по затылку, что мгновенно снова отправило в черноту.

Когда я в очередной раз пришёл в себя и сознание более-менее стабилизировалось, вспомнилось, как три недели назад мы вернулись в Аркадон. Тогда, казалось бы, всё ещё было сносно: Лис радостно взахлёб рассказывала о прорыве в исследовании плодов Медового Дерева, и её азарт передавался всем. Соболь объявил целых десять дней отдыха, позволяя экипажу «Золотого Дрейка» уйти в увольнение и расслабиться в городе, как заблагорассудится. Ну, а я, Ами и Чор стали гостями «Небесной Аптеки», где нас встречали с тёплым радушием.

262

Только этот душевный приём почему-то действовал на меня обратным образом: я ощущал себя чужим, будто присутствовал на празднике жизни, лишившись любых поводов радоваться. Каждый раз, когда я выходил из своей комнаты к общему столу, смех и весёлые беседы смолкали, все исподтишка бросали взгляды, полные сочувствия и жалости. Все старались поддержать меня… но я не хотел этой поддержки.

Откровенно говоря, мне было отвратительно чувствовать себя «объектом жалости», который всем портит отдых. Посочувствуют, а потом и вовсе начнут обходить стороной. Только мне было не до отдыха. С каждым днём это положение вещей давило всё сильнее и сильнее. В итоге, промаявшись пару дней в такой атмосфере, я просто собрался и ушёл прочь, куда глаза глядят.

Я никому и никогда не портил настроение или заставлял переживать, и сейчас не собирался этого делать. Они были хорошими людьми, именно из-за этого и ушёл. С горечью я осознал, что умом понимаю: Света мертва, но сердце отказывалось от доводов разума. Не получалось у меня осознать этот факт. Меня беспрерывно терзали те немногие воспоминания, что у меня остались. Вот теперь, очнулся в каком-то отвратительном подвале.

И всё-таки какая-то отчаянная надежда внутри теплилась: если я ещё жив, значит, не всё потеряно. Мои похитители, кто бы они ни были, по крайней мере, не спешили отправить меня на встречу Вечности. А это значит, что шансы у меня есть. И, да. Они неплохие. Крипторы и Скрижаль при мне.

Я ещё раз мрачно шевельнулся, сморщился от боли в затылке, по трубе стекла ещё одна капля. Она упала на оголённую шею. От этого сырого касания и тошнотворного запаха карзы меня вдруг пробрала пьяная решимость. Впереди могло случиться всё что угодно: от пыток до казни. Но, в конце концов, я или вырвусь, или сдохну. И, чёрт побери, лучше хотя бы попробовать сбежать.

Вспомнились слова бритого: «Кровавый генерал…» Почему он так меня назвал? Пожалуй, этот вопрос я задам ему лично, когда у меня будет возможность с ним побеседовать. Но сперва — вода. Я отчаянно хотел снова пить.

В воздухе висел устойчивый аромат старых труб и подземелья, слышалась отдалённая капель. Вокруг было темно, от усталости всё больше клонило в сон. Я усилием воли удерживал себя от очередного провала и беспамятства. Мне было нельзя терять сознание: кто знает, вдруг именно сейчас тот бритоголовый вернётся и решит, что пора переходить к более жёстким методам?

Вот так, корчась в неудобствах, я решил, что необходимо собраться с силами и выждать удобного момента. Ведь это Единство, где каждому приходится платить по своим счетам, и моя очередь расплачиваться, видимо, уже вот она. Я скрипнул зубами, прикусил губу, чтобы не соскользнуть в забытьё.

Но тьма вернулась, как назойливый нежданный гость, нагло вваливающийся в ваш дом, несмотря на все попытки выставить его за порог. Я снова очнулся, но на этот раз не в том жалком состоянии, в котором пребывал ранее. Моё тело лежало на чём-то мягком, почти невесомом, словно это была перина, сотканная из облаков. Комната была погружена в полумрак, который, казалось, специально создан для того, чтобы скрывать детали, но при этом оставлять достаточно света для того, что спать ещё рано. И да, я не был один. Чуйка вопила об этом, но никого не было видно. Мои руки и ноги были привязаны к спинкам кровати, массивной, как ложе какого-нибудь забытого бога. Тело больше не ныло, как после десяти раундов с боксёрской грушей, голова прояснилась, и тот адский молот, что долбил по моим вискам, наконец-то замолчал. Но это не значило, что я был готов терпеть эту игру.

— Эй! — рявкнул я, вкладывая в крик всю ярость, что копилась во мне. — Или пришибите меня сейчас, или через день я разнесу ваше чёртово гнездо к чертям! Оглохли, что ли, мабланы⁈

Рядом в постели что-то зашевелилось. Звук был ленивым, сонным, словно его издавало существо, которое только что проснулось от векового сна.

— Кто это тут у нас такой грозный? — прозвучал голос. — Ой, мне страшно! Не наказывай меня великий герой! Я буду хорошей девочкой…

Женский голос. Я чуть не подпрыгнул, насколько это было возможно в моём положении. Это не могло быть правдой. Голос был сладким, как приторный сироп, низким, с лёгкой хрипотцой, которая, казалось, специально создана для того, чтобы сводить с ума. Слова доходили до меня с опозданием, будто пробивались через толщу тумана, окутавшего мой мозг. Резкая смена правил игры выбила меня из колеи.

— Ты был настоящим героем! — продолжала она, и её слова звучали не как насмешка, приправленная сарказмом, а как подлинное восхищение. — Силач, храбрец! Это было что-то! Ни одна женщина во Вселенной не устояла бы перед тобой. О-о-о! Мой любимый, отважный, мой герой…

Я не мог понять, откуда здесь взялась Света? И была ли это она? Нет, голос был другим. Может, это снова галлюцинация? Видение? Или я окончательно двинулся? Интересно, что Наблюдатель делает со сбрендившими Восходящими? Но нет, всё было слишком реально. Слишком… осязаемо.

Что-то упругое и прохладное начало давить на лицо, лишая дыхания, но при этом вызывая странное, почти болезненное возбуждение. Я не сразу понял, что это было. Лишь через мгновение до меня дошло — это были груди. Женские груди. Они наваливались на меня, то на лоб, то на щёки, то на нос, лишая меня возможности дышать, видеть, думать. Соски упирались и тыкались в мои губы, ноздри, глаза, и каждый раз, когда моё лицо оказывалось свободным, я вдыхал тёплый, пряный воздух, аромат тонких духов дурманил и манил. Голова кружилась, в глазах мелькали искры, и я начал сомневаться в реальности происходящего ещё больше.

— А как ты переломал этих подонков⁈ — продолжала она, и её голос звучал как смесь восхищения и восторга. — Я сама видела, как ты хорош!

Я начал что-то понимать. Нет, это точно не Света. Эта женщина была другой. Чужой. Непонятной. Она оторвалась от меня, словно желая полюбоваться мной издали, и я увидел два почти идеальных полушария, нависающих над моим лицом. Они были упругими, слегка колышущимися, с небольшими светло-розовыми сосками. Зрелище было настолько завораживающим, что я вздрогнул и прикусил себе язык, но груди никуда не исчезли. Груди продолжали покачиваться надо мной, как будто дразня, а затем снова опустились на моё лицо, снова лишив меня дыхания.

На этот раз она попыталась оседлать меня. Я был готов, но всё же попытался отстранить её. Связанные руки мешали, но я напряг мышцы, и послышался треск рвущейся ткани. С победным возгласом незнакомка добилась своего, несколько раз прыгнув на мне, но руки мои были уже свободны. Мягко, но крепко взял её за бёдра и снял с себя. Отстранился. Приподнялся. Теперь я мог разглядеть её полностью.

Её фигура была идеальной, движения — изящными, как у хищницы. Глаза — неестественно яркие, зелёные, чуть больше, чем нужно, с экзотическим разрезом. Взгляд был живым, полным обещания чувственного наслаждения. Полные губы не портили впечатления, скорее наоборот — они волновали, приковывали взгляд. Шея — длинная, нежная, прекрасная. Плоский живот, как у легкоатлетки, контрастировал с широкими, крутыми бёдрами. В сочетании с тончайшей талией они выглядели невыразимо гармонично.

— О… Ты хочешь сверху, мой герой? — игриво изогнулась она. — Я нравлюсь тебе? Иди же ко мне…

Она сладострастно потянулась, словно демонстрируя свою безупречную фигуру, и привстала на локтях. Голова кружилась, но уже не от алкоголя, а от едва сдерживаемого желания. Я поднялся, отвязал ноги и откинулся на спину.

Незнакомка провела пальчиками с безупречным маникюром по моей груди, склонилась надо мной, взяла руку и прижала ладонью к своей груди. Её губы нежно касались моего лица, шеи, груди… Я почувствовал нежную, но сильную руку на своём бедре. И в тот же миг она перевернула меня на себя, прижала, глубоко задышала в лицо.

— Войди же в меня… — прошептала она. — Не медли…

Её горячие бёдра касались моего живота, и я словно растворился в них, потеряв связь с внешним миром. Сердце бешено долбило в груди ритмом там-тама, лёгкие работали, как кузнечные меха. Эта женщина сулила неземное блаженство. И я уже плыл, теряя себя, вздымаясь и падая, а она всё шептала что-то сладко-нежное на ухо, вскрикивала и стонала, не давая оторваться от своих губ. Это было сказочно, прекрасно, необычно, волшебно. А впереди нас ждало ещё большее, почти невероятное, недоступное с земными женщинами. Я чувствовал это. Её тело, казалось, источало фантастическую сладость, сверхъестественное наслаждение. Это было упоительно.

263

Я лежал на этой желанной женщине, тело было напряжено, но уже не от боли, а от нарастающего осознания происходящего. Невероятно гибкая, она цепко обвила меня руками и ногами. Именно в этот момент, взгляд зацепился за некое несоответствие. На запястье левой руки я увидел знакомый браслет. Широкая полоса серебристого металла — из украшений только символ власти — герб Дома Стерн. Чёрный гиппоптер с распростёртыми крыльями, держащий в когтях меч из Звёздной Крови.

Всплыли в памяти слова Ами: «Прямые вассалы Дома Стерн носят этот знак. Они связаны Звёздной Клятвой, какую предлагал тебе Клесис ван дер Альтара».

У меня была только одна знакомая, которая могла похвастаться таким украшением. Я почувствовал, как в груди закипает раздражение. Я не был наивным, чтобы поверить в случайность этой встречи, да ещё с таким внезапным финалом. Всё, что происходило с момента похищения, теперь обретало смысл. Это была ловушка, и я попал в неё.

— Серафина, — произнёс я и не узнал свой голос. — К чему это представление? Ты знатная женщина, лицедейство не к лицу тебе.

Женщина подо мной замерла на мгновение, её зелёные глаза расширились от удивления, но затем она рассмеялась. Её смех был лёгким, почти невинным, но в нём слышалась нотка издёвки.

— Почему же это представление? — она подалась навстречу, её губы почти касались уха. — Почему ты не хочешь принять того, что ты привлекательный мужчина, и я просто тебя хочу?

Я не ответил. Пальцы скользнули по её волосам, я потянул чуть сильней и снял парик. Из-под локонов платинового цвета рассыпались огненно-рыжие волосы, как пламя, вырвавшееся из топки паромобиля.

— Серафина, — повторил я, теперь уже с оттенком раздражения. — Хватит играть. Что тебе нужно? И…

— И-и-и? — усмехнулась она.

— Отцепись уже от меня…

Она откинулась назад, зелёные глазищи сверкнули, как у хищницы, поймавшей добычу. Её губы изогнулись в коварной улыбке.

— Ты слишком прямолинеен, Кир. Разве нельзя просто наслаждаться моментом? — она провела пальцем по моей груди, её прикосновение было одновременно нежным и вызывающим. — Ты сильный, умный, красивый. Почему бы не расслабиться и не позволить себе немного простого плотского удовольствия, мой храбрый герой?

Я взял её за запястье и отстранил руку от своей груди, пальцы сжались с большей силой, чем это требовалось. Женщина вздрогнула.

— Я не игрушка, Серафина. И не собираюсь быть развлечением для досужей аристократки. Говори, что тебе нужно, или…

— Или? — вновь усмехнулась она.

— Или я уйду.

Она засмеялась, но в её глазах промелькнула тень раздражения.

— Так, быстро от меня ни один любовник ещё не сбегал. Это будет рекорд. Но похоже, ты действительно не умеешь расслабляться, — она вздохнула, но её голос стал серьёзнее. — Хорошо, Кир. Я предлагаю тебе присоединиться к Дому Стерн в борьбе против семейки Альтара. Ты силён, умён, и у тебя есть потенциал. Мы можем дать тебе власть, богатство, всё, что ты захочешь.

Я отпустил её руку и сел на кровати.

— Я уже слышал это предложение. И мой ответ остаётся прежним. Нет.

Серафина нахмурилась, её губы сжались в тонкую линию.

— Ты давал Присягу Дому Стерн, когда пошёл служить в легион…

— Ты мою Присягу не трогай, Серафина, — спокойно ответил я. — Я всё, что должен был, Дому Стерн отдал сполна. Рисковал собой, сражался с чудовищами и Восходящими, терял своих людей, спасал жизни и забирал их. Потом меня уволили.

— Тебя отправил в отставку Лорд Альтара, который никаких прав это делать не имел…

Я пожал плечами. Что сказать? Магда у меня вызывала сочувствие. Я верил и в справедливость, и в честь, но нельзя быть идеалистом настолько, чтобы добиваться восстановления Магды в правах законного правителя Поднебесного Аркадона.

Просто… Какой в этом смысл? Мне вспомнились рабочие из Манаана, как они пытались отстаивать собственные права. Да, они были отравлены вражеской пропагандой. Этот их протест с точки зрения человека, сведущего, мог бы показаться глупым, и, скорей всего, именно так и выглядел. Однако, если бы трудящиеся были достаточно образованны, информированы и довольны своими условиями, разве начали бы они устраивать беспорядки? Я в этом сильно сомневался. Но их довели до последней крайности, выжали досуха и хватило одной искры, чтобы погрузить процветающий город в хаос уличных боёв.

Станет проще этим простым людям, если на трон сядет Магда Стерн? Я сомневался, что обычная смена правящей фигуры способна что-либо поменять. Все решения как принимались представителями аристократических семей, так и будут ими приниматься. Не думаю, что это как-то положительно скажется на условиях жизни обычных людей. Потому что пока решения принимаются аристократами, они никогда не примут законов, работающих во вред самим себе.

Напротив, если возвращать Магду на престол силой оружия — это может раскачать внутренний конфликт двух знатных семей до гражданской войны. А гражданская война… Она точно не принесёт обычному населению Поднебесного Аркадона ничего хорошего, как бы не наоборот. Тяжёлые мысли катались в голове словно чугунные шары.

Серафина тоже села и обняла меня сзади, обвив руками. Спиной я ощутил все прижавшиеся ко мне округлости.

— Ты не понимаешь, Кир, — прошептала она так близко от уха, что ощутил касание её полных губ. — Дом Стерн — это сила. Мы можем помочь в Восхождении, защитить тебя, дать тебе всё, что ты потерял и даже больше. Для того чтобы идти по лестнице Восхождения нужна команда.

Я снял с себя руки и встал, движения были резкими и точными. Тело снова уже вполне подчинялось. В спину донеслось:

— Ты не должен быть в этом пути один.

Я подошёл к окну, за которым виднелся незнакомый мрачный пейзаж. Вековой лес был окутан туманом, под ветвями клубилась тьма, словно хищник, готовый поглотить любого, кто осмелится войти в неё. Вставал закономерный вопрос: где я?

— Я не нуждаюсь в защите, — ответил я не оборачиваясь. — У меня есть свои цели, они не совпадают с твоими.

Отыскав свои вещи, стало понятно, что я их не надену. Слишком уж они были в непрезентабельном виде. Закинув всё в криптор, отыскал там замену. Пока облачался, Серафина поднялась с кровати, её фигура была грациозной, как у хищницы, готовящейся к прыжку.

— Ты ошибаешься, Кир. В Единстве нельзя выжить в одиночку. Рано или поздно ты поймёшь это. И когда это случится, мы будем ждать тебя.

Я повернул к ней лицо.

— Не трать своё время, Серафина. Я не стану вассалом Дома Стерн, как ты. И если вы думаете, что сможете заставить или купить меня, то вы ошибаетесь.

Она улыбнулась, но в её улыбке уже не было тепла

— Посмотрим…

Она повернулась и, наконец, накинула лёгкий халат.

— Я ухожу, — сообщил я.

И вышел из комнаты. Оставшись один, оглянулся, мысли были мрачными, как пейзаж за окном. Я не знал, где я. Предстояло это выяснить и вернуться к друзьям, которые могут за меня переживать.

Оказавшись в большом светлом сводчатом коридоре, понял, что он плавно изгибается в обе стороны. За гигантскими панорамными окнами был всё тот же самый мрачный пейзаж. Отыскав широкую лестницу с прихотливо отделанными перилами, спустился по ней и оказался в сводчатом зале фойе.

В геометрическом центре зала сияла прозрачная светящаяся сфера, заключавшая внутри… Я поначалу даже не понял, что это. Только спустя несколько минут изучения, стало ясно, что это голографическая проекция этого места, только в миниатюре. В пустоте парил остров тверди, на котором каждое деревце, каждая речушка и прудик в точности повторяли существующий рельеф. В центре возвышался утёс со словно приклеившейся к нему раковиной какого-то сооружения в необычном дизайне. С одной стороны, это были полностью природные плавные формы, с другой — было видно, что сооружение даже не из завтрашнего дня, а из далёкого будущего. От дома… или замка? Решив, что всё же это замок, я рассмотрел перекинутый через пропасть мостик, ведущий к беседке на соседнем утёсе и аккуратную дорожку, убегавшую к подножию утёсов.

Это был выход, но он никуда не вёл. Мне не прогуляться нужно к круглому как блюдце озеру, а убраться отсюда.

— Впечатляет. Правда? — раздалось из-за спины.

Я медленно развернулся.

264

Я обернулся и увидел Серафину. В свете высоких светильников её тонкая фигура вырисовывалась почти идеально-симетричной — медно-огненные волосы непокорной гривой падали на плечи, а тонкий белоснежный халат едва прикрывал плавные изгибы. Казалось, ткань жила собственной жизнью, то трансформируясь в полупрозрачные волны, то обтягивая точёную фигуру так соблазнительно, что кровь вскипала в жилах.

Кожа Серафины отливала золотом, словно высеченная из солнечных лучей, а глаза — огромные, ярко-зелёные, немыслимо глубокие — гипнотизировали, заставляя забывать о собственной осторожности. Она смотрела спокойно, но в глазах хотелось утонуть и больше никогда не всплывать.

Я знал, что она манипулирует, и у неё для этого было всё — и власть, и внешность, и готовность переступить любую грань. Но в ту секунду я на миг пожалел о своём холодном и однозначном отказе, который дал ей. Пусть даже это лишь маска, лишь обёртка, скрывающая амбиции и двуличие, но к чему себя обманывать? Чему-то глубоко внутри меня хотелось обладать этой женщиной.

Серафина ехидно улыбнулась, приподняв бровь именно так, чтобы придать своему облику образ лукавой насмешницы.

— Суровый и непреклонный Кровавый Генерал, задохнулся от восхищения? — её голос звучал почти весело, хотя я различал в нём каплю скучающего надменного превосходства.

Я сделал глубокий вдох, стараясь не поддаваться чувствам, однако тяжело было отрицать очевидное — она была чертовски хороша.

— Впечатляет… — с трудом ответил я, мысленно ругая себя за подобную слабость. — Где мы?

Серафина скользящим движением переместилась поближе, небрежным движением поправила полы халата и прошлась по мрамору босыми ступнями. Украдкой я кинул взгляд вниз: белоснежная поверхность пола отдавала дымкой, будто сделана из лунного камня, а в затейливых прожилках угадывались всполохи рунной вязи.

— Ты гость в Септе Молчания, — пояснила она тихо. — Это Домен Дома Стерн. Добро пожаловать, Восходящий.

Я перевёл взгляд на стену, где резные изображения переплетались с руническими символами. Небольшие фонтаны, расположенные у стен, распространяли лёгкую дымку в воздухе просторного зала, источая прохладу и какую-то неясную, смутную угрозу. Ненавязчиво пахло незнакомыми мне благовониями.

— Значит, это и есть Домен… — произнёс я, наконец поняв всё.

Где-то в глубине меня шевельнулось неприятное беспокойство. Сильно сомнительно, что в Септу Молчания приглашают случайных прохожих, тем более столь настойчивым способом.

Два закованных в латы воина возникли в рунных узорах на полу, точно соткались из воздуха. Их лица скрывали шлемы с закрытыми забралами. Мой инстинкт моментально уловил, что от мрачных фигур потянуло холодным ветром смерти, хотя вели себя эти двое без видимой агрессии.

Серафина небрежным жестом, показала, что я под её защитой. Стражники отступились, не проронив ни звука.

— Ты хотел уйти? — насмешка в её голосе была тонка, но ощутима. — Пошли. Я провожу тебя.

Она легко проскользнула ко мне, беря меня под руку. Ощущение было странным — будто рядом со мной шла не привлекательная женщина, а хищница, решившая поиграть с жертвой. Мы двинулись по длинным коридорам и пандусам, под ногами, и по стенам витиеватым ковром стлались прихотливые рунные узоры. Наконец мы вышли наружу: холодный ночной ветер обдал нас, забираясь под мой ворот и развевая медно-огненные пряди Серафины.

Мост, перекинутый через пропасть, походил на узорчатый скелет какого-то чудовища: тонкие металлические кости переплетались, а внизу зияла бездна и круглое озеро на дне. От масштаба архитектурного замысла, восхищения и страха высоты внутри всё одновременно сжималось и пело от восторга, но мне удавалось сохранять видимость спокойствия. Серафина продолжала опираться на мою руку, словно давая мне знать, что опасаться нечего. И это, как я понял, также было частью её игры.

Так, неспешно мы дошли до небольшой беседки: изящные колонны, резные перила, а в центре — бегущий по кругу рунный узор, поблескивающий голубыми искрами в белой полупрозрачной дымке пола. Серафина освободила мою руку и скользнула взглядом по моему лицу. Ветер приподнял полы её халата, обнажив стройные бёдра, но она даже не попыталась скрыть их. Эта необычная и загадочная женщина стояла передо мной босая и простоволосая.

— До встречи, Кир из Небесных Людей, Кровавый Генерал, — сказала она с ленивой улыбкой, явно дразня.

Я ничего не почувствовал и не ощутил, лишь увидел, как голубое сияние рун под ногами стало ярче. Мир внезапно рывком свернулся в точку, как будто меня накрыло с головой водоворотом. Ещё один удар по сознанию — и я очутился в тёмном безлюдном переулке.

Над головой привычный высокий потолок аркадонского магистрального коридора. Оглянулся, но увидел рядом лишь маленького маблана размером с мышь, ковырявшегося в контейнере с мусором. Прошёл чуть дальше и понял, что меня перенесли в Торговый Ярус. Пахло мусором и прелой влагой, воздух после горного ветра, показался душным. Далёкий шум рынка долетал и сюда, но так… Ненавязчиво, на грани, и воспринимался как звуковой фон.

Пока шагал по знакомым улочкам, размышлял над произошедшими событиями. Было понятно, насколько коварна Серафина — высокородная особа, играющая на моих слабостях, как мой друг Хан на струнах своей потёртой гитары. И меня злило то, что её чары действовали. Каждый раз она появлялась передо мной в разных обличьях: скучающей аристократки в Доме Свиданий, простой горожанки и искушённой обольстительницы. И всякий раз я буквально плыл в её присутствии. Да, что говорить? Гормоны до сих пор бушуют во мне. Проклятье…

Собравшись с мыслями и приведя дыхание в порядок, я двинулся в сторону «Небесной Аптеки».

Добравшись до знакомого здания, я на мгновение остановился у двери. Оттуда слышались голоса, смех. Шум уверенно заглушал мои сомнения. Судя по всему, там всё так же бурлила жизнь, а я вновь возвращался, как блудный сын, невесть где пропадавший.

Когда я шагнул внутрь, меня чуть не сбили с ног дружескими объятиями. Ами, подтянутая, но в обычном платье горожанки, и Чор — той самой широкой улыбкой, которую он всегда выдаёт, когда рад по-настоящему. Меня усадили к массивному общему столу, уже заставленному кувшинами с настойками и мисками жаркого. Всё это время я ощущал, как напрягся Соболь, — он сидел чуть поодаль со своим вечным хмурым взглядом, изучая меня.

— Кир, — сказал Соболь наконец, стряхивая невидимые пылинки со своего чёрного кафтана. Его голос звучал хрипловато. — Хватит тебе уже шататься. Мы все переживаем. Давай уже делом займёмся, когда руки заняты и голове легче. Ты готов снова работать?

— Да, — выдохнул я, осознавая, что слишком устал и мне нужна хот какая-нибудь реальная цель. — Готов, капитан.

Соболь кивнул, чуть приподняв бровь, словно убеждаясь, что я и правда вернулся в строй. Остальные же просто были рады моему возвращению: Ами мгновенно пододвинула тарелку каши с мясом, Чор наполнил кубок травяным чаем. Я ощутил, как голод стянул желудок, и хотя после водоворота событий, из которого только что вынырнул, голова ещё слегка шла кругом, всё же приятно было отведать нормальной домашней пищи. К тому же готовил её явно наш зорогх, поэтому получилось всё на диво вкусным.

— Тогда слушай задачу, — сказал Соболь, когда я уже успел проглотить пару кусков горячего мяса. — У нас в планах снова выйти на «Золотом Дрейке». Надо поднять твою капсулу. Её остатки, точней. Не припомнишь, где точно она упала?

От неожиданности я напрягся, вспомнив ту самую спасательную капсулу, откуда мы вытащили останки Светланы. Боль пронзила сердце, но я сразу сжал зубы, не давая чувствам выплеснуться.

— Конечно, — коротко кивнул я. — Это на Соляных Равнинах. Мы легко отыщем её с воздуха.

265

Спустя сутки мы уже стояли на палубе «Золотого Дрейка», когда утренний туман ещё обволакивал пристань. Вдалеке едва начал разгораться блёклый золотистый свет Игг-древа… Наш воздушный парусник был готов к путешествию: мачты и крепления парусов слегка поскрипывали под напором крепчавшего ветра. Я чувствовал только радость, что этот странный отдых подошёл к концу и мы снова отправляемся в путь. Можно было выбросить из головы лишнее и дурное, а сосредоточиться на простых задачах.

«Золотой Дрейк» двигался неторопливо и величественно. Мы добрались до места падения моей спаскапсулы за несколько дней. Туман и низкая облачность закрывали от нас Соляную Равнину. Пришлось опуститься почти к самой поверхности, а потом и вовсе сесть. Специальным краном мы опустили заказанный у дигов гусеничный паромобиль. Я сел за управление и домчал нас до места крушения за несколько часов.

Обломки капсулы освободили от слоя соли почву, тут и там проплешины проросли какими-то скрученными лианами, плотно обвила растительность и корпус спасательного модуля. Соболь сам взялся аккуратно очищать фюзеляж модуля, при этом оставаясь напряжённым и держа под рукой оружие. И я понимал эти опасения — в глубине души чувствовал то же самое, даже эти мёртвые остатки могли таить угрозу. Мало ли кто мог обосноваться здесь. Такой уж это мир.

Ами, ходила лёгкой и быстрой походкой вдоль осколков, показывая нам то один, то другой. Чор, щурясь от солнца, молча помогал мне таскать тяжёлые пластины брони, вместе грузили их на паромобиль. Каждый раз, прикасаясь к останкам той капсулы, я чувствовал, будто там, в этих металлических обломках, оставались осколки моей разбитой вдребезги жизни.

Вскоре всё, что имело хоть малейшую ценность, оказалось на палубе «Золотого Дрейка». Мы закрепили массивные куски двигателя и облицовки, обвязав их по всем правилам, чтобы при манёврах не сорвало за борт.

Перед самым отлётом я обернулся на обугленный клочок земли. Но не нашёл ничего — только чужое место, да солёный, сухой ветер.

— Кир, — послышался позади голос Соболя, — поднимайся на борт. Пора лететь.

Я кивнул, поднялся, встав ногой на крюк подъёмного крана и схватившись рукой за трос. В небе над нами сгустились низкие тяжёлые тучи, обещая бурю. Ясно было, почему Соболь торопится подняться выше уровня облачности.

Однако мы не вернулись в Аркадон, как я этого ожидал.

«Золотой Дрейк» через несколько часов добрался до неприступного скального уступа. Это произошло на удивление легко, спокойно даже словно все напасти Единства, сыпавшиеся на нас как из рога изобилия, решили взять тайм-аут. Паромобиль на этот раз решили не выгружать. Парусник маневрировал над туманом, стлавшимся над уступом. Справа покоилась громада десантного бота, ставшая деталью ландшафта из покорёженного и порванного металла у разорённого Логова Червей. Когда-то это место вызывало у меня внутреннее содрогание, но теперь здесь витало только ощущение заброшенности.

После серии коротких и утомительных манёвров «Золотой Дрейк» рывком остановился, бросив якорь у огромных металлических фрагментов, лежавших под нависшими скалами. Мы с Соболем, Ами и Чором сразу принялись выгружать спасательные капсулы и их обломки. Металл скрежетал и дрожащим эхом разносился вокруг. Воздух бодрил, а набившийся в ботинки песок хрустел на каждом шагу. В какой-то момент я поднял голову и заметил, как Соболь оглядывает пространство с оценивающим прищуром. Он стоял, чуть наклонившись вперёд, его чёрный кафтан трепетал на ветру, а в глазах светился азарт. Насколько я знал этого человека, он точно что-то задумал.

— Да, место подходящее, — пробормотал он.

— Подходящее для чего? — спросил я, убирая обратно в ящик старый ржавый ломик.

— Для нашей небольшой базы, — Соболь произнёс это просто, словно речь шла о чём-то будничном. — Какой смысл возить всё добро туда-сюда? У нас на борту бота ещё хранится грузовой криптор. В нём — промышленные репликаторы, пищевые синтезаторы. Грех, если они будут просто ржаветь. Пора нам задуматься о своём месте в Единстве. Интересно, здесь вода есть?

Я перевёл взгляд на груды битого корпуса, потом снова на него.

— Вода есть, — кивнул я в ответ. — Но почему ты хочешь поселиться здесь? Прямо на скалах?

Его глаза снова зажглись азартом.

— А почему нет, Кир? Дико, опасно, но это природная крепость, своя территория, на которую нет никаких претендентов. Можно быстро поставить здания, даже небольшой док организовать для нашего «Золотого Дрейка». Не надо будет платить аркадонским докам, за то, чтобы просто встать на ремонт. Главная проблема только в одном: энергию где брать?

Чор подступил, подхватил коробку, которую я чуть не уронил, и насмешливо ухмыльнулся:

— А что? Я могу своим сказать. Многие зоргхи с радостью переселятся из Туманной Долины. Мясных грибов разведём. Здесь можно хорошо устроиться.

Соболь покивал:

— Тебе, Чор, лишь бы поязвить, а нам-то рабочие руки не помешают…

Я усмехнулся:

— И ведьминым корнем торговать не придётся, если мы развернём репликаторы и синтезаторы. Почему бы нам не воспользоваться генератором? Наверняка в грузовом крипторе он имеется.

— Только энергетические ячейки, а ты лучше меня знаешь, что их ресурс конечен. Год-два и останемся без электричества.

— Между прочим, — кивнул я на паромобиль. — Энергия пара никогда ещё нас не подводила. Игнис и вода. Почему бы не пойти дальше и не собрать небольшую турбину, и получать электричество прадедовским способом. Запустим для начала небольшую турбину, не хватит, ещё одну и всё. Как это называлось у древних?

— Тепловая электростанция… Кажется, — ответил Соболь.

Ами, стоящая неподалёку, тихо фыркнула. Она держала руки на бёдрах, и её лёгкое платье трепетало на ветру.

— У древних? — усмехнулась она. — Я, например, ни слова не поняла. На каком же уровне прогресс у Небесных Людей?

Соболь почесал затылок — в нём сквозила зарождающаяся уверенность:

— А пожалуй, что это в сто раз лучше, чем таскать за собой РИ-генераторы, которые к тому же однажды исчерпаются. Их не восполнишь, так что берегу на крайний случай, только для орудий «Золотого Дрейка». Если мы всё сделаем правильно, будет у нас тут своя энергия, а с ней и возможности кое-какие появятся.

На короткое время повисла тишина, слышно было лишь завывание ветра в трещинах скалы. Мне стало ясно, что в голове Соболя уже выстраивается посёлок, может, даже целый форпост, откуда мы сможем совершать вылазки за ресурсами и Звёздной Кровью.

Внутри меня зарождалось спокойное согласие с его идей. Мы должны не просто выживать, а идти вперёд, строить свою небольшую общину.

— Ладно, — сказал я. — Тогда пока обратно в Аркадон? Там решим, как быть дальше и определимся с тем, какие ресурсы потребуются.

* * *

Возвратившись в Аркадон, мы причалили к знакомому пирсу. «Золотой Дрейк» потихоньку опустился, поскрипывая, словно судно радовалось отдыху после тяжёлого рейса.

Мы спустились по сходням. Чор тут же уверенно зашагал вперёд, оправляя помятую рубаху и раскуривая трубку, Соболь огляделся, настороженно, а Ами натянула на себя свою обычную ехидную маску с приподнятой бровью.

— Скажите мне, что мы сейчас первым делом отправимся ужинать? — спросил Чор, поглядывая на нас. — Самое достойное дело — расправиться с голодом!

— Ты же хлопотал по камбузу, что-то стряпал, — отозвалась Ам’Нир’Юн. — Неужели не поели с ними?

— Ну… так, пробу снял, — признался зоргх.

Я улыбнулся уголком рта.

— Есть идея лучше: давайте сначала доберёмся в «Небесную Аптеку» и выясним, хватит ли нам припасов. Отдыхать мы все хотим, но…

Я осёкся, когда увидел, как четыре фигуры в форме лейб-гвардии целеустремлённо шагали нам навстречу по пирсу.

У них были одинаковые кирасы и шлемы, блестевшие в свете фонарей на солнцекамне, а на плащах виднелся герб лорда Альтары. Гвардейцы, все как под копирку: крепкие мужики с суровыми лицами, ни тени улыбки, холодные рыбьи глаза.

— Кир из Небесных Людей? — спросил один с чёткой расстановкой слов и артикуляцией.

— Это я, — сделав шаг вперёд, представился я.

— Сдайте оружие. Вы арестованы.

266

На краткое мгновение мне почудилось, что пространство вокруг нас словно заволокло тенью, а сердце вдруг провалилось в пустую бездну холодного космоса. В тот же миг я заметил, как Соболь чуть напрягся и положил правую ладонь на рукоять своего техномеча, готовый выхватить оружие при первом же движении со стороны стражников. Ами не отставала от него, словно невзначай поправив свою саблю — было видно, что она готова броситься в бой. Чор тоже не остался в стороне: я услышал короткое, злое ругательство, сорвавшееся с его губ почти неслышно.

— За какой такой проступок? — произнёс я с отчётливым холодом в голосе, стараясь изо всех сил удержать ускользающую от меня выдержку и не дать страху выйти наружу.

В ответ капрал-ветеран скривил своё лицо, словно чувствовал себя высшим судьёй, но при этом демонстративно состроил постную мину.

— Вы отказываетесь сдать оружие? — спросил он таким тоном, будто прочёл смертный приговор.

— Никак нет, — покачал я головой, стараясь, чтобы это движение выглядело спокойно, — готов подчиниться вашим требованиям.

— Тогда сдайте оружие и следуйте за нами… — прозвучала следующая команда.

Лейбгвардейцы не вымолвили больше ни слова и стояли молчаливой стеной, как каменные изваяния, словно были не людьми, а механизмами. Я понял, что расспрашивать их — терять время впустую. Делая над собой усилие, я расстегнул ремень и аккуратно передал меч и револьвер Ам’Нир’Юн, которая всё это время стояла рядом в напряжённом ожидании.

— Увести! — отрывисто скомандовал старший, кивнув своим подчинённым.

Они шагнули ко мне, выхватив из-за пояса тяжёлые наручники. Я не оказывал сопротивления: в конце концов, у меня имелась робкая надежда, что это всего лишь временный арест или какая-нибудь формальная проверка. И всё же непрошеная тревога уже скручивала нутро, словно раскалённая пружина, готовая в любой момент сорваться и пронзить насквозь.

Металлические браслеты громко щёлкнули на моих запястьях, я почувствовал, как леденящий металл впивается в кожу. Лейбгвардейцы жёстко рванули меня за руки, и мы зашагали прочь от пристани. Наши шаги отдалённым эхом отдавались в сумрачном пространстве порта, и эти звуки усиливали тревогу внутри.

Вскоре мы свернули с центральных улиц, оставив позади шумную суету Аркадона. Узкие переулки тонули в полумраке, воздух здесь пропах сыростью и плесенью, а стены древних строений нависали над нами. Тишина вокруг становилась всё гуще, точно мы пробирались в сердце заброшенных казематов. Пришло отчётливое понимание, что наши планы — обустроить небольшое поселение и выбраться из суеты цивилизации — были отложены на неопределённый срок.

Наконец, стражники привели меня к массивной железной двери. Она выглядела так, будто пережила не одно столетие: изъеденная ржавчиной кромка и тусклые шляпки клёпок придавали ей древний вид. Раздался протяжный скрип, когда её распахнули. Меня грубо втолкнули внутрь, и грохот от захлопнувшейся створки отрезал меня от света.

Накатило тягучее чувство дежавю. Я отлично понимал, что это иная темница, на другом ярусе, но всё выглядело донельзя знакомым. Несокрушимые стены, холод, влажная роспись плесени на каменных блоках — обстановка куда как знакомая. Единственным источником света в камере была крохотная щель под самым потолком, из которой лились скудные лучи игг-древа, едва освещая мокрые пятна на стенах.

Я опустился на корточки, прислонившись спиной к прохладному камню. Пара капель воды, сорвавшись со свода, упала мне на плечо, растекаясь липкой влагой по ткани. В голове роились догадки — может, меня по ошибке арестовали. Я неплохо знал законы Поднебесного Аркадона, в принципе, они особо ничем не отличались от обычных правил человеческого общества. Со своей спецификой, конечно… Тем не менее были они вполне терпимыми. Но после падения Дома Стерн порой хватало чьего-нибудь доноса, чтобы обвинить любого в «государственном» преступлении. Неужели я стал жертвой навета? В такой поворот верилось с трудом, так как я толком никого не знал в Аркадоне, да и появлялся в нём крайне редко. Едва ли кто-то меня запомнил настолько, что решил написать кляузу.

Сквозь полуприкрытые веки я наблюдал, как узкий луч света скользит по сырой кладке, теряясь среди отметин времени. Через это оконце можно было различить только чередование дня и ночи, не более. Судя по тому, как плавно тянулись часы, я точно провёл там не меньше дня. Восприятие происходящего становилось вязким, словно я как насекомое увяз в патоке неспешно текущего времени.

Всякий раз закрывая глаза, чувствовал, как в груди поднимается то самое волнение, знакомое мне по многим прошлым передрягам. Подобно хищному зверю оно царапало сердце изнутри, напоминая: «Ты здесь не первый раз, и выбраться отсюда можно в любой момент, но любой неверный шаг будет дорого стоить не только тебе, но и твоим друзьям». Оставалось молча скрежетать зубами, пытаясь совладать с тяжёлыми мыслями. Как бы у меня ни зудело внутри узнать причины ареста, оставалось только ждать.

Даже если я начну тарабанить в дверь сапогом и вызову охранников, как мне хотелось, скорей всего, никаких внятных объяснений от них не получу: их дело — держать меня под стражей, а вопросы неизбежно обернутся для меня дополнительными проблемами. Подавив раздражение, я позволил себе коротко выдохнуть и глухо простучал затылком о каменную стену — не от отчаяния, а скорее, чтобы собраться с мыслями. Это нехитрое действие принесло странное облегчение.

Где-то там, снаружи, бушевал ветер перемен и бурлила жизнь, но здесь, в моей мрачной камере, всё застывало в полном забвении. Я понимал: если хочу снова вдохнуть полной грудью или хотя бы запачкать сапоги в уличной грязи, придётся обрести хладнокровие и выяснить — кто и зачем поместил меня в этот каменный мешок.

За мной пришли на следующий день. Два лейбгвардейца повели меня, но на этот раз недалеко. Всего лишь двумя этажами выше.

Дверь открылась, и я вошёл в просторный зал. У дальней стены, за массивным столом из тёмного дерева, сидели двое незнакомых мне мужчин и Поднебесная Леди Квен ван дер Альтара.

Острые черты, в общем-то, можно было бы назвать привлекательными, если бы не холодное отстранённое выражение лица. Серые, почти прозрачные, глаза смотрели на меня, словно заглядывая глубоко в душу. На ней было тёмно-синее платье, подчёркивающее стройную фигуру, волосы убраны в изящную строгую причёску.

— Кир из Небесных Людей, широко известный, как Кровавый Генерал, — холодно процедила Квен. — Опять вы? Зачем на этот раз вас привели сюда?

От внезапного вопроса я оторопел, но нашёлся, что ответить почти сразу.

— Леди Квен, я думал, это вы мне расскажете, чем я обязан нашему свиданию…

Один из мужчин неприятно усмехнулся, а девушка гневно сверкнула глазами.

— У нас не свидание, а допрос. Я бы остереглась дерзить на вашем месте, — она пошуршала жёлтыми листами тростниковой бумаги на столе и продолжила. — Вас обвиняют в том, что вы имели отношение с бунтовщиками и сторонниками Дома Стерн. Это так?

— Нет. Это не так.

— У меня иные сведения, — настаивала Леди Квен.

Разговор мне не нравился.

— Могу я узнать, какие это сведения и в чём конкретно меня обвиняют? — устало спросил я.

— В одно из последних посещений Поднебесного Аркадона вас видели в компании бунтовщиков, а потом вас куда-то перенесли. Куда? И с кем вы там встречались? О чём беседовали?

Я знал, о чём она говорит — о посещении Домена «Септа Молчания». Но как им стало это известно? Можно только предположить, что у самой Квен или её папаши имелись специализированные Руны-Метки, позволяющие отслеживать нужного человека. Что говорить? У меня в Скрижали имелась подобная. Не такая продвинутая, конечно, и могущая пригодиться разве что на охоте, но…

— Я не имел отношений с бунтовщиками, — спокойно ответил я. — Против Дома Альтара, его отдельных представителей и Поднебесного Аркадона не злоумышляю.

Признаваться, что Серафина устроила для меня не первую ловушку, было никак нельзя. Иначе меня могут попросту не отпустить.

— Тогда не угодно ли вам поклясться, что вы никогда не общались с врагами действующего режима, признаваемого нами как единственный законный? — задал вопрос один из мужчин.

267

Внутри меня бушевала буря эмоций, но я не мог позволить ей вырваться наружу. Я понимал, что проявить слабость здесь было бы равносильно подписанию собственного приговора.

— Как я могу поклясться, если во главе своего отряда сопровождал Магду Стерн на коронацию? Насколько я понимаю, меня уволили из легиона именно по этой причине, — произнёс я, стараясь сохранить хладнокровие.

— Не по этой, — раздался холодный ответ другого мужчины, его голос звучал как ледяное лезвие. — Вы отдали приказ стрелять на поражение по представителям законной власти. Из-за ваших прошлых заслуг и подвигов на поле боя вас просто уволили, а не судили. Вы можете поклясться, что не общались с бунтовщиками после вашей отставки?

Квен, сидящая за столом, излучала непререкаемый авторитет и холод, её взгляд был проницательным, словно она пыталась заглянуть в самую суть моего существа. Она слегка наклонилась вперёд, в её глазах зажглось холодное любопытство.

— Клянусь, что не имел общения с теми, про кого знал, что это бунтовщики… — произнёс я, чувствуя, как слова даются с большим трудом.

— Значит, вы можете принести Звёздную Клятву перед лицом Наблюдателя, что не общались со сторонниками Дома Стерн? — продолжала она, её взгляд стал ещё более пронизывающим.

— Я не намерен давать никаких Звёздных Клятв, — отрезал я.

— Значит, вы признаёте, что не можете доказать свою невиновность? — её голос прозвучал холоднее, чем обычно.

Я стиснул челюсти, не желая поддаваться на провокации, но молчание только усиливало напряжение. Один из мужчин с короткой стрижкой и квадратным подбородком, его суровые черты лица выражали презрение, буквально сверлил меня взглядом, словно пытался вгрызться в душу.

— Вам стоит понимать, что ваше молчание может сыграть против вас, — произнёс он с ненавязчивой угрозой.

— Мне не в чем оправдываться. Не перед вами, — ответил я, стараясь сохранить уверенность в голосе. — У вас нет никаких доказательств, чтобы обвинить меня в измене. Я не свергал власть до этого и не намерен делать этого впредь.

Квен фыркнула, и на её лице мелькнула усмешка, словно она сдерживала смех.

— Вы действительно думаете, что имеете право на выбор? — её слова были как удар кнута.

Я знал, что это правда. Я был в ловушке, и любые попытки сопротивляться могли лишь усугубить ситуацию. В глубине души понимал, что мне следовало бы сдать Серафину и её ячейку сопротивления. Но что я на самом деле знал о них? Правильно, ничего. Мне могли не поверить. Да и почему бы они должны были мне верить?

— Вы не можете обвинить меня, основываясь на сплетнях. Вы не представили ни одного доказательства, — сказал я, надеясь, что у меня ещё есть шанс. — На следующий день половина города будет знать, что вы осудили Восходящего, да ещё и ветерана к тому же.

Квен сдвинула бумаги на столе, и я заметил, что на одном из листов были записаны имена. Лишь мельком взглянув, я увидел имя Серафины, выделяющееся среди остальных, ничего мне не говорящих.

— Этот документ — доказательство вашей связи с бунтовщиками. Это свидетельские показания, — произнесла Квен, указывая на лист. — Если вы отрицаете эту связь, вам следует объяснить, как ваше имя оказалось в этом списке.

Что мне было на это ответить? Я понимал, что они могут использовать любые средства, чтобы заставить меня признаться. Мысли метались в поисках способа выбраться из этой ситуации.

— Я не знаком с этими людьми, — наконец сказал я, стараясь говорить как можно убедительнее. — Я не связан с ними. Я лишь исполнял свои обязанности и выполнял приказы вышестоящих офицеров, когда служил в легионе. Служебный долг свёл меня с Леди Стерн и остальными.

— Обязанности? Приказы? — усмехнулся мужчина с квадратным подбородком. — Но вы ведь не станете отрицать, что устроить резню на Фермерском Острове вам никто не приказывал? Это была ваша инициатива — перестрелять безоружных мужиков…

— Если вы настолько хорошо осведомлены, то должны знать, как это произошло, — ответил я, удерживая маску ледяного спокойствия. — Это была моя инициатива, но перед этим я силами вверенного мне подразделения захватил арминумский воздушный корабль, который вёз этим «безоружным мужикам», как вы выразились, винтовки, чтобы поднять вооружённый мятеж в тылу воюющей армии. Мы посадили парусник в условленном месте и устроили засаду, чтобы взять всех на борту под стражу…

— … Но капитан арминумского парусника предупредил толпу криком, и вы решили расстрелять безоружную разбежавшуюся толпу в спины. Я ничего не путаю? — снова припечатал меня вопросом обладатель квадратной челюсти.

— Всё верно, — кивнул я.

— Что вас побудило отдать приказ стрелять на поражение по безоружной толпе подданных Поднебесного Аркадона? — задал он вопрос снова.

Я почувствовал, как по спине сбежала одинокая холодная капля испарины.

— Пришлось действовать исходя из текущей ситуации. В тех обстоятельствах этот приказ показался мне правильным, — ответил я, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Какое это имеет отношение к текущему разбирательству? Если желаете оспорить мои решения, можем сделать это в порядке фионтара. Я не враг Поднебесного Лорда Альтары. Я не противник Поднебесного Аркадона.

— Нам также известно, что вас нанимали ван дер Джарны, чтобы устранить неудобного человека. Я не сошёл с ума, чтобы выходить на фионтар против бретёра, — усмехнулся он, показывая открытые ладони. — Вопросов больше не имею.

Квен наклонилась к столу, и я почувствовал, как её холодный взгляд изучает меня, словно я был открытой книгой.

— Если вы действительно служите правому делу, вам не следовало бы так легко попадаться в ловушки.

Я не мог сдержать усмешку.

— Леди Квен, может, вы и правы, но, как и любой из нас, я тоже человек…

Она встала, и её великолепная фигура, обтянутая стройным платьем, как рука перчаткой, контрастно выделялась на фоне светильника.

— Человек, который не понимает, что игра уже началась и какие в ней правила — это пешка, Кир из Небесных Людей. А пешки… Пешкой можно легко и пожертвовать.

Впервые за всё время я ощутил, что могу потерять всё, в том числе и жизнь. Про презумпцию невиновности здесь не слышали.

— У вас есть возможность продемонстрировать свою лояльность, — произнесла Квен, её голос стал холодным, как лезвие ножа. — Если вы хотите избежать приговора, вам нужно будет сделать выбор.

— Какой выбор? — спокойно спросил, стараясь сохранить невозмутимость.

Квен посмотрела на меня с интересом, а затем, склонившись, проговорила на тон ниже:

— Принесите Звёздную Клятву, Кир. И мы расстанемся если не друзьями, то и не врагами.

Я почувствовал, как пульс учащается.

— Нет, — отрезал я, как будто это могло защитить меня от неминуемого. — Звёздных Клятв я давать не буду.

Она кивнула, и её губы изогнулись в ухмылке, которая не предвещала ничего хорошего.

— Иного я от вас и не ожидала… — её голос стал ещё более холодным и угрожающим.

Если Квен решила сломать русского офицера, то силёнок у неё для этого явно маловато. Я молча пожал плечами, стараясь сохранить самообладание, но внутри нарастало беспокойство.

— Увести! — рявкнул стриженный с квадратной челюстью.

Меня снова вели под вооружённым конвоем. Через четверть часа я снова оказался в камере. Похоже, теперь мне придётся обживать это новое жилище. По крайней мере, до приговора.

Я присел на холодный пол и стал размышлять о своих перспективах. Темнота вновь окутала меня. Интересно, каковы мои шансы на спасение.

Что будет дальше? Вопросы крутились в голове, но ответов не было. Ждать справедливости от этих людей не имеет смысла. В прошлый раз меня спасло личное вмешательство Лорда Альтары, который меня попросту отпустил. Сейчас же ситуация другая. Каждое моё слово, каждое действие могли быть использованы против меня. Я оказался в ловушке, столь тщательно расставленной, что даже вариантов не было видно. Одно было очевидно, если будут угрожать смертной казнью или пытками, буду драться и применю вообще всё, что у меня есть.

В глазах и словах Квен не было места жалости, лишь хладнокровная уверенность в том, что она контролирует ситуацию. Я был фигурой на игральной доске, и она не собиралась позволять мне сделать ни один неверный ход.

Внезапно послышались шаги. Дверь с громким скрипом открылась, и в проёме появился силуэт. Это был страж, его мускулистая фигура выделялась на фоне тусклого света.

— Вставай, Кровавый Генерал, — произнёс он грубо. — Тебя вызывают.

Я поднялся.

— Идём, — приказал гвардеец.

Внешне спокойно я шагнул вперёд, только разум продолжал метаться в поисках выхода.

268

Воздух в полумраке тесного металлического кунга отдавал резким запахом сырой смазки, смешанной с кислым запахом пота, дымтравы и ржавчины. Меня и других заключённых везли в закрытом кузове паромобиля. Машина была старой, но в прочности стен стальной коробки с зарешеченными оконцами по бокам сомневаться не приходилось. Как и все произведения дигского сумрачного гения машина была выполнена с избыточным запасом прочности. Выглядела, может, неказисто и угловато, но можно быть уверенным, что прослужит при соответствующем обслуживании не одну сотню лет.

Я разместился на лавке, около одного из окошек, чтобы иметь не только обзор, но и доступ к свежему воздуху. Сквозь решётку, то и дело, были видны, рвущие густой сумрак, огни небольших поселений и кантин. Древний тоннель камнееда, казалось, тянулся бесконечно.

Моя пятая точка, то и дело подпрыгивала на твёрдой скамье, ощущая каждый ухаб подземной дороги. Я сидел, скрестив руки на груди — кандалы, прикованные к полу цепью, стянули запястья. Если бы моя кожа не была преобразована Руной-Навыком, то, скорей всего, уже была бы растёрта до кровавых мозолей.

Пара лейбгвардейцев расположились напротив за мелкой решёткой. Каждый из них сидел с постной физиономией, молча уставившись в одну точку. Их лица были застывшими, словно высеченные из камня: прямые носы, тонкие губы, оловянный взгляд. Временами мерцание фонаря под потолком выхватывало из темноты их небритые скулы, жёсткие стриженые затылки, смутные блики знаков различия на мундирах. Они не говорили друг с другом, и это глухое безмолвие длилось с самого начала этой поездки.

Ровный и ритмичный шум парового двигателя за стенкой отдавался небольшой вибрацией через металлический пол. Паромобиль тряхнуло вправо, и я вздрогнул, вскользь глянув в зарешечённое окошко. Там, в полумраке тоннеля, промелькнула сеть ветхих рёбер-свай, поддерживающих древний свод. Где-то сверху сочилась вода, и капли, стекая, сверкали в свете фонарей желтоватыми вспышками. Снова короткая тряска — мы миновали наплыв грунта, и кузов содрогнулся от удара. Я почувствовал, как по коже пробегает волна мурашек.

Вспомнилось, как ещё недавно стоял на палубе «Золотого Дрейка» рядом с Соболем, Ами и Чором, как вместе мы таскали и грузили разбитые капсулы. Мог ли я вообразить, что через пару дней окажусь в кандалах, под конвоем в этом чёртовом кузове?

Тут же перед мысленным взором встали ещё более ранние воспоминания.

Как после путешествия по Кровавой Пустоши, которые пришлось пересечь, чтобы спасти Хатанаба Гриви, мы двигались этой же подземной дорогой. Естественно, шли мы тогда в обратном направлении. И настроение тогда было у нас всех другим. Мы проделали опасный путь и избежали смерти. Обжора катал дигскую детвору. И ведь тогда мне казалось, что все беды уже позади…

Но нет, прошло совсем немного времени, и меня объявили персоной нон грата, то есть фактически поставили вне закона на территории столицы. Леди Квен не пожелала слушать мои доводы, и согласно приговору поднебесного трибунала меня депортируют за Золотую Стену. А за Стеной начинается Кровавая Пустошь, край хоть и формально принадлежащий Аркадону, но фактически являющийся фронтиром. По большому счёту никому не нужный унылый край. Ничего удивительного, что там орудуют банды отступников, нелюдей да порождений Ночных Земель, вроде Червей и других чудовищ. А ещё — суровые законы пустошей, без единого шанса на милосердие.

Лейбгвардейцы по-прежнему молчали. Один из них, тот, что повыше, равнодушным взглядом окинул меня. Я старался не смотреть ему в глаза — не хотел провоцировать. За время военной службы я научился понимать опасные сигналы в поведении людей, и сейчас язык его тела говорил громче и ясней любых слов. Было видно, что он не прочь отыграться на ком-нибудь из заключённых. А мне только драки с конвоем не хватало в и без того длинный послужной список. Но вроде обошлось…

Мы ехали долго. Паромобиль то сбавлял скорость, то снова набирал ход. Слышались лязг металла, посвист пара, глухие голоса других заключённых позади. В какой-то момент резкий, холодный сквозняк дохнул в лицо, я понял, что тоннель до подножия тех самых скал, за которыми высится Золотая Стена совсем недалеко. Наше неказистое транспортное средство выбралось на поверхность.

В очередной раз заглянув в окошко, я увидел боковым зрением, как слева вдалеке замаячил знакомый выступ скальной гряды. Значит, мы уже у самой Золотой Стены, за которой начнутся бескрайние просторы «ничейных» земель. Оказаться в Кровавой Пустоши, где я несколько раз уже бывал, не худший из вариантов, смущало только то, что меня выдворяли без права вернуться назад. И всё это невзирая на мои заслуги в легионе. Неприятная горечь разлилась внутри, будто глотнул дешёвой карзы.

Хотелось сопротивляться, но я понимал, что здесь силой ничего исправить не получится. Мне по силам убить конвой, завладеть паромобилем, но… Дальше что? Что мне это даст? Правильно. Ни-че-го.

Пора признавался себе в главном: мне не хватило личной мощи. Если бы у меня были иные возможности, если бы я продвинулся в процессе Восхождения, то это заставило всех уважать и считаться с силой и ступенью Восхождения. Но сейчас я оставался лишь чужаком, бывшим космопехом, за которым не стоит могущественная семья или клан. Восходящий с кое-каким потенциалом, стремящийся сохранить независимость…

А ведь я знал, как быстро набрать силу, и даже место подходящее было отмечено в моём Атласе: в Мёртвом Городе, там, где я потерял Импа и сразился со сфинксом. Что бы не рассказывали старатели и скитальцы, место это проклятое, опустевшее, зато хранило древние неразграбленные реликвии и множество некросов, которых там в последний мой визит было в изобилии.

Со всех сторон место для набора Звёздной Крови перспективное. Вот только почему внутри всё сжимается при мысли о том, что я собираюсь в эти руины?

Тем не менее я уже отписался Алексею, используя вокс-сеть, поделился своими злоключениями. Мы с ним долго беседовали и решили, что он оформит патент на создание наёмного отряда, раз уж я больше не могу рассчитывать на покровительство Аркадона. Когда это аукнется остальным моим товарищам, решили не ждать, а потихоньку перебираться в выбранное место. Это и так было в наших планах, просто мы их решили немного форсировать.

Договорились, что Ами и Чор примкнут ко мне в Деревне Старателей — небольшом пристанище, ютившееся за Золотой Стеной. А потом я выйду к нашему десантному боту и начну там понемногу обживаться. Особенно понравились рассуждения Соболя о том, что если хотим выжить и процветать в Единстве, то должны держаться вместе.

Наконец, где-то во время этих ленивых размышлений тюремный паромобиль затормозил. Мои мысли прервал грохот тяжёлой задвижки.

Гвардейцы поднялись отстёгивать кандалы и поднимать осоловевших от долгого пути заключённых на ноги, кого окриками, а кого и пинками. Выбираясь из вонючего кунга, ощутил, как струя раскалённого воздуха ударила в лицо. Что же, здравствуй, Кровавая Пустошь, я вернулся. Давненько не виделись.

Выйдя из кузова, я увидел пыльную улицу небольшого городка — придорожный посёлок с редкими постройками из побитых временем камней и досок. Из подворотен тянуло прогорклым дымом и запахом помоев. Где-то позади дребезжал колокол.

— Проваливайте, — буркнул один гвардеец, снимая с меня кандалы. — Дальше ваша безопасность — не наша забота.

Я едва удержался от колкости. Но сейчас выяснять отношения было себе дороже. Сдуреть от вынужденного безделья очень легко, а мне нужно продолжать жить. И жить, желательно, долго и процветать.

Впереди бескрайняя пустошь, равнина с жидкими клочьями степной травы кустиков; вдалеке позади высилась тёмная линия — Золотая Стена, величественная громада аркадонских укреплений.

Вместе с десятком таких же «счастливчиков» я остался стоять на жаркой улице, не особо представляя, чего ждать дальше и с какого конца начать. Ясно было только одно: они выкинули неудобного меня подальше, чтобы сгинул, исчез и больше не мешался, пока сильные мира сего делят власть. И теперь моя жизнь снова зависела лишь от меня самого. Как и всегда, впрочем. Раз кое-кто считает, что от меня можно так просто избавиться, — они крупно просчитались. Я вгляделся вдаль и ощутил, как в груди нарастает холодный гнев.

269

Все депортированные как-то незаметно разбрелись кто куда, ещё не успела осесть пыль, поднятая гусеницами. Поняв, что остался один, я медленно пошёл по пыльной улице, словно охотник на незнакомой территории.

Стоял хмурый жаркий полдень, из пустоши дул пыльный ветер. Я не искал гостеприимства — всего-то требовалось, что найти того, кто продаст мне тауро или цезаря, чтобы на следующее утро отправиться в Посёлок Старателей. У меня имелся Обжора, но он не способен нести меня круглые сутки, время его призыва ограничено. Живой скакун тоже не сможет, но так я смогу пересаживаться с уставшей животины на свежую. Спросить дорогу было не у кого, местные все попрятались по жалким хибарам, служащим им жильём. Неплохо, конечно, сразу было бы приглядеться к местным, жившим здесь, потому что доверие к незнакомцам никогда не было моей сильной стороной.

Остановившись перед огромным сараем с обшарпанной древней вывеской, поскрипывавшей на двух цепях, я прищурился. На ней было грубо выведено: «Тауро и цезари Лукса Грита».

Войдя через приоткрытую створку, я оказался внутри. Здесь пахло прелым сеном, навозом, пеплом и чем-то ещё, неуловимым, будто напоминавшим о том, что здесь бывало много животных и чужих, и своих. Но к запахам в Единстве я уже успел если не привыкнуть, то притерпеться уж точно: хуже было, что внутри царила гнетущая тишина.

— Чего надо? — раздался недовольный голос. — Ты из тех, кого привезли? Работы нет!

Я обернулся и увидел босоногого паренька, что стоял передо мной, с небрежно заломленной шляпой. На нём были старые штаны, державшиеся лишь благодаря потрёпанному куску верёвки. Вид у него был откровенно скучающим, а в глазах отчётливо читалось безразличие.

— Нужен тауро или цезарь. Есть?

Пацан с сомнением посмотрел на меня.

— Есть, — ответил он, сдерживаясь, будто ему не терпелось ответить как-нибудь погрубей. — От пятидесяти до ста ун…

— Покажешь?

— В конце сарая.

Земляной пол бы утоптан до твердокаменного состояния и был завален сеном, эти органические остатки гасили звук шагов. В стойлах длинного сарая действительно нашлись три нахохлившихся, по виду больных цезаря и тауро с почти метровыми рогами.

Я знал, что у тауро рога растут на протяжении всей жизни. Этот экземпляр был уже в почтенном возрасте. Но если задуматься, он и нужен мне ненадолго, доехать до Посёлка Старателей, выстроенного вокруг оазиса. Это несколько дней верхом вглубь Кровавой Пустоши. После встречи с Ами и Чором, уже пересяду на свой броневик, специально заказанный мной для таких вот вылазок. После этого от тауро можно и избавиться. Больных птиц в качестве транспорта лучше не рассматривать вовсе.

— Сколько за тауро? — спросил я.

— Сто ун…

— Животное старое, я столько платить за него не буду. Давай сойдёмся на шестидесяти?

— Сто ун… Этот тауро стоит сто ун, — упрямо проговорил паренёк, протягивая руку.

— Больше шестидесяти я не дам за него.

— Семьдесят пять.

— Семьдесят, — отрезал я. — И ты назовёшь своё имя, чтобы я знал, с кем больше никогда не торговать в ваших краях.

Парень недовольно поджал губы.

— Мокари Кут, — представился юный грабитель в шляпе. — Семьдесят ун и забирайте своего тауро.

— Почисти его и хорошенько и накорми. Завтра до обеда я за ним зайду.

— Пять ун. Плати вперёд.

— Послушай, мне нужно, чтобы быка кто-нибудь очистил от навоза, сказал я негромко, стараясь держать себя в руках, — а не отвёл его в баню и парил с вениками и мыл с шампунем.

— Пять монет, — упрямо насупился он. — Плата вперёд.

Захотелось усмехнуться, но я не показал этого. В глазах юного бизнесмена отражалась негодующая наглость, которую я привык встречать у юнцов, знающих, что любой пришлый вынужден платить по их правилам. Городок на периферии освоенных краёв жил по собственным законам. Звякнув, местные дырявые монеты ссыпались ему на ладонь.

— Хотел бы сказать, что с тобой приятно иметь дело, но это не так, — сообщил я малолетнему пройдохе.

Паренёк приоткрыл рот для ответа, но не успел сказать и слова: в дверях конюшни показался крупный мужчина с тяжёлыми чертами лица. На нём были кожаные штаны, на голом торсе бугрилась впечатляющая мускулатура, взгляд его не обещал ничего хорошего. Мокари заметно напрягся, стоило гиганту подойти ближе.

— Что он уже наговорил вам, сударь? — буркнул здоровяк, косясь на меня настороженно.

— Мы договаривались, что он продаст мне тауро, вычистит и накормит его до завтра, — пояснил я. — А вы…?

— Моё имя написано на вывеске, — здоровяк кивнул и представился. — Звать меня Лукс Грит. Он не взял с вас больше шестидесяти пяти монет?

— Меня устроила цена, — кивнул я, не став вдаваться в подробности о жадности этого юнца.

Мокари вжал голову в плечи, взглянув на меня, потупился. Его лицо выдало смущение, смешанное с лёгким страхом перед хозяином.

— В сестру мою пошёл, — пояснил Лукс расстроено. — Слишком мечтательный. Уже два года вколачиваю в него уважение к старшим. Видать, уродился таким.

Затем он повернулся к парнишке и прикрикнул:

— Чего уши растопырил? Займись тауро.

— Да, сударь, — буркнул Мокари.

Лукс указал мне на сёдла и седельные сумки, развешенные по одной из стен сарая.

— Можете у меня приобрести за пару-тройку ун…

— Благодарю, — кивнул я. — Не требуется.

Я бросил короткий взгляд за ворота, выходящие на задний двор. Там виднелся вполне себе крепкий и опрятный дом, хозяйственные постройки и колодец. Ветер лениво шевелил сухую траву, над пасторальным пейзажем разливалась тишина, будто затишье перед грозой.

— Где здесь можно найти ночлег? — обратился я к хозяину.

— Да у нас выбор-то небогатый, — Лукс махнул рукой вдоль пустынной улицы. — Видите то трёхэтажное здание? Кантина Марчи Нори. Заведение для тех, у кого водятся уны. Хорошие комнаты без насекомых, горячая вода и стряпня хорошая. Если пойти дальше, на самой окраине будет кантина Фрура. Там можно за одну уну заночевать в общем зале. Других мест здесь нет.

— Понятно, — кивнул я. — Спасибо. До завтра.

Мужчина не ответил, лишь проводил меня насупленным взглядом, когда я зашагал в указанном направлении. Чуть не забыл: здесь не любят чужаков, а особенно тех, кого выгрузил тюремный транспорт. Но меня это не удивляло. Вероятно, депортированные уже успели себя показать во всей красе. Оказавшись на пыльной улице, я оглянулся по сторонам и не заметив никого, достал из криптора шляпу и ремень с кобурой, где покоился полностью готовый к бою мой старый спутник «Головорез». Ощутив на бедре привычную тяжесть оружия, я облегчённо выдохнул и пошёл по узкой главной улице. Дома прижимались друг к другу почти вплотную или вообще смыкались, словно выпили и, смутившись перед пешеходом, поддерживают один другого. Я чувствовал на себе косые взгляды из-за дощатых ставен. Здесь люди жили напряжённо, будто в любой момент ждали выстрела, который разрушит обманчивое спокойствие этого места.

Меня не заботило чёрствое гостеприимство местных. Даже зоргхи, жившие в подземельях под Туманной Долиной, принимали меня теплей, чем здесь. Но я здесь не на курорте. Переночую и в путь.

Я шёл в кантину Марчи Нори. Навык звериного инстинкта нашёптывал: что-то в этом месте не слишком безопасно, и видимое спокойствие может быть разрушено в любой момент. Возможно, я зря так подозрительно отношусь к местным, но своя рубаха ближе к телу.

Наконец, я остановился у главного входа отеля. Подняв из-под полы шляпы взгляд на блёклую вывеску, сделал глубокий вдох.

Казалось, что это строение десятки лет не знало заботливой руки хозяина: краска облезала клочьями, а ветхие доски фасада местами рассохлись от перепадов температур. Девять двойных окон, затянутых весёленькими синими занавесками, выходили на улицу, и во все эти оконные проёмы лениво проникал ветерок, приоткрывая взгляду полутьму внутренних помещений. Впереди предстояла ночь, которую я намеревался провести в относительном комфорте перед переходом через пустошь в седле. Я толкнул скрипучую дверь и вошёл внутрь.

270

Кровавя Пустошь беспощадна. Мне казалось, что в эти места жара вползала, словно злобное чудовище, высасывая из всего вокруг даже намёк на свежесть. От редкого ночного ветерка оставалось лишь обманчивое воспоминание прохлады. Липкая, вязкая духота этих мест почти забылась.

Я чувствовал капли пота, скатывающиеся по моей шее. Сняв шляпу, помахал ей на манер веера. Провёл ладонью по лицу, стирая испарину, потом пригладил отросшие волосы, пропитавшиеся жарой, и казавшиеся маслянистыми от пыли и пота. Наконец, я водрузил шляпу обратно и заставил себя шагнуть вперёд. В тот момент я уже слышал, как в глубине кантины скрипят половицы.

В приёмной царила всё та же духота, но сквозняк, шевеливший шторки на окнах, делал её не такой уж невыносимой. За стойкой дремал дородный мужчина. Его брюхо и черты влажного лица живо напомнили гигантопитека. Одинокая муха, нагло жужжа, выбрала его лоб для захода на посадку — и он, вяло поводя рукой, лишь смахнул её на секунду, да и то больше из привычки, чем из желания прогнать.

Я громко прокашлялся. Мужчина вздрогнул, словно его ужалили, и приоткрыл глаза, осоловело выискивая источник раздражающих звуков. Затем он сфокусировал мутный взгляд на моей фигуре. Пьян — понял я.

— Марчи Нори к вашим услугам, сударь. — пробормотал он, словно это приветствие было заранее выучено.

Водянистые глаза задержались на револьвере в кобуре.

— Есть свободная комната? — спросил я негромко, стараясь начать разговор с обычного требования.

— Только у меня и есть, — хрипло усмехнулся он и развернул ко мне журнал для гостей. — Вы по адресу, сударь. Распишитесь здесь…

Я взял перо и вписал своё имя, слегка морщась от затхлого запаха, пропитавшего бумагу. Пока я аккуратно выводил прописные руны, упитанный хозяин, по-видимому, полностью проснулся и решил взяться за своё ремесло.

— Жара нынче зверская, — продолжил он отдуваясь. — Семь ун за ночь, чистое бельё раз в три дня, если вы застрянете тут надолго.

— Мне сказали, что здесь можно не только утолить голод и жажду, но и вздремнуть в чистых простынях, принять горячую ванну и постричься. Это так?

— Конечно, сударь…

Он пробежал по записи в журнале.

— Конечно, Кир из Небесных Людей, — сказал он и прищурился. — Еда, выпивка, ванна, услуги цирюльника не входят в оплату. Комнату возьмёте под номером семь, сразу наверх по лестнице и налево.

Я отсчитал семь ун и положил монеты на стойку. Он пересчитал их толстыми, короткими пальцами и сразу оживился, мягким жестом спрятав плату в карман жилета.

Ноздри уловили аромат жареного мяса. Я получил ключ от номера и взглянул в сторону приоткрытой двери, откуда и исходил запах еды. Кто-то играл на гитаре бодрым перебором, скорей пустой, чем полный зал освещали светильники на солнцекамне с широкими отражателями.

В животе забурчало, что было, в общем-то, неудивительно после казённой баланды. Это обстоятельство заставило меня шагнуть в зал. Первое, что бросилось в глаза, — большая доска с ценами, аккуратно вырезанными на ошкуренной древесине. По сравнению с деревенскими кантинами это место не поражало богатством, но и не вызывало отвращения: приличное, по-своему опрятное заведение. Несколько посетителей у барной стойки накидывались выпивкой в компании с девицами низкой социальной ответственности. Второй и третий этажи были отведены под комнаты для гостей, где каждый мог найти — за соответствующую плату — убежище на одну или несколько ночей.

— Что-нибудь ещё? — дохнул на меня запахом карзы Нори. — Могу распорядиться подать вам ужин в комнату. Кого-то из девушек пригласить? Подстричься, побриться? — серия вопросов вылилась у него из уст заученной скороговоркой.

— Ванну. А поужинаю я внизу, — ответил я и негромко хмыкнул, вспомнив, как давно я не ел в нормальном заведении. — Если не передумаю, остальное обсудим после ужина.

— Как скажете, сударь… Тогда с вас ещё две уны, — продолжил он приторно-деловитым тоном.

Я протянул монеты. Цены здесь, конечно, конские, но мне после темницы хотелось всего доступного комфорта, который я смогу здесь найти, потому решил не мелочиться. Пусть это заведение скрасит мои скитальческие будни.

— Ваш номер будет готов через полчаса, сударь, — чинно добавил Нори. — Ванну приготовить сейчас?

— После ужина, — бросил я безразлично.

Оставив его позади, я направился прямиком в заведение. Прошёл вглубь зала вразвалку, специально выбрав небольшой стол в углу, где можно было вольготно расположиться спиной к стене. Всё же я в Кровавой Пустоши, расслабляться в полной мере и показывать спину, здесь, может, и безопасно, но поберечься имеет смысл. Мало ли?

Заказал вырезку из тауро с поджаренными мясными грибами, щедрой порцией соуса и свежим хлебом. Поразмыслив, спросил, что есть из крепких напитков, и заказал ещё бутылку аркадонского джина. Вскоре передо мной поставили бутылку, к сожалению, комнатной температуры.

Я расправился с мясом и заказал ещё. Пока ждал заказ, выпил, откинулся на спинку стула и чуть прикрыл глаза, бездумно слушая гитарные переборы, под которые вполне себе сносно отплясывал один из посетителей с ночной феей. Атмосфера была расслабляющей, ещё более приятной её делал алкоголь, аромат духов и болтовня посетителей. Эта кантина явно была культурным центром этого зачуханного городка.

Так что с местом для отдыха я не промахнулся. На меня никто не обращал внимания, а я не горел желанием ни с кем общаться. Когда наелся и выпил, захватил заказанную бутылку и отправился искать свой номер.

Проходя мимо стойки, повторно разбудил Нори. и попросил его прислать ко мне цирюльника, а после него ванну.

Оказалось, что моя комната находилось на втором этаже. Поиски запомнились скрипящими половицами, лампами на стенах, которые отчаянно мерцали, будто готовы потухнуть в любую минуту, и запахом старого дерева, обогащённый едва уловимой смесью ароматов пищи, алкоголя, женских духов и чего-то ещё.

В дверь постучали, когда я ещё одетым валялся на широкой кровати с балдахином, бездумно, пялясь в потолок. Это оказался здоровенный мужик, заросший бородой до бровей. Не таким я представлял себе цирюльника. Что же так бывает — сапожник без сапог. После того как он привёл мою причёску в порядок, принесли ванну.

Ну как ванну? Объёмистое жестяное корыто, стоящее посреди комнаты так, будто хозяева заведения специально хотели подчеркнуть: «Посмотри, какой сервис!». Работники споро натаскали воды, я с удовольствием скинул одежду и воспользовался местными удобствами, забравшись в корыто и расслабившись.

В дверь буквально через несколько минут робко поскреблись.

— Войдите! — разрешил я, взведя «Головорез».

В приоткрывшуюся щель проскользнула миловидная девица лет двадцати, облачённая в почти прозрачный, короткий халатик. Её взгляд изучающе скользнул по мне, в нём улавливалась смесь покорности, робости и чего-то ещё, чего я не определил.

— Приветик, сударь, — протянула она голосом, в котором чувствовалась отрепетированная томность, и расцвела в улыбке. — Меня прислали помочь вам с… купанием…

Произнесено было вежливо, возможно, даже заискивающе. Я понимал, что цену за эту услугу мне ещё выставят. Но сейчас ощущал лишь жажду горячей воды, мыла душистого и полотенца пушистого, способных смыть остатки пыли и пота, накопленных за долгую дорогу. Отложив револьвер, кивнул ей.

— Потри мне спину, милашка, — ответил я, не став отпускать циничных шуточек. — Залезай.

Я указал на свободное место в своём корыте.

Девушка улыбнулась и тихо прошла скользящей походкой, точно стараясь не потревожить лишний раз мой покой. Что характерно под её босыми ступнями не скрипнула ни одна половица, тогда как подо мной жалобно отзывалась каждая. Она взяла жидкое мыло и мочалку, очевидно, желая помочь с омовением дорогому клиенту. Мне всё это казалось жутковатым театром, в котором местные актрисы играли на струнках мужских желаний. Но я уже решил, что воспользуюсь местным сервисом на сто процентов.

271

Опустившись в горячую воду, я закрыл глаза от удовольствия. Попытался припомнить, кода я вот так в последний раз принимал горячую ванну, и не смог этого сделать. Но даже в таком блаженном расслаблении я не забывал, что за этими стенами течёт своим чередом обычная жизнь Кровавой Пустоши с присущими ей мраком и цинизмом. Подкрадись кто-то тихонько ко мне, и эта ночь закончится банальным кровавым пятном на белых простынях. Никакая мощь Восходящего мне не поможет избежать коварного выстрела в спину.

Подчас подлость, прячущаяся за вежливыми улыбками, оказывается смертельней открытого противника на поле боя. И я уже знал, что завтра всё это веселье может оборваться парой оглушительных метких выстрелов в баре или тихой поножовщиной в тёмном, узком переулке. Но и быть постоянно на взводе невозможно, иногда просто необходимо давать себе хотя бы несколько часов покоя и расслабления.

Девица, открыв пузырёк с ароматическим мылом, пахнущего травами, осторожными, но уверенными движениями намыливала мне плечи. Я чувствовал её прикосновения, слышал всё более тяжёлое дыхание. Бассейна здесь, понятное дело, не было, но жестяное корыто вполне себе справлялась с поставленной задачей, и я позволил себе ненадолго погрузиться в бездну мягкой дремоты.

И именно так, без лишних церемоний и слов, я остановился в здешних лучших комнатах, и это было намного лучше ночёвки под небом Единства. Ун у меня пока хватало, и в тот вечер я решил, что если судьба готовит мне неприятности, то пусть сперва дождётся, когда я как следует отмоюсь и отдохну. В конце концов, так устроен мир, что наслаждения — это неотъемлемая часть каждой короткой передышки перед новым круговоротом приключений, не всегда оказывающихся приятными.

Утро просочилось в номер неохотно, крадучись меж тяжёлых штор. Я открыл глаза, чувствуя неприятный привкус во рту и противную пульсацию у висков. Похмелье давало о себе знать, как терпеливый охотник, выскользнувший из засады. Бок у меня занемел от длительного лежания, и только окончательно проснувшись, я вспомнил, что ночь провёл с симпатичной девушкой. Рядом со мной, разметав пряди по подушке, лежала блондинка, совершенно нагая, вольготно раскинувшаяся на большой кровати. Её волосы в полумраке отливали цветом спелой пшеницы, а сама она тихонько посапывала, отвернувшись к стене. Как и полагается, я не имел ни малейшего понятия, как её звали, да и спрашивал ли я об этом — тоже помнить не мог.

Накануне я явно переусердствовал с джином. Очередные смутные воспоминания вставали перед глазами фрагментами: смех за столом, перебор гитарных струн, чей-то многозначительный шёпот, и вот уже я сижу на краю кровати с бутылкой в руке. События прошлой ночи были подобны грубым мазкам серой краски на чёрном холсте, которые теперь исчезали в туманной дремоте. Но, признаться, горевать мне было не о чем — если и случилось что-то важное, так оно вчера кануло в Лету.

Я приподнялся на локте, отводя взгляд от ладной фигуры блондинки, и оглядел свою комнату. В свете утреннего солнца роскошная двухспальная кровать с мятой простынёй уже казалась не столь элегантной, как вчера.

Мой револьвер обнаружился под подушкой. На миг я ухмыльнулся собственной осторожности, но, по правде, это уже походило на паранойю. В Единстве я уже давно привык, что без оружия во многих местах лучше не появляться. Мир суров, и за любую ошибку могут вынудить сполна платить, не отходя от кассы Звёздной Кровью или свинцом. По счастью, ночь завершилась именно так, как я и планировал.

Прислушавшись к себе, я осознал, что отчаянно хотелось пить, вплоть до рези в горле. Однако все расставленные вокруг бутылки оказались пусты, словно здесь плутонг легионеров пил как в последний раз. Оставалось только открыть криптор и приложиться к фляге с водой из неприкосновенного запаса.

— Сударь мой… Вы, что? Уже встаёте? — донёсся до меня ленивый сонный голос, моей компаньонки.

Девушка потянулась всем телом под тонкой струящейся простынёй, заставляя залюбоваться, как она по-кошачьи выгнула спину. Я взглянул на неё искоса и понял, что просто не могу отпустить фею прямо сейчас. Благодаря своим повышенным Атрибутам, я её ночью изрядно заездил. Но блондинка показала себя настоящей профессионалкой. После получаса физических упражнений у меня даже голова перестала трещать, словно рассохшаяся бочка. Нужно было собираться в дорогу. И так я здесь изрядно задержался.

— Всё, красотка. Пора мне, — сказал я, оторвавшись от неё. — День начинается, пора собираться в путь.

Она подарила мне сдержанно-лукавую улыбку, медленно вставая с кровати и начиная собирать одежду, разбросанную по комнате. Вид её обнажённого тела больше не волновал меня столь же сильно, как до этого. Запустив руку в криптор, я проверил свой кошель. Пальцы нащупали несколько десятков монет, жалкие остатки после вчерашнего кутежа. Кажется, осталось что-то меньше сотни ун. Конечно, самому преуспевающему жителю этой дыры можно прожить несколько месяцев, если не полгода, но для меня — это сигнал, что пора отправляться в путь.

Блондинка отыскала свой вчерашний халатик и покосилась на меня в утреннем свете. Её губы оставались чуть приоткрытыми, словно она надеялась получить приглашение на ещё одно продолжение, но я лишь улыбнулся в ответ. Она, видимо, уже привыкла к этому, но пару лишних монет она определённо заслужила. Я сунул ей чаевые, и она с благодарностью спрятала деньги в карман. Пожелав мне напоследок удачи, тихо скользнула за дверь.

Надолго в одиночестве меня не оставили. Пришёл местный работник, принёсший эфоко и трубку. От курения я, естественно, отказался, а вот эфоко принял с благодарностью. Выпив первую чашку, сверился с внутренним состоянием. Организм был почти в полном порядке, но ему никуда и ничего не хотелось. Однако пора было двигаться дальше.

Достал из криптора седло, и седельные сумки. Переоделся в свой офицерский мундир без знаков различия, внезапно оказавшийся в моём гардеробе чуть ли не самой пристойной одеждой.

Застегнул ремень и приладил на бедро «Головорез», повесил на одно плечо сумки, на другое взвалил седло. Не оборачиваясь, покинул комнату. Спустившись по скрипучей лестнице, которая показалась мне ещё мрачней и длинней, чем вечером, я вернул ключ хозяину. Удивительно, что он даже не посмотрел на меня — словно знал: многие гости его кантины покидают его заведение и больше никогда сюда не возвращаются.

Перед тем как отправиться в путь, я зашёл в бар и заказал самый простой, но самый сытный завтрак: яичницу с жареным мясом и какими-то бобовыми, ну и эфоко, разумеется. Глядя в тарелку, я чувствовал, что есть совершенно не хочу. Тело отчаянно просило глоток холодной воды или чего-нибудь покрепче, чтобы снять похмельную дрожь. В итоге я поборол себя и кое-как впихнул в рот еду. Запил эфоко, которое тут же взбодрило меня. Ещё бы не взбодрить, ведь я выпил несколько кружек, изрядно разбавленных цветочным бренди. Иногда с учётом моего образа жизни, отремонтировать организм способны не рунные заклинания, а очередная доза алкоголя, пусть даже минимальная.

Голос совести я просто проигнорировал. Решив, что излишняя самокритика не к месту, накинул пыльник, прихватил седельные сумки и вышел из этого прибежища мелких грешников. На улице сильно припекало. Я поднял воротник и на миг прищурился, привыкая к дневному свету после полумрака кантины.

Тауро меня ждал вычищенным и сытым, как мы и договаривались с парнишкой.

Я почесал его за ухом и похлопал по шее, прежде чем начать седлать, чувствуя тёплый запах животного. Мир вокруг плавился, словно залитый раскалённым свинцом, а ветер казался горячечными выдохами вечно лилового неба. Быстро перепроверив снаряжение, начал седлать своего нового скакуна, невольно отмечая, что он хуже моего Буяна.

Сев в седло, я подкинул монету уны пареньку.

— Спасибо, сударь, — поблагодарил он. — А это правда?

— «Правда» что? — мрачно переспросил я.

— То, что вы Кир из Небесных Людей, Кровавый Генерал…

— До встречи, Мокари Кут, — ухмыльнулся я и тронул поводья.

Тауро тронулся легко и пошёл ровно. В голове шумела каша из мыслей, воспоминаний и остатков похмелья, и я понимал, что весь этот цинизм никуда не денется — ведь такие места, как этот городок, питаются моральной слякотью людей, добровольно отдающих им свои деньги и остатки веры. Но пока существовал спрос на мои навыки, меч и револьверы, я мог продолжать эту кровавую игру до бесконечности.

272

Небо над головой оставалось немым, от жары по спине стекали капли пота, а впереди простиралась дорога, по которой мне предстояло доехать в Посёлок Старателей. Ну как дорога… Едва видимая глазом колея, почти неотличимая от того, что дорогой не являлось.

Тауро шёл ровно сквозь выжженную дотла степь. Я старался смотреть только вперёд, чтобы бескрайний унылый пейзаж не засосал меня окончательно. Песок хрустел под копытами тяжёлого быка, сухой воздух дрожал над землёй, пропитанный запахом горячего шлака и пыли. Иногда порывы ветра приносили с собой привкус горечи, похожий на запах тлена. Ещё одна особенность здешних неприветливых земель. Я всё время держал «Головорез» под рукой, и хотя рядом не было ни души, Кровавая Пустошь умеет преподносить фатальные сюрпризы. Здесь каждый унылый куст может обернуться смертельной опасностью.

Тягостная дрёма подкралась незаметно. Однообразный стук копыт укачивал, словно колыбельная. Я попытался стряхнуть сон, но слишком мало спал прошедшей ночью, так что провалился в тяжёлое беспокойное забытьё.

Сон снова вернул меня на поле боя. Трон Вечности висел над нами, будто насмешливо глумился над тем, как мы перемалываем друг друга в кровавую кашу. Мои люди — те, кто тогда со мной прошёл через адские атаки — стояли плечом к плечу, дожидаясь команды.

— Легионеры, в атаку! За мной! — мой голос прозвучал неожиданно громко как взрыв. Они поднялись как один плечом к плечу, блеснули примкнутые штыки, мы бросились на врага. Мундиры в пятнах засохшей крови и пыли. Мы сражались за Аркадон, и тогда, казалось, победа — всё, что нас ждёт. Но стоило мне оглянуться, как вместо ликования увидел трупы своих союзников и врагов. Мёртвых было пугающе много

Сцепив зубы, я шагнул к следующему видению: Лорд Альтара сидел на стуле с высокой резной спинкой и спокойно смотрел на меня. От него зависел исход трибунала, он пристально сверлил меня взглядом из-под кустистых бровей. Каменное лицо не выражало ничего, кроме скуки.

На мне почему-то оставался тот же запачканный кровью мундир, рана от кинжала на лице открылась, кровоточила и горела болью.

— В отставку… — громыхнул неестественно громкий голос Альтары, эхом раскатываясь внутри моего черепа. Я хотел возразить, но мог только беспомощно моргать, барабанный бой пульса в ушах мешал мне это сделать, во рту стоял привкус меди.

Глаза открылись, тауро своим мерным тяжёлым шагом выдернул размякшее от жары сознание из тяжёлой дремоты.

Я увидел, как по обе стороны едва заметной колеи, вытянулись шеренги убитых мной людей. Они были в изодранных мундирах — свои, и чужие. В тусклом свете далёких умирающих игг-лучей они казались сломанными марионетками. Приступ ужаса заставил балансировать меня на грани безумия. Шеренги этих изувеченных мертвецов печально махали мне вслед, а тауро нёс меня между ними, словно не замечая покойников. Ну да, он и не мог их видеть, ведь они явились ко мне. Вся эта картина смотрелась бы нелепым мрачноватым фарсом, не будь она такой жуткой.

Резкая тряска вернула меня в реальность. Мой тауро оступился, и я, едва не вывалившись из седла, успел ухватиться за чёрную гриву. Ноги судорожно сжали бока животного. Я проснулся весь в холодном поту, на губах солоноватый привкус мелкодисперсной пыли.

Словно рассерженный рёв гигантского волка Фенрира, совсем рядом раздался грохот. Первая молния разорвала тучи ослепительным зигзагом ударила в каких-то полукилометрах от меня, осветив Пустошь яркой вспышкой. Вспыхнуло невысокое всё перекрученное деревце. Через короткое мгновение вновь громыхнуло — и небо словно располосовало само себя. Порыв ветра чуть не сдёрнул меня с седла, а дождь хлестнул по лицу, слепя глаза. Я инстинктивно втянул голову в плечи, пытаясь уберечься от ледяных потоков, а оказалось лишь, что вода заливается и за воротник, и за отвороты сапог. В такие мгновения, будто чувствуешь себя крошечной букашкой перед всемогущей силой стихи.

— Да, чтоб тебя, — выругался я, вглядываясь в окружающий мрак.

Ни единой скалы, не единого дерева, за которыми можно было бы укрыться. Молнии, вой ветра хозяйничали в Кровавой Пустоши и кружили свои тёмные танцы, расцвеченные яркими вспышками. Я чувствовал, как шкура тауро ходит ходуном под моими бёдрами. Животное боялось не меньше, а может, и больше меня.

Пришпорив своего старичка, бросил тауро рысью вперёд. Вся одежда промокла через несколько мгновений этого царь-ливня. Мокрые пряди волос липли к лицу, воду из глаз приходилось буквально вытирать тыльной стороной ладони, чтобы хоть что-нибудь видеть. Но это было иллюзией. Потоки ледяной воды, низвергавшейся с небес неостановимым потоком, снизили видимость до нескольких метров.

Я искал хоть какое-то строение, пещеру, обломки скал — что угодно. И вдруг среди слепящего света молнии, различил вдалеке тёмный силуэт. Я не поверил глазам, но нужно было проверить. Это вполне могло быть обманом зрения в шторме, но выбора у меня не было.

Выяснилось, что это старая покосившаяся хижина, прижавшаяся к холму. Да и хижиной назвать было сложно: стены сложены из грубо отёсанных камней, крыша и часть стены поросли дёрном, виднелись гнилые остатки коробки окна.

Камни в кладке стены выглядели куда как солидно, уж точно не меньше нескольких тонн в каждом. Это здание давно заброшено, и поросло карликовым кустарником на крыше.

Я спрыгнул из седла, вытер ладонью лоб и, приглушив ругательства, потянул за поводья. Тауро нервничал, бил копытами по вязкой грязи, пытался тряхнуть головой, чтоб сбросить воду с гривы, но подчинился.

Ещё секунда, и странная мысль посетила голову: «Не похоже это на людское жильё». Высокий дверной проём, будто созданный для фигуры анатомией отличной от человеческой. Мне показалось плохой идей прятаться в жилище, которое могло принадлежать как дикому восходящему, так и иному мутанту. С другой — хижина выглядела заброшенной.

Но не мне сейчас перебирать варианты. Гроза бесновалась, как разъярённый зверь, давила на уши раскатами грома. Я ввёл тауро внутрь, прикрыл дверь. Вдохнул. Лёгкий запах плесени и никаких посторонних запахов. Крыша хижины спасала от дождя, и это всё, что было мне сейчас нужно. Оглядевшись, заметил, что здесь есть ещё одна комната — расположенная непосредственно в холме. Заглянул внутрь — пусто. В остатки старого очага полетели обломки мебели. Вскоре нас со Старичком согрел весёлый огонь костерка. Снаружи продолжало бесноваться ненастье, но во второй просторной комнате, кем-то заботливо вырубленной в недрах холма, было почти тихо и даже… Да, уютно.

— Давай сушиться? — предложил я.

Старичок фыркнул в ответ. Задав корма и определив у дальней стены, расседлал и стреножил своё животное. Закончив с этими заботами, пора было заняться самим собой. Через двадцать минут, я в одном нижнем белье уже повесил над костром котелок, чтобы вскипятить воды для эфоко.

К своему удивлению, я обнаружил, что камень оказался и не камнем вовсе, а какой-то невероятно плотной разновидностью гриба. Это я понял, когда заметил необычную губчатую структуру стены и отколупнул от неё маленький кусочек для анализатора. Прибор попыхтел и выдал этот неожиданный результат.

Сумрак снаружи вскоре сгустился так, что наступил кромешный мрак. Видимость от этого не улучшалась, внутри обзор стал совсем уж никудышным. Из-за этого складывалось впечатление, что мы со Старичком одни во всей вселенной. Но мы были сыты, нам было сухо и тепло. Одиночество меня сейчас не тяготило, а воспринималось благом.

Не забывая об осторожности, вызвал маблана из Руны. Объяснив ему, что Старичок — это не еда, а наш союзник, отправил Колчака побродить вокруг нашего убежища в поисках опасностей.

Существо-руна транслировало своё полное удовлетворение такой погодой. Двигался он неторопливо, с частыми остановками, во время которых напрягал слух и обоняние. Потому гулял довольно долго и с удовольствием. Искал тщательно, но никого не нашёл. Всё живое попряталось от разбушевавшейся стихии.

273

Снаружи сквозь влажный сумрак, я краем сознания воспринимал передаваемые ментальные образы Колчака — зверюга чувствовала себя великолепно. Он даже не хотел заходить под крышу. Чешуйчатое тело матёрого маблана, казалась специально созданным для такой вот неуютной погодки, вроде нынешней ливневой бури.

Он без страха и опаски бродил по степи, вокруг этого странного гриба, давшего нам прибежище. Маблан разрыл несколько норок в скользком грунте, сожрал несколько существ вроде мышей и продолжил полностью довольный собой шнырять под каплями дождя. Я не препятствовал своей Руне-Существу. Да и с чего бы? Хоть кому-то из нас хорошо. Пусть развлекается.

Я не сразу понял, что поток ментальных картинок от Колчака стал напряжённым, но в дальнем уголке сознания словно зажёгся красный индикатор, сообщавший о тревоге. Маблан явно обнаружил какую-то опасность. Встрепенувшись, я отдал больше «вычислительных способностей» своего разума информации, поступавшей по каналу ментальной связи от Колчака, и чуть было не расхохотался, поняв, что его насторожило. Дело было в том, что мой храбрый охотник отыскал кучу экскрементов и сейчас вдумчиво их обнюхивал.

Тем не менее чуть позже я напрягся вновь и даже сильней, чем до этого. Если опираться на звериные инстинкты питомца, выходило, что эта куча дерьма тут неспроста. Задавив собственное желание затаится, а Колчака отозвать, позволил ему продолжать разведку и поиски, которые через четверть часа увенчались успехом.

Матёрый маблан отыскал логово крупного хищника — с другой стороны, у подножия гриба, где твердокаменный мицелий уходил под землю, обнаружился чёрный зев норы. Из разрозненных мыслеобразов я понял, что оттуда раздаются звуки медленного, мощного, дыхания, а вход в логово исцарапан гигантскими бороздами, подозрительно похожими на следы мощных когтей. А ещё Колчак ощущал, как из логова тянуло старой, еле уловимой вонью мёртвого мяса.

Маблан устроился на отдалении от входа в логово крупного хищника. Я ощущал, как его чешуя нервно вибрирует от напряжения. Увы, его органы чувств были остры, но подобраться ближе я ему не разрешал, чтобы ненароком не потревожить спящего хищника. Всё, что я понял, основываясь на скудных мыслеобразах — тварь в логове крупная и пережидает непогоду, бессовестно завалившись спать. Я стиснул зубы в раздражении. Стало ясно, почему эта хижина — вернее, грибная пещера — оказалась заброшенной. Прежний хозяин, наверняка был не в восторге от такого соседства и покинул хижину сам, или что ещё более вероятно, хищник его сожрал.

Я сидел в глубине сухой пещеры и слушал, как дождевая вода шумит снаружи и стекает с крыши, и думал о том, как это глупо — свалиться прямо в лапы гигантскому зверю, и самому же этого не заметить. Как я в пещеру к нему не залез только? А если бы не додумался выпустить из Руны маблана?

Прежде я считал себя опытным бойцом, космическим пехотинцем, который умеет просчитать последствия любого шага. Но Кровавая Пустошь, будь она неладна, то и дело выставляла меня на посмешище — будто сообщая: «Не зазнавайся, космопех, здесь своя атмосфера».

Но и никаких коварных планов я разработать не смог. Отступать было поздно. Зверь может почуять присутствие чужака и даже скорей всего обнаружит меня. Тауро уже навалил приличную кучу. Как такое замаскировать? Да никак… Стоит непогоде утихнуть, хищная тварь обнаружит нас по ароматам, обеспеченным Старичком.

Надо было действовать осторожно. Поразмыслив, вызвал из Руны своего помощника Большого Уха, чтобы всё разведать лучше. Если Колчак не мог подобраться ближе, так, может, миниатюрный зверёк сумеет? Тем более, никаких героических вылазок сейчас мне не требовалось. Просто понять, что это за тварь и понаблюдать за ней. Большой Ух — появился в вихре Звёздной Крови и сразу же чихнул, начав мотать огромными ушами. Длинная слепая мордочка смотрела на меня с укоризной. Он весь дрожал от сырости, поджимал уши и, судя по его недовольному повизгиванию, недолюбливал проливной дождь куда сильнее, чем даже мог это показать.

— Ты как, малыш? — спросил я тихо, поглаживая его за ухом, которое было размером чуть ли не с его туловище.

Большой Ух жалобно пискнул, потом ещё раз чихнул и принялся судорожно тереть передними лапками мордочку, словно говоря: «Ты серьёзно, Кир? Опять гонишь меня в холод, грязь и воду?».

— Ну, прости, — пробормотал я. — Без твоей помощи никак. Нужно разобраться, что за зверюга дрыхнет у нас под боком.

Ух прижал уши, поёжился, но всё же принялся за дело — запрыгал, принюхиваясь и втягивая запахи. Он пробрался к самому входу в логово, где, по информации Колчака, и находилось опасное существо. Шум дождя снаружи заглушал все другие звуки, я только и мог догадываться, что творится там. Но уже минут через пятнадцать зверёк начал делиться со мной своими «картинками» посредством ментальной связи. Не сказать, что Колчак был менее чутким, просто назначение его было иным. Маблан мог идти по следу, загонять добычу и поддерживать в бою. А пустынный попрыгун неплохо подходил для таких вот операций по скрытному проникновению куда-либо. Из-за мелких размеров его или не замечали, или не считали опасным.

По его «запахотеке» выходило, что эта зверюга — не просто какой-то там хищник. А существо размером с тягач, мохнатое, когтистое и невероятно агрессивное по природе. Когда же пришли изображения, чем-то напоминавшие ультразвуковой снимок, я совсем загрустил. Медведь. Это был медведь.

Что-то внутри меня шептало: это — одна из крупнейших тварей в этих краях. Медведь, только ещё более зверский и огромный.

Я почесал подбородок, ощущая щетину под пальцами. Как же так вышло, что я, сам того не заметив, расположился практически рядом с этой гигантской машиной убийства, которая могла бы одним ударом лапы расколоть мне череп? Да что там череп? Мокрое место только и останется, если попаду под удар лапы медведя, превосходящего ростом в холке меня самого.

Ко мне вернулся Большой Ух, весь облепленный тёмно-серой жижей, но весьма удовлетворённый своими похождениями. Посмотрев на него, провёл рукой по его промокшей шёрстке. Он визгливо фыркнул, попискивая и всем своим видом показывая, что такой «поход» ему категорически не по вкусу. Но я ценил его помощь. Без этой наглой пушистой мордашки и Колчака я бы рисковал угодить прямо под медвежьи когти, даже не догадавшись о его существовании.

— Спасибо, дружок, — благодарно сказал я.

Ух сложил уши и забрался ко мне на плечо, где и отряхнулся, чтобы хоть чуть-чуть обсушиться. Забрызгал, конечно, но я не расстроился, только погладив свернувшегося маленького разведчика.

Уже размышляя над тем, что делать дальше, решил, что продолжать сидеть здесь и дальше опасно. Погода в этих местах непредсказуема. Дождь мог прекратиться так же стремительно, как и начался, а кроме того, мало ли что придёт в голову зверю — если он проснётся и выйдет на шум или запах выдаст нас. Что тогда будет? Правильно. Я окажусь в ловушке.

Я переоделся в непромокаемые вещи и достал из криптора лазерный сварочный аппарат. Без спешки начал вырезать на гладкой и мокрой поверхности каменного гриба ступени.

Я стоял под проливным дождём, который тотчас хлестал по капюшону и плечам плащ-палатки. Ветер завывал, оглушал раскатами грома, и время от времени сквозь чёрные тучи с неба хлёстко били ветвистые молнии. Лазерный луч тихо шипел, прожигая плотную грибную структуру, из-под сопла валил мокрый пар. Камнегриб оказалась чертовски твёрдым, но всё же поддался сварочному аппарату. Я медлил, чтобы не нашуметь. Пот лился под непромокаемым комбинезоном.

Наконец, я высек грубую лестницу. Шаг за шагом я забрался на залитую водой вершину камнегриба.

Следующим этапом стало обустройство подобия лёжки: срезав самые неустойчивые наросты, расширил место, чтобы можно было залечь, укрывшись непромокаемым плащом. Я понимал, что комфортом здесь и не пахнет, но зато здесь был неплохой обзор на окрестности. Но главным было то, что я мог держать под прицелом вход в логово.

274

Подстелив себе матрас-пенку, я, наконец, улёгся на холодный, весь покрытый дождевой влагой камнегриб, время будто слилось в серую непрерывную полосу. Что я собирался применить? Конечно, самый мощный аргумент в своём арсенале. В вихре Звёздной Крови материализовалась плазменная винтовка «Копьё».

Энергетическое оружие, которое мы использовали, когда я ещё служил в космической пехоте. Навыки ментальной связи, пси и языка животных помогали мне удерживать ментальный контакт со своими Рунами-Существами и немного со Старичком, но его мыслишки сейчас мне были неинтересны. Колчак выбрал себе лёжку на отдалении от входа в берлогу, устроившись между камней и практически слившись с местностью. Большой Ух засел почти внутри логова, выбрав для засады небольшую нору, какого-то местного грызуна.

Дождь продолжал лить, практически сплошной стеной. Мгновения складывались в минуты, минуты растягивались в часы, а затем и в дни. Я несколько раз проваливался в полудремотное состояние и потому не мог сказать наверняка сколько прошло времени, может, два дня, может, три. Тело словно перешло в энергосберегающий режим.

Под барабанный перестук ливня, и безумные раскаты грома, я почти не спал, только иногда отключался на короткое время в беспокойной дремоте, полной кошмаров о мертвецах на дорогах. Вода потоками стекала по плащ-палатке, всё время пытаясь пробиться к телу через швы. Я дрожал в этом безнадёжном сумраке, стараясь не жалеть себя и не проклинать судьбу. Ведь цель была яснее ясного: обезопасить себя, а возможно, и всех, кто ещё рискнёт заглянуть в эти места после меня.

Старичок-тау́ро, укрытый внизу, тихо жевал сухие остатки корма. Сам Колчак то и дело выныривал под дождь, кружил вокруг, показывая в ментальных видениях, что всё тихо. Большой Ух предпочитал ютиться в норке и не высовывать даже носа наружу — он нервно вздрагивал и прижимал уши после каждого раската грома.

Существ пришлось призывать два раза, так как их срок вызова подходил к концу. Я почти отчаялся и был уже готов признать свой план провальным, начав припоминать, сколько могут спать медведи, но заканчивается всё. Рано или поздно.

Однажды ранним утром тучи как будто начали редеть. Дождь стал слабеть, а ближе к вечеру обнажилась полоска заката древодня. Я вглядывался в этот проясняющееся небо, и в душе начала зреть уверенность, что сейчас что-то должно произойти. Последние капли ещё не упали. В Кровавой Пустоши стояла редкая погода.

Мёртвая тишина висела над степью, вода стекала с камней и редких растений, создавая целые потоки. Воздух был холоден, свеж и пропитан влагой. Пройдёт совсем немного времени и всё это испарится.

Я лежал на грибе, придерживая «Копьё», и вглядывался вниз, туда, где Колчак показывал вход в берлогу. Что сказать? Приятно, когда оказался прав. И не ошибся, вскоре послышалось гулкое ворчание, будто исходящее из самой преисподней. Из глубины логова выползло… нечто. Я готовился увидеть обычного привычного медведя, но то, что предстало, заставило меня замереть на мгновение с открытым ртом.

Передо мной медленно выдвигалась огромная мохнатая туша, раза в два больше стандартного рослого медведя, колоссальными передними лапами, вооружёнными когтями, длиной чуть ли не в двадцать сантиметров.

Шкура у существа была покрыта густой ярко-рыжей шерстью с красновато-коричневыми прядями, отблескивающими в вечерних лучах далёкого Игг-Древа. Его небольшие глаза были радикального голубого цвета настолько яркими, что словно бы светились в надвигавшихся сумерках. Пока зверь вытягивал свою массивную морду наружу, морщил нос и поводил боками — я напомнил себе, одного удара этих могучих лап хватит, чтобы мои кости превратились в щепки.

Это был определённо внушительный хищник. Высота в холке достигала двух с хорошим плюсом метров, а выпрямившись, он бы достиг почти пятиметровой высоты. Если прикинуть на глаз, то веса в животине никак не меньше тонны.

Помимо мощной короткой морды, этот косолапый отличался понижающейся линией спины, как у немецкой овчарки или даже гиены. Мощный плечевой пояс усиливал сходство с последней. Благо в отличие от них, эта тварь предпочитает одиночество охоте в стае. Что, в общем-то, было ожидаемо. Сколько нужно мяса, чтобы прокормить одного такого хищника? А стаю таких хищников? Много, а для стаи ещё больше. Где взять столько пропитания в Кровавой Пустоши?

Все эти мысли пронеслись за считанные мгновенья, а дыхание перехватило при виде косолапого. Я ощутил, как холодок пробежал по позвоночнику.

Медведь раздражённо рявкнул, вскинул морду, повёл ею принюхиваясь. Стало понятно, сейчас он учует засаду. Внутренности ещё больше сковало льдом от осознания близости костлявой.

Естественно, я знал, что не могу просто так сидеть в ожидании собственной смерти. Ситуация была слишком серьёзной, чтобы полагаться на одну лишь плазменную винтовку.

Я заранее позаботился о подстраховке и расставил вокруг логова этого зверя Печати Анигиляции.

Коварно? Пожалуй, что так.

Каждая из них стоила мне двадцати четырёх капель Звёздной Крови — очень дорогая Руна, не подводившая меня до этого. Звёздной Крови осталось 564 капли из 1379. Не особо хотелось тратить их и дальше, но других вариантов не было.

Большой Ух, сжавшись в крошечный комок в своей норке, транслировал ментальные всполохи страха. И пожалуй, что с ним стоило согласиться. Я и сам не был в восторге.

Медведь топтался внизу, выискивая запахи. Его тяжёлое глухое ворчание я чувствовал не грудью, а всем телом: вибрации прокатывались по камнегрибу, и казалось, что он сам трепещет от страха перед хищником. Косолапый, потоптавшись, двинулся в обход камнегриба, подозрительно нюхая воздух, и наступил на одну из Печатей, чем активировал её.

В тот же миг коротко сверкнуло. Вспышка уничтожила воздух в объёме Печати, атмосфера с хлопком вернула себе отвоёванный участок. Зверь взревел так, что внутренности мои скрутило в тугой узел.

— Тебе не хватило, косолапый? — прошипел я под нос, удивлённо.

Гигантский медведь отскочил от места, где ему сделали больно, но ему было невдомёк, что он встал всеми лапами на ещё одну Печать Аннигиляции, которая стояла почти вплотную к активированной. На этот раз ожог прошёлся по боку: клочья шерсти полетели, и я увидел, как темнеет обугленная кожа. Но зверюга продолжала стоять, хоть и раскачивалась, как боец в нокдауне, оглушённый серией ударов.

— Чёрт! — выругался я и прижал к плечу «Копьё».

Выдохнув, я нажал на кнопку инициатора стрельбы. Пучок плазмы рассёк воздух и вонзился в зверя. Я успел заметить, как густая шерсть и плоть вокруг ожога приобрели тёмно-бордовый оттенок, шипя, паром в ране показалась белая кость… но монстр был жив.

Редбьёрн.

Содержит Звёздную Кровь.

Я выругался в сердцах, бросив «Копьё», снова целясь на этот раз из гаусс-карабина. Я видел, что косолапому больно, но урона оказалось маловато, чтобы его угробить наверняка, а вот разозлить… В самый раз. Звёздный Монстр посмотрел вверх, увидел меня, и в его голубых глазах вспыхнула ярость.

Медведь зарычал, припав на все четыре лапы, и, скользнул по одному из грибных выступов, начав карабкаться вверх. Когти без особого сопротивления вгрызались в камнегриб. Всё происходило слишком быстро.

Я максимально быстро перевёл прицел на морду зверя, перекинул флажок на автоматический режим огня и вжал кнопку инициатора стрельбы, выпуская длинную очередь разогнанных игл.

Иголки вонзались в морду, рвали плоть и… рикошетили. Да, морда не покрыта такой толстой шерстью и шкурой, но зато кости были впечатляющей толщины. Я видел, как он помотал башкой, словно отгоняя надоедливых мух. Проклятая тварь продолжала карабкаться вверх!

275

Когти медведя с хрустом вонзались в камнегриб. Гигантский медведь с пугающей скоростью взобрался почти на самый верх, где я оборудовал позицию. Зверь рычал от боли и ярости. Естественно, что наша встреча не обещала ничего хорошего. Откровенно говоря, мой план закончился ровно на том месте, когда этого монстра не взяли Руны Аннигиляции и плазменная винтовка. Что делать?

Бежать — не вариант. Я просто не успею слезть с вершины, а если и успею, то тварь движется быстрей меня и нагонит в считаные мгновения.

Вариантов больше нет, придётся сражаться. Ужас предательской слабостью кольнул в коленях, сделав ноги словно ватными. Собрав всю решимость, я сосредоточился на старой и безотказной Руне. В серебристом водовороте Звёздной Крови материализовалось белое, словно костяное Зирдиновое Копьё.

Ощутив в руках привычный вес чудесного древкового оружия, я почувствовал себя уверенней. Я перехватил копьё двумя руками и упёр его пяткой в камень, развернув остриём в мощную грудь хищника. Медведь был уже настолько близко, что это всё, что я успел сделать.

— На! — прохрипел я, сделав встречный выпад из неудобной позы.

Острейший наконечник зирдинового копья пробил густую шерсть и погрузился глубоко в грудь зверя. Раздался громовой рык, настолько мощный, что у меня заложило уши. Он дёрнулся, сорвавшись вниз, и я подумал, что одолел этого монстра…

Но в ту же секунду, пока замер, стараясь удержать равновесие, чудовище всё-таки успело ударить меня лапой. Острая боль пронзила ногу, заставив погрузиться меня в темноту. Очнулся уже внизу, со стоном… Одного взгляда хватило, чтобы понять — перелом открытый. Чёрная кость торчала из раны острым концом.

— Чёрт… — прохрипел я слабым голосом.

Редбьёрн не двигался. Ситуация была ясна как белый день. Мы свалились вниз вдвоём: зверюга и я, сцепленные смертельными объятиями. Звёздный монстр зацепил голень краем когтя, но этого хватило. Сверху как вихрь раздалось отчаянное попискивание: это Ух метался, пытаясь ухватить медведя за морду. Совсем рядом утробно рычал верный Колчак. Маблан вцепился зверю в глотку и трепал измочаленную шкуру медведя.

Превозмогая адскую боль, воспользовался Рунами Исцеления и Живой Плоти, одной за другой и пока в крови бушевал адреналин, наложил себе жгут, чтобы остановить кровотечение, и рывком вправил кость. Естественно, что меня вырубило повторно, даже закричать не успел. Похоже, я всё же недооценил проклятую тварь.

Я очнулся через некоторое время и первым делом вкатил себе сразу два обезболивающих укола, следом за ними регенеративное. Пока накладывал себе на распухшую ногу шину, чувствовал, как мозг постепенно отказывает, пропуская сквозь себя лишь ослепительные вспышки боли и горькие капли простейших мыслей, будто расплавленную ртуть. Единственное, на что меня хватило в тот миг, — осознать, что я не могу и дальше валяться под открытым небом. Пока ещё запах редбьёрна надёжно защищал от хищников и падальщиков, но в небе прекрасно видны несколько точек, паривших кругами дрейков — вездесущих падальщиков Единства.

Сломанная нога больше не слушались приказов, а измученное сознание протестовало при одной лишь мысли снова ступить на неё. Оставалось как-то добраться до хижины и залечь здесь, и дать себе хотя бы немного времени на восстановление. Продолжить валяться здесь и дальше — хороший шанс умереть на этом месте.

И я пополз. От боли глаза различали смутные очертания, сквозь разноцветные круги, вспыхивавшие перед глазами. Снова было жарко. Ещё один повод найти укрытие внутри. Всё вокруг утопало в мутной пелене.

Несколько раз я терял сознание по пути. К счастью, удача не подвела, всякий раз я приходил в себя. Наконец, я добрался до хижины. Преодоление высокого порога, которого я в нормальном состоянии почти не заметил, попросту перешагнув, стало для меня настоящим испытанием.

Внутрь, практически ввалился и почувствовал, как спина касается шершавой поверхности камня. От соприкосновения с холодным основанием всё тело пронзило новой волной боли: аж слёзы хлынули из глаз. Оказалось, что я всё ещё способен плакать. Но плакать было нечем. Поиск в крипторе также стал настоящим испытанием. Вещи в нём, казалось, жили своей отдельной жизнью, а руки шарили словно сами по себе. В итоге я отказался от идеи достать несколько рационов сухого пайка и попросту призвал их из Руны.

Ни разум, ни воля не участвовали в этом процессе. Будто во мне пробудилась древняя животная сущность, готовая пожирать всё подряд без разбора.

Плитка безвкусной, но невероятно полезной флотской пищи, предусмотрительно упакованная в Руну, отправилась в рот. Разодрав упаковку, я всё же, кажется, проглотил плитку вместе с кусками плёнки. Рот не протестовал, наоборот — широко распахнулся, готовый сомкнуть челюсти на любом предмете, что попадётся под руку. Я испугался собственной дикости и в отчаянной попытке вернуть контроль стиснул зубы и решил сменить повязку на ноге. В тот же миг от боли у меня вырвался жуткий вопль, воспалённая конечность взорвалась в сознании бешеным вихрем страдания. Но зато проклятая боль слегка встряхнула уставший мозг. Я ощутил, как ко мне возвращается сознательное управление руками.

Затем разум мой погас, видимо, то отключался совсем, то оживал лишь для поддержания простейших функций. Память зияла провалами, сквозь которые проступал лишь бессвязный калейдоскоп из боли, страдания, голода и жажды. Весь неприкосновенный запас воды я, видимо, извёл, так как в один из приходов в себя, обнаружил, что рядом стоят бочки с водой, которые мы с Зеесом запаковали в Руну, чтобы заправлять паромобили, ещё когда совершали марш-бросок к Мифрифору.

Смутно вспоминалось, что я уже использовал целительные руны на себя — пусть и слабое средство, но тем не менее я знал, что эффект от рун имелся. Только вот открытый перелом и развороченная гигантским когтем нога были для них настоящим вызовом.

Каждый раз приходя в себя, находился в голодном тупике, я почти обратил свой взор на Старичка, решив, что его мясо может стать спасением для меня. Но мысли о том, чтобы остаться без транспорта в Кровавой Пустоши пугали больше, чем надоевшие флотские рационы. Телу требовалось много строительных материалов, чтобы себя чем-то чинить, и я сквозь приступы лихорадки и бреда, давился от отвращения и жрал их — лишь бы утолить этот сумасшедший голод, вызванный ураганным обменом веществ.

А регенерация запущенная препаратами и Рунами, всё набирала и набирала обороты: новые клетки в моих тканях росли, вынуждая организм требовать всё больше энергии и строительного материала. Температура, озноб, ломота — я ощущал всё, ведь моё исстрадавшееся тело буквально перегорало изнутри, пытаясь восстановить повреждённые участки. Как же хорошо, что я сделал руны с провизией. Без них я окончательно бы свихнулся от голода и бредовых галлюцинаций, и уже никогда не вернулся бы к более или менее разумной жизни.

В один из коротких моментов просветления я залез в Атлас. Похоже, что я, задремав в седле, а потом блуждая в поисках укрытия от бури, сбился с пути. Даже если меня начнут искать друзья, найдут нескоро. Неудивительно, что я сам имел весьма смутное представление, где нахожусь и куда надо идти. Единственное, что помнил — это то место, где задремал, и имело смысл, когда приду в себя, отыскать его и продолжить путь с точки где я сбился с маршрута.

Через слёзы, пот и кровь я вставал, чтобы набрать воды из бочек, когда лихорадка отступала и я вводил обезболивающие инъекции. Но даже несмотря на эти мощные средства, несколько раз терял сознание. Организм был обезвожен и опустошён. В Кровавой Пустоши с водой шутки вообще плохи — её почти не найти. Я хотя бы отчасти эту проблему решил призывом бочек. Обнаружив, в один прекрасный день, что они скорей пусты, чем полны, понял — Старичок тоже к ним изрядно прикладывался. Не в силах больше над собой издеваться, я призвал бочки с водой повторно и прострелил одну из них, из «Головореза». Под получившейся струёй я набрал свои опустевшие фляги, а потом жадно пил, не ощущая вкуса, глотая так, будто пьянствуя, пока в глазах снова не потемнело и сознание не покинуло в очередной раз.

Было очень плохо, но паниковать смысла не имелось — в моём положении это бы только ускорило конец. Если я не могу двигаться, придётся залечь здесь, в хижине и позволить телу восстановиться. Возможно, я и не поднимусь на ноги окончательно, но хотя бы дам организму время на заживление разорванной в мясо и воспалённой ноги. Антибиотики действовали, но оказались малоэффективны против местной заразы.

Лучшее лекарство Единства уже циркулировало в моих венах — это Звёздная Кровь. Всё, что требовалось, — убаюкать эту сумасшедшую боль и не допустить, чтобы лихорадка и бред загнали разум в безумство.

Тем не менее регенерация работала и работала быстро. Не годы и не месяцы понадобятся, а всего несколько недель, может, чуть больше, даже при этих серьёзных ранах. У меня «всего лишь» открытый перелом. Это почти пустяк. Пустяк… Главное — пережить начальную стадию регенерации, когда организм попросту жрёт сам себя, если ему не хватает ресурсов извне. Но у меня имеются запасы еды и воды, мне по силам выстоять. По силам…

Снова сморил провал в сознании. Позволил себе снова опуститься на холодный неровный пол, положив под рукой рационы, рыбу и фляги, чтобы не тянуться и не искать пищу, когда дикое голодное безумие вновь накатит на меня. Каменные стены защищали меня со всех сторон, но через дверь ко мне мог наведаться вообще кто угодно. Когда был в состоянии, призывал Колчака, работавшего моим сторожем, но чаще всего я не был способен думать о внешних угрозах. Всё моё естество орало об одном — залечь и не двигаться. Укрыться в этой хижине, дать лекарствам и регенерации выполнять работу. Выжить до рассвета, следующего древодня. Выжить…

Очнувшись в очередной раз, я пробормотал себе:

— Я ещё жив, — и почувствовал, как сознание вновь соскальзывает в темноту, — Остальное поправимо.

Всего-то и нужно, что пережить этот тяжёлый момент. Всего-то и нужно… Пережить… Пережить пусть полубезумным, но живым. И пусть боль отступит хотя бы на несколько минут, давая шанс набраться сил и снова бороться за очередной день моей изломанной, упрямой жизни.

276

Каждый раз, когда приходил в сознание, мир вокруг становился чуть более ясным, но всё равно реальность оставалась зыбкой, причудливо мешаясь с кошмарным бредом. Время вело себя странно, то расплывалось, как водяные блики на поверхности мутной реки, то бежало с непостижимой скоростью, и я не знал, сколько ещё таких моментов мне предстоит пережить. Мой разум мчался по волнам лихорадки, словно корабль, оставшийся в бурю без руля. Страх и боль смешивались с моими воспоминаниями из Единства и обрывками памяти из той родной, старой и привычной жизни.

Лёжа на холодном каменном полу хижины, я пытался сосредоточиться. На этот раз я должен был сделать что-то, чтобы изменить катастрофическую ситуацию. Первое, что пришло мне в голову, — это необходимость проверить свои запасы. Вокруг меня были бочки с водой и всё, что нужно для выживания, но я не мог позволить себе упасть в бездну апатии и безразличия.

Собравшись с силами, я приподнялся на локтях, ощущая, как каждое движение отдаётся резкой болью в ноге. Упавшая на пол ампула с регенеративным препаратом выкатилась из кармана, и я уставился на неё с ненавистью. Я чертовски нуждался в ней.

— Да, я знаю, что снова нужно превозмогать, — прошипел я хрипло, разглядывая ампулу.

Без лекарств и Рун не смогу справиться с серьёзным ранением. Если не хочу загнуться от заражения и, чтобы организм сгорел от регенерации, сжигавшей его изнутри, не имею права тянуть время. Я должен был действовать пока в сознании. С трудом попробовав подняться, я ощутил, как нога подкашивается, но всё же нашёл в себе силы, чтобы встать на колени. Это было мучительно, но нужно было добраться до бочек с водой.

Сделав несколько шагов, почувствовал, слабость, но не остановился. Наконец, добрался до бочки с водой, и, опустив руки в холодную жидкость, начал наполнять флягу, стараясь не думать о боли. С каждым глотком чувствовал, как силы возвращаются в измученное тело. Я был жив, и это было единственным, что имело значение.

Решив проблему с жаждой, нужно было вернуться к вопросу о еде. Я снова активировал Руну в Скрижали, но на этот раз вызывал не флотские рационы, а более питательную копчёную уксу, на которую уже тоже смотреть не мог. Внутренний голод становился невыносимым. Через тошноту и отвращение, начал глотать большие куски, нужно было восстановить силы для следующего раунда регенерации. Жадно поглощая белки, как будто это было последнее, что мне доведётся попробовать, понял, что чувствую себя не идеально, но уже намного лучше, чем до этого.

Когда, наконец, отвалился от пищи, почувствовал, что силы возвращаются. Оглядевшись, отметил, что окружающая меня обстановка хоть и оставалась прежней — беспорядочно разбросанные вещи, валяющиеся обрывки упаковок, распотрошённые ящики и тюки, да повсюду пропитавшие пол тёмные пятна крови — но они уже не вселяли тот прежний ужас. Как-никак, я оставался живым, а от этого зарождалась слабая надежда.

Дав себе обещание, что больше не буду бродить в Единстве один, смог подняться на ноги, хотя это было мучительно. Каждое движение давалось с трудом, и я понимал, что не могу позволить себе расслабиться. В этом мире, где каждое мгновение может стать последним, мне нужно было быть готовым к борьбе здесь и сейчас.

Заставил себя выйти в другую комнату и добраться до узкого, словно бойница, окна, стараясь не думать о боли, и выглянул наружу. Снова лил дождь, но теперь он был значительно слабей. Редбьёрн, верней его труп, вероятно, всё ещё где-то рядом, и мне нужно собрать с него Звёздную Кровь и другую добычу, что может усилить меня.

— Я всё ещё жив, — проскрипел я для себя. — Надо двигаться дальше.

Я принял решение и начал двигаться через боль, а начал с того, что у самого входа в хижину установил Рунную Печать Аннигиляции. Ещё несколько расставил вокруг хижины, надеясь, что они смогут защитить меня от опасности, если я вдруг снова провалюсь в беспамятство. После этого почувствовал себя более уверенно. Жизнь — это борьба, и я не собирался сдаваться.

С каждым мгновением мозг подбрасывал мне больше обрывков воспоминаний: схватка с редбьёрном, наше падение, открытый перелом и боль, много боли, очень много. Организм продолжал упрямо цепляться за жизнь.

Я ощупал наполовину высохшую повязку на ноге. Боль отзывалась тупой пульсацией, но уже не грызла мозг с прежней яростью — что ж, регенерация всё же работала, хоть и медленно.

Бормоча себе ругательства под нос, заставил своё измотанное тело подняться. Вспомнив, что редбьёрн так и валяется в полутора сотнях шагов за хижиной, я осторожно посмотрел на перебинтованную ногу, затем выругался и, переступая через собственные страхи, заковылял к выходу. Пришла пора подумать о добыче.

Наружу я выбрался, кряхтя и опираясь на обломок толстой трухлявой доски, которую не успел сжечь, а теперь пригодившейся мне в качестве костыля. Непогода не успела утихнуть: серое небо стонало от завываний ветра, но это уже не было прежним буйством стихии. Я добрался до места, где схватка завершилась. Земля здесь была изрыта. Редбьёрн лежал на боку, грудная клетка разодрана там, где сработали мои Печати и залпы плазмы. Зверь весом в тонну, способный разорвать меня в лоскуты и чуть было не сделал этого, валяется остывшим трупом. Там, где шкура была повреждена, уже успели поработать падальщики-дрейки, но расклевать прочнейшую шкуру им было не под силу. Редкое зрелище…

Я доковылял к туше как можно ближе и нехотя уставился на неподвижное голубое око медведя — даже дохлым медведь выглядел внушительно и впечатлял. Под ногами скользила раскисшая от дождя земля, нога болела адски, но я не хотел упустить шанс собрать ресурсы, доставшиеся настолько высокой ценой. Дотронувшись до мерцавшего глифа с изображением капельки, не удержался от комментария.

— Всего-то двадцать капель, — выдохнул я разочарованно.

Не так уж много, но и это прибавка. На счётчике Звёздной Крови теперь было значение 781 из 1399 капель.

Коснувшись светящихся глифов, обозначавших Руны.

— «Руна Повышения» и «Отравленный Коготь», оба бронзового ранга… — хрипло пробормотал я себе под нос, опершись на самопальный костыль. — Это же… то, чем ты меня свалил, скотина мерзкая?

Осознание накрыло, будто ушат холодной воды. Вот эта самая Руна, которая и усиливала удары редбьёрна ядом, отчего мои регенеративные способности сходили с ума, борясь не только с разорванной плотью, но и с токсинами. Холодея от осознания проблемы, я зашёл в свою Скрижаль и сразу же нашёл косвенное подтверждение своей догадке.

Телесная Крепость 6/10 (Ранг: Серебро).

Регенерация 7/10 (Ранг: Серебро).

Ядовитая Устойчивость 1/10 (Ранг: Серебро).

Адаптивность Организма 1/10 (Ранг: Серебро).

Резко выросли навыки Телесной Крепости и Регенерации — организм не просто латал раны, он, адаптируясь, сражался за жизнь. Он, видно, медленно, но верно самостоятельно адаптировался к отравляющему воздействию. Если это не так, то с чего бы вдруг и «Ядовитая Устойчивость» да «Адаптивность Организма» перешли на серебряный ранг?

— Жить захочешь, ещё не такому научишься, — хрипло усмехнулся я, отплёвываясь и глядя в безразличные лиловые небеса.

А затем я поискал в Скрижали единственную имевшуюся у меня специализированную, подходящую к ситуации Руну Эликсир Антияда. Она у меня была самого низкого качества. Но, взглянув на описание, я сообразил, что вначале надо поднять её до бронзового уровня, иначе окажется бесполезной против столь мощного токсина. Организм хоть и начал справляться сам, ему надо бы помочь.

— Терять всё равно нечего… — вздохнул я и использовал на ней Руну Повышения бронзового качества.

Через мгновение, потребовавшееся на призыв, в серебристом вихре материализовался фиал с мутноватой жидкостью. С трудом открутил крышку, к губам поднёс дрожащую руку, не теряя времени. Горькая, густая жидкость обожгла язык, я почувствовал, как лекарство прокатывается по горлу и опускается вглубь. Рука затряслась от отвратительной слабости, но, как только выпил эликсир до капли, в голове неплохо прояснилось, а в животе потеплело.

277

Я закрыл глаза и позволил себе пару секунд отрешённости, прежде чем поплестись снова к хижине. Вокруг было холодно и влажно, а с меня градом лил пот. По пути назад несколько раз останавливался и подолгу отдыхал. Как и прежде, вокруг не было видно ни души. Ни люди, ни зверьё не торопились заглянуть в этот затерянный уголок Кровавой Пустоши.

Добравшись до хижины, почти рухнул на своё импровизированное гнездо: обрывки плащ-палатки и верхнюю одежду, которые я вытащил из криптора и руны-хранилища, чтобы не лежать на голом полу. Все они теперь служили лежбищем. Силы покинули меня в одно мгновение — и не успел я даже толком вдохнуть, как снова провалился в беспамятство.

Пробудившись в сером сумраке, я почувствовал, что лихорадка отпустила, а разум вновь стал верным союзником. Боль в ноге не исчезла, но уже не была столь всепоглощающей. Я потрогал задеревеневшую повязку и ощутил боль, но она была уже много слабей. Становилось лучше. Похоже, что я угадал на этот раз с выбором самолечения.

Откинув от себя, начавшие попахивать недоеденные остатки копчёной уксы, я открыл криптор и потянулся к мультиинструменту.

— Значит, надо добыть с редбьёрна ещё одну ценную вещь… — пробормотал я, чтобы приободрить себя, но в голосе неожиданно послышался скепсис.

Мне предстояло снять шкуру с этого мохнатого гиганта. Не самое приятное занятие, когда сам едва стоишь, но шкуры этого существа может цениться за недюжинную прочность и тепло. Может, я и не стану её продавать, а смастерю себе плащ вроде бурки или какую-нибудь одежду.

Выбравшись на улицу, я провозился с разделкой долгое время. Влажную, пропитанную кровью мохнатую шкуру снять оказалось труднее, чем я думал. Мультиинструмент скользил, руки немели, тело обливалось потом, а от дохлой туши хищника поднимался тошнотворный, сладковато-прелый аромат. Пришлось мне отвлекаться и отходить в сторону, чтобы не вывернуть наизнанку желудок. На это непривычное для меня занятие ушло почти два дня, но в итоге внутрь криптора отправилась свёрнутая в тюк шкура с рыжим мехом.

На следующий день я планировал извлечь Сущностное ядро. Судя по записям Лис, сущностные ядра в телах Звёздных Монстров служили посредниками и накопителями Звёздной Крови, позволяя им пользоваться «магическими» свойствами.

Я разрезал грудную клетку и осторожно, почти бережно достал из толщи мышц сероватую сферу размером с кулак. Серое, гладкое на ощупь ядро походило на… Да ни на что оно не походило. Оно выглядело, как Сущностное Ядро опасного Звёздного Монстра.

— Пополнил коллекцию, — вздохнул я, глядя на липкую от крови сферу. — Пригодится потом для какой-нибудь Руны…

Подумав, что беседы с самим собой ещё никого до хорошего не довели, решил идти снова залечь в хижину, но внутри берлоги послышалась какая-то возня.

Рачительно убрав в криптор сущностное ядро, я подошёл к входу в логово, держа наготове взведённый «Головорез». Но всё затихло. Я вначале не понял, что это за звуки, списывая их на ветер. Но колебания заставили вслушиваться. Стоило мне подойти, как я мгновенно понял, что самому туда залезать не вариант. Постояв, прислушиваясь с минуту, осознал, что сам не полезу внутрь. Во-первых, сейчас не то состояние, чтобы лезть в берлогу, во-вторых… Да хватит и «во-первых». Нога болела, а берлога уходит вниз по крутому ходу.

Призвал из Руны Колчака. Маблан лениво вильнул хвостом и встал столбиком, глядя мне в глаза. При помощи нашей ментальной связи растолковал ему, что в берлоге какая-то возня.

— Колчак, — негромко сказал я, переводя взгляд на зверя и отправляя через ментальную связь ещё и подтверждающие мыслеобразы. — Сходи, узнай, кто там шебуршит, только тихо. Если там опасность, сразу назад.

Маблан, ухватив мысль, нырнул в темноту. Я стоял снаружи берлоги, и холодок пробежал по моим плечам, когда сквозь шум дождя и ветра долетели звуки возни и рычания. Похоже, Колчак уже нашёл, то, что искал.

Резкий голодный писк, судя по тону, принадлежал мелким зверятам. Потом я увидел, как Колчак появился из берлоги, в зубах у него болтался маленький медвежонок, похожий на клубок мокрой рыжей шерсти. Следом он вытащил ещё двоих. Все трое отчаянно пищали и извивались, как маленькие змейки. Я застыл, чувствуя, как во мне борются противоречивые чувства.

Маблан покосился на меня, из угла его пасти побежала тягучая слюна. Этот чешуйчатый бандит сейчас прикидывал, как будет вкусно, если сожрать эти пушистые комочки.

— Отдай, — хрипло скомандовал я и добавил. — Не смей…

Жизнь в очередной раз подкинула мне сюрприз. Редбьёрн оказался не медведем, а медведицей, охранявшей своё потомство. Сфокусировавшись, я получил справку:

Детёныш Редбьёрна.

Содержит Звёздную Кровь.

Можно, конечно, их убить и получить некоторое количество капель Звёздной Крови. Но… Только против детей я ещё не воевал в Единстве.

— Перетащи их в хижину…

Медвежата мило фыркали, пока я их осматривал. Их голубые глазёнки сверкали страхом, но в то же время они были слишком малы, голодны и замёрзли, чтобы сопротивляться мне всерьёз. Решение ко мне пришло странно легко. Тварюшки могли составить мне хорошую проблемку в будущем, но выбросить их здесь умирать мне не позволила совесть. Решение принято. Попробую их вырастить до самостоятельного возраста, потом отпущу на волю.

Доковыляв до хижины, я застал картину, как маблан внимательно смотрит на медвежат.

— Стойте смирно, — прошептал я, всматриваясь в мордочки детёнышей. — Вот, ешьте…

Я начал отламывать кусочки копчёной уксы и кормить, предлагая им солёно-пряные ломтики. Первое время они царапали мне руки коготками, но потом, почуяв еду, активно заёрзали и принялись её жевать. Язык Зверей позволил мне доносить до них некую идею дружелюбия, и хоть они были напуганы, но явно понимали, что убивать их ни я, ни Колчак не будем.

Следующие несколько дней прошли в странном ритме. Мне определённо становилось лучше, я приходил в себя на всё более продолжительные промежутки времени. Мои движения сопровождали взгляды трёх медвежат, каждый из них прижимался то друг к другу, то пытался улизнуть в сторону. Они росли или обретали силы, поглощая копчёную рыбу. Сказать, что я как-то ухаживал за своими новыми «питомцами» нельзя. Просто кормил их. На второй день самый храбрый медвежонок начал брать кусочки рыбы у меня с руки.

Мои раны затягивались и довольно бодро, но без перегибов в сторону чудесного исцеления. То ли яд с когтей хищника пустил глубокие корни, то ли Руны Живой Плоти и Исцеления были не настолько мощны, как это требовалось, но процесс шёл, хоть и недостаточно быстро. Стоило мне резче встать на ногу, как мир вокруг начинал качаться и кружиться, и я снова обессиленно падал на свою лежанку, которую делил с тремя медвежатами.

— Ничего, — говорил я с тремя мохнатыми комочками. — Всё наладится. Не бойтесь…

Тем временем медвежата — порождения того самого зверя, что чуть было меня не прикончил, — таскались по хижине, шаловливо нюхая всё вокруг, ворча друг на друга, меня и Старичка. Я улавливал отголоски шкодных мыслишек в их сознаниях, стараясь с помощью навыка Языка Зверей внушить им лояльность к себе и своим рунам-существам. Вроде бы они не проявляли коварных замыслов, но, вырастут ведь… Кто знает, что от них можно будет ожидать в этом случае?

Я был слишком измучен, чтобы тревожиться прямо сейчас, но глубоко внутри, зрело предчувствие, что это временное затишье не приведёт ни к чему хорошему. Вглядевшись через узкое окно хижины, я заметил дрейков-падальщиков. Выбросив из головы опасения, я сидел на полу в хижине, размышляя, как из шкуры медведицы соорудить себе одежду с чудесными свойствами. Сгорбившись, провёл рукой по затянутым в корке крови повязкам и понял, что нет смысла обманывать себя: покой мне только снится.

278

Я открыл глаза и вдохнул сперва не глубоко, а затем полной грудью. Внутри хижины стоял отвратительный запах застарелой сырости, промокших тряпок и экскрементов. Поозиравшись немного в полумраке, я понял, что хижина из пустого и почти стерильного жилища в заброшенном медвежьем углу Кровавой Пустоши постепенно превратилась в ту ещё помойку.

Старичок свой угол изрядно загадил, я, пока валялся в полубессознательном состоянии, ему в этом деле помог. Затем к этому процессу подключились три непоседливых и шкодливых медвежонка. То тут, то там попадались клочья рыжей шерсти, а в дальнем углу валялась засаленная плащ-палатка с дырами от когтей — остатки моих попыток устроить нормальное лежбище. Везде был мусор и следы жизнедеятельности. Дни промелькнули словно в бреду. Хотя, почему «словно»?

Как бы там ни было, теперь лихорадка отступила, и разум прояснился окончательно. Решив вставать, я провёл рукой по шершавому полу и ощутил под ладонью затвердевшую корку собственной крови — напоминание о том, что мне пришлось пережить здесь. Поднявшись с лежбища, поморщился от боли в ноющей ноге, но уже понимал, что пора бы и выбираться, иначе сгнию живьём в этой унылой загаженной дыре.

— Опустился ты, Кир. Грязь… Вонь, — проворчал я, нащупывая локтем стену. — Это… просто дно, офицер…

Задав остатки корма Старичку и покормив медвежат, мне вдруг показалось, что я что-то так и недоделал. Наваждение странной незавершённости не покидало голову, будто капли дождя, без конца стучащие за окном. Почему это было странным? У меня не было здесь никаких дел. Одно сплошное выживание и превозмогание.

Тем не менее я поковылял к выходу, собрал разбросанные шмотки, поправил на поясе кобуру с «Головорезом». Дверь поддалась со скрипом, и слабый свет серого дня ударил в глаза. Влажный ветер принёс запах сгнившего тухлого мяса.

Я вышел за порог и сразу заметил окоченевший труп редбьёрна. Угольно-красные клочки шерсти запеклись вокруг рваных ран, расклёванных дреками, и меня передёрнуло от отвращения. Крылатые падальщики даже не стали улетать при моём появлении. Они шипели и издавали на всю округу вопли, больше похожие на скрип несмазанной оси, но разбежались, стоило мне пристрелить парочку из «Головореза».

Когда внимательней окинул дохлого и изрядно поклёванного редбьёрна взглядом, в груди сжалось. Может, поэтому разум и не давал покоя? Ведь я забыл о важном — когти. Те, что рубили камень, как масло и чуть было не отправили меня на свидание к костлявой.

Пришлось снова вернуться к дохлятине, зажимая пальцами нос. Сначала стоял и глядел с минуту, гадая, под силу ли мне ещё раз начать ковыряться в этой пропитанной гнилью и кровью туше. Но понял — в этой мясницкой мародёрке нет ничего приятного, но за такие трофеи на Аркадонских аукционах барыги будут драться насмерть. Сделал глубокий вдох, зажал нос и принялся за дело.

Мультинструмент резал мясо с отвратительным хлюпаньем. Лапы у редбьёрна оказались невероятно жёсткими, что, в общем, лишний раз указывало на жуткую силу и выносливость Звёздного Монстра. Но в итоге я добыл то, что хотел: двадцать массивных серповидных когтей, крепких, словно куски какого-либо экзоминерала. С трудом выдерживая ужасный смрад, я кое-как срезал их у основания и, как мог, оттёр о песчаную почву, после чего отправил их в криптор до поры. Теперь можно было заняться и малышами.

Три пушистых комка носились в хижине, шатаясь на своих коротких лапах, больше походя на перепуганных щенков, чем на беспощадных убийц. Скрипнул зубами, понимая, оставить их здесь без мамаши или хозяина, пусть даже такого непутёвого, как я, всё равно что обречь на верную голодную смерть. В этом случае милосердней пристрелить их своей рукой. И все мои попытки морально оправдать хладнокровное и рациональное решение проваливались. Следующую неделю они уже не переживут в этой вонючей коробке. И мне здесь делать больше нечего. Так что оставалось одно — брать этих зверёнышей с собой.

Разорванная и продырявленная плащ-палатка всё равно уже толком от дождя не защитит, а приспособить её под переноску для медвежат… Да пожалуй, что эта идея выглядела лучше, чем волочить их за хвосты. Выбравшись наружу, устроился у стены хижины и соорудил из кусков плотной ткани подобие просторного мешка с широкой горловиной — на первый взгляд нелепого, но на этом этапе вполне подходящего для моих нужд.

Запихнул туда сначала одного — крохотный рыжий зверёк аж взвизгнул от такого непочтительного обращения с собой, а потом закинул и оставшихся двоих.

— Ладно, малышня, потерпите, — буркнул я, затягивая узел так, чтобы, они не выскочили и не свалились. — Или все сдохнем, или сумеем выкрутиться, особого выбора у нас нет.

Пора было сваливать из этой сырой и вонючей берлоги. Казалось, Старичок за дни, проведённые с медвежатами под одной крышей вполне, освоился. Налегке мы двинулись в путь по раскисшей земле.

Езда вызывала приступы тупой боли в ноге, так что я не торопил тауро, и тот с превеликим удовольствием плёлся неторопливым шагом. Время от времени приходилось сверяться с Атласом, нужный маршрут я отобразил синей, едва мерцающей линией. С пути не сбиться при всём желании, если не приключится ещё раз такой непогоды.

Но буря, уже давно стихла, так что оставались лишь лужи и внезапно воспрявшая чахлая растительность. Места эти казались совсем безлюдными. Внезапно украсившиеся цветами самых ярких оттенков поджарые кустики Кровавой Пустоши, выглядели жутковато.

Когда я, наконец, добрался до точки, в которой сбился с курса, душа просила остановиться и просто поскучать — я устал и уже не мог видеть этих дорог. Но предстоящий путь был долог, и интуиция подталкивала меня заглянуть обратно в Последний Приют, маленький посёлок, где я так замечательно провёл время перед этими своими злоключениями. Хотелось поесть чего-нибудь горячего и увидеть людей, которые хоть и не рады чужакам вроде меня, но с которыми можно было бы перекинуться парочкой фраз. Кроме того, надо бы и купить корма для старичка.

Так, я и поступил. Миновав пару естественных преград, представленных оврагами, сейчас наполненными дождевой водой, я въехал в городок ближе к ночи. Ветхие домики ничуть не изменились, и общий дух поселения остался прежним — полутёмные переулки, подворотни, хмурые личности. Я знал дорогу до знакомого заведения.

Остановившись перед огромным сараем с обшарпанной древней вывеской, гласившей: «Тауро и цезари Лукса Грита», я аккуратно выбрался из седла. Магазин скотины и всякого-разного для проходимцев вроде меня выглядел так же, как и во время двух прошлых моих посещений. Очереди так же не наблюдалось. Улица была пуста, как дырявый кошель нищего.

Как мог, аккуратно сполз вниз, и чуть не воткнулся коленями в землю. Боль прострелила от бедра до стопы, чёрные пятна промелькнули в глазах, но я упрямо стоял, держась за упряжь. Видел я ранения и похуже.

Привязал тау́ро у специального столба, и затянул узел мешка так, чтобы медвежата не задохнулись внутри. Мы почти сразу встретились взглядами с Мокари.

Вот тощий парнишка лет пятнадцати отличался от себя прежнего. Прежде всего опухшим от синяков лицом, но тёмные глаза, как и прежде, были умными и смотрели дерзко.

— Кровавый Генерал? — он словно вынырнул из своих дум и вгляделся в меня. — Извините, сударь. Вы живы? Вот это да…

Я пожал плечами и криво усмехнулся.

— Не дождётесь. Поможешь мне, а, пацан?

— Какой базар? — кивнул он. — Ой… Простите, сударь. Конечно, помогу. Но вы видок имеете… Хм, как сказать-то повежливей?

— Говори как есть, пацан, — подбодрил я его. — Чего ты осёкся?

— Как некрос и выглядите, сударь. Убитый, а потом восставший.

Я проковылял в сарай и тяжело опустился на грубую табуретку, которую придвинул Мокари, и благодарно кивнул ему.

279

— Попал в небольшую переделку в Пустоши, — сообщил я собеседнику. — Пришлось залечивать перелом ноги.

— Перелом ноги за две с небольшим недели? — усмехнулся парнишка.

Он смерил меня взглядом, полным сомнений, но потом на лице появилось понимание.

— Мне нужна пара мешков корма для Старичка. В общем-то, из-за этого я и вернулся в Последний Приют.

— Два мешка корма вам обойдутся в десять ун, сударь.

Я кивнул и, порывшись в карманах, извлёк плату. Пока он пересчитывал монетки, смешно морща лоб, в сумке-переноске, из плащ-палатки завозились и заворчали медвежата.

Парнишка приподнял брови:

— Что там у вас шевелится?

— Маленькие редбьёрны, — пояснил я, стараясь не показывать нервозности. — Нашёл в берлоге, они без мамаши остались.

Мне хотелось как можно быстрей выехать в Деревню Старателей. Предчувствия нашёптывали нехорошее.

— Решили вырастить? — Mокари нахмурился так, что чёлка из-под лихо заломленной шляпы рухнула на глаза. — Говорят, зверь опасный, но если приручить…

— Пока не думал об этом, — пробормотал я наконец. — Жалко стало этих засранцев. Подрастут немного, выпущу на волю.

— Можно посмотреть?

Глаза работника сверкнули таким интересом, что отказать ему было выше моих сил.

— Конечно, — кивнул я серьёзно, — но ты за это мне сделаешь скидку на зерно кхеры. Идёт?

— Три уны? — с замиранием спросил Мокари.

— Четыре. И по рукам.

Он ссыпал монетки мне в подставленную ладонь и взял на руки одного медвежонка. Тот прямо-таки вцепился в плащ-палатку лапками, отчаянно и жалобно урча. Мокари прыснул со смеху, опустил зверёнка на землю и почесал его за ухом.

— Ух ты, рыжая зверюга, — сказал он тёплым голосом, на мгновение забыв обо мне. — Они ведь способны вырасти до размеров тауро. Знаете?

— Ещё бы, — хмыкнул я. — Конечно… Как бы не сожрали меня, после того как повзрослеют.

— Нет, сударь. Это преданные и благородные звери. Когда они привыкают к тем, кто их растит, их можно обучить ходить под седлом, — увлечённо рассказывал парнишка. — Они хищники, да, но могут питаться почти всем чем угодно, когда нет мяса. Редбьёрн способен развивать невероятную скорость, даже цезарю от него не уйти. А уж шкура у взрослых особей какая прочная!

— А ты немало знаешь про редбьёрнов, — похвалил я его. — Как быстро они растут?

— Очень быстро! К первому циклу жизни они уже готовы охотится и ходить под седлом, но взрослеют в три-четыре года. Они уже готовы к этому возрасту принести первое потомство. Дожить могут до тридцати циклов.

Он улыбнулся, продолжая гладить медвежонка, а затем продолжил:

— Даже некоторые Восходящие стремятся заполучить этих медвежат…

— Зачем?

— Ну… Они умные, преданные и в младенческом возрасте их легко приручить. Неагрессивные. Например, те же цезари или гиппоптеры с другими людьми уживаются плохо, а редбьёрны могут быть и сторожевыми, и боевыми, и ездовыми животными. Вам повезло, кстати…

— Это ещё почему? — не понял я.

— Этот медвежонок — самочка, — мечтательно пояснил Мокари. — Да какая крепенькая! Пройдёт три-четыре цикла, и она сможет принести вам потомство. Даже одного медвежонка в Аркадоне можно продать очень дорого. Это вам не разведение каких-нибудь тауро или цезарей. У вас в руках настоящий капитал, сударь.

Пришлось посмотреть на моих медвежат совсем под другим углом. Я задумался, а может и правда мне послать всё к чертям свинским, засесть в какой-нибудь глуши, да и разводить там хм… Медведей.

— Даже не думайте, — истолковал моё молчание по-своему Мокари. — Это прекрасный зверь для Восходящего и Кровавого Генерала.

Я тяжело вздохнул:

— С чего ты взял, что я это он?

Парнишка встрепенулся.

— Как же…? Сударь, все знают, что вы это он. То есть — Кровавый Генерал.

Я покивал, но ответил другое.

— Поможешь мне навьючить мешки?

— Конечно!

Когда мешки надёжно были закреплены на спине Старичка, а медвежонок отправился в переноску, я начал примериваться, как бы мне забраться в седло, чтобы не растревожить, только успокоившуюся ногу.

— Приезжали недавно двое. Ищут, кто бы вы думали, сударь?

Я прищурился, внутри что-то дрогнуло. Может это уже Ами и Чор меня ищут?

— Зоргх и темнокожая кочевница? — уточнил я.

Мокари покачал головой.

— Да нет, два мужика, взрослые. Вроде как охотники за головами. Говорили, ищут «Кровавого Генерала», — он усмехнулся, глядя на меня многозначительно. — И вроде бы вас описывали.

— Чего? — прошипел я громче, чем хотел. Больная нога соскользнула со стремени и с готовностью отозвалась болью.

Парнишка пожал плечами, словно не понимая, что такое сказал.

— Не знаю. Может, не вас искали, если вы не Кровавый Генерал? Но люди говорят, что они жутковатые. Один из них мордатый и бритый, а другой — тощий, как скелет. Морды мрачные, сами молчаливые…

— Угу… — только и смог ответить я, стискивая зубы.

— У вас капает, сударь, — Мокари кивнул на мою ногу. — Кровь…

— Пусть лучше капает из головы тех, кто меня ищет, — ответил я. — Охотники за головами?

Но на этот вопрос я уже знал ответ.

— Двое в чёрных плащах. Спрашивали, не видел ли я «Кровавого Генерала», — Мокари помолчал. — Они не местные, я сказал, что информация стоит денег. Тогда один несколько раз сунул кулаком мне в лицо.

Он указал на свои синяки и ссадины. Внутри меня вскипела чёрная злость. Похоже, на моём пути снова нарисовалась смертельная опасность. Мокари нахмурился, наблюдая, как на моей шее напряжённо бьётся жила и затвердели скулы на лице.

— Вы точно в порядке, сударь?

Он зацепил взглядом медвежат, высунувших любопытные рыжие мордочки из мешка, будто понял, что им тоже грозит опасность. Я прикрыл глаза, пытаясь совладать с волной накатившего гнева. Почему бы им всем просто не отстать от меня и не забыть о моём существовании?

На сердце было мерзко и холодно. Такое чувство, будто эти охотники уже где-то поблизости — идут по следу, вынюхивают. Раньше я не придавал бы этим словам значения, но эти люди вполне могли стать причиной моей гибели, особенно в текущем состоянии.

— Ничего, — проговорил я после паузы, стараясь вернуть себе обычную твёрдость в голосе. — Спасибо, что сказал.

Он хотел что-то добавить, но я не стал его слушать. Просто тронул поводья. Старичок шёл ровно, но нога всё равно отзывалась болью, при каждом его шаге. Да уж, приключений мне не занимать…

Когда я оглянулся, Мокари всё так же стоял в воротах сарая с нахмуренным лбом, почёсывая в затылке. В сумке громко фыркала малышня. Молча кивнув Мокари и заметив тень беспокойства в его глазах, направил своего тауро к выезду из посёлка. Если охотники за головами действительно встали на след, покоя мне не видать. Поэтому надо быстрей добраться в Посёлок Старателей и встретиться там с Ами и Чором. Так, нас сразу станет трое Восходящих на броневике, что изменит баланс сил в нашу пользу.

Покидая Последний Приют, чувствовал себя неуютно. Тёмные пятна на пыльных стенах и зашторенные окна местных лачуг как будто отслеживали мой путь. Стояла необычная тишина, будто я ехал по городу-призраку.

Отъехав от поселения всего километров на десять, я заметил удобный овраг — неглубокая расщелина, которую величественно обрамляли несколько чёрных утёсов. Они словно специально торчали над узкой долиной, бросая густую тень, — идеальное место для краткой стоянки. Я огляделся: поблизости не наблюдалось ни проезжающих телег, ни всадников и вообще ничего.

— Значит, заночуем здесь, — пробормотал я обращаясь к медвежатам. — А поутру двинемся с вами дальше.

Я натянул повод, и смирный тауро послушно остановился. Сбросив груз, я расседлал его. Старичок тут же принялся рыть землю копытом, выискивая съедобные корешки и перемалывая зубами редкие кустики.

— Гулять, малышня, — приказал я, расстёгивая переноску из плащ‑палатки.

Три медвежонка, чьи рыжие меховые шкурки были хорошо заметны даже в сумерках, все обладали одинаково яркими голубыми глазами, и сейчас они блестели от радости. Засидевшиеся в мешке зверята сразу же кинулись обнюхивать окрестности, смешно фыркая.

— Бегайте, но не уходите далеко, — предупредил я и для закрепления отправил им мыслеобраз.

Понимая, что безопасней не станет, я решил призвать из Руны Большого Уха.

— Сиди на камне и наблюдай, — приказал я ему, подкрепляя слова коротким ментальным посылом.

Он, слегка нахохлившись, зацепился коготками за выбоину на краю скалы. Я разжёг костёр — для этого хватило небольшой охапки сухой травы, нескольких веток и сухих корней. Огонь горел слабо, но мне много было и не надо. Сварить себе в котелке эфоко хватит и такого.

280

Эфоко — горьковатый напиток с пряным и сладковатым послевкусием. Что-то вроде отвара из молотых зёрен орехоподобных бобов с добавлением неизвестных мне пряностей. Жители этого октагона Единства обожают его за необычное сочетание вкуса, способность бодрить и согревать в холод. Я подбросил в костёр несколько пучков жёсткой травы, чтобы дым отгонял невесть откуда взявшуюся мошкару, и достал из криптора старую кружку с символикой Рыцарей Титана.

Выпив несколько первых глотков, ощутил себя куда лучше. Я уже давно почувствовал, что повязка на ноге снова пропиталась потом и сукровицей. С этим нужно было что-то срочно делать. Поднялся, опираясь на камень, и некоторое время, поливал тёплой водой повязку, чтобы не отдирать с мясом от раны. Развязав бинт, я вздрогнул. Рана всё ещё сочилась дурного вида кровью вперемежку с гноем, кожа вокруг была багровой и горячей. Глухо выругавшись, я промыл водицей из фляги, обеззаразил антисептиком из своих запасов и применил Руны Исцеления и Живой Плоти и снова наложил свежую повязку.

— Вот же, — процедил я сквозь зубы, натягивая сапог, — где долбаные чудеса Звёздной Крови? Что ж такое-то…

Я присел у костра, прислушиваясь к звукам вечерней пустоши, неосознанно «подключившись» к чутким органам слуха своей Руны-Существа. Вдали мерно порыкивал какой-то зверёк, жужжали насекомые, всё было тихо. И только медвежата носились, как заводные, выплёскивая энергию, скопившуюся из-за долгого сидения в переноске.

Хотелось немного расслабиться, но всё внутри кричало о близкой опасности. Вместо привычной приятной усталости в желудке поселилось гадкое чувство тревоги.

Резкий звук заставил меня вскочить — медвежата замерли, их шерсть вздыбилась, в моей руке словно сам собой возник «Головорез», а глаза уже выискивали опасность. Ух коротко пискнул. Только Старичок меланхолично жевал пучок местной сухой травы, но и он подозрительно втянул воздух широкими ноздрями. Звук был больше всего похож на звон металла о металл.

— Показалось? — быстро, на всякий случай проверил ментальную связь.

Нет, Ух беспокоился не зря. Вскоре послышался перестук копыт — тяжёлый, чужой.

Я дохромал до нескольких стоящих рядом камней, которые могли бы послужить позицией, если дело примет угрожающий оборот, и глянул на кромку оврага. Тень скользнула на фоне лилового неба. Это была фигура в длиннополом пыльнике, с чем‑то похожим на кирасу под ним. Потом вторая. Они шли не особо скрываясь, значит, не слишком-то меня и опасались. Если знают про ранение, тогда эта беспечность понятна. Это злило больше всего.

— Конец привалу, уроды, — прокричал один хриплым голосом. — Нам бы глянуть, кто так смело решил заночевать в нашем месте!

Я видел их, они — меня. Приглядываться было необязательно. Я присел за камнем, в который упёр руку, стискивая рукоять револьвера, перед этим сделав характерный жест Восходящего, активировав Рунный интерфейс.

— Вряд ли вы хотите подсесть к костру, — отозвался я.

— А вот и нет, — первый из посетителей отвёл полу плаща в сторону, обнажая сверкающую на пояснице застёжку широкого пояса.

Второй взялся за рукоять короткого клинка. Я их узнал по словесному портрету Мокари. По мою душу заявились Костлявый и Мордатый.

— Шрам на твоей физиономии больно приметный… — начал мордатый, выдвигаясь вперёд. — Говорят, что у Кровавого Генерала такой же. Или мы ошиблись?

— Кто тебе сказал? Ошиблись вы. Ступайте своей дорогой.

Я говорил спокойно, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее.

— Тебя нам хорошо описали, — ухмыльнулся мордатый и пожал плечами.

Я заметил, что от этого простого движения в воздухе стала видна лёгкая зыбь, похожая на мерцание защитного контура. Становилось ясно, чего он такой смелый.

— Не нравятся мне такие совпадения, — встрял в разговор Костлявый, — давай его просто убьём, а голову принесём заказчику. Пусть сам решит, правильная это голова со шрамом или нет.

— Да? — я решил не упускать случая получить информацию. — Неужели Дом Альтара решился на это? У них кишка тонка была даже осудить меня по подложному обвинению в Аркадоне.

— О, — усмехнулся мордатый. — Для того чтобы устранить неудобного Восходящего, они отправили нас за тобой в Кровавую Пустошь.

— Я же не вернусь в Аркадон… зачем?

— Им надо быть уверенными в этом.

Я едва успел заметить, как Костлявый сделал резкий шаг, прежде чем сам дёрнул револьвер вверх. Мы нажали на спусковые крючки одновременно. Он бы попал, но меня защитил экзопокров, в который раз уже меня спасает кольцо.

Я выстрелил в ответ. Пулемётной очереди не получилось — патронов в барабане было всего шесть, но этого хватило. Расстояние-то — всего чуть больше восьми метров. Даже с моей суматошной стрельбой промахнуться было невозможно. Все шесть пуль в момент легли в мишень из плоти и костей, заставив Костлявого отлететь на пару шагов назад и грохнуться на землю Кровавой Пустоши.

Всё происходило очень быстро. Я не успевал обдумать происходящее, но рефлексы, вбитые тренировками и боевым опытом давно научили меня поступать быстрее, чем мозг успеет проанализировать случившееся. Услышав режущее ухо завывание ветра за плечом, я метнулся за ближайший валун, откинул пустой револьвер и вызвал Руну Хитиновый Шип. Костяной кол сорвался из моей руки к Мордатому. Следом я, не мешкая, выпустил Ледяную Звезду, озарившую всё вокруг холодным голубым светом, и Огненный Шар, вспыхнувший ослепительно. Спешно призвал Обжору и Колчака. Они тут же рванулись к Тощему, который уже начал приподниматься. Давать ему очухаться не входило в мои планы.

Не успел я сделать вдох, как я заметил периферийным зрением смазанный рывок, удар обрушился на меня. И снова меня спас экзопокров. Но столкновение было подобно тарану: всё закружилось, а я полетел куда-то в сторону, пока массивный валун не остановил моё тело. Сознание мелькнуло чёрной пеленой, будто я утонул во внезапной бездне. Спустя несколько долгих секунд, в которых я, кажется, не существовал, очнулся и увидел, как Мордатый медленно идёт ко мне, сжимая мачете. Он выглядел сосредоточенно, без тени спешки, словно смакуя ситуацию.

В тот момент я перестал чувствовать панику. Страх исчез, растворившись в бескомпромиссной решимости. Ненависть бурлила, как чёрная смола, но выражалась она лишь холодной яростью. Рука машинально рванулась к Скрижали, вызвав АКГ-12. Но Мордатый оказался быстрее — его могучая нога обрушилась мне на запястье, приковывая руку к земле.

— Ты доставил мне удовольствие, Кровавый Генерал, — прошипел он, наклонившись и упираясь коленом в мою грудь. Я почувствовал, как лёгкие отчаянно сжались: воздуха становилось катастрофически мало. — Собрался проковырять в моей заднице ещё одно отверстие? Какое коварство…

Он медлил, будто смакуя моё бессилие. Полностью придавил меня, занеся кулак для решающего удара.

— Ты отдашь мне все Руны. А чтобы не выкинул очередной фокус, я тебя сперва вырублю и свяжу. Не люблю неожиданностей.

Унизительное отчаяние трепыхалось в груди. Я не чувствовал ничего, кроме стыда перед самим собой за то, что позволил какому-то местному болвану взять верх. Хоть бы плюнуть ему в его ухмыляющуюся физиономию, но для этого нужно было вздохнуть, а это было затруднительно.

Но судьба снова щёлкнула пальцами: откуда-то сбоку раздался низкий утробный рык. Мой верный маблан кинулся на врага с яростью голодного зверя. Мордатый дёрнулся, вскинув мачете, но вовремя защититься не успел. Зубы маблана сомкнулись на его руке, а потом и вовсе мой зверь превратился в непрерывный смерч клыков и когтей.

Сражение завершилось так же внезапно, как началось. Я различил лишь, как тело Мордатого судорожно вздрагивает от десятков ран, а затем… Наёмник всё-таки начал противодействовать и оказалось, что он обладал каким-то сверхъестественным запасом сил. Мордатый каким-то образом успел нанести яростный разрез снизу вверх. Колчак заскулил в агонии, когда лезвие вошло в его плоть. Мощные лапы дрогнули и перестали разрывать врага.

Меня пробрала дрожь, когда я увидел, что в левой руке этот изверг держал маблана за заднюю лапу, словно куклу. Зверь рванулся, издав жалобный звук, не похожий ни на вой, ни на стон. Мордатый замахнулся, вонзил мачете в грудь маблана и безжалостно отбросил окровавленное тело. Тот отлетел, тихо, жалобно заскулив, будто раненый щенок, и рухнул неподалёку.

281

— Зверь деревянного ранга, и такой сильный, — хрипло каркнул этот ублюдок. — Но пусть поспит под землёй. Больше он не помешает.

У меня внутри всё кипело от злобы. Я не помнил, когда последний раз ненависть так выедала мне нутро. Собрав остатки сил, я вскочил на ноги и прохрипел:

— Мразь… сдохни.

Снова схватился за АКГ-12 и вжал кнопку инициатора стрельбы, осыпая врага иглами. Но они оказались бесполезными, снаряды ссыпались к его ногам. Поразительно, но никакого урона я не нанёс. Поняв, что бесполезно палить впустую, я швырнул карабин и успел выхватить из криптора десантный нож. Оставалось надеяться, что острейший керамопласт найдёт уязвимое место там, где не сработали Руны и стрелковое оружие.

Я метнулся в сторону, предусматривая возможный рывок врага. Наёмник бросился в атаку, сжав зубы, я отскочил вбок, предугадав это его действие. Мне открылся неприкрытый бок. Противник сбился с шага, потерял устойчивость, поскользнулся на каменистой почве и рухнул, грязно выругавшись. Я попытался использовать эту секунду на полную. Подскочил, занёс нож и нанёс удар, вложив в него всю ярость. Лезвие блеснуло… но не вошло в плоть. В последний момент наёмник отреагировал сверхъестественно быстро и отбил мой удар наверх, отчего сталь высекла искру из оружия. Тут же он перешёл в контратаку из положения лёжа, ударив меня ногами в живот. Мир слегка потемнел, а я отлетел ещё дальше.

Противоестественным движением он извернулся и встал на ноги буквально за мгновенье. Замер, выставив мачете вперёд, будто указывая мне в ту сторону, где притаилась Смерть. Глаза его не выражали ничего, кроме безумия, кровь заливала перекошенную физиономию, делая Мордатого ещё страшней. Казалось, что это существо перестало быть человеком, превратившись в бешеного зверя.

Я выдохнул, сжав рукоять ножа, зная, что промедление может стоить мне жизни. И пусть мои раны горели, я был готов стоять до последнего. В этом проклятом Единстве только один из нас увидит следующий древодень.

Перекатившись набок, будто разъярённый тауро, противник оттолкнулся ногами и зарядил мне тяжёлый удар ботинком в область живота. Ощущение было таким, словно все мои потроха завязались в узел. Я попытался, сгруппировался, но без толку, меня отбросило на несколько шагов. Перед взглядом поплыли алые сполохи.

Пока я судорожно втягивал воздух, противник показал феноменальную ловкость, вскочив одним плавным рывком, и повёл своим мачете из стороны в сторону. Его коренастое тело слегка сутулилось, в этой позе я различал ощутимую угрозу — звериное намерение опытного бойца положить меня здесь и сейчас.

Молчание, разлившееся по оврагу казалось оглушительным. Я ощутил застывший в горле крик. Но вместо того чтобы подняться, активировал Скрижаль и использовал последовательно Хитиновый Шип, Огненный Шар и Ледяную Звезду. На последней Руне защитное поле моего врага было перегружено, мигнуло и исчезло.

Перехватив поудобней правой ладонью рукоять десантного ножа, а в левой зажал охотничий нож, висевший на поясе. Сплюнул кислую слюну, перемешанную с кровью, и поднял взгляд. Умирать я не собирался. Хотя что-то подсказывало, что бой равным не будет. Противник имел не человеческую реакцию, крупную массу и неведомые мне Навыки, делающие его практически неуязвимым. Я прекрасно понимал, что между нами разница в физической силе, но и сдаться означает смерть. Мою смерть.

А значит, нужно бить первым. Призвав на помощь весь опыт и навыки, я провёл неожиданный выпад. Мордатый переместился, разрывая дистанцию с удивительной лёгкостью. Мой яростный удар пропал, не нанеся ему ни царапины.

— Я немного встречал в своей жизни бойцов, которые держатся, как ты, — проговорил он с неким раздражением. — Только вот никак не пойму, что это. Отвага или глупость?

Я чувствовал, как сжимаю оружие чуть ли не до хруста костей. Знал, что разговаривать с этой тварью не стоит. Но попытка выбить его из равновесия грязной провокацией могла дать шанс.

— Предположу, — хрипло ответил я, — ты всех «бойцов» узнал во время содомитских вечеринок? Похоже, сегодня у них выходной, и ты присматриваешь нового «дружка». Не повезло… Мужики не в моём вкусе.

Я снова демонстративно сплюнул кровавой слюной, отметив, как противник расхохотался, будто лязгнул ржавым железом. Шагнув вперёд, провёл очередной выпад, но Мордатый небрежно повёл своим мачете, отразив керамопластовое лезвие, и тут же в мой живот прилетел его ботинок, снова выбивая из меня воздух. К этому подготовился: нож глубоко резанул ногу противника. Я ощутил, как остриё вонзилось в мясо. Но он, казалось, вовсе не обратил внимания на это ранение.

— Я в тебе не ошибся, — прошипел он, почти беззвучно.

Я всё же разобрал слова несмотря на шум крови в ушах. Ух был где-то поблизости. Боковым зрением заметил зверька, припавшего к земле. С удивлением я понял, что он не бросился наутёк, как я предположил.

Мордатый вздрогнул, когда Большой Ух атаковал его своим фирменным ультразвуковым криком. Сделав несколько шагов, я добрался до дезориентированного врага и ткнул его в грудь десантным ножом. Клинок пробил металлическую кирасу и глубоко вошёл в плоть.

Его лицо исказила ярость, смешанная с болью. Мордатый провёл боковой удар своим широким мачете, но я был готов. Мой охотничий нож парировал удар, но не клинок, а запястье. Резкий рывок вверх и мачете со звоном выпал из раненой руки.

— Ты собрал возле себя целый зверинец низкоранговых существ, — произнёс он, деревенеющими губами. — Я всё думал… Зачем они тебе?

Реальность становилась слишком уж душной и тесной. Каждое моё движение отзывалось болью в мышцах, но собрав все силы, провернул клинок в ране.

Наёмник захрипел.

— В других обстоятельствах, — добавил он, почти неслышно, — я мог бы тебе многое предложить. Может, даже дружбу…

— Не будет других обстоятельств, — оскалился я. — Время умирать.

Он не успел ответить. Широкий взмах ножом перерезал противнику горло. Наконец, тело Мордатого зашаталось и упало.

Я застыл, словно выжженный изнутри. Его глаза ещё горели слепой яростью, пока он корчился в конвульсиях. Казалось, сама Пустошь впилась своими гиблыми щупальцами в умирающего, поглощая последние капли его жизни. В воздухе заметно запахло кровью. Охотник за головами уже не представлял угрозы.

Внутри не было ни триумфа, ни облегчения. Что было? Усталость, смешанная с холодным безразличием. Злость всё ещё скребла изнутри, словно зверь, запертый в ящике. Но она постепенно сгорала, будто прогоревший уголь, оставляя после себя только холодный пепел.

Я сделал два неверных шага и, споткнувшись, опустился на колено. Борясь с предательской дрожью в мышцах, провёл ладонью по тому месту, где ногу обжигала знакомая боль. Стянул сапог, как и боялся, швы разошлись во время схватки. Горячая кровь сочилась сквозь насквозь пропитанную ткань. Нужно было немедленно что-то делать, иначе я рисковал откинуться вслед за Мордатым, только уже от банальной кровопотери.

— Ух, — выдохнул я и крепче сжав зубы, дожидаясь отклика.

Большой Ух, мой маленький помощник, высунулся из-за обломка камня. Я кивнул ему, подзывая ближе.

— Собери Руны… и… Звёздную Кровь, — выговорил я, чувствуя, как голос предательски сел.

Ух пискнул и ловко попрыгал, быстро исчезнув среди валунов. Попрятавшиеся медвежата, наконец осмелились выглянуть. Все трое были невредимы.

Я зашипел от боли, стараясь вытащить медицинский набор из криптора. Открыл Скрижаль и наложил на себя Руну Живой Плоти. Этого должно быть достаточно, чтобы остановить кровотечение.

Потом я механически наложил новые швы. Мои пальцы дрожали, горло сжималось от ощущения липкого жара. Я не первый раз проделывал подобное, да и навыки медицины поля боя были вбиты в голову. Однако сейчас каждый стежок казался отдельным видом «прекрасного». Обкололся снова регенеративным и обезболивающим. Пока я возился с повязкой, вернулся Ух. Что же Звёздная Кровь лишней мне не будет, интересно, что там за Руны?

282

— Хорошо, — пробормотал я, протягивая руку и касаясь зверька. — Покажи, что там.

И Ух показал добычу. Маленький слухач нервничал, ощущал запах смерти и крови слишком остро.

По полученной добыче мне стало ясно, почему поединок был настолько тяжёлым. Серебро. Мордатый был серебром.

Получено 41 капля Звёздной Крови. Общее количество 442 / 1420.

Получен Обломок Скрижали Восходящего.

Получен Обломок Скрижали Восходящего.

Ожидаемо, один из обломков оказался бронзового качества, другой — серебром. Руны, которые принёс зверёк, это подтверждали. Две бронзы, и два серебра.

Руна-Умение Уменьшение веса (качество: бронза) — позволяет на две секунды снижать свой вес на 60%.

Руна-Навык Амбидекстрия (качество: бронза) — физическая мутация, позволяющая одинаково владеть обеими руками.

Руна-Заклинание Разрушение следящих Меток (качество: серебро) — позволяет снимать любые метки до серебряного ранга включительно.

Руна-Развития (качество: серебро)

Если я был просто довольно крепок, полноценная бронза с кое-какими серебряными Атрибутами, то наёмник, был словно утёс, к тому же наделённый скоростью и взрывной мощью. Физионика и Телесность у него точно были выше. А скорость? Некоторые его движения казались смазанными. Но не стоит задирать нос. Он меня просто и безыскусно пинал ногой, а мне за ним было не успеть. Если бы не мои существа, мне точно о том, чтобы его одолеть нечего было и мечтать.

Не особенно я радовался чужим Рунам и Скрижалям, но в Единстве и не на такое пойдёшь, чтобы выжить. Слабенькие бронзовые — мусор для большинства Восходящих, но для меня сейчас каждая капля Звёздной Крови и Руна были на счету. Почему бы не взять всё, что моим врагам уже не понадобится?

— Молодец, — похвалил я Уха.

Тот коротко пискнул мне в ответ, и я ощутил через ментальную связь, как он устал, потянул лапку, но держался героем.

Медвежата, чуя, что схватка окончена, подбежали и принялись обнюхивать поверженных охотников. В их поведении было только любопытство, перемешанное с опаской. Для зверей в этом мире подобное зрелище — скорее обычная неизбежность, но ведь эти трое ещё детёныши. Так что пусть привыкают. Горячая алая кровь Восходящих, заливала камни и песок. Одно неверное движение — и зверята могли бы пострадать.

Оглядев поле боя, я понял, что Колчака и Обжору убили, их Руны были помечены как поломанные.

Устало присел у костра. Волна дурноты захлестнула меня, но я пересилил её, хотя внутри всё переворачивалось. Затем набросал ещё несколько пучков травы и хвороста в угли и раздул огонь. Быть может, это был неправильный выбор, ведь любые падальщики, учуяв свежую кровь, могли пожаловать на огонёк. Но сил не было, я устал, а дорога до Посёлка Старателей слишком долга, тем более в нынешнем состоянии. Попросту могу недотянуть. Лучше было отдохнуть в удобном неприметном месте.

Взяв кружку с уже слегка остывшим эфоко, сделал несколько глотков. Горечь обожгла нёбо, вместе с напитком капля за каплей возвращались силы и странное успокоение.

Проверил, не разбиты ли рёбра. Вроде бы всё цело, хотя каждое движение аукалось, вспышками боли. Ух снова вскарабкался на камень, беспокойно перебирая коготками. И то верно, лишняя пара ушей, следящих за ночной пустотой, сейчас точно лишней не будет.

Поразмыслив, решил, что одинаково владеть как правой, так и левой рукой мне будет полезно, и сразу же использовал Руну с новым навыком Амбидекстрия.

Не откладывая на потом, вскрыл Обломки Скрижали. Естественно, что начал с серебра и получил два серебряных Развития, Повышение и Изменение. Итого вышло три Повышения. Чего мне постоянно не хватало? Правильно. Звёздной Крови. Не задумываясь, вложил всё в Атрибут Энергия, догнав его до четырёх серебряных звёзд.

Путём нехитрых экспериментов с секундомером вычислил — регенерация Звёздной Крови у меня теперь составляет семьдесят три капли в час, а в древодень восстановится тысяча восемьсот пятнадцать капель, что даже превосходит мой текущий запас.

У меня было прилично вариантов на повышение с ранга бронзы на серебро. Очень хотелось повысить Щит Обжигающего Света или что-то боевое, лечение тоже, как оказалось, неидеально, но перебрав все варианты, пришёл к выводу — улучшать нужно в первую очередь то, что спасает жизнь. И повысил на следующий уровень Кольцо Неуязвимости. Улучшение прошло буднично, без видимых спецэффектов. Внешне предмет на мизинце никак не изменился. Отозвал его в Руну и вызвал снова. Нет. Колечко оставалось таким же неприметным и могло защитить меня всего от трёх смертельных ударов. Только уровень его теперь был серебряным.

Руну Изменения применил на своём серебряном заклинании Неутомимость, которое я не использовал раньше по причине дороговизны, а прибавить себе энергии было необходимо, тем более в текущих обстоятельствах, когда я себя чувствую двухсотлетней развалиной.

Разобравшись с серебром, перешёл к бронзе. Развитие, заклинание, изменение, навык.

Заклинанием оказалась Руна Разряд Молнии, создававшая при активации узконаправленный удар электричеством. Эффективная дистанция применения не превышала тысячу двести шагов, но чем ближе находится объект воздействия, тем выше степень повреждений.

Навыком оказался Следопыт, позволявший видеть и замечать следы, оставленные людьми и зверьми. Поразмыслив, я отложил Руну-Навык, решив передать потом Чору, показалось, что эта Руна подойдёт ему как никому другому.

При помощи Руны Изменения решил перевести умение Паразитного Дыхания, в навыки, припомнив, как ещё совсем недавно мы вынужденно пользовались кислородными масками.

Руну Развития вложил в Атрибут Моторики, повысив её до третьей звезды.

Подбросив ещё хвороста в костёр, заварил себе ещё эфоко и решил всё же заглянуть в Скрижаль.

Общее количество Звёздной Крови: 442 / 1420

Атрибуты

Совершенность — 1/10 (Ранг: Серебро).

Изменяемость — 1/10 (Ранг: Серебро).

Адаптивность — 1/10 (Ранг: Серебро).

Моторика — 3/10 (Ранг: Бронза).

Физионика — 3/10 (Ранг: Бронза).

Восприятие — 1/10 (Ранг: Бронза).

Мышление — 1/10 (Ранг: Бронза).

Воля — 4/10 (Ранг: Бронза).

Мистика — 1/10 (Ранг: Серебро).

Псионика — 1/10 (Ранг: Серебро).

Стихийность — 2/10 (Ранг: Бронза).

Предвидение — 3/10 (Ранг: Бронза).

Энергия — 4/10 (Ранг: Серебро).

Скрижаль.

Руна Нулёвка — (Ранг: Серебро). (1 шт.)

Руна Нулёвка — (Ранг: Бронза). (4 шт.)

Руна Нулёвка — (Ранг: Дерево). (12 шт.)

Руна Кольцо Неуязвимости — Руна-Предмет (Ранг: Серебро).

Разрушение Меток — Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Феромоны — Руна-Предмет (Ранг: Серебро).

Руна Домен Диких Строителей — Руна-Существо (Качество: Серебро).

Руна Материя — Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Некротрансформация — Руна-Умение (Ранг: Серебро).

Руна Ледяная Звезда — Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Аура Страха — Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Ментальной Связи — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Разряд Молнии — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Сияние — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Огненный Шар — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Зирдиновое Копьё — Руна-Предмет (Ранг: Бронза).

Руна Термобарическая Граната — Руна-Предмет (Ранг: Бронза). *Усиления: +огненная стихия

Руна Ментальной Иммунности — Руна-Умение (Ранг: Бронза).

Руна Паразавр — Руна-Существо (Качество: Бронза).

Руна Алого Когтя — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Щит Обжигающего Света — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Малого Исцеления — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Уменьшение веса — Руна-Умение (Ранг: Бронза).

Руна Фляга с Ядом Имаго — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Метка Охотника — Руна-Заклинание (Ранг: Дерево).

Руна Ведьмин Корень — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Электромагнитного Метателя — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Импульсной Винтовки — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Кластерной Гранаты — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Цветочное Бренди (Ранг: Дерево).

Руна Живой Плоти — Руна-Умение (Ранг: Дерево).

Руна Эликсир Антияда — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Маблан — Руна-Существо (Ранг: Дерево).

Руна Тайна Аюкана — Руна-Сага (Ранг: Бронза).

Руна Ушастый Попрыгун — Руна-Существо(Ранг: Бронза).

Руна Аннигилирующая Десница Изгоя — Руна-Предмет (Ранг: Бронза).

Руна Печать Стража — Руна-Навык (Ранг: Бронза).

Руна Хитиновый Шип — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Печать Аннигиляции — Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Укрепление — Руна-Заклинание (Ранг: Дерево).

Руна Плеть Тьмы — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Иссушающий Укол — Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Сумка Искателя — Руна-Хранилище (Ранг: Бронза).

Руна Короткий Стальной Меч — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Хитинового Щита — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Флотский Рацион — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Запас игл для электромагнитного метателя — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Копчёная Укса — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Бочки с водой — Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Список Навыков:

Телесная Крепость 6/10 (Ранг: Серебро).

Псионическая Активность 2/10 (Ранг: Серебро).

Неутомимость 1/10 (Ранг: Серебро).

Регенерация 7/10 (Ранг: Серебро).

Ядовитая Устойчивость 1/10 (Ранг: Серебро).

Адаптивность Организма 1/10 (Ранг: Серебро).

Амбидекстрия 1/10 (Ранг: Бронза).

Рунное Искусство 4/10 (Ранг: Бронза).

Абсолютная Память 4/10 (Ранг: Бронза).

Внушение 3/10 (Ранг: Бронза).

Гипнотизм 2/10 (Ранг: Бронза).

Закрытый Разум 4/10 (Ранг: Бронза).

Ментальный Барьер 4/10 (Ранг: Бронза).

Отключение эмоций 1/10 (Ранг: Бронза).

Превосходный Стрелок 6/10 (Ранг: Бронза).

Звериный Инстинкт 2/10 (Ранг: Бронза).

Глава Прайда 5/10 (Ранг: Бронза).

Владение Копьём 1/10 (Ранг: Бронза).

Паразитное Дыхание 1/10 (Ранг: Бронза).

Знание единого языка 9/10 (Ранг: Дерево).

Верховая езда 5/10 (Ранг: Дерево).

Таранный Рывок 4/10 (Ранг: Дерево).

Язык Зверей 4/10 (Ранг: Дерево).

Ночное Зрение 5/10 (Ранг: Дерево).

Прочная Кожа 9/10 (Ранг: Дерево).

Чёрная кость 8/10 (Ранг: Дерево).

Сорок три Звёздных Монеты. Количество Славы — шестьдесят шесть единиц.

Титул: Хейр

Посмотрев немного на свою Скрижаль, применил на себя откатившиеся Малое Исцеление и Живую Плоть. Присоединил Обломки, расширив количество слотов под Руны до ста одиннадцати штук.

Полноценно отдохнуть не получилось. Ночь я провёл в полудрёме перед тлеющими углями костра.

283

Несколько раз меня будили странные звуки, но всякий раз это был или шорох мелких грызунов и падальщиков, или шум ветра, заглянувшего в каменистый овраг. Каждый раз я дёргался, хватаясь за оружие, но всё обходилось без новых приключений. Медвежата, привыкшие к моему запаху, пришли спать ко мне и доверчиво прижались, пытаясь согреться.

К рассвету тем не менее я не был выжат досуха, а даже отдохнул — не иначе работает мой новый навык. Двигаться никуда не хотелось, но надо было отправляться, чтобы не раскиснуть. Наскоро перекусив порцией копчёной рыбы, я покормил медвежат и выпил эфоко. Только после этого обыскал тела Мордатого и Костлявого.

Я приблизился к ним только затем, чтобы вырезать их Стигматы, но обнаружил неожиданное. Их левые запястья были украшены гладкими широкими металлическими браслетами. На этих цацках не было ни единого украшения, только герб с изображением всадника с пикой, верхом на цезаре. Кому принадлежит этот герб, мне было известно — Дому Альтара. Значит, Мордатый не врал мне, когда подтвердил, что это они его послали за мной.

Сначала я разозлился, а потом ухмыльнулся нелепости, выведшей меня из себя. Ясно, чего они хотели добиться — моей смерти, чтобы я не встал под знамёна врага. Ещё неизвестно, как несправедливость Золотого Восходящего Поднебесного Лорда Альтары по отношению ко мне, аукнется моим друзьям. Не собирался я сотрудничать с Домом Стерн… Не собирался.

Браслеты не снимались через кисть и не имели застёжки, чтобы их расстегнуть, но меня это не смутило. Достав десантный нож, оттяпал трупам левые руки и вытряхнул их из браслетов. После этих нехитрых манипуляций, я смог при помощи ножа вытащить серебристые гвозди заполненных Стигматов.

Пока оттирал их от крови и ошмётков плоти о песок, медвежата принялись играть с одной из отрубленных кистей. Один из зверёнышей хватал отрубленную конечность и пускался наутёк от двух других, пока кто-нибудь из них его не догонял. Потом игра начиналась снова. Эта картина отвлекла меня от бушевавшего внутри бешенства и помогла справиться с собой.

Поймал тауро наёмников и вдумчиво обыскал седельные сумки. Стал богаче на почти восемьсот ун, хорошую болтовую винтовку системы «Кочевник» — штатное вооружение легионера. Производилась она Аркадонскими оружейными мануфактурами. Проверенная веками конструкция. Представляет собой болтовую винтовку. Калибр для этих мест стандартный: одиннадцать миллиметров. Ещё разжился тремя револьверами «Ярость» такой же старой и надёжной конструкции, также стоявшими на вооружении легиона.

Это оружие представляло собой револьвер с переломной системой заряжания и барабаном на пять патронов в отличие от моего арминумского «Головореза». «Ярость», конечно, тяжёл, но зато способен навылет пробить человека в доспехах. Что ещё важнее, револьвер большой, очень громкий и страшный на вид. Отдам оружие и боеприпасы Чору. Ушлый зоргх разберётся, что с этим добром делать, если сам пользоваться не станет.

Оглядевшись напоследок, я собрал вещи. Последним делом стало то, что я браслеты с гербами бросил в лепёшку, оставленную Старичком. Не удовлетворившись этим, справил на них малую нужду сам. Если Альтара будет интересно, куда запропастились их охотники за головами, надеюсь они и эту мою инсталляцию обнаружат.

Попытался поймать медвежат. Ага, не тут-то было! Зверёныши никак не хотели отправляться в переноску.

— Всё, малышня, — негромко сказал я им, подкрепив приказ ментальным посылом. — Бегом в переноску, следующая остановка Посёлок Старателей. Хватит нам приключений…

И они вняли. Неохотно забрались в мешок по одному.

Пора было отправляться в путь. Нога донимала меня уже куда меньше — видимо, исцеляющие Руны и препараты, наконец начали справляться со своими задачами, но полностью восстановиться до привычной формы организм пока не успел.

Забравшись в седло, кое-как устроился на спине Старичка. К луке я привязал повод животных, на которых сюда добрались охотники за головами. Тауро прядал ушами и беспокоился в присутствии двух молодых и половозрелых бычков. Он тяжело фыркнул, когда я прикоснулся к поводьям, но двинулся вперёд.

Лучи далёкого Игг-Древа, казалось, тонули в красноватых камнях, отбрасывавших причудливые тени, словно указывавшие, что этот овраг сохраняет память о кровопролитной битве.

Старичок осторожно выбрался из ущелья, а за нами следом шли два навьюченных тауро, тяжело топая копытами.

Выбравшись из оврага, я скользнул взглядом по трупам охотников за головами. Добро пожаловать в Кровавую Пустошь, где закон — это сила, а правда лишена смысла. Но я не ставил перед собой задачу побеждать их, потому не испытывал угрызений совести. Мне лишь нужно было выжить.

Я провёл следующие дни в седле. Тело ещё ныло, но боль медленно утихала, словно отступая под натиском моих регенеративных способностей, Рун и препаратов, которые я накладывал ежедневно. Кровавая Пустошь разливалась во все стороны, щерилась барханами, отдельными утёсами и целыми каменными грядами. Бледный свет далёкого Игг-Древа пробивался сквозь тучи из разномастной пыли и сушил губы. Медвежата поглядывали на меня из переноски, изредка жалобно попискивая, но к концу второго дня перестали скулить — видно, привыкли к дороге и моему хриплому голосу, когда я беседовал со Старичком, уговаривая того поднажать.

К середине второго дня я поймал себя на том, что мысли о схватке с Мордатым отступили, заменившись безразличием. Вокруг царило безмолвие, и я был рад этому. Видеть никого не хотелось. Редкие порывы ветра не освежали, эти места вернулись в своё обычное состояние сухости и жары. Когда замечал вдалеке какое-нибудь зверьё, то предпочитал его объехать. К моему небольшому каравану тоже никто не решался приблизиться.

Наутро третьего дня я, наконец, увидел Посёлок Старателей. Он лежал на невысокой столовой горе, перетянутый треснувшими глиняными дорогами и низкими домами, похожими на потрескавшиеся керамические горшки.

Старичок всхрапнул, а я, прищурившись, рассмотрел покосившуюся наблюдательную башню, торговую площадь и узкие улочки, которые некогда были полны жизни и веселья. Говорили, что посёлок этот заложили лет так двести с лишним назад. Тогда здесь была настоящая золотая лихорадка, и старатели копали не только игнис, но и редкие артефакты из древнего Асиополя.

Я остановился в паре сотен шагов от центральной улицы, обвёл взглядом обшарпанные стены и полинявшие вывески. Посёлок явно не вымер, но прохожих здесь было не видно. Изредка в дверных проёмах мелькали чьи-то силуэты, но с появлением моего каравана они исчезали в тени. Осадил Старичка у большого старого колодца, что был здесь чуть ли не единственным доступным источником воды.

Я спешился, стараясь не слишком кряхтеть от боли. Моя рана на ноге хоть и затянулась, но всё ещё побаливала. Нужно было позаботиться о своих животных.

— Эй, парень, — послышался надтреснутый голос позади.

Я обернулся. Из дверного проёма высунулся седой, морщинистый мужчина, на удивление подтянутый и жилистый. На поясе у него висела кобура с револьвером, в руках дед сжимал мощный арбалет.

— Привет, — ответил я хрипло, — подскажи, где здесь можно заночевать?

Он опустил своё оружие и, толкнув дверь плечом, вышел. У него было сухое вытянутое лицо, впалые щёки, жёсткий взгляд и острые кончики ушей — особое отличие большинства местных. Но он не выглядел агрессивно — скорее затравленно. Крепкий старик пробежался глазами по моим тауро, потом по переноске, где возились медвежата, и задал неожиданный вопрос:

— А чего ты мелочь-то эту тягаешь? Хочешь рагу из них приготовить?

Я почувствовал, как брови невольно поднимаются от удивления. Но, вспомнив, что я в Пустоши, да ещё и близ Асиополя, где изначально чуждые мне обычаи давным-давно перемешались с традициями некоторых здешних племён, решил не отвечать резкостью. Вместо этого сказал вполголоса:

— У меня, старик, полно забот без твоего рагу. Тебя не укусят… Мне бы просто найти крышу над головой и воды набрать…

Он покачал головой, указал тяжёлым арбалетом вглубь улицы словно тот ничего не весил:

— На центральной площади есть, кантина… Когда-то была. Можешь там поискать хозяина. Хотя он, скорее всего, уже выехал. Давно я его не видел… А если не выехал — хороший он мужик. Только смотри, чтоб твои зверюги бардак здесь не устроили. Народишко наш перестал шутки понимать уже давно.

Я кивнул ему.

— Спасибо…

— А ты чего здесь у нас ищешь?

— Хочу себя в старательстве попробовать, — хмыкнул я. — У вас же Посёлок Старателей, верно.

Я налил из ведра в корыто для тауро. Животные начали степенно пить, а я снова заработал воротом.

— Парень, если ты не заметил, наше поселение на грани вымирания, — крякнул старик и от удивления упёр арбалет скобой в землю. — Это не просто упадок или временные трудности. Причина в чудовище. «Сфинкс Асиополя». Слышал когда-нибудь?

— Конечно, — кивнул я, наливая ещё воды в корыто. — Кто не слышал?

— После того как оно поселилось в Древнем Асиополе, так и пошло старательство на спад. Все окрестные территории постепенно опустели.

Старичок, явно был расположен поговорить.

Словно почувствовав мои мысли, незнакомец двинулся к себе во двор, обронив напоследок, взглянув исподлобья:

— Знаешь ведь, что всё это из-за проклятого чудища из руин? Убило оно многих, оставшиеся разбежались по миру. Говорят, теперь уже и Асиополь пустует — никто не желает проверять. Вдруг Сфинкс ещё там…

Я криво усмехнулся, когда он скрылся за дверью. Если бы старик только знал, что чудовище Древнего Асиополя давно мертво. Потому что я лично отправил его в небытие. Но озвучивать я этого, конечно же, не стал — ровно потому, что тогда непременно посыпались бы вопросы. А мне, признаться, болтать не очень-то хотелось.

В планах было напоить животных и поселиться в приемлемой комнате. Тауро лениво топали за мной, а я невольно вспомнил ту схватку. Бесформенная тварь, крылатая и злобная, притаившаяся в обломках Асиополя. Зрелище не для слабонервных, по правде сказать. Сфинксом этого некроморфа прозвали из-за его странной, будто человеческой, говорящей части, которая шёпотом насмехалась над любым, кто пытался к нему приблизиться. Но я сумел победить, пролив, сгнившую кровь на плиты древнего города, разменяв имп на наши жизни.

Сам того не заметив, я дохромал до трёхэтажного строения из обожжённого кирпича, с высокой аркой над входом и выцветшей вывеской «Кантина».

284

Окна заведения были закрыты деревянными ставнями. У крыльца валялось несколько пустых бочек. Я осмотрел потрескавшиеся стены, будто пытаясь разглядеть следы давно ушедшего времени. Вид у кантины и впрямь был нежилым. Набросив поводья на специальное брёвнышко, сделал шаг к двери.

— Эй! Есть там кто? — крикнул я, толкнув жалобно скрипнувшую дверь.

Внутри пахло пережжённым маслом и какой-то пищей. Ничего не было слышно, кроме стука моего сердца и шарканья сапог по потёртым доскам пола.

В дальнем углу шевельнулась тень, и я заметил щуплого человека, который сидел за обшарпанной стойкой. В его глазах читалось безразличие и странная надежда — вероятно, ему осточертела пустота, и он надеялся выбить из путника хоть немного ун за кружку карзы и тарелку похлёбки.

— Привет, — сказал я тихо, выставив ладонь так, чтобы он видел, что я не держу оружия наготове. — Мне ночлег нужен, да и поесть бы не помешало.

Он поднялся, провёл рукой по взлохмаченным чёрным волосам и ответил хриплым голосом:

— Если монеты есть, я найду что предложить. У меня осталось немного съестного… и пара кувшинов вина найдётся. Могу и комнату тебе сдать.

Я криво улыбнулся, достал из кармана несколько ун. Мужчина кивнул, подошёл поближе. Я видел, как ему хочется расспросить меня, но он сдержался, поджав губы. Только монеты поспешно ссыпал к себе в карман, будто боялся, что я передумаю.

— Есть куда пристроить троих тауро? — спросил я, осматривая большое помещение заведения, частично заставленное какими-то ящиками и мешками, — Знаешь, я кое-кого здесь должен встретить… Кочевницу и коротышку зоргха. Не появлялись они?

— Нет. Никого не было уже, наверное, малый цикл, — он повернулся ко мне, — Куда поставить тауро найдём. Много их?

— Трое…

Он кивнул, но промолчал.

— Сколько за всё в день? — стимулировал я владельца продолжить диалог.

— Две уны в день, — развёл руками он и словно извиняющимся тоном добавил. — У меня здесь не особо посетителей, но дешевле не могу.

Его брови вздрогнули, и по губам скользнула заискивающая улыбка. Видно, в этом месте люди, желая сохранить жизнь, научились не задавать лишних вопросов. Я же подумал, что рано или поздно слух о смерти чудовища попадёт в эти края. Но пока пусть думают, что оно всё ещё там, в развалинах Асиополя. Иногда страх удерживает многих от необдуманных поступков.

Я завёл Старичка и двух других тауро в сарай и расседлал. Вместе с сумками присел к стойке кантины. На обед было мясо птицы и каша из местных земляных бобов скармы — неприхотливого растения, попадающегося в Кровавой Пустоши почти везде. Неудивительно, что местные его растят.

Комната оказалась вполне приличной. В ней было просторно, чисто и прохладно. Она выходила в закрытый со всех сторон внутренний двор. Я помог медвежатам выбраться из мешка. Они недовольно потягивались, впившись когтями в деревянный настил, обнюхивали все углы и подозрительно косясь по сторонам.

Весь оставшийся день я провёл в кантине, изредка поглядывая в окна — не покажется ли знакомый паромобиль на узкой улочке, но всё было тихо. Посёлок Старателей, некогда шумный и процветающий, теперь казался размытым призраком прошлого — и лишь редкие прохожие напоминали, что жизнь здесь продолжается. Мне же, в глубине души, было всё равно. В этом мрачном краю я не собирался останавливаться. Движение вперёд, развитие и Звёздная Кровь — вот что по-настоящему важно в Единстве.

Завтракал и ужинал в общем зале кантины. Обед сервис не предусматривал, но я не жаловался. Ходил проверять своих тауро каждый день. Животные были сыты и довольны. Медвежат кормил три раза в день рыбой или брикетами сухого пайка, который им неожиданно оказался по вкусу. Ну и занимался с малышнёй. Общался с ними, приучал к порядку и немного дрессировал. В свободное время отсыпался или читал исследования Лис относительно Звёздной Крови. Тема была не столько увлекательная, сколько нужная здесь и сейчас, чтобы получать дополнительное развитие. Не всё было понятно, но мне это не помешало продолжать принимать пилюли, пользоваться мазями и притирками, повышая свой запас Звёздной Крови и Атрибуты. Последние почти не росли, а вот Звёздная Кровь прибавлялась по единичке если не каждый день, то через день-два точно.

Так прошло четыре дня. В сонном Посёлке Старателей ничего не происходило. Я так и оставался единственным постояльцем кантины и, похоже, единственным клиентом. Но на пятый день случилось неожиданное.

Выйдя к завтраку, буквально столкнулся с девицей.

Ну как столкнулся?

Я сидел за общим столом в ожидании завтрака и пил свой эфоко, невольно прислушиваясь к ругани, доносившейся со стороны стойки. Сумрак кантины, слабоосвещённый парой светильников на солнцекамне, не скрывал разгорячённого лица Хеога Сворга выглядевшего так, будто готов был сцепиться в рукопашной с заглянувшей к нему девицей прямо здесь и сейчас. Я негромко крякнул, отпив горьковатого эфоко, и сделал вид, что меня совершенно не интересуют чужие торговые сделки. Но, естественно, различал каждое слово.

— Сворг! — воскликнула невысокая и тонкая девушка лет, наверное, двадцати пяти, с тёмными глазами и едва заметными веснушками на скулах. — Да, я за этот хладонит чуть ли не голову сложила. Добывала в пещерах под Щербатой Горой. Думаешь, просто там лазить? Да там же ледяные дикобразы водятся. Они мне чуть зад не продырявили!

Стоило взглянуть ей в лицо, и возникало ощущение, что она не то чтобы красива, а скорее дерзка, энергична и… Да, мила. Очень мила.

Она повысила голос, и я ясно услышал, как незнакомый акцент резанул слух. За её спиной на полу стояли два брезентовых мешка, коряво перетянутых шпагатом, явно хранивших в себе тот самый хладонит. От ткани в прохладном помещении шёл белёсый пар.

— Мико, я знаю, что там водятся ледяные дикообразы. — Хеог Сворг, щуплый, низкий и жилистый мужчина с пегой щетиной, скрестил руки на груди. — Но твой хладонит не стоит и пяти ун, уж прости. Считай, благодетельствую, раз вообще готов платить.

Голос его был чрезвычайно серьёзен и сух, да и держался он с таким видом, словно был законным хозяином не только этой богом забытой кантины, но и всего Торгового Яруса в Поднебесном Аркадоне.

Он говорил медленно, как будто проверял каждое слово на вес. В его взгляде сквозило желание нажиться на девчонке. Я подумал, что крайне скверное место выбрала Мико для торговли. Хотя, если вдуматься, других вариантов тут, вероятно, и не было — вокруг одна Кровавая Пустошь, и, разумеется, купцов на её товар днём с огнём не сыщешь. Что говорить, если местная кантина называлась просто и без затей «Кантина». Зачем выдумывать что-то сложней, если это единственное заведение на триста — четыреста километров в округе.

— Не зли меня, — процедила Мико, стукнув кулаком по стойке. Тёмные пряди волос выскользнули из хвоста и спали на лоб. — За десять ун я и разговаривать-то не буду. Этот хладонит… Сворг, да ты хоть соображаешь, что можешь провернуть с таким количеством? Да ты всю свою кантину обустроишь как дворец! Хочешь холодное пиво даже в самую засуху? Пожалуйста. Хочешь хранить мясо при любой погоде? Да легко! А можно и загрузить его в вентиляционный охладитель, и будет у тебя ещё прохладней.

Сворг сморщился, почесав щетину, и нарочито долго тянул время, прежде чем заговорил:

— Ты думаешь, я не мечтаю о холодном пиве? Мико, да мне бы сейчас вот так, — он громко щёлкнул пальцами, — да пяток бочонков под хладонит. Но с чего мне платить высокую цену? Народ в Посёлке едва концы с концами сводит. Кто будет покупать у меня это холодное пиво? А сам я так быстро сопьюсь… Во имя Творящей, кому я его сбыть смогу? Так что десять ун — и не больше.

Мико свирепо сощурилась. Казалось, она сейчас схватится за свой топорик или револьвер. Но она сдержалась, шумно выдохнула и глянула в глаза Хеогу.

— Тебе известно, как я добываю этот чёртов экзоминерал, Сворг? — процедила она, сжимая пальцы в кулаки так, что аж костяшки побелели. — Каким риском это сопровождается? Я готова съездить к реке Исс, ждать баржу, которая может и не появиться, а потом бродить там, словно привидение, ещё недели две. Но я пыталась облегчить жизнь посёлку, притаскиваю хладонит тебе, чтобы хоть что-то поменять в здешнем болоте. А ты…

Сворг тоже напрягся. Моргнул пару раз, медленно опустил руки и чуть подался вперёд:

— Хорошо, — сказал он вполголоса, бросая взгляд на мешки, — давай не орать. Ты же сама знаешь, у меня туго сейчас с унами. Посёлок вымирает, кто ко мне ходит-то? Один клиент всего, да и тот приволок трёх мелких редбъёрнов, которые мне уже весь внутренний двор загадили. Но могу предложить сверху двадцать мешков бобов скармы. Слышала? У меня в складе ещё есть кое-какие запасы. Можешь их продать, когда двинешься к реке Исс. А может, и сама съешь. Тоже вариант неплохой.

Он насмешливо скользнул взглядом по лицу девицы, ожидая её реакции. Мико лишь дёрнула щекой, словно кусая себя за неё от досады. Видимо, гнев её был близок к точке кипения.

— Ты предлагаешь мне двадцать мешков бобов взамен и десять ун за два мешка хладонита? — переспросила она недоверчиво.

— Я предлагаю тебе ровно то, на что ты можешь рассчитывать в этом захолустье Мико Гили, — отрезал Хеог, сделав недовольную гримасу. — Хочешь, вези свой минерал за тридевять земель. Хочешь, можешь торговать с караванами, которых, к слову, я здесь не видел уже большой цикл.

Мико молчала несколько секунд — я украдкой наблюдал, как она поджимает губы, переводит взгляд со своих мешков на Хеога. В её глазах плескалась смесь злости и обречённости.

— Ладно, — наконец выдавила девушка, пальцами нервно барабаня по краю стойки. — Давай свои бобы. Но знай, Сворг, однажды такой бизнес тебе боком выйдет.

— Я живу в Пустоши всю жизнь, — отозвался тот, пожимая плечи. — Не дождёшься. Посмотрим ещё, кто кого переживёт.

Складывалось впечатление, что она сейчас либо развернётся и уйдёт, либо врежет Хеогу по голове, чтобы выторговать более справедливую цену. Но она бросила на Хеога последнюю злую улыбку и направилась ко мне. Видимо, сочла мою компанию более приятной.

285

— Привет, незнакомец, — процедила она сквозь стиснутые зубы, словно пытаясь переключить голос на нормальное общение. — Ты выглядишь так, будто немало побродил по Пустошам.

— Привет, — кивнул я ей. — Так и есть.

Я поставил свою кружку на стол, на миг задумался. Её эмоции цепляли меня. Мико не была Восходящей, но уже в своём возрасте повидала и Кровавую Пустошь, пещеры с ледяными дикобразами и людскую жадность. Но я и позицию Сворга понимал.

— Могу я составить сударю компанию за завтраком? — девушка сделала шутливый реверанс.

Жестом пригласил её присоединяться.

— Отец рассказывал о страннике, который собирается в Древний Асиополь. Это ты?

Я пожал плечами.

— Отец? — спросил вместо ответа я.

Мико прищурилась. По лицу скользнула тень недоверия. Кажется, я среди местных успел прослыть тем ещё типом. Ещё бы. Большую часть времени я провёл в комнате кантины, разговаривал только с хозяином, периодически относил мешки с кормом для тауро в сарай, а осведомлённость о здешних местах явно не соответствовала поведению новичка.

— Пак Гили… Такой… Знаешь, жёсткий пожилой мужчина с арбалетом, револьвером и с таким видом, что у него всё под контролем.

Я кивнул, припомнив первого встреченного у колодца.

— Мико Гили, — представилась девушка, протянув мне руку. — Один из немногих настоящих старателей в здешних местах.

Мне оставалось только ответить на её рукопожатие.

— Кир из Небесных Людей, — ответил я.

— Небесный? — недоверчиво прищурилась Гили. — Ты выглядишь, скорей, как отставной офицер легиона, чем как небесный.

— Одно другому не мешает. Многих небесных приходилось встречать? — хмыкнул я.

— Приходилось, — пожала плечами Мико. — Два раза. И оба раза они были мертвы. Ваши падают нечасто, но и редкостью это не назвать. Мало кто успевает к ним вовремя. А ты значит выжил.

Я дёрнул плечом и перевёл тему.

— Не заладилась сделка?

Гили метнула взгляд в сторону принёсшего ей кружку Сварга и поджала губы.

— Двадцать ун должны были бренчать у меня в кармане… А здесь такое… Слышал же всё?

Кивнув, я ответил:

— Иногда нужно просто проходить мимо таких невыгодных условий. Два дня пути верхом до Исс, а там баржи может и купят твою скарму, да и хладонитом могут заинтересоваться.

Мико сняла шляпу, провела рукой по волосам, продвигая выбившуюся прядь за ухо, и поджала губы.

— Надо подумать. Одной очень опасно отправляться, придётся нанимать кого-нибудь, а здесь, считай, и народу-то нет. Старики одни да беглые отбросы.

Я хмыкнул, отпив эфоко. Похоже, эта деваха готова была драться до последнего — за каждую уну, за каждую крошку, за каждую возможность выжить в этом богом забытом уголке Единства.

Мико тоже глотнула из своей кружки.

— Ты и правда собрался в Асиополь? — спросила она, устав ходить кругами.

— Пока жду своих товарищей. Потом… Возможно. Как знать, что завтра случиться. Это же Единство…

Она кивнула и посмотрела в глаза, словно выискивая признаки лжи. В конце концов, свободной рукой отбросила прядь волос и чуть смягчила тон:

— Я бы лучше отправилась с группой в Асиополь. Там много чего ещё осталось интересного и ценного, к тому же прошли слухи, что Сфинкса больше нет. Надо бы проверить.

Я кивнул в ответ, внутренне улыбаясь, кому, как не мне, знать, что эти слухи правдивы. Но вслух я сказал:

— Это рискованно. Не боишься?

— Кто? Я? — Мико чуть не поперхнулась эфоко. — Думаешь за хладонитом у меня была лёгкая прогулка?

Ухмыльнувшись, пожал плечами в ответ. Хотя я и понимал, что Мико не робкого десятка, но она была мне никто и Восходящей не была. Какой мне смысл брать её с собой?

— Ладно, Кир, — ответила моя новая знакомая. — Приятно было поболтать. Если вдруг надумаешь пойти туда, я живу в доме отца у колодца. Найдёшь, если захочешь.

Гили развернулась и ушла, оставив у меня смешанные впечатления. Я глянул на Хеога, но тот сделал вид, что не замечает меня, яростно протирая стойку тряпкой, как будто та была виновата во всех бедах, свалившихся на Посёлок Старателей. Да и ладно. Не имел намерения сейчас выяснять, кто и как будет оставаться дальше в этих забытых краях.

Остаток утра я провёл за столом, ковыряя ложкой кашу скармы и перебирая варианты, где и из-за чего могли задержаться мои товарищи. Почему-то у меня было впечатление, что всё вскоре решится. А пока я просто сидел в прохладном полумраке кантины, потягивал горьковатый эфоко и перекатывал в голове одну простую мысль, что для выживания важнее всё-таки союзники, а не враги. Пусть и временные.

Поняв, что начал ходить по кругу, обдумывая одно и то же, решил подняться к себе.

В комнате разложил перед собой когти редбьёрна и небольшие пласталевые обломки, представлявшие ценность только из-за того, что это был невоспроизводимый в Единстве материал.

После открыл Скрижаль и активировал Руну Материи, собираясь вновь проверить пределы возможностей, даруемых этой серебряной Руной. Я срастил все остатки ценного материала из которого создавалась космическая броня, и коснулся разумом когтей, а потом словно сам собой в моём сознании возник образ клинка — ажурные, гладкие и обтекаемые эфесы, выполненные из единого куска композитного материала, достаточно прочные, чтобы выдержать любые удары и нагрузки. Не откладывая на потом, воплотил план в реальность.

Когда я открыл глаза, то успел заметить исчезающий вихрь Звёздной Крови, такой же, как во время призыва предмета из Руны. На моих глазах из воздуха возникали материальные предметы, с неестественной скоростью принимая форму костяных клинков. Сами когти, состоявшие из незнакомого мне экзоминерала, я тоже немного преобразовал по форме, сделав их гладкими, широкими и острыми, из десятка когтей с задних лап получилась вполне себе опрятная изогнутая сабля вроде шамшира Ами, а из остальных я сделал кривые длинные кинжалы.

Я критически осмотрел получившиеся орудия убийства. Опробовал саблю, сделав несколько пробных взмахов. Не шедевр оружейного мастерства, но вполне себе приемлемый и рабочий инструмент, рождённый моим сумрачным гением. Мозолистая ладонь замерла в нескольких сантиметрах от лезвия. Вспомнив какую страшную рану эти когти оставили мне на память. Хотя чего здесь вспоминать? Стоит просто опереться на ногу.

Поразмыслив, сделал из материала попроще, чем пласталь ещё и ножны для всех клинков из когтей. После клинков и ножен для них, занялся починкой одежды и обуви. Руна прекрасно справлялась и с этими задачами. Весь остаток дня читал.

На ужин спустился в общий зал кантины. Меня не слишком смущал тот факт, что ем в полном одиночестве, даже Хеог Сворг отсыпался или, скорее всего, по привычке смотрел, чтобы мои медвежата не влезли в его кладовые. Я дожёвывал мясо и подливал себе эфоко, когда раздались громкие шаги.

Незнакомец ввалился в зал так уверенно, будто владел всем этим заведением. Громоздкая фигура, а под широким плащом была видна пропылённая куртка. Посмотрел на меня, прищурился и хрипло выдохнул:

— Надо же, думал, одни ящерицы здесь ночуют. Но, погляжу, ещё есть постояльцы.

Он приблизился к моему столу, небрежно откинув полы плаща, и в тусклом свете я рассмотрел резкие черты лица, коротко стриженные, светлые волосы. На шее висел потускневший серебристый амулет в виде двойной спирали. Взгляд его был тяжёлый, будто ему приходилось торговаться за каждую минуту жизни.

— Минден Герорн, — представился он. — Старатель, и на капельку авантюрист… в общем, ищу там, где остальные теряют. А ты кто, приятель?

Он присел напротив, не дожидаясь приглашения. От него пахло дымом, пылью и лёгкой горчинкой, наверное, тем же эфоко, которым я и сам заправлялся весь вечер.

— Кир, — ответил я спокойно. — Проездом здесь.

— Ага, заметил, что акцент у тебя нездешний…

Он хмыкнул, ладонью провёл по щетинистой щеке.

— Выпивка не лезет больше. Кир, я вот тут заскучал, развеяться хочу, вот и пришёл в кантину поискать компанию. Я имею в виду — партию в рани не желаешь?

Я нахмурился. Про эту игру я слышал и видел, как играли другие, что-то вроде шахмат для тех, кто готов мыслить на несколько десятков ходов вперёд. Фигур только было больше, и ходили они по-другому, разумеется. Перед каждым ходом кидался кубик, определявший ход фигуры.

— Никогда не играл, — сообщил я. — Но научиться могу. Покажешь, что к чему?

Минден приподнял бровь, доставая из котомки прямоугольную коробочку, из которой он вытащил несколько сложенных вчетверо кусков ткани и горсть мелких фигур разных цветов и форм. Раскладывая «поле-бездну», как здешние называли эту простыню с сотней клеток, он насмешливо бросал взгляды на мою кружку эфоко.

— Должен предупредить, что это не просто развлечение. Я, как правило, на этом поднимаю немного ун. Проиграл — платишь. Выиграл — получаешь. Но если, говоришь, не играл, могу сначала показать правила.

Я неспешно допил свой напиток, рукой чувствуя, как в кармане лежит горсть ун. Почему бы и не испытать удачу?

И Минден начал рассказывать о каждой фигуре. Мой активированный Вокс начал составлять список правил. Игра постепенно становилась понятной, словно я уже просидел над ней не меньше двух недель. С трудом сдержал усмешку, наклонился к пешке, напоминающей крошечную гравированную пирамидку.

— Давай, — произнёс я. — Только чтобы без мухлежа.

— Как скажешь, — улыбнулся Минден, расставляя фигурки на расчерченной клетками ткани. — Твои красные. Бросай кубик и делай первый ход.

Он любил говорить быстро, короткими предложениями, сразу к сути. Мне нравилась такая манера — ничего лишнего, только конкретика. В подтверждение вышесказанного новый знакомый стукнул костяшками пальцев по краю стола и скомандовал:

— Ходи. Не будем тянуть.

Первую партию я отыграл с подсказками Вокса. Казалось, внешне не прошло и минуты, а в уме проносились различные варианты, как ветер перед бурей. Минден поначалу скучал, иронично хмыкал всякий раз, когда я делал ход. Но на десятой минуте, когда я повёл «Крылья Иссопы», бывшей чем-то вроде аналога шахматной ладьи, только в Рани у неё своим способом взятие идёт, внезапно в прорыв, его брови начали сходиться на переносице. Под конец партии он смотрел на доску так, будто не верил собственным глазам.

286

— Эй, парень, да ты никакой не новичок, — процедил он, беззвучно поставив королевскую башню, под шах и мат. Королевская башня была в игре аналогом шахматного короля, — Ты играешь агрессивно и быстро… Не отводишь взгляд от поля, как бывалый игрок.

Я пожал плечами и хмыкнул:

— Правил много, но они не сложные. Говорил же, что разберусь…

Вторая партия была уже «на интерес». Минден предложил поставить на кон пару ун. Сказал, что «для разогрева». Я без возражений кивнул, обнулил подсказки Вокса, решив положиться только на свой Атрибут Разум. Такая дерзость, может, и не лучший шаг, но любопытство одержало верх. Хотелось проверить себя, Атрибуты и Навыки. Минден пристально следил за всеми моими действиями, потел, потирал руки и тихо ругался под нос. А затем я снова загнал его «королевскую башню» в угол поля.

— Единые! — выругался он. — Ты шутишь, да? Серьёзно, это чтоб заманить меня на крупняк? Сам так делаю, знаю эти фокусы.

— Очень редко шучу, — возразил я. — Может, не везёт тебе сегодня? Я готов остановиться.

— Да я… — он сдвинул обе ладони в кулаки, обвёл взглядом стол, потом меня, при этом из глаз его не ушёл дерзкий азарт, — хорошо, давай повысим ставки. Скажем, пять ун? Идёт?

Я кивнул. Третью партию он начинал чёрными — и Мин сразу полез на опасный штурм, не считаясь с большими потерями в пехоте. Видимо, решил, что атака — лучший способ поймать меня на ошибке. Он рассмеялся, закурил самокрутку с особо вонючим сортом дымтравы, во время игры безостановочно пытался меня отвлечь разговорами «за жизнь». Но я пропускал эти выпады мимо ушей, сосредотачиваясь на фигурах. Когда «Крылья Иссопы» проскочили на тропу через центр и вскрыли его фланг, он понял, что снова проиграл. И тут же, глядя на меня бешеными глазами, стукнул кулаком по столу.

— Поднимаем ставки, Кир, — сказал он тихо, но в голосе у него прозвучало нечто болезненное. — Ставлю своих двух тауро. Отличные, между прочим, звери, привёз их с Дальнего Нагорья. Уж таких не купить и за двадцать ун. Чего скажешь?

Я не ожидал такого порыва… Но понимал, что отказ его разозлит, а согласие может ввести в неприятную зону риска меня, однако мне было всё равно на риски. Я его не боялся. С другой стороны, мне самому было интересно продолжить игру, которую всё больше и больше понимал. Два породистых тауро в Кровавой Пустоши ценились на вес золота, но я готов их был ему даже оставить, если выиграю. Я коротко огляделся. В темноте зала никого, кроме нас. Сворг, вероятно, давно отрубился или притворялся спящим, чтобы не влезать в дрязги своих клиентов.

— Ставку принимаю, — повторил я, разложив фигурки по исходным позициям. — Но имей в виду, я поддаваться не стану и возврата не будет.

— Справедливо, — усмехнулся он, запалил ещё одну самокрутку и принялся расставлять своих «Гиппоптер» и «Снежную Колонну», бывшие местными аналогами слона и ферзя. — Ну давай, Кир, удиви меня…

Я ощутил, как в груди вскипает азарт. Адреналин гудел, когда мы шли ход за ходом, подстраивая ловушки и контратаки. Минден играл яростно. Он то дозированно выжидал на фланге, то взрывался резкими рейдами, старался захватить «башню» и мостик, чтобы зажать меня в угол.

Но я выбрал осторожную тактику, время неумолимо работало на меня, каждое его агрессивное продвижение открывало несколько слабых точек в тылу, и уже на пятнадцатом ходу я забрал его «Пустынного Скакуна» которым он собирался устроить массовый террор на моём фланге. Он ругнулся, вылил остатки эфоко из кружки на доску. Крепкий запашок бил в нос, а ткань пропиталась ужасно быстро. Спокойно сняв фигуры, я смахнул капли, от которых теневые клетки заметно поплыли. Ещё пять ходов — и он признал поражение.

— Везучий ты, — выдохнул он, подавшись назад и глядя в пустоту. — Может, и вправду голова у тебя работает шустрее, чем у всех нас.

— Ставка твоя, — напомнил я, понимая, что его гордость сейчас воет внутри от унижения.

Минден сидел, внутренне сгорая от собственных мыслей. Наверняка в голове у него бурлили проклятия в мой адрес. Но забирать ставку и уходить, не спрашивая, будет ли он платить, — значило бы нарваться на драку или даже фионтар, и я не планировал лить здесь кровь. Тем более кровь простого невосходящего мужика, осоловевшего от безделья в глуши. Потому я спокойно ждал, когда он соберётся с духом.

— Ладно, — выдавил он, стукнув по столу. — Забирай, как и договаривались. Тауро за старым амбаром стоят, хорошо кормлены. Спроси у любого в этом посёлке. У меня лучшие животные.

Я молча кивнул. Минден скривился. Казалось, он возненавидел эту игру за считанные минуты. Потом метнул на меня тяжёлый взгляд, встал, не прощаясь, и гулко зашагал вниз по лестнице. Даже забыл собрать поле и фигуры.

— Минден, — окликнул я его.

— А? — обернулся он со странным выражением.

— Слушай, я получил удовольствие от игры, мне твои тауро не нужны. Хватит и ун…

— Нет, Кир. Долги — это святое, а игровые долги — самое святое и неприкосновенное. Спасибо тебе, но нет — это твоё.

— Это моё имущество, я могу поступать так, как того сам хочу. А хочу я оставить выигрыш тебе.

Он помотал отрицательно головой.

— Нет…

Звук его шагов рассыпался в ночной тьме, как там, в Пустоши, рассеиваются порывы ветра.

Оставшись в столовой один, прикрыл глаза и сделал глоток остывшего эфоко из полупустой кружки. Я чувствовал, как внутри расцветает странная смесь удовлетворения и холодной настороженности. Хочешь не хочешь, а обижаешь таких «сильных», и они не забывают поражений. В будущем Минден Герорн может искать случая взять реванш. Но в Пустоши нет места излишней щепетильности. Мы договорились, сделали ставку, и я выиграл по всем правилам. Без помощи своего вокса. Я был Восходящим, мои Атрибуты выше, чем у моего соперника. Было ли это честно? Возможно, что нет, но ведь его не смутило, что я играю впервые. Не смутило? Нет. Значит, честно всё.

Глянув на игровое поле, я мысленно отдал должное, Атрибуту Разум. Когда я вошёл в этот мир, я понятия не имел, насколько изменюсь. А вот сейчас сижу в посёлке на задворках цивилизации, с лёгкостью обыгрывая профессиональных игроков, благодаря возможностям, которые мне предоставила Звёздная Кровь. Что сказать? Карьера мечты… Но всё равно всё это как-то… странно…

Чувство неправильности не покидало меня.

Внизу едва слышно скрипнула дверь. Вздохнув, я поднял фигурки, которые Минден так и не забрал с пропитанной эфоко ткани. Это были пара «Крыльев Иссопы», «Гиппоптер», всё в разводах напитка. Сегодня же отмою — вдруг захочется сыграть ещё.

Подумав, я аккуратно собрал это всё в шкатулку и решил собрать уны своего выигрыша, но не нашёл их. Вот оно! То, что казалось мне неправильным. Как бы между прочим, Минден собрал свои уны в карман и умотал, пока я отвлёкся и вытирал эфоко. Вот же мошенник…

Я усмехнулся. Ведь и правда был готов ему простить проигрыш. Он хороший игрок и произвёл впечатление правильного парня, но… Но после такого его поступка, обострённое чувство справедливости требовало вернуть мой выигрыш.

В глубине груди кольнуло предчувствие грядущих перемен. Я задумался. Может, ну его? Пусть себе радуется тому, как обул Кровавого Генерала? Пожалуй, что нет. Так, просто нельзя. Репутация в Единстве — это то, что у меня есть, а здесь, в Пустоши, каждая нетривиальная встреча ведёт к чему-то большему.

Естественно, что на больной ноге я его не догоню, но мне это не надо делать лично. Руны Маблана и Паразавра починил уже давно, сразу, как восстановилась Звёздная Кровь. Поэтому через несколько секунд Колчак сидел передо мной и заглядывал в глаза умным и преданным взглядом.

— Мне нужно найти по следу этого человека, дружище, — я протянул кусок ткани, служивший нам полем, чтобы маблан понюхал. — Сможешь?

Колчак насмешливо фыркнул и развернулся к лестнице.

— Только не убивай и не калечь его. Просто найди, потом нужно обездвижить, пока я с ним не поговорю. Ясно?

Существо печально вздохнуло и начало спускаться, смешно виляя задом.

287

Спустившись по скрипучим ступеням, я вышел из кантины, унося с собой всё те же смешанные чувства. Духота ночи уже обступила древние постройки Посёлка Старателей и приняла меня в свои объятья с готовностью и вожделением. Оставалось только выругаться. Покидать прохладу кантины не хотелось, а из-за этого болвана теперь придётся шататься по ночному посёлку неизвестно сколько.

Верный Колчак легко встал на след Миндена Герорна и рванул вперёд, то и дело оглядываясь на меня. Я тоже поднажал. Нога была почти в порядке.

Тихое ворчание маблана перекатывалось в темноте улочек, словно он авансом презирал любого, кто пытался улизнуть и утащить обещанный выигрыш. Я, аккуратно наступая на больную ногу, старался не отстать от мощного чешуйчатого силуэта, мелькавшего между ветхими строениями. Местные дома напоминали черепа, вылезшие из разрытых могил, небо над головой было низким, давящим, плотно затянутым облачностью, отчего ночь была темней обычного.

Колчак вёл меня за старый амбар, заброшенный и заваленный невнятными обломками и мусором. Там в тени строения, и нашёлся Минден, рядом с ним на привязи переминался с ноги на ногу коренастый и крепкий, тауро. Собственно, ругаясь под нос, он пытался его оседлать в темноте.

— Далеко собрались, сударь? — хмыкнул я, придержав маблана, готовившегося уже броситься.

— Поймали, — расстроено проворчал Минден, обернувшись ко мне спиной. — А я-то рассчитывал, что ты не пойдёшь за мной из-за этой мелочи.

Будто он знал, что от Колчака не ускользнуть.

Я смерил его взглядом. Маблан ждал рядом, шумно сопя широкими ноздрями и готовый к рывку, если я прикажу. По ментальной связи чувствовалось его нетерпение броситься в драку.

— Минден, — произнёс я негромко. — Я предлагал тебе оставить часть выигрыша?

— Да, — обречённо отозвался он. — всё так и было.

— Ты сам сказал, что игровой долг — это святое для тебя? — продолжил я.

— Сказал…

— А потом ты меня обокрал, не моргнув и глазом, так? — надавил я ещё.

— Да…

Вздохнув, я продолжил:

— Мы сделали ставки, и ты проиграл. Но потом ты как будто решил, что слова мужчин ничего не значат в Пустоши. А для меня репутация кое-что да значит.

Он прикусил губу, потом развёл руки, как бы показывая, что в карманах пусто.

— Ты всё не так понял. — Голос его звучал глухо, но я уловил в нём раздражённую обиду. — Я ведь не плут какой-нибудь, не вор, не карманник, а профессиональный игрок. Просто в кармане у меня и правда… эээ… ветер да песок. Думал, в рани подниму денег — да только не вышло. Сам видел, что играл я честно, ну… кроме этой попытки смыться.

— Тауро, которых ты поставил, — перебил я эти жалкие оправдания, — это тоже был блеф? Где второй? Потому что я вижу только одного.

Минден перевёл взгляд на единственного зверя, невольно кривя губы, и пожал плечами.

— Другого нет. Вообще, он был, но его задрали найтволки по дороге сюда. Прости, Кир. Я думал, уж накоплю и куплю второго, пока тебе голову морочу. Но ты своей игрой всё поломал, и вот он я, стою перед тобой тут. Негоже я поступил, да? Но что поделать…

Ненависти во мне не было, внутри ворочалась холодная досада. Даже не из-за того, что меня обманули, а по причине всей этой суеты. В Кровавой Пустоши тебя скорее поблагодарят за пару выпущенных пуль, чем за оказанное великодушие. Как бы мне ни нравилась даже сама мысль, что придётся решать судьбу этого человека. Придётся на себя взять роль судьи и палача.

— И что теперь? — тихо спросил я, вынуждая его поднять глаза. — Хотел украсть выигрыш, ускакать в сумерки и больше не появляться в Посёлке Старателей? Так?

— Не собирался я бежать, — горячо возразил он. — Кир, выслушай! Я дом здесь купил. Завтра утром я собирался ехать к реке. Там на заброшенную пристань, должна прибыть моя невеста — Юлина Хэлзе. Она на купеческой барже приплывёт, мы с ней хотели перебраться сюда и осесть. В Асиополе Сфинкса больше нет. Народу туда наверняка потянется немало. Старатели, торговцы, скоро будет в этих краях оживлённей. План у нас был немного поработать здесь, я буду поднимать уны на игре, уж это я умею. Верну тебе весь выигрыш, не сомневайся. Просто нужно дождаться Юлину, она не пустая едет.

Признаться, он говорил искренне — и это злило куда больше. Этот человек хотел всего и сразу, без размышлений о последствиях. С другой стороны, застрелить его здесь, возле гнилого амбара, за три десятка ун и несуществующего тауро? Будет слишком глупо. Точно так же глупо было бы отпустить его с лёгкой душой на все четыре стороны.

Я вздохнул и глянул на Колчака. Тот сидел у моих ног, готовый в любую секунду сорваться в атаку — маблан ждал только моей команды.

— Я не могу тебя так просто взять и отпустить, Минден, — проговорил я, роняя слова. — Если все узнают, что я отпустил тебя и не стребовал свой выигрыш, завтра каждый второй решит, что меня можно кинуть, обокрасть или убить.

— Что ты собираешься делать? — на этот раз голос Герорна предательски дрогнул и он зачастил. — Ты Восходящий. Думаешь я не понял этого, когда ты начал брать партию за партией? Я-то знаю, что голова у вашего брата работает намного лучше, чем у простых людей. Это не честно!

— Ты, значит правильно поступил, когда за стол сел с тем, кто впервые играет и потом сбежал с выигрышем? — жёстко усмехнулся я в ответ.

— Ладно… Признаю. Оба хороши…

— Нет, Мин, — перебил я это словоизвержение. — Не оба. Ты проиграл и украл мои деньги. Так, всё выглядит с моей точки зрения.

— Что ты собираешься делать?

Повисла пауза. Правда. Что мне с ним делать?

— Сначала я хотел тебя наказать, но потом подумал, что мне хватит и своего выигрыша, — проговорил я наконец. — Покажешь мне свою невесту. Скажешь, ей вернуть мой выигрыш. До тех пор будешь под нашим присмотром.

Я потрепал маблана по жёсткому загривку, и тот доверчиво ткнулся мне в ладонь мордой.

— Это может смотреться нелепо, но у меня имеется своё понятие о том, как работает справедливость.

Он кивнул, с облегчением смахнув выступивший пот.

— Искренне тебе благодарен, Кир. Ну… завтра, на рассвете я уже было собрался выезжать. Лучше выспись. Завтра встретимся.

— Нет. Не встретимся. Ты отправляешься со мной в кантину. Переночуешь в моей комнате под приглядом этого славного парня…

Я вновь потрепал Колчака.

— Зачем? Я же говорил, что у меня здесь свой дом?…

— Говорил, — кивнул я. — Но поступишь ты сегодня, по-моему. Ясно выразился? Ещё вопросы есть?

— Как скажешь, Кир…

— Конечно, — усмехнулся я. — Иди вперёд, чтобы я тебя видел.

В густом мраке мы добрались до кантины. Естественно, я не терял бдительности, зная, этот жулик может выкинуть какой-нибудь очередной фокус.

После позднего ужина я разоружил Миндена и мы отправились спать. Маблан так и просидел всю ночь в углу комнаты, не сводя взгляда с Герорна, устроившегося на полу, подстелив себе одеяла из своей седельной сумки.

Наутро, когда в окно номера заглянули первые лучи призрачного в этих краях света, в дверь энергично постучали.

Я взвёл «Головорез» и настороженно приблизился к двери, встав сбоку громко спросил:

— Кто?

— Мико Гили, — отозвался из-за двери знакомый девичий голосок, — дочь Пака Гили.

Когда я откинул засов и распахнул деревянную створку, на пороге стояла моя вчерашняя знакомая. Она была в кожаном пыльнике, при шляпе с узкими полями, револьвере и топорике.

— Привет, Кир, — сказала она, задорно глядя мне в глаза. — Ходят слухи, что ты едешь к реке. И не в одиночку.

Я выдохнул, чуть нахмурившись.

— Откуда ты…?

— Кир, это маленький посёлок. Слухи здесь имеют свойство разлетаться быстрей, выпущенных из револьвера пуль. Так едешь или нет? — отвратительно бодрым голосом заговорила она.

— Миндена Герорна знаешь? — спросил я.

— Конечно. Ты с ним отправляешься? — она указала острым подбородком мне за спину. — Зачем?

— Я у него вчера выиграл в рани…

Пришлось рассказать ей о вчерашнем прошествии.

288

— Ты же не будешь возражать, если я отправлюсь с вами? — спросила Мико напрямик после того, как внимательно меня выслушала.

— Это ещё зачем?

— Потому что два тауро стоят значительно дороже, чем револьверный патрон, — цинично ответила она. — Не хочу я смотреть, как от единственного жулика, страдает единственный в посёлке человек, которого можно назвать более или менее порядочным.

Она говорила отрывисто, видно, что злилась. Я поднял на собеседницу тяжёлый взгляд. Раздражение от побудки выветрилось и что-то подсказывало, что эти слова не лишены смысла.

— Я намерен присматривать за ним на пути к реке, — ответил я. — Но это не значит, что мне нужна компания.

— Спору нет, Кир, но ты меня недооцениваешь, — усмехнулась Мико. — Ладно, скажу прямо. Мне нужно туда же, чтобы купить кое-какие припасы на баржах и продать остатки хладонита. И двадцать проклятых мешков бобов. Я буду чувствовать себя в безопасности, когда рядом кто-то, кто способен постоять не только за свои интересы.

— Но… — начал я, уже собираясь возразить.

Мико не дала мне вставить и слова:

— Кир, не зли. Ведь это выгодно и тебе. Я, если что, смогу прикрыть спину. Помнишь? В Кровавой Пустоши пуля стоит дешевле, чем тауро, а Минден… Похоже, что так и ждёт момента. Те, кто умеют зарабатывать грязным обманом, обычно меняют тактику, если видят дуло револьвера у своего лба.

Она была права. Упорство меня бы ни к чему не привело. И потом, в самом деле, чем больше союзников в этом мрачном захолустье, тем выше шанс выжить — особенно если учесть слухи, что неподалёку орудует какая-то шайка грабителей. Отчасти караваны давно не приходили из-за этого.

— Слушай, я только встал… Давай, я оденусь, приведу себя в порядок и эфоко глотну и продолжим разговор?

Растолкав Миндена, я отозвал маблана обратно в Руну, а через четверть часа мы уже завтракали в общем зале.

— Допустим, ты отправляешься с нами, — кивнул я нехотя, продолжая разговор, начатый наверху. — Как же ты собираешься добраться? Тауро для повозки нет?

Я кивнул на распряжённый фургон, который хорошо было видно через приоткрытые ставни.

— У тебя целых три тауро. На одном поедешь, а двоих могу запрячь. Я видела, как они в сарае кантины наедают бока, — насмешливо сказала Мико, опершись на косяк двери. — Естественно, за твою долю малую, после того как получу барыши.

Я скрестил руки на груди, подумал, потом сказал:

— Что скажешь Минден? — окликнул я профессионального игрока в рани. — Берём с собой эту дерзкую сударыню?

Он поднял на меня затравленный взгляд.

— Согласен он… Видишь, ёрзает как щенок? — Ответила она за него и пожала плечами. — Нам нужно поскорее на берег Исс, пока баржа не ушла. Лучше бы поторопиться. А? Мин, не боишься, что невеста сбежит?

Втроём мы быстро подготовили всё к выезду, я собрался, проверил оружие. После мы выдвинулись. Медвежат я оставил на попечении хозяина кантины. Он не упускал случая поворчать на троих обаятельных косматых засранцев, но вроде бы прикипел к малышам и втайне, когда никто не видел, подкармливал вкусняшками и сюсюкал с ними.

А потом два бесконечно унылых древодня пробирались по Кровавой Пустоши. Фургон большую часть времени бодро катил по твёрдой почве. Однако несколько раз, нам пришлось буквально его толкать из-за того, что колёса вязли в песке. Но подавляющую часть времени каменистая земля стелилась под копыта и колёса, раскинувшись вокруг пустынным ландшафтом, с колкими камнями, торчащими странными и необычными силуэтами. Чахлые деревца и растительность не радовали глаз, а скорей наоборот ввергали в уныние.

Ветер гнал бурые тучи пыли и завывал так, что охота к любым разговорам пропадала сама собой даже у болтливого мошенника. Минден сидел в телеге, грея свой зад, а Мико правила вожжами моих двух трофейных тауро недовольно ругаясь, когда дорога становилась непроходимой. Я ехал на Старичке рядом с фургоном, наблюдая за окрестностями. Естественно, Колчак мне в этом помогал. Маблан обследовал окружающие нас пески и камни, засовывая чуткую морду в любую щель и вынюхивая возможные засады.

Весь день мы ехали с закрытыми платками лицами, чтобы пыль не набивалась в рот и нос, а к ночной стоянке так уставали, что на разговоры особо сил не оставалось. Я взял на себя ночные дежурства, потому что из-за высоких атрибутов и кое-каких навыков ощущал себя намного свежей и бодрей, чем Мико и Мин. К обеду третьего дня пути мы, наконец, увидели невысокий берег, где виднелось дерево пристани. Барж не было видно.

Разбили лагерь, все с удовольствием отмылись и устроили постирушки. К ужину я поймал большую рыбину. Хотел проверить свой новый навык и смог обходиться без кислорода почти двадцать минут, охотясь с гарпуном на рыбу под водой. Оставалось только сокрушаться, что я не додумался до использования Паразитного Дыхания в самом начале пути. Может, и пыли с песком проглотил бы меньше. Что здесь ещё сказать? Надо продолжать прокачивать ветку Разума.

Свежатина была воспринята всеми очень позитивно, и мы устроили себе небольшую пирушку вечером, от пуза наевшись экзотического в этих краях лакомства.

А к обеду следующего дня мы увидели на реке не одну, а сразу две баржи, гружёные тюками, бочками, ящиками. Что они возили? Эфоко, зерно, бобы, ткани, утварь — чего только не было в этом перечне.

Покричав с пристани и помахав руками, мы привлекли внимание команды. Стало понятно, что ради высадки на берег всего одного пассажира и малой торговой партии приставать они не будут. Но баржи встали на якорь и выслали шлюпку.

А через некоторое время я и Мико смогли убедиться, что Мин про свою невесту не соврал, хотя в её существовании мы, откровенно говоря, не верили. Юлина оказалась симпатичной женщиной лет тридцати. После того как она узнала о приключениях своего жениха, то без долгих разговоров влепила тому затрещину.

— Сударь, сколько должен вам этот болван? — посмотрела она мне в глаза.

И я не стал гнуть цену.

— Он должен мне двух тауро, — прикинул я. — По двадцать ун за голову.

И сорок монет перекочевали в мой карман.

— Пригласи хоть на свадьбу, — усмехнулся, смерив взглядом Мина. — Между нами нет больше долга.

Профессиональный игрок выдохнул и ответил:

— Нет, больше нет.

А после я помог Мико переносить мешки в шлюпку, и мы поплыли к речной барже. Пока мы забирались через борт и перекидывали мешки, я ловил заинтересованные взгляды купца.

— Скажи, а тебе здесь что надо? — спросила Мико хмуро, когда мы с ней встали возле её тюков. — Какой товар? Куплю и будем в расчёте.

— Я подумывал прикупить несколько толстых шкур для тёплой одежды. Хочу всё-таки сходить в Мёртвый Город.

Она кивнула. И мы приступили к торговле. Купец явно был доволен тем, что выторговал провизию и хладонит по цене ниже закупочной, а Мико в итоге получила даже больше ун, чем могла рассчитывать. Сверху в качестве части оплаты мы получили тёплые шкуры. Это сделало довольным уже меня.

Я знал, что маблан не подпустит к тауро и фургону чужих, если я не разрешу. Поэтому и не оглядывался на берег, пока мы утрясали торговые вопросы с купцом. Поэтому раздавшиеся дикий крик с той стороны стал для меня полнейшей неожиданностью.

Мы все обернулись на шум и обомлели.

Минден метался по берегу, не зная, как защитить свою Юлину. Далее на берегу, вдоль поросшего колючим кустарником обрыва выстроились около двадцати всадников на цезарях. Даже по силуэтам было понятно, что это не люди, а мутанты, которые ближе к диким восходящим, чем к представителям человеческого рода.

Я таких уже встречал.

Я разглядел тела с серо-глубой плотной кожей, с наросшими роговыми чешуйками, сухими жилистыми мускулами и полное отсутствие волос на шишковатых головах.

Приняв характерную позу Восходящего, я открыл Скрижаль, готовясь к возможному бою.

289

Каждый цезарь с ярко расписанным оперением и хохолком, как костюм императора из театрального кружка в детском саду. Но смотреть на эти хохолки с усмешкой не стоило: из глоток птиц вырывался угрожающий хрип, а длинные когти могли разорвать человека за мгновение. Связываться с дикарями не хотелось. Может, они тоже здесь для торговли? Я медлил, а на барже уже подняли тревогу. Вокруг забегали матросы.

Верховые на цезарях спрыгнули с высокой насыпи. Гигантские птицы использовали свои рудиментарные крылья, чтобы помочь себе в прыжке, их когти царапали камни. Огромные птицы, хоть и не могли летать, взмывали на несколько метров и почти плавно приземлялись с обрыва. Не успел я осознать, как они оказались в дикой карусели, окружив Мина и Юлину.

— С-сволочи! — выкрикнул Минден, лихорадочно хватаясь за свой револьвер. Я видел, как его рука нервно дрожит.

— Юлина, беги! — озираясь, закричал он ей.

Но та, стоя у переплетённого кустами уступа, уцепилась руками за свою юбку и, кажется, была парализована ужасом. Женщина не успела сделать и шага, как двое всадников на цезарях подъехали к ней, их возбуждённые птицы громко орали и хлопали крыльями. Жуткий птичий визг смешался с паническими криками девушки.

— Мабланы вонючие! — в полном бессилии взвыл Мин и выстрелил.

Я видел, как тяжёлая пуля выбила сноп пыли и земли в стороне, а дикарь на своём цезаре лишь рыкнул, продолжая рывок. Профессиональный игрок в рани выстрелил снова, но снова промахнулся. Увы, он играл гораздо лучше, чем стрелял. Я заметил, что он пытается прицелиться, но дрожащая рука не позволяла ему совершить точный выстрел почти в упор. Он стрелял пять раз — весь барабан вхолостую.

— Минден, не сейчас… Ложись, дурак! — выкрикнул я, перебежав к ближайшей кромке палубы. — Мико, прикрой меня!

У баржи были свои немногочисленные стрелки, которые начали вести огонь по дикарям, но те были проворны и увёртывались, используя огромных птиц как живые щиты, демонстрируя чудеса верховой езды. Я выбрал глиф и активировал боевые Руны одну за другой. Сперва треснула Молния, полоснув по бандиту, сидевшему в богатом седле. Тот с криком полетел назад, а его цезарь взбрыкнул, повалился, вздрагивая всем телом и царапая когтями землю.

Следом с моей руки сорвался Хитиновый Шип — из серебристого вихря Звёздной Крови вылетел длинный костяной кол, пробивший навылет двоих нападавших. Они выпали из сёдел, их цезари побежали без всадников прочь от страшного места.

— Кир, там ещё! — крикнула Мико, взмахнув револьвером.

С моей руки сорвался с гудением Огненный Шар, обратив пару дикарей в пылающие факелы. Перья их птиц вспыхнули, а сами воины захрипели, отчаянно барахтаясь.

Ледяная Звезда ударила в ещё одного дикаря, превращая его вместе с цезарем в ледяную статую. Впрочем, они сразу рухнули и затихли.

Казалось бы, всё произошло за пару мгновений. Семь тел осталось валяться в разных позах по берегу. Но остальные дикари увидели, что теряют слишком много своих, и решили не затягивать встречу.

— Минден! — успел я выдавить, но не увидел его.

Несколько дикарей схватили наших тауро и утащили их под уздцы. Мой Старичок шарахался, вырываясь, но безрезультатно. Два других тауро выглядели растерянно, глухо фырчали и вздрагивали, ведь дикари с криками уводили их прочь.

— Мерзавцы! — воскликнула Мико, тщательно целясь.

Команда баржи также вела огонь из карабинов, но нельзя сказать, что это было очень результативно. Тем не менее, это помогло отогнать грабителей. Но дикари успели всё. Один из них, словно демон, схватил Юлину и перекинул женщину через седло. Дикари на цезарях начали отступать, прыгая в разных направлениях…

— Нет! — вырвался отчаянный крик у Мина.

В следующее мгновение ему вскользь прилетело дубиной по голове. Он глухо охнул и рухнул в пыль.

Я успел выстрелить пару раз, пока цезари нападавших широкими скачками преодолевали крутой подъём. Один из матросов на барже успел выстрелить раз и второй, но лишь заставил последнего из дикарей пригнуться к шее птицы.

Взводимый «Головорез» щёлкнул механизмом, я приготовился выстрелить ещё раз вдогонку, но опоздал. Бандиты, издавая громкие, нечленораздельные вопли, уже ушли из-под града пуль, забравшись прыжками обратно на обрыв и скрывшись.

Когда стало ясно, что противник исчез за холмом, я выругался. Мико посмотрела на меня мрачно.

— Мин жив? — спросил я, опустив оружие.

— Не вижу отсюда. Лежит, не двигается. Ударили его сильно. — Мико заряжала барабан револьвера. — Крови вроде не так много…

Купец предложил нас подвезти до следующего удобного места и высадить с баржи там. Но мы, глядя на опустевший берег, отказались. Нас отвезли на шлюпке к пристани.

Я перепрыгнул через борт лодки, плюхнувшись в ледяную воду, и кое-как добрался до берега, хлюпая сапогами в толстом слое ила. Ко мне подошёл виноватый Колчак, отплёвывающийся от перьев и птичьего пуха. Маблан тоже сражался, но ничего не смог сделать против целой банды размалёванных мутантов. Потрепал его по загривку, чтобы обозначить, что доволен им.

— Отойди-ка, — велел я Мико, склонившейся над Мином, увидев, что он подаёт слабые признаки жизни. — Дай посмотрю, что с ним.

— А у тебя что, навыки медицины? — усмехнулась она, убирая волосы за ухо.

— Лучше, — ответил я. — Есть специализированная Руна бронзового ранга.

— Ого! — воскликнула она.

— Посмотри пока за округой.

Я присел возле беспомощного Миндена и коснулся его виска, активировав Руну Исцеления. Через несколько минут я привёл его в себя. Мин всхлипнул и застонал, потом приоткрыл мутные глаза.

— Кир… — пробормотал он, морщась от боли. — Где… Юлина…

— Её увели, — произнёс я прямо. — Разбойники.

Он понял, что это не шутка, не бредовый сон, и окончательно пришёл в себя. С моей помощью он уселся, обхватив голову. Кровь на огромной шишке запеклась, исцеляющая руна частично затянула рану.

— Кир, — сказал он сипло, — мне она нужна. Без неё мне не обойтись. Я готов отдать всё, что у меня есть. Я признаю, что подставлял тебя, обманывал, но Юлина — это другое. Не бросай меня, я прошу!

На мгновение ощутил холодную досаду. Да, если бы не он, сидел бы я в прохладной кантине и читал записи исследований Лис. Он недавно был тем, кто кинул меня на выигрыш, а теперь просит сражаться за его невесту? Стоит ли это того? Но я видел, как Мико кусала губы. Она тоже колебалась. Мне было понятно, что бедная похищенная женщина здесь ни при чём. Не успела она причинить вред ни мне, ни другим из этих краёв. Может быть, она совсем не такая, как проходимец Мин.

— Твоих тауро угнали… И Старичка тоже. Фургон без животных не сдвинется с места…

Сказала Мико, устало оглядываясь на недавнее поле битвы.

— Мы их не просто не догоним, — пробормотала она. — Но и назад в Посёлок Старателей будем добираться неизвестно сколько.

Тактический ход я оценил. Без транспорта мы потеряем мобильность. Всегда можно вернуться и добить нас. Баржа уходила; я видел, как матросы уже подняли шлюпку и снялись с якоря. Мерно начали работать колёса. Скорее всего, они не хотят связываться с этими упырями, да и некогда им. Торговля не ждёт.

Будет бессмысленно махать руками, уговаривая экипаж. У них нет выгоды помогать нам, а уж ввязываться в заварушку с дикарями, растворившимися на бескрайних просторах Кровавой Пустоши, — им тем более не нужно. Мне тоже отчаянно не хотелось ввязываться в очередную смертельно опасную авантюру, не обещающую никаких выгод. Но Юлине помочь некому, кроме нас. Мин пойдёт за ней и сгинет. Я тяжело вздохнул, но ничего не сказал.

— Так… Значит, у нас нет транспорта, нас четверо с Колчаком, а они ускакали с Юлиной — «Предвестники Песчаной Бури», — подвела итог Мико, проверяя тела убитых дикарей.

На мутно-серой коже у каждого из них имелась татуировка спирали и кости.

— Что ещё за «Предвестники»?

— Слышала я про них, — продолжала она. — Это не просто воришки и бандиты. Это культисты, которые говорят о приходе «Песчаного Великана». Обычно они либо требовали дань, либо угоняли скот. Людей, как правило, не трогали…

290

— Обычно не трогали? — переспросил я, всё ещё прокручивая в голове различные варианты.

— Не трогали, — повторила Мико. — А что?

— То, что сейчас тронули…

— Мы ничего им не сделаем, — вздохнула девушка. — Даже если бы очень хотели, нам не на чем их преследовать.

— Ты справишься с цезарем? — спросил я.

— Конечно, — непонимающе ответила Гили. — Я родилась здесь.

— А ты? — я перевёл взгляд на Мина.

— Разберусь…

Она догадалась.

— Только пешком ты цезаря, даже без седока, не поймаешь.

— Конечно, нет.

Я активировал Скрижаль и призвал Обжору. Мои спутники, не ожидавшие такого поворота, шарахнулись от большой туши паразавра. Не обращая на это внимания, я запрыгнул в седло и связался с животным ментальной связью. Он понял мою мысль.

Обжора сорвался с такой скоростью, что ветер зашумел в ушах. В течение сорока минут мы ловили разбежавшихся цезарей и поймали троих. Один из них был явно редкой породы: был он заметно больше и ходил под дорогим седлом.

Вернувшись на берег с ездовыми птицами, я нашёл Мико и Мина на том же месте, только теперь они были собраны в дорогу.

— Вот и транспорт. Есть на чём добраться до Посёлка Старателей.

— Если они потащили Юлину к себе, у нас мало времени, — сообщила Мико. — Нужно поспешить!

Я напился из фляги, немного плеснул себе на ладонь, смочил лицо и шею. Промолчал, откровенно не зная, как поступить. Бросить её было нельзя, но помогать неприятному человеку совсем не хотелось.

Мин попытался вскочить в седло, но пошатнулся и тут же опустился обратно.

— Кир, умоляю, догони их. Я… я отдам всё, что у меня есть.

Я посмотрел на него. Внутри шевельнулась злость, но если отбросить в сторону обман с деньгами, этот человек сейчас убит горем — невесту увели дикари. Вряд ли он этого заслуживает. А Юлина вообще не виновата во всём этом.

— Я должен решить, стоит ли нам их преследовать, — протянул я. — Песчаные воины не станут с нами даже разговаривать…

— Кир, — решительно перебила меня Мико, — у нас не было транспорта. Вряд ли мы просто пешком успели бы их догнать. Но теперь у нас есть цезари, а ты — Восходящий. Мы справимся.

Я молча кивнул, прикрывая глаза. Слышался плеск волн и порывы ветра. Где-то там культисты увозят Юлину с непонятными целями, которым она вряд ли обрадуется. Мико права. Я — Восходящий. Если сила даётся не для того, чтобы помогать тем, кто в этом нуждается, она бесполезна. Не горел я желанием отправляться в погоню, но похоже, придётся. Иначе совесть не даст мне спокойно спать.

— Проклятье… — вздохнул я, уже понимая, что соглашусь. — Идёт. Давайте попробуем их догнать, но с условием, что вы будете слушаться меня во всём. Мико, полезай на Обжору.

Я похлопал паразавра по толстому боку.

Он был ростом чуть выше тауро, но гораздо длиннее, с массивным, слегка горбатым туловищем. Кожа его была покрыта серыми роговыми пластинами и прочной чешуёй, чем-то напоминающей змеиную шкуру. При этом взгляд у него был умным и хитрым. Длинные передние лапы оканчивались мощными когтями, задние конечности были ещё шире и крепче, а массивный и мускулистый хвост сам по себе представлял серьёзное оружие. Удар такого хвоста мог раскроить человеческий череп.

— Единые… — выдохнула Мико, не сводя глаз с гигантского зверя, который с шумным дыханием осмотрелся, хлюпнул ноздрями и сердито вздохнул. Видимо, обиделся, что я позволяю на нём ездить чужому.

— Наверняка он не так быстр, как цезарь, — наконец вынесла вердикт Мико, скрестив руки на груди.

— Зато он силен и очень вынослив, — ответил я. — Можем взять с собой всё самое необходимое из твоего фургона. Остальное барахло оставим на берегу. Если повезёт, заберём и фургон, и всё, что оставили, когда вызволим Юлину.

Мико скривилась, поглядев на моего Обжору. Тот явно не разделял её восторга. На хитрой морде паразавра читалось, что такого наездника он предпочёл бы сбросить. Но потом у них произошёл зрительный контакт, и девушка коротко кивнула.

— Спасибо, Кир! — тут же выпалил Минден. — Я буду держаться! Спасём её. Прошу тебя…

Внутри меня разрывало от противоречий. Я уже свыкся с мыслю, что поеду выручать Юлину, но всё же хотелось провести черту и попрощаться с Мином. Оставить ему одного из цезарей и пусть едет на все четыре стороны. Но я знал, что так поступить не смогу. Он был мелким жуликом, но мы в Кровавой Пустоши, надо помогать друг другу; без этого здесь не выжить.

— Ладно, — наконец кивнул я съёжившемуся под моим тяжёлым взглядом профессиональному игроку, — я возьму тебя с нами, но ты выполняешь все приказы… И без вопросов. А потом посмотрим.

Он принял мой ответ стойко. Мико чуть улыбнулась — без радости и задора, но с полным пониманием ситуации. Громоздкий паразавр ступал осторожно, но при этом двигался быстро. Я выбрал самого крупного цезаря и не прогадал. Птица хоть и оказалась весьма горячего темперамента, но была вполне управляемой и быстрой. Несколько раз я огрел цезаря по голове кулаком и вступил с ним в ментальный диалог, объяснив, что если он и дальше будет продолжать брыкаться, сварю из него суп.

Наша троица двинулась по следу вглубь Пустоши, туда, где виднелась мрачная скалистая гряда.

Небо тем временем всё сгущалось, и я понял — эта погоня будет не меньшим испытанием, чем бой на берегу.

Мы двигались со всей возможной скоростью. Каждый был погружён в свои мысли. Я же был мрачен из-за того, что не мог отделаться от гнетущего чувства — время уходит.

Пейзаж вокруг нас менялся, невысокие, но не менее мрачные горы приближались. Их зубчатые вершины напоминали оскал великана, готового поглотить любого. Следы «Предвестников» вели нас именно туда.

— Кир! — окликнула Мико, когда мы остановились, чтобы перевести дух. Её лицо было покрыто слоем пыли. — Ты уверен, что они пошли в горы? Я не вижу никаких следов.

— Да, — ответил я, указав на небольшую засохшую лепёшку цезаря. — Смотри. Мы на верном пути, но если они углубятся в горы, следы станет разбирать сложнее.

Я промолчал о том, что в горах можно запросто наткнуться на засаду. Здесь, на просторе, мы можем задолго увидеть врага, а в горах…

Мин сидел на своём цезаре неподвижно, его лицо выражало отчаяние и усталость одновременно. Его упорство и целеустремлённость вызывали во мне симпатию. Выходит, этот человек может быть верным, а значит, не такой уж он и пропащий.

— Сделаем так, — произнёс я, натягивая поводья цезаря и останавливая его. — Подыщем место для ночёвки, а я призову Руну-Существо, чтобы он разведал ситуацию впереди. Нам желательно не искать следы, а знать, куда мы движемся.

Весь остаток дня мы шли по следам. Местность заметно повышалась, камни стали встречаться чаще. Под вечер мы устроились на привал между несколькими валунами, горячими, словно печи.

Я активировал Руну, создав ментальную связь с Ухом, объяснил зверьку задачу и выпустил его. На такую длительную разведку он отправлялся впервые. По крайней мере, за то время, что он у меня. Не было уверенности, что он сумеет найти путь и банду мутантов среди скал и ущелий.

Ночь провели настороже, даже огня не разжигали, чтобы сварить эфоко. Поужинали всухомятку. Тем не менее я отдохнул отлично.

На следующее утро я ощутил, что Большой Ух вернулся. Зверёк, как обычно, забрался ко мне на плечо и принялся умывать лапками мордочку. В этот раз, чувствуя, что я тороплюсь, он даже не стал жаловаться. Перед мысленным взором стал материализовываться образ. Я увидел ущелье, где расположились мутанты, и путь к нему. Их лагерь был полон активности, и я заметил, как они готовились к чему-то важному. Увы, звериное восприятие попрыгуна не смогло передать необходимых мне деталей. Тем не менее путь был ясен.

— Они в ущелье, — произнёс я, открывая глаза. — Я знаю, куда нам нужно.

Мин, выслушав это, лишь стиснул зубы. Я своим обострённым пси-чутьём ощущал, как он борется со страхами и сомнениями. Несмотря на все свои недостатки, он был готов идти до конца.

— Что мы будем делать? — спросил он, его голос дрожал от волнения.

— Подойдём к ущелью незаметно, — сообщил я спутникам, обводя взглядом горы, полные трещин и камней. — Колчак пойдёт впереди и поможет нам с разведкой. Мы двинемся следом за ним.

Быстро позавтракав, дальше мы придерживались моего плана. Другого у нас всё равно не было. Оставалось не подкачать с исполнением.

291

Мы втроём расположились на скальном уступе на невысокой горе, что соседствовала с ущельем. Необходимо было оценить численность наших врагов, и то, что я видел, меня совсем не радовало.

Ущелье было заполнено серо-синими мутантами, которые постоянно передвигались. Среди них не было ни женщин, ни детей, и я не заметил ни одного старика. Все эти существа были воинами — рослыми, сильными и крепкими. Каждый из них казался прирождённым охотником, жителем суровой Кровавой Пустоши.

Даже на моём уровне Восхождения мне было бы сложно справиться с несколькими сотнями этих дикарей. С десятком или парой десятков — возможно, но я видел множество огней от горящих костров, а в дыму и поднятой пыли бродили вооружённые мутанты.

Если у них и были винтовки или револьверы, то, скорее всего, с ограниченным боезапасом. Да и их умение обращаться с огнестрельным оружием оставалось под очень большим вопросом. Всё, что я видел — это костяные, каменные и деревянные орудия и доспехи. Уровень развития песчаных воинов я бы определил как поздний неолитический, но знание умных слов не давало мне никаких преимуществ.

Возле каждого большого костра стоял тотемный столб с уродливыми рожами, и я заметил по крайней мере нескольких изменённых диких восходящих.

Пока я осматривал стойбище, от Наблюдателя пришло несколько заданий бронзового ранга на сокращение популяции, уничтожение тотемов, устранение диких восходящих и прерывание ритуала пробуждения Песчаного Великана.

Статуя этого самого «Великана» была высечена из куска монолитного утёса и напоминала дикаря с серо-голубой кожей, который стоял широко расставив ноги и опираясь на большую дубину. Между ног статуи находился вход в пещеру или грот.

Чем дольше я смотрел на этот лагерь, тем яснее становилось, что нам вряд ли удастся беспрепятственно освободить Юлину. Умелые, сильные и опасные охотники едва ли позволят нам это сделать.

Множество цезарей в стойбище создавали достаточно шума, чтобы мы могли подобраться поближе, не опасаясь быть услышанными. Но даже если мы подкрадёмся к лагерю незамеченными, что делать дальше? Если я могу прикрыть себя Щитом Обжигающего Света, то моих обычных союзников убьют в первые же минуты боя. В том, что столкновения не избежать, я был уверен. Не для того эти парни похитили женщину, теряли столько своих воинов во время налёта и размазали свои тела такими красивыми разноцветными орнаментами, чтобы просто так нам её отдать. Договариваться не стоит и пытаться.

Тогда что? Открытый бой не принесёт нам ничего, никакое автоматическое оружие из моих Рун их не остановит в такой численности. Но и уходить не вариант.

— Творящая! Я никогда не думала, что их так много, — вторила моим мыслям Мико, и Мин простонал в ответ:

— Мне не спасти мою Юлину…

— Цыц! — приказал я, и они замолкли.

Снова призвал из только откатившейся Руны пустынного попрыгуна.

— Малыш, мне снова нужна твоя помощь.

Большой Ух удовлетворённо пискнул, словно отвечая: «Куда уж тебе без моей помощи!» Улыбнувшись, я погладил его пальцем по мягкой шёрстке между ушками.

— Мы хотим освободить невесту этого жулика, — я кивнул на Герорна, и продолжил: — Но я её не вижу в том лагере. Мне нужно, чтобы ты изучил, что в той пещере, что расположена между ног большой статуи.

— Эй! — возмущённо воскликнул Минден, но получил только звонкий подзатыльник от Мико.

Я показал ему указательный палец, чтобы замолчал, и продублировал свою просьбу для Уха ментально. И небольшой слепой зверёк понял, что от него требуется. Хотя, казалось бы, головка у него маленькая, мозгов там просто физически много быть не могло — не поместилось бы.

Чем дольше я общался со своими Рунами-Существами, тем больше разочаровывался в людях. Вот казалось бы, зачем нескольким сотням сильных и ловких охотников женщина Герорна? Явно ведь они не на чаепитие с самоваром и пряниками её пригласили. Охотились бы, свои семьи обеспечивали. Нет, потянуло их на приключения… Теперь необходимо с ними что-то делать. Что-нибудь нехорошее.

Цыкнув зубом, я посмотрел вслед удаляющемуся Уху и понял, что начинаю мысленно ворчать, вместо того чтобы действовать.

— Поступим так…

* * *

Около шести часов спустя я принимал образы от своего маленького разведчика. Он был всего лишь бронзового ранга, и на первый взгляд совершенно бесполезен. Но помощь маленького, шустрого и неприметного грызуна оказалась неоценимой.

Пока я не привык к его слепому восприятию, было довольно сложно расшифровывать поступающий от Уха поток информации, но теперь с этим особых проблем не было. Колчак тоже был очень чутким зверем, но до маленького ушастого грызуна ему было очень далеко. Хотя и к нему я привык далеко не сразу, но результат того стоил.

Иметь двух таких помощников было очень выгодно. Была бы моя воля, я бы, наверное, их совсем не отзывал в Руны, но механика Восхождения была неумолима — на всё требовалась Звёздная Кровь, и её было нужно немало.

Один Большой Ух заменял мне целый беспилотный наблюдательный комплекс, потому что позволял на расстоянии и без риска обнаружения заглянуть туда, куда бы я сунуться не решился. От его ультразвукового способа восприятия ещё не спрятался никто и ничто. Он влёт различал живые и неживые объекты, а чуткое обоняние дополняло и обогащало картину деталями, правда, не всегда приятными.

Пожалуй, что Большой Ух был бы верным помощником любому Восходящему в Единстве. Даже не знаю, как я без него до этого обходился.

Моя Руна-Существо добралась до требуемого места, и я ощущал, как внутри зверька зарождается тревожная дрожь. Словно его инстинкты заранее предупреждали об опасности.

У входа в древнее подземелье пылали костры, а вокруг них едва различимые в ультразвуковом диапазоне стояли тёмные фигуры песчаных воинов. Они выстроились полукругом, словно в знак почтения перед кем-то или чем-то. Очевидно, здесь проходил какой-то зловещий ритуал.

Я, используя своё обоняние, уловил лишь запахи распоротых туш, сочащейся крови, костей и горячих углей ритуальных костров, прежде чем проскользнуть мимо этого действа.

Внутри пещеры царил полумрак. Только когда мой маленький разведчик проник вглубь, впереди появилось нечто, что не имело запаха и не фиксировалось его особым зрением, но он знал, что оно окутывает всё вокруг, словно туман, наполненный необъяснимой энергетикой. Стены и пол были испещрены окаменевшими фрагментами гигантских экзотических существ, названия которых я не мог подобрать. Лис, вероятно, отдала бы многое за шанс увидеть их.

Повсюду лежали трупы людей и мутантов, а тут же находились каменные столбы, к которым были привязаны жертвы. В воздухе стоял густой запах крови и бойни, который, казалось можно было потрогать руками. Меня едва не стошнило от такой жестокости и неестественного, запредельного садизма. Однако Ух оставался спокойным.

Что здесь произошло и что может рассказать подобная бойня о природе обитателя этого зала? Подобрался ли враг к святыне культистов и уничтожил ли стражей? Или это мрачный венец мизантропического ритуала? Я не мог ответить на эти вопросы, и мой разум, привыкший ко всякой жестокости в Единстве, протестовал против этой сцены.

Мне было необходимо узнать, жива ли ещё Юлина, или всё было напрасно. Поэтому, разорвав связь с Ухом, я остановился, чтобы отдышаться.

Когда я снова «подключился» к органам восприятия зверька, тот, безмолвный и невидимый, продолжал красться вперёд. Наконец зверёк оказался возле широкого входа — портала в центральный зал, где, по ощущениям Большого Уха, находилось несколько живых существ. Стоило моей Руне ступить туда, как я ощутил ледяную волну покалываний во всём теле грызуна, словно ледяной ветер ударил по его шёрстке, пронзая её лютым морозом.

Восприятие моего слухача выхватило огромный колодец в середине зала, вокруг которого высились грубые монструозные статуи. Из пролома в полу вырывался густой туман, объятый воронкой сияния. А над этим колодцем парило… Парило… Нечто большое, бесформенное, бестелесное, то чему я не мог подобрать названия, потому что Большой Ух этого не ощущал и не осязал, но знал — оно там.

Внезапно связь с существом прервалась.

292

Моя Руна-Существо погибла. В этом не было никаких сомнений. Теперь стоял вопрос — что делать дальше? Почти железно — в пещере Великана опасно. Внутренне я уже был готов и свыкся со страхом, но мой зверёк так ничего и не обнаружил. Вернее, обнаружил, и ещё как, но что именно он почувствовал, было решительно непонятно. Из-за этого у меня была лишь приблизительная карта внутренних помещений, но что или кто ждёт в глубине этого языческого пещерного храма, оставалось загадкой.

Самым разумным решением было бы не соваться очертя голову в неизвестность. Однако я придумал план и уже заставил двух своих спутников ему следовать. Поэтому придётся вступить в схватку, не зная всех нюансов. В конце концов, отступать было некуда.

Я призвал из Рун АКГ-12 и импульсную винтовку. Из криптора вытащил кирасу и шлем. Одним словом, выглядел я сейчас весьма воинственно, но дикарей это впечатлит едва ли. Взглянув на хронометр, я нервно поёрзал на месте. Пора бы Мико и Мину уже начать.

Вокруг стояла гнетущая тишина. Раскаленный ветер прожаривал до костей, принося с собой запахи дыма и пыли. Я залёг за двумя большими и острыми камнями, разложив перед собой снаряженные магазины с иглами для гаусс-карабина. Сердце билось учащённо, кровь пульсировала в висках. Хоть мне и казалось, что моих компаньонов слишком долго нет, появились они довольно быстро, и мне было на что посмотреть.

Пара цезарей под седоками, распушив яркие перья, важно въехали в ущелье. Огромные птицы, походившие на смесь страуса и попугая, ступали плавно, их мощные когтистые лапы поднимали пыль. Мин и Мико выглядели неуверенно. Собственно, скорее всего, так оно и было. Они остановились на пригорке, оглядываясь по сторонам, словно не понимая, куда их занесло. Их лиц с моей позиции видно не было, но я знал, что внутри они напряжены до предела.

Это продолжалось до тех пор, пока не раздался пронзительный крик часового. Эхо разлетелось по ущелью, и птицы вздрогнули. Мин и Мико замерли лишь на мгновение, затем вскинули карабины и выстрелили. Кто из них попал в ближайшего мутанта, гадать не приходилось. Сто процентов — это была Мико. Она была умелым стрелком, в отличие от Мина, профессионального игрока в «рани», который в критических ситуациях стрелял куда угодно, только не в цель.

Крики и громкие звуки выстрелов прокатились над стойбищем, заставив дикарей встрепенуться. Из шалашей, шатров и вигвамов выбегали сектанты, вооружённые копьями, луками, дубинами и ножами. Но мои спутники и не думали прекращать огонь. Ещё один культист взмахнул руками, упал и затих. Затем ещё один, и ещё. Но вскоре прицельная стрельба стала невозможной — лавина дикарей неслась на двух храбрецов.

— Уходите… Пора… — прошептал я себе под нос, сжав кулак.

Но Мико замешкалась, а Мин без девушки опасался отступать. Его лицо застыло и смертельно побледнело. Он выхватил револьвер и наконец попал в одного из самых расторопных сектантов. Затем он опустошил весь барабан, но больше так никого и не подстрелил. Наблюдать, как рискуют другие, пока я сам находился в относительной безопасности, было мучительно тягостно. Даже когда я командовал легионерами, так не волновался как сейчас. Наверное, потому что тогда под моим началом были крепкие и подготовленные бойцы, знающие, на какие риски идут. Сейчас же… эти двое доверились мне, и ответственность давила тяжёлым грузом.

Наконец, Мико развернула свою скаковую птицу и дала ей шпоры. Цезарь проорал на всю округу противным голосом и бросился прочь от преследователей. Мин последовал её примеру. Вокруг них начали падать стрелы и дротики, со свистом рассекая воздух. Мико и Мин отстреливались с переменным успехом. Но в их задачу и не входило перестрелять всех здесь и сейчас. План состоял в другом.

Когда мои спутники достигли узкого горловинного ущелья, они прибавили скорость. Естественно, дикари с радостным гиканьем всей толпой бросились за ними, скопившись в темном зеве прохода. Их гортанные крики и топот ног отражались эхом от каменных стен, слиливаясь в хаотичный гул. В этот момент пришла моя очередь вступить в дело.

Я тщательно прицелился, задержал дыхание и нажал на кнопку инициатора стрельбы. Стрелял наверняка, прореживая ряды культистов. Сам собой вспомнился старый куплет, и я пробормотал его себе под нос:

Ой ты, порушка-пораня,

Ты за что любишь Ивана?

Ой, да я за то люблю Ивана,

Что головушка кудрява.

Что головушка кудрява,

Бородушка кучерява.

Тихие выстрелы АКГ-12 не привлекали внимания разгорячённых погоней мутантов. Упало ещё несколько неприятелей, их тела с глухим стуком ударялись об землю.

Кудри вьются до лица,

Люблю Ваню молодца.

Уж как Ванюшка

По горенке похаживает,

Свои речи до рассвета

Разговаривает.

Хлопали тихие выстрелы в такт словам песни, произнесенных шёпотом. Упал ещё один мутант с серо-голубой кожей, затем другой. Я быстро сменил магазин и продолжил вести прицельный огонь. Адреналин боя постепенно заполнял каждую клетку тела, мысли становились простыми, ясными и чёткими.

Эх, уж как ты меня,

Сударушка, повысушила.

Без морозу, без ветру

Сердце вызнобила.

Наконец, культисты добрались до места, где я установил печать аннигиляции. Мико и Мин объехали его по широкой дуге, зная маршрут наперёд. Пропустив основную массу преследователей, я активировал печать и снова взялся за карабин. Прильнув к оптическому прицелу, оценил результат дела рук своих и остался доволен. Печать аннигиляции собрала никак не меньше, чем пятьдесят всадников. Жестко усмехнувшись, я продолжил напевать.

Ох, уж как порушка-пораня,

Ты за что любишь Ивана?

У Ивана-кудряша

Денег нету ни гроша.

Я продолжал вести огонь по оставшимся дикарям. Передовая часть преследователей наконец въехала на вторую и последнюю печать, которую я успел установить, несмотря на долгий откат этого заклинания.

Ну… Вот и славно. Печать я установил под нависавшим каменным козырьком, и всё сработало почти как и было задумано. Помимо того, что печать снова собрала кровавую жатву в несколько десятков дикарей, она ещё и истончила опору козырька, провоцируя обвал.

Сначала, затаив дыхание, я подумал, что ничего не получилось. Многотонный каменный уступ висел несколько бесконечно долгих секунд, словно раздумывая, падать ему или нет. За это время под ним успело проскочить с десяток всадников, следом за Мико и Мином. Двое против десяти… Это было слишком много! Мои спутники могут и не отстреляться.

— Гравитация, твою мать! — выругался я на великом и могучем сквозь зубы.

Но потом раздался оглушительный хруст и грохот. Многотонный козырёк обрушился, а следом посыпались камни покрупнее и мелкая сыпуха, размером с кулак. Однако, падая с высоты, камни набирали скорость и превращались в смертоносный поток, намного более опасный, чем лавина. В мелкой сыпухе катились и большие валуны. Всё это обрушилось, подняв облака густой пыли. Я удивился, сколько тонн каменного мусора пребывало в равновесии с этим козырьком. Эффект от обвала превзошёл все ожидания.

Из-за пыли не было видно ничего, поэтому я не понимал, сколько из преследователей проскочило мимо опасного места. Но ждать, когда взвесь осядет, я не стал. Взяв импульсную винтовку, перевёл прицел на оставшихся в лагере дикарей и их тотемы. Импульсная винтовка стреляла с приличным откатом по времени, поэтому ждать перезарядки до следующего выстрела было нецелесообразно. Прицельно выстрелив первый раз, я поднялся и начал спускаться к долине, где расположилось стойбище.

Дикари заметили меня не сразу. Они восприняли обрушившиеся на них удары энергетического оружия как кару своих недобрых богов. Суетливо бегали, прыгали, кривлялись, орали и потрясали руками, обращёнными к небу. Их лица исказились страхом и непониманием. Что они кричали, было неясно — их речь отличалась и была то ли какой-то экзотической разновидностью диалекта Единого, то ли самостоятельным языком, полностью самобытным. Но сейчас было не до лингвистических изысканий. Я пришёл с вполне практической целью.

Следующим выстрелом я унёс ещё несколько жизней. Каждый заряд импульсной винтовки разрушал не только тела, но и их веру в непобедимость. Энергетический заряд уничтожил несколько тотемов, стоявших непосредственно возле входа в пещерный храм. То что осталось от деревянных конструкций с треском разлетались щепками, поднимая в воздух облака пыли и дыма. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончился и мой безнаказанный отстрел культистов.

Навстречу мне бежали десятка два дикарей, потрясая различным оружием — от костяных копий до ржавых мечей. Их глаза горели фанатичным огнём, лица были искажены яростью, а намерения не вызывали никаких сомнений. Я активировал Скрижаль и выбрал Руну Удара Молнии. В воздухе сверкнуло, запахло озоном. Молния безошибочно свалила самого ближайшего ко мне, прожарив его до косточек. Обгоревшее тело рухнуло на землю, издавая неприятный запах горелого мяса.

Следом за Руной Молнии со свистом с моей руки сорвался Костяной Шип, пронзив на вылет одного из наступавших. Я закрыл скрижаль и взялся за револьвер, посчитав, что вся доступная Звёздная Кровь может пригодиться внутри пещеры. Грохнул один выстрел, за ним второй, третий, четвёртый. Стреляя, я двигался вперёд, стараясь не останавливаться. Деморализованные сектанты дрогнули, их ряды начали редеть. Но это меня не устраивало.

Вдогонку улепётывающей толпе я выстрелил ещё раз из импульсной винтовки, закрепляя эффект полного разгрома. Заряд попал прямо в центр скопления дикарей, и взрывная волна отбросила их в разные стороны. Утерев со лба пот, я подошёл ко входу в пещерный храм. Изнутри пахнуло ледяным ветром, от которого пробежали мурашки по коже. Соваться внутрь категорически не хотелось. Какой-то инстинкт внутри меня вопил, что это не просто опасно, а смертельно. Я отчётливо чувствовал острое предчувствие беды.

Это был инстинкт Звёздного Монстра, доставшийся мне с альфа-особи гигантопитеков. И это звериное чутьё предупреждало, умоляло не соваться в это страшное место. Но у меня не было выбора. Там внутри женщина, которой требовалась моя помощь. Если не я, ей не поможет уже никто. А в безобидности целей местных дикарей я очень сильно сомневался.

Вдохнул, затем медленно выдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Сделал шаг внутрь пещерного храма, не забыв перед этим активировать Руну Обжигающего Света. Тёмные своды пещеры встретили меня зловещей тишиной. Сырые стены, покрытые древними письменами и рисунками, словно смотрели на меня тысячами глаз. Запах влажной земли и плесени смешивался с едва уловимым ароматом крови и углей костров для жертвоприношений.

Я чувствовал, словно некая невидимая, но осязаемая тень нависает надо мной, давя незримым присутствием. Каждый шаг отдавался гулким эхом, и казалось, что за следующим углом меня поджидает нечто неведомое. Но останавливаться было нельзя. Я сжал рукоять импульсной винтовки, ощутив её приятную тяжесть, и двинулся дальше вглубь пещеры, стараясь подавить нарастающее беспокойство. Вдалеке раздался тихий едва слышный шёпот или стон. Возможно, это была та, за кем я сюда явился. Отбросив сомнения, шагнул дальше.

293

Крадучись я добрался до высокого и широкого, асимметричного входа в огромный подземный зал. Здесь, по ощущениям, и прервалась связь с моим существом — Большим Ухом. Его чутьё подсказало, что именно в этой части подземелья держат похищенных людей, которых дикари собирались принести в жертву, чтобы удовлетворить свои жуткие потребности.

Стоило мне ступить внутрь, держа наготове оружие, как во всём теле задышал ледяной озноб, будто холодный ветер пронзал меня до самых костей. Это чувство было болезненно знакомым, я уже раз ощутил его при ментальном контакте со своей Руной. Это ощущение предупреждало, что впереди кроется нечто… Нечто большее, чем просто толпа бандитов или тумен ургов.

В неровном свете жаровен я заметил колоссальные грубые статуи и пролом в центре зала. Густой туман, словно подсвеченный изнутри зеленоватым сиянием, пробивался из гигантской дыры в полу. Сквозь него проступали неясные очертания высокой фигуры, похожей на человека, но совсем не человеческой. Этот светящийся силуэт притягивал взгляд и вызывал чувство вязкого страха. Казалось, у него есть собственная воля, готовая в любую минуту проявиться и уничтожить всё живое вокруг.

Зелёная дымка двигалась словно живая, словно в её глубине бьётся чёрное сердце. Когда моё сознание отчасти адаптировалось к жуткому свечению, перед глазами вспыхнуло системное сообщение, напоминающее резкий удар чёрного света в кромешной темноте:

Задание Наблюдателя Единства!

Восходящий, Кир! Уничтожь, плени или лиши сил Песчаного Великана (соответствие термина — 62%), представляющего огромную опасность для Народов Единства. Помести его под Печать Единства на территории «Ущелье Великана».

Внимание! При утрате, игнорировании, нецелевом использовании Песчаного Великана последует наказание.

Награда: Слава

Награда: 50 капель Звёздной Крови

Награда: 50 Звёздных Монет

Награда: Руны (качество: серебро)

Наказание: Позор

Серебряный ранг задания, значит, цель находится на том же уровне, что и мой. Но я прекрасно знал, что в Единстве серебро бывает очень разным. Официально признаётся двадцать семь Атрибутов. Это двести семьдесят серебряных звёзд, не считая Навыков. Даже если развивать что-то одно, не переступая золотой порог, — это девяносто звёзд… Я ведь тоже серебро. Но сколько у меня звёзд? Недостаточно, чтобы бросаться очертя голову на цель задания серебряного ранга. Разница между нами может оказаться не просто колоссальной, а как есть фатальной. И это не считая уникальных навыков и способностей, которые сами по себе могут сойти за Атрибуты при должном развитии. Даже если идти по пути развития одного Серебра, не переступая золотой порог, выходит, что мне противостоит колоссальная сила, недостижимая большинству Восходящих Единства.

Почему недостижимая? Для развития нужны немалые ресурсы и поддержка какой-то могучей силы вроде легиона, крылатой кавалерии или Благородного Рода. Вот и получается, что уже на бронзовом, а чаще всего на деревянном ранге Восходящие уже связаны обязательствами перед другими Восходящими или могущественными организациями.

Я же принадлежу к серебряному рангу и не имею не только обязательств, но и поддержки. Однако реальность такова, что в моём распоряжении далеко не весь потенциал, который полагается «полноценному» серебру. Я привык выживать, а не нападать, моё развитие бессистемно, все мои способности шлифовались в процессе борьбы за выживание, а не оттачивались до слепящего совершенства под чутким руководством более опытных наставников. Так что задирать нос не стоит. Если Песчаный Великан — настоящая мощь Серебра, могущественная и безжалостная, то для меня это станет смертельным испытанием. Туман из провала провоцирует гнев Наблюдателя, а значит, он может привести к гибели всех, кто окажется в зоне поражения этого монстра.

Однако сейчас меня больше всего беспокоила судьба несчастной Юлины, в меньшей степени других пленников, если они здесь найдутся. Если я отступлю, зная, что бросил её живой в логове Серебряного Звёздного Монстра, смогу ли я потом смотреть в зеркало? Совесть заест так, что не смогу больше уважать себя. Конечно, риск был огромен. Тварь, укрывающаяся в зелёном сиянии, казалась воплощением чистой ярости и голода. Но что станет со мной, если я сдамся?

Сжав зубы, я двинулся к ряду грубо отёсанных каменных столбов, на которых дикари закрепили своих жертв. Пропитанный зловонием туман стлался по полу, вился вокруг моих ног, словно живое существо, шепча зловещие предвестия. Этот невнятный «шёпот» ощущало моё пси-восприятие. С каждым следующим шагом ментальное давление всё возрастало. Я чувствовал слабый аромат гнили, подслащённый чем-то мерзким, возможно, ритуальными благовониями, из-за которых и без того тошнотворное зловоние превратилось в совсем уж мерзкую вонь, составленную из смешения гари и разложения. Казалось, что я перешагнул через порог мира живых и заглянул в самое сердце преисподней.

Пока я пробирался сквозь нелепые грубые статуи, мне всё время мерещилось, будто они наблюдают. Монструозные изваяния из камня, щедро украшенные высеченными символами, клыками и клочками высохшей растительности, пялились на меня слепыми буркалами. Их пустые глазницы будто бы были сосредоточены на мне, следя за каждым движением, казалось, что они вот-вот оживут, чтобы разорвать меня на куски. Своды пещеры давили, заставляя чувствовать себя ничтожным насекомым под великанскими ногами. Раздавят — не заметят.

На душе становилось всё тяжелее — будто каменная плита легла на грудь. Тело подрагивало от напряжения, а сердце билось так, словно пыталось пробить рёбра изнутри. Я не мог понять, то ли меня накрыло отчаяние, то ли меня пронизывал первобытный ужас. Может, конечно, это было и то и другое. Но я упрямо шагал дальше, не позволяя себе оборачиваться. Я повторял, как мантру заклинания: «Если сейчас сбегу, потом уже никогда не смогу остановиться. Струсишь в первый раз — и всё, это станет твоей ежедневной нормой».

Зелёное сияние впереди становилось всё ярче, по мере приближения. Его свечение играло странными бликами на влажных стенах пещеры, высвечивая тёмные пятна, похожие на засохшую кровь, вероятно ей и являвшиеся. Нематериальный туман из самого сердца подземного мира здесь был куда плотнее, он уже словно обволакивал моё тело.

В глубине зала что-то зашипело. Я похолодел, представив, как мог выглядеть Песчаный Великан — чудовищный гигант, испускавший зловонное дыхание, гораздо более могущественный, чем можно представить. Но сознание подсказывало, что эта цель может быть нематериальной или полуэфирной. Ведь не зря зелёный туман растворялся в воздухе. Возможно, «Великан» — это не просто огромная туша, а некий дух, способный менять формы.

Но это сейчас неважно. Мне главное — освободить Юлину, а затем, если смогу, запечатать его, как требует Наблюдатель, то и запечатаю. Если нет, видимо, придётся спасаться бегством и цеплять на свою репутацию клеймо позора. Сохранить жизнь порой куда важнее любой Славы. В конце концов Слава мне за всё время пребывания в Единстве пригодилась только единожды.

Подойдя к жертвенным столбам, я, наконец, разглядел привязанных пленников. Их кожа была испачкана слоем грязи и запёкшейся крови, а взгляд прятался за пеленой страха. Среди них я разглядел и ту, что больше всего волновала Миндена. Юлина, похожая на сломанную куклу. Женщина была в полубессознательном состоянии, еле-еле шевелила губами. Мне пришлось сжать кулаки и стиснуть зубы, чтобы не выдать себя преждевременным криком ярости. Поднявшаяся из глубин ненависть пылала так ярко, что это заставило меня заподозрить в её причине ментальное давление. Я не заметил ни одного дикаря поблизости. Оглядевшись, я заметил ещё одного пленника — мужчину со скуластым лицом. Вот кто мне поможет. Подойдя к нему, я разрезал кожаные ремешки, удерживавшие его на столбе.

294

Мужчина буквально рухнул мне на руки, и я от души влепил ему пару пощёчин. Это действие было продиктовано скорее досадой, чем реальной необходимостью. Я собирался заполучить себе союзника, а не ещё одного лишенца, чтобы ещё его из пещеры вытаскивать. Как было бы здорово, если бы он помог мне вывести невесту Мина из этой проклятой горы в долину.

Увы…

В себя он не пришёл. Тело сползло вниз, я не стал его удерживать, решив, что вернусь за ним, когда вытащу Юлину. Я здесь из-за неё. Что со мной будет, когда я попытаюсь забрать их отсюда? Я ещё не решил твёрдо, биться ли мне с Песчаным Великаном или лишь ограничиться освобождением пленников и бежать так быстро, как только можно. Склонялся ко второму варианту. Наказание Позором было неприятным, но не очень-то пугало.

Опасаясь приближаться к эпицентру тумана, пошёл по широкой дуге к столбу, где заметил женщину. Каждое моё движение рождало новые волны ледяного озноба, предупреждающего о близости противника, о его нематериальных руках, кажется, способных разорвать меня на тысячу Кровавых Генералов.

С трудом вздохнув, я ощутил, как воздух горьким комом застрял в горле. По спине пробежал неприятный озноб. На далёкие своды пещеры попадали бледные отблески зелёного свечения, чем-то напоминавшие северное сияние. Я ясно чувствовал, что Песчаный Великан уже знал о моём прибытии. Каким-то нечеловеческим чутьём он уловил моё присутствие, мою пульсацию жизни в этом каменном мешке. Он напряжён и внимательно следит за всеми моими действиями, оценивает их.

«Я уйду, — беззвучно транслировал я ментально, почему-то избегая смотреть в сторону призрака Великана. — Не трогай меня и женщину, и мы останемся друг другом довольны».

Вытащить Юлину. Вытащить Юлину — вот моя задача. Билась в висках одна-единственная мысль. И лучше погибнуть на этом самом месте, чем потом жить трусом.

Я сделал шаг вперёд, затем ещё шаг, чувствуя, как мои ноги встречают незримое сопротивление, будто утопают в зыбком песке, а сердце гонит адреналин по жилам, мешая рассудку спокойно управлять телом. Каким-то предзнанием я понимал — если сейчас позволю эмоциям взять верх, то и сам превращусь в простую жертву, которую сожрут вместе с остальными. Сосредоточившись, напряг все мускулы и набрал воздуха в лёгкие. Главное — не поддаваться панике и накатывавшим вспышкам гнева, словно приливная волна.

В этот момент зелёное свечение в тумане вспыхнуло ярче, словно добавило в эту и без того безрадостную сцену ещё один зловещий штрих. Оно отразилось на потускневших глазах пленников, выхватило из полумрака грубые статуи и искажённые лица мертвецов, заставило их выглядеть совсем уж призрачно. Внутренне я понял — это предупреждение. Нематериальный Звёздный Монстр показывает, что с девушкой попрощаться он не готов, но отступиться, когда я так близок, было невозможно. Ощущение злобной и голодной силы с настойчивостью молота било в мой разум. Я чувствовал каким-то шестым чувством — Песчаный Великан, внушающий ужас даже без материальной оболочки, был готов решительно действовать.

Благодаря развитой псичувствительности, я улавливал отголоски его мыслей или того, что ему их заменяло. С отчётливой ясностью пришло понимание, что в контакт с ним я могу попытаться вступить, но это не принесёт ничего хорошего. Мы слишком разные. Диалога не получится. А ещё я осознал, что в моих руках — не только жизнь Юлины и моя собственная судьба, но и, возможно, что будущее всей этой бесплодной земли, в случае если Великан освободится полностью. Этому серебряному Звёздному Монстру не нужны пленные, только пища. Если он вырвется, на этот край обрушится голодный демон.

Стиснув зубы, я приблизился к столбу с привязанной пленницей, постарался поймать взгляд женщины. Она смотрела на меня помутневшими глазами. И в них не было надежды, только растерянность и страх.

— Ничего-ничего, Юлина, мы выкарабкаемся, — подбодрил я её, разрезая верёвки. — Держись, красотка.

— Кир? — удивилась она. — А Минтен… Он в порядке?

— Да, — кивнул я в ответ. — С ним всё было нормально, когда мы виделись в последний раз.

Путы упали, но с каждым новым вдохом пространство вокруг меня становилось всё более чужим и холодным. Словно бы здесь не оставалось места для жизни, а лишь для противоестественного злобного духа из-за грани, желающего поглотить всю теплоту, какую только найдёт. Я был твёрдо убеждён, что лучше погибнуть, чем позволить этому чудовищу или его прислужникам дикарям продолжать кровавые ритуалы.

Внезапно вспыхнул зелёный свет за спиной. Щит Обжигающего Света мигнул и погас. Оглянулся, осознавая — я только что был атакован.

За спиной текла бездонная зелёная бездна, источая ядовитый свет и удушающая вонь разложения. Но я сделал к нему очередной тяжёлый шаг, прекрасно осознавая, что назад дороги уже нет.

— Юлина, беги! — приказал я.

Вскинув к плечу плазменную винтовку, выстрелил в центр туманного облака, висящего над разломом. По моему разуму хлестнул оглушительный ментальный крик. В прошлом он бы меня размазал по этой пещере, но сейчас я лишь присел на напружиненных коленях, готовый действовать в любой момент, и выстрелил в ответ, на этот раз из гаусс-карабина. Увы, игла, разогнанная до запредельной скорости, не причинила призрачному чудовищу вреда.

Не успел я отшатнуться, как на меня обрушилась нематериальная мощь зелёного тумана. Мне казалось, будто в голову забивают раскалённые гвозди, а внутренности скручивает тугой узел страха. Словно кто-то огромный и древний, кто видел веками пустые бесплодные равнины, запустил свои когти мне в мозг и решил выжать из него все соки, оставив жалкую безумную оболочку.

Я зажмурился и инстинктивно метнулся в сторону, с трудом удерживая винтовку и стараясь не выронить её из онемевших пальцев. Как ни странно, но этот отчаянный рывок дал моему сознанию передышку, и я тут же вызвал из скрижали Руну Молнии. Разум словно рвануло болью изнутри. Отравленный гнев призрака рвал мысли, но я сделал вдох и активировал Руну.

— Гори тварь! — выдохнул я, направляя ослепительную вспышку электрической энергии в сторону призрачной сущности в облаке.

Подземелье на миг утонуло в ослепительном свете. Зловонный воздух наполнился запахом озона. Молния хлестнула в огромный призрачный силуэт. Ответом стал оглушительный безмолвный вой, будто бы в моём собственном черепе заорала от ужаса и боли тварь, не имевшая лёгких, потому этот вой не прекращался довольно долго. Сколько сказать было слохно.

Но монстр не погиб. Зелёный свет в ядре засиял ещё яростнее, туман в пространстве вокруг меня сгустился — и тут же из изумрудной дымки рванулся удар. Я не разглядел форму, не увидел лапу или клинок, лишь ощутил убийственный холод, готовый разорвать меня вмиг. Сердце сжалось, будто попало в мёртвую хватку металлического кулака.

В это же мгновение на моём пальце вспыхнула серебристая вязь рун. Кольцо Защиты сработало, спасая мою жизнь и, возможно, душу — вокруг сомкнулся прозрачный экзопокров, похожий на тусклый призрачный панцирь. Удар монстра прошёлся по защитному полю, словно груда камней обрушилась, заставив меня занервничать, но покров удержал натиск. Моё тело отлетело к ближайшей статуе, отчего я ударился спиной и головой. Благо на мне была кираса и шлем, иначе телекинетический удар размазал бы тонким мясным фаршем. Я с хрипом выдохнул воздух через боль и тряхнул головой, пытаясь не потерять сознание.

— Ёлки-палки… — прошипел я. — За что мне это всё?

Предугадав по усилившемуся зелёному сиянию, что Песчаный Великан готовит новый удар, я откатился за одну из каменных статуй и выпучил глаза, когда от неё полетело крошево. Мелькнула мысль, что пора бы и отступать. Этот противник мне не по зубам, но с ходу в суматохе схватки отделить наведённые мысли от своих собственных было сложно. Так что монстр может просто наводить на меня страх, мешая оценить ситуацию. С другой стороны, моя решимость попробовать ещё раз также может оказаться не моей, а наведённой. Может, Песчаный Великан намного сильней, и остаться здесь будет изощрённым способом самоубийства.

295

В душе царапало смятение. Великан впивался ментальными когтями прямо в мой разум, вырывая из него уверенность, силы, волю. Нужно было разорвать эту цепь ужаса, иначе мне конец. Пересилив себя, я поднялся на ноги и активировал Руну Ледяной Звезды. И без того холодный воздух стал вовсе морозным, когда сверкающий призрачным голубым светом кристалл льда сорвался с руки. Попадание по призрачной сущности рассыпалось целым снопом кристальных осколков. Как и Молния, эта атака сработала, вызвав ещё один безмолвный вопль, слышимый только в псивосприятии. Я понял, что причиняю чудовищу боль. От этого внутри пробудилась вспышка мрачного удовлетворения, будто я отыгрывался за все страхи, владевшие мной.

Песчаный Великан в ответ нанёс новый ментальный удар. Я почувствовал, как резко сжимает виски и грудную клетку. Второй раз кольцо вспыхнуло, спасая мою шкуру в целости. Зеленоватая вспышка пробежала по защитному покрову, и я снова отлетел, едва не повалившись на колени, но устоял на ногах. Защитный экзопокров спас меня во второй раз, означало это только то, что кольцо сможет отвести от меня неминуемую смерть только один раз, а дальше… Дальше придётся погибать взаправду.

— Ты упрямая тварь, да? — пробормотал я сквозь стиснутые зубы, стараясь не показать, что испытываю внутри ужас.

Я оглянулся, ища глазами Юлину среди столбов, но не увидел ни её, ни пленника. Главный зал теперь был тих и пуст, только стук собственного сердца колотил в ушах. Значит, пленники смогли выбраться.

Проскочила суматошная мысль, что Великан вот-вот пронзит меня насквозь. Упираться прямо здесь и сейчас не имеет смысла, особенно когда два из трёх зарядов колечка уже истрачены. Когда я согласился вызволить красавицу из когтистых лап дикарей, совсем не планировал идти в последний и решительный. Нужно выбираться, пока ещё жив и цел.

Я ударил Огненным Шаром, Хитиновым Шипом, Алым Когтем и откатившейся Руной Молнии — собственно говоря, всем, что у меня было готово к использованию. Ожидаемо, но урон призрачной сущности нанесла только Молния, остальные заклинания, зарекомендовавшие себя с лучшей стороны, оказались бессильны. Пока сущность в тумане корёжило от боли, развернувшись к выходу, я припустил прочь. За спиной раздался хищный и голодный рык из пустоты, стало ясно, что монстр не намерен отпускать меня.

Очередной телекинетический удар настиг в тот момент, когда я почти достиг выхода. Меня накрыло могильным холодом. Лёгкие не смогли вдохнуть, а перед глазами поплыли смазанные пятна. Защитный покров активировался в самый последний момент, спасая меня от мгновенной смерти. Зловещий рык вырвал меня обратно в реальность сквозь барабанную дробь, колотившую в ушах. Я растянулся на полу за входом в главную пещеру.

— Приятно было повидаться, но я сваливаю, — прошептал я, вставая и ощупывая себя на предмет повреждений. — Станцуем в следующий раз.

И я побежал по узкому проходу наружу, не разбирая дороги, лишь бы прочь от горящего гневом призрачного Великана. Лишь когда вырвался на свежий воздух, ощутил вкус горного воздуха и раскалённых камней, напряжение отпустило, будто порванная струна. Меня шатало, сердце билось в бешеном темпе, но я был жив и на свободе. Упёршись ладонями в колени, восстановил дыхание оглядываясь.

Естественно, проблемы не исчезли.

Разбежавшиеся дикари вернулись, их силуэты мелькали тут и там. Видимо, они не ожидали, я покажусь изнутри грота.

— Знаете, парни… — проворчал я себе под нос, — вас-то мне сейчас меньше всего хочется видеть.

В руках уже был гаусс-карабин, я незамедлительно выстрелил на опережение в ближайшего ко мне мутанта, приготовившегося метнуть в меня копьё.

Теперь главное, когда я еле живой, не дать им добить меня.

Выстрел, выстрел, выстрел, выстрел…

И у входа в пещерный храм стало заметно свободней. Уходить из этого места! Я сделал несколько шагов к своему цезарю. Несколько голубокожих заорали, поднимая тревогу. Стремительно переведя ствол, почти не целясь срезал одного из них. Лёгкая вибрация оружия отдалась в запястьях. Истошный вопль раненого разорвал тишину.

Ещё двое ближайших дикарей рухнули, роняя кривые ножи и копья. Остальные бросились к большим валунам, однако слишком поздно — я перевёл карабин на автоматический режим огня и накрыл их несколькими короткими очередями. Полетели обломки камней, раскрошенных иглами, слух резанули хриплые крики.

Я не стал терять время, кружась волчком, двинулся к месту, где оставил цезаря. Птица возвышалась над грудами скальной породы, нервно притопывая когтистыми лапами и озираясь. По пути я увидел мужскую фигуру, прижавшуюся к одному из валунов — это был тот самый невольник, которого я освободил в подземельях. Он смотрел на меня выпученными от страха глазом, второй был закрыт окровавленной повязкой. Бедолага будто решал, убегать ему от меня или нет.

— Живей! — крикнул я, сделав приглашающий жест. — Или они тебя снова поймают и вернут в пещеру!

Он во все глаза смотрел туда, где за камнями попрятались дикари. Я не собирался никого уговаривать дважды, просто бросился к своему цезарю, спрятанному за позицией, на которой я залёг. Юлины нигде видно не было. Что же наперекосяк-то всё так?

Добежав до птицы, вскочил в седло и сразу выстрелил из плазменной винтовки по укрытию мутантов, начавших из-за него, выглядывать. Это заставило их снова спрятаться.

Подъехав к спасённому пленнику — протянул руку, не обращая внимания на негодующие вопли мутантов. Он ухватился за мою ладонь, и я подтянул его на круп цезаря. Мой скакун тревожно вскинул клюв, протестуя против дополнительной тяжести, норовя взбрыкнуть, но я несильно треснул его прикладом по затылку, показывая, что лучше не спорить. После того как мы пришли к взаимопониманию, пустил цезаря вскачь.

— Будь готов, — бросил я, назад. — Старик, ты же из револьвера стрелять умеешь?

— Умею, — прокаркал одноглазый. — Только револьвера у меня нет.

Вытащив из кобуры «Головорез», передал оружие назад.

Пока я оборачивался, взгляд зацепил дальний склон. Там была Юлина. И, разумеется, была там не одна, а в компании крупной группы дикарей. Раздался её слабый крик, в котором звучал страх и отчаяние. Я скрипнул зубами. Твою ж мать, я был уверен, что она уже покинула грот и скрылась, а оказалось… Обманула меня эта пещера, эти культисты. Слишком много их оказалось, слишком мало у меня сил. И всё же остановиться сейчас или ввязаться в бой означало подписать ей смертный приговор.

Двое дикарей, державших Юлину, заметили меня прицелившегося в них и напряглись. Они быстро утащили девушку в другую, ранее не замеченную пещеру — видимо, опасались гаусс-карабина. Если бы я открыл огонь, то мог задеть и её.

Я сжал бока цезаря коленями. Увязнуть в очередном бое нельзя, защитная магия рунного кольца уже трижды спасла мою жизнь, и четвёртой попытки не будет. По крайней мере, пока не заряжу его Звёздной Кровью.

— Прости, — только и смог прошептать я, глядя на зияющий чернотой зев, куда утащили женщину.

Разворачивая цезаря, пришпорил его, и птица рванулась вперёд и ввысь по каменистой тропе, оставляя за собой облако пыли. Нам в спину раздались яростные вопли мутантов.

Мне было больно уноситься прочь, чувствуя, что Юлина осталась в лапах дикарей. Но я знал, что если сейчас попытаюсь спасти её, с высокой вероятностью погибну сам — а вместе со мной и этот несчастный мужик, которого я уже вытащил к себе в седло. Наши жизни повисли на тонкой нити, а погоня уже мчится за нами по пятам. Это было легко понять по крикам и свисту преследователей, подгонявших своих цезарей.

— Единые! Они нас догоняют! — выкрикнул мой пассажир.

— Не сегодня. — Выдавил я. — У тебя есть револьвер. Пугни их.

Через минуту у меня за спиной грохнул выстрел. А после мы унеслись за гребень, что отрезало нас на время от преследователей.

296

За спиной раздавались яростные воинственные крики, но я решил, что нужно сделать остановку и призвать Обжору. Навык верховой езды позволил мне перепрыгнуть из седла цезаря в седло паразавра. До этого я никогда ещё так не делал, но всё получилось, чужие знания и умения прижились во мне.

Заметив, как замешкался освобождённый мужик, я прикрикнул на него:

— Ходу! Ходу! Ходу!

Мне было вполне ясно его замешательство. Сначала попал в плен к сектантам, потом его собирались принести в жертву непонятному у пугающему Песчаному Великану, а теперь он с непонятным хмурым хмырём, оказавшимся к тому же ещё и Восходящим, улепётывает от погони. Однако понимание ситуации не добавило к нему жалости, да и не нужна она сейчас. Начни я с ним сейчас сюсюкать, и в принципе даже этот крепкий мужик может поплыть и расслабиться, а сейчас только не хватало истерики успокаивать. Тогда уже точно придётся его своей рукой кончать, хотя бы из соображений, чтобы он не попал в лапы к культистам.

Цезарь, обрадованный тем, что вес на его спине уменьшился вдвое, радостно пустился вперёд. Тем временем крики преследователей становились всё громче и громче. Крепко сев в седле, я снова активировал Скрижаль и приготовился долбануть по мутантам всем, что у меня есть. Благо, что недавнее повышение серебряного Атрибута Энергия до четырёх звёзд позволяло за сутки восстанавливать Звёздную Кровь даже больше моего текущего общего запаса. И я был этому несказанно рад, так как теперь отпала необходимость высчитывать каждую каплю и терзаться тем, что применить в данный момент.

Обжора немало занервничал подо мной, рассмотрев, какая толпа нас преследует, и был готов сорваться на бег. Но по нашей ментальной связи я его успокоил, и зверюга перестала дёргаться.

— Спасибо тебе, дружище, — прошептал я ему и потрепал по холке.

А в следующий момент мне стало не до сантиментов, на вершине холма показались первые преследователи. Хитиновый Шип — это, пожалуй, самая невзрачная Руна в моём арсенале. С неё я и начал. Костяной кол пробил здоровенного дикого восходящего навылет вместе с его птицей.

Жёсткая усмешка изломала моё лицо, когда стало видно, как фонтан из крови и внутренностей из выходного отверстия забрызгал следовавших за лидером мутантов. Расчёт оказался верным, суматошные птицы испугались и шарахнулись в разные стороны, внося сумятицу в ряды преследователей. Несколько всадников не совладали со своими скакунами и столкнулись, позади идущие только усилили эту сумятицу. Когда я отправил по этой куче-мале Огненный Шар, грохнул взрыв. Не сказать, что очень мощный, но этого хватило, чтобы поджечь с дюжину мутантов и их цезарей. Не останавливаясь на достигнутом, я закрепил успех Ледяной Звездой, замораживая нескольких мутантов, чудом избежавших свалки. Самый бойкий и удачливый из них получил высоковольтный разряд электрического тока, благодаря моей Руне.

Вскинув «Копьё», ещё и закрепил успех выстрелом из плазменной винтовки. Решив, что у меня получилось впечатлить культистов, установил прямо перед собой Печать Аннигиляции. Если у них хватит духа продолжать эту погоню, она остудит их пыл. Да! Самое время убираться, отдал ментальный приказ верному Обжоре двигаться.

Паразавр не самая быстрая скотинка, но при необходимости он может довольно бодро ускоряться. В случае с Обжорой не пришлось его даже понукать. Моя Руна несмотря на пугающие размеры оказалась довольно осторожной, если не сказать трусоватой.

На выходе из горловины ущелья, мы притормозили. Активировав Скрижаль, я призвал улучшенную Руну с гранатой и произвёл с ней все необходимые манипуляции, чтобы умное взрывное устройство встало в режим растяжки — ещё один сюрприз для преследователей.

Спустя некоторое время мы вырвались в степь, я сразу обнаружил султан пыли, поднимаемый цезарем спасённого мной пленника. Следовало его догонять?

Поразмыслив, решил, что нет — не стоит гоняться ещё и за перепуганным мужиком по всей Кровавой Пустоши. Мы же с обжорой направились на место встречи с Мико и Мином. По пути я не мог отделаться от мысли, что следующая попытка спасти Юлину может обойтись ещё более высокой ценой. Поймав себя на этих мыслях, я удивился, что внутри всё ещё не погасла искра, не дававшая отступиться. Первая неудача не повод сдаваться — борьба не окончена. Я ещё вернусь… если жив буду после этой дикой погони, которая совершенно точно неслась по пятам.

Откуда была эта уверенность? Мы с Обжорой отъехали на приличное расстояние и не могли слышать взрыв. Однако призванный Ух, сидевший у меня на плече дал знать, что растяжка сработала, унося неизвестное количество культистов в морозные объятья того демона из Грани, которому они поклоняются.

Была вероятность того, что мутанты отступятся от затеи догнать нас и покарать. Но наблюдая за их маниакальной упёртостью, я в этом сильно сомневался, скорей наоборот большие потери их только ещё больше разозлят.

Обжора продолжал нестись по степи, перепрыгивая через камни, игнорируя чахлые колючие кустики и поднимая лапами целые фонтаны песка. Нечего и думать, что опытные охотники Кровавой Пустоши пропустят такой чёткий след и отстанут от нас.

Я отчаянно искал путь к спасению, попутно проклиная себя за то, что позволил себя втянуть в это безнадёжное дело и всю клятую Пустошь заодно. Что же это за край такой, где всё тебя хочет убить? Но вместе с тем, частью разума я понимал, что каждое выигранное мной мгновение, каждый километр, каждая мелочь, которую успею сделать, даст мне ещё один час или день жизни. Может быть, этого времени хватит, чтобы вернуться и переломить ситуацию, изменив поражение на победу.

А может, послать всё к нехорошей мабланьей маме и свалить? Кто меня осудит? Правильно, никто не осудит, но нельзя… Нельзя оставлять такие долги под этим проклятым небом и перед собственной совестью — не могу я так просто махнуть рукой и бросить.

Больше ничего пока не оставалось, кроме как сжать зубы и гнать Обжору туда, где меня ждали Мин и Мико. Нужно придумать, как нам перегруппироваться и нанести ответный удар.

Тем временем ночь накрыла Кровавую Пустошь пыльным одеялом. Наверное, мне никогда не привыкнуть к этому ночному беззвёздному небу. Сверху мерцали точки других Кругов Жизни, где всё, скорее всего, идёт не как здесь, через неприличное место, а по-нормальному. Но от этого не становилось легче. Напротив в эти моменты я остро чувствовал своё одиночество и оторванность от прежней жизни.

Было сухо и душно, что, впрочем, нормально для этих земель. Несколько недель помотаешься туда-сюда по кровавой Пустоши и начинаешь привыкать, но я ещё не привык. Обжора тяжело дышал под моим седлом, его массивные лапы взметали клубы тонкой, как мука, пыли, которая тут же оседала обратно, не желая подниматься в неподвижном воздухе. Мы двигались к условленному месту встречи — заброшенному колодцу у подножия россыпи невысоких утёсов, похожих на торчащие пеньки зубов какого-нибудь ископаемого чудовища.

Я заметил их издалека — слабый огонёк костра, вероятно разведённого в яме, чтобы не привлекать лишнего внимания. Не знай я, что нужно искать, то и не заметил бы этот робкий свет. Подъехав ближе, удалось разглядеть рядом с огнём две фигуры. Одна мерила шагами из стороны в сторону освещённый пятачок — это был Минден, сомнений не было. Вторая сидела неподвижно ссутулившись.

Обжора подошёл к ним почти бесшумно, несмотря на свои габариты. Минден вскинулся, его рука метнулась к кобуре, но тут же опустилась, когда он узнал меня. Лицо его в неровном свете костра было осунувшимся, глаза лихорадочно блестели.

— Кир! Ну наконец-то! — выдохнул он, бросаясь ко мне. — Где… где Юлина? Ты нашёл её? Она с тобой?

Я спешился, чувствуя, как ноют мышцы после бешеной скачки по Пустоши. Мой взгляд упал на вторую фигуру у костра. Мико. Она сидела, прислонившись спиной к валуну, и одна её нога была неестественно вытянута. Из бедра, чуть выше колена, торчало обломанное древко стрелы с грубым оперением. Кожаные штаны вокруг раны пропитались тёмной кровью. Увидев это я едва сдержал ругательство.

— Что с тобой? — задал я идиотский вопрос, подходя ближе.

Голос прозвучал глухо, как будто не мой.

Мико поморщилась, попытавшись сесть ровнее, но тут же скривилась от боли.

— Да так, мелочь, — процедила она сквозь зубы. — Поймала сувенир от местных гостеприимных хозяев, пока ты там в пещерах развлекался. Какой-то уродец подстрелил, когда мы с Минденом отходили. Думала, царапина, а эта дрянь застряла.

— Надо вытащить, — снова сказал я банальность, опускаясь рядом с ней на колени. Осмотрел рану. Стрела вошла неглубоко, кость не задета, но наконечник, похоже, был с зазубринами. — Придётся резать штаны.

— Чего⁈ — Мико аж подскочила, забыв про боль. — Резать? Ты с ума сошёл? Это же «Никсы»! Натуральная кожа грокса! Их ещё мой батя носил, когда за караванами ходил! Ты хоть представляешь, сколько такие сейчас стоят? Да за них можно двух тауро выменять, если не трёх!

— Мико, — терпеливо сказал я, доставая нож. — Либо штаны, либо нога. Выбирай. Через пару часов пойдёт заражение, и тогда никакое Малое Исцеление не поможет. Никсы-шмиксы… Думаю, что нога тебе понужнее будет, чем память о бате на заднице. Ты вообще видела эти наконечники? Мутанты их в дерьме своём вымачивают, чтобы любая рана была наверняка смертельной.

— Вот ведь варвары! — воскликнул Герорн. — Впервые о таком слышу… Правда чтоли дерьмом их мажут?

— Ещё как, правда, — веско уронил я. — Правдивей некуда.

Песчаных Воинов я видел впервые, и про этот культ услышал впервые от Мико. Естественно, про это я ничего не знал, но на девушку было необходимо нагнать жути, чтобы вырезать наконечник.

Она зло сверкнула глазами, но промолчала, только стиснула зубы.

— Ладно, режь, варвар, — прошипела она. — Но если испортишь больше, чем надо, я тебе этот нож в…

Но я уже не слушал, а сделал аккуратный разрез по шву, соединявшему два куска плотной кожи, стараясь сделать надрез как можно аккуратней. Затем, когда нога была свободна, призвал из Руны свой ящик с набором первой помощи. Мико шипела от боли, когда я расширял рану, чтобы добраться до наконечника. Рядом стоял Минден, бледный как полотно, его взгляд был прикован к моим рукам, но мысли его явно витали далеко.

— Кир… Юлина… — снова начал он дрожащим голосом.

297

— Я был там, Минден, — сказал я, не отрываясь от работы. Пальцами нащупал зазубренный наконечник. — В самой пещере. Эти дикари… они и правда не просто шайка бандитов. Они культисты. Поклоняются какой-то дряни, которую называют Песчаным Великаном. Пытаются его пробудить или накормить, чёрт их разберёт.

Я крепко ухватил древко и резко дёрнул. Мико вскрикнула, вцепившись пальцами в землю. Стрела вышла с мерзким хлюпающим звуком. Кровь хлынула сильнее.

— Сущность эта… Великан… она сильная, — продолжал я, прижимая к ране тампон, смоченный антисептиком. — Нематериальная, злая. Я столкнулся с ней, когда освободил твою невесту. Едва унёс ноги. Эта сущность могла убить меня четыре раза, но моя Руна… Кольцо Защиты спасло трижды, больше зарядов нет.

— Но Юлина? — Минден почти плакал. — Ты её видел? Она жива?

— Видел. Жива. Я освободил её и ещё одного пленника. Но… — я запнулся, подбирая слова. Вытащить зазубренный кусок металла было проще, чем сказать это. — Когда я вырвался из пещеры, дикари вернулись. Их было много. Они снова схватили её. Утащили в другую пещеру. Я… я просто не смог. Их было слишком много. Я сделал, что смог. Прости…

Минден пошатнулся, как от удара. Он закрыл лицо руками, плечи его затряслись.

— Значит… всё? — прошептал он сквозь пальцы.

Я приложил ладонь к ране Мико, активируя Малое Исцеление. Тёплая энергия потекла сквозь мои пальцы, затягивая рваные края плоти. Мико расслабилась, её дыхание выровнялось.

— Не всё, — твёрдо сказал я, накладывая стерильную повязку. — Я не собираюсь её там бросать. Но в лоб лезть — самоубийство. Нам нужен план. И… Не знаю… Подкрепление?

В этот момент из темноты послышался приближающийся топот лап цезаря. Мы все напряглись, но вскоре из мрака вынырнула знакомая фигура — тот самый одноглазый пленник, которого я спас. Он ловко спешился, бросив поводья, подошёл ко мне и протянул револьвер.

— Держи, Восходящий, — хрипло сказал он. Лицо его было покрыто пылью и запёкшейся кровью из-под повязки, но держался он уверенно. — Спасибо за… ну, за всё. Особенно за твой револьвер. Пушка пригодилась пару раз отбиться от самых настырных.

Я молча взял «Головорез», проверяя барабан.

— Пожалуйста. Моё имя Кир, — спросил я, убирая револьвер в кобуру. — Как тебя звать, старик?

— Мама назвала Драксам. Драксам Тин, — ответил он, потирая уцелевший глаз. — Но ты можешь меня звать просто Драк.

— Драк Тин⁈ — воскликнула Мико, приподнимаясь на локте. Похоже, Исцеление подействовало быстро. — Тот самый Драк Тин⁈

Я удивлённо посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Драксама. Седой, одноглазый, жилистый мужик лет пятидесяти на вид. Обычный обитатель Пустоши, разве что взгляд у него был слишком уж цепкий и спокойный для того, кто только что избежал жертвенного алтаря.

— Твой знакомый? — спросил я у Мико. — Кто это?

— Как кто? — она даже привстала. — Это же атаман! У него своя ватага, бывшие старатели в основном. Они тут… ну, порядок свой наводят. Или наводили. Слухи ходили разные…

Минден, немного пришедший в себя от шока, криво усмехнулся.

— Порядок? Мико, не смеши. Какой он атаман? Главарь шайки обыкновенной. Грабили караваны купцов. Отчасти из-за него и нескольких таких же «атаманов» Посёлок Старателей стал почти необитаемым. Все об этом знают.

Драк Тин слушал их перепалку с непроницаемым лицом, лишь уголок губ чуть дёрнулся. Он посмотрел на меня со значением.

— Слухи, Восходящий, они такие… У каждого своя правда, — проговорил он спокойно. — Кто-то видит защитника, кто-то — бандита. А я никого просто так не грабил и не убивал, да и не защищал. Просто пытался выжить в этом забытом Едиными месте. Как и все мы. Но эти… культисты… они другое. Они хуже любой банды. И хуже Сфинкса были бы, если бы их Великан вырвался на волю.

Он перевёл взгляд на тёмные скалы, где скрывалась пещера. Моему взгляду открылся хищный профиль Драка. Было в нём что-то… Что-то такое, что заставляло не просто слушать, а прислушиваться.

— Я у них в плену пробыл почти неделю. Слышал их разговоры. Они ждут какого-то знамения. Собирают жертвы. Юлина… девушка эта… она им нужна для чего-то особенного. Возможно, как жена для их Великана.

— Жена? — обалдел я, заканчивая накладывать повязку на бедро девушки. — Он же призрак. Зачем ему жена?

— По их верованиям через это он обретёт плоть…

От его слов у меня по спине пробежал холодок, похлеще, чем от ментальных атак в пещере.

— Извини, но ты не очень-то на симпатичную Юлину похож, — резко возразил Мин. — Да и вообще на девушку. На тебе Великан, что…? Тоже жениться хотел?

Драк Тин упёр руки в бока и громогласно расхохотался, но затем резко посерьёзнел.

— Нет, парень, — ответил он хриплым глубоким баритоном. — Конечно, не похож. Думаю, мне было предназначено стать сосудом для Великана. Его аватаром в мире живых. Слышал что-нибудь о таких?

Герорн отрицательно помотал головой. Он, в отличие от меня, не знал, что твари из Грани могут вселяться в людей. Такие одержимые могли быть невероятно опасными. Сосуд значит? Это меняло дело. Теперь это не просто спасение женщины в беде. Мы вступили в гонку со временем против чего-то действительно ужасного. Если вокруг фигуры Песчаного Великана собрался такой мощный культ последователей — эта сущность априори не может быть слабой и безобидной.

Я посмотрел на Миндена, на Мико, на Драка Тина. Три разных человека, сведённых вместе Кровавой Пустошью и моей неудачной попыткой сыграть в героя. Один — игрок, потерявший невесту. Вторая — резкая девчонка с простреленной ногой и дорогими штанами. Третий — бывший атаман-грабитель с одним глазом и широкими познаниями о мрачном культе Песчаного Великана. И я — Восходящий, едва унёсший ноги от призрачного монстра и жгучим желанием вернуться и… И всё исправить. Если же исправить не получится, так хотя бы поквитаться.

Что сказать? Весёлая компания у нас собралась. Мрачные мысли давили, пока я глядел в сторону горной гряды. Похоже, следующая попытка будет ещё жарче. И без плана нам точно не обойтись. Но голова была пуста, как легионерский барабан. Я устал и хотел есть.

— Что ты делаешь? — спросил меня Минден, молча наблюдавший за тем, как я призвал несколько плиток сухого пайка.

— Собираюсь выпить эфоко и что-нибудь съесть, — ответил я, извлекая из криптора закопчённый котелок. — Тебе тоже не помешало бы пожевать.

Вскрыл и протянул ему пластину флотского рациона.

— Но…

— Парень, сейчас мы не можем вернуться в Долину Великана, — положил ему руку на плечо Драк. — Потому как, только что едва ноги оттуда унесли. Сейчас и тебе и всем остальным необходимо выдохнуть, а девчонку вашу вовсе продырявили. Понимаешь?

Драк устроился у костерка и усадил рядом Герорна.

Все принялись грызть твердокаменные сухие пайки и молча смотреть на то, как закипает вода в котелке.

Тишина повисла над нашим скромным лагерем, нарушаемая лишь треском сухих веток в костре да редким всхрапыванием Обжоры, устроившегося неподалёку. Горячее, горьковатое эфоко, согревало изнутри, но не разгоняло холодную пустоту в душе. Мысли метались, цепляясь за обрывки воспоминаний о зелёном тумане, о ментальных ударах Великана, о крике Юлины, эхом отдававшимся от скал.

Я отставил пустую кружку.

— Ладно, — сказал я, нарушая молчание. — Раз уж мы здесь все такие… удачливые собрались, надо думать, что делать дальше. План нужен. Просто так туда сунуться — верная смерть. Мы уже убедились, хм… На собственном опыте.

Драк Тин, до этого момента молча наблюдавший за игрой пламени своим единственным глазом, медленно покачал головой. Его лицо, изрезанное морщинами и шрамами, казалось высеченным из камня пустыни.

— План — это хорошо, Кир, — пробасил он. — Только какой план сработает на троих стрелков, один из которых убит горем, да девчонку с дыркой в ноге? Пусть ты хоть трижды Восходящий, а я, допустим, не пальцем деланный, против толпы фанатиков с ихним призрачным божком мы пыль. Они нас просто раздавят числом, прежде чем мы доберёмся до той пещеры. На этот раз они будут начеку. Ты очень далеко зашёл в прошлый раз только потому, что они не были готовы.

Раздражение кольнуло меня. Он был прав, но слышать это было неприятно.

— И что ты предлагаешь, Драк? — спросил я резче, чем хотел. — Сесть и ждать, пока они её там… женят на своём призраке? Или подыщут кого-нибудь вместо тебя в качестве «Сосуда»? Где нам взять подкрепление в этой заднице мира? Нанять местных старателей? Да, они же разбегутся при первом же выстреле…

— Но-но…! — возмущённо воскликнула Мико.

Единственный глаз Драка хитро блеснул в свете костра. Он усмехнулся, обнажив крепкие, хоть и пожелтевшие зубы.

— Подкрепление? — он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Есть у меня одна мысля. Тут недалече… скажем так, мои парни стоят. Ждут сигнала. Думаю, десятков восемь стволов лишними не будут ни в каком плане, а?

— Верховые? — не смог скрыть удивление от такой неожиданной новости я.

Атаман медленно кивнул.

А я замер, переваривая услышанное. Восемьдесят всадников. Половина кавалерийского эскадрона. Шайка Драка Тина, грабившая караваны, оказалась не просто кучкой отморозков, а вполне себе организованной силой, затаившейся где-то в этих бесплодных скалах на Кровавой Пустоши. Пока я пытался осознать масштаб, Минден вскочил на ноги.

298

— Твои парни? Это бандиты что ли? — выкрикнул он, его голос дрожал от эмоций, было неясно, чего больше страха или гнева. — Ты уедешь сейчас, и мы тебя больше не увидим! А если и вернёшься со своей оравой, думаешь, они нам помогут, Кир? Да они нас первыми и прикончат, чтобы поживиться! От таких, как этот… Драк. Добра не жди!

Захотелось ответить, что он сам мошенник, который меня чуть было не ограбил. Но прежде чем я или Драк успели ответить, вмешалась Мико. Она с трудом приподнялась, опираясь на камень, её лицо пылало негодованием.

— Заткнись, Минден! Ты ничего не знаешь! — резко бросила она. — Драк не такой, как те отморозки, что тебя чуть на шашлык не пустили! Да, он брал своё на дороге, но почему? Ты знаешь почему? Потому что такие, как Балфис ван дер Гард, отняли у него всё! У него и у его людей! Пришли, скупили все паи за бесценок, выгнали со своей земли, оставили подыхать в Пустоши!

Она говорила страстно, почти срываясь на крик, жестикулируя свободной рукой.

— А Драк не сдох! Он собрал таких же обманутых и стал брать своё у тех, кто жировал за их счёт! И не только себе брал! Спроси у стариков в Посёлке, кто им помогал зерном, когда купцы цены взвинтили? Кто им оружие давал, чтобы отбиться от дикарей? Драк Тин! Он, может, и разбойник, но у него чести побольше, чем у многих «честных» торговцев и аркадонских чинуш! Он мстил за несправедливость!

Имя «ван дер Гард» резануло слух. Балфис ван дер Гард… Я не знал такого. Но знал другого — Алрика ван дер Гарда, моего первого младшего офицера кавалерийской ауксилии. Отчаянный рубака, аристократ до мозга костей. Родственники? Весьма вероятно. Но сейчас это было неважно. Я решил промолчать, не хватало ещё ввязываться в старые дрязги знатных семейств и здешних работяг.

Драк слушал тираду Мико с прежним стоическим спокойствием, лишь в глазу его мелькнуло что-то похожее на… благодарность? Или просто удовлетворение оттого, что кто-то помнит его «правильную» историю.

Я посмотрел на Миндена. Тот стоял, опустив голову, явно сбитый с толку.

— Минден, — сказал я тихо, но твёрдо. — Ты вообще хочешь спасти свою Юлину?

Он поднял на меня подозрительно блестящие, полные отчаяния глаза и порывисто кивнул.

— Конечно, хочу… Больше всего на свете…

— Тогда слушай сюда, — вставать было лень, но я сделал это и подошёл к нему вплотную. — Шансов у нас сейчас — ноль. А Драк… Драк предлагает нам помощь. Подозреваю, потому что это для него уже тоже личное. Да, это риск. Его люди не образец благочестия и добродетели. Но сейчас это единственный шанс, который у нас есть. Отказываться от него сейчас — значит, заранее похоронить Юлину. Ты готов взять на себя такую ответственность?

Минден молчал, борясь с собой. Потом медленно покачал головой.

— Нет… не готов…

— Вот и славно. Скажи спасибо атаману за его готовность участвовать в нашем безнадёжном деле, и закончим с этим, — кивнул я и повернулся к Драку. — Тебе нужны припасы?

Он коротко кивнул.

— Не помешают. Особенно патроны и оружие, если есть. И жратвы на пару дней.

Я открыл свой криптор. Достал несколько стандартных армейских рационов, подсумок с патронами для карабина «Найторакс» и, собственно, сам карабин, которых я некогда набрал с избытком во время абордажей арминумских воздушных парусников. Взгляд мой наткнулся на кинжалы из когтей редбьёрна. Поразмыслив, я присовокупил к подаркам ещё и его.

— Держи. Это всё, что могу дать.

Драк принял припасы, ловко пристёгивая подсумок и ножны с кинжалом к ремню.

— Ого, Кир! Ты передал мне Дар со Звёздной Кровью! Ещё немного и я подумаю, что это не Великан, а ты хочешь мне сделать преложение. Этого хватит. Ждите меня в Посёлке Старателей. Постараюсь вернуться как можно скорее. День, может, два.

Он кивнул нам всем, запрыгнул в седло своего цезаря и, не оглядываясь, растворился в ночной тьме.

Мы остались втроём у затухающего костра. Тишина снова стала тяжёлой, но теперь в ней висело ожидание.

— А нам что делать? — спросила Мико, осторожно шевеля раненой ногой.

— Нам? — я посмотрел в сторону Посёлка Старателей. — Нам нужно вернуться. Подлечить твою рану, немного отдохнуть, пополнить запасы. И ждать Драка. Если он вернётся… у нас будет шанс.

Я подозвал Обжору. Пора было убираться отсюда, пока ночные хищники Пустоши или остатки культа не наткнулись на наш слабый огонёк. Возвращение в Посёлок казалось шагом назад, но сейчас это было самое разумное решение. Хотя мысль о Юлине, оставшейся в лапах культистов, жгла меня изнутри. Видимо, ожидание будет мучительным.

Затоптав костёр, мы отправились в обратный путь до Посёлка Старателей. И это путешествие показалось мне бесконечным. Ночь в Пустоши — это не просто отсутствие света, это вязкая, удушливая полутьма, наполненная шорохами, воем ветра в скалах и ощущением тысяч невидимых глаз, следящих за тобой из мрака. Обжора тяжело ступал по каменистой тропе, его дыхание было размеренным, но я чувствовал напряжение зверя — он тоже ощущал враждебность этого края, перед которой даже его обычные жалобы на пустое брюхо отошли на второй план. Мико сидела позади меня молча, иногда морщась, когда паразавр делал особенно резкое движение. Однако Обжора всё равно шёл ровней и плавней скаковых птиц, потому ещё одного цезаря я привязал к седлу и вёл за собой ненагруженного для подмены. Минден ехал рядом, его цезарь спотыкался от усталости, но и без этого силуэт профессионального игрока казался сгорбленным и сломленным.

Когда на горизонте, наконец, замаячили тусклые огни Посёлка, это было похоже на видение гавани после шторма, пусть и гавани грязной, полуразрушенной и пропахшей отчаянием. Мы въехали на главную улицу — если этот разбитый тракт можно было так назвать. Ветер гонял пыль и мусор между покосившимися домами с заколоченными окнами. Из тёмных переулков тянуло знойным жаром и запустением. Лишь несколько окон тускло светились, выдавая присутствие жизни, но даже этот свет казался каким-то больным, призрачным.

У его лачуги, которую он приобрёл незадолго до этой заварухи, Минден остановился. Он выглядел потерянным, глядя на тёмные окна своего нового жилища.

— Ну… я, наверное, пойду, — пробормотал он, не глядя на меня. — Только я точно не смогу уснуть в этих четырёх стенах…

— Стой, — остановил я его. — Не лучшая идея сейчас оставаться одному. Пошли со мной в кантину. Ты уже ночевал в моей комнате. Всяко лучше, чем тут сидеть и таращиться в стену, накручивая себя. Голова должна быть ясной, когда Драк вернётся.

Он колебался довольно долго, теребя край своей потёртой куртки. Но видимо, мысль о том, чтобы остаться наедине со своими мыслями, пугала его больше, чем перспектива провести ночь в кантине.

— Ладно, — наконец кивнул он. — Спасибо, Кир. Только чур не пугать меня по утрам своим мабланом.

Я усмехнулся и кивнул. Повернулся к Мико, которая с моей помощью осторожно сползла с Обжоры, стараясь не опираться на раненую ногу.

— Тебе тоже не стоит одной ковылять. Пошли с нами. Место найдётся.

Но девушка решительно мотнула головой, поправляя растрёпанные волосы.

— Нет уж, спасибо. Батя волноваться будет. Да и… штаны надо зашить, — она с досадой посмотрела на аккуратный разрез на своих драгоценных «Никсах». — Пока дырка свежая, залатаю.

Я усмехнулся. Даже в такой ситуации она думала о штанах. Есть в этом что-то… обнадёживающее.

— Как знаешь. Дай-ка сюда ногу.

Она подозрительно посмотрела на меня, но подчинилась. Я снова приложил ладонь к повязке, вызвав Руну Малого Исцеления. Я чувствовал, как энергия течёт, ускоряя регенерацию, снимая остатки боли и воспаления. Не панацея, конечно, но ходить ей будет значительно легче.

— Готово, — сказал я, убирая руку. — Постарайся не бегать марафоны пару дней.

— Постараюсь, — буркнула она, но в глазах мелькнула благодарность. — Спасибо, Кир. Буду ждать вестей. Если что… ты знаешь, где меня найти.

Она развернулась и, заметно меньше прихрамывая, скрылась в одном из тёмных переулков.

— Пошли, — кивнул я Миндену.

Мы вошли в кантину. Внутри было тихо и почти пусто. Несколько мрачных личностей сидели по углам, цедя дешёвую карзу. За стойкой маячил Хеог Сворг, владелец заведения. Его лицо, как обычно, не выражало никаких эмоций, кроме вселенской усталости. Увидев нас в общем зале, он вышел на крыльцо, осмотрел наших цезарей, оставленных у коновязи, покачал головой и вернулся внутрь, принявшись возиться с пустыми кружками. Один из посетителей, судя по виду старатель с лицом, выдубленным ветром и солнцем, доедал дымящуюся кашу из кхеры, запивая её мутной карзой из щербатой кружки. Закончив, он кивнул Хеогу, расплатился монеткой и вышел, оставив нас почти единственными клиентами.

Мы с Минденом сели на лавку за длинный общий стол. Воздух был спёртым, пахло пылью, прокисшим пивом и какой-то подгоревшей едой, не поддававшийся опознанию. Тем не менее в животе от этого запаха заурчало. Минден достал кисет с дым-травой, ловко скрутил самокрутку и закурил, выпустив в полумрак облачко едкого дыма. Его руки слегка дрожали.

Я молча наблюдал за ним пару минут после того, как мы сделали заказ у Сворга, я активировал Руну, и в воздухе рядом с моей рукой в серебристом водовороте Звёздной Крови появилась бутылка тёмного стекла.

Цветочный бренди — хоть и призванный силой Звёздной Крови, не утратил ни изысканного букета, ни аромата. Редкая и дорогая штука в этих краях, не говоря уже об этой дыре.

— Будешь? — спросил я, кивнув на бутылку.

Минден поднял на меня глаза. В них плескалась такая тоска, что мне стало не по себе. Он медленно кивнул.

Напиток забулькал, наполняя его кружку, распространяя аромат далёких лугов, усыпанных диковинными цветами.

299

Вчерашней ночью я провалился в сон, словно камень брошенный в колодец — утонул быстро и погрузился глубоко, но на дне вместо прохладных струй живительной влаги ждала вязкая, удушливая дрёма, полная тревожных видений и обрывков воспоминаний. Зелёный туман, искажённое злобой лицо Миндена, крик Юлины, единственный внимательный глаз Драка, кривлявшиеся культисты… Всё смешалось в мутный калейдоскоп.

Разбудила меня ни утренняя возня в кантине Сворга, и ни привычные перекрикивания вставших пораньше жителей Посёлка Старателей. Из объятий Морфея выдернула возня на моей же кровати. Я открыл глаза и увидел трёх пушистых засранцев — медвежат редбьёрна, моих питомцев, устроивших на одеяле кучу-малу. Они кувыркались, шутливо покусывали друг друга за толстые загривки и рычали так тонко, что пока это больше походило на писк и ничего, кроме умиления не вызывало.

Тяжесть на груди, ощущение чужих лап, топчущихся по мне — вот оно, идеальное пробуждение в Кровавой Пустоши. Я со стоном приподнялся на локтях. Голова была немного тяжёлой после вчерашнего бренди, а тело ещё не в полной мере отошло от усталости и напряжения последних дней. На полу, укрывшись старым одеялом, спал Минден. Спал как убитый, даже не шелохнулся от шума звериной возни. Ему, видимо, бренди помогло лучше, чем мне. Вселенская несправедливость — я, Восходящий, едва сомкнувший глаз за всё путешествие до реки, и он, проигравшийся в пух и прах мошенник, дрыхнущий без задних ног.

Медвежата, заметив моё пробуждение, тут же переключили внимание на меня. Один, самый наглый из них, с тёмными пятнами на ухе, попытался лизнуть меня в нос. Двое других неуклюже полезли на плечи, цепляясь когтями за рубаху. Я не смог сдержать улыбки. Внезапно оказался папашей для целого выводка ребъёрнов. Потрепал каждого по густой шерсти, позволил им немного побороться со своими руками, уворачиваясь от их острых, всё ещё молочных зубов и тоненьких коготков, ещё не успевших набрать прочность. В их нелепых играх было что-то первобытное, чистое, совершенно чуждое этому проклятому миру. Минутный островок спокойствия посреди океана хаоса, насилия, дерьма и крови.

Но и этому островку не суждено было долго продержаться на поверхности. Реальность вторглась в короткий идеальный момент, и мой островок с бульканьем пошёл на океанское дно суровой реальности.

В коридоре раздались невнятные возгласы и возня, после чего в дверь нашей комнаты отчаянно забарабанили кулаком или каблуком. По крайней мере, звук был именно таким, и это радикально отличалось от тактичного «тук-тук-тук» костяшками пальцев Сворга — местного хозяина. Шестое чувство внутри меня затаилось в ожидании новых проблем.

Я открыл задвижку, и дверь в нашу комнату распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стоял седой, морщинистый мужчина, на удивление подтянутый и жилистый.

На поясе у него висела кобура с револьвером в открытой кобуре. Глаза лихорадочно блестели на сухом вытянутом лицо, впалая щека дёргалась, жёсткий взгляд. Суровое, обветренное лицо старателя сейчас искажала гримаса растерянности, гнева и отчаяния.

Я вспомнил его. Это именно он подсказал мне дорогу до кантины, когда я только приехал в Посёлок Старателей. Пак Гили, отец Мико. Но выглядел он неважно — бледен, одежда перепачкана пылью и чем-то тёмным, похожим на кровь.

— Утро доброе, — ответил я хрипло, — чем обязан?

От возмущения у Пака даже дёрнулись острые кончики ушей — особое отличие большинства местных. Но он не выглядел агрессивно — скорее потеряно.

— Какое оно доброе! — выкрикнул он срывающимся голосом.

Медвежата испуганно зашипели и юркнули под кровать. Минден рывком сел на полу, непонимающе хлопая глазами.

— Что стряслось, Пак? — спросил я, быстро подходя к кровати и натягивая штаны. Сердце неприятно ёкнуло.

— Они… они приходили ночью! — Пак задыхался, хватая ртом воздух.

— Кто приходил? — не понял я, застёгивая пояс и прилаживая кобуру к бедру.

— Культисты… эти твари песчаные! Вломились в Посёлок! Убили Мелкого Галияна у колодца… Старуху Идрис на пороге её лачуги… И… и Мико… Они забрали мою Мико! Утащили, сволочи!

Холод сковал меня изнутри. Мико… Нет. Только не это.

— Успокойся, Пак, — я подошёл к нему, положил руку на плечо. Он дрожал всем телом. — Расскажи толком. Когда? Как?

— Не знаю… Под утро, наверное… Я спал… А потом услышал выстрелы… крики… Выбежал… пристрелил одного, с другим сцепился, уложил, а её уже нет! Только… только следы… и…

Он не мог говорить дальше, лицо его скривилось от страдания. По старческой впалой щеке скатилась одинокая тяжёлая слеза. Минден вскочил на ноги, его лицо выражало смесь ужаса и растерянности.

— Мико? Забрали? Почему? Зачем?

— Разберёмся. Догоняй, — ответил я ему и сказал Паку. — Пойдём. Показывай.

Мы втроём вышли из кантины. Утренний Посёлок выглядел ещё более унылым и заброшенным, чем обычно. На пыльной улице виднелись тёмные пятна, которые я не хотел опознавать. Несколько перепуганных жителей выглядывали из-за занавесок. Воздух был неподвижен и сух.

Дом Пака Гили находился на площади у колодца, небольшой, вросший в землю саманный домик, типичное жилище старателя. Стены кривые, крыша из сухого тростника, вместо окон — проёмы, затянутые просмолённой тканью. Внутри царил полумрак и аскетизм, доведённый до крайней степени. Грубо сколоченный стол, две табуретки, топчан у стены, покрытый драной шкурой, потёртой до такой степени, что было сложно сказать, какому зверю она принадлежала ранее. В углу — самодельная печь, рядом — несколько металлических ящиков, какие-то инструменты. Никаких украшений, никаких излишеств. Только самый необходимый минимум для выживания.

Я огляделся. Вся обстановка кричала о тяжёлой, беспросветной жизни, о ежедневной борьбе за кусок хлеба в безжалостной Кровавой Пустоши. Эти люди вгрызались в землю, добывая руду, которая потом уходила за бесценок перекупщикам вроде ван дер Гарда, оседая мешками ун в Аркадоне или других городах вроде Мифрифора, позволяя кому-то там жировать, покупать экипажи, отделанные золотом, носить самые дорогие меха, строить дворцы и покупать цветочный бренди из далёких Кругов Жизни ящиками. А здесь оставалась только пыль, нищета и страх. Социальная справедливость? В этом мире таких слов, похоже, не знали, а если знали, то начисто и давно забыли.

На полу валялись осколки глиняной посуды. Стол был перевёрнут. В стене зияло несколько свежих отверстий — явно от револьверных пуль. Мико не сдалась без боя. Несколько тёмных капель крови на пыльном полу подтверждали это. Чья кровь? Её? Или нападавших?

Пак провёл нас на задний двор — крохотный пятачок вытоптанной земли, окружённый покосившимся забором. И там лежали они. Двое. Те самые твари, которых я видел в пещере. Пак назвал их «песчаниками».

Они были омерзительны. Безволосые, с кожей противного серо-голубого оттенка, перетянутой жгутами тугих мышц. Длинные руки с шестью пальцами, каждый из которых имел лишнюю фалангу и заканчивался коротким, но мощным чёрным когтем. Их грудные клетки, животы и бока покрывали плотные роговые пластины, похожие на панцирь насекомого, истончающиеся к шее. Головы были вытянутыми, уши прижаты к черепу, с маленькими глубоко посаженными глазками, а пасти скалились остроконечными зубами, предназначенными рвать и кромсать плоть. Глядя на их искажённые смертью фигуры, у меня в голове настойчиво вертелось одно слово: «шивы». Да пожалуй, это имя им подходило.

— Вот… — прохрипел Пак, указывая на тела дрожащей рукой. — Мико… подстрелила одного, а я смог… двоих уложить…

Старый старатель указал на цепочку из капель крови, ведущие к забору.

— Молодец девчонка, — пробормотал Минден, осматривая трупы.

Я последовал его примеру, опустившись на одно колено около мертвецов. Пулевые ранения были точными, в голову и грудь. Мико и Пак стреляли на удивление хорошо. Хотя чему здесь удивляться? Видимо, плохие стрелки в здешних местах долго не живут.

Пак вдруг схватил меня за рукав. Его глаза горели яростью сквозь слёзы отчаяния.

— Что теперь мне делать, а⁈ — закричал он мне в лицо. — Была дочь! Единственная радость в этой проклятой жизни! Ещё бы немного и внуков увидел бы! Всё нормально было! пока вы тут не появились, обормоты! Принесли беду мне! А теперь кто её мне вернёт⁈ Кто⁈

Его слова хлестнули меня по лицу пощёчиной. Самое паршивое во всей это ситуапции было то, что отчасти он был прав. Наше появление здесь, наша охота на культистов — всё это привлекло их внимание к Посёлку. И Мико стала случайной жертвой. Почему я не предвидел того, что дикари пройдут по нашим следам сюда?

— Мы вернём, старик, — хрипло пообещал я.

Но на лице Пака застыло не только горе, но и отчаянная надежда, за которую дед цеплялся.

— Мы с Минденом вернём твою дочь, — повторил я.

Профессиональный игрок стоял бледный, словно мел, но страха я не заметил. Вся фигура Мина выражала решимость.

— Пошли собираться, — сказал я ему. — У нас мало времени. Эти твари не должны были далеко уйти.

300

Нужно было торопиться. Мы спешно покинули дом Пака, оставив старика в одиночестве. Пока следы свежие, у нас был шанс настигнуть похитителей до того, как они доберутся до своего логова в горах.

Когда мы вернулись в кантину, Сворг молча кивнул нам, наливая нам по кружке эфоко с какой-то местной пряностью, очень напоминавшей по привкусу тмин — его способ выразить сочувствие или просто нежелание лезть не в своё дело. Я кивнул Своргу и пригубил горячий напиток, наблюдая за тем, как начал бегать, собираясь в погоню Минтен. Ополовинив кружку, я тоже поднялся к себе.

Прежде чем уйти, я вспомнил, что нужно позаботиться о мелких. Призвал из Руны несколько здоровенных вяленых рыбин — уксы, местного деликатеса, который медвежата обожали. Бросил им на пол. Троица тут же накинулась на угощение, смешно чавкая, рыча и отталкивая друг друга толстыми задами. Их возня немного разрядила напряжённую атмосферу. Я открыл дверь во внутренний дворик кантины — пыльный, заваленный каким-то хламом, но огороженный со всех сторон.

— Гулять, малышня, — бросил я им. — И чур не драться!

Один из них, тот самый, с пятном на ухе, тут же присел у стены и, натужно пыхтя, навалил кучу размером с его собственную голову. «Ничего себе, — хмыкнул я про себя. — Молодой растущий организм. Не смотри, что мелкий, а производительность как у взрослого редбьёрна». Я закрыл за ними дверь. Хоть какая-то гарантия, что они не разнесут кантину и не попадутся на зуб кому-нибудь из местных гурманов.

Я быстро окинул взглядом номер, вроде всё своё ношу с собой. Набрал в пару фляг воды и пока Минден метался, успел набить иглами несколько запасных магазинов для гаусс-карабина. Наконец и профессиональный игрок устроился напротив меня и тоже принялся лихорадочно проверять свой револьвер и патронташ, его руки заметно дрожали, но страха он не выказывал.

— Не суетись, — посоветовал я ему. — Всё будет путём…

— Всё уже ненормально, Кир, — вздохнул он. — Юлина и Мико в лапах дикарей. Чего здесь нормального?…

— Но мы-то с тобой боеспособны, — поднял я на него взгляд. — А значит, и суетиться не надо. Будем делать всё, чтобы их спасти. Это просто.

Он отозвался, как эхо.

— Просто…

Мы вышли к нашим ездовым птицам. Мой породистый цезарь, всё-таки был самым горячим и норовистым. При моём появлении он недовольно фыркнул и попытался лягнуть меня, когда я подошёл ближе. Видимо, ранний подъём и отсутствие полноценного завтрака сказались и на его настроении.

— А ну тихо! — рявкнул я, отвешивая ему ощутимую затрещину по мощной шее.

Птица обиженно заклекотала.

— Уймись, петух крашеный! — ещё придавил его голосом я.

И цезарь подчинился, я заставил его сесть на землю и с комфортом запрыгнув в седло, на секунду прикрыл глаза, устанавливая ментальную связь с породистым. Поток образов, ощущений, инстинктов хлынул в моё сознание. Я успокоил его раздражение, передал ему нашу цель, ощущение погони, необходимости скорости. И птица перестала нервничать, его мускулы напряглись в ожидании команды. Цезарь Миндена, более покладистый, уже стоял смирно, ожидая хозяина.

— Готов? — спросил я Миндена, поправляя карабин за спиной.

— Как никогда, — горячо ответил он, вскакивая в седло. — Давай догоним их и перестреляем всех.

— Настрой правильный, — сухо уронил я.

Рванули с места, поднимая клубы пыли. Я был уверен, что мы быстро нагоним похитителей. Почему? Всё просто: наши с Минденом птицы были сыты, хорошо отдохнули, а потому полны сил. А цезари культистов, скорее всего, устали после ночной погони за нами, и сейчас им снова предстоит проделать долгий путь до их горного логова. К тому же они тащили с собой пленницу, что тоже замедляло движение. Это была простая арифметика выживания в Пустоши.

Спустя три часа я уже подумал, что мы их не догоним, но первоначальный расчёт оказался верным. Мы мчались по следу около часа, ориентируясь на сломанные ветки, примятую траву и редкие отпечатки когтистых лап на каменистой почве. След вёл уверенно, не петляя — они спешили вернуться в своё логово. Далёкое мега-Игг-Древо Круга Грусандриса, заливало безжизненные знойные просторы Кровавой Пустоши бледным светом.

Вскоре мы увидели их. Я остановил жестом Мина и надел свои очки, чтобы понять, что там у них за обстановка.

В небольшой лощине, укрытой от ветра редкими скальными выступами, копошились четыре фигуры. Три из них — серо-голубые, мускулистые твари-песчаники — держали маленькую и тонкую, отчаянно вырывавшуюся. Мико… Её ночная рубашка была разорвана в клочья, обнажая плечи и спину, покрытые свежими царапинами и грязью. Она билась, как пойманная птица, лягалась, пыталась укусить своих мучителей.

Один из песчаников, тот, что был крупнее, с омерзительной похотливой гримасой на вытянутой морде, прижимал её к земле, пытаясь сорвать остатки одежды. Другой держал её за руки, его маленькие глазки блестели предвкушением. Третий стоял чуть поодаль, держа их цезарей под уздцы, и скалился, подбадривая сородичей гортанными выкриками, ожидая своей очереди.

Внезапно Мико изловчилась и со всей силы ударила коленом в пах тому, кто её прижимал. Тот взвыл от боли и отшатнулся. Воспользовавшись моментом, Мико вскочила на ноги, но второй песчаник тут же с силой ударил её кулаком по лицу. Девушка рухнула обратно на землю, из угла рта стекла струйка крови. Первый, оправившись от удара, снова навалился на неё, рыча от злости и возбуждения.

Во мне вскипела ледяная ярость. Я молча спрыгнул с породистого, знаком приказав Миндену оставаться на месте и не шуметь. Быстро снял с плеча свой верный АКГ-12, модифицированный для снайперской стрельбы. Щёлкнули разложенные сошки. Установил оружие на ближайший плоский камень, прильнул щекой к холодному прикладу. Облизал губы.

Дистанция была приличной — метров восемьсот, может, чуть больше. Но для двенадцатикаскадной гаусски — почти в упор. Перекинул флажок на максимальную фрагментацию и иглы, после чего уверенно поймал в перекрестье прицела голову того песчаника, что стоял с цезарями. Мягкое нажатие на спуск. Тихий свист вылетевшей иглы. Голова твари разлетелась кровавым фонтаном. Он рухнул, как подкошенный, даже не поняв, что произошло.

Двое других замерли, озираясь в недоумении. Я перевёл прицел на того, кто бил Мико. Ещё выстрел. Игла вошла ему точно в глаз, пробив череп насквозь. Он дёрнулся и завалился на спину.

Оставшийся песчаник вскочил, оставив Мико, и метнулся к своему цезарю, пытаясь удрать. Но я был быстрее. Третий выстрел — игла прошила ему спину между роговыми пластинами, разрывая позвоночник между лопатками в клочья. Он пролетел несколько шагов по инерции и рухнул лицом в пыль.

Всё было кончено за несколько секунд. Тишина, нарушаемая лишь свистом ветра, казалась оглушающей.

Я сложил сошки и закинул гаусс-карабин за спину, запрыгнув в седло, подьехал к девушке. Она сидела на земле, обхватив себя руками, и дрожала всем телом, несмотря на жару. Лицо было в крови и грязи, на щеке багровел свежий синяк. Я спрыгнул с цезаря и осторожно помог ей подняться.

— Всё хорошо, Мико, — сказал я как можно мягче. — Всё закончилось. Ты в безопасности.

Она подняла на меня глаза, полные слёз и ужаса, и вдруг крепко обняла меня, уткнувшись лицом в мою грудь. Я неуклюже похлопал её по спине, чувствуя, как её тело сотрясается от рыданий. Достал из сумки флягу с водой и чистую тряпку, помог ей умыться и обработал ссадины антисептиком.

В этот момент подоспел Минден. Он молча оглядел поле боя, потом подошёл к Мико и неловко положил ей руку на плечо.

— Ты как, девочка? Сильно досталось?

Мико только покачала головой, всё ещё не в силах говорить.

Я отошёл в сторону, давая ей возможность прийти в себя. Нужно было осмотреться. И тут Минден, забравшийся на ближайший скальный выступ, чтобы лучше видеть окрестности, вдруг окликнул меня:

— Кир! Глянь туда!

Он указывал рукой куда-то в сторону далёких гор, откуда мы недавно унесли ноги. Я прищурился, но ничего, кроме марева над раскалённой землёй, не увидел.

— Что там, Мин?

— Пыль, — ответил Минден. — Огромное облако пыли. Не пойму, куда оно движется… Но если сюда…

— Может, стадо тауро мигрирует? — предположила Мико слабым голосом, подойдя к нам. — Они иногда такие тучи поднимают.

Я снова достал из криптора свои тактические очки. Активировал режим увеличения. Приставил к глазам. То, что я увидел, заставило меня похолодеть.

Это было не стадо тауро. Далеко не стадо.

Я медленно опустил очки. Чуткая Мико посмотрела на меня с тревогой.

— Что там, Кир? — спросил Минден напряжённо.

— Там не тауро? — трагическим шёпотом добавила Мико.

Я помолчал секунду, собираясь с мыслями. Потом посмотрел на них.

— Твою ж мать… — только и смог выдавить я.

В моей голове всё ещё стояла картина, которую разглядел на максимальном увеличении через окуляры. Сотни, если не тысячи, серо-голубых фигур, движущихся плотными, организованными рядами. Они шли не хаотичной толпой дикарей, а слаженным войском. Некоторые несли что-то вроде знамён — шесты с насаженными на них черепами и развевающимися лохмотьями каких-то меховых тряпок. Это был марш, неумолимый, как декларация неизбежной смерти. И их было очень, очень много. Не кучка фанатиков из пещеры. Это было настоящее вторжение.

Похоже, наши проблемы только начинались.

— Там… — я сглотнул, ставшую вязкой слюну. — От гор идёт армия. Целая армия этих песчаников.

301

Нависшая тяжёлая тишина давила, густая и липкая, словно кровь. Мико, всё ещё дрожащая и всхлипывающая, но уже, похоже, начавшая приходить в себя, подобрала с одного из мёртвых песчаников грубое пончо из невыделанной шкуры и натянула его поверх разорванной рубашки. Оно было грязным и воняло псиной, но скрывало наготу ладной поджарой фигурки. Несмотря на палящий зной Пустоши, все здесь носили одежду. Все, кроме дикарей. Она молча подошла к одному из цезарей бандитов и ловко привязала к его седлу оставшихся бесхозными после смерти хозяев птиц, и решительно взобралась в седло. Я подошёл и наложил на неё Руну Малого Исцеления, задумавшись, что, пожалуй, использую её чаще остальных.

— Зря ты это сделал, Кир, — проговорила она тихо, её голос был хриплым и надтреснутым. Она смотрела не на меня, а то куда-то вдаль, то на мертвецов, то на камни. — Ты так нагло щёлкнул им по носу… Они теперь в ярости. Весь улей разворошил. Они придут за нами. За всеми нами. И сотрут Посёлок Старателей.

Ответить я не успел. Минден, до этого мрачно пинавший носком сапога безголовое тело одного из культистов, резко обернулся. Его лицо, обычно непроницаемое или искажённое азартом, сейчас выражало чистое возмущение.

— Что мы должны были делать⁈ А Мико⁈ — воскликнул он, повысив голос. — Бросить им на потеху Юлину⁈ Может и тебя нам не надо было выручать? Просто уехать, поджав хвосты? Ты вообще понимаешь, о чём говоришь?

Мико медленно повернула голову и посмотрела на Мина тяжёлым взглядом, в котором не было ни капли вчерашней девчоночьей беззаботности.

— Я говорю о том, — отчеканила она, — что жизнь одного человека, будь то я, или Юлина, или даже ты, Кир… она не стоит жизни целого Посёлка. Иногда нужно выбирать меньшее из зол. Они бы удовлетворились мной, может быть… А теперь они придут за всеми. За отцом, за Своргом, за детьми… Понимаешь? Ты хоть представляешь, сколько их там, в горах? Это как саранча, только с когтями и зубами.

— Хватит! — рявкнул я, обрывая их спор.

Времени на моральные дилеммы, философские споры о меньшем и большем зле и взаимные упрёки у нас не было. Абсолютно.

— Потом разберёмся, кто прав, кто виноват. Сейчас главное — добраться до Посёлка Старателей и предупредить всех об угрозе. Быстро. Поднимайте задницы, поехали!

Я вскочил на своего породистого, Минден последовал моему примеру. Мико неуверенно дёрнула поводья своего цезаря. Мы рванули обратно, оставляя за собой трупы. Тяжёлое предчувствие надвигающейся катастрофы придавило меня в седле. Вот как так получается? Собирался тихо-мирно без особых проблем добраться в мёртвый Асиополь и там поохотиться в снегах на некросов, чтобы увеличить собственное могущество. Прилетело откуда не ждали. За что такой ворох проблем на мою голову сыплется, как из Рога Изобилия?

Мы неслись по выжженной равнине, подгоняя птиц. Вокруг от жары плавился воздух. Даже встречный ветер не приносил облегчения. Мы молчали, каждый погружённый в свои мысли. Я просчитывал варианты обороны, понимая всю их призрачность. Минден, судя по стиснутым зубам, переживал за Юлину и злился на Мико за её фатализм. А Мико… она просто смотрела вперёд невидящим взглядом, её лицо не выражало ничего, кроме отчаяния.

Именно в этот момент, когда мы огибали россыпь крупных камней, из-за поворота вынырнул разъезд верховых. Пятеро всадников на поджарых, жилистых цезарях. Пыльные плащи, потрёпанные шляпы, в руках наготове карабины.

Они остановились, преграждая нам дорогу. Жилистый тип с бегающими глазками и шрамом через всю щеку — окинул нас цепким взглядом. Видимо, старший у этих подозрительных всадников. Его глаза задержались на Мико, скользнув по её стройным ногам, видневшимся из-под короткого пончо. В его взгляде мелькнуло неприкрытое похотливое любопытство, смешанное с чисто бандитской наглостью.

Моя рука сама собой легла на кобуру с «Головорезом».

— Мин, Мико, — сказал я тихо, не сводя глаз с бандитов. — Поезжайте-ка вперёд. Не останавливайтесь, пока не доберётесь до кантины. Встретимся там.

Заметив, как профессиональный игрок открывает рот, чтобы возразить, я придавил приказом, не терпящим возражений, как говорил утром с породистым.

— Живо!

Минден бросил на меня быстрый, обиженный взгляд, кивнул и тронул поводья. Мико на мгновение замешкалась, но потом тоже погнала своего цезаря следом за ним. Они проехали мимо бандитов, которые расступились, пропуская их, но провожая девушку всё теми же сальными взглядами.

Когда они скрылись за следующим изгибом тропы, бандиты перевели взгляды на единственного оставшегося, то есть на меня. Тип со шрамом сплюнул и усмехнулся, показав кривые жёлтые зубы.

— А ты чего раскомандовался тут, а, приезжий? — лениво протянул он, положив руку на рукоять своего револьвера. — Может, мы тоже с бабёнкой вашей хотели перекинуться словечком другим? Уж больно ножки у неё… аппетитные. Давно таких не видали. Как насчёт маленькой остановки? Пива бы выпить, или чего покрепче? Угостишь? У тебя ж, деньжата водятся?

Его приятели загоготали, словно услышали самую смешную шутку в жизни. Они явно чувствовали свою силу — пятеро против одного. И им явно не нравился мой приказной тон.

Я внутренне скрипнул зубами. У меня снова проблемы. Вечные, мать их, проблемы. Словно магнитом притягиваю. Только что закусился с этими местными культистами, спасая девчонку Мина, как тут же нарисовались эти ухари. Пятеро. Против одного. Стандартный расклад для этой дыры. Ноздри щекотал запах пыли, пота и дешёвой дым-травы, исходящий от них. Зной стоял тот ещё. Породистый нервно переступил с ноги на ногу, чувствуя напряжение, разлитое в воздухе.

— Слушайте, парни, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без тени страха или агрессии, хотя внутри уже кипел. — Я понимаю ваше гостеприимство. Ценю предложение выпить. Но правда, спешу. Знаете, как бывает? Дела не ждут. Важные дела.

Тип со шрамом — Шрам, буду звать его так про себя, — прищурился, его бегающие глазки оценивающе прошлись по мне, по седлу на цезаре, по карабину за спиной.

— Дела… Важные? — он криво усмехнулся, обнажая прокуренные жёлтые зубы. — А ты, часом, не врёшь нам, сударь? Что-то непохож ты на делового да занятого. Больше на такого же бродягу и головореза, как и мы. Только прикид покруче, да птичка под тобой породистая. Откуда дровишки, а? Может, поделишься с простыми тружениками? А то нам Атаман не даёт сейчас караваны щипать, говорит, война…

Его подельники снова загоготали. Один из них, низкорослый и толстый, с сальным лицом и волосами, поправил своё старое ружьё.

— Да брось, — писклявым голосом сказал он, обращаясь к Шраму. — Чего с ним лясы точить? Видно же, фраер какой-то залётный. Надо просто потрясти его хорошенько. И птичку забрать. Атаман обрадуется такому скакуну.

Ну всё, приехали… Разговор явно зашёл явно не в ту сторону, куда мне надо. Мирным путём разойтись не получится. Я чувствовал, как адреналин начинает поступать в кровь. Рука сама активировала Скрижаль. Время действовать.

— Я вас по-хорошему просил, — проговорил я, уже выбирая Руну Обжигающего Света. Воздух вокруг меня едва заметно замерцал. — Не нарывайтесь. День сегодня и так паршивый. Вам удачи не будет…

Шрам, видимо, что-то почувствовал или просто решил, что хватит разговоров. Его реакция была молниеносной. Рука метнулась к револьверу на поясе, и прежде чем я успел моргнуть, грянул выстрел. Он был невероятно быстр, признаю. Настоящий стрелок Пустоши. Быстрый, как змея, и меткий к тому же.

Но Руна Щита Обжигающего Света сработала безупречно. Пуля ударилась в невидимую преграду в паре сантиметров от моей груди в районе сердца, расплющилась и упала на землю оплавленным куском свинца. Щит вспыхнул ярким, почти ослепляющим светом, заставив бандитов зажмуриться.

В этот самый момент я выхватил «Головорез». Моя рука двигалась почти на автомате, результат длительных тренировок, моего Навыка и десятков подобных стычек. Я хотел влепить пулю Шраму прямо между его бегающих глаз, но успел передумать. Выстрел! Грохот эхом прокатился по скалам. Пуля ударила не в плоть, а в металл. Револьвер Шрама вылетел из его руки, звякнув о камни.

— А-а-ах! — взвыл он, хватаясь за ушибленную руку. Он скорчился в седле, но я видел — кость цела, просто сильный удар по пальцам и ладони. Больно, но не смертельно.

302

Остальные четверо тут же схватились за оружие — карабины, винтовки, ружья, револьверы. Их лица исказились от злобы и некоторого замешательства. Они явно не ожидали такого отпора.

— Идиоты, — процедил я сквозь зубы, держа их на мушке «Головореза». Мой голос звучал холодно и уверенно, хотя сердце колотилось как бешеное. — Совсем страх потеряли? На Восходящего полезли? Я бы вас уже всех здесь перещёлкал, как мабланов бешеных. Да только доброта моя врождённая и религия не позволяют лишнюю кровь проливать. Настроение, опять же, не то… Философское, понимаешь…

Слово «Восходящий» подействовало. Они замерли. Переглянулись. Страх пробивался сквозь их бандитскую наглость.

Шрам перестал стонать и выпрямился в седле, всё ещё держась за ушибленную руку. Он посмотрел на меня совсем другим взглядом — внимательным, оценивающим.

— Восходящий… — прохрипел он. — Я слышал, в этих краях только один такой… Кир. Тот самый Кир? Это ты, что ли?

Я чуть опустил ствол револьвера, не переставая, однако, контролировать их.

— Ну, допустим, я, — кивнул в ответ. — А ты с какой целью интересуешься? Автограф нужен? Или есть претензии к качеству обслуживания? Могу повторить бесплатно. На этот раз постараюсь доставить пулю прямо между глаз.

Шрам помотал головой. Его лицо стало серьёзным.

— Нет… Нет, никаких претензий, — сказал он быстро. — Наоборот… Э-э… Атаман Драк. Да, ты с ним знаком. Рассказывал, что спас ты его. Он велел, если встретим тебя, проводить к нему. Срочно.

Я удивлённо поднял бровь. Драк? Хочет поговорить? После нашей последней встречи, когда я отпустил его на все четыре стороны, дав припасы, очень сомневался, что мы увидимся с ним хоть однажды. Это было почти неожиданно, но удивляться я устал.

— Проводить к Атаману? — переспросил я. — А чего же вы тогда сразу с пушками на меня полезли? Так теперь принято встречать гостей?

Шрам виновато развёл руками, насколько позволяла ушибленная кисть.

— Да мы ж не признали сразу, Кир… Ты извини. Бабёнка ещё голая… Почти. Сам понимаешь, жизнь такая. Думали, очередной… ну, ты понял. А тут вон оно как… Сам Восходящий. Поехали, а? Он ждёт.

Я помедлил секунду, взвешивая риски. Но выбора особо не было. Драк мог быть полезен. И судя по всему, у него были причины искать встречи со мной.

— Ладно, — сказал я, убирая «Головорез» в кобуру. — Веди. Только давай без фокусов.

Шрам нервно сглотнул и кивнул.

— Понял, Кир. За мной.

Мы тронулись с места. Бандиты держались чуть позади, стараясь не делать резких движений. Я ехал настороже, готовый к любым неожиданностям. Единство научило меня не доверять никому, особенно тем, кто только что пытался тебя пристрелить.

Шрам привёл меня в небольшой каньон, скрытый от посторонних глаз. Здесь, в тени скал, расположилась на привал банда Драка. Несколько костров и восемь десятков угрюмых хмырей, вооружённых до зубов. И, собственно, сам Атаман Драк.

Я его едва узнал. Вместо грязного, потрёпанного бандита, которого я видел в прошлый раз, передо мной стоял крепкий мужчина лет сорока, чисто выбритый, одетый в добротную кожаную куртку поверх сегментированной кирасы. На поясе висел тяжёлый револьвер класса «Утешитель». Его единственный глаз, холодно и расчётливо, смотрел на меня, но и враждебности в нём не было.

— Кир! — он шагнул мне навстречу, протягивая руку. Его люди вокруг молча наблюдали. — Рад тебя видеть. Спасибо, что приехал. Щербатый, ты молодец, что нашёл его.

Я пожал его руку, всё ещё не понимая, к чему весь этот спектакль.

— Драк, — степенно кивнул я. — Рад, что ты здесь.

Атаман усмехнулся.

— После того как ты спас меня из лап культистов, я пообещал поднять своих ребят на помощь в твоём деле. И, как видишь, своё обещание выполнил. Не скрою, мне это выгодно, так мы поубавим количество конкурентов. Тем более что делать это будем не без помощи Восходящего. Так что… спасибо тебе. Я перед тобой в долгу. — Он обвёл взглядом своих людей. — Чтобы все слышали! Кир — мой друг! Кто его тронет — будет иметь дело со мной лично!

Его заявление бандиты встретили мрачным молчанием, но перечить не стали. Из чего можно было заключить, что авторитет Драка среди них был высок.

— Рад, что смог тогда тебе помочь, — сказал я сухо. — Но я здесь не за благодарностью. У меня плохие новости, Драк. Очень плохие.

Атаман сразу же напрягся. Я не стал тянуть, рассказав ему о том, что мы с Минденом видели в пустыне. О целой армии песчаников. Сотни, если не тысячи. Идут маршем, организованно. С боевыми знамёнами. Прямо на Посёлок Старателей.

По мере моего рассказа лицо Драка становилось всё мрачнее. Усмешка сползла с его губ. Он нахмурился, потёр подбородок.

— Тысячи, говоришь… — пробормотал он. — Песчаники… Это не похоже на их обычные набеги. Это что-то серьёзное. Похоже на… вторжение. Твою мать!

Он резко повернулся к своим людям.

— Слышали⁈ Собирайтесь! Живо! Мы едем в Посёлок! Нужно предупредить людей! Пусть убираются оттуда, пока не поздно!

Нищему собраться — только подпоясаться. Через четверть часа мы уже мчались к Посёлку Старателей — я, Драк, за нами следовала его банда головорезов. Пыль стояла столбом. Холодный ком тревоги нарастал в груди. Я больше не в легионе, но война продолжает преследовать меня по пятам.

Мы ворвались в Посёлок как раз в тот момент, когда на центральной площади шло стихийное собрание. Видимо, Минден и Мико успели поднять тревогу. Люди — старатели, торговцы, женщины, старики, даже детвора — стояли толпой, их лица были бледными от страха и растерянности. Говорил Пак, отец Мико, седой и прямой, словно стальной гвоздь. Его твёрдый грубый голос растекался над площадью.

— … и я вам говорю, бежать нам некуда! — донеслось до меня, заставив ругнуться под нос. — Все, кто мог уйти, уже ушли давно! Остались только мы — те, кому этот клочок проклятой Пустоши стал домом! Кому некуда больше податься! Здесь наши семьи, наши могилы! И что, мы просто так отдадим всё песчаникам⁈ Сегодня они украли мою дочь и убили двоих, а завтра⁈

Толпа загудела. Кто-то кричал, что нужно бежать, спасать детей. Кто-то — что нужно драться до последнего. Но общий фон был гневным, если не сказать яростным. Люди заводили сами себя и друг друга.

— Мы спрячем женщин, детей и всех, кто не может драться в старой шахте! — выкрикнул Сворг, протиснувшись вперёд. Его лицо трактирщика было красным от гнева. — А все, кто может держать оружие, останутся здесь! Встретим их как полагается по законам нашего старательского гостеприимства! Пусть получат по хлебалу сегодня, чтобы завтра знали, что старатели так просто не сдаются!

Снова раздались крики — одобрительные и испуганные. Я спрыгнул с породистого и подошёл ближе. Кто-то расступился, узнавая меня, где-то пришлось протискиваться и работать локтями.

— Это безумие! — сказал я громко, чтобы все слышали. — Их тысячи! Тысячи фанатичных воинов и охотников! А нас сколько? Горстка старателей со ржавыми ружьями? Мы не продержимся и часа! Это будет бойня! Одумайтесь, люди! Надо собрать всё самое необходимое и уходить!

Люди замолчали, глядя на меня, но лишь на минуту. В повисшей тишине было слышно, как иронично хмыкнул Драк. А потом все заорали разом. Кто-то из них не понимал, почему варежку разинул приезжий, некоторые горячо поддерживали мои слова, но большинство, с тем чтобы уходить и оставить свои дома, были категорически несогласны. Всеобщий гвалт остановил отец Мико, подняв вверх руку. Судя по тому, как толпа успокоилась, старика здесь крепко уважали.

— Кир, ты человек здесь новый. Тебе простительно не знать, что мы всегда в меньшинстве, — спокойно, но веско изрёк Пак. — Это обычный риск старательской работы. В Пустоши по-другому не бывает. Мы все к этому давно привыкли. Лучше умереть с оружием в руках, защищая свой дом, чем быть рабами или пищей для этих песчаников.

После слов Гили вперёд вышел Минден. Посмотрев на меня в упор, он указал на меня пальцем.

— Кир, прав, нас мало! — выкрикнул он. — Но с ним наши шансы возрастут! Вы знаете кто он⁈ Он Восходящий! Помощь Восходящего и Кровавого Генерала сейчас для нас неоценима. Не уходи, Кир. Помоги нам. Ты нужен всему Посёлку Старателей!

303

Толпа замолчала, а потом по ней пробежали шепотки. «Кровавый Генерал… Кровавый Генерал? Кровавый Генерал!». Эти суровые люди, включая бандитов Драка после слов Мина смотрели на меня с нескрываемым интересом, узнаванием, пониманием и… Маблан с длинным языком! И с ожиданием. Но откуда профессиональному игроку в рани известно, кто я такой? Недолго же продержалось моё инкогнито.

— Кровавый Генерал? — прочистив горло в повисшей тишине, переспросил, глядя прямо в глаза игроку. — Мин, ты о чём?

Тот усмехнулся.

— Да ладно, Кир. Не притворяйся. Я почти сразу догадался. Как только понял, что ты Восходящий. В газетах, что караванщики привозят, иногда печатают всякое… Про войну, про Легионы, сводки потерь, про поражения и победы. Была там и статейка про одного молодого, но уже прославленного офицера Четырнадцатого Легиона. Про его подвиги. И изображение было. Плохое, конечно, но узнать можно. Особенно если знать, на кого смотреть.

Проклятые газетчики. И проклятая слава. Я думал, здесь, в этой дыре, я смогу начать всё с чистого листа. Но прошлое догнало.

— Ты… ты знал? — пробормотал я.

— Что ты Кир из Небесных Людей? — кивнул Минден. — Почти с самого начала. Не держи нас за дураков.

Люди вокруг загудели ещё громче. Теперь они смотрели на меня не просто как на Восходящего, а как на легендарного военачальника. И, да… Как на свою последнюю надежду.

— Генерал! — крикнул кто-то из толпы. — Возглавь нас! Мы пойдём за тобой!

— Веди нас, Генерал!

— Защити Посёлок!

Они смотрели на меня с мольбой и верой. Простые люди — старики, женщины, мужчины с мозолистыми руками и выцветшими глазами. Не солдаты. Не легионеры, привыкшие к дисциплине и смерти. Обычные люди, зажатые судьбой в угол. И я… я должен был их вести. Против целой армии. Это было чистое самоубийство. Безнадёга.

Уйти? Бросить их на растерзание? Я мог. Нет. Никто бы меня не осудил. Я им ничего не должен. Я просто проходил мимо, просто жил в их кантине.

Но достаточно было заглянуть в их лица. В глаза Пака, уже потерявшего жену и едва не потерявшего дочь. На лицо Сворга готового драться за свой дом. На Мико, всё ещё бледную, но смотрящую на меня с нескрываемой надеждой. На Миндена, который узнал меня и поверил в чудеса.

Бесы его забери! Маблан тупой… Но и разозлиться на него не получалось.

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Напряжённая тишина на площади стала почти осязаемой. Все ждали моего ответа.

— Хорошо, — сказал я наконец, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Я останусь… Я приму командование. Но учтите — будет тяжело. Очень тяжело. Шансов у нас мало. Если мы будем драться, придётся сражаться за каждый дом и за каждую жизнь. И вы должны будете выполнять все мои приказы.

Я обвёл взглядом толпу.

— Посёлок Старателей мы отстоим… Ну или умрём пытаясь!

Что же, Кровавый Генерал вернулся. Посмотрим, чего я стою без поддержки Легиона.

Мгновение тягучей тишины, словно тот самый промежуток между раскатом грома и ударом молнии. Все замерли, затаив дыхание, в ожидании моей дальнейшей реакции. А затем…

Площадь взорвалась криками, естественно, что окончание моей фразы утонули во всеобщем гвалте. Это были крики отчаяния, ярости и надежды. Люди поднимали кулаки, оружие, их глаза горели решимостью. Они были готовы идти за мной. Даже на смерть.

Я стоял среди нескольких сотен воодушевлённых людей и чувствовал, как на мои плечи ложится неподъёмный груз ответственности. Снова. Как и тогда, в Легионе. Только теперь у меня не было обученных и закалённых в боях легионеров. Лишь горстка отчаявшихся людей и приближающаяся орда чудовищ.

Восторг, смешанный с истерикой, выплеснулся из людей, которые уже считали, что половина их неразрешимой проблемы решена. Люди кричали, плакали, смеялись, обнимались, хлопали друг друга по спинам, палили в воздух из револьверов и дробовиков. Некоторые бросались ко мне, пытаясь пожать руку, похлопать по плечу, выкрикнуть слова благодарности и поддержки. Я едва успевал уворачиваться от объятий и только и думал, как бы не схлопотать шальную пулю ещё до начала боя.

Буря эмоций выдавала нечто более важное и ценное — надежду. Надежду, которая загорелась в сердцах этих отчаявшихся, выживавших людей. Надежду на спасение, на выживание, на то, что они не будут брошены на произвол судьбы. И я не хотел… Не имел права их подвести.

Я поднял руку, призывая к тишине. Постепенно шум начал стихать, хотя отдельные выкрики и всхлипы всё ещё доносились из толпы.

— Ладно, хватит народных гуляний, — сказал я громко и чётко, мой голос словно сам собой зазвучал уверено и властно. — Времени у нас осталось не так чтобы много. Нужно действовать быстро и организованно. Каждый должен знать своё место и свою задачу. Только так мы сможем выстоять.

Я повернулся к Драку, стоявшему неподалёку с невозмутимым видом.

— Драк, организуй разведку. Нужно выяснить численность противника, их вооружение, их скорость движения и ориентировочное время их появления здесь.

Драк кивнул.

— Будет сделано, Кир. Шрам, собери ребят и отправляйся с ними. Шевели булками!

Несколько бандитов тут же отделились от толпы и отправились к своим цезарям. Ими командовал уже знакомый мне тип.

— Пак, — обратился я к старому старателю. — Ты организуешь эвакуацию женщин, детей и всех, кто драться неспособен в старую шахту. Это самое безопасное место?

— Да, сударь, — кивнул мне уважительно старик, я в его глазах стал непререкаемым авторитетом после того, как мы вырвали из лап культистов Мико. — Самое безопасное в нашем посёлке.

— Тогда проследи, чтобы они были обеспечены всем необходимым: водой, едой, тёплыми одеялами, медикаментами. Там же организуйте госпиталь.

То, что заварушка обойдётся без раненых, я не верил. Но Пак кивнул, не изменившись в лице, и принялся отдавать распоряжения, разбавляя их крепкими словечками.

— Сворг, ты у нас будешь за каптенармуса, — сказал я, глядя на владельца кантины. — Займись распределением оружия и боеприпасов. Нужно раздать оружие всем, кто способен его держать. Убедись, что у каждого есть патроны и что все знают, как им пользоваться. Собери со всех запасы пищи, которая может храниться долго. Не исключено, что нам придётся сидеть в осаде неизвестное количество времени.

Сворг кисло кивнул и направился к своей кантине.

В Посёлке воцарились полный беспорядок и беготня, но это уже был организованный хаос. Складывалось впечатление, что всему населению Посёлка Старателей, нужно было срочно куда-то идти или бежать. Многие что-то кричали, все начали суетиться, но каждый знал своё место и выполнял свою задачу. Поднимается боевой дух — это хорошо, а когда страх уступит место решимости, станет совсем замечательно.

Времени у нас оставалось совсем мало — это было понятно и без разведки. Песчаники могли появиться в любой момент. Если не все, то их передовые отряды наверняка. Нужно было действовать быстро, желательно на опережение. Но я пока не понимал, как мы сможем удивить культистов, да ещё так, чтобы они впечатались. Пока кажется, что вся инициатива на их стороне, и как изменить ситуацию, не очень понятно. Идей у меня не сказать, что было особо богато. Ясно только, что устраивать городские бои — не вариант. После них от Посёлка Старателей не останется ничего, кроме углей. И так обездоленные местные жители обнищают вконец.

Оглядевшись, я решил забраться на крышу кантины. Оттуда открывался хороший обзор на окрестности, и можно было оценить сильные и слабые стороны нашей обороны. Взобраться по шаткой, жалобно скрипевшей при каждом шаге лестнице, труда не составило. Оказавшись на плоской крыше, огляделся. Откровенно говоря, Посёлок Старателей представлял собой жалкое зрелище.

Само поселение раскинулось на невысокой столовой горе, вершина которой была перетянута треснувшими глинобитными дорогами и низкими домами, похожими на потрескавшиеся глиняные горшки. На окраине торчала покосившаяся наблюдательная башня, дома лепились к торговой площади, чем дальше от центра, тем более убогими становились хибары. Узкие улочки разбегались от площади паутиной. Несколько колодцев, являвшихся в нашей ситуации стратегическим активом, также образовывали нечто вроде небольших проплешин в местной хаотичной застройке. Вот, в общем-то, и всё. Здесь не имелось ничего даже отдалённо напоминавшего укрепления, никаких оборонительных сооружений. Только голая земля да камни…

Оглядев всё это безобразие, я ещё раз выругался под нос. Ни дать ни взять, идеальная цель для песчаников.

304

Я стоял на крыше кантины, глядя на раскинувшийся подо мной Посёлок Старателей, и безнадёжность охватывала всё сильней. Как защищать это? Эти кривые улочки, эти хлипкие хибары, эту пыльную площадь? Это всё равно что пытаться удержать воду в решете. Ни одного сколько-нибудь надёжного здания, чтобы зацепиться за него зубами и превратить в узел всей обороны. Разве что кантина… Но всё равно, любая атака, даже не слишком организованная, прорвёт оборону в десятке мест одновременно. Мы просто захлебнёмся в собственной крови, обороняя эти развалины.

Но потом мой взгляд поднялся дальше, на кромку столовой горы, на которой и раскинулся Посёлок. Вот она — наша крепость. Неприступные, отвесные скалы с трёх сторон. Лишь несколько троп-серпантинов вели наверх. Если… если перекрыть все подъёмы, кроме одного… Если заставить врага идти по единственному, узкому пути, где мы сможем сконцентрировать все наши силы и обстреливать песчаников сверху…

Идея была дерзкой, но единственно верной. Защищать не Посёлок, а гору. Создать узкое бутылочное горло, в которое упрётся лавина песчаников, сколько бы их ни было, они в нём застрянут. Как там? Спартанцы не спрашивают, сколько их, спартанцы спрашивают где они? Заставить их атаковать в лоб, как они и собирались сделать, только на моих условиях.

Но как? У нас не было ни времени, ни ресурсов на серьёзные инженерные работы. Ни минных полей, ни проволочных заграждений, ни даже элементарных баррикад из чего-то прочнее трухлявых досок и мусора. Шахтёры и банда Драка могли копать, таскать камни, но обрушить скальные тропы, возвести надёжные укрытия за считаные часы… это уже из области фантастики.

Я вспомнил и чуть полбу себя не шлёпнул. Руна. Серебряная Руна, полученная в качестве награды от Наблюдателя, которую я почти не использовал из-за её специфики и дороговизны активации. Руна Домена Диких Строителей.

Я активировал интерфейс Скрижали, находя нужный глиф.

Руна Домен Диких Строителей.

Руна-Существо.

Качество: серебро.

Активация: 48 капель Звёздной Крови.

Описание: Внутри заключён домен из сорока искусственно созданных существ-слуг. Они способны как строить, так и заниматься добычей полезных ископаемых. Для уточнения возможностей активируйте Руну.

Время действия: 6 циклов.

Время перезарядки: 1 цикл.

Сорок восемь капель… Раньше я бы испытал острый приступ бережливости. Но сейчас… сейчас Звёздная Кровь восстанавливалась довольно бодро, а на кону стояла не только моя шкура, но и жизни сотен людей. Я проверил запас столь ценной в Единстве загадочной субстанции.

Общее количество Звёздной Крови: 1420 / 1420

Под завязку. Можно и шикануть. Спасение городка стоило сорока восьми капель.

Я активировал Руну. Серебристый вихрь закрутился рядом со мной на крыше, становясь всё плотнее, ярче. А затем из него, словно выливаясь, посыпались существа. Сорок золотистых насекомоподобных созданий с множеством конечностей-манипуляторов и блестящими хитиновыми панцирями. Они замерли на мгновение в ожидании моих приказов.

Общее количество Звёздной Крови: 1372 / 1420

Внизу на площади, воцарилась гробовая тишина, а когда несколько созданий спустились по стене, тишина сменилась паническими криками. Люди шарахнулись в стороны, бандиты Драка схватились за оружие.

— Спокойно! — рявкнул я с крыши. — Это мои… помощники! Они помогают укрепить Посёлок!

Золотистые муравьи, повинуясь моей мысленной команде, начали слаженно спускаться со стены кантины и разбегаться по периметру горы. Увидев, что существа не проявляют агрессии, а деловито начинают копать землю, таскать камни и валить скальные выступы с невероятной скоростью и эффективностью, люди постепенно успокоились, сменив страх на изумлённое любопытство.

Управлять Дикими Строителями было на удивление просто. Они улавливали мои мысленные приказы мгновенно, додумывая детали и предлагая оптимальные решения. Мой план был прост: полностью обрушить и завалить все тропы и возможные подъёмы на плато, кроме одного — главного, самого широкого серпантина, по которому в Посёлок обычно прибывали караваны. Именно здесь, на этом единственном пути, мои золотистые трудолюбивые зодчие, должны были возвести оборонительные позиции: вырыть траншеи полного профиля, соорудить несколько блиндажей и пару заглублённых огневых точек — блокгаузов из того странного, невероятно прочного материала подобного бетону, который они синтезировали прямо на месте неизвестным мне способом. Естественно, что не забыл я и о надёжной толстой земляной стене, способной выдержать даже артобстрел.

Да, какие-нибудь отчаянные скалолазы из песчаников, возможно, всё равно смогли бы взобраться по отвесным скалам. Но не целая армия. И уж совершенно точно не под огнём патрулей, которые я собирался выставить по периметру из людей Драка. Пара дозоров на цезарях вполне справится с этой задачей, вовремя предупреждая об опасности. Основные же силы мы сосредоточим здесь, у единственного входа в нашу импровизированную крепость.

Работа закипела. Золотистые муравьи работали с невероятной скоростью, земля летела во все стороны, камни крошились, скалы обрушивались с оглушительным грохотом. Старатели и бандиты, оправившись от шока, с энтузиазмом присоединились к работам, правда, в качестве изумлённых наблюдателей. Впервые за долгое время я почувствовал что-то похожее на надежду. Если мы успеем хорошенько подготовиться, у нас появился шанс успешно отстреляться от песчаников.

Освободился я только под вечер, оставив инсектоидов работать, а сам решил направиться обратно в кантину, чтобы перехватить чего-нибудь съестного и проверить, как идёт распределение оружия. Едва я вошёл внутрь, как стал свидетелем назревающего скандала. Несколько женщин, среди которых я узнал жену одного из старателей, с горящими глазами наседали на Сворга, стоявшего за стойкой с мрачным видом.

— Дай нам оружие, Сворг! — требовала одна из них, невысокая, но крепко сбитая женщина с суровым лицом. — Мы тоже будем драться! Не собираемся отсиживаться в норе, как кротозубы, пока наших мужчин убивают!

— Оружия нет, Мэйра, — устало ответил Сворг, протирая стойку тряпкой. — Едва на мужиков хватило. И то не на всех. Куда вам ещё? Вы стрелять-то умеете?

— Многие умеют! А кто не умеет — научится! — выкрикнула другая женщина, молодая и стройная, словно тростинка. — А ты нам только дай! Не хуже мужиков будем палить! У меня муж… был… он меня учил из ружья стрелять!

— Да я рад бы… — Сворг запнулся, увидев меня. — Кир… Вот, сам видишь. Оружия не хватает.

Я молча подошёл к стойке, активировал криптор и выложил на него содержимое одного из отделений. Несколько десятков армейских карабинов «Найторакс», пара десятков тяжёлых револьверов «Головорез», несколько ящиков с патронами.

— Хватит? — спросил я, глядя на ошеломлённого Сворга и неверящих своим глазам женщин. — Раздай им. И покажи, как пользоваться. Пусть лучше будут вооружены, чем станут лёгкой добычей. Нам могут скоро потребоваться все без исключения, кто способен держать оружие.

Женщины ахнули, бросились к оружию, их глаза горели благодарностью и решимостью. Сворг только покачал головой, но спорить не стал.

— Спасибо, генерал, — пробормотала Мэйра, сжимая в руках тяжёлый карабин. — Мы… мы не подведём, генерал.

Я кивнул ей, внутренне поморщившись от обращения. Многие из-за газетчиков, ради красного словца придумавших мне звучное прозвище, на полном серьёзе считали, что это моё звание.

После ужина направился к лестнице, ведущей на второй этаж, в мою комнату. Нужно было хоть немного отдохнуть и покормить своих мохнатых проглотов.

Поднявшись к себе, я застал своих питомцев в игривом настроении. Три пушистых комка, уже заметно подросших, возились на полу, рыча и покусывая друг друга. Увидев меня, они радостно заурчали и бросились к ногам, требуя ласки и еды. Я призвал из Руны пайки из и налил им свежей воды. Пока они с аппетитом чавкали, я присел на кровать, чувствуя, как накатывает усталость.

Но не успел я закрыть глаза, как дверь без стука отворилась, и на пороге появился Драк.

305

Атаман замер, увидев медвежат, его единственный глаз расширился от удивления.

— Редбьёрны… — прошептал он. — Настоящие… Где ты их взял, Кир?

Малыши, почувствовав чужака, зарычали, в их представлении, наверное, грозно, на деле же выглядело это комично. Медвежата поднимали шерсть на загривках, широко расставляя толстые лапки. Я привык к их игривой агрессии, но Драк вздрогнул, отступая на шаг.

— Спокойно, малышня, — осадил их я, поглаживая их. — Это свой. Драк, рад бы с тобой поболтать о фауне Пустоши, но я дико устал и хотел бы поспать хоть пару часов. Что-то срочное?

— Да, — кивнул Драк, отрывая взгляд от медвежат. Его лицо снова стало серьёзным. — Разведка вернулась. Шрам доложил. Всё плохо, Кир. Очень плохо.

Я напрягся.

— Насколько плохо?

— Их много. Очень много. Несколько тысяч. Может, три, может, пять. Шрам говорит, что конца колонне не видно. Идут быстро, организованно. Будут здесь завтра.

Холодок пробежал по спине. Несколько тысяч… Похоже, что нас ждёт полноценная война. Шансов у нас даже с укреплениями немного.

— Твою мать… — пробормотал я. — Завтра…

— Вот видишь, Кир, — Драк шагнул в комнату, понизив голос. — Я же говорил, надо было эвакуировать жителей и самим уходить. Песчанников слишком много. Даже с твоими… строителями и оружием, мы не продержимся. Будет бойня. Оставаться в Посёлке Старателей — чистое самоубийство. Может, пока не поздно…

Я внимательно посмотрел на него и одноглазый осёкся, заметив это. На лице Атамана читались страх и сомнения. Он был бандитом, привыкшим брать своё и выживать любой ценой. Героическая смерть в бою — это не его кредо.

— Я дал слово, Драк, — сказал я твёрдо, хотя внутри всё сжималось от дурного предчувствия. — Пообещал этим людям, что буду защищать их. И я не могу нарушить своё слово.

Драк помолчал, глядя на меня изучающе.

— Я тоже дал слово, — сказал он наконец глухо. — Своим парням. Обещал, что не поведу их на верную смерть.

Он развернулся и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова.

Я остался один, если не считать урчащих медвежат. Слова Драка посеяли в моей душе семена сомнения. Могу ли я доверять ему? Не ударит ли он в спину в самый критический момент, пытаясь спасти свою шкуру и своих людей? В конце концов, они банда разбойников, а не отряд камикадзе. Вскоре я выбросил это из головы, решив, что за Драком и его людьми нужно будет присматривать. Особенно когда начнётся бой.

Был длинный день. Усталость взяла своё сразу, как только я сбросил сапоги и принял горизонтальное положение. Сам не заметил, как провалился в крепкий сон без сновидений. Словно провалился в черноту, из которой меня выдернул тихий, но настойчивый скрип дверных петель. Глаза распахнулись мгновенно, рефлексы тела среагировали раньше мозга — рука сама рванулась под подушку, пальцы стиснули холодную рифлёную рукоять «Головореза». Я оставил дверь незапертой после ухода Драка, вымотанный до предела просто забыл об этом и теперь проклинал свою беспечность.

В тусклом свете, пробивавшемся сквозь щели в ставнях, я разглядел тёмный силуэт, скользнувший в комнату. Тонкий, почти невесомый. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Спросонья на адреналине, я чуть было не нажал на спуск. Инстинкт выживания кричал: «Стреляй!»

Но я остановил палец за мгновение до рокового выстрела, хотя выбрал уже весь свободный ход спускового крючка. Что-то неуловимо знакомое в движениях фигуры, в её хрупкости. Это был не враг. Не убийца кравшийся с ножом в темноте. Убийцы так не двигаются, они не несут с собой этот едва уловимый аромат диких цветов пустоши?

Фигурка замерла у моей кровати. Секундная пауза, и она беззвучно опустилась на край матраса. Бледный свет Трона Вечности упал на её лицо, и я узнал Мико. Растрёпанные тёмные волосы, большие, широко распахнутые глаза, в которых плескались отчаяние и какая-то странная, лихорадочная решимость. На щеке всё ещё багровел синяк — память о встрече с песчаниками. Так что да, выглядела она весьма комично.

Её холодная рука легла мне на грудь, поверх тонкой рубахи. Я вздрогнул от неожиданного прикосновения.

— Мико? — голос прозвучал хрипло, я откашлялся. — Что ты здесь делаешь? Время позднее… или уже раннее?

Она не ответила сразу, только смотрела на меня своим бездонным взглядом. Её рука чуть дрожала, но не убиралась.

— Я… я пришла… — начала она тихо, её голос был едва слышен на фоне сопения медвежат в углу. — Я хочу подарить тебе… свою первую ночь, Кир.

Я опешил. Мозг, ещё туманный после сна, пытался переварить услышанное. Первая ночь? Сейчас? Перед лицом неминуемой бойни?

— Мико, ты… ты в своём уме? — я осторожно убрал её руку со своей груди. — Ты понимаешь, что несёшь? Завтра… завтра здесь будет ад. Мы можем все погибнуть.

— Именно поэтому, — её голос обрёл твёрдость. — Именно поэтому я здесь. Я не хочу умирать… вот так. Не узнав… ничего. Ты спас меня, Кир. Ты… ты не такой, как они. Не такой, как все здесь. Ты хороший. Я видела.

— Хороший? — усмешка изломала моё лицо, я сел на кровати.

Медвежата завозились, но не проснулись. Или проснулись, но решили, что визит ночной гостьи не стоит их внимания.

— Девочка, ты понятия не имеешь, какой я человек. Ты видишь только то, что хочешь видеть. Спасителя. Героя. А я… я просто делаю то, что должен. И часто цена за это бывает слишком высока. Для меня и, особенно, для тех, кто рядом.

— Мне всё равно, — упрямо мотнула она головой, её глаза блеснули в полумраке. — Я знаю, что почувствовала. Страх… он везде был… В воздухе, в стенах, в глазах и сердцах. Но когда ты появился всё поменялось. Ты рядом… он отступает. Хоть немного. Пожалуйста, Кир… Позволь мне хоть на одну ночь забыть об этом. Хочу почувствовать себя… живой. Прежде чем…

Она не договорила, но я понял. Её страх был осязаем, густой. И в этом страхе родилось это отчаянное, безумное желание — ухватиться за жизнь, за её самое простое, самое первобытное проявление.

Я смотрел на неё — хрупкую, испуганную, но упрямо пришедшую ко мне в комнату. Часть меня хотела оттолкнуть её, отослать прочь, защитить от себя самого, от той тьмы, что всегда шла за мной по пятам. Но другая часть… другая часть видела в её глазах отражение собственного одиночества, собственной усталости. И эта часть шептала, что, возможно, именно сейчас, на краю бездны, этот безумный порыв — единственное, что и имеет хоть какой-нибудь смысл.

Тяжёлый вздох вырвался из моей груди. Я протянул руку и притянул её к себе. Она подалась легко, доверчиво, обвив руками мою шею. Её губы нашли мои в темноте — неумелые, но жадные. Мир сузился до этого прикосновения, до запаха её волос, до тепла её тела под тонкой тканью ночной рубашки. Тьма комнаты скрыла слёзы и страхи, оставив лишь наши тела, отчаянно ищущие забвения и тепла в преддверии кровавой зари нового древодня.

* * *

Проснулся я резко, будто от толчка. Предрассветный сумрак едва начал светлеть за окном. Мико спала рядом, свернувшись калачиком, её дыхание было ровным. Но во мне уже поселилось знакомое ледяное чувство тревоги — предчувствие боя. Оно всегда приходило перед рассветом, выгоняя из тела сон и покой.

Стараясь не разбудить девушку, я осторожно выбрался из постели. Быстро оделся, проверил верный АКГ-12, закинул за спину плазменную винтовку «Копьё», поправил на поясе кобуру с «Головорезом». Медвежата подняли сонные морды, тихо заурчали. Я бросил им несколько рыбин вяленой уксы.

И спустился, в общий зал кантины. Рассчитывал на ранний завтрак, на чашку горячего, обжигающего эфоко, чтобы взбодрить кровь. Но зал был пуст и тих, если не считать Сворга.

Владелец кантины, обычно суетливый и ворчливый, сидел за одним из дальних столов спиной к входу. Его широкие плечи были напряжены. Я подошёл ближе и увидел, чем он занят. Сворг сосредоточенно, с какой-то мрачной любовью, чистил промасленной тряпкой… крупнокалиберный пулемёт. Старый, потёртый монстр, с массивным стволом и внушительным коробом. «Град» я узнал сразу. Этот тяжёлый пулемёт производился в Аркадоне, как турельная установка для многочисленных боевых паромобилей. Использовал мощные длинные патроны, обеспечивающие высокую начальную скорость пули, что облегчало пробивание брони. Питался он из вставляемого сверху коробчатого магазина, из которого патроны поступают в оружие под действием силы тяжести. Подобная конструкция хоть и упрощала производство оружия, но имело ряд недостатков. Первый недостаток — малый боезапас, что несколько нивелируется сниженным темпом стрельбы (который, в свою очередь, вместе с часто требуемой перезарядкой, не давал перегреваться стволу). Второй недостаток — повышенный шанс перекоса патрона при подаче. Третий же заключается в том, что магазин перекрывал стрелку часть обзора, затрудняя выбор целей и прицеливание.

Но несмотря на все недостатки оружия и общую ушатанность данного экземпляра, я был очень рад его увидеть.

Рядом на столе аккуратно лежали несколько длинных металлических магазинов-коробов, тускло поблёскивающих гильзами крупнокалиберных патронов. Зрелище было неожиданным и зловещим. Я и не подозревал, что у Сворга есть такой агрегат.

Услышав мои шаги, Сворг медленно поднял голову. Его лицо, обычно скрытое за маской профессионального радушия или усталого безразличия, сейчас было маской суровой решимости. Глаза смотрели жёстко, без тени страха.

— Генерал, — сказал он хрипло, его голос был ниже обычного. — Вам, как всегда, эфоко? — Он кивнул на пулемёт. — Или, может, капнуть в него чего-то покрепче? Думаю, сегодня будет в самый раз. Что-то говорит мне, что день сегодня будет долгим.

По запаху было понятно, что он уже принял на грудь. Я ухмыльнулся и ответил:

— А давай…

306

— А давай, Сворг, ты капнешь в него чего-нибудь покрепче. Настойку из корня кхеры, например. Или «Чёрную вдову» — если, конечно, у тебя в закромах есть такая редкость. Боюсь, сегодня нам понадобится не только храбрость, но и полная бесчувственность.

Сворг усмехнулся уголками губ, его глаза потеплели на мгновение, прежде чем снова стать стальными.

— «Чёрная вдова» — это перебор, генерал. От неё потом и мертвеца не поднимешь, даже если Трон Вечности для него лично протрубит сигнал побудки. Сейчас организую. Заодно и себе плесну. Никогда не думал, что придётся из этого большого парня снова палить по живым мишеням. — Он любовно похлопал по стволу «Града». — Думал, его время прошло давно… Ан нет, пригодился.

Он отложил в сторону промасленную тряпку и встал из-за стола, с неожиданной для его комплекции кошачьей грацией, скрывшись за стойкой бара. Через минуту он вернулся с двумя парящими кружками эфоко и небольшой бутылочкой тёмного стекла, заткнутой восковой пробкой. Он аккуратно капнул в каждую кружку по несколько капель густой, почти чёрной жидкости. Воздух наполнился резким, землистым запахом с лёгкими древесными нотками.

— За успех нашего безнадёжного дела, генерал, — провозгласил Сворг, протягивая мне кружку.

— За него, — кивнул я, принимая напиток. Горячая жидкость обожгла горло, а следом пришло странное ощущение лёгкости и остроты восприятия. Мир вокруг стал чётче, звуки — громче, а холодок тревоги в груди сменился ледяным спокойствием. — Теперь за работу. Нужно перетащить этого твоего красавца на позицию.

Мы вдвоём, напрягая все силы, выволокли тяжёлый пулемёт и ящики с боеприпасами во внутренний двор. Пришлось запрягать одного из цезарей в повозку — тащить «Град» по склону вручную было бы губительно для наших спин, опять же вдруг война, а мы уставшие. Пока Сворг возился с упряжью, матеря неповоротливую птицу, я поднялся на стену, чтобы оценить обстановку.

Картина открывалась безрадостная. У подножия серпантина, вне досягаемости наших винтовок, раскинулся лагерь песчаников. Тысячи серо-голубых фигур копошились, устанавливая какие-то примитивные палатки из шкур, разжигая костры. Их было действительно много. Очень много. Организованная, дисциплинированная орда, готовая захлестнуть нас, как прилив, и стереть Посёлок с лица Кровавой Пустоши. Вдалеке виднелись фигуры покрупнее — возможно, их вожаки или шаманы. Они стояли неподвижно, наблюдая за нами, словно хищники, выслеживающие добычу.

«Плохо, что нет ничего по-настоящему дальнобойного», — мелькнула досадная мысль. Артиллерия сейчас были бы на вес золота. Я вспомнил про Руну Огненного Шара. Мощная штука, способная испепелить пару десятков тварей одним ударом. Но выкладывать все козыри в самом начале не наш путь. Лучше приберечь его на крайний случай.

Вместо этого я спустился на серпантин, туда, где дорога делала самый крутой изгиб, образуя идеальную зону для засады. Быстро активировал Скрижаль и установил Руну Печати Аннигиляции. Мощная ловушка, активируемая при приближении врага. Она не убьёт всех, но создаст хаос и проредит первые ряды атакующих, дав нашим стрелкам драгоценное время.

К тому времени, как я вернулся, Сворг уже подтащил повозку к заранее подготовленному блиндажу. Вместе мы установили «Град» на треногу, тщательно выверили сектор обстрела — он идеально накрывал весь изгиб серпантина. Сворг остался у пулемёта, деловито заряжая первый короб.

На стене и в окопах, вырытых вдоль неё, заняли позиции старатели. Мужчины, вооружённые кто чем. Даже женщины, которым я вчера выдал карабины, были здесь, их лица выдавали, что они отчаянно трусили, но вели они себя решительно. Атмосфера была напряжённой, как натянутая струна. Пахло потом, страхом и дым-травой.

Старик Пак вместе с несколькими женщинами постарше организовал некое подобие полевой кухни. В большом котле над костром булькала густая, серая каша из бобов скармы — местной неприхотливой культуры. Пахло неаппетитно, но это была горячая еда, способная поддержать силы. Пак разливал её по щербатым мискам, подбадривая бойцов хриплыми шутками-прибаутками. Рядом с ним был его тяжёлый арбалет, с которым я встретил его в первый раз. Рядом было несколько вязанок болтов. Я выдохнул. Тут всё нормально, хоть какая-то видимость нормальной жизни перед надвигающимся штормом.

И шторм не заставил себя ждать, грянул — моё почтение. Ближе к полудню в лагере песчаников забили барабаны — глухой, утробный ритм, от которого стыла кровь в жилах. Орда пришла в движение. Не хаотичной толпой, а слаженными колоннами, они двинулись к серпантину. Первые ряды — самые крупные и свирепые твари — шли без прикрытия, полагаясь на размалёванную магическими рисунками шкуру и ярость.

— Огонь! — рявкнул я, когда первая волна вошла в зону поражения.

Стена огрызнулась залпом. Десятки ружейных выстрелов слились в один оглушительный рёв. Моё «Копьё» также внесло свою лепту. Первые ряды песчаников споткнулись, несколько фигур рухнули на землю, корчась в агонии. Но остальные, переступая через павших, продолжили упорно лезть вверх. Их было слишком много.

Заработал «Град». Сворг бил короткими, точными очередями. Крупнокалиберные пули рвали серо-голубую плоть, отбрасывали тела назад, превращая узкий серпантин в кровавое месиво. Падали десятки, но на их место вставали новые. Они лезли вперёд, подгоняемые рёвом сзади, собственной фанатичной верой или первобытной яростью. Крики раненых смешивались с гортанными боевыми кличами нападающих и треском выстрелов. Воздух загустел от запаха крови и пороховых газов.

Внезапно активировалась моя Руна. Яркая вспышка беззвучного взрыва озарила серпантин, и на целом секторе дороги десятки песчаников просто исчезли, превратившись в пугающую пустоту. На мгновение атака захлебнулась. Но лишь на мгновение. Оставшиеся в живых, обезумев от ярости, с удвоенной силой бросились вперёд.

Я ударил Огненным Шаром, словно гигантской метлой прореживая ряды напавших.

К стене со стороны Посёлка подъехал всадник. Цезарь нёсся во весь опор, всадник махал рукой. Это был Шрам, один из людей Драка. Его лицо было искажено ужасом.

— Кир! Твою мать, Кир! Они заходят с тыла! Через пещеры! Их там до хрена!

Холодок пробежал по спине. Пещеры… Старый Пак не упоминал о них. Оказывается, что имелась сеть естественных туннелей под Посёлком. А я сосредоточился на обороне стен и серпантина.

«Не зря я оставил бандитов как мобильный резерв», — промелькнула мысль.

Хоть какая-то польза с этих головорезов получится. Я обернулся к Паку, который стоял рядом, перезаряжая свой арбалет. Старик развёл руками, на его морщинистом лице было виноватое выражение.

— Запамятовал, Кир… Старый стал… Дыр хватает в голове, как в этих проклятых скалах…

Времени на упрёки не было. Я спрыгнул со стены, подбегая к своему породистому, который нервно переступал когтистыми лапами.

Мин и Мико уже были рядом. Минден лихорадочно проверял свой револьвер, Мико сжимала в руках один из моих карабинов.

— А вы куда? — спросил я.

— Я с тобой. Юлину кто спасать будет, если тебя убьют⁈ — горячо возразил Минден, вскакивая на своего цезаря. — Я с тобой!

Мико молча кивнула. По выражению лица девушки я понял, что её не отговорить.

Ну вместе так вместе. Гуртом и батьку бить легче.

— Шрам, чего застыл? — рявкнул я. — Веди!

Мы вчетвером — я, Минден, Мико и Шрам — понеслись к дальнему краю Посёлка, где в скале чернел неприметный вход в пещеру. Уже на подходе мы услышали звуки боя — выстрелы, крики, рычание. У входа валялось несколько тел — двое бандитов, Драка и с дюжину серо-голубых мутантов. Значит, банда уже вступила в бой.

Драк стоял у входа, паля из своего обреза в темноту туннеля. Его единственный глаз горел яростью.

— Какого хрена, Кир⁈ Они как тараканы лезут! Мы их держим, но их там дополна!

Я спрыгнул с цезаря, на ходу активируя Скрижаль. В тёмный зев пещеры отправился Алый Коготь, Огненный Шар и Молния. После чего я быстро наложил на себя Руну Щит Обжигающего Света. Вокруг вспыхнуло едва заметное силовое поле. Не обращая внимания на предостерегающий крик Драка:

— Куда⁈ Там они! На куски порвут!

Я рванулся в темноту пещеры. Запах дерьма и крови шибанул по обонянию.

Пробежав несколько десятков метров по узкому проходу, освещённому редкими фосфоресцирующими грибами, я увидел впереди изгиб туннеля, из-за которого доносился топот десятков ног и гортанные выкрики. Не останавливаясь, я достал из Руны кластерную гранату, модифицированную стихией огня. Не целясь, швырнул её за поворот, вниз по склону туннеля.

— Ходу!!! Назад все!!! — заорал я, что есть мочи, разворачиваясь и бросаясь обратно к выходу.

Грохот взрыва был оглушительным даже снаружи. Пещера содрогнулась, сверху посыпались камни. Когда пыль немного осела, мы увидели, что проход завален огромными глыбами. Неизвестно, сколько тварей осталось под завалом, но путь в тыл обороняющимся старателям был надёжно запечатан. Угроза с этого направления была отсечена.

К вечеру первый штурм мутантов окончательно выдохся. Песчаники отступили, оставив серпантин усеянным трупами. Защитники Посёлка, измотанные, грязные, но воодушевлённые первой победой, повалились на землю прямо на позициях. Принесли кашу из бобов скармы. Ко мне подошли те самые женщины с карабинами, протягивая миску. Но их тут же ревниво осадила Мико, сев рядом и положив голову мне на плечо. Она как бы заявила окружающим, что я «занят». Я устало улыбнулся ей и принялся за свою порцию.

Всю ночь в лагере культистов горели костры, слышались ритуальные песнопения и бой барабанов. Они явно что-то замышляли. И утро нового древодня подтвердило мои худшие опасения.

Атака возобновилась с новой силой. На этот раз песчаники учли свои ошибки. Они шли под прикрытием огромных самодельных щитов, сколоченных из толстых горбылей и обшитых какими-то шкурами. Щиты защищали их от ружейного огня. Пули, конечно, находили себе цель, но потери мутантов снизились. Кроме того, они тащили с собой длинные штурмовые лестницы. Их цель была ясна — стена. За ворота я не переживал — массивный каменный диск, откатываемый изнутри, он был неприступен снаружи. Но стена уязвима. Может, песчаники и заслуженно считались дикарями, но кем они не были точно, так это дураками.

Бойцы культистов подходили всё ближе, неся потери, но упрямо двигаясь вперёд. Сворг поливал их свинцом из «Града», старатели стреляли по ногам и незащищённым бокам, но щиты делали своё дело. Вот уже первые лестницы приставлены к стене. Рукопашная схватка казалась неизбежной.

Мико и Минден подошли ко мне. Я подумал, что они хотят держаться рядом, и обрадовался, что смогу их прикрыть, но нет.

— Прощай, Кир, — тихо сказал Минден. — Спасибо за всё.

— Если что… позаботься об отце, — добавила Мико, её голос дрогнул.

— Не переживайте, — я постарался улыбнуться как можно увереннее. — Ещё повоюем. Держите. Пригодятся.

Я достал из криптора два кинжала, которые сделал недавно из заточенных когтей редбьёрна, и протянул им. Себе же на пояс повесил короткую и широкую, чуть изогнутую саблю из того же прочного материала. Отличная штука для ближнего боя.

Но в голове упрямо стучала мысль: старатели не обученные легионеры. В перестрелке на расстоянии они держались молодцом, но в рукопашной схватке с яростными, физически превосходящими их мутантами их сметут, может, не за минуты, но результат предсказать несложно.

Первые серо-голубые морды показались над краем стены. Я шагнул вперёд, взмахнув саблей. Первый удар — и голова одного из нападавших покатилась вниз. Второй взмах — и ещё один рухнул с пробитой грудью. Но их было слишком много. Они лезли со всех сторон, рыча и размахивая костяными дубинами, каменными ножами, ржавыми тесаками и копьями. Казалось, всё пропало.

Снизу, донеслась частая, захлёбывающаяся трескотня пулемёта. Я выглянул за стену и не поверил своим глазам.

По заваленному трупами серпантину, неуклюже переваливаясь на широких гусеницах, медленно полз вверх… бронированный паромобиль! Тот самый, который я заказал у диггов! Его стальные бока были покрыты царапинами. А из башни на крыше били злые и частые пулемётные выстрелы, поливая атакующих свинцом.

Ами! Чор! Они всё-таки добрались!

Появление невиданной боевой машины и шквал пулемётного огня произвели на песчаников ошеломляющее впечатление. Их атака захлебнулась. Те, кто уже был на стене, замешкались, оглядываясь назад. А те, кто лез по лестницам, начали спешно спускаться. Воспользовавшись замешательством, защитники Посёлка открыли ураганный огонь. Дикари дрогнули и побежали. Сначала несколько, потом десятки, а затем вся орда обратилась в паническое бегство, бросая щиты и лестницы.

Это был перелом, но ещё не победа! Нужно было закрепить успех. Не дать неприятелю опомниться и перегруппироваться.

— Породистый⁈ Ко мне, петух крашеный! — крикнул я, спускаясь со стены и устанавливая со скакуном ментальную связь. Цезарь подбежал и опустился, давая мне комфортно устроиться в седле.

— Драк! Собирай своих! Старатели, у кого есть птицы или тауро — за мной! Открыть ворота! — скомандовал я, вскакивая в седло и поднимая над головой медвежью саблю.

За моей спиной быстро выстроился небольшой отряд — десятка два бандитов Драка на жилистых цезарях и с десяток самых отчаянных старателей. Массивный каменный диск со скрежетом начал откатываться в сторону, открывая проход. Впереди, вниз по серпантину, бежали в панике остатки вражеской армии.

— В АТАКУ!!! — заорал я, пришпоривая породистого. — ВПЕРЁД!!!

И мы лавиной ринулись вниз, преследуя бегущего врага, чтобы окончательно раздавить гадину и отбить у неё всякое желание возвращаться в эти края.

Продолжение следует.

Москва, 20 апреля 2025 года,

Алексей Елисеев.

* * *

Спасибо, что оставались со мной всё это время, а также активно помогали своими советами, предложениями и задавали вопросы. Если вы прочитали и остались довольны, поставьте, пожалуйста, лайк на странице книги. Седьмой роман серии будет опубликована здесь: https://author.today/work/series/34806

Подписывайтесь на серию, автора, добавляйте книги себе в библиотеку, чтобы не пропустить выход продолжения и новых книг. Чтобы быть в курсе последних новостей, заглядывайте ко мне в соцсети:

https://t. me/zavalinka_mizantropa

https://vk.com/zavalinka_mizantropa

https://boosty.to/zavalinka_mizantropa

От автора

От автора.

Спасибо Роману Прокофьеву за богатую вселенную Звёздной Крови и разрешение оставить в нём немного Алексея Елисеева.

Благородные Доны, спасибо, что не даёте умереть в канаве одному старому мизантропу. Для меня ваши награды — это не просто цифры на экране, а глоток свежего воздуха, когда захлёбываюсь в море хейта и прокрастинации. Это кофе (который решает в нашем мире больше чем Звёздная Кровь в Единстве), потребляемый мной, чтобы не уснуть над очередной главой. Это оплата интернета, чтобы я мог гуглить «как выжить если тебя опоили клафелином».

Вы — те, кто превращает мои ночные кошмары в сюжеты, а мою паранойю — в диалоги. Без вас я бы уже давно торговал почками на чёрном рынке, чтобы оплатить воду из-под крана. Но благодаря вам я всё ещё здесь, строчу тексты между приступами экзистенциального ужаса и острой мизантропии.

Ваша поддержка — как дымовой сигнал в зоне радиомолчания. Она напоминает, что где-то там, за экранами, есть реальные читатели, ждущие продолжения истории. Это заставляет собраться и двигаться дальше.

Мне очень важно чувствовать вашу поддержку.

Так что спасибо. Спасибо за то, что не даёте мне разориться на психотерапевтах.

Вот список меценатов без которых эта книга вышла бы ещё не скоро:

Роман Евдокимов

ВВБороди

Дучч

Копанев И. В.

Andrey Shuvaltsev

Хром

Жиздра

Тайга

Александр

Andrei

TAURUS87

Grayson Black

Сергей

1234

Его_Альтер

Пио

Дмитрий Жарников

Александр Немов

Владимир Стасевич

Az

Антон

Gray

Njerd

Lunaluna9

Happy Djeik

Николай rx3dcz

Листик

Ev Dl

Джамбулат Динаев

Al

Franc

Ockojlok

Flicker

ЕАР

Петр Блэк

Кудрявцев Алексей

Алексей

Петр Хмелев

Акользин Николай

Александр Вараксин

алексей суровый

Архаон

andilevko

Александр Казаков

Дмитрий Сидоров

Владимир

Александр Ватлин

Мария Тимофеева

Альберт Пузенцов

ОЛЕГыч

Лемешко Константин Владимирович

Широков

михаил Поваляев

Сергей ЮсуповСергей Коновалов

Андрей Петров

AlexLeon

Андрей Васильевич Казарин

Юрий Морлужоков

Белима Игорь

Lev

Boris Chubsky-chubej

Борис Николаевич

Dima Gl

Alex

Щербединский

Garry_Nomad

Некоркин Вячеслав Вадимович

Сыч

Алексей

Дмитрий Красов

Николай Новый

Сергей Бояринцев

Владимир Черноусов

Micluha

Андрей Экк

Сергей Мошонкин

Константин

Дмитрий

Poul ezh

cchat

Алексей

Вихарев

Сергей Жуков

Кирсанов Алексей

Грузимов Николай

Николай

Сергей

Рамзес Ii

Александр

olegtom31

Борис Ветров

Василий Анисимов

Олег Иванов

Алексей Титов

АлександрФ

Анатолий Владимирович

Jonik77

Андрей

argad

Федотов Андрей

Chingiz

Бокс39

Фанияз Рахматуллин

Алексей Осадчий

babzim

Вадим

Литвинов Владимир Владимирович

Горбунов А. К

Perfspb

DVP

Konstantin Morozov

Денис

Dogoda

Михаил

Михаил

Miv

Сергей Сергей

Игорь Косыгин

Овчинников Андрей

Володина

orv1

Николай Белов

Сергей

Svetlana

Вадим Драсков

Денис Крылов

Кристина Ким

Макк

Павлюк Александр Валентинович

Cser

Андрей

Vladimir Illiuscshenko

Лысый

Андрей

Куцеба Александр

александрсаломатин Саломатин

Dvonish

Caterpiller

Loki Balamut

Andrey

Максим Кириченко

ПНВ

Ольга Мигаль

Андрей Котюх

Sterkoza

Федот

Alex Daum

Вадим

Stro

Евгений Егоров

Giraly

Олег К.

Gena

Nikolay

Андрон

смирнов

Michael

Игорь Кищенко

Alexander Mokryshev

Александр Горбунов

BSV

Николай Смирнов

Валентин

Mat

Павел Смекалин

Иванов Иван Иванович

Vertolet Vertolet

Russman Dncl

Viktor Popov

Валерий

Anton Melnykov

Александр Харченко

Иван Николаевич

Игорь Каток

евгений фоменко

Екатерина Синякова

Дмитрий Шатровский

gmarochkin

Сергей

Константин Мягков

RUS-E

Леся Умная

Денис

Екатерина Синякова

Виктор Чесноков

Andrey Hicks

Роман Чабан

Леся Умная

Артур Айрапетов

Сергей Волконский

Никита Степанов

Артём Грива

Владимир Реутов

Роман Владиславович Костюк

Алексей Бураков

Максим Карпов

Виктор Рубцов

Афанасий

Максим Максимов

Николай

Shatun

Виталий Мамонтов

Евгений Ш-й

multi

Вячеслав Журавлёв

Павел

Dmitry Paletskiy

Карен Погосян

cj

Евгений

walder

Николай Матвеев

Глеб Сухов

Тимур Хеллер

Алексей Недашковский

Александр

Антон F

Андрей Таборских

Дмитрий Поляшов

Lex Luthor

Доценко Олег

Роман

Oleg Kurnitsov

СЕРГЕЙ ЗАРУБО

Serg

4-верка

Santey

Как Так

Павел Клаид

Sanek

Chaosteorist

влад ларькин

Артур Халиков

Олег Соколов

Евгений Чесноков

Наталья Мохова

Romane Evbokimov

Артур Халиков

влад ларькин

Dzyt

Anatoliy Morozov

Алексей Соболев

Алексей Соболев

Алексей Соболев

Алексей Соболев

Екатерина Синякова

Дучч

Andrey Shuvaltsev

Andrei

Жиздра

Артём Грива

Тайга

Александр

TAURUS87

Grayson Black

Андрей Астапов

Пио

Его_Альтер

Дмитрий Жарников

Александр Немов

Oleg65

Happy Djeik

Владимир Стасевич

Az

Gray

Антон

Константин Кузьмин

Njerd

Листик

Джамбулат Динаев

Ev Dl

Al

Franc

Flicker

Горлов

Александр Вараксин

Акользин Николай

Владимир

Широков

andilevko

Дмитрий Сидоров

Александр Казаков

Сергей Коновалов

Андрей Петров

AlexLeon

Андрей Васильевич Казарин

Белима Игорь

Юрий Морлужоков

Lev

Boris Chubsky-chubej

Борис Николаевич

Dima Gl

Alex

Сварщик Крючихин

Сергей Борисович Романов

Некоркин Вячеслав Вадимович

Дмитрий Красов

Сыч

Алексей

Сергей Мошонкин

Андрей Экк

olegtom31

cchat

Грузимов Николай

Вихарев

Сергей Жуков

Кирсанов Алексей

Николай

Сергей

Рамзес Ii

Олег Иванов

Борис Ветров

АлександрФ

argad

Андрей

Федотов Андрей

Корсен

Фанияз Рахматуллин

Вадим

babzim

Алексей Осадчий

DVP

Горбунов А. К

Perfspb

Санжаревский Андрей Валентинович

Alma TV

Konstantin Morozov

Михаил

Володина

Михаил

Сергей Сергей

Игорь Косыгин

Овчинников Андрей

orv1

Serg

Сергей

Svetlana

Vladimir Illiuscshenko

Кристина Ким

Вадим Драсков

Макк

Денис Крылов

Андрей Артемов

Cser

Андрей

Андрей

СЕРГЕЙ ЗАРУБО

Loki Balamut

Caterpiller

Andrey

Sterkoza

RUS-E

Ольга Мигаль

Федот

Leonid75

Stro

Gena

Вадим

Евгений Егоров

Алексей Соболев

Jurj Ra

Иван Николаевич

Юрий

Anton Melnykov

виталий николаевич гасилин

Nikolay

смирнов

евгений фоменко

Екатерина Синякова

Lumix Designer

Alexandr Krotov

KB

Игорь Кищенко

Alexander Mokryshev

Александр Горбунов

Антон

Максим Максимов

Vertolet Vertolet

4-верка

Олег Соколов

Галина

Шкунов Павел александрович

Валентин

Евгений

Николай Смирнов

Viktor Popov

Игорь Каток

Екатерина Синякова

Павел Смекалин

Роман

Dmitry Paletskiy

Дмитрий Шатровский

Алексей Соболев

Oleg Kurnitsov

Денис

Артур Халиков

влад ларькин

Евген

Тимур Хеллер

Вячеслав Журавлёв

Как Так

Николай Матвеев

Sanek

Виталий Мамонтов

Андрей Таборских

Александр Харченко

Леся Умная

Иванов Иван Иванович

Александр

Russman Dncl

Павел Клаид

Валерий

Глеб Сухов

Евгений Чесноков

Петр Блэк

аслан24

Как Так

Ринат Тактарин

Алексей Соболев

Екатерина Синякова

Andrey Shuvaltsev

Копанев И. В.

Жиздра

Andrei

Артур Айрапетов

Александр

Тайга

Alex Grey

TAURUS87

Grayson Black

Андрей Астапов

Пио

Happy Djeik

N1955Kosha

Его_Альтер

Дмитрий Жарников

Sanek

Gray

Az

Oleg65

Владимир Стасевич

Антон

Игорь Каток

Джамбулат Динаев

Листик

Al

Ev Dl

Franc

Flicker

BSV

Petr

Широков

Александр Вараксин

Владимир

Акользин Николай

Дмитрий Сидоров

andilevko

Алексей Бурдаков

Сергей Коновалов

Геннадий Бугров

Простаков Алексей

Андрей Петров

Boris Chubsky-chubej

Белима Игорь

AlexLeon

Андрей Васильевич Казарин

Lev

Вячеслав Журавлёв

Юрий Морлужоков

Борис Николаевич

Артём Куликов

Dima Gl

Alex

olegtom31

Дмитрий Красов

Алексей

Сыч

cchat

Андрей Экк

Андрей Таборских

Gena

Как Так

Николай

Сергей Жуков

Кирсанов Алексей

Sterkoza

Сергей

Рамзес Ii

Алексей Титов

Олег Иванов

KB

Мик

argad

Борис Ветров

АлександрФ

Володина

Андрей

Сергей

Vladimir Illiuscshenko

Кондаков Ярослав Владимирович

Корсен

Кирилл Фомин

Игорь Кищенко

Фанияз Рахматуллин

Вадим

DVP

babzim

Алексей Осадчий

Konstantin Morozov

Perfspb

Горбунов А. К

Alma TV

Михаил

Михаил

Антон

Сергей Белов

Miv

Алексей Соболев

Ломик

Dmitry Paletskiy

Nikolay

Бертольд Брехт

Глеб Сухов

Виктор Белов

orv1

Илья Давыдов

Сергей Сергей

Евген

Виталий Мамонтов

Svetlana

Romane Evbokimov

Максим Максимов

Иван Николаевич

RUS-E

Anton Melnykov

Овчинников Андрей

евгений фоменко

Кристина Ким

Дмитрий Шатровский

Валерий

Андрей

Игорь Косыгин

Сеновозов Сергей Викторович

Вадим

Russman Dncl

аслан24

Павел Клаид

4-верка

Николай Матвеев

Andrey

Евгений Чесноков

Кротков Андрей Павлович

Артур Халиков

Леся Умная

Тимур Хеллер

Роман

Глеб Сухов

Александр

Олег Вячеславович

влад ларькин

Ильшат Насрутдинов

Anton Melnykov

Глеб Сухов

Екатерина Синякова

Алексей Соболев

Борис Николаевич

Артём Куликов

Krisusa61

Андрей Мордовской

Горбунов А. К

olegtom31

Dima Gl

Вячеслав Журавлёв

Alex

Anna Ishutina

Дмитрий

Дмитрий Красов

Фанияз Рахматуллин

Алексей

Сыч

Svetlana

Игорь Кищенко

Максим Максимов

Екатерина Синякова

Андрей

Алексей Осадчий

cchat

KB

Павел Клаид

Андрей Экк

Артур Халиков

Perfspb

Как Так

Gena

Михаил

Arsen Burzhaliev

Николай

Вадим

Игорь Косыгин

Дмитрий Шатровский

4-верка

Камалов Равиль

Николай Матвеев

Irina

аслан24

Игорь Михеев

Кирилл Фомин

Сергей Жуков

Тимур Хеллер

Кондаков Ярослав Владимирович

Ivar@

Рамзес Ii

Сергей

Сергей Сергей

Глеб Сухов

argad

Роман

Виталий Мамонтов

Леся Умная

Romane Evbokimov

Sterkoza

Евгений Чесноков

Russman Dncl

АлександрФ

Овчинников Андрей

Кристина Ким

Олег Вячеславович

Олег Иванов

евгений фоменко

влад ларькин

Кротков Андрей Павлович

orv1

Oleg Kurnitsov

babzim

Павел Шимуро

Алекс Руз

Ленивая Панда

Глеб Сухов

Ваня Мордорский

Poul ezh

Грехов Тимофей

Виктор Гросов

Александр Виланов

Алексей Сказ

Антон Т.

Вадим

Артем Сластин

Дмитрий Крам

Екатерина Синякова

Ник Тарасов

Кай Ханси

Дмитрий Шатровский

Кирилл Фомин

Помор76

Сергей Сергей

Андрей Васильевич Казарин

Gray

andilevko

Александр

TAURUS87

Тайга

Grayson Black

Андрей Астапов

Игорь Михеев

Его_Альтер

Думан

Alex

Gena

DVP

Дмитрий Жарников

Алекс_064

Алексей Соболев

Az

Екатерина Синякова

argad

Ник

Russman Dncl

евгений фоменко

Антон

babzim

Джон Демидов

Олег Иванов

Алексей Соболев

Горшенев Герман

Рамзес Ii

Игорь Каток

Вадим

влад ларькин

Андрей Петров

Dima Gl

Широков

Дмитрий Сидоров

аслан24

Ev Dl

Papadeda

olegtom31

Сергей Коновалов

Антон Щегулин

Валерий

orv1

АлександрФ

Евгений Чесноков

Алексей Сказ

Вячеслав Журавлёв

Игорь Кищенко

Екатерина Синякова

Алексей

Mike

Фанияз Рахматуллин

chicha

Артём Куликов

Кристина Ким

Байрам Мамедов

Тимур Хеллер

Как Так

Константин Яковлев

Николай Матвеев

Наталья Грейш

Oleg Kurnitsov

Михаил Мананников

Роман

Глеб Сухов

Anton Melnykov

Екатерина Синякова

Лев Жуковский

Алексей Пислегин

Жиздра

Dhpr34

Andrei

Артур Айрапетов

Alex Grey

Grayson Black

Андрей Астапов

Gray

Его_Альтер

Дмитрий Жарников

Сергей Волков

Sanek

Аз

Anton

Игорь Каток

Al

Джамбулат Динаев

Ev Dl

Franc

chicha

BSV

Широков

Александр Вараксин

Андрей Таборских

Владимир

Акользин Николай

Dmitry Paletskiy

andilevko

Дмитрий Сидоров

Вадим

Anton Melnykov

Сергей Коновалов

DVP

Геннадий Бугров

Андрей Петров

Белима Игорь

Мельников Юрий

AlexLeon

Валерий

Konstantin Morozov

Lev

Андрей Васильевич Казарин

Юрий Морлужоков

RUS-E

Sanek

Tola108

Терещенко А. С.

Коча

Кудасов Сергей Николаевич

Sehiru San

Фанияз Рахматуллин

Как Так

Матрос Овер

Александр Харченко

Серж

Dima Gl

Валерий

Павел Удав

Николай

Сергей Сергей

Оtto Link

Ev Dl

Дмитрий Сидоров

Артур Айрапетов

Алексей Шурыгин

Владимир Максимов

Виктор Вацуро

Широков

Жиздра

влад ларькин

Кирилл Фомин

Вячеслав Журавлёв

АлександрФ

Вадим Фенин

Владислав Сычев

Romane Evbokimov

Антон Щегулин

Grayson Black

Максим

Роман

евгений фоменко

Александр Немов

Ольга Эр

Андрей Васильевич Казарин

Евгений

Денисов Сергей

Виталий Мамонтов

babzim

Рамзес Ii

Константин Яковлев

Владимир Ливинский

Нари Тайо

Максим Максимов

Сергей Жуков

Gena

Геннадий Бугров

Russman Dncl

Дмитрий Иванов

Тимур Хеллер

Алексей Соболев

Пио

Ален Маккей

Алексей Евтушенко

Глеб Сухов

Слава Удников

Евгений Ш-й

Алексей Медоваров

Антон

Джон Демидов

Андрей Мельник (Ascold Flow)

Никита Красавин

Лев Жуковский

Алексей

Северский Андрей

Игорь Кищенко

Карастанов Виктор

Антон Т.

Морфиус

Юрий П

Mike

Кир23

Владимир

КСаНат

Horel

Артур Халиков

Евтушенко Сергей

Игорь Косыгин

Poul ezh

Роман Живчег

Рамис

Сергей Франк

Александр Иванов

Александр Виланов

Антон Щегулин

Эл Лекс

Pankova

Воронин Сергей Александрович

Martin Vi

Лев Котляров

Alex

Николай Скиба

Виктор Гросов

Данила Скит

Dmitry Z

Артем Сластин

Сева Сотх

Грехов Тимофей

tilja60

Кротков Андрей Павлович

Александр

Сергей Юсупов

Giannis Eleftheriadis

Станислав Пузиков

Константин Викторович Щедрин

Андрей Тарасов

Андрей Иванов

Den Galushkin

Нико

Николай Матвеев

Игорь Васильевич Романов Сефевид

ГеннадиЙ

Мишин Андрей Николаевич

Варвар

Овечкин Вячеслав Юрьевич

Андрей Кушнарев

Копанев И. В.

Как Так

BRIAN

Сеновозов Сергей Викторович

Валерий Анатольевич Необутов

Дядя Джонс

Максим Шторм

Евгений Василец

Екатерина Синякова

Евгений Чесноков

Lowman Seven

Наталья Грейш

Рустам Аптыкашев

Юрий П

Mike

Кир23

Владимир

КСаНат

Horel

Артур Халиков

Евтушенко Сергей

Игорь Косыгин

Poul ezh

Роман Живчег

Рамис

Сергей Франк

Александр Иванов

Александр Виланов

Антон Щегулин

Эл Лекс

Pankova

Воронин Сергей Александрович

Martin Vi

Лев Котляров

Alex

Николай Скиба

Виктор Гросов

Данила Скит

Dmitry Z

Артем Сластин

Сева Сотх

Грехов Тимофей

tilja60

Кротков Андрей Павлович

Александр

Сергей Юсупов

Giannis Eleftheriadis

Станислав Пузиков

Константин Викторович Щедрин

Андрей Тарасов

Андрей Иванов

Den Galushkin

Нико

Николай Матвеев

Игорь Васильевич Романов Сефевид

ГеннадиЙ

Мишин Андрей Николаевич

Варвар

Овечкин Вячеслав Юрьевич

Андрей Кушнарев

Копанев И. В.

Как Так

BRIAN

Сеновозов Сергей Викторович

Валерий Анатольевич Необутов

Дядя Джонс

Максим Шторм

Евгений Василец

Екатерина Синякова

Евгений Чесноков

Lowman Seven

Наталья Грейш

Рустам Аптыкашев

Серый ¨˜«°º•Медок•º°»˜¨

Дмитрий Крам

Ник Тарасов

Алексей Бабий

Nikita Gadiatulin

Денис Крылов

Papadeda

Васюков Александр Анатольевич

Заря

Волков Олег

Артём Куликов

Vitalij Sulima

Олег Коган

Валерий

Michael

Алексей Клешаев

Андрей Силкин

Алексей Сказ

Виталий Бриз

Лютая

Oleg Kurnitsov

Сергей Твардовский

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Звездная Кровь. Изгой VI

Content

Звёздная Кровь. Изгой VI

258

259

260

261

262

263

264

265

266

267

268

269

270

271

272

273

274

275

276

277

278

279

280

281

282

283

284

285

286

287

288

289

290

291

292

293

294

295

296

297

298

299

300

301

302

303

304

305

306

От автора

Nota bene