Андрей Максимов

Мария Монтессори

Дорога победительницы

В одиннадцати действиях с прологом и эпилогом

* * *

© Максимов А. М., 2024

© Издательство АО «Молодая гвардия», художественное оформление, 2024

* * *

Этой книги просто не было бы, если бы не моя жена ЕКАТЕРИНА МАКСИМОВА. Она не только настаивала, чтобы я ее написал, но и снабдила меня множеством справочной литературы.

Катя, надеюсь, прочитав книгу, ты убедишься, что все было не напрасно. Благодарю тебя… И не только за Монтессори, как ты понимаешь…

Вместо анонса

Несколько педагогических открытий Марии Монтессори, которые меняют наши представления о детях.

• Ребенок занят самым главным делом на Земле: он строит себя. Строить себя он должен самостоятельно и свободно.

• Сначала в маленьком человеке начинает развиваться сознание. И лишь затем – тело.

• У ребенка абсорбирующий разум: он не подразделяет информацию на важную и не важную – собирает всю.

• Взрослый – помощник ребенка в его деле строительства самого себя, а не погонщик и цербер.

• Дети не должны повторять опыта взрослых. Они – строители своего мира.

• Мир имеет шанс измениться только при одном условии: если взрослые начнут учиться у детей.

• Дети больше любят работать, чем играть.

• Игрушки отвлекают ребенка от строительства себя.

• Необходим «дидактический материал», который предоставляет каждому ребенку идеальные возможности для самообразования.

• Если ребенок заинтересован в работе, он в состоянии довольно долго концентрироваться на ней.

• Дети устают от шума, они любят тишину. Дети шумят только, если им скучно.

• Дети любят порядок: и в жизни, и в комнате. Любой беспорядок их раздражает, но с его помощью они протестуют против того, что им не нравится.

• Счастливых детей могут воспитать только счастливые педагоги.

• Главное качество хорошего педагога (и учителя, и родителя): желание и умение наблюдать за ребенком.

• Только предоставив ребенку свободу, его можно воспитывать и учить. Только свободный человек в состоянии получать истинные знания.

• Свобода ребенка проявляется в его деятельности. Дисциплина – это действие, направленное на благо, но никак не статика.

• Чтобы заинтересовать ребенка, не нужны ни награда, ни наказание.

• Ребенок с младенчества обладает чувством личного достоинства, которое очень легко ранить.

• Чувство вины уничтожает жизненную энергию.

И закончим цитатой из Монтессори, поразительными, невероятными словами.

Вся эта цитата – открытие: «Мы должны видеть не просто ребенка, а Бога в нем. Мы должны уважать в нем законы Творения. Мы не должны думать, что можем сотворить ребенка. Думая так, мы портим Божественную работу. Если мы полагаем, что именно мы формируем ребенка, мы тем самым не строим активную его часть, а уменьшаем мощь человеческого творения. ‹…› Секрет воспитания – в распознании и наблюдении Божественного в человеке: необходимо знать, любить это Божественное и служить ему. Помогать и сотрудничать с позиций творения, а не Творца…

Что мы пытаемся сказать? – «Слушайся меня и будь, как я!» – Что мы должны говорить? «Слушайся Бога и стань, как Бог!»[1]

Пролог

(Предисловие № 1)

Дорогой читатель, надеюсь, друг! Если эта книга не перевернет ваших представлений о воспитании, о детях и о взаимоотношениях с ними, а может быть, и о самом себе, – значит, я ее писал напрасно.

Вот так резко и однозначно?

Именно так.

Как и положено в знаменитой серии «Жизнь замечательных людей», я постараюсь рассказать подробно о жизни и взглядах единственного великого педагога-женщины, трижды номинанта Нобелевской премии Марии Монтессори.

Ее жизнь и ее взгляды переворачивают наши представления о привычном. В этом я убежден. Моя задача – передать эти ощущения вам.

Посредством чего?

Любви. А чего иного?

Я влюблен в Марию Монтессори и жажду передать вам, дорогие читатели – друзья, свою любовь.

Любовь – что такое? Это когда пришедшая в твою жизнь женщина эту самую жизнь переворачивает.

Именно такое произошло со мной, едва я узнал Марию Монтессори.

Надеюсь, то же произойдет и с вами, дорогие читатели.

Если бы я не был влюблен в свою героиню, я, вероятно бы, посвятил много страниц критике ее системы с последующим опровержением этой самой критики.

Ведь метод у Монтессори – абсолютно новаторский, и негатив на него, разумеется, изливался.

Однако никаких существенных возражений я не отыскал. Ничего такого, на чем стоило бы сосредоточиться, чтобы лучше понять и осмыслить.

Поэтому мне показалось важнее: не вступать в бессмысленные споры, а получше познакомить вас с той, кого полюбил.

Ну, право слово: не станете же вы спорить с теми, кому не понравится ваша любимая? В чем-то убеждать, что-то доказывать…

Нелепейшее занятие!

* * *

О любви – обычным языком?

Можно и так.

Но все-таки – о любви…

И мне захотелось, чтобы вы прочитали не просто биографический роман, а нечто театрально-прозаически-биографическое.

Чтобы Мария Монтессори предстала не просто великим педагогом, но героиней некоего спектакля. Пусть и «поставленного» на бумаге.

Существует несколько причин, которые заставляют меня быть непривычно театрализованным: скажем, вместо знакомого слова «глава» использовать странное для прозаического произведения, но вполне себе театральное понятие: «действие»; писать про занавес; оформлять некоторые цитаты, словно реплики героев пьес…

В общем, театрализовать прозу сколь возможно, дабы эта театрализованность не отвлекала от сути.

Зачем? Почему?

К чему, например, вот это: «действия», а не «главы»?

Ну, во-первых, это красиво.

Кроме того, каждый этап жизни Марии Монтессори – это, действительно, действие, деланье, движение.

Кажется, что за свои 82 года героиня этой книги не отдыхала никогда: двигалась, двигалась, двигалась к своей главной цели: воспитать новое поколение детей так, чтобы человечество стало другим, чтобы оно улучшилось.

Если вам нужен пример абсолютного человека-действия, то – это именно она: Мария Монтессори.

Помимо этого, я очень люблю театр: пишу пьесы, ставлю спектакли и по своим пьесам, и по чужим. Моя биографическая проза с театральными вставками – привет любимому театру!

Ну и наконец, последний аргумент в пользу немного «театрального» оформления моей книги. Пусть оно будет таковым еще и в память о первой мечте нашей героини. Монтессори грезила об актерской судьбе и немало сделала для осуществления своей детской мечты, от которой, сугубо по собственной воле, отказалась.

Почему?

Разберемся.

Но театр для нее – мир неслучайный и интересный.

* * *

Итак. Начинаем наш книжный театр.

Занавес закрыт.

Из-за него робко выглядывает Автор.

Выходит. Неловко кланяется. Мнется.

Автор, то есть я, готовится сделать то, что в прологе (предисловии) всегда стараются сделать авторы: объяснить то, что, скорее всего, и не нужно, да и невозможно никому растолковать, а именно: те сложности, с которыми столкнулся автор при написании книги.

Начинаю со стихов:

Я на мир взираю из-под столика:

Век двадцатый – век необычайный.

Чем столетье интересней для историка,

Тем для современника печальней, —

так писал замечательный русский поэт ХХ века Николай Глазков.

Вывод сей, однако, относится не только к истории народов, но и к жизни отдельного человека: чем печальнее и сложнее складывается судьба, тем интереснее ее описывать биографу. И соответственно, наоборот: чем меньше в жизни перипетий, тем труднее о ней рассказывать.

Книга о Марии Монтессори – третья из моих биографических романов о великих педагогах, которые удостоились чести выйти в знаменитой серии «Жизнь замечательных людей». В связи с чем редакторам и издателям серии – моя душевная авторская благодарность.

За 90 лет своего существования «ЖЗЛ» рассказала лишь о двух великих педагогах: одна из первых книг серии была посвящена Песталоцци, затем – Ушинскому, которая несколько раз переиздавалась.

И всё!

А тут за пару лет – три педагогических гения! Земной поклон и признательность.

Первых двух героев моих книг жизнь мучила и испытывала бесконечно, жестко, а порой и жестоко.

Иоганн Генрих Песталоцци. Швейцарский гений. Первая книга о нем, вышедшая в «ЖЗЛ» в 1933 году, была излишне политизирована. И я решил напомнить о создателе теории природосоответствия, на которую опирались все серьезные умы в педагогике, в том числе и Мария Монтессори.

Жизнь Песталоцци полна приключений. Мне вообще кажется, что по книге о нем вполне можно было бы снять блокбастер, если бы кого-нибудь заинтересовала судьба не бандита и Чебурашки, а великого педагога.

Жизнь Песталоцци… Наполеоновские войны. Постоянное безденежье. Чтобы как-то прокормить себя, пишет книги и становится знаменитым писателем. Его школы громят и уничтожают. Дважды его сажают в тюрьму. В пятьдесят с лишним лет, будучи знаменитым европейским писателем, идет работать помощником учителя – не учителем, заметьте, а помощником! В шестьдесят лет открывает Ивердонский университет, который становится самым известным учебным заведением Европы. В конце жизни пишет книгу под названием «Лебединая песня», дожидается, пока она выйдет, и сразу после этого умирает.

Сложная, подчас мучительно тяжелая, но очень интересная жизнь. Есть где разгуляться биографу!

Януш Корчак. Замечательный писатель, чьи книги и сегодня пользуются популярностью. Педагог, создавший новую систему этических взаимоотношений с детьми.

Все знают, что со своими воспитанниками Януш Корчак пошел в газовую камеру в фашистском лагере Треблинка. Но что случилось с ним до этого? В его жизни было три войны, из которых две – мировые. Он принял обет безбрачия, но тридцать лет прожил в соседних комнатах с одной женщиной. Ездил на Святую землю в Палестину и едва там не остался. Во время Второй мировой войны как мог, рискуя жизнью, пытался организовать жизнь своих воспитанников…

В общем, опять же сложная, тяжелая, мучительная, но интересная, полная разных событий, жизнь.

Героям – трудно. Биографу – раздолье: есть о чем писать, есть чем увлекать читателя.

* * *

И вот, будьте любезны, герой (точнее героиня) номер три: Мария Монтессори. Гениальный педагог, чьи взгляды – не устану повторять! – переворачивают наши представления о детях и о себе самих.

Но вот жизнь… Жизнь человека, который шел к своей цели, не столько преодолевая препятствия, сколько – не замечая их.

Насыщенное работой (причем только работой) существование женщины-победительницы. Монтессори была настолько уверена в себе и в своих делах, что, казалось, победы даются ей легко и без особой борьбы.

Неслучайно в подзаголовке моей книги стоят слова «Дорога победительницы». Именно такой я и вижу ее жизнь.

Монтессори читала свои лекции в разных странах и даже на разных континентах. Ее обаяние, а главное, убедительность и внятность теории были таковы, что нередко после первой же лекции ей предлагали создать свою школу.

Кажется, что она никогда не маялась в поисках денег для своей деятельности. Никогда не боролась за свои школы.

Да, фашисты сжигали ее портреты и книги на площадях Берлина и Вены во время Второй мировой войны, но она в это время уехала в Индию, где создавала свои школы и детские сады.

Кажется, что Господь создавал ее в хорошем настроении и не отпускал Своим вниманием на протяжении всей жизни. Она даже умерла, как мечтала – мгновенно.

* * *

Однако кому известно: какие внутренние переживания терзали Марию Монтессори?

Короткое слово «впервые» относится практически ко всем ее педагогическим экспериментам и открытиям. Но первопроходцам не бывает легко. Какие душевные метания скрывала она от окружающих?

Будем разбираться.

Главные приключения и страдания Марии Монтессори проявляются в ее отношениях с детьми. Это и есть суть ее жизни. Основа ее жизни.

Ни любовь, ни общение, никакая борьба не интересовали ее так, как ее метод.

Хочу сразу сказать: я ни в коей мере не ставлю перед собой задачу подробно рассказать о системе Монтессори. Она прекрасно описана в ее книгах – читайте!

В первую очередь нас интересует уникальная – без преувеличения – система не сама по себе, а вот именно как зеркало создательницы. Я хочу попробовать показать, как в ее методе отражаются характер, суть, искания и метания Монтессори.

Тот самый случай, когда, не поняв творения, невозможно познать творца.

Это одна задача, первостепенная, главная.

Но есть и вторая. Помочь родителям, бабушкам и дедушкам, учителям, да и всем, кого волнуют вопросы воспитания, заинтересоваться абсолютно своеобразным, ни на кого не похожим педагогическим взглядом Марии Монтессори.

Взгляд этот интересен и сам по себе. Но еще и очень полезен практически.

* * *

Надо заметить, что у Монтессори возникли свои, ни на чьи не похожие отношения с самим понятием: детство.

Начнем с того, что на долгие первые пятнадцать лет жизни она отдала собственного сына сначала в чужую семью, а потом в интернат.

Самое поразительное: после этого сын Марио не затаил обиды, а превратился в самого близкого друга своей матери, самого надежного ее последователя, который всю свою жизнь положил на пропаганду маминых идей. Дети Марио – внуки Монтессори – утверждали, что отец никого в жизни так не любил, как свою мать.

Как Марии Монтессори удалось сохранить близкие отношения с сыном, который все свое детство и раннее отрочество провел без нее?

Будем разбираться.

Чужих детей она понимала так, будто была неким специальным представителем детства в мире взрослых. Дети, начиная с двух-трех лет, доверяли ей абсолютно. Без этого доверия она не смогла бы создать свой метод.

Да, она пережила несчастную любовь. Да, она была первой женщиной в Италии, которой разрешили учиться на врача, в связи с чем ей пришлось пережить довольно серьезные «битвы» с педагогами и однокурсниками. Да, она бежала от итальянского фашизма, когда в родной стране закрыли все ее школы. В Индии, во время войны, арестовали ее сына и едва не арестовали ее саму.

Да, как в жизни любого человека, бывало всякое… Но если сравнивать с тем, что претерпели те же Песталоцци или Корчак…

Жизнь победительницы – одно слово. Точнее, два.

* * *

Был мой Песталоцци. Потом был мой Корчак.

Теперь – моя Монтессори.

Меня иногда спрашивают:

– Много ли я придумываю в своих биографических романах?

Отвечаю:

– Ничего. Опираюсь на источники и книги. Любой факт могут подтвердить.

Однако никто не может отнять мое право осмыслить все так, как мне представляется верным. Увидеть то, что другие, может быть, не замечали. И не заметить того, что иным, возможно, бросилось в глаза.

Коротко говоря: понять так, как мне представляется понятным и верным.

Как писал великий Александр Твардовский:

Сказать то слово никому другому,

Я никогда бы ни за что не мог

Передоверить. Даже Льву Толстому —

Нельзя. Не скажет, пусть себе он бог.

А я лишь смертный…

Лучше сказать не умею.

Может быть, я беру на себя лишнее, но иначе не получается: к героям своих книг в «ЖЗЛ» я отношусь как к друзьям.

Знаете, как бывает? Особенно в юности… Встретишь прекрасного, интересного, умного человека, и хочется этим человеком поделиться с другими, чтобы все знали, какой он чудесный.

Объективен ли ты при этом? Да нет, разумеется. При чем тут объективность? Делишься своим взглядом, своим восторгом, своей любовью, наконец.

То есть, что есть у тебя, тем и делишься.

* * *

Сегодня в России происходит постепенное возвращение к системе Монтессори. И здесь нужно непременно сказать спасибо педагогу и исследователю Елене Хилтунен, благодаря подвижнической деятельности которой имя великой Монтессори становится у нас все более известным.

Когда-то Марина Цветаева воскликнула: «Да здравствует Пушкин – наш товарищ!»

Перефразируя великого поэта, можно сказать: «Да здравствует Мария Монтессори – наш учитель!»

Поэтому так важно вслушаться в то, о чем говорит главная героиня нашего биографического романа-спектакля. Попробовать понять ее мысли.

А давайте-ка задумаемся: что же такое: мысль? Ведь не во всем, что мы слышим или произносим, она находится, не так ли?

Как отыскать? Как отличить?

С моей точки зрения, мысль – это открытие. Может быть, открытие лично для человека, а возможно, – для всего человечества. Кстати, именно поэтому дети мыслят больше, чем взрослые: они ведь постоянно что-нибудь открывают.

Так вот. Практически почти любое высказывание Монтессори – открытие. Поэтому позволю себе дать совет: не пролистывать цитаты, а сосредоточиться на них. Задуматься. Понять.

Поразительная концентрация мыслей-открытий в произведениях Монтессори.

* * *

Для примера. Чтобы не быть голословным.

«…взрослый присваивает себе чуть ли не Божественную власть. Он считает, что он для ребенка бог и в свое оправдание придумал даже историю сотворения. “Я хочу создать человека по моему образу и подобию”, – сказал он, обращаясь к самому себе. Гордыня стала первым грехом человека. Это желание поставить себя на место Бога охватило весь род человеческий.

В действительности же ключи к разгадке индивидуального бытия ребенок имеет в самом себе. В его распоряжении план духовного построения, содержащий предопределенные пути развития. Но в самом начале этот план не проявляется. Взрослый начинает преждевременно воздействовать на ребенка своей волей. Его личные представления о собственной абсолютной власти над ребенком разрушают этот план или пускают развитие по ложному пути»[2].

Если честно: не про вас ли, дорогой читатель, речь? Не вы ли хотите разрушить Божественный (если кому больше нравится, – Природный) план духовного построения своего дитя? Не вам ли, простите, нравится ощущать себя богом, сотворившим человека?

А то еще бывает… На работе на тебя мало обращают внимания – и начальники, и подчиненные. Да и жена часто игнорирует. А тут – пожалуйста! – под боком имеется ребенок! Всегда послушный. Всегда безответный. Всегда слушающий то, что ты говоришь. Ну, как тут не почувствовать себя немножечко богом?

Дети – прекрасный способ не то чтобы победить свои комплексы, но как бы – как бы! – их вовсе не замечать.

И не слабость детей, а мудрость в том, что они до поры – до поры! – позволяют собой командовать.

Ну так что? Божественную власть над чадом своим присваиваете? Комплексы с помощью сына-дочки уничтожаете? А? Если честно?

Мне отвечать не надо. Себе ответьте.

И если что-то надо менять в отношениях с детьми – меняйте.

Не знаете как?

Разберемся.

Мысли-открытия Марии Монтессори – то, что совершенно необходимо нам сегодня. Они не просто актуальны. Если угодно, они опережают наши собственные размышления.

Они – из будущего.

* * *

Много лет я преподаю в вузах, читаю лекции молодым людям и все время сталкиваюсь с грустными результатами нашего печального школьного образования.

Регулярно ко мне на «психофилософский разговор» приходят родители с проблемами «отцы и дети». И я вижу, насколько неумело разбираются с этими самыми проблемами вполне себе хорошие и умные папы-мамы.

Вгрызаясь в жизнь Монтессори, в ее метод, я удивлялся: почему, с одной стороны, это имя, вроде бы как на слуху; а, с другой, о сути ее метода, да и о ней самой люди так мало знают?

Когда я писал эту книгу, у меня – честно – нередко возникало ощущение, что я словно говорю с мадам Монтессори. Не стесняюсь высказывать ей собственные суждения и с радостью впитываю то, о чем рассказывает мне она.

Театр – одно слово.

Так что, дорогие друзья, приглашаю вас к разговору. Театр – это ведь когда люди разговаривают, не так ли?

Как говорится: третьим будете?

В хорошем смысле слова…

Действующие лица

(Предисловие № 2)

Что за спектакль без списка действующих лиц, не правда ли?

Кто же действует в нашей истории? Кто ведет не только сюжет этой книги, но, самое главное, сюжет жизни нашей героини?

Познакомимся?

А кто будет нас с ними знакомить?

Автор?

Отчасти.

Но, главное, сама Мария Монтессори. Ее взгляд на детей, родителей, учителей, да подчас и на себя саму столь необычен и парадоксален, что, раскрывая кого-то, она неожиданно и интересно раскрывается сама.

Итак, начнем с первого и, безусловно, главного действующего лица нашей истории.

МАРИЯ МОНТЕССОРИ

Дорогой читатель! Должен честно признаться: я довольно долго искал некое знаковое высказывание, которое – знамя! Которое – образ! Которое – вывод! Которое поможет сразу узнать нечто поразительное о нашей героине!

Говоря на чисто французском языке: закопался. Потому что практически любое ее высказывание – и знамя, и образ, и вывод.

Вы не позабыли, что мы в театре?

Перед закрытым занавесом выходит великий педагог.

Мария Монтессори. «В настоящее время мы томим детей в школах, стесняя их предметами, унизительными для тела и духа: партами и материальными наградами, и наказаниями. Все это нужно для достижения нашей цели – привести их в состояние неподвижности и безгласности, чтобы вести их… куда?

Обычно воспитание детей заключается в механическом усвоении ими содержания школьных программ. А эти программы составляются в департаментах и навязываются циркулярами. Мы можем лишь со стыдом потупить головы и закрыть лицо руками в столь явном игнорировании реальной жизни, расцветающей в наших детях.

‹…› Ныне перед обществом встала неотложная потребность – перестроить приемы воспитания и обучения, и тот, кто ратует за это дело, ратует за возрождение человечества (курсив мой. – А. М.)»[3].

Чем поразительна героиня нашей истории? Многим… В данном случае важно: если внимательно прочесть практически любое ее высказывание, то нужно непременно остановить дальнейшее чтение и задуматься.

Не торопиться.

Каждая мысль Монтессори – свеча, которая непременно зажигает другую мысль-свечу.

Большинство работ и большая часть деятельности Марии Монтессори посвящены воспитанию именно маленьких детей, то есть тому возрасту, когда закладывается основы будущего человека. Как говорила одна мудрая русская женщина: воспитывать детей надо, пока может лечь поперек кровати, когда вдоль – уже поздно.

Мария Текла Артемизия Монтессори родилась 31 августа 1870 года в городе Кьяравалле, провинция Аскона, Италия.

Скончалась 6 мая 1952 года от кровоизлияния в мозг в городе Нордвейке-ан-Зе, Голландия, где и похоронена.

По знаку Зодиака – Дева. Под этим же знаком родились: Лев Толстой, Александр Куприн, Софья Перовская, Майкл Джексон, Фаина Раневская, Софи Лорен, Евгений Леонов, Иосиф Кобзон, Ричард Гир и много других знаменитостей. Вам судить: насколько родившиеся под одним знаком друг на друга похожи.

Единственная дочь в семье служащего Алессандро Монтессори и его супруги Ренильде Стоппани.

Окончив Медицинскую школу при Римском университете Сапиенца, Мария Монтессори стала первой в Италии женщиной – дипломированным врачом.

Также обучалась психологии, антропологии и педагогике.

Трижды номинировалась на Нобелевскую премию.

Единственная великий педагог – женщина.

По сути, являлась гражданкой мира, легко меняя страны пребывания: Италия, Испания, Голландия, Индия, США, Англия… И везде открывала собственные школы и детские сады.

Некоторое время участвовала в феминистском движении, что, однако, сильно ее не увлекло.

Создала свою систему, перевернув все прошлые преставления о воспитании и образовании. Метод, изложенный в ее книгах, продолжает активно работать и после ее смерти.

Книги, посвященные методу, переведены более чем на двадцать языков.

Исследователи считают ее типичным интровертом.

Никогда не была замужем. Имела незаконнорожденного сына – Марио.

Это – если в общих чертах. Подробности: далее.

РЕБЕНОК

Ребенок – маленький человек – безусловно, еще один главный герой и нашей книги, и жизни Марии Монтессори.

Ее отношение к детям казалось воистину революционным. Она ломала не просто привычные установки, но те, которые на протяжении веков считались единственно возможными.

Что это за установки?

Мы привыкли к тому, что дети должны идти по нашим следам. Причем буквально: след в след. Наследовать наши нормы, а не претендовать на собственные.

Получается порочный круг: каждое поколение повторяет ошибки предыдущего. И по каким-то неясным законам бытия еще и увеличивает количество и, что самое печальное – качество этих бесконечных ошибок.

В результате мы пришли к тому, что имеем: к той картине бытия, которая все больше наполняет нас тревогой.

Монтессори считала: дети – первооткрыватели мира. Они не должны повторять опыта взрослых, но нарабатывать собственный. Дети – не просто наши ученики, они еще и наши учителя. Необходимо не только их учить, у них стоит многому учиться.

Вот – взгляд Монтессори.

Некоторые исследователи неслучайно сравнивали ее с Колумбом – тот открывал новые земли, она открывала новый взгляд на детей.

Чтобы не быть голословным, приведу один, с моей точки зрения, поразительный пример, представляющий нам ребенка совершенно по-новому.

Мы убеждены: дети – это такие существа, которые любят играть и терпеть не могут работать. Подобным взглядом взрослые часто оправдывают собственную лень: мол, человек от природы создан ленивым, что же тут поделать?

Мария Монтессори считала: у человека – совсем иные природные инстинкты. Она была убеждена: у ребенка – очень сильный инстинкт к работе. Более того: ребенок нормализует свое психическое состояние не с помощью игры, но с помощью работы.

У замечательного русского поэта Юрия Левитанского есть известное стихотворение, суть и смысл которого мы никогда не относим к детям.

А зря…

Когда земля уже качнулась,

уже разверзлась подо мной,

и я почуял холод бездны,

тот безнадежно ледяной,

я, как заклятье и молитву,

твердил сто раз в теченье дня:

– Спаси меня, моя работа,

спаси меня, спаси меня! —

И доброта моей работы

опять мне явлена была…

Согласимся: трудно представить себе, что эти слова произносит ребенок. Но ведь это мы отобрали у детей право любить работу, бросив им высокомерно:

– Мал еще!

Эдвин Мортимер Стэндинг – друг, ученик, и биограф Марии Монтессори – делает вывод, который, по большому счету, вызывает оторопь, но наша героиня всей своей деятельностью доказала его правоту.

Мария Монтессори настолько была уверена: работа – наша естественная потребность, что безо всякой иронии предлагала называть человека не Homo Sapiens (человек разумный), а Homo laborans (Человек трудящийся).

Какой именно работой занят ребенок?

Он формирует себя. Может быть, важнейший и сложнейший труд на земле, к которому, увы, мы редко относимся с почтением.

Все, что в деле формирования самого себя важно, – это работа. А что не важно – напрасная трата времени.

И тут Монтессори приходит к выводу, я бы сказал, предельно парадоксальному: игрушки в жизни ребенка совершенно не важны, они играют роль второстепенную. Дети занимают себя игрушками, когда в их жизни не находится чего-то более серьезного и важного.

Тут надо непременно заметить: под игрушками Монтессори имеет в виду те предметы, которые никак не влияют на формирование человека, а служат только для развлечения, то есть отвлечения ребенка от основного занятия своей жизни.

Придуманный ей дидактический материал (о котором мы еще поговорим подробно) – тоже своего рода игрушки, но сколько в них смысла и пользы!

Вот ведь странная история… Нам кажется ненормальным, если взрослый человек все время играет. Мы даже придумали такую болезнь: игромания, и считаем это видом психического расстройства.

Но почему-то, когда все время играют дети, нам это кажется абсолютно нормальным и не вызывает беспокойства.

Это, к слову сказать, еще одно доказательство того, что мы считаем детей не совсем людьми или, может быть, даже «недолюдьми».

Мария Монтессори выступала категорически против подобного подхода: «Игрушки являются отображением бесполезного мира, которое не ведет к духовной концентрации и не преследует никакой цели… – утверждала она. – Игрушки – едва ли не то единственное, что создал взрослый для ребенка, существа духовного… Фактически взрослый оставляет ребенку свободу лишь в игре или, лучше сказать, свободу, ограниченную игрушкой: он убежден, что мир игрушек становится миром счастья для ребенка. Такой взгляд остается непоколебимым, несмотря на то что игрушки быстро надоедают ребенку, и он часто ломает их»[4].

Нам кажется, что ребенок ломает игрушку из любопытства: хочет, мол, узнать, что там у нее внутри. Мы даже радуемся: наш-то мир познает!

Но почему же никогда не будет вскрыт любимый плюшевый мишка или слоненок?

Потому что мишка – это товарищ и, если у него оторвется ухо, – надо попросить маму пришить. А самому стоит ломать ненужное, лишнее, то, что отвлекает от интересной, важной, главной работы: строительства себя.

Сегодня к нашим детям пришли другие игрушки – компьютерные. Как быть с ними? Здесь действуют законы, выведенные Монтессори задолго до компьютерной эры, или нет?

Действуют точно так же.

Компьютерные игрушки, как и любые иные, отвлекают человека от создания самого себя, если, опять же, они не способствуют строительству личности. Только все эти компьютерные развлечения еще более вредны потому, что ребенок попадает в серьезную зависимость от них.

Ну и как же быть?

Искать и находить призвание. Это единственный способ оторвать молодого человека от гаджета. Поиск призвания – если он правильно поставлен – это всегда интересная работа. Такой поиск непременно оторвет ребенка от компьютера[5].

Призвание – это желание, то, что человек хочет делать более всего. Только страстное желание заниматься каким-либо делом может победить стремление сидеть за компьютером. И ничто иное.

В нашем отношении к детям властвует будущее. Мы всегда думаем: какими они будут? Какими вырастут? Все, что мы делаем для них сейчас, для нас необходимо постольку, поскольку отразится на будущем ребенка.

Это, конечно, важно. Но дети – это люди, которые, как и всякие «человеки», сами живут здесь и сейчас, в настоящем.

Вслед за Янушем Корчаком Мария Монтессори настаивала на том, что дети не готовятся к некоей будущей жизни, но существуют сейчас и занимаются не бездельем или постоянным развлечением самих себя, а главным делом на земле – строительством собственной личности.

В конце представления очередного героя, как всегда, – реплика перед закрытым занавесом.

Мария Монтессори. «Да, любовь ребенка неизмеримо важна для нас. Отец и мать могут проспать всю свою жизнь. Им необходимо это маленькое существо, которое разбудит их и оживит своей свежей, живой энергией, которой они сами же не имеют. Ребенок – это существо, которое ведет себя по-другому и зовет их по утрам: «Пробуждайтесь к другой жизни! Учитесь жить лучше!»

РОДИТЕЛЬ

И тут же, будьте любезны, новая реплика, открывающая представление очередного героя.

Мария Монтессори. «Мы можем использовать мышление, которое подготовил для нас ребенок; волю, которую он закалил для нас; мускулы, которые он наполнил силой. Мы ориентируемся в мире, потому что ребенок привнес для нас необходимые навыки… Мы потому богаты, что являемся наследниками ребенка, и основы нашего существа привнесены им из пустоты. Ребенок совершает неслыханный первый шаг от этой пустоты на путь познания… (курсив мой. – А. М.)»[6].

Понимаете, что важно и о чем мы, родители, часто забываем?

Родители сделаны из того же материала, что и дети. Иногда взрослым всерьез представляется, будто они – какие-то другие люди, едва ли не пришельцы с иной планеты под названием Истина, и сейчас начнут они этой самой истиной кормить неразумных своих чад.

Ничего подобного! Нам, взрослым, неплохо бы помнить: это только нам наивно представляется, будто мы растим детей, на самом деле – мы воспитываем родителей.

Наши дети будут воспитывать своих чад либо по нашему примеру, либо по нашему антипримеру.

С точки зрения Монтессори, главная задача родителей – охранять природу ребенка. Она неслучайно сравнивает папу и маму с ангелами-хранителями, у которых есть только одно «оружие»: любовь.

Обратили внимание: не просто охранять ребенка, а помочь сохранить именно его природу, то есть Божественную (Природную) суть человека?

Понимаете? Не воспитывать, не наказывать, а помочь своему дитя отыскать истинную суть, а потом охранять ее от посягательств мира.

Во время своих разговоров с родителями, на лекциях я не устаю повторять: папа-мама должны идти как бы позади ребенка и, если он оступится, начнет падать – подхватить.

Но ни в коем случае не впереди – указывая направление и торя путь.

Пусть шагает сам, наша задача: подстраховать.

Когда я говорю «защищать», я имею в виду не только охрану от внешних вызовов, но и защиту того самого подлинного, Божественного внутреннего мира ребенка, защиту подчас и от него самого.

Родитель – защитник, а не воспитатель. Эта позиция в корне меняет отношение к собственному дитя.

Монтессори очень раздражало и даже злило подчиненное положение ребенка в отношении родителей. И то, что это подчинение нередко вынуждает его прятать собственные способности с единственной целью: понравиться взрослым. Таким образом, желая лучше адаптироваться ко взрослой жизни, ребенок забывает о самом себе, о своих талантах, своих желаниях и живет, подчиняясь руководству старших.

Тут есть вот ведь еще какая история (о ней родители, увы, часто забывают): долгое время дети верят маме и папе больше, нежели самим себе. И родители должны защищать детей еще и от этого чувства неуверенности и несамостоятельности. Человек, который не доверяет собственным чувствам и ощущениям, мало того что слаб, он еще и обречен быть несчастным.

Поэтому под воспитанием Монтессори имела в виду в первую очередь – поддержку духовного развития ребенка. А ведь это именно то, о чем мы, родители, столь часто забываем.

Взрослые всегда сконцентрированы на том, как ребенок меняется физически: его взвешивают; измеряют рост; обязательно – особенно мальчиков – отдают в спортивные кружки и секции, чтобы развивали мускулы и вообще свое тело.

А вот что происходит с его душой, нас волнует как-то меньше.

К тому же то, как дитя развито физически, понять гораздо проще, нежели оценить его духовное развитие.

Монтессори советует родителям обращать внимание на развитие души ребенка с раннего детства, буквально с самых первых дней жизни.

Например, думать: а что, кроме белого, пустого потолка видит над собой лежащий в кроватке младенец? Может быть, нужно чаще гулять с ним на улице не только для того, чтобы он дышал воздухом (который мы даже в городе почему-то называем чистым), но и чтобы он рассматривал небо, птиц, людей…

Все это влияет на его душу. Более того, это и есть начало духовного развития крошечного человека.

А закончим мы представление этого, тоже очень важного действующего лица нашего повествования словами все того же Эдвина Мортимера Стэндинга. Вчитайтесь в них, ведь они имеют прямое отношение ко всем родителям, а значит, и к вам.

Эдвин Мортимер Стэндинг. «Большинство взрослых, включая родителей ребенка, не осознают его гигантской работы по освоению внешнего мира и его неустанного труда по сотворению самого себя, поскольку ребенок не говорит об этом, так же как Природа не кричит о своих великих творениях. Но освоение внешнего мира и внутреннее развитие всегда происходят взаимосвязанно, в сущности, это две стороны одного и того же процесса. Каждый ребенок, если он может говорить, имеет право сказать, как еще один первооткрыватель Улисс: “Я стал частью всего того, что увидел”»[7].

Понимаете, какая история? Ребенок жаждет стать частью мира. И от нас, родителей, в немалой степени зависит то, какой частью он захочет стать: доброй и светлой или злой и темной?

УЧИТЕЛЬ

Наша героиня успела переодеться и вновь выйти перед закрытым занавесом (кстати, одевалась Монтессори всегда модно и со вкусом), чтобы сказать о тех, без кого не было бы ее школ: о педагогах.

Мария Монтессори. «Педагогика ставит своей задачей не измерение ощущений, а воспитание чувств… Цель воспитания – развивать силы (курсив мой. – А. М.)»[8].

Воспитать учителя, который мог бы преподавать в ее школе – это очень серьезная проблема. Мало того что Монтессори требовала с педагогов весьма строго, так еще и запросы эти были совершенно необычны.

Дабы не быть голословным, расскажу только один случай.

Однажды Мария читала в Лондоне лекцию. На итальянском языке. Переводчица-синхронистка переводила на английский.

Все шло хорошо, привычно. Но вдруг возникла заминка.

Монтессори произносит фразу: учителя всегда должны «insegnare insegnando», что в переводе означает «обучать обучая».

Какое-то странное, чтобы не сказать нелепое, выражение: обучать обучая… Все равно, что «бегать бегая» или «готовить готовя».

Переводчица запнулась и посмотрела на Монтессори с удивлением: нет ли ошибки?

Мария улыбнулась и повторила: «Insegnare insegnando».

Переводчице ничего не оставалось, как перевести: «Обучать обучая».

И снова с улыбкой Монтессори добавила: «Non corrigendo» – «не поправляя».

Значит, мысль целиком звучала так: «Мы должны обучать обучая, а не поправляя».

Понятно?

Да как-то не очень…

Чтобы объяснить сказанное, Монтессори приводит такой пример. Предположим, ученик неправильно передает учителю ножницы. Учитель ни в коей мере не должен делать ему замечания, потому что ничего, кроме агрессии, это не вызовет. А если у ученика на любое действие учителя рождается агрессия, значит, педагогический эффект – ноль.

Учитель должен сделать иначе. А именно: запомнить этот случай. И через несколько дней передать ребенку ножницы так, как положено. Сказав при этом:

– Вот так надо передавать ножницы.

Но ни в коем случае не вспоминая о том случае, когда маленький человек сделал это неверно, потому что это воспоминание унизит ребенка.

Мы, родители, по собственному опыту знаем, как это трудно: не заметить ошибку, которую делает собственный ребенок.

Так мало того что необходимо сдержаться. Так еще ошибку надо запомнить, чтобы впоследствии показать, как делать правильно то, в чем ошиблось дитя: «Обучать обучая, а не поправляя».

Заметим: речь идет не об одном ребенке, а о целом классе, в котором обучаются дети разных возрастов.

Однако должен же быть какой-нибудь критерий при отборе преподавателей?

Разумеется.

У того, кто хотел преподавать в Монтессори-школе, ни на йоту не могло возникать пренебрежительного отношения к детям. Попросту говоря, педагог должен любить детей, и они не должны его раздражать.

Трудно понять и осознать: Монтессори требовала практически равных отношений между учителем и учеником. Никакого подобострастия, с одной стороны, и чувства собственного превосходства – с другой.

Учитель и ученик – два человека, которые призваны общаться с взаимной пользой друг для друга.

Мы привыкли к тому, что педагог – это в первую очередь власть. Для Монтессори такая точка зрения была категорически неприемлема.

Педагог – это собеседник, который – как всякий хороший собеседник – умеет не столько говорить, сколько – слушать. Не только учить, но и учиться у своих учеников. Не требовать уважения к самому себе лишь по той причине, что он – учитель, но уважать своих учеников – потому что они люди! – никогда их не унижая.

Более того, Монтессори считала: ребенок – это высшая инстанция, требованиям которой взрослый должен соответствовать.

Дети – это существа, которые еще не успели испачкаться жизнью. Они ближе к Богу. Им известно и для них абсолютно понятно то, что взрослые уже позабыли. Поэтому, если взрослый человек – в том числе учитель – хочет измениться к лучшему и тем самым изменить мир, он должен уметь слышать ребенка.

В революционности любых идей (в том числе педагогических) легче разобраться, если рассматривать их не абстрактно, а применительно лично к себе.

Задайте себе простой вопрос, но ответьте на него честно: «Как изменилось бы ваше отношение к собственному ребенку, если бы вы были настроены не на то, чтобы его учить, а на то, чтобы у него учиться?»

Ребенок учится у нас, глядя на нас. Отчего же мы так не делаем, глядя на него?

По традиции закончим представление важнейшего действующего лица нашей книги словами Марии Монтессори, которые она произносит перед закрытым еще занавесом.

Мария Монтессори. «Настоящим учителем делает любовь к маленькому человеку, потому что именно эта любовь превращает общественный долг педагога в высокое сознание миссии»[9].

Кланяется. Уходит.

Пройдет совсем немного времени, занавес откроется, и начнется наш литературный театр, посвященный великой Марии Монтессори.

Ну что же, необходимые слова в прологе сказаны, основные действующие лица нашей истории представлены, – теперь можем перейти к судьбе Марии Монтессори и, разумеется, к более детальной расшифровке ее метода, который, если вдуматься, и есть ее судьба.

Итак, XIX век потихонечку идет к своему финишу, а мы оказываемся в небольшом итальянском городе…

Впрочем, по порядку.

Действие первое

Начали!

1870–1884

Занавес открывается

Занавес открывается медленно и величаво.

Такая героиня, как наша, не может возникнуть вдруг, суетливо и быстро. Должна быть некоторая торжественность, не так ли?

Хотя, если честно, в самом акте рождения никакой величавости не было.

Как, впрочем, всегда и бывает.

Вообще, удивительное дело: самое главное событие в жизни человека – рождение – происходит безо всяких торжеств, и более того – в поту и крови. К слову, и в самом акте смерти ничего величаво-торжественного нет…

Может быть, Господь намекает нам: то, что по-настоящему важно и значимо, случается спокойно, по-деловому. А любая торжественность всегда немного суетлива, а значит, чаще всего – бессмысленна.

Мария Монтессори родилась 31 августа 1870 года в маленьком итальянском городе Кьяравалле.

Величайший педагог мира появилась на сцене жизни накануне 1 сентября.

Последний день лета… Во многих странах мира в этот день дети шагают в школу. Правда, не в Италии, где считается, что лето длится до середины сентября.

Но даже здесь – время необычное. Заканчивается пора отдыха и ничегонеделанья. Начинается сбор урожая. Отдохнувшие люди вступают в жизнь с новыми силами, мечтая об осуществлении новых планов.

Осень – это не пора подведения итогов, но время начала новой жизни, нового цикла жизни, если угодно.

Осень, сбросив всю свою красоту, закончится холодом и темнотой, на смену которым явится обновляющая, яркая, дарящая надежды весна, а за ней и жаркое лето, когда можно будет передохнуть и осенью закончить очередной круговорот.

Человек, родившийся в последний день лета, начинает новый жизненный цикл. Хочется думать: неслучайно в этот день, разумеется в разные годы, родились известные люди, которых объединяет умение идти не проторенным, абсолютно своим собственным путем. Скажем, Калигула… Шагал, конечно, куда не следовало бы, но по-своему, и в историю вошел. Балерина Матильда Кшесинская – тоже не святая, но одна из самых знаменитых балерин мира. А писатели Радищев и Сароян? Каждый умел придумывать свой мир. Как и наши современники: актер Ричард Гир и режиссер Алексей Учитель.

К этим людям общество относилось по-разному. Когда они выросли. А пока были младенцами – одинаково, как ко всем малышам – без почтения и должного уважения.

Пройдет много лет, и Монтессори напишет:

«У нас нет чувств к новорождённому: для нас он еще не человек. Он приходит к нам, и мы не знаем, как принять его, хотя мир, который мы создали, будет принадлежать только ему. Ведь ему выпадет задача шагать за пределы достигнутого нами.

Это все заставляет вспомнить слова евангелиста Иоанна:

“В мире был, и мир через Него начал быть, и мир Его не познал.

Пришел к своим, и свои Его не приняли”»[10].

Не знаю, как вы, дорогой читатель, но я лично никогда не читал ничего лучше о младенцах.

Правда, нашей героине повезло: с начала и до конца жизни она не могла пожаловаться на непонимание. Мир ее понимал, принимал и уважал.

С детства Мария Монтессори росла в любви и понимании: единственный и любимый ребенок в семье. Родители всегда – ну, почти всегда – поддерживали ее даже в самых неожиданных и, казалось бы, парадоксальных решениях.

На третий день жизни нашу героиню крестили в церкви Святой Марии – прекрасном, немного таинственном здании, построенном еще в XIII веке.

При крещении ей было дано имя Мария Текла Артемизия. Последние два – в честь бабушки. Однако Монтессори сочла, что так называться слишком длинно, и осталась «просто Марией».

Кьяравалле

Совсем маленький итальянский городок Кьяравалле находится в области Марке, провинция Анкона. В 1870 году в нем жило чуть больше четырех тысяч человек.

Сегодня население разрослось почти до 15 тысяч. Нынче в городе имеется аж два гостевых дома и одна гостиница. Если вы захотите в Интернете прочесть про достопримечательности Кьяравалле, – первым делом «выскочит» дом-музей Марии Монтессори. Она – гордость города, провинции, да и всей Италии.

Аббатство Кьяравалле основал Бернард Клервоский в 1135 году. Сей вдохновитель и организатор Крестовых походов считается покровителем города.

Он написал знаменитое произведение под названием «О размышлении».

Марию Монтессори увезли из родного города в очень раннем детстве, и я не знаю, читала ли она произведение покровителя Кьяравалле. Но если бы была знакома с ним, то одну мысль Клервоского вполне могла бы взять в качестве эпиграфа к своей жизни: «Сначала груз кажется непосильным, но со временем, если мы продолжаем его нести, мы начинаем находить его менее тяжким, более терпимым и даже легким; наконец мы находим в нем удовольствие»[11].

Мысль замечательная, не так ли? Очень успокаивающая и оптимистичная.

Удивительно, но этот вывод философа – основателя города подходит к любому делу, за которое бралась Монтессори: она ставила, казалось, непосильные задачи, чтобы потом, решая их, получать от этого удовольствие.

Если угодно, это принцип ее жизни.

1870-й

(Интерлюдия[12])

Итак, наша героиня родилась в 1870 году.

Что еще творилось в этот год, какие происходили события, что за эпоха расцветала за окном?

Согласитесь, вовсе не праздные вопросы для понимания нашей героини.

Грация Хонеггер Фрешко – прямая ученица Монтессори, которая всю жизнь отдала изучению и пропаганде ее системы, свою замечательную книгу о своем учителе начинает как раз с описания событий, произошедших в мире в 1870 году.

Поглядим?

«В Европе разразилась франко-прусская война, приведшая к падению Наполеона III и реставрации во Франции республики. В Австрии и Англии были приняты законы, секуляризирующие государство. В Австрии введено гражданское заключение брака. В Англии зародились общественные школы, из которых исключили религиозное воспитание. В Соединенных Штатах Конгресс принял XV поправку к Конституции, по которой гражданин не может быть лишен права голоса на основании его расы или цвета кожи. Что касается нашей страны, итальянские войска вошли в Рим через брешь в Порта-Пиа, положив конец власти пап. Последний король-папа Пий IX не стал оказывать сопротивления войскам, покинул Квиринал[13], найдя убежище в Ватикане. 2 октября на народном референдуме Рим был провозглашен столицей Италии»[14].

Спасибо Грации Хонеггер Фрешко за то, что хотя бы немного дала нам возможность почувствовать то время, когда на свет появилась наша героиня.

Однако понятно: уважаемая Грация Хонеггер не могла написать обо всем, что случилось в том, очень далеком году.

Например, именно в 1870 году парламент Великобритании принял закон о начальном образовании, сделав обучение детей с пяти до двенадцати лет обязательным. Важный факт для нашей героини. От Западного до Восточного побережья США впервые прошел поезд: наступала эра железных дорог. Через сорок с лишним лет, проводя трехнедельный лекционный тур в США, Монтессори воспользуется этим изобретением человечества.

Мария Монтессори вошла в очень бурный, активный мир, который не просто жаждал изменений, но добивался их. Обратите, например, внимание на то, что на родине нашей героини, в Италии, в этот год, по сути, произошла революция: сменилась система власти.

Вместе с Монтессори в 1870 году открыли занавес своей жизни немало тех, кого человечество впоследствии назовет гениями: психолог Альфред Адлер, композитор Франц Легар, художник Александр Бенуа, писатели: Александр Куприн и Иван Бунин. И это еще, разумеется, далеко не все.

Ну и наконец, год 1870-й знал каждый советский школьник, потому что в этом году родился человек, который не просто перевернул представления о мире, а поставил все в мире с ног на голову – Владимир Ильич Ленин!

В этом же году ушли из этого мира два великих писателя – Александр Герцен и Чарлз Диккенс, причем оба в относительно нестаром возрасте: в 58 лет.

Бывают ли в истории человечества более или менее спокойные годы?

Мне кажется, бывают. Метафорически говоря, граждане вовсе не каждой эпохи хотят петь: «Перемен требуют наши сердца!» Иногда люди как раз жаждут спокойствия.

Однако педагог, которая совершила в педагогическом деле безусловную революцию, перевернув саму идею воспитания, поставив в центр ее ребенка, а не педагога, – пришла именно тот в мир, который требовал перемен. Причем в самых разных сферах жизни.

Давайте еще раз посмотрим, кто родился с ней в один год.

Адлер, Легар, Бенуа, Куприн, Бунин, Ленин… Каждый из этой «великолепной шестерки» не просто продолжал дела предшественников, но вносил нечто свое, уникальное. Совершал то, чего до него никто не делал, за что, собственно, их и назвали гениями.

Могла ли Монтессори родиться в другой год, когда не произошло столько событий, меняющих мир, и не родилось столько людей, во многом переворачивающих представления о своей профессии?

Наверное, могла. Но все-таки Господь распорядился так, как распорядился.

А Он вряд ли делает что-то случайно…

Родители

Ее отец, Алессандро Монтессори, – чиновник министерства финансов.

Семья, и в частности дочь, – главное для Алессандро. Можете себе представить: долгое время он записывал все, что происходило с Марией, все ее физические изменения: на сколько подросла, поправилась и так далее.

Значительно позже Мария Монтессори будет активно бороться с тем, что родителей всегда физическое развитие ребенка волнует больше, чем духовное.

Однако Алессандро, как любой любящий отец, фиксировал то, что зафиксировать проще. Зато теперь мы знаем, что будущий великий педагог имела 80 сантиметров роста в три года, один метр и девять сантиметров в пять лет, один метр и 58 сантиметров – в шестнадцать.

В два года у нее уже выросли 20 зубов.

Примерно в семь месяцев сказала «мама» и «папа». Если верить папе, то оба слова практически одновременно.

Между шестнадцатью и девятнадцатью месяцами вполне могла объяснить, чего она хочет.

Оно вам все это надо, если честно?

Не уверен… Однако это факты из жизни нашей героини, – куда денешься? А кроме того, любопытные читатели книги могут сравнить эти данные с тем, как физически развивались их собственные дети.

И еще важный вывод: если папа описывает все, что происходит с дочкой, если постоянно ею занимается, – значит, это не равнодушный отец, но тот, кто отдает силу и энергию своей дочери.

Маму Марии звали Ренильде Стоппани. Прекрасно образованная, грациозная дама, страстная любительница чтения. К чтению дочку приучила именно Ренильде.

И она учила дочь быть самостоятельной, ориентируясь на свое желание, а не на чужие мнения. Что бы ни делала дочка, Ренильде всегда и безусловно поддерживала ее.

Как нам известно от Льва Толстого: «Все счастливые семьи похожи друг на друга». У маленькой Марии была счастливая семья.

Ссоры между родителями, разумеется, случались. Но чем старше становилась Мария – тем меньше ругались папа с мамой. Знаете почему? Потому что дочка мирила старших.

Делала она это так: брала стул, ставила его между родителями, взбиралась на него, подзывала папу-маму поближе и соединяла их руки. После этого любая сора затихала.

Делать так маленькая Монтессори начала с раннего детства. Сама. Этому ее никто не учил.

Пройдет много-много лет, и книгу «Мой метод» она посвятит своим родителям. «В честь 45-й годовщины их счастливого брака и плодов любви и добра, на которые они меня вдохновили».

Более сорока (!!!) лет своей жизни Монтессори жила с папой и мамой под одной крышей. И только в конце 1911 года переехала в большую квартиру на улице Принцессы Клотильды, дом Примерно через год Ренильде не стало, Мария взяла к себе своего 75-летнего отца и до конца 1914 года, когда Алессандро умер, жила вместе с ним.

Монтессори умела зарабатывать деньги, была довольно обеспеченным человеком, во всяком случае, могла себе позволить если не купить, то снимать отдельное жилье.

Возможность имелась. Желания – не было. Вот эти сорок лет совместной жизни более всего для меня говорят о взаимоотношениях в семье Монтессори – теплых и дружных. Дом для Марии всегда был тылом.

Любовь – нелюбовь

Главная задача родителей, на мой взгляд: воспитать из своего чада победителя. Сделать так, чтобы ребенок воспринимал любой кризис (в том числе и в своей жизни) не как время падения, а как время возможностей для нового взлета. Чтобы любое препятствие являлось для детей ступенькой, ведущей к новой цели.

Как же это сделать?

Многие считают: необходимо бесконечно и строго воспитывать ребенка. Мол, мы, взрослые, наметим для нашего чада верные цели, объясним, как к ним идти, и вот тогда…

Эти «многие» забывают: для выполнения чужого желания – пусть даже родительского – у молодого человека просто не будет сил: жизнь, подчиненная чужим стремлениям, иссушает человека.

Родители Монтессори учили нашу героиню иначе. Главное – любить ребенка. Только любовь позволяет выявить детские желания и дает силы для их осуществления.

Родительскую любовь Мария чувствовала всегда, даже в момент короткой ссоры с отцом. А эта любовь дает мощные силы.

Монтессори сетовала: «То, что уводит ребенка с истинного пути, абсолютно незаметно. Это бессознательный поиск взрослыми своего “я” – скрытый, субтильный, одетый в соблазнительные одежды любви и помощи, но слепо и бездушно противостоящий ребенку»[15].

Если угодно, Монтессори дает определение «нелюбви». Ведь нелюбовь – это когда ты сам, твои потребности, желания, задачи, планы и проч. и проч. перекрывают потребности, желания, задачи, планы и проч. и проч. того, кого ты считаешь любимым (любимой).

Нелюбовь – это когда ты сам себе представляешься важнее любимого, какие бы прекрасные слова при этом ты ни произносил. И неважно: речь идет о возлюбленном (возлюбленной) или о ребенке: законы одни и те же.

Многие дети, увы, ощущают себя дома будто слабые среди сильных. Мария такого отношения не чувствовала никогда. Она была уверена в том, что ее любят, а тот, кого любят, всегда испытывает силу.

Сила ребенка – дитя родительской любви.

Трагический парадокс жизни Монтессори состоит в том, что эти уроки любви родителей она не смогла использовать в собственной семье, ее попросту не случилось: родительская семья осталась единственной в ее жизни.

Но зато без этих ненавязчивых родительских уроков не появился бы, думаю, ее знаменитый метод.

В 1873 году крошечную трехлетнюю Марию увозят во Флоренцию. Город – большой, красивый, известный. Именно в таком мегаполисе должна развиваться их дочь, а потом, возможно, и учиться.

Чуть меньше десяти лет семья живет в этом чудесном городе, но понимает, что все-таки возможностей больше в столице, и в 1882 году Алессандро добивается своего перевода в Рим.

Все эти переводы-переезды, необходимость осваивать новое место работы, создавать уют в новом доме, неудобства, связанные с этим, и сложности, – все делается ради дочери. Ради того, чтобы у нее было больше вариантов найти себе достойное место учебы.

Правда, подозреваю, если бы папа Алессандро в 1882 году знал, куда именно захочет поступать дочь после школы, – он бы сто раз подумал, прежде чем переезжать в Рим.

Но об этом – чуть позже.

Пока же – про первое увлечение Марии, которое так и не стало ее профессией.

Театр – как старт

Мария Монтессори была убеждена: жизнь человека не есть дело случая. Каждый из нас несет в себе некий невидимый план, данный нам Богом (Природой), согласно которому мы и строим себя.

Задача родителей: помочь ребенку осознать эту программу, а потом – помочь ее осуществлять.

Задача ребенка, как мы уже говорили: строить самого себя по этому Божественному предназначению. Что это значит? Стараться понять себя: свои интересы, стремления, желания, привычки… Наконец, разобраться с собственным призванием, потому что в конечном итоге призвание – как неутолимое желание заниматься чем-то, что приносит пользу другим – и является, если угодно, фундаментом, на котором выстраивает себя человек.

Строить себя человек должен самостоятельно и свободно. Как только он подчинится социуму в лице родителей, школы, кого угодно еще, – он неминуемо отойдет от того Божественного (Природного) плана, для осуществления которого рожден.

Монтессори принимала самостоятельные решения с детства. Мама Ренильде поддерживала ее всегда и во всем. Папа Алессандро иногда не понимал решений дочери, даже обижался на нее и злился. Но активно никогда не противился и родительской властью для категорического запрета не пользовался.

Поначалу Монтессори решила стать актрисой. Она вообще считала: первой и любимой ее игрушкой был театр.

Мария никогда не была мечтательницей. Если она принимала решение, – начинала действовать. Всегда. В любом возрасте.

Ее увлечение театром началось с того, что она копировала увиденное на сцене, обожала перевоплощаться в других людей. Причем, если того требовала роль, могла, например, разрыдаться или расхохотаться безо всяких усилий.

Эти перевоплощения демонстрировала родителям, которые приходили в восторг от таланта дочери. Надо заметить: впоследствии они приходили в восторг ото всего, что делала Мария. И мне лично кажется, это единственно правильное отношение родителей к тому, чем занимается их дитя.

Потом просто копировать стало неинтересно, и Мария начала сама сочинять пьесы. В основном комедии. Придумывала костюмы, декорации, собирала подруг… В общем, чтобы все было по-настоящему.

Папа водил Марию в школу декламации для девочек. Мама помогала шить костюмы. И мама и папа были даже рады тому, что дочь станет актрисой: и профессия вполне женская, и, главное, Марии нравится.

Для своих юных лет Мария Монтессори достигла серьезных успехов на актерском поприще. Она даже утверждала, что к двенадцати годам готова была дебютировать в профессиональном театре, причем, конечно же – в главной роли.

Но дебюта не случилось. Ни в большой роли, ни в маленькой.

В какой-то момент юной Монтессори приходит в голову, что театр – это не дело жизни, а искушение. Мария почему-то решила: на этом поприще невозможно стать по-настоящему великой, а никем иным она становиться не хотела.

В десять лет Мария серьезно заболела. Родители волновались, чтобы девочка не умерла.

Дочь успокоила маму такими словами:

– Не бойся, мама, я не могу умереть, мне слишком многое предстоит сделать.

Десять лет девочке…

Она была уверена, что у Бога на нее серьезные планы: готовила себя к великой жизни. Она росла тщеславным ребенком. Это было тщеславие неординарного человека, убежденного в том, что появился на свет не для «актерской суеты», но для подлинно великих дел.

Каких?

Для этого надо понять тот план жизни, который приготовил для нее Бог. Большинство людей так и не могут справиться с этой задачей.

Но наша героиня не из таких.

Чтобы стать великим человеком, надо вступить на правильный, только тебе предназначенный путь.

И Мария Монтессори будет его искать.

Годы – так годы.

Десятилетия? Ради Бога. Но найдет.

Чужой дорогой не пойдет никогда.

Если есть ощущение, что актрисой быть не надо – значит, не надо. Этот выбор остается в прошлом.

Шагаем в будущее.

Школа и великие педагоги

(Интерлюдия)

Мария Монтессори вспоминала: «Когда я училась в школе, у нас работал учитель, у которого была навязчивая идея – он требовал узнать биографии знаменитых женщин, для того чтобы мы брали с них пример. Наставление, которым он сопровождал пересказ этих биографий, всегда оставалось неизменным: «Вы тоже должны стараться стать знаменитыми. Разве вам не хочется стать знаменитыми? “О нет, – однажды сухо ответила я. – Я такой никогда не буду. Я слишком хорошо отношусь к будущим детям, чтобы добавлять в список для них еще одну биографию”»[16].

Думаю, дело было так. Учитель, говоря современным языком, «достал» всех этой своей тирадой. Ну, Монтессори ему и ответила на «неизменное наставление» с присущей ей иронией.

Она, конечно, хотела быть знаменитой. Но, во-первых, не могла позволить, чтобы кто-либо диктовал ей ее желание. А во-вторых, стремление поддеть учителя было слишком велико.

Мария Монтессори не любила учиться и сама признавалась, что никогда как следует не учила уроков и невнимательно слушала учителей.

Это признание гения педагогики ХХ века?! Да что же такое творится?!

Увы – или не увы? – но среди великих педагогов подобное негативное отношение к собственным «школьным годам чудесным» (как пели в старой песне) вовсе не оригинально.

Если в серии «ЖЗЛ» роман о Марии Монтессори – третья книга о великих педагогах, то интересно узнать, как относились к своему школьному образования два других героя.

Иоганн Генрих Песталоцци: «…наши антипсихологические школы, в сущности, не что иное, как машины для уничтожения всех результатов силы и опыта, пробужденных в них [в детях] самой природой»[17].

Януш Корчак: «Хотя и не таскали уже за волосы и не пороли розгами, но учителей мы боялись. После уроков провинившегося запирали в классе. Был еще там и карцер – подвальная тюрьма (представили, да? В школе – подвальная тюрьма!!! – А. М.). Карцер остался с того времени, когда наша гимназия была военным училищем. В карцер сажали за особые проступки»[18].

Мария Монтессори о школе: «Там учили, но не образовывали»[19].

Века – века! – проходят, но, как говорится, воз с места не трогается.

А вы вообще никогда не задумывались над тем, как поменялась вся наша жизнь, например, с XVIII века? Как изменились транспорт, еда, здравоохранение, продолжительность жизни людей, да и сами люди… Всё изменилось, всё…

Кроме школы.

Контент – да, иной. А суть? Сильно ли отличаются, в сущности, наши сегодняшние школы от, скажем, церковно-приходских?

Все так же тридцать человек сидят в душном классе, и им в головы вбивают то, что их совершенно не интересует. Количество информации с течением веков изменилось, конечно, невероятно. В XXI веке для того, чтобы постараться стать специалистом в какой-либо области, надо сосредоточиться на ней как можно раньше и по возможности полней.

Однако по-прежнему в наших средних учебных заведениях всех учат всему. Как и 400 лет назад, школы – в подавляющем большинстве – не помогают детям обрести призвание и не умеют приучить их к тому, что учеба – это не просто труд, но и одно из самых (если не самое) увлекательных занятий человека.

Великие педагоги впервые задумывались о необходимости реформ в раннем детстве, когда на собственном примере убеждались в странности системы образования – позволим себе самую мягкую формулировку.

Когда подруга Монтессори осталась на второй год и очень переживала по этому поводу, Мария искренно не могла понять ее горя и успокаивала второгодницу тем, что одна классная комната ничем не отличается от другой. Да и слова, которые говорятся в разных классах, не слишком разнятся… Никакого особенного смысла в том школьном образовании, которое она получала, будущий великий педагог не видела.

Размышляя о проблемах образования во Франции и других странах Европы, великий русский педагог Константин Ушинский с печалью замечал, что люди потеряли уважение к проблемам воспитания, к самой школе и педагогам.

Не кажется ли вам, что слова эти звучат более чем актуально?

Пройдут годы, и Монтессори начнет выступать со своими лекциями о педагогике в многотысячных залах. Зрители будут приветствовать ее стоя.

Она не только поведает о поразительной, совершенно новой системе образования, но и покажет, как практически ее воплощать. Вся ее деятельность вызовет всплеск интереса к проблемам педагогики во всем мире.

То же самое происходило и с Песталоцци в его время. И с Корчаком.

Но потом гении педагогики умирают, открытия их чаще всего либо забывают вовсе, либо используют столь же прекрасные, сколь и редкие педагогические энтузиасты.

Казалось бы, есть великие открытия, касающиеся самого главного: образования будущих поколений. Эти открытия проверены практической деятельностью (и Песталоцци, и Корчак, и Монтессори были признанными практиками).

Используйте!

Но – нет. Ничего не меняется веками.

Удивительное дело!

Школа и Мария

А ведь поначалу отношения Марии Монтессори со школой складывались совсем неплохо.

Как и всякий ребенок, которому родители не затыкают рот, Мария росла весьма рассудительной девочкой, умеющей красиво и четко говорить.

Обожала математику. Причем любовь к этому предмету была, надо заметить, весьма своеобразной. В ее возрасте дети любят повторять то, что им показывают учителя, Мария же всегда искала и, что удивительно, находила такое решение задачи, о котором учителя подчас и не подозревали.

Понимаете, да? Маленький человек, даже решая задачи по математике, хочет идти своим путем. Имеет ли смысл долго рассуждать о том, как это характеризует нашу героиню?

Математика настолько увлекала юную даму, что, даже когда Монтессори ходила в театр, она брала с собой учебник. И как-то умудрялась, с одной стороны, следить за действием, чтобы потом его воспроизвести перед родителями, сыграв роли за всех, а с другой – решать задачи.

Именно в школе Мария Монтессори получила свои первые награды. В первом классе – грамоту за хорошее поведение, а во втором – за успехи в домоводстве.

Но не за это она была среди одноклассников, как сейчас говорят, «в авторитете», а скорее за взрослость и парадоксальность суждений. Например, если ей не нравилось, что говорил одноклассник, могла и отрезать: «Что с тобой разговаривать? Ты ведь еще не родился…»

Так говорил ребенок, которому едва исполнилось десять лет.

«Я не буду педагогом!»

Почему же чем дольше училась Монтессори, тем меньше ей нравилась школа? Что же именно ей так не приглянулось?

В этом нетрудно разобраться, если понять, о какой школе она мечтала, какую хотела создать.

«Школа – это подготовленное пространство, в котором ребенок, свободный от чрезмерного вмешательства взрослых, сможет жить в соответствии с законами своего развития»[20].

Ну? Ваш ребенок ходит в такую школу? Тогда ему, да и вам, можно только позавидовать.

Большинство же, увы, ходит в такое учебное заведение, которое посещала маленькая Мария.

Скучное, никак специально не придуманное, не сделанное пространство школы. Дети абсолютно подчинены взрослым, интересы учеников не учитываются вовсе. Учитель – строгий начальник, а не поводырь. Знания проверяются формально. Школьники учатся не ради того, чтобы узнать новое, а ради оценки.

Как и другие великие педагоги, Монтессори в детстве видела наглядный пример того, каким учебное заведение быть не должно.

Поэтому неудивительно, что, когда родители посоветовали ей выбрать самую в те годы популярную для умных девушек профессию учителя, будущий гений педагогики категорически и однозначно ответила:

– Нет!

Нет! Она не хочет заниматься этой бессмысленной, нелепой, а главное, ужасно скучной школой! Она рождена для того, чтобы быть великой, а не тратить свою жизнь на это серое образование!

Нет! Она не хочет быть, как все, и отдавать себя тому делу, которым занимаются похожие на нее девушки. Потому что похожих на нее нет!

Родители пытались ее уговорить: профессия учителя, действительно, была стабильной, востребованной и в какой-то степени даже модной.

Однако свободолюбивая и строптивая дочь не хотела «педагогическую перспективу» даже обсуждать.

Она ведь с детства обожала математику, любовь к которой пронесла через всю жизнь. Значит, быть ей инженером.

– Но это не женская профессия! – возражали родители. – Придется поступать в Техническую школу для мальчиков!

Марию Монтессори это не смущало: если она делала выбор, то человечеству – в лице родителей или окружающих – оставалось только смиряться.

Она была рождена победительницей и не умела отступать. Да и не хотела этого делать.

Волюнтатерапия

С одной стороны, всю жизнь мы что-нибудь выбираем. Каждый день. Во что одеться? Что съесть на завтрак? Как провести свободное время? С кем из коллег общаться, а с кем – нет? Какое кино посмотреть, книгу прочесть?

Идешь сквозь день, как сквозь частокол разнообразных предпочтений.

Однако, если вдуматься: важнейший в жизни выбор тот, который решает, как этой самой жизни дальше идти, – приходится делать не так уж часто. Забавно, но сколько бы человеку не было лет, оглянувшись назад, он непременно поймет: когда в жизни возникла та развилка, когда он выбрал верный (или неверный) поворот.

Мария Монтессори выбрала профессию инженера, но им впоследствии не стала. Отказалась быть педагогом, однако мировую славу принесла ей именно эта профессия.

Так что, в начале жизни она совершила неправильный выбор?

Я бы так никогда не сказал.

Наша героиня выбирала не профессию. Она решала: действовать так, как ей хочется, или поступать по желанию других.

В Германии жила удивительная женщина, один из величайших психологов ХХ века, Карен Хорни. С нашей героиней ее связывает еще и то обстоятельство, что Хорни была первой женщиной в Германии, которая получила медицинское образование, а Монтессори – первой получила его в Италии.

Так вот, в одной из своих работ Хорни пишет: «“Надо” фактически разрушительны по самой своей природе:…они надевают на человека смирительную рубашку и лишают внутренней свободы. ‹…› Цель “надо”, как и цель любой тирании, – в истреблении индивидуальности»[21].

Для многих из нас взгляд непривычный: мы привыкли к тому, что «надо» возвышающе, а «хочу» – то, что вполне можно и не замечать. «Надо» благородно, а все эти «хотелки»… Стоит ли на них и внимание-то обращать?

Когда я работал над своей системой – психофилософией, которая призвана помогать людям оказывать первую психологическую помощь друг другу; когда беседовал с большим количеством людей – и теми, кто мучается своими психологическими проблемами, и теми, кто сумел их решить, – я понял: на людей невероятно действует нечто, что я назвал словом «волюнтатерапия».

Происходит оно от латинского voluntas, что в переводе означает «желание».

Если говорить совсем просто, то волюнтатерапия работает следующим образом. Когда человек действует сообразно собственным желаниям, то его психика нормализуется как бы сама по себе, мир представляется светлым и прекрасным. Когда против своих желаний – психика начинает страдать, окружающий мир темнеет, и в конце концов все это иногда даже приводит к депрессии.

Можно много рассуждать о том, что такое подлинное желание, чем оно отличается от «прихоти» и все ли свои желания надо слушать. Но подобные рассуждения не входят в задачи данной книги. Подробнее об этом желающие могут прочесть в моих книгах, посвященных психофилософии[22].

Заметим лишь, что мы говорим о желаниях, определяющих человеческую жизнь, то есть тех, что диктуют главный выбор человека: призвания; людей, находящихся рядом; ценностей; веры…

«Надо», о котором пишет Хорни, это ведь всегда чье-то указание, чей-то приказ, а значит, – несомненная несвобода. А тому, кто ощущает собственную несвободу, очень трудно быть счастливым.

Общество как бы говорило Монтессори:

– Надо заниматься тем, чем принято заниматься приличной женщине. Например, быть педагогом.

А она не хотела, – кем надо. Хотела, – кем хотела.

Она выбрала не столько профессию, сколько право и возможность идти своей собственной дорогой.

Когда, чуть позже, она начнет создавать свою систему обучения сначала умственно отсталых, а потом обычных детей, – именно желания ребенка, его стремления будут лежать в основе педагогического общения с ним.

«С биологической точки зрения свободу в воспитании ребенка в первые годы его жизни надо понимать как создание условий, наиболее благоприятствующих развитию его личности (курсив мой. – А. М.)»[23].

Внимательно прочитали? Личность развивается только в том ребенке, который ощущает себя свободным.

С точки зрения психофилософии свобода – это возможность реализовывать свои желания.

По Монтессори получается, что волюнтатерапия, то есть развитие себя с точки зрения реализации собственных стремлений, – это есть природное качество человека.

И она пойдет педагогической дорогой не тогда, когда ей укажут этот путь, а когда поймет, что сама очень хочет по нему идти.

Свобода – как необходимый вызов

Слушать желания ребенка, давать ему полную свободу в отношении строительства собственной личности – по тем временам (да, честно говоря, и по нынешним) – это вызов очень серьезный. Думаю, что, если бы у Монтессори не было личного опыта свободной жизни в детстве, не существовало бы абсолютной материнской поддержки и почти абсолютной отцовской – она могла бы и не прийти к выводам о необходимости свободного воспитания.

Ведь это словосочетание «свободное воспитание» и тогда, и сейчас вызывало и вызывает множество вопросов и даже недоумений.

Возьмем, например, еще одного величайшего психолога ХХ века Эрика Берна. Вот как он понимал воспитание. «Воспитание детей – это преимущественно обучение их тому, в какие игры следует им играть… Школьный возраст – это период, который определяет, какие игры из домашнего репертуара станут у человека любимыми и сохранятся на всю жизнь, а от каких он откажется»[24].

Как говорится, почувствуйте разницу: быть собой или играть в те игры, которые придумали до тебя и для тебя.

Позиция Берна – это позиция тех многочисленных психологов и педагогов, которые:

а) убеждены в абсолютной зависимости детей от взрослых;

б) столь же твердо уверены, что взрослые должны передать свои взгляды, свои принципы, свою жизнь, наконец, своим детям;

в) не сомневаются, что дети просто обязаны этот подарок с благодарностью принять.

Однако вот что интересно. Берн считал: в социальные игры чаще всего начинают играть те, кто потерял душевное равновесие, и чем более встревожен человек, тем активнее стремится он не к тому, чтобы стать собой, но к тому, чтобы надеть подходящую, защищающую его маску.

Понимаете, что получается?

Встревоженные взрослые начинают настаивать на том, чтобы обучать детей социальным играм, тем самым делая свое потомство встревоженным и нервным. И этот замкнутый круг не прерывается.

Мария Монтессори ни раз повторяла, что взрослый по отношению к ребенку не столько эгоистичен, сколько – эгоцентричен. Он оценивает свое чадо исходя из собственной позиции, что ведет к еще большему непониманию и даже отчуждению детей от родителей.

Диктат родителей – тяжелая ноша. По счастью, сама Мария Монтессори ее почти не ощущала. Она росла в понимании. И даже, когда предлагала, – мягко говоря, – неординарный выбор, почти всегда родители соглашались.

В том, что волюнтатерапия работает, Мария Монтессори, – не зная такого слова, – сначала убедилась на себе. А потом всю свою педагогическую систему построила на том, что взрослые должны слышать желания детей, относиться к их стремлениям серьезно. В противном случае ребенок не может вырасти согласно своему Божественному (Природному) плану.

Впрочем, до того как наша героиня займется педагогикой, ей еще предстоит пройти немало испытаний.

Действие второе

Единственная

1884–1896

Самостоятельность – как естество

Занавес закрыт. Перед ним – наша героиня.

Говорит, изо всех сил стараясь убедить нас в том, что для нее и так очевидно.

Мария Монтессори. «Первый инстинкт ребенка – действовать самостоятельно, без помощи окружающих, поэтому его первый сознательный шаг к обретению независимости – защититься от тех, кто пытается помочь»[25].

Представляю, как Мария смотрит в зал, пытаясь понять: разобрались ли зрители-слушатели в сказанном?

Понимаете, какое дело? Монтессори поняла: быть самостоятельным, не надеясь ни на чью помощь – это не свойство характера и даже не достоинство человека. Это инстинкт, то есть то, что дано нам от природы.

Не быть самостоятельным – значит предать собственную Божественную суть.

И ребенок это чувствует. Поэтому он не принимает чужую, в частности родительскую, помощь, а, наоборот, пытается защититься от нее.

Дитя до такой степени жаждет расти самостоятельно, что защищается от тех, кто хочет ему помочь.

Те взрослые, которые сумели сохранить этот, если угодно, детский самостоятельный взгляд на мир и кто перенес из детства во взрослость умение самостоятельно действовать, – и добиваются подлинного успеха в жизни.

А думать начнем?

Итак, категорически отказавшись от ремесла педагога; забыв про свое детское стремление работать в театре; проигнорировав все возможные популярные женские профессии, которые ей навязывали, – в 1884 году Мария Монтессори поступает в Королевскую техническую школу имени Микеланджело Буонарроти[26].

Она изучает итальянский язык, арифметику, алгебру, геометрию, бухгалтерский учет, историю и географию. Довольно эклектичный набор. Однако запомним его, он нам еще поможет понять кое-что про нашу героиню.

В Технической школе все продолжалось так же, как в средней школе. С одной стороны, учеба давалась Марии довольно легко. С другой – не покидало ощущение скуки, знакомое каждому, кто занимается пусть даже и важным, но не своим, не интересным делом.

К тому же вся система образования была направлена на то, чтобы ученики лишь повторяли сказанное педагогами и вычитанное в книгах. Вопросы молодых людей категорически не приветствовались. Желание мыслить самостоятельно – не поощрялось.

Вспомним, что, еще учась в школе, Мария всегда искала свое, оригинальное решение любой математической задачи. И представим, как ей было тяжело – просто следовать рекомендациям педагогов.

Зубрежка – вместо понимания – то, с чем она впоследствии будет отчаянно бороться в своих школах.

С детства во всем, что делала, Монтессори старалась найти смысл. Любая, самая легкая, но бессмысленная работа была ей неинтересна.

Она вызубривала то, что считалось необходимым. Повторяла то, что просили педагоги. Решала задачи тем способом, каким требовалось, боясь выделиться еще больше.

Единственная девушка в Технической школе, она старалась не обращать внимания на едкие замечания одноклассников и совсем игнорировала даже попытки ухаживаний.

Монтессори поражало, что преподавателей, кажется, вовсе не волновали ни ее интересы, ни стремления ее одноклассников. Она поняла: педагогам совершенно все равно, кого именно они учат. Свою программу они будут рассказывать вне зависимости от интересов конкретных учеников.

Именно в Технической школе имени Микеланджело Буонарроти Мария Монтессори впервые всерьез задумалась о том, что без личностного подхода любое обучение становится бессмысленным. Если учитель не слышит стремлений конкретного ученика, научить ничему невозможно.

Коль скоро учителя относятся к преподаванию без азарта, ученики вряд ли смогут полюбить их предмет.

Монтессори пришла в школу, чтобы стать инженером. Ее тщеславие дарило ей понятную и такую притягательную мечту: стать первой женщиной, которая получит инженерную профессию в Италии. Но чем дольше она училась, тем меньше нравилось ей ее будущее дело.

Монтессори не умела халтурить, чем бы она ни занималась. И в 1886 году окончила Техническую школу, имея вполне приличные оценки: 137 баллов из 160 возможных.

Но главным результатом стало понимание того, что инженерная профессия ей совсем не по душе.

Ей шестнадцать лет. Надо искать применение своим талантам сначала. Торить дорогу, которая приведет к славе и по которой будет интересно шагать.

Хотелось отыскать что-то, что помогло бы конкретно помогать людям.

Через тернии – к лекарю

Помните, какие предметы изучала юная Монтессори в Технической школе имени Микеланджело Буонарроти? Если позабыли, советую вернуться на несколько страниц назад и вспомнить.

Так вот, в 1890 году двадцатилетняя Мария Монтессори поступила в Римский университет Сапиенца на курс по естественным наукам, сдав для этого экзамены по ботанике, зоологии, экспериментальной физике, гистологии, анатомии, общей и органической химии.

Понимаете расклад, да?

За четыре года Мария сумела так подготовиться к экзаменам по наукам, которые никогда не изучала, что ее приняли в университет!

Она не хотела заниматься механизмами. Теперь ее желание – заниматься людьми. Впрочем, «заниматься» не совсем точное слово, она жаждет помогать им.

Какая профессия лучше всего приспособлена для того, чтобы помогать человечеству?

Через 17 лет, когда наша героиня открывала свой первый Дом детей, Монтессори, безусловно, ответила бы:

– Конечно, педагог.

Однако это время еще не настало.

И потому ответ был иным:

– Конечно, врач.

Сегодня женщина в белом халате нас не удивляет, более того: большинство врачей – женщины. Например, в современной России, по официальным данным, из 608,5 тысячи врачей почти 70 процентов составляют женщины. Похожая картина и в других странах мира.

Однако в те годы, о которых мы рассказываем, дамам категорически запрещалось получать диплом врача: мужчины не могли доверить свое, как им казалось драгоценное, здоровье – женщине.

Что было делать героине нашей истории?

Отступить?

Такой вариант не рассматривался Марией никогда.

Значит, остается: биться в разные двери.

И Монтессори направилась к министру общественного образования Королевства Италия, доктору Гвидо Баччелли.

Гвидо Баччелли – не просто рядовой чиновник, канувший в Лету и забытый. Этот человек – знаменитый. Мало того что он трудился на поприще профессора медицины, так еще и весьма серьезно занимался политикой. Служил депутатом парламента, членом городского совета Рима, министром земледелия, промышленности и торговли. А кроме того, – что особенно забавно отметить, учитывая, что Гвидо беседовал с будущим великом педагогом – Баччелли семь (!!!) раз был министром просвещения в разных правительствах.

Он принял Монтессори, внимательно выслушал ее, и… отказал в просьбе учиться на врача.

Причина? Не положено! Почему, собственно говоря, для Монтессори надо делать исключение?

Мария совершенно спокойно приняла отказ, улыбнулась, тихо, но внятно произнесла:

– Я знаю, что стану доктором медицины.

После чего поклонилась и вышла из начальственного кабинета.

Мне кажется: в словаре нашей героини просто не было такого словосочетания «не получается». Если она чего-то действительно хотела – в конце концов у нее получалось непременно.

Волюнтатерапия действует всегда: желание придавало ей силы, против которых, казалось, ничто и никто не в силах устоять.

По поводу того, что произошло дальше, единого мнения у исследователей нет.

Одни считают, что Монтессори решила обратиться не к кому-нибудь, а к самому папе римскому Льву III. Что уж, как говорится, мелочиться… Папе в те годы было 82 года (а правил он аж до девяноста трех).

Другие убеждены, что она обратилась не сама, а с помощью отца, точнее – его знакомых, которые имели возможность передать папе послание. Эта версия, правда, не очень коррелирует с нежеланием Алессандро, чтобы его дочь становилась врачом.

Не совсем понятно, почему папа римский – хранитель традиций – разрешил девушке поступать в Медицинскую школу. Однако логику папы сразу не разберешь. Тем более что, кроме него, воздействовать на ситуацию не мог никто.

Так или иначе, но 21 января 1893 года постановлением Академического сената Мария Монтессори была зачислена на третий курс Медицинской школы Университета Сапиенца. Прошло каких-то 20 дней, и Министерство общественного образования, руководимое тем самым Баччелли, ратифицировало это постановление.

В то время, когда Мария учились в Медицинской школе, вездесущий Гвидо Баччелли еще и возглавлял кафедру клинической медицины. Мария и Гвидо наверняка сталкивались в коридорах факультета.

О чем они говорили, если говорили? И как вообще реагировал знаменитый профессор на единственную девушку в своем учебном заведении?

Об этом история, увы, умалчивает.

Но последующие события, о которых мы расскажем чуть позже, доказали: Гвидо Баччелли относился к Марии Монтессори с уважением.

Что неудивительно. Мало кто из тех, кто общался с Монтессори, относились к ней иначе.

Души одинаковые. Но разные

(Интерлюдия)

Был на Руси удивительный праведник, святой человек, архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Так вот, он сказал просто и при этом однозначно гениально: «И мужчине и женщине даны Богом при творении одинаковые души»[27].

Понятно, что никто не говорит про абсолютное равенство между мужчиной и женщиной. Абсолютного равенства вообще не бывает. Жизнь души человеческой от человека и зависит, от того, как он к ней относится, как хранит.

Тот же архимандрит Иоанн заметил: то, что Господь наградил душу, дав ей свободную волю, – это великий дар.

Однако изначально разницы между мужской и женской душой нет. Вывод, к которому человечество добиралось веками. Мужчины никак не хотели признавать ни равенство женщин, ни равенство детей.

Сегодня нам трудно представить, до какой степени несвободной была воля женщины в конце XIX – начале ХХ века.

В задачу нашего рассказа не входят размышления над тем, почему общество долгие годы относилось к женщине с некоторым, скажем так, пренебрежением. Но, дабы не быть голословным и доказать сей неприятный вывод, достаточно посмотреть, когда женщины получили право голосовать.

Это важно еще и потому, что под лозунгом о праве женщин участвовать в голосовании развивалось феминистское движение, в котором наша героиня тоже успела поучаствовать.

Трудно однако поверить, женщины получили право быть услышанными на выборах вовсе не при царе Горохе, а относительно недавно. В Испании – в 1977 году; в Португалии – в 1974-м. Греция впервые закрепила в конституции избирательное равенство мужчин и женщин в 1975-м. В Швейцарии женщины получили избирательное право в 1971 году, и то не во всех кантонах. Последний кантон, разрешивший дамам идти к избирательным урнам, сделал это… в 1991 году. Всего тридцать лет назад!

Кстати, в России женщины получили полное избирательное право между двух революций – весной 1917 года.

Мы говорим о Европе, что уж долго рассуждать об Азии и Африке? Избирательное право женщины получили: в Саудовской Аравии – в 2011 году (чуть более десяти лет назад); в Кувейте – в 2005-м; в Омане – в 2003-м; в Бахрейне – в 2002-м; в Катаре – в 1997-м; в Ираке – в 1980-м; в Анголе – в 1975-м…

Кстати, в Италии женщины получили право отдавать свой голос на выборах лишь после окончания Второй мировой войны – в 1946 году. Монтессори поступила в Медицинскую школу в 1893-м – за полвека до этого.

Почему мы говорим именно о праве голосовать?

Потому что отсутствие этого важнейшего права превращает женщину в существо второго сорта. И это сказывается на отношении к ней, каким бы делом она не занималась.

А теперь, дорогой читатель, вы можете представить, какую стену должны была пробить героиня нашей истории, чтобы заставить считаться со своим желанием выучиться на доктора.

Однако замечу: она ни на секунду не сомневалась, что пробить получится… Такой характер.

К слову…

Когда сегодня мы с большим сомнением относимся к тому, что дети – такие же люди, как и мы, и у них есть не только обязанности, но и права, не напоминаем ли мы себе мужчин, которые веками пренебрежительно относились к женщинам, забывая, что при рождении мужчине и женщине даны одинаковые души?

«Папа и мама, прием!»

Как же отреагировали родители Марии на столь экстраординарное, чтоб не сказать – экстравагантное, решение дочери?

По-разному.

В этот период случилась самая серьезная ссора Марии с ее отцом.

Алессандро категорически не поддержал выбора дочери. Человек строгих правил, он не любил нарушений порядка, тем более когда речь шла о государственных делах. К тому же он не видел никаких серьезных оснований верить в то, что его маленькая Мария может стать настоящим лекарем.

Понятно, что Алессандро очень переживал за дочь. Он провожал ее до аудитории, ждал после занятий… Но обсуждать ее учебу, ее медицинское будущее категорически отказывался.

Так продолжалось до тех пор, пока Алессандро случайно – но есть ли в этом мире случайности? – пришел в учебную аудиторию, где его дочь читала свою лекцию.

Папа стал свидетелем настоящего триумфа. И преподаватели, и студенты, и просто слушатели обрушили на Монтессори шквал аплодисментов.

Алессандро встал перед выбором: гордиться дочерью или продолжать обижаться? Вполне разумно он выбрал первое.

Мама всегда поддерживала дочь и гневалась на отца. Ренильде никогда не сомневалась, что у дочери обязательно получится все, что она задумала.

К тому же Ренильде нравилось, что дочь идет «против потока», существует вопреки общественному мнению.

Нельзя не согласиться с биографом нашей героини Ритой Крамер, которая заметила: «В дочери-диссидентке Ренильде видела себя, и это доставляло ей удовольствие»[28].

Напомню: в эти годы Монтессори – едва за 20 лет. Многие родители считают этот возраст вполне себе несамостоятельным: только-только детство кончилось.

Мария в своей семье все равно видела поддержку. Разную. Не всегда безусловную. Но ей не ставили ультиматумов, ей никто ничего не запрещал.

Дом оставался тылом. Мария знала: здесь она всегда найдет защиту.

В одиночестве

Первая и единственная женщина, которая получает знания в школе, где учатся одни мужчины…

Коридор. Идет толпа молодых парней. И среди них практически незаметна юная девушка.

На секунду отложите книгу, просто представьте, каково это: быть единственной женщиной среди мужчин?

Представили?

Мария Монтессори существует в мужском мире. Для нее всё – проблема, всё – сложно, даже вымыть руки.

Она обязана заходить в аудиторию последней, желательно – в сопровождении отца.

Случается, что, войдя в класс, Мария понимает: для нее не оставлено ни одного места, ей попросту некуда сесть. Тогда приходится выйти из зала, искать стул. Понятно, что ей никто не помогает. А преподаватель еще и наверняка сделает замечание за опоздание: профессоров тоже раздражает женщина-студентка.

На белую ворону всегда обращают внимание, но смотрят, понятно, недоброжелательно. Часто за спиной она слышит довольно злобное шипение. Я легко представляю фразу: «Куда катиться мир?», летящую ей в спину.

Впрочем, нередко реагируют открыто.

Когда она идет по коридору, некоторые студенты нарочито вздыхают ей в лицо:

– Фу…

На что она с неизменной улыбкой отвечает:

– Дуйте, дуйте, друзья мои. Чем сильнее вы дуете, тем выше я взлечу.

Чисто теоретически Монтессори могла бы стать достопримечательностью школы: первая в стране женщина, которая учится на доктора! Разве это не повод, чтобы ей гордиться?

Но это – только теоретически. Ощущение такое, что все в школе – от преподавателей до студентов – хотят на ее примере доказать: правило, по которому девушек нельзя учить профессии врача, – совершенно справедливое и неотменяемое.

Мария старалась ни с кем не ругаться, ни на кого не выплескивать свое раздражение.

Для нее обучение в таких условиях было еще и школой сдержанности, выдержки – качеств, которые она сохранит на всю жизнь.

Однажды сидящий рядом с ней студент специально болтал ногами с такой страстью, что парта Монтессори начала качаться.

Мария посмотрела на него. Просто бросила взгляд.

Студент перестал болтать ногами и испуганно прошептал своему соседу:

– Оказывается, я бессмертен.

– Что? – не понял тот. – Почему?

– Если бы я не был бессмертен, – я бы уже умер. Ты видел, как она на меня посмотрела?

Мария должна знать все предметы лучше своих однокурсников: те могут рассчитывать на снисхождение, она – нет. К тому же она обязана доказать: то, что она поступила учиться на врача – правильно и справедливо.

Она понимает, сколько девушек захотят последовать ее примеру. И значит, она должна показать такой пример…

Анатомический театр

Но самая большая проблема – занятия в морге, в анатомическом театре.

Надо заметить: одна из причин, из-за которой женщинам было запрещено учиться на доктора, заключалась в том, что будущий врач должен был вскрывать трупы мужчин. Было принято считать, что женщине это делать неприлично.

Однако работа в анатомическом театре – основа обучения любого врача. Запретить Монтессори присутствовать на вскрытии невозможно. Если она будет ходить с однокурсниками и вместе с ними вскрывать трупы мужчин – вроде как неприлично.

Как быть?

Ответ один: пусть ходит одна. Последняя. Ближе к вечеру.

Ей даже будто бы специально выключали свет, чтобы она производила вскрытие при свечах…

Юное существо в морге, при меркнущем, тусклом свете дрожащих свечей вскрывает трупы, чтобы лучше узнать строение человека…

Такую картинку описывает один из исследователей жизни Монтессори. Может, так и было, но мне такая картина кажется излишне мистически-красивой, чтобы быть правдой. Хотя кто знает…

В любом случае, она приходила вдвоем с профессором и каждый раз словно держала экзамен и на человеческую выдержку, и на медицинский профессионализм.

Однажды после очередного урока в морге Монтессори спросила педагога:

– Сколько времени должно пройти, чтобы привыкнуть есть в тот же день, когда вскрываешь трупы?

Профессор ответил:

– Я могу есть сразу.

Мария улыбнулась. Она решила, что это шутка, и не поверила учителю.

Кажется, что улыбка – главный ответ Монтессори на всю недоброжелательность, злобу и непонимание. Она не позволяет себе гнева. Не разрешает себе срывов. Старается держаться ровно, как бы ни было тяжело.

Школа выдержки – серьезная.

Эта внешне спокойная реакция на любые проблемы, любые сложности останется у нее на всю жизнь. Мало кому удалось увидеть Монтессори в гневе или тем более в истерике.

Младенец – как спасатель

Однако она – живой человек, а любому терпению может прийти конец. И вот однажды Монтессори не выдерживает, уходит с занятий домой в твердой уверенности, что никогда больше не вернется в школу.

Отец оказался, как всегда, прав.

Она устала каждый день идти в школу как на бой. У нее больше нет сил. Она готова учиться – подолгу, по многу часов, сколько надо. Но она больше не хочет воевать. Она утомилась от борьбы.

Дорога домой шла через парк. Мария шла, понурив голову, обессиленная и уставшая.

Человек в таком состоянии ни на что не обращает внимания. Но она почему-то заметила нищенку с младенцем на коленях, которая сидела на скамейке и просила подаяния.

Какая-то неясная, интуитивная сила с этой минуты начала руководить Монтессори.

Мария подошла к нищенке, подала милостыню. Две женщины улыбнулись друг другу. Мария села рядом, о чем-то спросила несчастную. Та ответила. Непонятно почему потек разговор, словно между подругами.

И вдруг Монтессори увидела лицо младенца. Весь мир куда-то исчез, остался только крошечный ребенок.

Он играл красной лентой и, казалось, был абсолютно спокоен и даже счастлив. Лицо его излучало доброжелательность, он смотрел так, будто вся эта грязная, нищенская жизнь его вовсе не касалась. Смотрел прямо в глаза Марии. И во взгляде малыша читалась не детская наивность, а мудрость, которую не у всякого взрослого во взгляде прочтешь.

Лицо младенца светилось счастьем, словно он умел любить жизнь не за ее хорошие проявления, а просто за то, что она есть. Мария поняла, что малыш счастлив не чем-то конкретным, но самой текущей жизнью.

Глядя на это очаровательное лицо, стыдно было проявлять слабость и малодушие.

Почему стыдно? Мария, наверное, не смогла бы ответить на этот вопрос, но твердо знала: стыдно.

Она поблагодарила нищенку, развернулась и пошла обратно к школе, твердо понимая: пока не окончится обучение, она никуда не уйдет.

Эта история описана самой Монтессори, поэтому невозможно сомневаться в ее подлинности. Позже она признавалась известному уже нам Стэндингу, что ее охватили какие-то очень сильные чувства, ни суть, ни происхождение которых она не могла объяснить. Но эти чувства заставили ее повернуть назад и зашагать к школе.

Пройдет много-много лет – и Монтессори напишет удивительные слова о малыше: «Мы восхищаемся младенцем, который приходит в этот мир, умея только спать и есть, и все время впитывает окружающую его среду, приспосабливаюсь к цивилизации, в которой родился. Процесс один и тот же, родился ли он в каменном веке тысячи лет назад, или в тихую эпоху, подобную Средним векам, или в век машин и механизмов, в котором живем мы. Самое главное – он по природе способен впитывать то, что видит в своем окружении. Он воспринимает все с удивительной легкостью и в каждую эпоху раскрывается поистине как “Сын человеческий”. Это его работа – принимать все. Если бы не это, в “цивилизации” не было бы непрерывности прогресса»[29].

Эта встреча с крохой, которая не просто придала Марии Монтессори сил, но спасла ее от серьезной ошибки – наверное, была первой, когда она, может быть, и не поняла, но почувствовала, какой силой может обладать только что родившийся человек.

Этот крошечный, нищий ребенок, который – с нашей, высокомерной, взрослой точки зрения – вообще мало что понимает, – человек! У него есть прошлое и будущее. Он умеет размышлять.

И может быть, главное: есть позитивная Божественная энергия, способная повлиять на взрослого.

Да, это случайное, странное «общение» с малышом оказало серьезное воздействие и на жизнь, и на взгляды Монтессори. Неслучайно Мария помнила об этой удивительной встрече всю жизнь.

Преодоление

Понятно, подобные срывы, стремление все бросить и исчезнуть, периодически случались. Каким бы сильным ни был человек, есть обстоятельства, которые невыносимо тяжело переживать.

Но Монтессори никогда не жаловалась. У нее была цель – получить медицинское образование. И она двигалась к ней, как могла старалась игнорировать все, что мешало намеченному.

Уже на первом году обучения она показала такие знания, что Марию наградили академической премией.

А в 1895 году Марии Монтессори была присвоена должность ассистентки больницы. По сути, она стала работать больничным врачом.

Пациенты удивлялись, когда к ним в палату приходила женщина в белом халате. Но Мария, с одной стороны, была невероятно обаятельным человеком, умеющим заслужить доверие собеседника с самых первых слов разговора. А с другой – являлась хорошим и, что немаловажно, старательным специалистом, умеющим оказывать помощь больным.

Ее тянуло к детям. Так же как ее реакцию на взгляд младенца, эту тягу объяснить невозможно. Просто они были созданы друг для друга – Монтессори и дети. Какие еще нужны объяснения?

Она стала активно изучать педиатрию и даже работала в службе «Скорой помощи» в кабинете педиатрического консультирования.

Монтессори всерьез была готова к тому, чтобы всю жизнь лечить детей. До того удивительного мгновения, когда она поймет, что жизнь свою хочет посвятить педагогической работе, – еще должны пройти годы.

10 июля 1896 года Мария Монтессори защитила диплом, став первой в истории Италии женщиной, окончившей курс медицины.

Забавно: в документ даже пришлось вносить некоторые исправления от руки. Ведь дипломы печатали, имея в виду, что их будут получать только мужчины.

После окончания университета она написала две научные работы – «О значении кристаллов Лейдена при бронхиальной астме» и «Бактериологическое исследование спинномозговой жидкости душевнобольных».

Работы посвящены совершенно разному. Лечение бронхиальной астмы и душевнобольных – истории непохожие. Прибавьте к этому педиатрическое консультирование. Еще она серьезно и помногу занимается психиатрией. Работает ассистентом в университетской клинике и начинает частную врачебную практику.

Когда человек хочет пробовать разное, мы хвалим его: «Молодец! Не останавливается на достигнутом!»

Однако так ведь поступает тот, кто не может себя найти.

Мария Монтессори пока не может. Пока еще ничто не говорит о ее будущем педагогическом призвании.

Но Господом уже намечена дорога, которой остается только ждать, пока на нее вступит наша героиня.

Действие третье

Особенные дети – особенная методика

1896–1900

«Здравствуйте, дети»

Как известно, судьба играет человеком, а человек… играет на трубе.

Исследователи непременно объяснят, да еще и с фактами да аргументами: почему некто – особенно если он гений – стал заниматься тем или иным делом, по какой причине он отдал себя именно тому или именно иному занятию.

Да и сам человек, вспоминая, вполне может отыскать причины: отчего это он делал то и вдруг начал вершить какое-нибудь совершенно иное сё. Нас почему-то сильно возвышает в собственных глазах убежденность в том, будто все наши поступки продиктованы именно логикой. И сколько бы мы ни натворили нелепостей, все равно почему-то логике доверяем больше, чем ощущениям.

Но, как нынче любят говорить: «если честно, то…» человек весьма часто не в состоянии осмыслить, отчего судьба ведет его в ту или иную сторону.

Мария Монтессори всю жизнь мечтала углубиться в природу интуиции, разобраться в этом феноменальном свойстве человека. Она абсолютно доверяла своему внутреннему голосу, в чем мы еще будем иметь возможность не раз убедиться.

То, что наша героиня стала работать в больнице, – понятно. Где же еще начать свою работу девушке, сделавшей все, чтобы добиться права быть врачом?

А вот почему Монтессори так заинтересовалась именно умственно отсталыми детьми, которых в ту пору (совершенно не имея в виду их обидеть или оскорбить) называли «идиотами», – объяснить можно лишь интуицией, Божьим Промыслом, но никак уж не логикой.

В те годы «идиотами» никто особо не занимался. Даже в больнице на них не обращали внимания.

Мария обратила. И ее поразило, что большинство из них совершенно не хотят жить замкнуто, многие жаждут познавать окружающий мир, но только никто не хочет им в этом помогать.

Исследовательница и ученица Монтессори Грация Хонеггер Фрешко заметила, что огромную роль в жизни будущего педагога сыграл такой, казалось бы, не очень значительный случай.

Мария увидела, как в палате умственно отсталые дети, поев, бросаются на пол и начинают страстно и азартно подбирать крошки.

– Обжоры! – усмехнулся, глядя на них, дежурный врач.

Монтессори удивило не равнодушие врача: она к подобному привыкла. И даже не то, что дети постоянно недоедают, – это тоже не было новостью.

В том, как дети подбирают крошки, она увидела их стремление к игре, к какому-нибудь действию с предметами. Мария поняла: в палате нет ничего, что ребята могли бы взять в руки и подержать. Они вынуждены были существовать в пустом, «беспредметном» мире, где нет ничего, кроме кроватей и тумбочек.

Не тогда ли возникла в ее гениальной голове мысль о необходимости создания специальной среды для детей?

«Как объяснить, почему самое высокоорганизованное и единственно одаренное разумом живое существо, наделенное, в отличие от других, способностью быть деятельным и властвовать над окружающим его миром, не создает необходимой для ребенка среды (курсив мой. – А. М.), – искренно удивлялась Монтессори. – Он – человек, создатель, творец, преобразователь окружающего мира – делает для своего дитя меньше, чем пчела или какое-нибудь другое существо… Человек-создатель, где ты строишь гнездо для своего дитя?»[30]

В таком «гнезде», в такой специальной детской среде непременно должны быть предметы, нужные ребенку, интересные ему, если угодно, работающие на него, на ребенка.

Помните известного человека Гвидо Баччелли, который в свое время отказал Монтессори в ее просьбе учиться на врача, а потом не раз встречался с ней в университете?

Так вот, именно сей Баччелли предложил Монтессори прочесть лекцию о ее методике обучения умственно отсталых детей.

В ту пору она только начинала работу над своей методикой. Однако, как всегда, была убедительна и доходчива. Лекция ее имела серьезный успех и во многом способствовала тому, что была создана государственная Ортофреническая[31] школа, а наша героиня назначена ее директором.

На этой должности она пробыла с 1900 по 1904 год.

Именно эта работа с несчастными, во многом отторгнутыми обществом «идиотами» окончательно убедила ее в том, что ее призвание – педагогика.

Выбор выбора

(Интерлюдия)

И все-таки, как наша героиня сделала свой окончательный выбор: заниматься детьми? На этот раз – совершенно безошибочный, определивший ее жизнь, славу и бессмертие?

Когда нам нужно совершить важный поступок в своей жизни, мы говорим себе:

– Надо подумать.

Это неверно сформулированная задача. Надо не думать, а чувствовать.

Почему?

По меткому наблюдению психиатра и философа Леопольда Орра, в голове человека живут как бы два существа: Думающий и Доказывающий. У них – удивительные отношения: о чем бы Думающий ни подумал, Доказывающий это непременно докажет. Другими словами: нет ничего такого, чего человек не мог бы сам себе доказать.

Мы принимаем решение (делаем выбор), как правило, очень быстро, часто – мгновенно. И потом можем потратить кучу времени (бывает, что и всю жизнь), дабы убедить себя в правильности принятого решения и начать действовать сообразно ему.

А вот в чувствах Доказывающего нет. Тут ничего сам себе не докажешь – чувство либо появляется, либо нет.

Простой пример: можно убедить себя в том, что любишь эту девушку и даже жениться на ней. Это работа мысли. Но при встрече с ней ты либо эмоционально на нее реагируешь (скажем, начинают влажнеть глаза и першить горло), либо – нет. Это работает чувство.

«Есть некоторая сверхъестественная сила, – заметила Монтессори, – которая предопределяет цель нашей жизни, формируя ее так, как мы пожелаем»[32]…

Сверхъестественная суть – Божественная. Какая же еще?

Когда человек говорит, что он – кузнец своего счастья, всегда хочется спросить: когда ты его ковал, счастье свое, Бог где был? Разве не помогал Он тебе? Разве без Его помощи что-нибудь когда-нибудь случается?

В сущности, формируя свою позицию в отношении любого важного жизненного выбора, Монтессори пишет о том, что сначала в нас рождается желание, которое ни в коем случае нельзя игнорировать.

А затем сверхъестественная, непознаваемая Божественная сила превращает его в цель и помогает человеку к этой цели двигаться.

Обратите внимание, что в этой «формуле Монтессори» нет места ни для какой логики, ни для каких размышлений.

Великий праведник русской земли архимандрит Иоанн (Крестьянкин) писал: «Оглянемся же на себя, заглянем в виноградник своей души, ведь каждому из нас вручен свой сад, свой виноградник (курсив мой. – А. М.)»[33]…

Понимаете, какая история? У каждого из нас есть свой сад. Возделывать его сложно, конечно, но куда труднее осознать, что – твое, а что – пусть оно даже прекрасно и маняще – чужое.

Что же тут в состоянии помочь?

Разум? Но он докажет все, что угодно. Причем сегодня – одно, а завтра – совершенно иное, может быть даже противоположное.

Помочь может только интуиция. Неслучайно Монтессори столь много рассуждает о ней. И свои главные, решающие шаги она практически всегда совершает, подчиняясь своему внутреннему голосу, а не логике.

Мечтать о профессии актрисы, забыть про мечту, учиться на инженера, готовиться и поступить в Медицинскую школу, куда девушек вообще не берут, но все-таки пробиться, стать врачом, бросить и это, чтобы превратиться в педагога… Логики в этих поступках немного, нашу героиню ведет интуиция и, заметьте, приводит именно туда, куда мечталось: к всемирному признанию и, главное, к ощущению того, что ты делаешь самое нужное дело на земле.

Что такое интуиция?

Американский профессор психологии, автор глубокой и подробной книги об интуиции Дэвид Майерс дает такое определение: «Интуиция – это наша способность к прямому знанию, немедленному инсайту[34], без предварительных наблюдений или рассуждений»[35].

Монтессори жила по принципу «Что Бог ни делает, – все к лучшему». Это принцип по-настоящему верующих людей, которые умеют доверять Господу больше, чем себе.

Значит ли это, что не надо бороться? Нет. Необходимо биться за реализацию своих желаний, за то, чтобы они превратились в цель, и двигаться к этой цели.

Но и отбрасывать то, что предлагает жизнь, надо очень осторожно. Ведь если жизнь что-то предлагает, значит, у нее есть свой резон?

Ничто – повторю – не объясняет многого в поведении нашей героини, в частности, почему она вдруг начала заниматься детьми. Ничто, кроме вот этого самого таинственного инсайта. Логики в поведении нет, а озарение есть.

Работает волюнтатерапия.

Мария Монтессори понимает (а скорее чувствует): надо идти за своим желанием, не потому, что оно правильное (кто знает критерий «правильное – не правильное»?), а потому, что оно искреннее и единственное.

На самом деле главный выбор, который каждый из нас делает в любой ситуации: доверять своей интуиции или нет.

Для Марии Монтессори такой альтернативы не существовало никогда: она умела доверять своему внутреннему голосу.

И он всегда приводил ее, куда необходимо.

Итар и Сеген

(Пролог)

Познакомившись с проблемами умственно отсталых детей, Монтессори настолько заинтересовалась «идиотами», что – как любой истинный исследователь – начала подробно изучать работы на эту тему.

Наибольшее впечатление, по ее собственному признанию, на Монтессори произвели книги Жана Марка Гаспара Итара и Эдуарда Сегена.

Если вы, любезный читатель, ждете, что я сейчас подробно расскажу вам о воззрениях и личностях этих двух замечательных ученых, – напрасно. Такой задачи я перед собой в этой книге не ставлю.

Но хотя бы немного рассказать об этих людях и их взглядах необходимо уже хотя бы потому, что Монтессори никогда не скрывала решающего влияния на собственное мировоззрение этих двух, весьма неординарных людей.

Она настолько заинтересовалась размышлениями этих ученых, что сама перевела на итальянский работу Эдуарда Сегена «Моральное лечение, гигиена и воспитание идиотов». Причем не только перевела – что само по себе поразительно, а переписала, причем, заметьте: каллиграфическим почерком.

По признаю самой Марии, она «…писала медленно и старательно, чтобы иметь время взвесить смысл каждого слова и вчитаться в самый дух автора»[36].

Этот случай особенно впечатлил дочь Льва Толстого, Татьяну Сухотину-Толстую, которая в свое время посетила школу Монтессори.

Сухотину-Толстую поразило, что у Монтессори хватило терпения перевести сначала 600 печатных страниц одного тома, а когда она получила второй, перевести и его. Да еще и переписать обе книги как настоящий каллиграф!

С другой стороны, приходилось сталкиваться с точкой зрения, что Монтессори так вжилась в работы Итара и Сегена (особенно Сегена), что просто перенесла их методику работы с умственно отсталых детей на обычных. И так получается, будто вся система Монтессори практически списана.

Это категорически не так. Просто вчитайтесь в то, что пишет Монтессори – в моей книге более чем достаточно ее цитат, – чтобы понять, насколько оригинальной и своеобразной была ее система воспитания.

Но то, что воздействие и Итара, и Сегена было весьма и весьма серьезным – это, безусловно, так.

Как говорится: «Скажи мне, кто твой учитель. И я скажу тебе, кто ты».

Итар

Итак, по хронологии первым на сцену выходит Жан Марк Гаспар Итар.

Его явление миру случилось в 1774 году, ушел со сцены жизни в 1838-м. То есть жил с Монтессори в разные времена, умер более чем за тридцать лет до ее рождения.

Итар работал с глухонемыми, даже изобретал аппараты, которые облегчали бы этим людям жизнь.

Однако ученый более всего заинтересовал нашу героиню не этим, а своей работой с Айверонским дикарем. Работа эта, надо сказать, до сих пор остается хоть и не единственной подобного рода, но, безусловно, уникальной.

Если среди читателей этой книги есть большие и серьезные любители кино, то вы, возможно, видели фильм знаменитого Франсуа Трюффо «Дикий ребенок». Картина рассказывает об этом самом дикаре. История столь потрясла великого режиссера и показалась ему настолько близкой, что он сам сыграл роль доктора Итара.

По сути, история Айверонского дикаря очень похожа на историю Маугли. Однако поскольку она правдива, а не придумана нобелевским лауреатом Киплингом, то была более жесткой и куда менее романтичной.

Некий мальчик – Итар назвал его Виктором – 12 лет прятался в лесах, не видя людей. Причина, по которой он оказался брошенным в лесу, неизвестна.

Когда его поймали, он мало напоминал человека – был настоящим дикарем: не разговаривал, предпочитал сырую пищу, мог голым валяться в снегу, категорически не хотел идти ни с кем на контакт и даже несколько раз сбегал.

Как относились в ту пору к дикарям, можно понять, прочитав книгу исследователя, профессора Пенсильванского университета Карен Калверт: «Лишенные разума, дикари не могли познать Бога и, таким образом, были лишены вечного спасения. В текстах и изображениях образ дикаря служил диалектической антитезой человечеству, определяя его через отрицательный пример. Дикари, при всем их поверхностном сходстве с человеком, неизменно исключались из разряда людей»[37].

Дикарь – безумец, не знающий Бога – ближе к животному, к обезьяне, нежели к человеку.

Итар считал, что человек в первую очередь отличается от животного умением проявлять эмпатию и говорить. Этому и начал учить Виктора, к которому относился с жалостью и сочувствием. С уважением и интересом.

Ученый не ставил своей задачей просто научить Виктора чему-то. Он ставил своей задачей раскрыть это дикое существо, найти в нем человеческое.

Понимаете? Не просто: обучить, научить, дать навыки… Да, это важно. Однако главное: раскрыть то, что в Виктора заложила природа, но что, в силу обстоятельств, оказалось невостребованным.

Поскольку точной даты рождения дикаря никто не знал, предполагается, что он умер в возрасте примерно сорока лет, заболев пневмонией.

Итар не успел научить Виктора говорить, но ученый добился многого. Найденыш постепенно приближался к облику человека, во многом именно за счет собственных внутренних резервов.

Монтессори поразил сам подход: не извне пичкать дикаря некоей информацией, которая покажется важной его докторам, но изнутри, если угодно, – из души человека достать то, что необходимо для дальнейшей жизни.

Именно так работал со здоровыми детьми Иоганн Генрих Песталоцци, назвав свою систему «метод природосоответствия»: найди в ребенке то, что соответствует его природе, и постарайся развить именно это.

Очень похоже будет работать в своих школах Мария Монтессори, используя непреложный закон обучения: сначала изучи ученика, а потом уже обучай[38].

Сеген

Выход на нашу сцену Эдуарда Сегена произошел в памятном всем русским людям 1812 году. Ушел он, когда героине нашего повествования исполнилось десять лет, – в 1880-м.

Итара можно считать учителем Сегена, во всяком случае, более пожилой ученый хотел, чтобы Эдуард продолжил его исследования. Что, собственно, Сеген и делал, стараясь, как и его учитель, максимально раскрыть учеников, вытащив из их внутреннего мира все то, что другие не смогли или не захотели рассмотреть.

Результаты деятельности Сегена оказались поразительными. Из ста умственно отсталых людей – двадцать пять становились совсем нормальными, еще сорок – нормальными на две трети, а остальные – на одну треть.

Здесь можно долго рассуждать о том, что такое нормальный на две трети или на одну треть. Для нас главное – не это. Сеген умел превращать «идиотов» в полноценных членов общества.

За счет чего?

Сеген считал, что в основе воспитания несчастных лежат три главных принципа. Их, что называется, взяла на вооружение Монтессори и впоследствии использовала для воспитания как умственно отсталых, так и обычных детей.

Принципы эти в своих формулировках предельно понятны. Главное: хотеть и уметь их использовать.

Первый. Воспитание активности – развитие двигательной способности, мышечной системы, ощущений, чувств.

Для будущего метода Монтессори важно, что Сеген призывал развивать и мышцы, и чувства, считая эти две задачи одинаково важными.

Второй. Воспитание мышления: овладения элементарными навыками чтения, письма, счета.

Для Монтессори является принципиальным: большинство людей (даже те, кого считают умственно отсталыми) не только могут, но хотят научиться читать, писать, считать. Главное, создать такие условия, такую среду, в которой эти желания будут иметь возможность превратиться в цель и в конечном счете реализоваться.

Третий. Воспитание воли, которая должна помочь развивать активность и мышление.

Эту задачу, поставленную Сегеном, Монтессори решала через рождение у ребенка жажды в получении знаний. Только заинтересовав маленького человека, можно добиться результата. Для нее всегда было важно: не заставить маленького человека что-либо делать, но так построить занятия, чтобы ребенок сам захотел получить новые знания и убедился в том, насколько они необходимы.

Итар и Сеген

(Эпилог)

Известно: взрослым всегда разрешается больше, чем детям. По большому счету. И прощается больше. На недостатки взрослых мы смотрим более снисходительно: смиряемся, проявляем терпение. Однако, завидев какой-то, даже самый вроде бы незначительный изъян у ребенка, хотим его исправить, причем немедленно.

Вот взрослым, например, позволительно быть немножко странными. Это может являться даже неким признаком неординарности, а то и таланта.

Чезаре Ломброзо – знаменитый ученый, психиатр, которого называют родоначальником антропологического направления в криминологии и уголовном праве – аж целую книжку написал под названием – внимание! – «Гениальность и помешательство». Труд этот сделал его знаменитым.

О чем же книга? В сущности, о том, что подавляющее большинство гениев были, мягко говоря, не совсем адекватными людьми. И именно эта неадекватность, своеобразие, а подчас и просто сумасшествие позволило им добиться в творчестве невиданных результатов.

В самом начале книги Ломброзо цитирует Аристотеля: «Замечено, что знаменитые поэты, политики и художники были частью меланхолики и помешанные, частью – мизантропы…»[39]

Вторая глава книги Ломброзо совершенно безапелляционно называется «Сходство гениальных людей с помешанными в физиологическом отношении».

Кстати, Чезаре Ломброзо был одним из самых известных итальянских психологов, много лет заведовал в Туринском университете кафедрой медицины и социальной психологии. Книга «Гениальность и помешательство» вышла в 1863 году – за семь лет до рождения Монтессори, которая почти наверняка читала это произведение самого в то время известного психолога-соотечественника.

Понимаете, что получается? Для взрослых помешательство – едва ли не почетно. «Я странен, а не странен кто ж? / Тот, кто на всех глупцов похож…» – сказал менее чем за полвека до выхода книги Ломброзо русский гений Александр Грибоедов.

Дети не могут позволить себе быть странными, на них тотчас будет повешен медицинский диагноз «идиот».

В мире, где понятие психологической нормы весьма и весьма размыто, взрослый, ведущий себе неадекватно, вполне может претендовать на то, чтобы считаться неординарным. Ребенок такой возможности лишен: его просто сочтут больным, который нуждается в лечении.

Если попытаться сформулировать, что главное открыли для нашей героини работы Итара и Сегена – то это, без сомнения, сам подход к «идиотам». К ним следует относиться с уважением и интересом, потому что иначе не получится раскрыть то прекрасное человеческое, что в них заложил Господь (Природа).

Монтессори делает важнейший вывод о том, что умственная неполноценность детей представляет собой скорее педагогическую, нежели медицинскую проблему.

Вдумайтесь в эти простые слова и вы поймете: по сути, это прорыв в отношении к умственно отсталым детям. Получается, что проблема таких особенных детей должна решаться не в больницах – дети не больны! Но в детских садах и школах – дети неправильно обучены!

И поэтому она, Мария Монтессори, будучи, с одной стороны, врачом, а с другой – человеком, имеющим душу педагога, не просто может, но обязана помочь таким детям, показав пример правильного к ним отношения.

Плюс Песталоцци

Был еще один гений, который, безусловно, повлиял на нашу героиню, хотя она и говорит о нем чрезвычайно мало.

Я хочу еще раз вспомнить Иоганна Генриха Песталоцци – великого швейцарского педагога начала XIX века. Очень важно понимать и помнить, что его метод природосоответствия лег в основу всех – повторяю: всех – методов и методик великих педагогов последующего времени.

В том числе и Монтессори, разумеется. То, что мы не используем сегодня открытия Песталоцци – это наша проблема: те, кто серьезно занимается воспитанием, конечно же, о них знали и знают.

Пригласим на сцену нашего книжного спектакля Песталоцци. Послушаем, что он нам скажет.

Иоганн Генрих Песталоцци. «Стремясь удовлетворить свои потребности, человек находит путь к истине в глубинах своей природы. ‹…› Человек, отец своих детей! Не направляй их ум на очень отдаленные предметы, пока не окреп еще на изучении близкого, и избегай принуждения и напряжения»[40].

Эти слова наша героиня вполне могла повторить. Как, впрочем, и многие иные, сказанные Песталоцци.

Не думаю, что Монтессори осознанно ставила себе такую задачу, но так получается, что она довольно мощно развила теорию Песталоцци в сторону ее практического применения.

Однако сама она о Песталоцци пишет мало. Не знаю уж по какой причине. Иногда мне кажется, что Монтессори и Песталоцци настолько близки, что ей оценивать его столь же нелепо, как… не знаю… человеку самому восторгаться своим ухом или рукой.

Монтессори при этом пишет о многих. Например, в сугубо положительных тонах об Иоганне Фридрихе Гербарте – тоже известном педагоге, который сыграл в судьбе Песталоцци большую роль, притом что их взгляды на воспитание категорически разнятся.

Гербарт считал: дисциплина – это своего рода пролог к нравственному воспитанию. И указывал средства, которые должны были укрепить дисциплину: угроза, надзор, принуждения. Правда, все это должно смягчиться любовью к детям[41].

«Угроза, надзор, принуждения…» При чем тут Монтессори, которая в своих школах вообще отменит всякого рода наказания?

А вот – Песталоцци: «Моя рука лежала в их руке, мои глаза смотрели в их глаза. Мои слезы текли вместе с их слезами, и моя улыбка следовала за их улыбкой. Они были вне мира, вне Станца[42], они были со мной, и я был с ними»[43].

Ну разве это не взгляд Монтессори?

И тем не менее о Гербарте – много написано, а о Песталоцци – почти ничего. Почему так? Ведь два абсолютно близких друг другу педагога, с очень похожими взглядами.

Не понимаю…

Однако нам хорошо бы помнить, что не только Итар и Сеген, но и Песталоцци оказали на нашу героиню огромное влияние.

Как говорится: скажи мне, кто твой учитель, и я скажу, в кого ты вырастешь…

Воспитательница победителей

Есть такие люди, для которых главное: понять собственное желание. Потому что если они чего-то захотят, то у них непременно получится, за что бы они ни взялись.

Такой была Мария Монтессори.

Может быть, ее секрет в том, что она всегда умела войти в нужный именно ей поток судьбы, который уже выносил ее к намеченной цели?

Так или иначе, но, начав заниматься проблемами воспитания умственно отсталых детей, Монтессори довольно быстро стала одним из главных в Италии специалистов в этой области.

В 1898 году она вместе с психиатром Клодомиро Бонфиньи создает Национальную лигу защиты слабоумных детей.

На Туринском педагогическом конгрессе 1898 года Монтессори высказывает свое особое мнение о воспитании «идиотов». Ее доклад вызывает огромный интерес. Как случается с любой революционной идеей, – некоторые ее поддерживают, иные категорически отвергают. Однако сам факт возникновения дискуссии о том, как воспитывать «идиотов», удивителен. Об этом говорили редко, и, как правило, в жанре докладов, а тут – дискуссия!

Монтессори была уверена: ее так называемые умственно отсталые дети на любой школьной олимпиаде победят так называемых нормальных.

И такой эксперимент был проведен. В 1900 году в Риме на Олимпиаде учащихся начальных школ ее ученики соревновались в письме, чтении и счету с теми, кто занимался по привычной методике обычных школ. Дети-«идиоты» соревновались с обычными детьми!

Ученики Марии Монтессори одержали убедительную победу!

Так, Монтессори теперь уже на практике доказала: проблема умственно отсталых детей – чисто педагогическая, а не медицинская. Если воспитывать «идиотов» по правильной методике, дети не просто перестают отличаться от нормальных, но даже в чем-то начинают превосходить их.

Сама педагог объясняла уникальную победу тем фактом, что у ее учеников поощряли их психическое развитие, давали маленькому человеку развиваться так, как ему предначертано Богом.

Между тем, обучая нормальных детей, их сущностью и психическим развитием никто особенно не интересовался, нагружая их той информацией, которая учителям казалась полезной.

Столь наглядный результат действия системы Монтессори произвел серьезное впечатление, и Национальная лига защиты умственно отсталых детей открыла Ортофреническую школу[44] – Медико-педагогический институт для подготовки учителей к обучению детей с умственными недостатками.

Монтессори была назначена содиректором этого института.

Ускользающая норма

Вы не найдете, пожалуй, ни одного психолога, который бы не заметил в какой-нибудь своей статье или лекции: в сегодняшнем мире понятия психологической нормы и психологической аномалии весьма и весьма размыты.

Разумеется, и наша героиня, и мы с вами прекрасно понимаем: есть психические болезни, которые никакими, самыми мудрыми, педагогическими приемами не излечишь. Это, как говорится, медицинский факт.

Но он не отменяет того – тоже факта – что нередко мы не можем разобраться, где в поведении человека – норма, а где – аномалия. Вспомним Ломброзо… То, что могло бы казаться аномальным, мы легко принимаем за причуды гения.

Когда Монтессори начала заниматься с обычными детьми, она провела очень интересный эксперимент, доказывающий, как часто мы ошибаемся в своей оценке нормальности/ненормальности других людей.

Вот как он проходил.

В классе на длинном столе разложили разные вещи: и те, что использовались в ее школах, так называемый дидактический материал, и предметы повседневного быта.

После чего в комнату запустили две группы ребят: тех, кого считали умственно отсталыми, и обычных.

Их поведение засняли на пленку.

Дети из одной группы радостно ворвались в помещение, начали хватать вещи со стола, с восторгом и интересом разглядывали сами и показывали друг другу.

Дети из второй группы ходили медленно, степенно, рассматривали предметы то ли осторожно, то ли даже лениво.

Спрашивается: в какой группе – нормальные ученики, а в какой – умственно отсталые?

Дорогой мне читатель! Прежде чем продолжить чтение, попробуйте сами ответить на этот вопрос. И что особенно важно, аргументируйте, пожалуйста, ваш ответ.

Попробовали? Честно? Должен заметить: мало кто из тех, кто смотрел кино про эксперимент Монтессори, справился с этой задачей.

А теперь, как говорится: правильный ответ.

Те, кто много двигался и приходил в восторг от каждой вещи, – умственно отсталые. Те же, кто ходил спокойно и даже чуть лениво рассматривал каждый предмет, – нормальные.

Мария Монтессори объясняет: «Каждый из нас привык считать живых радостных детей, спешащих от одного предмета к другому, умными. В действительности же нормальные дети двигаются спокойно, им нравится стоять на одном месте и рассматривать объект… Спокойные, экономные, размеренные движения, склонность к раздумьям – это истинные признаки нормального ребенка»[45].

Вопрос, конечно, не в том: догадались вы или нет. Главное: насколько подчас поверхностно мы понимаем (да и понимаем ли?) и оцениваем своих детей.

У каждого из нас есть осознание поведения, которое мы считаем правильным, это – собственное – осознание мы прикладываем к детям и, если они не соответствуют нашим взглядам, начинаем своих чад перевоспитывать.

Мы формируем детей под собственное понимание мира вместо того, чтобы постараться понять, каким видят мир они.

Этой ошибки всегда избегала Мария Монтессори.

Изучив Итара и Сегена, прочитав Песталоцци, она твердо знала: общаясь с «идиотами», надо первым делом попытаться понять этих детей, а уж потом – воспитывать и учить.

«Сначала изучи – потом учи» – именно эта последовательность стала основой ей будущего метода образования в школах с обычными детьми.

Содействовать естественному

Перед занавесом выходит наша героиня. Красивая, вызывающая доверие публики, которая, надеюсь, привыкла к тому, что, если Монтессори говорит, ее надо внимательно слушать.

Мария Монтессори. «Всякое воспитание маленьких детей должно руководствоваться принципом – содействовать естественному психофизическому развитию ребенка (курсив мой. – А. М.)»[46].

Замечательные слова, красивые, прекрасные! Абсолютно, что называется «с листа», соответствуют принципу природосоответствия Песталоцци. Можно поаплодировать и двинуться дальше по нашему книжному спектаклю, узнавая все новое и новое про жизнь и воззрения нашей героини.

А если не торопиться и вдуматься? Какой, собственно говоря, главный смысл вкладывает Монтессори в слова, которые считала столь важными, что даже выделила их в тексте?

Как любили и любят говорить учителя во все времена: поясним на примере.

В одной из школ Монтессори для особенных детей вместе со всеми учится мальчик с синдромом Дауна. Для него не создано никакой особенной программы – работает и отдыхает, как и все другие дети.

Вот ученики начинают рисовать, и мальчик – с ними. Что-то малюет на своей бумажке. Однако в конце занятия обязательно заштриховывает свое «творение» черным, чтобы никто ничего не увидел.

Учительница – она же ученица Монтессори – не делает ему замечаний, не задает вопросов, а, глядя на его «творчество», улыбается – не издевательской, а понимающей улыбкой.

В какой-то момент мальчик начинает заштриховывать не черным, а коричневым цветом, потом – фиолетовым, потом еще более ярким – синим…

И однажды вдруг выкрикивает: «Хватит!», перестает замазывать то, что нарисовал, и, немного стесняясь, все-таки отдает рисунок учительнице. Та улыбается и хвалит его. Не за то, что он наконец-то выполнил задание и сдал картинку, а за сам рисунок.

Ребенок счастлив.

Понимаете, что случилось? Мальчик с синдромом Дауна сам пришел к необходимости показать свой рисунок. У него хватило на это воли и сил. Он победил себя. Сам.

Вот это и есть пример естественного психофизического развития ребенка.

Подобных случаев, произошедших в школах Монтессори, можно привести множество. Она всегда понимала: ребенок – в том числе и тот, кого считают умственно отсталым, в том числе и тот, кто действительно болен, скажем у него синдром Дауна, – любой ребенок занимается главным занятием на земле: создает самого себя. И ему следует помогать только в том случае, если он сам попросит о помощи, а пока просьбы не последовало, ему надо предоставлять возможности самореализоваться.

Плюс Маслоу

Когда человек гений, – его взгляды идут впереди науки, даже если он сам этого не осознает.

Примерно в то самое время, о котором мы рассказываем, великий психолог ХХ века Абрахам Маслоу заявил о своей идее самоактуализации, на разработку которой он потратил всю жизнь. Сама идея самоактуализации – наряду со знаменитой «пирамидой потребностей» – считается одним из главных открытий Маслоу в психологии.

Что такое самоактуализация по Маслоу?

«Самоактуализация представляет собой внутреннее развитие того, что уже есть в организме, или, точнее, того, что представляет собой организм (курсив мой. – А. М.)»[47].

А теперь послушаем Монтессори, которая писала раньше Маслоу. Не знаю, читал ли он ее работы, но, очевидно: великий психолог развил то, что в них было написано.

Итак.

«Взрослые думают, что ребенок хочет получить нечто осязаемое, и спешат помочь ему в этом, хотя на самом деле ребенком, как правило, движет неосознанное движение к саморазвитию. Истинным и практически единственным сокровищем для ребенка является его собственное развитие (курсив мой. – А. М.)»[48].

Всю жизнь великий психиатр призывал к самоактуализации. Это действительно мощное открытие в психиатрии. Для того чтобы стать лучше и счастливей, человеку никто не нужен, кроме него самого. В каждом из нас живет, условно говоря – прекрасное, что покуда спит, но его можно разбудить, актуализировать, и тогда человек будет жить более полной и интересной жизнью.

Мария Монтессори говорит о том же. Но смотрит на ситуацию с самоактуализацией человека, пожалуй, еще более оптимистично.

Она считает: стремление к самоусовершенствованию – это инстинкт, то есть у человека существует корневая, Богом (Природой) заложенная потребность становиться лучше и жить более полной жизнью. Это то самое желание, удовлетворяя которое, мы направляемся к более счастливой жизни.

Богом (Природой) в нас заложено стремление к самоактуализации – развитию того, что нам дано задаром, в качестве подарка. И когда мы не занимаемся саморазвитием – мы не просто ленимся (это еще бы ладно), но боремся сами с собой. Ухудшаем свою собственную жизнь.

Монтессори была убеждена: слова из Библии: «…и вложу в вас дух Мой, и оживете…» (Иез. 37:14) имеют прямое отношение к профессии учителя.

Да, педагог – это не папа Карло, выстругивающий свое дитя из подручного материала. Скорее это волшебник, который должен оживить ребенка, другими словами: направить к жизни то, что в ребенке есть и так.

Этот принцип, или, если хотите, закон, впервые был использован Марией Монтессори в работе с умственно отсталыми детьми, а потом доведен до совершенства в работе с детьми обычными.

Мне показалось весьма любопытным: общность идей Монтессори и Маслоу, на которую, мне кажется, никто не обращал внимания.

Разве же не поразительно, что Мария Монтессори в своих размышлениях идет в русле новейших открытий психологии, и даже немного опережает их?

Школа, которая впереди

Наверное, в тот момент, когда ее «идиоты» победили учеников обычных школ, Мария поняла, что должна – и, главное, может – активно участвовать в реформировании школы. Это ее долг, если не миссия.

Монтессори сама признавалась, что, когда все вокруг восторгались ее успехами в обучении умственно отсталых детей, она пыталась понять: как получилось так, что здоровые дети из нормальных школ оказались на таком низком уровне знаний, что их смогли победить те, кого считали идиотами?

Когда дело касалось воспитания детей, наша героиня никогда не ограничивалась вопросом: «Почему так?» Следом за ним всегда шел следующий: «Как изменить ситуацию? Как исправить?»

Ее манила школа с обычными детьми. Она хотела обучать детей принципиально иначе, нежели было принято тогда. Мечтала внедрить такие подходы к обучению, которые до нее никому и в голову не приходили.

Это было то самое желание, которое превратилось в цель. Без его исполнения жизнь представлялась бессмысленной, каких бы успехов наша героиня ни добивалась в работе с умственно отсталыми.

Волюнтатерапия работала.

Кроме того, Монтессори, как всякого серьезного исследователя, манило неизведанное, то, чего она не делала никогда.

Еще даже не отдавая себе в этом отчета, она всерьез задумывается о том, чтобы в корне сломать саму систему обучения и на ее месте построить принципиально новую школу.

Между тем ей – тридцать лет. Первая школа для нормальных детей Монтессори откроется, когда Марии исполнится тридцать семь.

Да, она придет в новое дело с определенным, мощным и врачебным и педагогическим опытом. Однако тридцать семь лет для начала нового дела – это нормально? Тем более если ты женщина начала ХХ века, и тебя по этой причине не все и не всегда воспринимают всерьез?

К счастью, наша героиня мало и редко задумывается над тем, что нормально, а что нет. Ей важно: нужно ли это другим и интересно ли это ей самой?

Попробовать применить свою методику, весьма серьезно ее, конечно, изменив, в школе для обычных детей – и нужно, и интересно.

Тем более судьба, благосклонная к тем, кто ей доверяет, подарит нашей героине исключительный случай начать новое дело. Судьба сделает предложение, от которого нельзя отказаться.

Вот тут бы о нем и рассказать. Но нет. Нельзя. Пока.

Потому что случилась у Марии Монтессори любовь. Одна на всю жизнь. Одна – повлиявшая на всю жизнь.

О любви и поговорим.

Ну а закончим третье действие тем, что медленно закроется занавес…

Может быть, даже сама Монтессори его закроет – неспешно, спокойно, задумчиво.

Потом посмотрит в зал и скажет…

Мария Монтессори. «Ребенок стоит совершенно отчужденно по отношению к человеческому обществу, и его положение можно охарактеризовать словами из Библии: “Мое богатство не от мира сего”»[49].

Практически после каждой цитаты нашей героини хочется воскликнуть: великие слова!

Во всяком случае, есть о чем подумать в коротком антракте перед следующим действием, не так ли?

Действие четвертое

Джузеппе и Марио

Любовь и другие подробности

Эх, как хотелось бы, чтобы наша героиня вышла перед закрытым занавесом и, лирически глядя вдаль, произнесла бы какие-нибудь красивые слова о любви. Причем замечу, не о любви к детям, а о романтических отношениях между мужчиной и женщиной. О простых, как говорится, человеческих чувствах.

Не получается. Не нашел я таких цитат. Такое впечатление, что Мария Монтессори всячески избегает всякого рода романтических тем.

Если вам нужен пример человека, фанатично преданного призванию, который, кроме своего дела, своего метода, своих учеников – педагогов и воспитанников, ничего не видит и которого, в общем, ничего больше не интересует – вот вам, пожалуйста, Мария Монтессори. Лучше и не отыщешь.

И все-таки любовь в ее жизни случилась.

Его звали Джузеппе Монтессано. Похожая фамилия, не так ли? Монтессори – Монтессано… Будто судьба их специально сводила.

Монтессано родился 4 октября 1868 года, то есть был старше Марии всего на два года.

Они познакомились в клинике, где вместе работали. Выяснялось, что взгляды и на медицину, и на образование, короче говоря, на жизнь – у них весьма и весьма схожи.

На дворе стоял… впрочем, если мы говорим о Монтессори, скорее, мчался… ведь время в ее жизни всегда летело столь стремительно…

Итак, на дворе мчался 1897 год. Марии – двадцать шесть, скоро исполнится двадцать семь лет. Она слишком занята карьерой и своими делами, чтобы отвлекаться на такую мелочь, как любовь.

Работа всегда, в любом возрасте, заполняла всю ее жизнь. Потому что это была любимая и очень интересная работа, к которой она относилась как к миссии.

Но – двадцать шесть лет… Красивая, статная, приковывающая взгляды мужчин. Никогда не ощущающая одиночества (слишком занята для этого). Но – живая…

И тут – Джузеппе… Почти Монтессори… Монтессано…

С фотографии на нас глядит человек, весьма похожий на молодого Бунина: проникающий взгляд, острая бородка. Интеллигент. Красавец. Да еще эта общность интересов и взглядов.

Они сошлись. Тот самый вариант, когда: «Волна и камень… лед и пламень».

Она – порывистая, стремительная, влекомая чувствами, которые не всегда могла объяснить не то что другим, но подчас даже себе самой. Практически в любом разговоре почти сразу начинала спорить: дух бунтарства вел ее по жизни. Взрывная, эмоциональная, резкая.

Он – спокойный и рассудительный – действовал на нашу героиню успокаивающе. В его присутствии не хотелось бунтовать и спорить. В первый – и, как я понимаю, в последний раз в жизни – Мария позволила себе зависимость от другого человека.

Казалось бы, все идет к законному браку, но…

Мать Джузеппе – Изабелла Скьявоне – родилась герцогиней, да не простой, а происходившей из королевского дома Арагон, который, надо сказать, в Южной Италии в Средние века по-настоящему правил. Видимо, бывших королей тоже не бывает.

Герцогиня из королевского дома и слышать не хотела ни о каком браке с женщиной, которая стояла много ниже их семьи на аристократической лестнице. Да и богатством особым Мария Монтессори похвастать не могла.

До знакомства с Марией Джузеппе привык гордиться своими корнями: для чего еще и нужна-то принадлежность к бывшему королевскому дому, как не для гордости? Однако вдруг высокое происхождение стало непреодолимым препятствием для брака.

А может быть, Джузеппе придумал эту проблему: кто их, мужчин, разберет?

Когда стало ясно, что Мария беременна, она уже прекрасно понимала: предложения руки и сердца от любимого не дождется.

Как быть?

О том, чтобы делать аборт, не могло быть и речи. Как известно, католическая церковь – главный враг абортов, поэтому их разрешили в католической Италии лишь в 1978 году.

Но, главное, наша героиня была истовой католичкой: думаю, что идея о том, чтобы избавиться от ребенка, – просто не приходила ей в голову.

Родить в невенчанном браке? Не просто – позор, но конец всякой карьеры. И те, кто категорически возражал против того, чтобы женщина училась на врача, – будут радостно потирать руки.

Кроме того, у Монтессори были серьезные планы по завоеванию мира, которые никак не совмещались с необходимостью сидеть с маленьким ребенком.

А что же ее «суженый-ряженый»?

Джузеппе придумал такой план. Когда живот станет уже заметен, Мария должна будет скрываться, потом родить втайне. Родившегося ребенка отдадут в семью Траверса ди Виковаро – дальних родственников Монтессано, где он и будет воспитываться.

Их любовь с Марией, разумеется, вечна. Но идти под венец они не могут, поскольку нельзя жениться без благословения матери. Поэтому они должны поклясться друг другу в вечной любви и твердо пообещать: никогда ни с кем… ни разу… ни-ни… Они будут вместе работать, вместе строить карьеру, а когда ребенок вырастет – решат, что делать дальше.

Марии план понравился. Во всяком случае, ничего другого она предложить не могла.

Так и сделали. И клятву верности дали. И с семьей, в которую потом можно будет отдать ребенка, – договорились.

31 марта 1898 года у Монтессори родился сын, которого назвали Марио.

Ровно через пять месяцев после рождения ребенка Марии исполнилось двадцать восемь лет. В это время она как раз участвует в Первом педагогическом национальном конгрессе.

«Я была вдохновлена происходящим. Я чувствовала, что мы находимся на пороге трансформации высшего социального класса!»[50] – восклицала мать пятимесячного ребенка, жизнь которого, признаться, волновала ее явно меньше, нежели «трансформация высшего социального класса».

Отношения с Джузеппе развалились довольно быстро. С клятвой в вечной любви произошло ровно то, что происходит с подобными обещаниями, увы, почти всегда.

Через два года после рождения сына Джузеппе пошел под венец с богатой римской аристократкой, у которой была знатная родословная и – что немаловажно – очень много денег.

Какое-то время они еще работали вместе, но потом расстались, чтобы не видеться больше никогда.

Джузеппе Монтессано пережил Марию почти на десять лет. Он стал знаменитым психиатром с мировым именем. К тому же принимал активное участие в политической жизни своей страны, и, когда он умер, его хоронили с государственными почестями.

В жизни Монтессори он больше не появлялся. Жизнь сына, как и свои отношения с Марио, Мария выстраивала сама.

А что же Марио?

С ним поступили так, как решили еще до его рождения: сначала отдали в семью Траверса ди Виковаро, потом – в интернат.

Пятнадцать лет сын жил отдельно от матери, крайне редко с ней встречаясь.

Пятнадцать лет… Время формирования человека. Годы, когда ребенок столь остро нуждается в родительской поддержке, ласке и понимании.

Через пятнадцать лет Мария забрала сына к себе, и – что невероятно – они стали лучшими друзьями и с той поры почти не расставались.

Но об этом – чуть позже.

Сейчас – по касательной – поговорим о движении, к которому Монтессори постоянно, скажем так: пристегивают.

Хотелось бы понять: существуют ли для этого хоть какие-нибудь основания?

Феминизм по касательной

(Начало)

Можно было бы подумать, что именно такая личная история привела Марию Монтессори к феминисткам.

Подумать, впрочем, можно что угодно, но это не совсем так.

В феминистскую группу Мария впервые вошла в 1896 году. Не только до рождения сына, но и до встречи с Джузеппе.

В этом же году она едет в Берлин делегатом на Международный женский конгресс.

Хотя отрицать, что на ее любовь к феминизму повлияла история с Джузеппе, тоже было бы нелепо.

Повлияла.

Об этом – в свой черед.

Феминизм по касательной

(Интерлюдия)

Если долго носить одежду, – стирается ее цвет.

Если долго повторять одно и то же слово, – стирается его смысл.

Последние века полтора мы так часто повторяем слово «феминизм», что смысл его постепенно поблек.

Нелишне и освежить.

Для начала. В самом слове «феминизм» нет никакой политической коннотации и никакого намека на агрессию. Оно происходит от латинского femina, что в переводе означает «женщина» – просто женщина, без коннотаций и намеков.

О феминизме рассуждали веками. Скажем, во время французской революции много кричали не только о равенстве вообще, но и равенстве между женщинами и мужчинами.

Однако в современном смысле понятие «феминизм» связывают с Абигайль Смит Адамс – супругой первого вице-президента и второго президента США Джона Адамса.

Некоторые исследователи всерьез полагают, что феминизм на самом деле возник как месть Абигайль своему мужу за измену. Женщина решила не разводиться с президентом, дабы вовсе не испортить его карьеру, и придумала эдакий неординарный выход из ситуации.

Версия красивая, особенно для тех, кому не нравятся феминистки. Однако доказательств ей нет. Более того, второй президент США и его супруга похоронены в одной могиле, что пусть и косвенно, но все же свидетельствует о том, что они были близки до самой смерти.

Так или иначе, Абигайль призывала: «Мы не станем подчиняться законам, в принятии которых мы не участвовали, и власти, которая не представляет наших интересов».

Согласимся, что из уст супруги главного представителя власти слова эти звучат… как сказать?.. смело. Как минимум.

Под этим лозунгом феминистское движение и развивалось. По сути, это призыв о равноправии женщин, с которыми выступала и Монтессори, в том числе на конгрессе в Берлине.

Вспоминаете, мы говорили об этом, – в какие годы женщины Европы и мира получили право голосовать? Так что призыв Абигайль Адамс не мог не быть услышан.

Очевидно, что сугубо политическими требованиями движение не ограничивалось… Феминистки отличались определенным поведением.

Помню, как еще при советской власти я ездил в Париж. Нас встречали французские коммунисты и коммунистки. И вот, когда одна из коммунистических дам выходила из автобуса, я подал ей руку. Тридцатилетняя женщина проигнорировала мою помощь и сказала, практически шипя:

– Если вы поступите так еще раз, я сочту это издевательством и буду вынуждена вас ударить по руке. Мужчине же вы не будете помогать выходить из автобуса?

Вот такой феминизм…

Феминизм по касательной

(Окончание)

Разделяла ли наша героиня идеи феминизма?

Давайте вспомним, как ее мучили сокурсники во время учебы. Да и сама история с Джузеппе… Все это способствовало, конечно, тому, что Монтессори бросилась бороться за равноправие женщин.

Тем более это движение было в то время модным. Да и в целом оно соответствовало ее взглядам.

Практически сразу после рождения сына Мария Монтессори поехала по Италии с лекционным туром, который назывался «Новая женщина».

Она рассказывала о том, какой должна быть эта самая новая женщина.

Понятно, что женщины должны иметь равные гражданские права с мужчинами: голосовать на всех уровнях власти, принимать участие в создании законов. Выходить замуж и рожать детей – только по собственной воле. Положение одиноких матерей, родивших без мужа, не будет считаться позорным. Женщины должны получать такое же образование, как мужчины, и постигать те науки, какие пожелают.

Все эти права – естественны. А поэтому – правильны и законны. А поэтому – за них надо бороться: победа неизбежна.

Но могла ли наша героиня отдать свою жизнь пропаганде идей феминизма? Или как минимум заниматься ими долго и всерьез?

В те годы, о которых мы говорим, в душе Монтессори зрело понимание того, что ее дело: заниматься обычными – не больными! – детьми.

Она должна перевернуть сам взгляд на взаимоотношения детей и взрослых, придумать и осуществить революцию в образовании. И это – то дело, которое она не хочет – и не может! – делить ни с любовными романами, ни с какими иными занятиями, ни с пропагандой даже самых важных идей феминизма.

Она всерьез относилась к воспитанию как к возможности переделать мир: «У нас есть проблема – взрослые находятся в центре внимания цивилизации, – писала Монтессори. – Если власти перенесут свой взгляд на детей, на душу ребенка, мы сможем создать мирный мир. Образование – оружие мира»[51].

«Образование – оружие мира». Пожалуй, стоит жить для того, чтобы внедрить эту мысль как можно большему числу людей. Эта та идея, с помощью которой можно построить совершенно новый мир.

Понимаете, какая история? Одно дело, когда человек относится к своему делу как к возможности сделать карьеру, заработать денег и славу. Ничего плохого в этом нет.

Но это – одно. Совсем иное – отношение к своей деятельности как к миссии. Миссию ни с какими другими занятиями делить нельзя. Миссия требует человека целиком.

Монтессори не просто учила детей, она старалась таким образом сделать мир лучше, добрее. Создать мир, если угодно, более мирный. К слову сказать, именно за это ее трижды выдвигали на Нобелевскую премию.

Да, она периодически возвращалась к идеям феминизма, которые представлялись ей близкими и казались полезными. Например, в 1902 году – всего за пять лет до открытия своей первой школы – она провела конференцию «Путь и горизонты феминизма».

Да, она искренно хотела, чтобы женщина имела равные гражданские права с мужчинами. Выступала за это. Рассуждала. Доказывала.

Все так. И коль скоро я как биограф хочу рассказать о Марии Монтессори как можно больше, – я просто обязан упомянуть о ее участии в феминистском движении.

Ведь феминизм существовал в ее жизни. Несомненно!

Однако не оставляет ощущение, будто он шел как бы по касательной. Словно героиня наша отдавала феминизму дань как течению модному и полезному. Но не более того.

На мой взгляд, наиболее точно сказала об этом Грация Хонеггер Фрешко – не просто ученица и последовательница, но, на мой взгляд, наиболее дотошный и точный биограф: «Монтессори никогда не ссылалась на него [период феминизма] возможно потому, что считала его гораздо меньше важным по сравнению с миссией в образовании, или потому, что предпочитала не вспоминать годы, проведенные за искренним, но бесплодным занятием. Она почти никогда не рассказывала об этом периоде своим ученикам»[52].

Что тут еще добавишь?

Искреннее, но бесплодное занятие, о котором не стоит рассказывать даже ученикам.

Читателям сказали о нем пару слов – идем дальше.

Куда важнее ее отношения с сыном и то, как вообще сложилась судьба Марио, – ребенка, который на пятнадцать лет был лишен своих родителей.

Возвращение «блудной матери»

За пятнадцать лет раздельной жизни женщина, ставшая за это время самым знаменитым педагогом Европы, если не всего мира, с сыном своим виделась нечасто. И впоследствии об этом периоде жизни предпочитала не вспоминать.

20 декабря 1912 года в жизни Марии Монтессори произошла трагедия: умерла мама, Рениль Стоппани.

Мария страдала так, как до этого не переживала никогда в жизни. Она потеряла не просто близкого человека. Ушел ее самый верный, самый надежный, всегда ее понимающий друг. Мария почти ни с кем не разговаривала, несколько дней не могла ничего есть.

Впоследствии Монтессори признавалась, что тогда пережила, наверное, самую серьезную депрессию в своей жизни. Смерть мамы стала единственным событием, которое смогло оторвать ее от педагогических дел.

Мне не известно, какими доводами пользовалась дочь, объясняя своим родителем, что живет отдельно от их внука. Да и объясняла ли? Мария всегда была самостоятельным человеком, которая предпочитала кого бы то ни было ставить перед фактом, нежели что-то долго растолковывать.

Именно после смерти матери Монтессори взяла сына к себе. Они стали жить втроем: она; ее отец Алессандро, к тому времени глубокий старик, и сын Марио.

Им предстояло познакомиться – матери и сыну.

Мария понравилась Марио. Симпатию подростка вызывали ее оптимизм, открытый нрав и деловитость.

Мы не знаем, как воспитывали ребенка в семье Траверса ди Виковаро – мы вообще очень мало знаем об этих людях. Но интернат, где учился мальчишка, – обычное итальянское учебное заведение, в котором учителя ощущают себя хозяевами жизни, а дети скучают на уроках. И Марио, конечно, пришлось по душе, что Мария борется с этой устоявшейся системой, предлагает какие-то свои, необычные методы образования. Более того: хочет, чтобы он помогал ей в этом интересном и необычном деле.

Вообще, складывается ощущение, что сын принял мать с восторгом.

Еще раз. Мальчик, которого мама, по сути, бросила на пятнадцать лет, с восторгом принял свою «блудную мать».

Без обид. Без выяснения отношений. Принял так, что всю свою жизнь провел рядом с матерью и от пятнадцати лет до собственного ухода занимался только одним: пропагандой и воплощением ее метода.

Этих пятнадцати лет в их жизни словно и не было. Они не оставили никакого негатива. Никакого недоверия.

Вот что пишет об отношении сына к матери Марилена Хэнни-Монтессори, дочь Марио и, соответственно, внучка Марии Монтессори:

«Все, что он [Марио] любил, было ничем по сравнению с его любовью к матери и ее работе. Эта любовь затрагивала всю его жизнь и доминировала надо всем его существованием. Ему было почти пятнадцать лет, когда он начал жить с матерью. Марии не было рядом с ним в период “впитывающего ума”[53]. Он жил для нее и с нею. Благодаря сыну Мария никогда не переносила изоляции, характерной для гения, никогда не становилась статичной. Когда она стала старше, он взял бóльшую часть работы на себя, организовывая курсы, исследуя работы студентов, читая лекции по материалам. Он позволил Марии Монтессори полностью сконцентрироваться на творческой работе. Он подарил ей новые идеи. Он понимал и верил в значении ее космического видения для развития человечества. Он стал столпом ее работы. Он продолжал ее работу после ее смерти. Марио Монтессори, мой отец, был необыкновенным человеком»[54].

Какие слова!

Как? Почему? Вообще никакой обиды, только благодарность и безусловная любовь!

Папы не было в его жизни совсем. Мама являлась, если угодно, сутью и смыслом его жизни.

Ощущение, что Марио Монтессори пятнадцать лет готовился к тому, чтобы с ней встретиться, а встретившись, уже не отпускал никогда и никуда.

Я не знаю, что это такое… Просто голос крови, и всё?

Как говаривал персонаж одного чудесного мультика: маловато будет.

Я убежден: в выстраивании отношений отцов и детей решающая роль принадлежит «отцам». Именно старшее поколение строит те законы жизни, которым младшие либо абсолютно подчиняются, либо категорически отрицают. Так в семье алкоголика вырастает или сильно пьющий, или совершенно не пьющий человек.

Мария Монтессори сумела сделать так, что они с сыном стали самыми близкими на земле людьми. Как ей это удалось, учитывая обстоятельства, одному Богу известно.

Она не просто взяла сына из интерната для проведения некоей совместной жизни. Она поделилась с ним самым дорогим, что у нее имелось: своим делом. Попросила о помощи. По сути, разделила с ним собственную жизнь.

Материнское дело оказалось для Марио и важным, и интересным. Чуть позже о нем все будут говорить как о замечательном педагоге и превосходном организаторе.

Мне кажется, что первые пятнадцать лет воспринимались им как некое недоразумение, которое он пережил, чтобы оказаться в одной упряжке с мамой.

Все, кто пишет о Монтессори, непременно замечают: она была очень обаятельной и контактной. Очевидно: это обаяние не могло не распространиться и на ее сына.

Мария была человеком успешным и удачливым. К тому же очень известным – едва ли не самой известной женщиной Европы, и, без сомнения, самым знаменитым педагогом.

Дети, разумеется, гордятся такими мамами. Тем более что успех Монтессори был продиктован не связями или деньгами, а только и единственно – талантом.

Жизнь – как извинение

Но что же она? Как пережила все это? Было ли у нее чувство вины? Страдала ли она из-за первых пятнадцати лет разлуки с сыном или нет?

Нам, взрослым, даны дети, чтобы предоставить возможность жить в присутствии будущего. На самом деле это особый отсвет и особая обязанность. А мы, увы, не всегда отдаем себе в этом отчет.

У Монтессори полтора десятка лет ребенка как бы не было. Она тренировала свое отношение с будущим на чужих детях, причем довольно долго на детях больных.

Было ли ей от этого тяжело? Неизвестно. Она никогда не жаловалась.

Только не надо считать, будто Монтессори сама сделала свой выбор. Выбора у нее, в сущности, не существовало. Если бы она призналась в незаконнорожденном ребенке, – мы сегодня не знали бы великого педагога Марию Монтессори, и сотни тысяч детей по всему миру (если не миллионы) не воспитывались бы по ее чудесному методу.

Было ли у Марии Монтессори чувство вины в отношении собственного сына? Тоже неизвестно. Во всякому случае, она никогда об этом не говорила.

Мария прекрасно понимала, что поступает со своим ребенком пусть и вынужденно, но нехорошо. Искупила она эту вину не разговорами, а подарив мальчику свое дело, по сути все свое существование.

Она словно бы дважды подарила сыну жизнь. Первый раз, как любая мать, – родив его. Второй раз, отдав ему всю свою жизнь, – как извинение.

Марио Монтессори свое существование до конца дней посвятит делу матери, пропаганде и реализации ее системы, строительству новых Монтессори-школ. Он был и переводчик, и организатор сети международных обменов, вел обширную корреспонденцию.

Даже свою любовь Марио нашел не без помощи мамы.

Однажды Мария взяла своего сына в деловую поездку в США. Ехал он, как всегда, под видом ее племянника. Лишь в старости, да и то вынужденно, она публично призналась, что Марио – ее сын.

Именно в Америке Марио встретил Хелен Кристи, которая стала его женой. Сначала у них родилась дочка Марилена, потом – Рональдо, а потом – любимая младшая внучка Марии, названная в честь ее матери – Ренильде.

Маленькая Ренильде вырастет и скажет о своей бабушке: «Это была потрясающая женщина. В ней были ум, страсть и решительность»[55].

Монтессори умела влюбить в себя всех.

Некоторые противники метода Монтессори настаивают: мол, ей нельзя верить потому, что она сама была плохой матерью.

Так хорошей или нет мамой была Мария Монтессори?

С одной стороны, на первые пятнадцать лет жизни она отдала своего сына чужим людям; но, с другой, сумела сделать так, что он стал самым главным, самым преданным ее поклонником.

На мой взгляд, история отношений матери и сына безусловно доказывает: Монтессори была не только хорошей матерью, но и замечательным педагогом. Она сумела сделать так, что сын стал ее ближайшим другом – это ли не цель, которую ставят перед собой любые родители?

И если мать добилась этой цели, какие к ней могут быть вопросы и претензии?

Ее сын – счастливый муж и отец, профессионал, который занимается любимым делом? Разве плохая жизнь?

Заметим: не было бы у Марио такой мамы, не было бы у него и такой жизни.

Теория и практика

(Интерлюдия)

Как бы я ни пытался красиво, эмоционально и предельно честно высказать свою позицию, я прекрасно понимаю: многим отношение Монтессори к своему сыну не понравится. А это приведет к недоверию и, собственно, к сути ее метода.

Печально…

Но давайте-ка подумаем вот о чем.

Великий педагог Иоганн Генрих Песталоцци очень любил своего сына, воспитал из него вундеркинда. Но, когда сын умирал, Песталоцци не приехал с ним проститься, а потом не поехал и на похороны. И, что может быть еще печальнее: не поддержал свою жену, потерявшую ребенка, которую очень любил и которая отдала мужу всю свою жизнь.

Великий педагог Януш Корчак в юности взял обет безбрачия и детей не имел вообще.

Как и другой гений педагогики, Антон Семенович Макаренко. Правда, он воспитывал детей приемных.

Знаменитый детский психолог Бенджамин Спок – автор книги «Младенец и уход за ним», которая стала одной из самых продаваемых книг ХХ века (к моменту смерти Спока было продано около 50 миллионов экземпляров) и по которой не одно поколение родителей воспитывало своих детей, – сам был не очень внимательным отцом и дедом. Его дети публично признавались, что им не хватало отцовского тепла, а его внук покончил жизнь самоубийством.

Великий педагог Мария Монтессори отдала своего только что рожденного сына в чужую семью, потом перевела в интернат. Она возила его с собой, представляя всем как племянника.

Да что же за напасть такая!

Мне неизвестно, почему у великих педагогов так, скажем мягко, нелегко складывались отношения с собственными детьми или почему они, воспитывая чужих отпрысков, не желали иметь своих. Хотя факт, конечно, сам по себе занятный, по его поводу можно много философствовать. Но, как говорится, в какой-нибудь другой «сказке».

Однако вот что интересно. И, как мне кажется, – важно.

Мы даем право людям любых профессий на свои слабости. Нас не смущает, скажем, что Пушкин – ловелас, мы все равно понимаем гениальность его поэзии и верим его лирическим стихам. Лермонтов вообще был человеком очень сложным (мягко говоря), что не мешает нам любить его поэзию и прозу. Мы понимаем, что Е = мс2, вне зависимости от того, хороший ли человек Эйнштейн или нет. В книге Ломброзо «Гениальность и помешательство», о которой мы уже упоминали, описано множество примеров гениев, которые являлись психически больными людьми, но мы тем не менее любим их произведения.

На знаменитый пушкинский вопрос: «Гений и злодейство – две вещи несовместные?» – мы давно уже ответили:

– Совместные! И еще как!

Мы научились отделять произведение от создателя во всем… Кроме педагогики.

Нам всерьез кажется, что хороший, а уж тем более великий педагог должен быть непременно хорошим человеком и эталонным родителем.

Мы по-прежнему радостно не верим ни в какие педагогические системы и ни в какие педагогические законы.

В физике и математике, например, верим.

Е = мс^2 – это закон.

2 × 2 = 4 – и это закон.

В евклидовом пространстве две параллельные прямые не пересекаются никогда – это тоже закон.

И периодическая система химических элементов Дмитрия Менделеева – закон.

А в педагогике, как мне кажется, властвуют не законы, не системы, не методы, но – люди.

Хороший человек? Верим тем законам, которые он проповедовал. Плохой? Начинаем сомневаться…

Повторю еще раз: я абсолютно убежден, что Мария Монтессори была хорошей матерью. Если сын так ее любил, если Марио отдал всю свою жизнь, чтобы помогать ей и продолжать ее дело, – значит, она это заслужила.

Однако если кто-то со мной не согласен, – ради Бога. Не будем вдаваться в спор.

Потому что метод Монтессори работает вне зависимости от того: хорошая или плохая мать его создала.

Монтессори заметила: «Тот же путь, который улучшает и сохраняет физическое здоровье наших детей, приведет к средствам, способным в будущем развить возможности их внутреннего мира. Именно это и есть настоящая жизнь человека (курсив мой. – А. М.). Продвигаясь вперед по этому пути, наука сможет направлять интеллектуальное развитие человека, развитие его характера и того творческого потенциала, который спрятан в удивительном зародыше человеческого духа»[56].

Понимаете, в чем дело? Монтессори наметила путь строительства жизни молодого человека, назвала его словом «метод». Любой, кто пойдет по этому пути, дойдет до цели, если станет действовать так, как советует основательница метода.

Мария Монтессори изобрела систему, которая работает вне зависимости от того: хороший или не хороший педагог (или родитель) ее использует. Именно поэтому это – система, а не просто отдельные радости отдельного педагога. Главное: беспрекословно следовать тому, о чем пишет автор системы.

Повторяю: каждый человек может взять книги Монтессори, изучить их и, следуя наставлениям гения, добиться серьезных успехов в раскрытии сути своего ребенка и в конечном счете в том, чтобы помочь ему построить счастливую жизнь.

Равно как метод природосоответствия Иоганна Генриха Песталоцци действует вне зависимости от того, кто его применяет.

Равно как новая этика взаимоотношений с детьми Януша Корчака работает всегда.

Законы – в том числе и законы воспитания – действуют вне зависимости от того, кто их применяет.

Я всегда сомневался, что существует такая наука педагогика, именно потому, что она неохотно использует открытия великих педагогов. А часто и просто об этих открытиях забывает.

Но если мы все-таки согласимся, что педагогика – это наука, значит, есть великие ученые-педагоги, которые изобрели свои методы воспитания, вывели собственные законы.

Повторим: как и полагается в науке, эти методы и законы работают вне зависимости от того: ученые-педагоги, которые их вывели, это хорошие люди или плохие; хорошие родители, или не очень, или вообще не родители.

Эти законы и методы работают объективно.

Любовь. Итог

Создается ощущение, будто история с Джузеппе Монтессано стала единственным серьезным лирическим приключением в жизни нашей героини.

Действительно ли это так, или Мария Монтессори умела скрывать свои отношения, – не так уж и важно. Однако убежден: если бы случились какие-то серьезные романы, скрыть бы их не удалось.

Для самой Марии Монтессори ее личная жизнь – это ее работа. Работа – главное. Именно она отнимает и время, и силы, и эмоции.

С тех пор как рядом появился сын, который радостно разделил с мамой все ее проблемы и все ее открытия, – жизнь стала понятна и логична.

Ребенок и работа – этих двух составляющих вполне хватало для ощущения счастья. Тем более если ребенок любимый и любящий, а работа приносит не только морально-материальное удовлетворение, но и признание.

Итак. Мария Монтессори не может больше заниматься идиотами. Она понимает, что ее методику необходимо использовать в работе с детьми нормальными. Она осознала этот путь и собирается по нему идти.

Вспоминая это время, Монтессори напишет, что она словно берегла себя для некоей неизвестной миссии.

Это важно. Она всегда относилась к своей работе как к миссии. Понимаете? Не устану повторять: не просто зарабатывала деньги или славу, но выполняла некое задание Свыше.

Тоже важный для всех нас урок Монтессори: если хочешь добиться чего-то в своей жизни, относись к своему делу как к предназначению, а не как к каторге.

Монтессори хотела заниматься обычными детьми. Думала об этом, говорила, мечтала…

И ничего для этого не делала, понимая: не надо, что называется, дергаться. Если ее дорога верна, – появятся обстоятельства, когда путь свой можно будет реализовать на практике.

Что сказать? Если ты доверяешь судьбе, судьба непременно отблагодарит тебя…

И это, кстати, тоже закон.

Действие пятое

Здравствуй, школа!

1902–1907

Вещие сны

Занавес закрыт.

Перед ним – наша героиня. Говорит спокойно, не торопясь, чтобы донести до нас смысл своих мыслей.

Мария Монтессори. «С самого начала моей работы с умственно неполноценными детьми (1898–1900) я ощущала, что в используемых нами методах нет ничего такого, что делало бы их пригодными исключительно для слабоумных. Я видела, что в них заложены гораздо более рациональные принципы воспитания, чем в общепринятой методике, более того – они настолько эффективнее обычных методов, что позволяют развиваться даже неполноценным детям»[57].

Надеюсь, вы внимательно прочитали цитату? Не пробежали?

Это ведь очень важно понять: изначально принципы воспитания, разрабатываемые нашей героиней, были направлены на воспитание обычных детей, однако, принципы эти являлись столь универсальными, что помогали и неполноценным.

К слову сказать, еще и по этой причине нельзя утверждать: мол, Монтессори воспитывала обычных детей по методике воспитания «идиотов».

Между тем наша героиня кланяется, уходит.

Занавес открывается.

На сцене нашего действия – ночь. Время, когда приходят сны. Иногда – невероятные.

Мария Монтессори вспоминала: когда в ней зрела не то что мысль, но абсолютная уверенность в необходимости использовать сделанные ею педагогические открытия в работе с обычными детьми, по ночам к ней стали приходить совершенно необыкновенные сны.

Первым ей явился апостол Павел. Потом стали являться другие святые. Они уговаривали ее работать в обычной школе, заниматься нормальными детьми.

Эти странные сны продолжались несколько ночей.

Для Марии Монтессори ночные видения являлись абсолютными свидетельствами того, куда ведет ее судьба.

Кто-то воскликнет:

– Не верю! Она это все придумала! Слишком красиво, чтобы быть правдой!

Убежден: этот гипотетический «кто-то» – явный атеист. Верующий человек никогда такого придумать не может. Ему подобное просто в голову не придет.

Тем более Мария Монтессори вообще была не из тех людей, которые будут придумывать такие истории.

Она готовила себя к своей главной миссии. И судьба, которая явно ей в этом благоволила, подавала ей знаки.

Философия – это звучит…

Мария не торопилась. Она понимала: если цель правильная, праведная, то судьба непременно приведет к ней. Та самая «сверхъявственная сила, которая предопределяет цель нашей жизни» – помните? – неизменно и непременно приведет куда надо.

А покуда в 1902 году 32-летняя Мария Монтессори опять начала учиться. На этот раз поступила на курс философии в Римский университет.

Почему именно на этот курс?

В те годы психология все еще рассматривалась как часть философии. И университетский философский курс того времени включал в себя многое из того, что в настоящее время мы бы смело отнесли к сфере изучения психологии.

Занятно, что если вы возьмете любой учебник по истории психологии, то в качестве первых в истории специалистов-психологов вам расскажут… про знаменитых греческих философов. Аристотель или Сократ решали ведь и вполне себе психологические задачи.

Когда я разрабатывал свое направление в психологи, я, разумеется, не случайно назвал его «психофилософия». Почему?

Я исходил из того, что у каждого человека есть психика: другими словами, то, как человек реагирует на вызовы окружающего мира, но есть еще и философия, – то, какие смыслы мы ищем и находим в любом событии, произошедшем с нами.

Психика и философия – понятия очень близкие. И то, что они веками изучались вместе, и даже одно заменяло другое – не случайно.

Как все, что она делала в своей жизни, Монтессори училась старательно и тщательно, однако курс обучения не завершила.

Педагогика начинает не просто интересовать ее – так было всегда, но заполняет все ее мысли, все ее существо.

Педагог всегда философ

(Интерлюдия)

А может быть, педагогика еще ближе к философии, чем психология? Любой серьезный, а уж тем более великий педагог – всегда философ.

Я думаю, что людей можно разделить на две категории еще и таким образом: те, кто относится к другим как к учителям; и те, кто относится к другим как к ученикам.

Первые мне импонируют больше: они слушают, пытаются понять, разобраться. Они доверчивее. Подходят к каждому человеку с интересом. Понимают: каждый человек появился в твоей жизни не случайно, и от любого ты можешь что-нибудь получить.

Вторые очень любят читать проповеди, считают других ниже себя и постоянно поучают. Людям не доверяют, в конце концов перестают доверять и самим себе. Они всерьез убеждены, что любой счастлив с ними общаться, и каждое их слово – подарок.

Педагог рассказывает нам о том, как воспитывать детей. Но если относиться к нему как к учителю, то становится понятно: каждая серьезная педагогическая система несет в себе выводы, необходимые не только для воспитания детей, но и для общения взрослых друг с другом.

Мария Монтессори, без сомнения, – философ. Не потому, что она училась философии, а потому, что у нее – философский взгляд на мир. Практически любой ей вывод – универсален: относится как к детям, так и ко взрослым.

Ну, например: сначала изучи человека, – потом учи его. Разве это не имеет отношения к к любому общению? Сначала стоит понять человека, разобраться в том, чего он хочет, а уж потом начинать на него воздействовать.

Или одно из открытий Монтессори: если ребенок заинтересован в работе, он в состоянии довольно долго концентрироваться на ней. Разве это не относится ко взрослым? Понимаем ли мы, что, если нам не удается уговорить (заставить) человека концентрироваться на работе, то часто это происходит не от того, что он – ленив, а потому, что он в ней не заинтересован?

Или еще. Монтессори считала: чтобы заинтересовать ребенка, награда и наказание не нужны. Мы можем любить награды и бояться наказаний, но любой из нас прекрасно понимает: ничто не заменит радости от самого процесса деятельности и, если человек работает только ради наград, – значит, что-то в его работе не так, что-то не верно.

Кто такой настоящий, а уж тем более великий педагог? Это тот, кто всю жизнь выстраивает философию отношений с подрастающим поколением.

Понимаете, да? Всю жизнь старается понять суть и систему человеческих отношений. И, если мы согласимся, что человек человеку – учитель, совершенно нелепо игнорировать философские взгляды педагога.

Поэтому так важно понимать не только педагогические воззрения Марии Монтессори, но и ее мировоззрение, – тем более что они очень тесно связаны.

Пролог к мечте

Она мечтает о школе будущего; размышляет о том, что такое должно непременно существовать в этой школе, чего нет в современных ей учебных заведениях. Думает: как перенести все то, что она поняла и открыла в работе с «идиотами», на работу с обычными детьми, от чего стоит отказаться в этой в целом всеобщей теории, а что необходимо добавить.

Пока все это – теория. Размышления. Выводы. И так будет до той поры, пока судьба не предоставит ей возможность практически реализовать все то, о чем она пока столь много размышляет.

Свой метод Монтессори назовет «научная педагогика». Согласимся, довольно смело. Можно подумать: все, что делалось в педагогике до нее, было ненаучным. Однако Монтессори действительно считала, что совершает революцию в педагогической науке, предлагает нечто принципиально новое.

Да, поначалу речь шла именно о том, чтобы реформировать образование. Но потом стало ясно: необходимо создать принципиально новые отношения между учеником и учителем, выстроить никогда доселе невиданную систему обучения.

В 1902 году Марию Монтессори приглашают в Неаполь на Вторую национальную педагогическую конференцию.

В 1903 и 1904 годах она публикует две статьи по педагогике. В них немало написано о ее методике работы с «идиотами», но уже появляются важные слова и о новых подходах к образованию обычных детей.

В 1904 году ей предлагают работу, однако, со студентами, а не с детьми. Монтессори интересен любой педагогический опыт, и она становится преподавателем антропологии в Педагогической школе в Римском университете. Работает на этой должности четыре года, до 1908-го, когда после открытия первой школы ее практическая педагогическая работа ни на что более не оставляет времени.

Ее ученик и биограф Эдвин Мортимер Стэндинг описывает, как выглядела примерно в это время педагог Мария Монтессори: «Она была самым привлекательным преподавателем, с легкой и милой манерой общения. Все, что она говорила, было согрето жизненным теплом. Я помню, как некоторые студенты говорили: “Ее лекции пробуждают в нас желание стать лучше”»[58].

Представляете, если так она общалась со студентами – людьми более или менее взрослыми, то как же по-доброму и мягко должна она была говорить с маленькими детьми в своих школах?

Дети любого возраста ее никогда не раздражали. Она всегда относилась к ним заинтересованно. И свой знаменитый метод Монтессори не придумала, а, если угодно, изобрела, наблюдая за детьми, с любовью изучая их.

«А бабочка крылышками…»

И в те времена, и позже она очень любила мечтать… И более всего – мечтала о школе, которую хотела бы построить.

«…дети нуждаются в домах, которые подходили бы им и были легко узнаваемы, чтобы, гуляя по городу, нельзя было спутать школу ни с чем: это место, в котором человечество находится в первой стадии своего развития, стадии становления человека. Внутри могли бы находиться те же триста или четыреста детей, но все части здания были бы для них адаптированы. Например, все должно быть ниже: низкие окна, низкие подоконники, невысокие ступени лестниц. Дверные ручки, звонки, выключатели, краны – все должно быть расположено ниже, чтобы с первого взгляда было понятно, что это не место для взрослых, и таким образом показывало бы, что есть часть человечества, чьи права защищены и о которой человечество подумало и подготовило для нее специальные условия.

Таким же образом должны выглядеть и мебель, и предметы для деятельности. Они должны быть сделаны так, чтобы ребенок сам мог ими пользоваться. ‹…›

За основу взят следующий принцип: дети не двигаются под команду учителя, но они свободно перемещаются в среде»[59].

Этот текст написан Монтессори позже описываемых нами событий, но таково удивительное качество ее «мечт»: они имеют свойство сбываться, но не меняться.

Школы Монтессори работали именно так, как мечталось их создательнице.

Честно говоря, я с некоторым сомнением отношусь к мечтам. Они, конечно, украшают жизнь – неслучайно же про них столько песен написано, стихотворений и всякого разного другого, где мечты прославляются.

Но какие-то они при этом недейственные, неактивные. Мечты – это бабочки человеческой жизни, смысл которых в красоте и более ни в чем. «Бабочка крылышками бяк-бяк-бяк-бяк…» – вот тебе и вся мечта.

Печально еще и то, что в мечтах ты все проживаешь, словно в реальности. И если вдуматься: сколько событий в своей жизни я промечтал… Вроде как прожил. А на самом деле только нафантазировал.

Но не так было у нашей героини. Удивительным образом она могла мечту превращать в желание, которое потом непременно воплощала.

Долгое время (если не всю жизнь) это был едва ли не главный конфликт ее существования: между привычной школой, которая вроде никого особо не раздражала, и той, какой она должна быть, той, о которой мечталось.

Она нашла в себе силы не просто увидеть некие общие недостатки старой школы, но четко разобраться в них, и мечтать – пока мечтать, но весьма конкретно – о том, как в ее школе эти проблемы непременно будут решены.

Три монолога о борьбе и мечте

Борьба и мечты…

Давайте представим себе, что накануне открытия своей первой школы Мария Монтессори произносит «Три коротких монолога о борьбе и мечте», борясь с прошлым и приближая будущее.

Нам это важно, чтобы понять: с чем конкретно собиралась бороться Мария Монтессори и о чем именно мечтала.

Еще мгновение – и откроется первая Монтессори-школа.

С какими взглядами начинает дело своей жизни наша героиня?

Монолог первый

Мария Монтессори. «Школа нуждается в торжестве свободы, а вовсе не в механизме скамьи»[60].

Думаю, если сейчас, в 20-е годы XXI века, с такими словами вы придете в любую российскую школу, вас вряд ли примут с распростертыми объятиями, – могут и не понять.

Что такое «торжество свободы» в школе? Чьей свободы? А как же дисциплина?

Это сегодня. А каково в прошлом веке, в самом его начале?

Но Монтессори была убеждена: дисциплина есть результат не «механизма скамьи», а осознанной заинтересованной работы учеников. Если маленький человек занят чем-то, что ему очень интересно, – вопрос о соблюдении дисциплины решается сам собой. И только свободный человек может получать истинные знания, расти счастливым и полезным обществу.

Да, с учеником, который ощущает себя свободным, иметь дело куда сложнее, чем с испуганным, готовым исполнять любые указания, лишь бы не наказали.

Но именно такие, свободные, люди должны учиться в школе-Монтессори, в которой не будет не поощрений, ни наказаний. А дисциплина станет устанавливаться только потому, что детям интересно то, чем они занимаются.

Монолог второй

Мария Монтессори. «Кроме мучений физических, дети претерпевают еще и мучения духовные. Учеба стала непосильным бременем. Дети мечутся между скукой и страхом и испытывают переутомление и нервозность. Они становятся вялыми, унылыми, меланхоличными, развращенными, теряют доверие к себе и детскую жизнерадостность»[61].

Век назад написано… Век!

И что изменилось?

Да ничего. Увы, эти слова можно отнести к большинству наших сегодняшних школ.

Лучшие годы детства и юности наши дети «мечутся между скукой и страхом и испытывают переутомление и нервозность. Становятся вялыми, унылыми…».

Так же учились мы. И наши родители. И родители родителей тоже.

Монтессори хочет сломать этот устоявшийся, с позволения сказать – порядок. Мечтает изменить саму привычную атмосферу школы, чтобы там царили не переутомление, нервозность и страх, а интерес и свобода.

Чтобы в ее школах детям было не страшно, а хорошо и комфортно. Чтобы дети росли психически благополучными и чтобы понимали: получать новые знания, учиться – это не только нужное, но и очень интересное занятие.

Монолог третий

Мария Монтессори. «Воспитателя слишком долго учили быть единственно активным и свободным лицом в школе, слишком долго в его обязанности вменялось подавлять действия учеников»[62].

До сих пор – особенно, например, в День учителя – приходится слышать: мол, учитель в школе – главный человек.

На самом деле вопрос: кто в школе главный – учитель или ученик? – принципиально важный и, что самое главное – абсолютно практичный.

Как будет строиться жизнь в будущей школе: чтобы было удобно педагогу или полезно ребенку? Чему должны подчиняться любые действия руководителя учебного заведения: интересам детей или учителей?

Только не надо нервно вскрикивать с места:

– Эти интересы должны совпадать!

Должны. Но часто не совпадают. И мы это прекрасно знаем.

Монтессори мечтала о школе, в которой главными станут дети. Все – начиная от создания особой среды и заканчивая отсутствием наказаний и поощрений – будет сделано таким образом, чтобы детям было – говоря нынешним языком – комфортно учиться.

Ребенок – хозяин школы. Учитель – тот, кто помогает ему осуществлять это хозяйствование.

Мария Монтессори – педагог с такими взглядами – получила подарок Бога (кому больше нравится – судьбы), дабы возможно было практически воплотить свои мечты.

Впрочем, поначалу подарок таковым совсем не казался.

Эдуардо Таламо

Я убежден: верить в Бога – это значит в первую очередь любить людей. Причем всех. Не за то, что они хороши, а потому что все они – создания Божии.

Мария Монтессори, человек глубоко верующий, людей любила. Вы не найдете в ее книгах ни строки раздражения по адресу какого-нибудь конкретного человека.

По поводу системы образования – да, про порядок в школах – ради Бога, любая критика, но ни о каком конкретном человеке ни одного недоброго слова.

Вообще, если мы ведем речь о настоящем педагоге, любовь к людям – это его профессиональная черта.

Люди всегда чувствуют, как к ним относится тот или иной человек. Могут, конечно, и на любовь ответить грубостью или хамством. Но все-таки нормальная реакция: любовью – на любовь.

Все подарки, которыми нас одаривает Господь, Он делает через людей. И, чтобы не упустить дары, лучше к людям относиться открыто и с доверием.

Предложение, от которого Мария Монтессори не могла отказаться и которое в результате перевернуло всю ее жизнь, сделал вполне конкретный человек по имени Эдуардо Таламо.

Судя по всему, он был весьма занятной личностью. От отца Таламо унаследовал титул маркиза. По образованию, которое получал сначала в Цюрихе, а затем в Милане, – инженер. Эдакий «маркиз по прозвищу инженер». Или наоборот. Как кому нравится.

Что касается Таламо, ему не хотелось быть ни маркизом, ни инженером – предпочитал политику. Был сенатором, членом разных комитетов. Награжден орденом Короны Италии, который дается за благие дела, касающиеся непосредственно интересов нации.

Орден ему дали в том числе и за весьма конкретное занятие. Среди тех дел, которыми занимался Таламо, было строительство квартир для малообеспеченных людей. То ли политик и предприниматель действительно жалел бедняков, а может, таким образом вершил политическую карьеру. Впрочем, возможно, имело место и то и другое, – неважно. Он помогал людям решать их конкретные жилищные проблемы. Что само по себе не может не вызывать уважения и доверия к бывшему маркизу.

В частности, Таламо начал строительство в римском квартале Сан-Лоренцо. По сути, это были трущобы, в которых жили те, кого высокомерные люди называют «отбросами общества»: множество безработных, немало и тех, кто только что вернулся из тюрьмы.

Монтессори писала, что, когда она впервые прошла по улицам этого квартала, у нее было ощущение, будто она находится в городе, пораженном катастрофой. Ее поразили безмолвные улицы и люди с постоянным выражением ужаса на лицах.

Эти несчастные должны были искать пропитание: временную, или – что считалось невероятной удачей – постоянную работу. Во многих семьях росли дети, в том числе и совсем маленькие. Куда прикажете девать их, пока родители находятся в поисках куска хлеба?

И вот в декабре 1906 года случилось то, что предчувствовала Мария Монтессори, в неясном ожидании чего жила последние годы.

Эдуардо Таламо предложил Марии Монтессори создать школу для детей разных возрастов. Он мог предоставить им одно помещение. Монтессори сама должна была решить, как и чему учить этих детей.

Судьба поступила так, как и ожидала наша героиня: привела Марию туда, куда мечтающая о педагогике женщина стремилась попасть.

Понятно, что от этого предложения отказаться было невозможно.

К открытию школы Мария Монтессори готовилась год. Тщательно и осторожно, как к делу чрезвычайно важному и серьезному. Если угодно, – решающему делу своей жизни.

Надо было придумать среду, в которой будут ощущать себя комфортно дети разных возрастов – от трех до семи лет.

Надо было понять: как, кто и чему будет их учить? Как будет сосуществовать вместе вся эта ребятня? Чем их кормить? Как их развлекать и развлекать ли?

Подобных учебных заведений не существовало, и Марии Монтессори приходилось все решать с нуля.

Таламо взял на себя финансирование этого учреждения. Но за все, что нынче принято называть красивым иностранным словом «контент», отвечала именно Монтессори.

Понятно, что успеть за год раз и навсегда определить все принципы новой школы, – невозможно. Но создать фундамент, основу принципиально нового образовательного учреждения, – вполне вероятно.

6 января 1907 года состоялось открытие школы, которая называлось Casa dei Bambini – Дом детей. Название придумала подруга Монтессори Ольга Лоди.

С этого дня начинается новое, главное действие нашей героини, которое продлится 45 лет, вплоть до ухода Марии Монтессори со сцены жизни.

Еще не было метода. Не было системы. Все только формировалось.

Однако мечты уже начали реализовываться. И реализовываться, разумеется, именно так, как хотела Мария Монтессори.

Дети – как сокровище

В Доме детей обучались в разное время от пятидесяти до шестидесяти ребят в возрасте от трех до семи лет. Запуганные, заплаканные дети, которые не очень понимали, зачем и куда их привели. У большинства из них родители были безграмотными, и дети, надо сказать, не очень понимали, чему надо учиться и зачем.

Вот как описывает сама Мария Монтессори тех, кто пришел в Дом детей и кто, по ее собственным словам, был оставлен на ее попечение: «Эти были плачущие, переполненные страхом дети: такие запуганные, что не могли говорить. Бедные, предоставленные сами себе, выросшие в лишениях, в душных домах, без попечения. У них были невыразительные лица, а глаза пусты, словно они ничего в своей жизни не видели. Даже на взгляд дилетанта они были так истощены, что нуждались в незамедлительном питании, солнце и свежем воздухе. Они были закрытыми бутонами, внутри которых в тесноте скрывалась душа (курсив мой. – А. М.)»[63].

Понимаете, как видит детей великий педагог? Они не вызывают у нее ни раздражения, ни страха, но лишь желание раскрыть их, показать их души другим.

Думаю, хороший педагог – это тот, кто уважает детей сегодняшних и любит их завтрашних.

Монтессори, как и все великие педагоги, понимает: человек рождается светлым. Дальше жизнь может покрыть его душу чернотой, и школе надо постараться убрать эту грязь, оставив свет. Задача педагога – показать всем, в том числе и родителям, чистую душу ребенка.

Мария Монтессори признавалась, что принялась за работу, словно крестьянка, которая нашла благодатную почву для посева. В душах детей зрели зерна, и надо было стараться, чтобы они правильно проросли.

Однако чем больше Мария работала, тем отчетливее понимала: никакая она не крестьянка, а Аладдин, который держит в руках ключ от тайника с сокровищами.

Она относилась к детям с «невыразительными лицами и пустыми глазами» как к сокровищам, которые до поры томятся в земле. Задача – вытащить их оттуда и показать всем, в том числе и им самим, сколь они прекрасны.

Откуда такое отношение к детям? Почему название одной из глав ее книги «Ребенок – наш учитель»? Практически обожествление детей – отчего взялось?

Это не результат размышлений и чтения книг. Это просто позиция, с которой человек родился.

Вопрос: «Почему?» – к Создателю. Почему люди рождаются разными: один таким, другой сяким? Нет ответа.

Мария Монтессори была человеком, которая обожала детей и всячески хотела облегчить им жизнь. До конца своего земного существования она таяла, увидев малыша. Она могла долго, внимательно и с интересом наблюдать, как крохотная девочка поливает цветы или маленький мальчик просто рисует картинку.

Она была таким человеком.

Почему?

Как писал Булат Окуджава: «Так природа захотела. Почему? Не наше дело. Для чего? Не нам судить…»

Бедность – не порок

Странное дело…

А может, не странное…

Но, так или иначе, вот я пишу в серию «ЖЗЛ» о третьем великом педагоге, и отчего-то все они – и Песталоцци, и Корчак, и Монтессори, – как минимум в начале своей педагогической работы занимались детьми именно из бедных семей.

Почему так? Откуда такое удивительное единство у разных педагогов, живущих в разные времена и в разных условиях?

Ведь, казалось бы, детей из необеспеченных семей учить и воспитывать сложнее. Да и потом, любому понятно: с отпрысками семей богатых иметь дело выгодней. Сегодня, например, как-то все стараются найти кого из семьи побогаче, чтобы подготовить его к ЕГЭ или к вступительным экзаменам.

А гении педагогики выбирают по каким-то иным принципам. Почему?

Вопрос, мне кажется, важный, и на него есть два ответа: красивый и бытовой. Причем оба – правдивые.

Красивый ответ состоит в том, что великие педагоги хотят помогать тем, кому особенно плохо. И это – так. Скажем, тот же Песталоцци, став в весьма зрелом возрасте знаменитым педагогом и создав Ивердонский институт, в котором учились дети тогдашней элиты, на собственные деньги вдруг открывает школу для бедняков.

Монтессори откликнулась на предложение Таламо не только потому, что ей давно мечталось поработать с обычными детьми, но и потому, что понимала: кроме нее, этим детям из трущоб больше никто не поможет.

Януш Корчак всю жизнь помогал бедным еврейским детям, понимая, как им нелегко. Последняя его помощь: это шаг вместе с детьми в газовую камеру Треблинки.

Но был еще и бытовой ответ. Родители из необеспеченных семей, привыкшие, что до них никому нет дела, – относились к тому, что делали педагогики, с большой благодарностью, чем избалованная вниманием знать.

Конечно, люди – разные, люди живые, бывало всякое. Но в целом доверяли больше, слов добрых говорили больше. И, соответственно, меньше вмешивались в работу учителей.

Эмблема, девиз и правая рука

У школы Монтессори появится эмблема – великая картина Рафаэля «Мадонна в кресле». Не поленитесь, отложите прямо сейчас мою книгу и зайдите в Интернет, чтобы посмотреть этот шедевр.

Поразительная картина! Мадонна и двое детей. Один ребенок смотрит на Мадонну, другой, как и сама Мадонна, – на нас, зрителей. Нелепо, конечно, описывать живописный шедевр, как, впрочем, и советовать, на что надо особое внимание обратить.

И все же… Вглядитесь во взгляд – простите за тавтологию – самой Мадонны и того ребенка, которого она держит на руках. Сколько здесь – одновременно – и силы, и нежности, и испуга… Так смотрят дети и те уникальные взрослые, которые сумели не убить в себе ребенка.

Поразительная эмблема для школы, не так ли?

Возникнет и девиз: «Помоги мне сделать это самому!»

Гениальные слова Монтессори, которые вполне, как мне кажется, могли бы стать девизом любой хорошей школы.

По сути, девиз – основа ее метода: помоги ребенку проявить себя. Не делай за него, не делай вместе него, а помоги ему проявиться.

К слову сказать, девиз, однозначно говорящий о том, кто в школе главный. Разумеется, ученик, делающий все сам.

Монтессори был необходим помощник – ее первый заместитель, ее правая рука, тот, кто будет отдавать все свои силы и все свое время новой школе.

Напомню, в квартале Сен-Лоренцо было множество безработных, и желающих работать в школе оказалось немало.

Монтессори рассмотрела тридцать (!!!) кандидатов и выбрала… дочь сторожа, которая носила очень, я бы сказал, символическую для русского уха фамилию – Кандида Научителли.

Научителли взяли не только потому, что она жила в этом доме, но и – это было главным – Монтессори понравилось, как Кандида относится к детям. Да, она не знала педагогических теорий и законов, но любила детей, и, что самое главное – дети были ей интересны.

А если дети вызывают у педагога не раздражение, а интерес, – то всему остальному, всем теориям и практикам его можно научить.

Ни оценок, ни наказаний

Итак.

Монтессори придумала школу, в которой нет ни оценок, ни экзаменов. Вместо этого ученики ведут дневники, в которых фиксируют свои достижения, а затем обсуждают с педагогом, что получилось, а что – не очень.

Понимаете, какая история? Не другой человек – учитель – оценивает тебя, но ты сам. Как писал наш гений: «Ты сам – свой высший суд».

С учителем ведь всегда можно выстроить такие отношения, что он будет к тебе относиться хорошо, что повлияет на его оценку положительно. А не получится выстроить – будет относиться хуже, и оценки сразу ухудшатся.

Короче говоря, как это ни печально: оценки куда как часто характеризуют не уровень знаний ученика, а его отношения с педагогом.

А с самим собой договорится невозможно. Себя можно, конечно, обманывать, однако это не просто глупо, но непродуктивно.

И вот теперь вопрос: какую привычку мы хотим воспитать у ребенка? Чтобы он привыкал оценивать себя сам и, таким образом, брал на себя ответственность за любое дело; или чтобы он научался нравиться начальству и делал все, чтобы заслужить у него награду?

Монтессори придумала школу, в которой вообще не было поощрений и наказаний. Она считала: если ребенок начнет работать ради того, чтобы его похвалили, то его перестанут интересовать иные цели учебы. Он будет стараться заслужить похвалу любыми средствами, и вся его энергия уйдет именно на это.

Она была убежден: система наград помешает человеку отыскать призвание, собьет его с истинного пути. Вместе того чтобы заниматься самореализацией, он со страстью начнет искать возможности получить поощрение.

Что касается наказаний, то они, по мнению Монтессори, всегда есть форма угнетения и даже репрессий. Воспитывать человека свободным и одновременно наказывать его Монтессори считала невозможным.

Честно говоря, особой разницы между поощрением и наказанием она не видела.

«Поощрения мало чем отличаются от наказаний, – считала педагог. – Порой в нашей жизни возникают моменты, когда мы с удовольствием осознаем, что принадлежим к группе великих людей этого мира… Такое чувство возникает у человека, когда он добивается взаимной любви, когда у него рождается сын, когда он совершает блистательное открытие или издает книгу, – в такие минуты мы ощущаем, что стоим на вершине этого мира. Если в этот момент к нам подойдет кто-нибудь, обладающий особой властью, и вручит нам медаль или любой другой знак отличия, то он существенно поколеблет нашу внутреннюю гордость за собственное достижение (курсив мой. – А. М.). “Кто ты такой? – завопит наша разбитая иллюзия. – Кто ты такой, чтобы напоминать мне о том, что я не первый среди людей? Неужели есть кто-то выше меня, кто может вручить мне награду? В такие минуты единственной наградой для человека может быть только Божественная награда”»[64].

Что же это получается: в школе Монтессори никак не поощряли учеников?

Так нельзя сказать. Просто эти поощрения были совсем иного качества, нежели мы привыкли.

Монтессори приучила и педагогов, и учеников исходить из того, что сама по себе интересная работа – уже награда. А если ты сумел сделать то, что еще вчера у тебя не получалось – это просто суперприз! Не медалька (или оценка), полученная из чужих рук, является поощрением, а интересная жизнь.

То же самое и с наказанием. Монтессори считала: главная задача ребенка – расти и развиваться. Соответственно, если ты остановился в своем развитии – значит, сам себя и наказал.

Она сделала то, на что и сегодня не решаются учителя подавляющего большинства школ мира: убрала из общения с детьми пресловутый педагогический метод «кнута и пряника».

Мы, увы, редко задумываемся над тем, что этот «педагогический метод» означает ни что иное, как дрессуру. Мы дрессируем наших детей, заставляя их делать именно то, что нам, взрослым, представляется важным. Таким образом, приучая их к двум жизненным законам.

Первый. Твои собственные желания – ничто.

Второй. Если хочешь чего-то добиться, научись выстраивать отношения с теми людьми, в чьих руках пряник и кнут.

Мария Монтессори действовала иначе. Она предполагала, что в ее школах будут воспитываться самостоятельные дети; те, кто сами себе и кнут, и пряник, и что хотите еще; те, кто умеет оценивать собственные поступки и отвечать за них.

И, самое главное, те, кто понимает: счастье никогда не находится там, где чужие желание. Счастье – осуществление того, что хочешь сам.

Волюнтатерапия работает всегда.

Духовность – как деятельность

Итак.

Монтессори придумала школу, основным в которой будет именно духовное воспитание.

Подозреваю, эту фразу вы, дорогой читатель, прочли без интереса. Поскольку мы сегодня так много говорим про духовность, что само слово замылилось, и не все понимают: а в чем, собственно, его смысл?

На самом деле вопрос: «Что такое духовное воспитание?» – очень интересный. Согласимся: любое воспитание может быть духовным, а может – антидуховным. И не всегда и не вдруг можно отыскать разницу.

Монтессори считала: духовность воспитывается только через интересную работу. Когда есть творческая деятельность, то с ее помощью маленький человек строит сам себя. То есть находится в постоянной творческой деятельности. Другими словами: воспитывает себя духовно.

Таким образом получатся: духовность – это деятельность по строительству ребенком самого себя. В новой школе необходимо добиваться такой ситуации, когда духовные (и педагогические) проблемы будут решаться не путем окрика, не путем наказаний, а с помощью важной и интересной работы.

Мы привыкли объяснять нашим детям, что «труд» происходит от слова «трудно» и что трудиться – очень тяжелое дело.

Монтессори хотела приучить своих учеников совсем к иному: работа – это радость. Любимый и интересный труд – это то, что формирует душу, а значит, такой труд духовен.

Нелюбимый и неинтересный труд – это каторга. А ей не место в школах Монтессори.

Эдвин Мортимер Стэндинг – ученик и биограф Монтессори – заметил: «Мы не понимаем всего того, чему она старается научить нас, но для всех нас это духовный стимул»[65].

Когда педагог – в данном случае Мария Монтессори – нацелен на то, чтобы обучение было духовным, это непременно ощущают и ученики.

Можно передать человеку умение делать табуретки или лепить котлеты. Духовность так не передается. Это скорее ощущение, которое человек должен прочувствовать.

И если для учителя духовность – не просто слово, но то, что необходимо передать ученикам, воспитать в них, – то дети это непременно почувствуют.

Без кафедры и букварей

Итак.

Монтессори придумала школу, в которой не будет кафедры для учителя и фронтальных уроков; школу, в которой дети разных возрастов станут учиться вместе.

Когда нет учительской кафедры, когда дети не сидят за партами, а ползают по полу, – это что такое вообще?

Это среда. Такая специальная среда, в которой учиться комфортно. Мы о ней поговорим еще подробно и отдельно, потому что именно формирование специальной детской среды Монтессори считала принципиально важным при создании школы.

Ну, хорошо. А буквари-то ей чем не угодили?

Отсутствие букварей – это возвращение к принципам элементарной педагогики Иоганна Генриха Песталоцци, который считал: детей необходимо учить на элементарных, понятных примерах, а не на картинках из книги.

То есть, если мы, скажем, хотим объяснить, что 2 + 1 = 3, это лучше делать, не показывая картинку из учебника, а положив перед ребенком два яблока и потом прибавив к ним третье.

То, что Песталоцци ощутил, Монтессори объяснила, сделав одно из своих величайших открытий.

Она поняла разницу в том, как получают знания дети и взрослые.

У взрослого работает разум, который анализирует новую информацию. Мы научились здорово отсеивать нужные нам сведения, которые необходимо воспринять и запомнить, от лишней информации. И хотя ученые давно уже выясняли, что мозг фиксирует все, что видит, мы умеем использовать важную для нас информацию и отбрасывать иную.

Монтессори считала, что ребенок впитывает всей своей психикой. Она назвала этот феномен «абсорбирующий разум».

Маленький человек не отделяет важного от неважного. Для него значимо и необходимо все.

Например, Монтессори была убеждена, что когда малыш учится говорить, то он не запоминает звуки, а впитывает их, чтобы потом безошибочно воспроизвести. Владение языком становится, таким образом, частью личности человека, частью его психики.

Не надо специально учить ребенка говорить. Надо с ним разговаривать, и он научится всему сам.

Ребенок обладает абсорбирующим разумом, который впитывает все, что находится вокруг него и, соответственно, его формирует.

Понимаете? Нет ничего такого, что может не повлиять на юного человека – он все впитывает, и все влияет на его формирование.

Поэтому – какие буквари? Для чего? Какие «фронтальные» уроки, если, условно говоря, червяк на ветке может оказать на формирование юного человека куда больше влияния, чем пусть даже важная, но скучная учительская лекция?

Монтессори старалась создать такую школу, в которой все впечатления ребенка, все встречи, все разговоры и, разумеется, все знания позитивно скажутся на его формировании.

Уважение – как норма

Итак.

Монтессори придумала школу, в которой учеников будут уважать не за то, что они хорошо учатся, и вообще не за что-то конкретное, а за то только, что они – люди.

Слова красивые. Слово «уважать» – прекрасно. А если прибавить к нему еще и слово «ребенка» – тогда получится: «уважать ребенка» – и вовсе – замечательное словосочетание.

Никто, главное, протестовать не будет: все за то, чтобы ребенка уважали. Против нет. Воздержавшихся нет.

Но тут возникает вопрос: а что, собственно говоря, это словосочетание означает конкретно? Уважать ребенка – это как?

В школе Марии Монтессори уважать ребенка означало в первую очередь предоставить ему возможность быть самим собой.

Уважать человека – значит не переделывать его под свой лад, но согласиться с тем, каким его создал Бог (Природа).

Если вдуматься – сложнейшая задача. Согласимся, нам, взрослым, так и хочется дать дитятке какой-нибудь совет, постелить соломку, чтобы упал мягко, а то и сделать за него некое важное, но трудное дело.

Монтессори едва ли не коллекционировала случаи, когда взрослые, из лучших побуждений, хотели помочь ребенку, а получалось, что вместо этого проявляли к нему неуважение.

Однажды в классе случилось такое событие.

Дети взяли большой таз, налили туда воды, запустили разные игрушки и смотрели, как те плавают. Такой «урок» не возбранялся, ведь дети удовлетворяли свое любопытство. Вообще в школе детям не запрещали делать ничего, если это было безопасно и интересно для них.

Двухлетнему (!!!) мальчику тоже было увлекательно поглядеть, что там творится в тазу. Но, маленький, он ничего не видел. Попробовал пробиться сквозь частокол ног – не вышло.

Тогда он сел и задумался, что надо делать. Взгляд ребенка упал на стул, и улыбка тут же появилась на его лице – родилось решение.

Поскольку мебель в школах Монтессори всегда была легкая, чтобы детям нетрудно было ее передвигать, мальчик без труда пододвинул стул к толпе любопытных, и уже собрался на него залезть, чтобы посмотреть, как плавают игрушки в воде…

Но тут его мучения заметила воспитательница, и – сугубо из лучших побуждений – подняла малыша на руки, чтобы он мог все разглядеть.

Ребенок не обрадовался – о нет! Он очень огорчился, с трудом сдержал слезы. Оказалось, что самое главное для него заключалось не в том, чтобы увидеть то, что видят другие, но в том, чтобы самостоятельно решить эту задачу.

«Малютка уже начал чувствовать себя победителем и вдруг ощутил бессилие в объятьях двух сковавших его рук»[66], – констатирует Монтессори.

Получается: уважение – не в том, чтобы помочь, а в том, чтобы дать возможность самостоятельно решить задачу. Даже двухлетнему человеку.

Уважить самостоятельное решение другого.

Еще одна история от Марии Монтессори.

Девочка собирала пазл. Долго, увлеченно, самостоятельно. Остался маленький фрагмент, а она никак не могла понять, как его вставить. Сидела, задумавшись.

Подошла тетя девочки и быстро вставила фрагмент на нужное место. Тетя, разумеется, ждала благодарности, – ведь она помогла!

Вместо этого девочка разрыдалась и воскликнула:

– О, тетя, ты все испортила! Все!

Уважать ребенка – это дать ему возможность самостоятельно победить самого себя, свое собственное неумение.

Впрочем, разве только к детям относится этот вывод? Разве не в любом возрасте уважение к человеку означает в первую очередь: предоставление ему возможности самому победить себя, вчерашнего?

Так рекомендации в воспитании детей вполне себе пересекаются с философией жизни взрослых людей.

«Помоги мне это сделать самому!» – не просто указание в направлении деятельности школы. Это призыв к конкретному движению в сторону уважения ребенка.

Такую школу она придумала и хотела сделать.

«Здравствуйте!»

Конечно, все это, как и многое другое, о чем мы расскажем в свой черед, придумалось не сразу. Тут нужен был не только великий ум Монтессори, но и ее страстное желание и умение наблюдать за детьми. Не из воздуха, а из этих наблюдений и возникают ее выводы.

Именно первая ее школа дала толчок к этому всему.

Мария Монтессори понимала: она не просто открывает некое новое учебное заведение. И даже не просто – наконец-то! – начинает главное дело своей жизни.

Она прекрасно осознавала, что совершает переворот в педагогике, что ей предстоит сделать то, чего до нее ни в одной системе образования никто не делал.

Может показаться, что ее речь на открытии школы была довольно самонадеянна и, пожалуй, чересчур патетична. Но у этой самонадеянности были серьезные основания: Монтессори знала, что собиралась делать. Понимала, как это делать. Была уверена: сделает.

Что касается патетики…

Монтессори – повторим – не просто открывала школу. Она начинала свою миссию. И кто упрекнет ее за то, что педагог считала эту миссию великой?

Открывая школу, Монтессори сказала: «Необъяснимое чувство заставило меня торжественно объявить о начинании, которое будет обсуждать весь мир. – Начать она решила со слов из Евангелие, подчеркивая важность происходящего. – Ибо вот, тьма покроет землю… а над тобою воссияет Господь, и слава Его явится перед тобою. И придут народы к свету своему, и цари – к восходящему над тобою сиянию. Возведи очи твои и посмотри вокруг… Тогда увидишь и возрадуешься, и затрепещет и расширится сердце твое, потому что богатство Мое обратится к тебе»[67].

Представляете, такими словами начинает речь об открытии школы ее директор?

Вот эти самые, испуганные, не всегда чистые и ухоженные дети – это богатство. Сокровища, томящиеся под спудом.

Так и только так она подходила к делу.

Марии Монтессори – тридцать семь лет. Эзотерики называют этот возраст кармическим. Многие, как мы знаем, в этом возрасте умирают, а многие начинают новую жизнь: словно бы бывший человек погибает, а на его месте появляется новый.

В это можно верить, а можно – нет: выбор каждого. Но не могу не заметить, что именно, когда мне исполнилось тридцать семь лет, я стал постоянным ведущим программы «Времечко»: телевидение властно вторглось в мою жизнь, что, конечно, в корне ее изменило.

Итак, нашей героине – тридцать семь. Возраст серьезный. С одной стороны, – уже совсем не молодость. С другой – еще есть силы, чтобы делать что-то важное, может быть, самое главное.

Она долго готовилась к этому дню – дню открытия школы – о многом мечтала, многое старалась понять и переосмыслить.

Для Марии Монтессори очевидно: открытие школы – не просто очередной шаг в ее существовании. Но шаг по дороге, по которой она будет идти до конца дней своих.

Открытие нового, главного пути ее жизни.

Здравствуйте, не только новая школа, новая работа, новые радости и заботы!

Здравствуйте, госпожа Новая жизнь! Новые открытия, новые цели, новая дорога, которая пока неизвестно к чему точно приведет, но идти по которой очень интересно. И главное, по которой хочется идти.

Важнейшая дорога ее жизни. Дорога, по которой должно пойти человечество.

Вперед!

Действие шестое

Начало славы

1907–1911

Миссионерки в собственной стране

Как принято в нашем книжном театре, в начале каждого нового действия занавес закрыт.

Из-за занавеса на авансцену выходит Мария Монтессори.

Ее встречают аплодисментами. Они неслучайны. Ведь если читатель-зритель добрался до шестого действия, значит, наша героиня его заинтересовала.

Монтессори улыбается.

Современники отмечают, что она вообще была улыбчивым человеком и любое общение начинала именно с улыбки, словно посылая сигнал собеседнику: я рада вам, рада вас видеть, рада с вами поговорить.

Мария Монтессори. «Наставница всегда к услугам матерей… ибо она по обязанности живет в том же доме, соседкою семей всех своих маленьких питомцев. Это факт огромной важности. Среди полудиких людей в дом, где по ночам не всякий решился бы ходить без оружия, пришла не только учить, но и жить той же жизнью (курсив мой. – А. М.) женщина более высокого круга, воспитательница по профессии… Поистине миссионерка, нравственная царица среди этой публики»[68].

В первых школах Монтессори работали много обычных домохозяек, вовсе даже не педагогов, которые совсем недавно и помыслить не могли, что будут трудиться педагогами, да еще в столь необычной школе!

Какой же силой убедительности надо было обладать, чтобы уговорить дам на эту, весьма тяжелую работу!

И какое необходимо было терпение, чтобы спокойно, по много раз объяснять весьма своеобразные правила обучения в Монтессори-школе. Да так, чтобы наставницы не привычно механически выполняли то, что требуют, но прониклись требованиями Монтессори, ее идеями.

Люди ведь идут только за теми, у кого есть идеи.

Жизнь замечательных идей

Жизнь замечательных людей – это, безусловно, жизнь замечательных идей.

Человек не сможет стать великим, да и просто – заметным, если у него в голове не появляются новые замечательные идеи. Поэтому жизнь замечательных людей – это жизнь того, что они смогли придумать в своей области и тем самым совершить в ней революцию.

Мне скажут:

– Так бывает не всегда. В конце концов, есть великие спортсмены, разве их влечет новая идея?

А я отвечу:

– Безусловно.

Возьмите любого великого спортсмена, и вы убедитесь: непременно в какой-то момент он начал делать нечто, чего другие придумать не могли. Хорошо натренированный человек может одерживать победы. Великим спортсменом становится тот, кто в своем виде спорта придумал что-то такое, чего до него не делали.

Идея – ступень лестницы, которая поднимает профессионала на недосягаемую высоту. Иначе не бывает. И уж тем более когда речь идет о педагоге, который всегда, – что называется «по определению» – философ.

А жизнь мыслителя – это всегда жизнь его идей.

Пойми идеи того, о ком ты пишешь, и ты поймешь, кто перед тобой.

Когда в январе 1907 года Монтессори открывала свою первую школу, у нее было множество часто парадоксальных идей. Но еще многое предстояло открыть, наблюдая за детьми.

Монтессори очень хорошо понимала, какой школа не должна быть. Она не раз говорила о том, что страх наказания, постоянные притеснения, ощущение собственной несвободы приводят к тому, что дети оканчивают школу, в сущности, ничего не изучив.

Недостаточно просто диктовать ребенку истины в надежде, что он их запомнит. Необходимо создать условия, в которых такое запоминание произойдет непременно.

Монтессори вполне могла повторить знаменитые слова великого Песталоцци: «Школьное обучение, не проникнутое тем духом, который требуется для воспитания человека, и не основанное на самой сущности семейных отношений, на мой взгляд, ведет ни к чему иному, как к искусственному уродованию людей»[69].

Все правильно. Все понятно. Однако видеть негатив всегда проще, нежели четко и конкретно понимать, как его исправить.

7 апреля 1907 года, через три месяца после открытия первой школы, в том же квартале бедняков Сен-Лоренцо она открывает второе учебное заведение.

На открытии Монтессори говорит о том, что школа, работающая по ее системе, должна дать начало созданию принципиально новых домов, у которых есть душа.

Так заканчивает свою речь на открытии второй школы Монтессори в 1908 году, обращаясь к людям, с которыми, кажется, никто и никогда не говорил по-человечески: «Можно сказать, он [дом] обнимает своих обитателей нежными, ласковыми руками женщины. Он – источник нравственных сил и благодати; он печется, он насыщает, он воспитывает малышей»[70].

Такие слова она адресовала потенциальным (или реальным) убийцам, ворам, нищим, которые, казалось бы, ни о чем, кроме куска хлеба, не думали.

Слышали ли ее?

Да. Потому что говорил не соцработник и не полицейский. Говорила та, кому они доверили своих детей.

Говорила та, кто и к ним относился с абсолютным доверием: в любой момент любая мама могла прийти в школу и посмотреть, что и как делает ее дитя.

А доверие, как известно, порождается только доверием.

Но самое поразительное: беседовала ли Монтессори с детьми или с их родителями, она всегда обращалась к тому лучшему, что есть в человеке. И ее всегда слышали.

Все негативное: равнодушие к детям или родителям, эгоизм – она считала наносным, ненастоящим. Позитивное: любовь к детям или родителям; желание добра окружающим – настоящим, истинным. Обращалась всегда к истинному. Плохого не замечала, словно его и не было.

Деятельность и слова педагога не испугали, а вдохновили людей. Вслед за первой в 1908 году открылось еще три школы, которые работали по системе Марии Монтессори.

Понимаете? Все очень быстро, стремительно.

Идея – это ракета. Если она – настоящая, то стремительно проникает в умы других людей, взрывая там косность и замшелую устарелость.

Чаще всего новые, неведомые другим идеи приносят и настоящие открытия. Например, в педагогике.

Порядок – как основа

Одно из удивительных открытий Монтессори: любой порядок нравится детям больше, чем кавардак.

Как всегда, оно сделано благодаря наблюдению за своими учениками.

После окончания учебного дня учительница собирала наглядный материал, которым пользовались ученики, раскладывала все по своим местам в специальный шкафчик.

Ученики каждый раз шли за ней и молча наблюдали, как она это делает.

Наставница не понимала природы этого странного любопытства и просила детей сесть на свои места.

Дети слушались. Но недолго. Не проходило и минуты, а они уже возвращались обратно.

Учительница ругала их за непослушание.

Но в словаре Монтессори такого слова – «непослушание» – не существовало. Если ребенок ведет себя не так, как педагогу кажется верным, значит, в этом есть какая-то причина.

Какая?

Монтессори поняла: само по себе устранение беспорядка являлось для учеников увлекательным занятием. Им нравился сам процесс превращения хаоса в порядок, хотя они, разумеется, и слов таких не знали.

Другая наставница уронила коробочку, в которой лежало 80 (!!!) табличек определенных цветов и оттенков, и весьма расстроилась: собрать таблички обратно в правильном порядке – дело вовсе не простое.

Но прибежали дети и терпеливо сложили 80 табличек в той определенной гамме – от светлого к темному, – которая была необходима.

Мария Монтессори считала: порядок для ребенка – это как земля для человека или вода для рыбы: основа жизни.

Грандиозное открытие великого педагога: оказывается, дети любят порядок!

На самом деле взрослые тоже не очень любят перемен. Скажем, если человек привык, что пульт дистанционного управления телевизором лежит справа от него – то, будьте любезны, чтобы он там лежал. Переложите налево – может быть скандал!

Неслучайно народ решил, что привычка – вторая натура. А великий поэт воскликнул: «Привычка свыше нам дана, замена счастию она». Конечно, всего лишь замена, но все-таки – счастью.

Вообще привычки – это то, что человеку изменить сложнее всего. Изменишь привычки – изменишь жизнь.

Взрослый человек может убедить себя в необходимости перемен. Например, за уши вытаскивая себя из так называемой зоны комфорта, абсолютно уверенный в том, что проблемы – в этой самой зоне, а не в нем самом.

Для нас, взрослых, привычная жизнь нормальна, любые изменения требуют усилий, на которые мы идем, доказав самим себе их крайнюю необходимость.

Дети – существа куда более естественные. Если им не нравятся перемены – значит, не нравятся. Если они воспринимают любые изменения как нарушение привычного порядка, значит, так тому и быть и, значит, прочь любые изменения.

Монтессори любила рассказывать такую историю.

Мама вошла в комнату, где сидел ее маленький сын, и машинально положила на стол зонт.

Мальчик зарыдал.

Мама решила, что ему интересен зонт, и протянула ему.

Сын оттолкнул мамин дар, начал рыдать еще сильнее.

Не зная, что делать, мама унесла зонтик в другую комнату.

Малыш сразу успокоился и улыбнулся.

Что это было такое? Что случилось?

Случилось нарушение порядка. Маленький человек привык к тому, что на столе не должно ничего лежать. И как только лишний, нездешний предмет убрали, – в душе ребенка вновь поселилось спокойствие.

Взрослого бы тоже, скорее всего, раздражал зонт на столе. Но он не стал бы на этом концентрироваться и тем более скандалить по этому поводу.

А ребенок стал.

Еще история от Марии Монтессори.

Сидя в кресле, мама рассказывала маленькой девочке сказку. Вдруг мама почувствовала себя плохо, решила лечь в кровать, попросила служанку принести подушки с кресла.

Девочка зарыдала и начала умолять маму остаться в кресле, а служанку – не приносить подушки.

Может быть, если бы мама объяснила дочери, почему она решила лечь, – нарушение привычного порядка не воспринималось бы столь драматично. Но тут… Ребенок не видел смысла менять то, что было.

Для детей норма – порядок, к которому они привыкли. Нарушение привычного порождает ощущение изменения мира. А это всегда воспринимается очень болезненно.

Мой внук Савва, когда ему было два с половиной года, пришел к нам с женой домой знакомиться с собакой, которая только что у нас появилась.

Увидев нашего пса, он скорчил рожу и сказал:

– Неправильная собака.

Я сначала растерялся, а потом понял, в чем дело. У Саввиных родителей тоже была собака, но другой породы. Это была правильная собака. А наша – нет, потому что непривычная.

Когда внук пришел второй раз, таких проблем не возникало: он привык к «неправильной» собаке.

Монтессори замечает: «Разбитый стакан производит на него [на ребенка] такое сильное впечатление, будто разбилось его сердце. Ко всем разрушающимся вещам дети испытывают такое болезненное чувство, будто к человеку, который страдает, или к животному, которое умирает. Это одновременно и тонкое, и сильное чувство»[71].

Это еще и чувство невозвратности: если стакан разбился, то это означает, что такого порядка, как был, больше не построится никогда.

А какой случится порядок без привычного стакана? Неизвестно. Оттого страшно.

Детство словно предупреждает нас, повзрослевших: наша любовь к привычному; наше нежелание и страх менять привычки – качества природные. Это вовсе не означает, что ничего не надо менять, иногда весьма даже необходимо. Но придется приложить много усилий: привычки сами по себе не отпадают.

Привычки заменяются только другими привычками. Такая замена – тяжелый труд, требующий и сил, и времени.

Это то, чему нас учат дети.

Если все так хорошо, то почему – плохо?

Ну, действительно: если дети любят порядок, более того, – если любовь к порядку у них в крови, то почему они столь часто неаккуратны? Почему, например, их столь трудно заставить убраться в собственной комнате, где они любят устраивать бардак?

Это протест.

Задумывались ли мы над тем, что у наших детей практически нет возможности протестовать? Они должны со всем соглашаться, единственный выбор: делать это с обиженным или с довольным лицом.

Педагогика уже давно пришла к выводу: любое хулиганское или – скажем мягко – не нравящееся родителям поведение ребенка почти всегда вызвано только одним желанием – обратить на себя внимание. Другими словами: это всегда протест против равнодушного отношения взрослых.

Что же касается уборки своей комнаты…

Очень часто на моих консультациях и лекциях и мамы, и папы спрашивают меня:

– Как приучить ребенка убирать свою комнату?

На вопрос я всегда отвечаю вопросом:

– А почему, собственно, ребенок должен убирать свою комнату? Его (ее) комната – это его (ее) мир. На основании чего он (она) должен делать этот мир таким, как хотят родители, а не таким, каким нравится ему (ей)?

Как правило, на этот вопрос у родителей ответа нет.

Напомню: дети очень логичны. Они не станут выполнять указание, если не понимают его логики. Как существа бесправные (до поры), они могут делать вид, что выполняют требования родителей, но (опять же до поры) по-настоящему и неформально делают только то, смысл чего понимает.

Почему ребенок сорит в своей комнате?

Либо в знак протеста: вам не нравится, что я делаю, так буду – назло вам.

Либо просто не замечает, что насорил: есть дети, склонные к аккуратности, есть – не склонные. Чем дальше отходит ребенок от своей природной сути, тем более в нем появляется наносного: некоторые остаются с естественной тягой к порядку, некоторые ее теряют.

Причины могут быть разные, однако все они ни в коей мере не отменяют вывода, сделанного Монтессори: пока ребенок маленький, его мир – это мир порядка и аккуратности.

Разрешите ребенку создавать в своей комнате тот мир, который он хочет. Это ведь одна из тех немногих свобод, которые мы, взрослые, можем легко дать своим детям.

Регламент Дома детей

В 1909 году в итальянской части Швейцарии начали активно применять методику Монтессори, заменяя на нее другие, едва ли не вмиг ставшие вдруг устаревшими.

Например, популярную в те годы систему Фридриха Фрёбеля, в которой на самом деле было много общего и с Песталоцци, и с Монтессори, в частности стремление развивать в ребенке то, что заложено в него Богом. Однако Монтессори предлагала более актуальные способы этого развития и более современные идеи взаимоотношений детей и взрослых.

В 1909 году – всего через два года после открытия своей школы – Монтессори провела первый курс подготовки учителей по своему методу. Курс прошел в итальянской провинции Перуджа в городе Читта-ди-Кастелло.

Значит, с самого начала она понимала: задача не в том, чтобы создать одну школу и даже – несколько школ. Цели куда более амбициозны: поменять систему образования. И даже шире – изменить систему взаимоотношений взрослых и детей.

Очевидно, сама Монтессори любила порядок и хотела, чтобы жизнь в ее школах подчинялась определенному регламенту. И если дети рады поддерживать любую норму, то для родителей – тем более из такого сложного квартала – необходимы определенные правила.

Регламент[72] был создан. В его начале заявлялось о главной задаче, которая состояла в том, чтобы на безвозмездной основе предоставить личное попечение ребенку, чьи родители отправлялись либо на работу, либо на поиски работы.

При Доме детей находились: наставница, врач и смотритель. Это значит, маленький человек находился под охраной, он приходил для того, чтобы учиться, и в случае, если возникала необходимость, ему всегда могла быть оказана медицинская помощь.

Для того чтобы ребенка приняли, ему должно было быть от трех до семи лет и проживать ему было необходимо в доме, где находится школа.

Родители не платят ничего, но папы и мамы принимают на себя определенные обязательства, которые и описывает регламент. Совсем короткий. Однако каждый пункт принципиально важен. Монтессори и наставницы внимательно наблюдали, чтобы все они неукоснительно соблюдались.

Первый пункт: посылать своих детей в Дом детей в указанное время, чисто вымытыми и в опрятной одежде.

Представляете, с каким контингентом работала Монтессори, если приходилось начинать с такого, казалось бы, элементарного правила?

Именно с соблюдением этого пункта поначалу возникали большие проблемы. Во многом потому, что, как ни странно, родители просто не привыкли следить за своими детьми. Но чем дольше ходили дети в школу, тем больше привыкали родители смотреть хотя бы за внешним видом своих детей.

Второй пункт: всячески оказывать уважение и почтение наставнице и всем лицам, состоящим при Доме детей, и участвовать вместе с наставницей в воспитании детей. Не менее одного раза в неделю матери обязуются иметь беседу с наставницей, сообщать ей сведения о домашней жизни ребенка и получать от нее полезные для детей советы.

В этих слова – вечное, неиссякаемое желание Монтессори объединить школу и родителей… Знаете для чего?

Думаете, чтобы обучать? Да, разумеется, и для этого. Но не менее – для защиты.

Монтессори страдала от того, что ребенок – это создание, которое не в состоянии само себя защитить. Вывод, относящийся к любым детям, я уж не говорю о тех, кто растет в столь криминогенном районе.

Так мало этого. Любой ребенок чувствует себя виноватым в том, за что его ругают. В чем бы ни обвиняли, понимает: виноват он.

Подобная ситуация возмущала Монтессори. Она стремилась объединить школу и родителей, дабы мамы и папы, которые, мягко говоря, не являлись эталоном интеллигентности, понимали: отныне их дети не одиноки, за их судьбой следят.

Монтессори было абсолютно ясно: большинство родителей вообще не понимают, что это такое – «воспитание». Тут-то и появляются наставницы, которые мягко и спокойно, неспециально и ненавязчиво учат родителей воспитывать детей.

Третий пункт регламента – самый страшный: кого и за что могли исключить из Дома детей:

а) дети, являющиеся неумытыми или в грязной одежде;

б) дети, оказавшиеся неисправимыми;

в) дети, родители которых не оказывают должного уважения лицам, состоящим при Доме детей, или которые своим дурным поведением подрывают воспитательную работу учреждения.

Все абсолютно четко, разумно, понятно. И, согласитесь, в достаточной степени жестко.

И последний абзац регламента, очень занятный:

При назначении годовых премий за наилучшее содержание квартир будет приниматься в расчет содействие родителям в работе наставницы по воспитанию их детей.

Пожалуйста, не пробегайте этот пункт – он чрезвычайно важен. Тут решается как бы две задачи.

С одной стороны, несмотря на всю свою некоторую романтичность в общении, Монтессори умеет говорить с людьми на понятном им языке. И вот она пишет: вам не получить никакой премии, если ваш ребенок будет плох или ему будет плохо. То есть убеждает родителей понятным им финансовым доводом: ребенок есть важнейшая составляющая вашей жизни.

Но существует и другая сторона, характеризующая саму Монтессори. Казалось бы, можно ввести отметки или какие-то иные характеристики оценки детей. И тем, у кого оценки выше – давать премии.

Монтессори так никогда делать не станет.

Она оценивает не детей (как привыкли родители), но самих родителей. Премию получит тот, кто старался помогать в воспитании ребенка. Хочешь получить премию? Старайся стать хорошим родителем!

Поразительная мудрость педагога!

От Ирода – к Пилату

Начиная со своей первой школы, Мария Монтессори старалась выстроить отношения с родителями учеников так, чтобы детям было максимально комфортно.

Казалось бы, дело не особо хитрое: объясни папам-мамам, что надо делать со своими отпрысками, и – готово дело!

Да мало ли сколько есть, и было, и будет педагогических книг, в которых разбросана куча разных практических советов! Только и успевай следовать!

Но у нашей героини – совсем иная логика. Ей важно не просто объяснить папам и мамам их педагогическую задачу. Ей необходимо, чтобы они поняли: родитель – это миссия; это тот, кто приводит в мир нового человека; по сути, родитель – тот, кто обновляет мир.

Надо понимать: Мария Монтессори обращалась к людям, для которых воспитание потомства не являлось делом, и уж тем более – миссией. Дети росли сами по себе, вне зависимости от родительского внимания.

Монтессори приходилось сталкиваться с ситуациями, когда отцы не только не помнили, когда родились их дети, но забывали их имена и даже их количество.

Тем удивительнее, что в своих книгах (как и разговорах) Монтессори никогда не опускалась до уровня собеседника, но старалась его поднять. Никогда не писала (не говорила) легковесно: о важном, может быть, о самом важном надо писать и говорить серьезно.

«Человеческое общество передает заботу о ребенке лишенным чувства ответственности родителям, – пишет Монтессори, – а они снова передают ее обществу, которое запирает его в школу и контролирует его посредством родительского дома. Так с ребенком повторяется драма Христа, когда его отсылали от Ирода к Пилату, передавая его от одной силы к другой, желая снять с себя ответственность»[73].

Это вам не короткое определение и не педагогическая задача, которую можно сформулировать в двух словах. Совершенно иной взгляд, одновременно возвышенный и конкретный.

Мне неведомо: знали ли жители квартала Сан-Лоренцо, кто такие Ирод и Пилат; понимали ли они этот метафорический язык, но на самом деле это не так уж и важно.

Главное, объяснить родителям, что у них есть миссия: с помощью детей они обновляют мир. Поэтому и относиться надо к детям не как к маленьким придуркам, которые вертятся под ногами, но с уважением, как к жителям будущего.

Монтессори очень любила приводить такой обыденный пример пренебрежительного отношения взрослых к ребенку.

Мальчик сидит и заполняет ведро песком.

Маме кажется: какое нелепое, несерьезное занятие!

Между тем для малыша – дело важное. С помощью этого, казалось бы, незамысловатого занятия он разбирается в закономерностях мира и в самом себе. Да и кто знает, о чем он думает, заполняя с помощью совочка ведерко песком?

Он занят делом. И не надо оценивать то, насколько оно важно. Достаточно посмотреть на сосредоточенное лицо ребенка, чтобы понять: для него оно значительно.

И вдруг приходит мамина подруга.

Мама хватает свое дитя, отряхивает его руки от песка и несет демонстрировать подруге, какой у нее замечательный сын.

Мальчик плачет.

Мама ругает его за то, что капризничает. А он не капризничает, но возмущается несправедливостью!

Малыш прав: непонятно почему его оторвали от важного занятия!

Но его праведный гнев никто не услышит.

И это не какой-то исключительный случай, подобное происходит регулярно.

Монтессори возмущалась: ребенок себе не принадлежит, взрослый распоряжается его жизнью как хочет. Тем самым родители как бы подчеркивают, что сама по себе жизнь малыша не имеет никакого значения.

Это ужасное ощущение – «я – никто»! – о котором примерно в это же самое время писал великий Януш Корчак, это убивающее чувство прорастает в душе ребенка и начинает там расцветать. И когда малыш становится старше, в душе его уже вовсю разрослось дерево неуверенности и закомплексованности. Чем его срубить? Чем выкорчевать?

Можно только представить, как объясняла все это Монтессори родителям, которые, может быть, впервые от нее узнали, что у них есть какие-то свои родительские задачи, а то и миссия.

Раньше все было понятно: провинился ребенок – оплеуха или ремень. Сделал что-то хорошее – лишнее яблоко или апельсин (если есть).

А тут с тобой разговаривает очень обаятельная, красивая женщина – педагог! – и объясняет про метания твоего чада между Иродом и Пилатом.

Как быть? Как это все воспринять?

Мы можем только догадываться, как непросто давались Монтессори эти разговоры с родителями. Но жалоб на пап-мам в ее книгах почти нет. Монтессори не жалуется.

Она исходила из того, что родители любят своих детей, однако не всегда умеют эту любовь проявлять.

Как быть?

Научить!

А если не хотят учиться?

Объяснять. Объяснять и объяснять. Отсюда – требование регулярных встреч родителей с наставницами.

Трудно. Иногда мучительно нервно. Однако иного способа облегчить жизнь ребенка в родительском доме не существует.

Что такое воспитание, если вдуматься?

Это, по сути, прививка некоторых привычек. Какие привычки человеку привили, на такие он в своей жизни и ориентируется.

Задача школы: помочь привить те привычки, которые сделают жизнь ребенка более спокойной, интересной и радостной.

«Не дави на меня!»

Да, существует проблема равнодушного отношения к ребенку.

Но есть и иная, когда родители слишком давят на свое дитя, не давая тому и шага ступить самостоятельно. В результате в маленьком человеке рождается привычка – всегда рассчитывать на кого угодно, только не на себя самого.

Неприятный парадокс заключается в том, что равнодушное отношение нередко порождает напор: какой-нибудь папа может долго не обращать внимания на своего сына или дочь, но уж если обратит, то так давит, мало не покажется.

Монтессори терпеливо объясняла родителям, что значит лозунг школы: «Я помогу тебе стать собой», который имеет отношение, конечно, не только к школе, но к любому воспитанию.

Воспитанникам она прививала привычку к самостоятельности.

Привыкай сам выбирать себе занятие. Привыкай сам решать задачи. Привыкай сам налаживать общение.

Рассчитывай на себя. Ты умелый. Ты умный. Ты сообразительный. Ты сможешь.

Я помогу тебе стать собой, но я не стану делать за тебя то, что ты вполне в состоянии сделать сам.

Таким, как тебя создал Господь, ты пойдешь по той дороге, на которую Он тебя вывел.

В поиске самостоятельного пути тебе мешают родители?

Понятно. Значит, нужно объяснить им их ошибку. Они ведь любят своих детей. Просто не умеют эту любовь проявлять.

Заметим: многие родители не общались с детьми по-доброму, как с равными не потому, что не хотели, – просто не знали, что так можно.

Монтессори надо было оборвать цепочку неправильного воспитания, идущую с незапамятных времен.

Для некоторых оказалось задачей непосильной – принять вывод о том, что начиная с рождения ребенок – это человек. Однако находилось немало и тех, кто в корне менял свое отношение к детям, создавая принципиально новую семью.

Об этом не столь часто говорится, но факт остается фактом: уроки Монтессори для родителей изменили итальянскую семью, сделали ее другой. Надо ли долго объяснять: если у пап-мам меняется отношение к ребенку, то это принципиально перестраивает весь уклад семьи?

Позже, в других странах, она делала то же самое: помогала родителям осознать, что ребенок – это не объект для воспитания, но полноправный член семьи, у которого можно много чему научиться. И семьи менялись.

Первая книга

Метод Марии Монтессори, принципы ее отношения к детям распространялись с чрезвычайной скоростью. Был необходим источник информации, в котором все, кто хочет следовать ее принципам, найдут ответы на свои вопросы.

В 1909 году первая книга знаменитого педагога вышла в свет на итальянском языке. Она называлась «Метод научной педагогики применительно к воспитанию детей в Домах детей».

Книга вышла через два года после открытия первой школы. Получается, что Монтессори одновременно создавала теорию и практику Дома детей.

С тех пор так и повелось: она не брала у судьбы времени на теоретизирование и анализ. Метафорически говоря, утром работала, а вечером подводила итог работы. В ином темпе жить не могла.

Понятно, что в те годы выходило немало книг по педагогике. О том, что это была за литература, пишет Константин Ушинский, цитируя известного немецкого педагога со сложным именем Фридрих Адольф Вильгельм Дистервег. Для нас важно, что отечественный гений ссылается на европейский авторитет: таким образом мы можем понять, что за педагогическая литература распространялась в то время в Европе.

Итак, что же сообщает нам сей Дистервег? «Посмотрите на бóльшую часть сочинений, написанных учителями и для учителей! Наполняется и согревается ли чье-нибудь сердце при этом обзоре? ‹…› Это по большей части холодные, бессмысленные груды печатной бумаги, – и слог такой, что нечему удивляться, если люди, которые действительно живут и черпают жизнь из свежих источников живой литературы, видят в учителях заживо похороненных людей, осужденных питаться такими продуктами, которые ни для кого более не годны»[74].

Надеюсь, что, прочитав уже более чем достаточное количество цитат из работ Монтессори (в том числе и из ее первой книги), вы, дорогой читатель, убедились: наша героиня писала совсем иначе.

В ее книге читатель нашел, с одной стороны, множество абсолютно практических и чаще всего весьма неожиданных советов. А с другой, неведомый в то время философский взгляд на проблемы детства.

Все это делало первую книгу Монтессори (как, впрочем, и последующие) не просто полезной, но увлекательной и интересной.

Это сочинение действительно завлекало читателя в мир детства, который открывался таким, каким его мало кто видел. Вызывал не просто интерес, но уважение. Менял родительское мировоззрение.

Первая книга великого педагога стала переиздаваться очень быстро, причем не только на итальянском, а еще и на 20 иностранных языках, в том числе и на русском.

Уже через год, в 1910 году, отдельной книгой вышел сборник ее лекций «Педагогическая антропология».

За свою жизнь Мария Монтессори написала 25 книг о педагогике. Все они имели – и продолжают иметь сегодня – большой читательский успех.

Это книги не абстрактных размышлений, но конкретных действий. Не пустых слов, а – возвышающих читателя выводов, в частности о жизни человека в присутствии Бога.

Попросту говоря, сочинения Монтессори – не просто хорошие педагогические пособия, но – хорошая литература.

Трагедия с добрым концом

В 1909 году случилось еще одно событие. По сути, трагическое, однако в результате доказавшее правильность методики Монтессори и способность ее метода помочь в самых тяжелых ситуациях, связанных с детьми.

Понятно, что Монтессори открывала свои учебные заведения в разных зданиях, а уже потом создавала там ту среду, которая необходима для обучения детей.

Один из Домов детей открылся в помещении францисканского монастыря.

В 1909 году туда привезли около шестидесяти детей, которые пережили землетрясение, а следом за ним страшное цунами в итальянском городе Мессине.

Случилась эта трагедия 28 декабря 1908 года, то есть 200 с лишним лет назад, однако до сих пор это землетрясение считается крупнейшим в Европе. Количество погибших сильно разнится, называют цифры от 70 до 200 тысяч человек.

Кстати, первыми на помощь пострадавшим прибыли именно российские моряки, которые спасли многих людей, в том числе и детей.

В Дом детей привезли больше полусотни ребят, переживших эту жуткую трагедию. Некоторые из них постоянно плакали. Многие не могли вспомнить, как их зовут и из какой семьи они происходят. Те же, кто помнил погибших членов своих семей, испытывали чувство вины за то, что остались живы. По ночам детей мучили кошмары, они мало спали. Днем – почти ничего не ели, не хотели ни с кем общаться, страдали в одиночестве.

Чуть позже Монтессори сделает важнейший вывод: «Печаль и чувство вины – это состояния, которые указывают на отчуждение от источников жизненной энергии»[75].

Понимаете? Печальный и ощущающий свою вину человек не может быть энергичным. Помним ли мы об этом, постоянно обвиняя детей в разных существующих, а чаще всего – несуществующих грехах?

Печаль и чувство вины – противоестественные ощущения. Монтессори хотела видеть энергичных детей, которые если не забыли – забыть такое невозможно, – то хотя бы подавили в себе чувство бесконечного кошмара.

Чем же лечатся бесконечная печаль и чувство вины?

Монтессори знала один ответ: любовью.

Она постаралась сделать так, чтобы у несчастных родилось ощущение, будто они попали в рай, чему немало способствовали сама обстановка монастыря: клумбы с прекрасными цветами, сады, пруды с золотыми рыбками.

Но главное, разумеется, отношение. Специально для этих детей была заказана легкая красивая мебель. Ребят из Мессины поразило, что такие важные, как им казалось, для жизни вещи – столы, стулья и прочее – делают специально для них.

Разумеется, ни учителя, ни ученики не общались с теми, кто пережил трагедию, подобострастно и сюсюкая. Все старались вести себя так, чтобы своим поведением не напоминать про ужасы, которые пережили дети.

Но и учителя, и ученики были открыты для новых знакомств. Помогали освоиться. Помогали выполнять задания. Постарались вновь прибывших сделать своими, чтобы они не чувствовали себя чужаками.

Постепенно у детей, переживших трагедию, появился аппетит, нормализовался сон, они начали улыбаться.

Одна из посетительниц школы заметила, что дети создают впечатление возвращения на путь истинный, что им удалось победить в себе печаль и тоску.

А что, собственно говоря, сделали Монтессори, ее сотрудники и ученики?

Сумели отнестись к несчастным по-человечески, с любовью.

Вот и всё.

И этого оказалось достаточно.

Расписание Дома детей

В апреле 1910 года (ее школе – всего три года) Мария Монтессори начинает чтение лекций по Теоретическому и практическому курсу детского образования.

Еще не до конца сформулировав свой метод, продолжая над ним работать (впрочем, кажется, что она трудилась над ним всю свою жизнь), Монтессори учит азам системы будущих педагогов.

То, что она говорит, настолько отличается от привычных взглядов на воспитание, настолько поразительно и логично, что буквально после одной-двух лекций педагоги становились сторонниками метода Монтессори.

Дочь Льва Толстого, Татьяна Сухотина-Толстая, посетив школу Монтессори, была потрясена строгим и постоянным ритмом жизни детей. Порядок жизни спокоен и неизменен. Они попадают в привычную обстановку и, что важно, в привычный ритм жизни. Никакие изменения не отвлекают детей от занятий. Природная любовь к порядку используется Монтессори и здесь.

В книге о методе Монтессори публикует расписание занятий в Доме детей[76].

Понимаете, да? Расписание занятий – часть ее метода. Говоря современным языком, это «синопсис» жизни школы. Все четко продумано, ничего случайного нет. Почему одно занятие идет следом за другим – абсолютно понятно.

Главный педагогический прием Марии Монтессори – это наблюдение. Правильность или неправильность любого своего педагогического вывода она осознавала, отмечая то, как он действует на детей.

То же было и с расписанием. Оно менялось, конечно. Но основа его была создана как раз в те годы, о которых мы сейчас говорим.

Давайте почитаем этот удивительный документ.

Расписание касается зимнего периода.

Ученики приходят к 9 часам. Уходят в 16.

9:00–10:00. Приход. Приветствие. Осмотр, опрятен ли ребенок. Обыденные житейские занятия (дети помогают друг другу снимать и надевать передники; обходят комнаты для приведения их в порядок и подметают пыль). Родной язык: дети рассказывают о событиях минувшего дня.

Обратите внимание: дети приходят в школу как домой. Ничто не напоминает того, что они явились в учебное заведение. Все, что они делают в начале дня, не что иное, как психологическая настройка: они пришли не в то место, где учат, но в то место, где им гарантирована интересная жизнь. И готовятся все не для учебы, а именно для жизни.

Как дети учатся родному языку? Не на уроке, заметьте, а с помощью общения, обычного разговора. Как и Песталоцци, Монтессори всегда старалась много не теоретизировать, но учить в практическом деле.

10:00–11:00. Умственные упражнения. Упражнения в названии предметов. Упражнение чувств.

Монтессори заказывала ученикам рубашки с пуговицами спереди, чтобы дети сами могли их застегивать. Это упражнение.

Заказывала столы, на которых лучше, а не хуже видна грязь, дабы детям было легче ее убрать. Это упражнение.

Она настаивала, что в школах необходимо учить детей всякого рода самостоятельности: самостоятельно подниматься и спускаться по лестнице, одеваться и раздеваться, купаться, четко выражать свои желания и вообще разговаривать отчетливо. Это упражнения.

Любой ученик школы знал, что может рассказать и детям, и воспитаннице обо всем, что его волнует и тревожит. Никто не будет над ним смеяться, его выслушают и дадут совет. Упражнение чувств.

Монтессори была убеждена: это и есть воспитание в духе свободы и независимости.

Когда мы будем говорить об изобретенных Монтессори дидактических материалах, нам станет ясно: в ее школах были, разумеется, и специальные упражнения с заранее подготовленными предметами. Это понятно. Гораздо удивительней, что при правильной постановке дела любое действие ребенка, в сущности, превращается в упражнение и, соответственно, входит в расписание.

Если упражнение оценивается по-доброму, только с той точки зрения, как ребенка поддержать, то оно не пугает учеников. Наоборот! Их радует обретение новых полезных привычек.

11:00–11:05. Простейшая гимнастика.

Прошло два часа с момента прихода детей в школу – пора и поразмяться.

Поразмялись? Надо поесть.

11:05–12:00. Завтрак.

В своей научной книге о педагогическом методе педагог и врач Мария Монтессори предлагает… разные рецепты блюд для детей. Она очень хорошо знает, в каком возрасте и в какое время дня детям надо потреблять ту или иную еду.

Впрочем, кажется, что про детей она знает все.

12:00–13:00. Свободная работа.

Следом за Песталоцци Монтессори могла бы воскликнуть: «Ребенок хочет всего, что он охотно делает. Он хочет всего, что делает ему честь. Он хочет всего, что вызывает в нем большие ожидания. Он хочет всего, что вызывает в нем силы, что заставляет его сказать: “Я могу это сделать”»[77].

Другими словами: ребенок хочет того, чего хочет. Не то, что его заставляют делать, а то, что ему интересно, что «вызывает в нем большие ожидания и силы».

Ни традиционная школа, ни привычный детский сад ему такой возможности почти никогда не предоставляют. Школа Монтессори – пожалуйста. Учителя немного направят, немного помогут… Но решение, чем заниматься и как заниматься, остается за ребенком. Так ученики обретают привычку делать выбор.

Свободная работа – это, по сути, исследование ученика. Понимание того, к чему лежит его душа, каковы его интересы…

Все это возможно выяснить только, когда у ученика есть свобода выбора и самовыражения.

13:00–14:00. Игры под руководством, по возможности на открытом воздухе. Старшие дети по очереди выполняют обычные домашние работы: убирают комнату, сметают пыль и приводят в порядок дидактический материал. Беседа.

Идет обычная, я бы сказал – домашняя жизнь. Сначала все играют на свежем воздухе, потом – старшие наводят порядок в доме, младшие наблюдают за ними.

И – разговор, беседа. Это обязательно.

Когда ко мне на консультацию приходят занятые папы или мамы обсудить проблемы, связанные с детьми, я нередко советую им:

– Запишите себе в ежедневник такое дело: в определенное время «беседа с ребенком».

Родители, как правило, начинают кукситься и говорить: мол, как-то неловко, неудобно… среди дел и вдруг… беседа с собственным ребенком…

– Хорошо, – отвечаю я. – Не записывайте. Но тогда вы не поговорите со своим чадом никогда. А это желательно делать каждый день.

Как Монтессори.

14:00–15:00. Ручной труд. Лепка из глины, рисование и т. п.

Обязательно работать руками. У кого-то лучше получается, у кого-то хуже, но Монтессори считала: как часть учебы «ручной труд» чрезвычайно важен.

15:00–16:00. Коллективная гимнастика и пение, по возможности на открытом воздухе. Тщательный осмотр животных и растений.

Речь, напоминаю, идет о зимнем периоде жизни. Но все равно – надо выйти на улицу и заниматься гимнастикой.

Вам кажется, это простое дело? Как бы не так! Монтессори предлагает несколько видов гимнастики: вольная гимнастика; воспитательная гимнастика; гимнастика дыхания; гимнастика губ, зубов и языка.

Каждый вид разный, каждый необходим к определенному случаю и приносит определенную пользу.

В финале дня важно что-то делать вместе, чтобы осталось ощущение коллектива, в который завтра надо будет возвращаться.

Коллективное пение, скажем, оно зачем? Ведь не для того же, чтобы создать хор? Нет, разумеется. А чтобы дети вместе могли рождать музыку, чтобы твой голос вплетался в другие голоса и ты чувствовал собственную силу. Когда, например, трехлетний ребенок поет вместе с шестилетним, – это рождает в малыше ощущение своей силы и значимости.

И наконец, постижение мира природы. Под самый финал дня, чтобы лучше запомнилось. Природа – главный учитель.

Вот такое расписание. Простая, казалось бы, вещь. Но, вчитавшись в него, можно многое понять и о методе Монтессори, и о ней самой.

Прощай, медицина!

В 1910 году Мария Монтессори проводит три учебных курса, обучая желающих понять ее метод. Все больше людей видят, что система Монтессори работает. Все больше желающих его освоить.

В 1911 году Мария Монтессори совершает решительный шаг: оставляет медицинскую практику, которая, к слову сказать, приносила ей все больший доход.

Она целиком отдает себя созданию Монтессори-школ.

В этом же 1911 году образование по методу Монтессори было официально введено в государственных школах Италии и Швейцарии. Всерьез обсуждается вопрос о планах по его внедрению в Великобритании.

Помните? Со дня открытия ее первого Дома детей прошло всего четыре года…

Перед Монтессори больше не стоит вопроса: «Чем заниматься?» Образованием и воспитанием. Причем не только детей, но и готовить педагогов, которые должны научиться принципиально иному отношению к решению проблемы воспитания и образования.

Сорок пять лет после открытия своей первой школы Мария Монтессори будет ездить по разным странам, читать лекции, открывать свои Монтессори-школы.

Впереди ее ждет всемирная слава.

Действие седьмое

Монтессори шагает по планете

1912–1920

Ожидаемая миром

Существует несколько сентенций, которые можно произнести в любую эпоху, и они всегда будут кстати.

Например: «Мы живем в непростое время». Всегда – в точку. Сколько живу, никогда не слышал, чтобы кто-нибудь воскликнул: «Нынче на дворе – простое время!» Нет! Всегда сложное.

Или: «Мы должны больше сил вкладывать в развитии собственных ресурсов». Когда ни скажи – не ошибешься: в любые времена будет актуально и точно.

К этим же безусловным выводам относятся слова: «У нас имеются огромным резервы в деле воспитания молодежи». Эти слова актуальны в любые эпохи и во всех странах мира.

Мир всегда недоволен своей молодежью и требует перемен в деле воспитания.

Начало ХХ века. И вот появляется она – педагог Мария Монтессори. Не только с абсолютно ясной, внятной и логичной теорией воспитания, но и с умением осуществлять ее на практике.

Ей нельзя не поверить.

Складывается ощущение, что мир ее ждал. И когда она появилась, мир радостно воскликнул: «Ну наконец-то!»

Она ездит по разным странам и кажется: ей достаточно прочесть одну лекцию, и власть предержащие тотчас начинают ей доверять и предлагать создавать свою школу у них в стране.

Так происходит всюду, куда приезжает Мария Монтессори.

Интересно, как в это время выглядела наша героиня?

Спросим об этом ее ученика и последователя Эдвина Стэндинга.

И вот что он нам ответит: «У нее было большое и хорошо очерченное лицо с широким лбом, карими глазами, которые смотрели необыкновенно проницательным взглядом, красивые губы и подвижные черты лица, в целом оно выражало характерное для итальянцев жизнелюбие. И вместе с тем у нее не было и намека на педантизм. Будучи настоящей женщиной, она была всегда элегантно и со вкусом одета; ее огромный интеллектуальный потенциал сочетался с исключительным обаянием и мягкостью в манере поведения; эта черта особенно была заметна в разговоре с малышами: тогда она просто излучала обаяние»[78].

Вот такая мягкая, со вкусом одетая женщина спокойно говорила о вещах, про которые никто никогда не то что не говорил – не думал. Она не просто интересно рассуждала о воспитании, но совершала подлинные открытия. Надеюсь, дорогой читатель, вы уже убедились в этом не раз и, уверяю вас, убедитесь еще.

Некто доктор Баллард, проработавший тридцать лет на посту руководителя начальных школ в Лондоне, посетил занятия в детском саду Монтессори. И решил, что это… чудо!

Заметьте: не некая экзальтированная дама, но серьезный руководитель пришел к выводу: когда много маленьких детей разного возраста сидят в одном классе и сосредоточенно, без криков и окриков заняты каждый своим делом, – иначе как чудо это не назвать.

Когда так спокойно и дисциплинированно ведут себя взрослые, очень заинтересованные собственной работой, – это, пожалуйста, это вполне нормально. Никто и не удивится.

Но вот когда ученики… Кажется, это чудо. Согласимся, тут есть некоторое пренебрежение к детям. Мы ждем от них крика, ора, желания развлекаться и шалить. И наша задача – весьма возвышающая нас, взрослых – окрикнуть, поставить на место, успокоить.

Монтессори утверждала: дети заняты самым главным на земле занятием – строят сами себя. И подходила к ним не как к шалунам, а как к строителям. А если маленькому созидателю предоставляют возможность заниматься своим делом, он не будет бузить.

В любом возрасте работать интереснее, чем играть, если работа любимая и свободная.

Мария Монтессори добивалась поразительных успехов, просто помогая детям делать то, что им кажется важным и нужным.

Понимаете, да? Не заставляла учеников делать то, что представляется необходимым взрослым, но давала свободу.

«У нас есть огромные ресурсы в деле образования», – твердил мир привычную мантру и обращал свои взгляды в сторону великой женщины – педагога.

К 1912 году школы Монтессори открылись в Париже. Велись серьезные переговоры по открытию учебных заведений, работающих по методу Монтессори, в Аргентине, Австралии, Китае, Индии, Японии, Корее, Мексике, Сирии, США и Новой Зеландии.

Методы Монтессори были включены в государственные образовательные программы в Лондоне, Йоханнесбурге, Риме и Стокгольме. То есть государство не решалось – пока – создавать школы, которые бы целиком работали по методу Монтессори, однако хотело бы, чтобы эта система в школах использовалась.

В США и Великобритании были созданы национальные общества Монтессори-образования, которые назывались соответственно: Американский комитет Монтессори и Общество Монтессори для Соединённого Королевства.

Не могу не напомнить, что со дня открытия первой Монтессори-школы прошло пять лет. Всего. Одна пятилетка!

В 1913 году в Риме был проведен первый международный учебный курс по Монтессори-образованию. Он был организован Американским комитетом Монтессори: из восьмидесяти трех участников шестьдесят семь приехали из США.

В 1914 году прошел второй курс, на котором желающие могли обучаться искусству преподавать по Монтессори.

В это время ее метод начинает публиковаться во многих странах мира: Великобритании, Швейцарии, России (не только на русском, но на польском языке, в то время Польша входила в состав Российской империи). В 1914 году – в Германии, Японии, Румынии, в 1915-м – в Испании, в 1916-м – в Нидерландах, в 1917-м – в Дании.

Книги Монтессори становятся все более любимы. Она – все более знаменита.

Ее метод завоевывает мир без боя. Приходит как давно ожидаемый и желанный гость.

Великие и великая

Мне очень нравятся такие формулировки: начиная с конца… Мило звучит, правда?

Так вот, именно начиная с конца 1911 года работы Монтессори начинают приобретать широкую популярность в США. О ней пишут газеты, журналы и даже популярные иллюстрированные ежемесячники.

Молодая нация хочет учить своих детей так, как не учили до этого. Система Монтессори оказывается очень для этого дела подходящей.

Некая американка Энн Е. Джордж перевела на английский книгу, которая вышла под названием «Монтессори-метод». За первые четыре дня было продано – внимание! – пять тысяч экземпляров.

Такой успех надо было закрепить. И в октябре 1911 года в небольшом поселке Тарритауне (штат Нью-Йорк) Энн открыла первую в США школу Монтессори.

Вторая школа была открыта вскоре, и не где-нибудь, а в доме самого Александра Белла.

Александр Белл – один из самых известных в мире изобретателей. Каких только патентов не было у него: от аэроплана до электрического звонка. Но самое знаменитое его изобретение – конечно, телефон.

В то время Беллу было уже хорошо за шестьдесят, и своим видом, особенно большими глазами и седой бородой, он напоминал доброго волшебника. Представляете, до какой степени заинтересовали Белла идеи Монтессори, что он пустил ее школу в свой собственный дом?

Еще один американский гений, обративший внимание на нашу героиню – Томас Эдисон. Вы все, конечно, знаете, кто это такой, но для полноты и объективности картины замечу, что только в США Эдисон получил 1093 патента на изобретения, а в других странах мира – около трех тысяч.

Казалось бы, человека, который привык удивлять весь мир, самого довольно затруднительно чем-то изумить. Однако вот что он написал, познакомившись с Монтессори и ее методом: «Мне близка методика Марии Монтессори. Она учит детей через игру, благодаря чему обучение приносит удовольствие. Нынешняя же система образования ограничивает мышление рамками. Это никак не способствует оригинальным мыслям и рассуждениям»[79].

Не много, думаю, найдется на земле женщин, которые могли бы своими открытиями изумить самого Эдисона. Да и были ли еще такие?

Сама Монтессори весьма спокойно принимала знаки внимания со стороны великих что в Европе, что в Америке. Мне кажется, она знала себе цену, и ее не очень-то волновало, как ее оценивают другие.

Чего стоят, например, ее отношения с самим Зигмундом Фрейдом!

Фрейд относился к Монтессори с восторгом, утверждая, что если бы каждый ребенок посещал школу Монтессори, то он, Фрейд, людям бы вообще не понадобился.

Более того, дочь Фрейда – Анна – известнейший психолог, ее называют одним из основателей «детского психологизма», в 1937 году в Вене открыла Дом детей, работавший по системе Монтессори.

Понимаете, да? Дочь Зигмунда Фрейда работала по методике Монтессори!

Все эти любезности между тем не помешали Монтессори, с одной стороны, восторгаться психоанализом как величайшим открытием Фрейдом, не изученным до конца исследовательским полем, как интересной и оригинальной психологической теорией.

Но, с другой стороны, она могла написать о Фрейде довольно жестко: «…теории Фрейда не могут удовлетворить нас, так же как и его методы лечения, так как они никоим образом не ведут к исцелению душевных болезней»[80].

Ничего себе, да? Монтессори говорит о человеке, который всю жизнь мечтал получить Нобелевскую премию именно по медицине, сам себя считал врачом и в историю мировой психологии вошел не только как исследователь, но и как доктор.

Нельзя утверждать, что для Монтессори вовсе не было авторитетов. Были. Вспомним того же Сегена, чьи книги она переводила и каллиграфическим почерком переписывала от руки.

Но авторитеты она выбирала сама. Как, впрочем, и все в жизни. Не подчинялась общепринятому мнению, но делала вывод самостоятельно. Всегда и во всем.

Это была ее позиция, и она не собиралась от нее отступать.

Верить чувствам

Если американцам что-то действительно нравится, они умеют работать быстро. За два года – к 1913-му – в США открылось около ста Монтессори-школ.

Книга Монтессори, рассказывающая о ее методе, переиздается в Америке шесть (!!!) раз. Каждый тираж расходится практически мгновенно.

В общем, все идет к тому, что героине нашей явно надо плыть за океан.

И снится Марии сон…

Будто плывет она по Атлантическому океану в лодке… Вокруг – ничего, кроме воды: ни рыбы, ни человека, ни корабля. Но страха нет и волнения нет – хорошо плывется, легко, мягко. Мария смотрит вокруг себя радостно и говорит сама себя тихо и спокойно: «Надо же, как просто, оказывается, добраться до Америки».

И просыпается.

Монтессори была потрясена, что буквально наутро после такого удивительного сна ей позвонил человек, представившийся доверенным лицом миллионера Макклюэра. Он имени своего босса он сделал Марии предложение, от которого, казалось бы, невозможно отказаться.

Макклюэр передавал через своего помощника, что, если Мария Монтессори переедет жить в Соединенные Штаты, для нее построят школу, которая должна стать эталонным учебным заведением. Впоследствии непременно создадут школы для умственно отсталых, глухих и немых детей. Работа по строительству будет происходить в постоянном контакте с Марией Монтессори так, чтобы все ее замечания и пожелания были учтены. По сути, ей предлагали построить школу в том виде, который ей кажется не просто правильным, но идеальным.

Если вы ждете, что я напишу: мол, это был обман, а Макклюэр – аферист, мечтавший познакомиться со знаменитостью, – так нет. Не обман. Вполне серьезное предложение от вполне себе реального владельца «заводов, газет, пароходов».

Сон оказался в руку!

Точнее: мог оказаться…

Но…

Мария Монтессори от этого весьма и весьма заманчивого предложения отказалась.

Почему?

На самом деле, как ни парадоксально, какой-то ясной и внятной причины отказа от приятного во всех отношениях предложения не было.

Лучше всего, пожалуй, объяснил удивительную ситуацию знакомый нам Эдвин Стэндинг, который считал: Монтессори поступила так, «руководствуясь тем непонятным, но непреодолимым чувством, которое охватывало ее в решающие моменты жизни»[81].

Что это за странное чувство?

Желание (или нежелание). Вот и всё.

Ей просто не хотелось переезжать в Америку навсегда и накрепко привязывать себя к этой стране.

Она не испытывала страха, не ждала обмана, более того: понимала все очевидные выгоды такого предложения.

Но ей не хотелось.

Термин «подсознание» и пришедший ему на смену – «бессознательное» ее знакомый Зигмунд Фрейд еще только-только начал употреблять. Мода на такой подход только-только начиналась. Однако Монтессори всегда бессознательному подчинялась больше, чем логике.

Мария Монтессори доверяла своей интуиции абсолютно. Если та подсказывала делать что-то – делала, не делать – и пальцем не пошевелит.

Волюнтатерапия работает. Может быть, Монтессори до старости сохранила абсолютно ясный ум, доброе отношение к людям и физическую крепость в немалой степени потому, что никогда не шла наперекор собственным ощущениям и желаниям.

Американский триумф

В декабре 1913 года Мария Монтессори все-таки отправилась в США. Не навсегда – на время. С лекционным туром.

Тур, во время которого еще и показывались фильмы о ее европейских классах, прошел с невероятным успехом. Никогда еще педагог не удостаивался внимания, которому могли бы позавидовать эстрадные звезды.

Тур начался не где-нибудь, а в знаменитом Карнеги-холле, который был, что называется «забит под завязку», а это – внимание! – около трех тысяч человек.

Люди пришли не на концерт рок-звезды или великого исполнителя классической музыки. О нет! Они хотели послушать, как 43-летняя итальянка будет их учить взаимоотношениям с собственными детьми.

Известно: американцы с большим скепсисом относятся к иностранцам, которые учат их жить. Однако авторитет Монтессори был таков, что от скепсиса не осталось и следа.

Манхэттен расцвечен флагами, на которых написано: «Добро пожаловать, доктор Монтессори!» Под флагами стоят сотни людей, не сумевших попасть на лекцию, и умоляют о лишнем билетике за любые деньги.

Так происходило в каждом городе, где она выступала.

Встречи с ней не просто вызывали овации и всяческий восторг. Как правило, они вели к тому, что в городах начинали организовывать новые Монтессори-школы.

Монтессори умела говорить так, чтобы, с одной стороны, объяснить слушателям про их детей то, чего им никто никогда не объяснял. Если угодно: поменять философию отношения взрослых людей к детям.

Однако этого мало! Она внятно и эмоционально показывала, как можно практически изменить школу и детский сад, чтобы внедрить совершенно новое образование и чтобы дети начали по-иному относиться к самому процессу обучения.

За Марией Монтессори стояли книги, расходящиеся сумасшедшими тиражами, школы и в Европе, и уже в США, фильмы, которые четко и понятно демонстрировали, как можно преподавать и учиться в Монтессори-школах.

Ей верили.

Две невероятные дамы

О создании необходимой для роста ребенка среды, отдельной, ни на что больше не похожей, Монтессори говорила всюду, в том числе и в США.

Хотел написать: потому, что это был вопрос принципиальный, но потом понял: непринципиальных вопросов в деле воспитания для Монтессори не существовало. Да, это, действительно, был вопрос важнейший и, как выяснятся, лежащий в русле прогрессивных психологических изысканий того времени.

Итак, занавес закрыт.

Перед ним выходит женщина. Монтессори? Внимательно вглядываемся в лицо вышедшей… Нет, это не наша героиня.

А кто же это? И почему она здесь?

Однако женщина уже начала говорить. Спокойно. Рассудительно. Точно.

Надо послушать.

Карен Хорни. «Только сам человек может развить присущие ему способности. Но, чтобы «вырасти из желудя в дуб», человек, как и любой другой живой организм, нуждается в благоприятных условиях, он нуждается в «теплой атмосфере», которая давала бы ему ощущение внутренней безопасности и свободы, позволяющие иметь свои собственные мысли и чувства и выражать именно себя (курсив мой. – А. М.)»[82].

– Хорни, Хорни, – разносится по залу. – Это Карен Хорни.

Да, это великий психолог ХХ века Карен Хорни, которая, как и Монтессори (мы уже говорили об этом), первой среди женщин получила профессию врача. Только Монтессори в Италии, а Хорни в Германии.

На сцену выходит Монтессори. Они обнимаются с Хорни.

Да, я знаю, что Карен Хорни переехала в США лишь в 1932 году, и вообще, насколько мне известно, эти великие женщины знакомы не были.

Ну и что? В нашем театре мы можем позволить себе что угодно. Никто не запрещает нам нафантазировать такой диалог, тем более слова, которые произносят его героини – подлинные.

Монтессори, улыбнувшись Карен Хорни, произносит текст, глядя в зал.

Мария Монтессори. «Ребенок – это основное звено в сохранении и построении человека – похож на Мессию, Который не знал, где приклонить голову. Эти слова можно понимать по-разному, но в том числе и как понимание необходимости специального места, где ребенку будет комфортно. Образование личности или свободного ребенка зависит от принципиального решения о создании для него особых условий – определенной среды, в которой он может найти то, что ему требуется для развития собственных функций»[83].

Вот такой, на мой взгляд, замечательный диалог мог бы получиться у этих двух чудесных женщин.

Карен Хорни – выдающийся психолог ХХ века, которая первая всерьез занялась женской психологией. Ее книги, вышедшие в середине прошлого века, в частности «Психология женщины» с интересом читаются и сегодня.

Кстати, Хорни активно спорила с Фрейдом, создала свою Ассоциацию содействия развитию психоанализа, утверждая, что именно она лучше других знает, как должен развиваться психоанализ.

И то, что взгляды такого безусловного авторитета в психологии совпадают с воззрениями нашей героини, без сомнения, делают Монтессори честь.

Однако важно не только это.

По сути, не будучи профессиональным психологом, Монтессори в своих работах размышляла в русле развития психологии своего времени. То есть она могла уловить главные психологические тенденции своего времени.

Ну, разве это не поразительно?

Среда роста

А дальше занавес откроется, и мы увидим ту самую специальную «среду роста».

Американцы были потрясены всем, что говорила Монтессори. Все для них было интересно и внове. И все-таки разговор об отдельной среде, необходимой детям, поражал их особенно.

Занятная история. Первых переселенцев в Америку раздражало, что дети так долго ползают на четвереньках, уподобляясь то ли сумасшедшим, то ли зверькам. И тогда американцы придумали специальное приспособление, чтобы ребенок мог в нем стоять едва ли не с рождения. Как взрослый. Как положено.

Хочешь быть человеком? Стой на своих двоих, как родился. Такая вот логика. Иначе – непорядок.

И вдруг выясняется: дети вовсе не должны подражать взрослым. Им необходима своя собственная среда, собственный мир, в котором будет комфортно заниматься строительством самих себя.

Надо хорошо понимать: отдельная среда – это не то же самое, что просто отдельная комната. Это специально выстроенный мир с учетом особенностей и потребностей маленького человека.

На консультациях и лекциях я часто даю родителям такой совет: встаньте на четвереньки и походите так по собственной квартире. Представьте, таким видит мир ваш маленький ребенок: все – сверху; все давит; все – чужое.

Взрослые живут в мире лиц, дети – в мире ног и поп.

Даже если у малыша есть своя детская комната, что там для него приготовлено? Кроватка, игрушки… плакатики и какие-нибудь картинки… может быть, коврик… И все?

Мы привычно создаем мир, где детская комната – такая же, как другие – но только «косит» под детскую.

А в Монтессори-школах, например, ручки к дверям привинчивались так, чтобы ребенку было до них удобно доставать. И раковина висела на такой высоте от пола, чтобы ребенку было нетрудно в ней умыться и вымыть руки. Детям предоставлялась возможность посмотреть в окно: или стоя на маленькой табуретке, или, если школа строилась специально, – то окна в ней вешались так, чтобы ученикам было удобно в них разглядывать мир.

Монтессори всерьёз считала: чем больше в доме лишних, ненужных предметов, тем более одиноким ощущает себя человек. А она не хотела, чтобы ее воспитанники ощущали себя одинокими. Поэтому – прочь все то, что не нужно и неинтересно малышу!

Главным своим достижением в создании детской среды сама Монтессори считала упразднение парт и скамеек. По специальному заказу были сделаны устойчивые и в то же время легкие парты, которые дети могли без труда передвигать.

Кроме них, в классе были еще совсем небольшие столы, которые использовались, если ребенок хотел уединиться за какой-то работой.

В обычных школах вся мебель жестко крепится к полу. В Монтессори-школах столы и стулья не закреплялись.

Ка-а-ак! Ведь в этом случае ребенок может их уронить!

Безусловно. Но только может, но и должен.

Уронить, потом поставить на место, а затем смотреть на эту мебель и думать: «Какой я молодец, какой я аккуратный. Ронял раньше легкий стул, а теперь научился этого не делать. Я справился. Я расту».

Привычно помещать в детскую среду предметы, которые:

а) трудно сломать,

б) трудно испачкать.

В Домах детей Монтессори все делалось ровно наоборот: специально заказывали хрупкие и легко пачкающиеся предметы.

Для чего?

Монтессори считала: не стоит беречь ребенка от просчетов, это задача и невозможная, и бессмысленная. Пусть ребенок совершит ошибку, увидит ее и исправит. Тогда он перестанет бояться своих оплошностей и научится их исправлять.

А почему, собственно говоря, ребенок захочет вытирать какое-нибудь пятно на столе? Разве ему не все равно?

Нет, не все равно, – считала Монтессори. Маленький человек живет в состоянии постоянного удивления перед окружающим миром, и ему почти никогда не бывает все равно в отличие от нас, взрослых и уставших.

Поскольку в этом интересном, но новом для него мире ребенку страшно, он тяготеет к привычному. К тому же в нем заложена еще не изжитая социальными законами тяга к совершенству и самого себя, и мира. Ребенок не станет терпеть непривычное пятно, сотрет его и, мало того, постарается больше не ставить.

Но при одном условии: за все это он отвечает сам и не может надеяться ни на каких взрослых.

Эта привычка воспитывается в нем незакрепленной, легко пачкающейся мебелью.

На полу в классе всегда разбросано множество ковриков, чтобы желающим было удобно расположиться на полу. Дети должны сидеть не где положено, а где им удобно.

Монтессори старалась создать среду, в которой детям будет уютно и комфортно. Мы привыкли к тому, что детский мир в лучшем случае это некое пространство, отгороженное от взрослого. Скажем, детская в доме или в каком-нибудь большом супермаркете, куда помещены два-три аттракциона и игрушки.

Монтессори среду создавала, строила специально. Ребенок, попадая туда, может быть, до конца и не понимал, однако чувствовал: его здесь ждут.

Конечно, такая удобная детская среда получилась у нашей героини не сразу. В ее первой школе стоял вполне себе устойчивый стол для учителя; массивный шкаф, пугающий детей; длинные, прочные, столы, за которыми могли сидеть три человека, но передвигать их было невозможно.

Короче говоря, все выстраивалось весьма и весьма привычно.

Наблюдая за детьми, Мария Монтессори довольно быстро поняла: это – неправильная привычка, ее необходимо менять.

И сделала так, как считала нужным.

Так, как стало удобным для ее воспитанников.

И, как всегда, между делом совершила открытие: да, дети – это люди, но особенные, и потому они нуждаются в создании своего, отдельного мира.

Пройдемся по школе

Хорошо бы и нам про это открытие великой Монтессори не забывать.

Неплохо бы научиться у великого педагога созданию этой специальной детской среды, которую мы не то что не умеем создавать, а даже и не думаем о ней.

Наклеим в детской смешные обои, купим игрушек, еще, может, шарики повесим и существуем в уверенности, что создали детскую среду.

А то, что, например, ребенку трудно дотянуться до ручки двери – это как? А то, что он не может посмотреть в окно, потому что оно слишком высоко – нормально? А то, что он не может сдвинуть массивные стол и стулья – это привычно?

Мария Монтессори старалась все это учесть. Детская среда должна быть в первую очередь удобна детям.

Вообще, наш мир создан взрослыми и для взрослых. Помните, как мы, маленькие, радовались, когда наконец удавалось дотянуться до кнопки в лифте? А самому подойти к кассе и протянуть деньги кассиру? Это же – победа! Словно бы подтверждение того, что мы – не какие-то недоростки, а настоящие люди.

Поэтому ребенку столь необходимо понимать: в этой огромной взрослой вселенной существует его собственный мир. Не украшенный взрослый, а сделанный специально для него, маленького.

В некоторых Монтессори-школах входные двери были столь низкими, что взрослому, дабы войти, приходилось кланяться. Символичный, не так ли, вход в мир детства? Поклонись ребенку, прежде чем пересечь эту границу.

Когда человек входил в школу Монтессори, ему могло показаться, будто он попал в мир лилипутов. Все – от коридоров до мебели, от раздевалки до ступенек лестницы – сделано таким образом, чтобы маленькому человеку было хорошо.

Пространство старались устроить так, чтобы ребенок без труда мог открыть окна, двери, калитки. Чтобы он мог до всего дотянуться сам.

Дверей и перегородок ставили как можно меньше, понимая, что они мешают детям, создают дискомфорт.

И вот мы – в классе.

Здесь тридцать или сорок детей от двух до семи лет занимаются разными делами. Дела эти настолько интересны ученикам, что все сосредоточены на них. В классе стоит такая тишина, будто здесь и вовсе никого нет.

Представили себе? Кто-то сидит за маленьким столиком; кто-то – за столом побольше; кто-то полулежит на ковре прямо на полу; учительница, стоя на коленях, что-то тихо, дабы не отвлекать других, объясняет ребенку.

Никто не кричит, не проказничает… Все – при деле.

Подытожить наше путешествие по школе лучше всего, наверное, словами самой Монтессори: «Среда, которую мы готовим, является основой всего. Речь идет о создании среды для маленьких детей, подобно тому как взрослый строит свой дом, чтобы жить наилучшим образом, упорядочивая пространство вокруг себя»[84].

Задумаемся: у взрослых есть возможность построить если и не целиком дом, то «сделать под себя» квартиру или комнату. У детей такой возможности нет. Как же им помочь?

Влезть в их шкуру и постараться создать среду, в которой им будет комфортно. Когда мы въезжаем в новую квартиру или комнату, мы, взрослые, первым делом думаем о том, чтобы нам было удобно – чтобы была хорошая постель, удобный матрац, вместительный, но не огромный шкаф, правильный свет и так далее.

Почему же когда речь идет о наших детях, мы очень часто думаем не об их удобстве и комфорте, а о том, как бы получше их комнаты украсить?

Еще раз – открытие Монтессори: дети нуждаются в своей собственной, комфортабельной среде, создание которой может повлиять на всю их жизнь.

Наигрались и поскучнели

Уже в конце лекционного тура, в 1915 году, Монтессори пригласили в Сан-Франциско на Всемирную выставку, посвященную открытию Панамского канала.

На выставке организовали специально оборудованную комнату со стеклянными стенами, внутри которой Монтессори вела свои уроки. Сотни людей целыми днями не отходили от прозрачных стен, наблюдая, как работает этот совершенно необычный класс во главе с самой необычной наставницей мира.

На этой выставке было присуждено всего две золотые медали. И обе – проекту Марии Монтессори «Новые дети».

А дальше произошла странная история.

В США против метода Монтессори выступили некоторые известные педагоги. Что в общем-то нормально: никто, никогда и ни в каком деле не принимает революционный подход с распростертыми объятиями.

Но почему-то критика поборников старых методов воспитания была воспринята очень серьезно, мало кто бросился защищать вчерашнего кумира. Складывается ощущение, будто американцы наигрались этим методом и поскучнели.

К 1920 году, когда в Европе, а потом в Индии происходил настоящий «бум Монтессори», в США почти не осталось работающих по ее методу школ.

Сорок лет интерес к Монтессори в Америке спал крепким сном и проснулся лишь в 1960 году, когда снова начали создаваться школы и детские сады – Монтессори.

Итальянка в Испании

25 ноября 1914 года умер отец Марии Монтессори Алессандро. Ему исполнилось 77 лет.

Мария всегда была близка с отцом – короткие ссоры не в счет. Последние годы они жили втроем с ее сыном. Утрата случилась серьезная, мучительная, нервная.

Однако уход отца совсем освободил Марию от необходимости жить дома.

В 1915 году она переехала в Барселону. В этом же 1915 году, пользуясь поддержкой правительства Каталонии, создала Монтессори-школы, в которой учились дети от трех до десяти лет. А также – Педагогический научно-исследовательский институт, исследующий и распространяющий ее метод. Все, что ей было необходимо, Мария создавала с такой скоростью… я не знаю… с какой обычный человек успевает лишь сделать запись в своем дневнике.

Ни сама Монтессори, ни ее многочисленные ученики, ни ее биографы практически не концентрируются на ее трудностях. А если вдруг они возникали – скажем, накануне Второй мировой войны, о чем расскажем в свой черед, – то воспринимались скорее как трамплин, необходимый для нового прыжка.

Монтессори жила с абсолютным убеждением в правильности и необходимости того, что она делала. А таких людей невозможно остановить, даже препятствия для них создать нелегко.

Но самое главное все-таки в том, что метод Монтессори был абсолютно понятен и действенен, его сразу хотелось применить, с ним сразу хотелось работать.

В 1916 году в Барселоне был проведен уже Четвертый Международный курс по Монтессори-педагогике.

В этом же году в столице Шотландии, городе Эдинбурге, открылось первое в Европе общество Монтессори. В 1919 году подобные общества открылись в Лондоне и Берлине.

Жизнь Монтессори состояла, в сущности, из одного: сделать так, чтобы как можно больше людей узнали и использовали ее методику. Она прекрасно понимала: метод – это не просто еще одна педагогическая система, но целая череда подлинных педагогических открытий, которые помогают детям лучше усваивать знания, а значит, лучше понимать себя.

Метод – это революция в образовании. Бескровная, спокойная и очень действенная.

Среди безусловных открытий, придуманных Марией Монтессори, – дидактический материал, не поняв сути которого, уяснить систему Монтессори невозможно.

Попробуем разобраться?

Учитель в роли наблюдателя

Мария Монтессори. «В Доме детей нет традиционных учителей, которые изводят сами себя, пытаясь поддержать дисциплину неподвижности, и напрасно сотрясают воздух громкими и нудными поучениями.

Вместо учителя у нас – дидактический материал, разработанный таким образом, что он сам контролирует ошибки и дает каждому ребенку возможность самообучения. А что касается учителя, то он теперь руководит спонтанной работой детей. У него пассивная роль молчаливого наблюдателя (курсив мой. – А. М.)»[85].

Сказано красиво, но как это работает, все равно до конца непонятно.

Будем разбираться.

Надеюсь, вы помните, что наша героиня не любила детские игрушки. Она писала, что детей в мир игрушек ссылают, не давая заниматься тем, что способствует внутреннему росту ребенка.

Дидактический материал много чем отличается от игрушек. Например, выбор любого предмета – самостоятельный выбор ребенка. Но, главное, дидактический материал создан не для игр, не для пустого времяпрепровождения, а для того, чтобы помочь ребенку расти, познавая себя и мир.

Например, для воспитания чувства веса Монтессори использовала деревянные дощечки шесть на восемь сантиметров толщиной полсантиметра.

Они выпилены из разных сортов дерева: акация, орех и сосна. И соответственно, по-разному весили: 24, 18 и 12 граммов. То есть разница между ними составляет шесть граммов. Дощечки должны быть очень гладкими, без малейшей шероховатости, и покрыты лаком, но так, чтобы сохранился естественный цвет дерева.

Ученик берет в руки две дощечки, кладет их на ладонь у основания вытянутых пальцев и пытается определить, какая из них тяжелее. Постепенно движения ладонями вверх и вниз становятся еле заметными. Наставница подводит ребенка к тому, чтобы определить разницу в весе с завязанными глазами, не опираясь на цвет.

Познание превращается в игру. Такие игры на «угадывание» очень нравятся детям, и они охотно играют в них самостоятельно.

Надо заметить, что изготовление всех предметов специально заказывалось для школы Монтессори: уникальные вещи.

Весь дидактический материал Монтессори придумывала сама. Он должен быть приятен на ощупь, красив, интересен ребенку и полезен.

Еще пример. Башня из розовых кирпичиков разной величины.

Сначала ребенок ставит большой кирпичик, на него – поменьше, потом – еще поменьше… И ему уже не надо объяснять, что такое больше или меньше.

Строить башенки из розового кирпича настолько нравилось детям, что они могли заниматься этим бесконечно.

Или, скажем, вставал вопрос: «Как объяснить детям, что такое длина?»

Для этого важного дела существует набор палочек, которые не отличаются ничем, кроме длины: они сделаны из одного материала (одинаковые на ощупь, для ребенка сенсорный контакт чрезвычайно важен) и одинакового цвета. Поэтому ребенок, расставляя их по порядку, ни на что не отвлекается – он сосредоточен только на длине.

Или, например, цветные дощечки: сделаны из одного материала, одной толщины, формы и так далее. Отличаются лишь по цвету. С их помощью дети учатся различать цвета.

Дидактический материал – практический материал. Это то, что необходимо для самопознания ребенка. Без такого самопознания, как считала Монтессори, во-первых, ребенок не сможет сам себя создать, а во-вторых, у него вообще не получится разобраться в самом себе и в окружающем мире.

Мы почему-то забываем, что «учиться» – это возвратный глагол. Русский язык – велик, он подчас подсказывает удивительные вещи!

Научиться – значит научить себя. Понимаете?

Не подчиниться чьей-то воле, а научить себя самого.

Для этого нужно себя познать.

Тут-то и пригодится дидактический материал.

Если он есть – учитель превращается в наблюдателя.

Монтессори считала, что взрослый обязан пытаться понять потребности ребенка, быть ему помощником, приняв соответствующие меры организации действительно подходящей среды. Подобрать правильный дидактический материал. Только так мы можем прийти к новому воспитанию, которое должно помогать ребенку в его жизни.

Невероятный взгляд! Желая похвалить ребенка, мы нередко повторяем: «Какой ты хороший помощник!»

Монтессори исходила из того, что это взрослый – помощник ребенка в его важнейшем деле строительства самого себя.

Подобные идеи сначала ошарашивали аудиторию. Взрослые начала ХХ века вполне могли произнести модную нынче фразу: «Я в шоке!»

Но потом эти идеи хотелось немедленно осуществить, попробовать, испытать на себе.

Шествие Марии Монтессори по планете всегда было триумфальным.

Действие восьмое

«Наблюдение за детьми – это книга…»

(Начало)

1921–1934

«С факелом веры в руках»

И вот Марии Монтессори – пятьдесят лет. Полвека.

А она живет так же, как и раньше. Ощущение, что такое понятие, как усталость, ей неизвестно в принципе.

Она уйдет от нас в 82 года и до конца своих земных дней будет читать лекции и открывать свои школы.

Уйдет, не успев – не захотев! – устать от этой жизни, полная новых планов и новых открытий.

Важно понимать, что жизнь Марии Монтессори – это не приключения тела, а приключения духа. Новые идеи и подлинные педагогические открытия – то, что наполняет ее жизнь, то, что и есть ее истинное существо.

Пойми идеи Монтессори, разберись в том, как она к ним пришла, выясни, какие новые открытия принесли эти идеи желающим их услышать, – и ты поймешь суть жизни и характера этого великого педагога.

Внешне, понятно, тоже случались разные события, о которых мы стараемся рассказать, но основная жизнь – внутренняя. Самое невероятное – то, что происходило в голове этой удивительной женщины.

Что же придавало ей силы, дарило энергию? Что позволяло нашей героине преодолевать любую усталость?

Я думаю: ощущение не просто правильности, но, если угодно, единственной правильности того, что делаешь. Абсолютное жесткое понимание: ты рожден только для этой жизни; с этой дороги свернуть нельзя, да и некуда.

Откуда же сие ощущение берется?

Любое ощущение правильности (как и неправильности) выбранного пути идет от веры человека. Ощущение – как и вера – это же чувство, а не логика.

Мария Монтессори была глубоко верующим человеком. Вера эта с годами только крепла.

Мы привычно говорим: вера в Бога живет в человеке. Хорошие слова, правильные. Но, может быть, не менее, а даже более важно, чтобы человек существовал в вере. Для истинно верующего человека вера – не просто следование определенным религиозным канонам, но – главное – понимание вполне определенной картины мира, которая помогает переносить все тяготы окружающей жизни.

Что главное в картине мира для верующего?

Абсолютное доверие Господу. «Спасибо Господу за все» – это не просто красивые слова. Это понимание главного закона жизни: слышать Бога, доверять Ему, идти Его путем.

Мы благодарим Бога не за хорошее, а за все именно потому, что от Создателя к нам ничего плохого перейти не может. Доверься Богу, и ты не собьешься с выбранного пути.

Господь – это такая же реальность, как дождь или снег. Верующий человек живет в Божьем мире, и только этот факт позволяет ему жить в гармонии и с самим собой и с миром.

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин), о котором мы уже не раз говорили в этой книге, сокрушался, что не люди идут за Христом, а Христа ведут за собой, пытаясь указать Богу путь. Это не просто ошибка, но огромная беда человечества.

Монтессори всегда шла именно за Богом. Ему она доверяла больше, чем себе. Интуиция – это ведь голос Бога, звучащий в человеке. Тот, кто умеет доверять интуиции, – тот и идет за Господом.

Мария Монтессори умела.

О своем отношении к вере лучше всех, разумеется, написала сама Монтессори. И дело тут не только в высоком смысле самих слов, но и в том, что написаны они с глубиной и страстью истинно верующего человека.

«Однажды под влиянием эмоций я положила руки на сердце, как будто хотела вселить в себя мужество и подняться на вершину веры; я смиренно стояла перед детьми, спрашивая себя: “Кто вы? Может быть, передо мною дети, которых сам Христос держал на руках и для которых произносилось Божественное слово? Я последую за вами, и мы вместе с вами войдем в Царствие Небесное”. И с факелом Веры в руках я продолжила свой путь»[86].

После таких слов вопроса о том, откуда она черпала силы, по-моему, уже не должно возникать.

Удивительное, во многом уникальное соединение веры и педагогики определяло картину миру великого педагога Марии Монтессори.

Вера в силу Создателя, Который никогда не предаст, всегда укажет верную дорогу, надо только Его услышать. Вера в силу ребенка, который, не суетясь, строит самого себя, и в этом, самом главном строительстве жизни столь нуждается не в окрике, не в бесконечных воспитательных сентенциях, но в понимании и поддержке.

Неслучайно, рассуждая о детях, да и о собственных педагогических открытиях, Монтессори столь часто обращалась к Библии, к Евангелическим метафорам. Дети и Бог были для нее где-то очень рядом, совсем близко.

Ужас рождения

Темнота в нашем зале.

Полное затемнение. Долго. Зрители начинают волноваться: ничего ли не случилось?

Шорох в зале. Покашливание. Редкие аплодисменты.

Наконец луч света находит стоящую у закрытого занавеса Монтессори.

Она смотрит в зал, улыбается.

Шум постепенно стихает. И наступает напряженная тишина ожидания ее слов.

Мария Монтессори. «Испытывая невероятную физическую усталость от родов, младенец оказывается перед неожиданной необходимостью приспосабливаться к новой окружающей обстановке, совершенно отличной от той, в которой он находился прежде, перед необходимостью немедленно начать выполнять абсолютно непривычные действия. Психологи пришли к выводу, что это самое тяжкое и самое драматичное испытание в судьбе человека (курсив мой. – А. М.). “Ужас рождения” – такое определение они дали этому критическому и решающему моменту в жизни»[87].

Ужас рождения…

Услышав эти невероятные слова – зал затихает.

Рождение – как самое страшное испытание в жизни человека.

Как же должен измениться наш взгляд на младенца, если мы таким образом будем относиться к привычному, казалось бы, факту его рождения!

Если мы услышим Монтессори: рождение – это весьма тяжелое действие, совершенное человеком, может быть, мы сможем к младенцам относиться иначе, если угодно – более серьезно?

Подумайте: человек, которому несколько минут от роду, уже пережил испытание, страшнее которого у него не будет.

И именно с него началась его жизнь…

Открывая мир

Вспоминается известный анекдот, даже притча.

Два младенца-близнеца сидят в животе у матери.

– Как ты думаешь, есть ли жизнь после рождения? – спрашивает один.

– Не знаю, – отвечает другой. – Оттуда ведь никто не возвращался.

Монтессори – один из первых педагогов, заметивших: младенец – это не просто личность, у которой есть не только будущее, но и прошлое, есть страсти, желания, в общем, все то, что имеется в наличии у каждого. Но это человек, совершивший сложнейший и важнейший поступок в своей жизни – он родился.

А это – дело. Это – испытание.

Нередко во время моих разговоров с родителями какой-нибудь папа в сердцах заявляет о своем ребенке:

– Да что он знает о жизни? Что он видел? Что он сделал? Вот я, скажем, диссертацию защитил, а он?

Я всегда отвечаю:

– Он совершил главное дело человека: он родился. Сложнейшая история. Потом ребенок изучает незнакомый окружающий мир и учится в нем жить. А это тоже – дело нелегкое. Он исследует самого себя – занятие, про которое мы, взрослые, часто забываем, а оно важнейшее. Поверьте: все, что делает ребенок, не менее круто и тяжело, чем защитить диссертацию. Сколько вашему сыну? Десять? Тринадцать? Значит, у него прошло именно столько лет этой очень непростой исследовательской жизни строителя, которая началась с первого часа рождения. Немалый опыт им накоплен, правда?

Как правило, папы удивляются. Очевидно, что так о своем ребенке они не думали никогда.

Впрочем, почему мы вдруг заговорили о младенцах?

Потому что следуем хронологии жизни нашей героини.

В 1921 году у Монтессори родился первый внук, которого назвали в честь его отца, единственного сына Марии – Марио.

Надо заметить, что Марио-младшему Монтессори уделяла больше внимания, чем Марио-старшему.

Она вообще считала младенчество важной и, если так можно сказать, недооцененной частью жизни человека. Говорила и писала о младенцах много, справедливо полагая: законы, по которым будут выстраиваться отношения родителей с ребенком, возникают, именно когда на свет появляется малыш.

Взгляды Марии Монтессори на малышей вполне можно считать революционными, если вспомнить: какой путь проделало человечество прежде, чем начать относиться к только что родившимся людям – как к людям.

Забытые младенцы

(Интерлюдия)

Исследователь детства, если можно так выразиться: историк детства Карин Калверт пишет очень жесткие слова об отношении к младенцам всего каких-то два века назад (если считать от нас, а если вести отсчет от времени Монтессори, то это вообще век всего): «К сожалению, на основании тех же самых критериев, которые исключали из человеческого рода дикарей, из него последовательно исключались и человеческие детеныши. Ведь подобно дикарям младенцы не умели рассуждать, говорить, вертикально стоять и ходить. Так же как дикари, младенцы могли быть противными, жестокими и грязными, они нечленораздельно кричали, хрюкали и вопили, ползали на четвереньках прежде, чем начинали ходить по-человечески… В первые десятилетия XIX века, – продолжает исследователь, – многие матери перестали использовать алкоголь, чтобы успокоить своих детей»[88].

Понимаете, да? До начала XIX века младенцам «наливали», чтобы они побыстрее успокоились. А что церемониться? Ведь не человек – дикарь! Мешает своим плачем? Вырубить алкоголем. Почему нет? Какие проблемы?

С каждой эпохой отношение к детям становилось более мягким, но людьми их не считали довольно долго. Да и сегодня, признаемся, всегда ли мы можем смотреть на младенцев так же серьезно, как учит Монтессори? Всегда ли мы умеем видеть в них людей, с которыми у нас так много общего?

Монтессори призывала не сюсюкать с младенцем, а постараться установить контакт с человеком, который спит в душе малыша. Разбудить его, дать ему возможность проявиться.

Это то, чего ей бы хотелось.

А что она видела в реальности?

«Смертность детей рассматривалась как нечто естественное, – замечает Монтессори. – Семьи привыкли к этому, и при этом считалось, что они якобы в действительности не умирают, а улетают на небо. Это принималось на веру, и даже существует утверждение: “Бог отбирает среди всех детей лишь тех, которые, как ангелочки, будут подле него”. Из-за невежества родителей и недостаточно хорошего ухода погибало такое множество детей, что этот феномен был назван “убиением младенцев в Вифлееме”»[89].

Разве не ужас? Замечу: речь идет даже не о XIX, но о начале ХХ века. «Убиение младенцев» происходило в цивилизованной, так сказать, Европе.

Монтессори приходилось доказывать, что младенец рождается не неким бездушным созданием, но полноценным человеком, и он требует к себе соответствующего отношения.

Когда смотришь на жизнь Монтессори, вполне можно решить, будто ей никогда не приходилось биться за свои идеи, за свои школы, да просто – за возможность делать то, что ей хотелось. Кажется, что она никогда не была борцом, в отличие от того же Песталоцци или Корчака.

Ее с удовольствием приглашали читать лекции, помогали открывать школы. Когда в Италии к власти пришел фашизм и она поняла, что ей с Муссолини не по дороге, – она просто уехала. Да, ее книги сжигали на площадях, но сама она была далеко от этого кошмара.

Однако, если вдуматься: вся ее жизнь – это борьба с архаичными взглядами на воспитание, борьба за детей. Подчас не просто за уважение к ним, но и за саму их жизнь.

Правда, справедливости ради стоит заметить, что все-таки Монтессори была не единственным педагогом, который столь серьезно и уважительно относился к детям.

Вот, скажем, что писал все тот же Песталоцци, когда у него родился сын. Иоганн Генрих не мог, да и не хотел сдерживать своих не просто положительных, но возвышенных эмоций.

«Ты сделал меня отцом человека, который должен жить вечно, – обращался он к Богу в порыве невероятного восторга. – Ниспошли мне Духа Твоего, дай мне новую силу, создай во мне новое сердце, новую крепость»[90].

Понятно, что Песталоцци никогда не поил своего маленького сына алкоголем и не видел в нем дикаря. Вообще, он относился к малышам очень серьезно, считая, как и Януш Корчак, что не только дети должны учиться у взрослых, но и взрослые у детей.

Примерно в одно время с Монтессори в Англии жил еще один, безусловно великий, человек по имени Дональд Вудс Винникотт.

Он работал педиатром и акушером, про которого шутили, что через его руки прошла половина рожденных в Лондоне. Кроме того, он являлся выдающимся психологом, которого дважды выбирали президентом психологического общества Великобритании.

Винникотт серьезно и досконально занимался изучением жизни младенцев, не только уже появившихся на свет, но и находящихся в утробе матери. Он считал, что еще не родившийся малыш уже является человеком, имеющим как позитивный, так и негативный опыт, и призывал относиться к нему как к личности. Винникотт был убежден: мать должна начинать познание младенца с первых мгновений его рождения, причем делать это необходимо с полным уважением к маленькому человеку.

Винникотт утверждал: если младенец и его мать начинают познавать друг друга с первых часов рождения, то это может быть своего рода гарантией их дальнейших подлинно близких отношений.

Да, Мария Монтессори была неодинока в своих воззрениях на только что родившегося человека. Но именно она категорически поменяла взгляд людей на младенца, едва появившегося на свет.

А главное: создала предельно четкую, внятную и конкретную систему отношений с детьми, начиная с их рождения. Систему, которой не так уж и трудно следовать.

Было бы желание…

Человек начинается с разума

Если попробовать структурировать книги Марии Монтессори, то окажется: все ее мысли можно поделить на два, скажем так, больших вида.

Это либо философские тезисы, переворачивающие представление взрослых о детях и об их взаимоотношениях друг с другом.

Либо – абсолютный план конкретных действий сосуществования взрослого рядом с ребенком.

Монтессори возмущало, что взрослые не замечают в новорожденном духовности. Она была убеждена: задача родителей, а затем и педагогов в том, чтобы научиться выносить на передний план заботы о малыше именно его духовную жизнь и тем помогать его становлению.

Монтессори вообще была уверена: человек начинает формироваться не с тела, а с разума. Разум помогает психике сформировать отличительные черты личности – с этого начинается самоформирование личности.

Одно из ее открытий: в первые годы жизни у человека больше всего, лучше всего, активнее всего формируется именно мозг. Мир малыш воспринимает как огромный источник информации, стараясь впитать в себя все, что видит.

Это важно понимать родителям, потому что мы ведь чаще занимаемся телом ребенка, чем его разумом и психикой.

Что означает этот совет не в плане красивой теории, а на практике?

Например, имеет смысл обращать внимание на то, в каком мире живет маленький человек, что он видит вокруг себя. Поскольку он рожден человеком, впитывающим в себя все, что замечает, надо внимательно следить за тем, что именно находится у него перед глазами, не так ли?

Монтессори советует внимательно следить за тем, что видит над головой ребенок, когда лежит в кроватке. Только белый потолок? Или еще и погремушки? Если да – то какие? Часто ли их меняют, разнообразя картину мира малыша? А нет ли возможности отнести ребенка на улицу, чтобы он видел небо, облака, птиц?..

Мы не знаем точно, как именно младенец реагирует, скажем, на птиц или на облака. Но Монтессори была убеждена: это все влияет на формирование его личности и в конечном счете на его духовность.

А мы все больше про то, насколько прибавил в весе и насколько вытянулся…

Духовный рост ребенка не надо оценивать – это не килограммы и сантиметры – но стоит сделать все, чтобы рост этот происходил.

«Фильтры материнских тревог»

В октябре 1922-го – ее внуку едва исполнился год – Монтессори прочитала в Бельгии несколько лекций о том, как родителям научиться понимать своих только что родившихся детей. И снова, как почти всегда бывало на ее выступлениях, шок сменился восторгом.

Проблемы только что родившихся детей волновали Монтессори всю жизнь. И поскольку мы вряд ли в нашем рассказе сможем еще раз подробно вернуться к теме «Монтессори и младенчество», позволим себе буквально на минутку умчаться на 25 лет вперед, дабы рассказать: в 1947–1948 годах Мария создавала в Риме Школу «ассистентов младенчества» (AIM).

Это была организация, которая ставила перед собой предельно конкретные цели: помочь матерям наладить контакт с ребенком в первые часы и дни после рождения.

Думаю, у многих читателей этой книги есть дети, и вы, дорогие мои, прекрасно помните, сколько страхов и неясностей вызывает только что родившийся ребенок. Он кажется настолько хрупким, что появляется ощущение: ты непременно ему что-нибудь сломаешь. Малыш ничего не делает: только ест и какает, но тебе, родитель, постоянно представляется, будто ест он мало, а какает, наоборот, чересчур много. Каждый его неровный вдох или выдох ощущается как начало заболевания. Если ребенок слишком активен – не патология ли это? Если слишком пассивен – точно патология. Младенец все время смотрит, словно хочет что-то сказать, а что именно – неясно.

Ощущения, думаю, знакомые всем.

И вот тут-то и могут пригодиться те самые помощники, выученные Монтессори. Нельзя не заметить, что их организация сразу получила замечательное название – «Фильтры материнских тревог».

По сути, «фильтры» объясняли поведение младенцев, скажем так: переводили с младенческого языка на взрослый, тем самым успокаивая родителей.

Понятно, что «Фильтры материнских тревог» приобрели большую популярность.

Еще одна, воплощенная в жизнь идея Монтессори, которая куда как многим помогла.

Благодарность за новую веру

За 20 с небольшим лет Монтессори-школы и детские сады Монтессори появились во многих странах мира. Их создательница превратилась в одну из самых известных женщин своего времени.

Ее лекции всегда воспринимались слушателями с восторгом. Нет, разумеется, у метода Монтессори имелись противники, иначе не может быть, коль скоро речь идет о чем-то принципиально новом. Вспомните, например, что случилось с ее методом в Америке.

Но сами лекции… Есть такое банальное выражение «не могли оставить равнодушным». Так вот, лекции Монтессори не могли оставить невосторженными ее слушателей.

Сочетание глубоких философских выводов и абсолютно практических советов буквально завораживало.

Для примера только один из отзывов, услышанный Мария Монтессори в Англии, после того как она провела свой первый курс.

«В заключение нашего курса, который проходил под Вашим руководством, доктор Монтессори, мы хотим выразить Вам нашу искреннюю благодарность за новые надежды, новую веру (курсив мой. – А. М.), которую вы в нас вселили, за веру в то, что работа учителя – это не только самое благородное занятие человека, но и труд, успешность которого измеряется не только истинным развитием и счастьем детей, но и развитием и счастьем самого педагога (курсив мой. – А. М.)»[91].

Подарить людям, воспитывающим детей, новую веру… Невероятно, не так ли?

В чем же эта новая вера заключается?

Еще одно педагогическое открытие Монтессори: счастливых детей могут воспитывать только счастливые педагоги. Счастье – это энергия, которая либо есть у человека, либо ее нет. И если нет, то что, скажи, учитель, ты будешь передавать своим ученикам?

На своих лекциях наша героиня никогда, что называется, не умничала. Как, впрочем, и в своих книгах. Говорила просто и понятно.

Помните, у Александра Твардовского совсем по иному поводу сказано: «Вот стихи… А все понятно, все на русском языке»?

Именно так, метафорически говоря, она и проводила свои выступления.

При этом лекции оказывали на людей, теперь уже говоря не метафорически, а вполне буквально: чудодейственное воздействие.

Для примера – всего одна, абсолютно подлинная история некоего англичанина по имени преподобный Бертрам Хоукер.

Сей Хоукер жил в Лондоне, однако имел владения в Австралии, которые периодически и навещал.

Накануне одной из поездок преподобный решил по дороге заехать в Рим, дабы глянуть на Монтессори-школу, поскольку о ней очень много говорили.

Приехал. Посмотрел. Пообщался с создательницей метода. Еще посмотрел. Еще пообщался.

И решил не ехать ни в какую Австралию, а вовсе даже вернуться в Лондон и открыть там Монтессори-школу. Она и открылась. Непосредственно в доме преподобного Бертрама Хоукера, который, кстати, впоследствии стоял у истоков создания общества Монтессори в Англии.

Понимаете, что произошло? После того как человек посетил Монтессори-школу и познакомился с самой Марией, он изменил свою жизнь, посвятив ее пропаганде метода Монтессори.

Я рассказываю только один случай, однако таких было немало. Монтессори-школы во всем мире создавали те, кого ее метод привел в восторг. Очень часто это были вовсе не педагоги, а те, кто понимал необходимость изменений в системе образования.

Монтессори давала им ключ к победам, вне зависимости от того, был у этих людей педагогический опыт или нет.

Деятельность Монтессори-школ во всем мире требовала координации, и вот в 1929 году в Дании, в «гамлетовском» Эльсиноре состоялся Первый Международный Монтессори-конгресс. Он был созван для того, чтобы на нем Мария и Марио Монтессори-старший основали Международную Монтессори-ассоциацию (AMI[92]).

Итак, появилась международная организация, которая должна была курировать деятельность Монтессори-школ, обществ и детских садов по всему миру.

Через 22 года после открытия первой Монтессори-школы учебных заведений, работающих по методу Монтессори, стало столько, что возникла необходимость в организации, которая координировала бы их деятельность.

Итальянская банкнота достоинством 1000 лир с изображением Марии Монтессори, находившаяся в обращении с 1990 по 1998 год

Международная Монтессори-ассоциация также контролировала подготовку учителей, желающих работать по методу Монтессори.

Что значит «контролировала»? Метод Монтессори стал настолько популярен, что под его видом выдавались Бог знает какие «теории». Чтобы этого не происходило, и нужна была Монтессори-ассоциация.

Кроме того, новая организация следила за соблюдением авторских прав и на книги Монтессори, и на созданные или одобренные ей дидактические материалы. Как сказали бы сегодня: Монтессори превратилась в бренд, и тотчас стали возникать мошенники, пытающиеся работать под новым модным брендом. С ними надо было бороться.

Создание подобной организации требует денег. Первыми спонсорами Монтессори-ассоциации выступили: Зигмунд Фрейд, Рабиндранат Тагор[93] Жан Пиаже[94]. Одни из самых знаменитых и уважаемых людей своего времени отдали собственные деньги для того, чтобы помочь Монтессори. Нужны ли большие доказательства ее безусловного всемирного авторитета?

Марии Монтессори шестьдесят лет. Возраст вполне себе почтенный. Но, как и в пятьдесят, а потом и в семьдесят лет, жизнь свою не меняет: по-прежнему ездит по всему миру, создает школы, читает лекции.

Она легко находила контакт с аудиторией на итальянском, французском и испанском языках. Английский давался ей с трудом: как правило, читала лекции с переводчиком.

Самое поразительное, конечно, что в разных странах мира людям с различной культурой и традициями она открывала их собственных детей. Всегда умела отыскать такие слова, чтобы взрослые удивились: надо же, какой, оказывается, интересный, неожиданный мир находится рядом с нами, практически в одном доме!

Дети – это люди со своим взглядом

На своих лекциях Монтессори рассказывала такой случай.

Одному малышу дали открытки с самыми разными экзотическими животными.

Он рассмотрел их и радостно воскликнул:

– Бибика!

Взрослые начали внимательно разглядывать открытки – нет никакой машины. Красивые, невероятные животные есть, «бибики» – нет.

– Бибика! – настойчиво повторил малыш, взял открытки, выбрал одну и протянул взрослым.

На ней было изображено несколько животных, уходящая вдаль дорога, посредине которой – крохотная точка. Внимательно приглядевшись, можно было понять, что это – автомобиль.

Крошечная машинка была интереснее ребенку, чем звери! Потому что она была таинственна, непонятна, ее надо было разглядеть. Все остальное открыли взрослые, машинку предстояло открыть самому.

Монтессори считала: дети ко всему маленькому относятся с большей нежностью, чем к большому. И если научиться такому отношению к крошечному, незаметному довольно трудно, то кто мешает в этом брать пример с детей?

Еще одна история из лекций Монтессори.

Двухлетняя девочка сидела рядом со шпалерой распустившейся герани, но почему-то смотрела не на великолепные цветы, а в землю.

Монтессори подошла, проследила за взглядом ребенка, ничего не увидела. Задавать вопросы не стала, чтобы не отвлекать ребенка от наблюдения… правда, неясно за чем.

– Бегает! – радостно закричала девочка и показала пальцем.

И только тут Мария заметила совсем крошечное насекомое, которое бегало по земле.

Как позже выяснялось, больше всего девчушку поразило, что такое крошечное насекомое может столь быстро бегать.

Таким образом, девочка открывала мир, взрослыми уже давно открытый и потому незамечаемый.

Из всего этого Монтессори делает вывод: «Ребенок, способный рассматривать мельчайшие детали предметов, должен считать нас неспособными видеть, потому что в иллюстрациях мы видим только практически значимые связи, которые остаются для ребенка недоступными»[95].

Итак, Монтессори доказывает: дети – это люди, которые видят по-другому. Правильно или неправильно, – иначе!

Если взрослому хочется найти общий язык с ребенком, он должен непременно это иметь в виду, а не навязывать малышу собственный взгляд.

И тут я понимаю вот что.

Мы, взрослые, всегда горделиво исходим из того, что детям мы интересны. С чего мы это взяли?

Мы не видим машинку на фотографии, где автомобиль – это самое главное. Нам неинтересна бегающая букашка. Если мы, взрослые, замечаем только очевидное, отчего же мы убеждены, что этим очевидным взглядом мы должны заинтересовать детей? Просто, что называется, по определению? Просто потому, что мы – старше?

Но ведь это не работает.

Когда мы говорим, что Монтессори (и почти одновременно с ней Януш Корчак) настаивали: взрослые непременно должны учиться у детей, – это нередко воспринимается как красивые слова. И не более.

Напрасно. Разве не нужно взрослым учиться у маленьких, например, искусству замечать детали? Разве не имеет смысл брать с них пример: видеть мир в ином масштабе, нежели мы привыкли? И разве, учась у детей иному взгляду на мир, наше, взрослое, существование не станет более интересным и разнообразным?

Я абсолютно убежден: извечный конфликт отцов и детей очень часто начинается с детства, когда мы – условно говоря – не видим «бибику» на той фотографии, где она кажется нашему чаду самым главным. Так, постепенно, мы становимся неинтересны своему ребенку.

Если мы хотим не потерять связь с собственными детьми, надо стараться смотреть на мир и их глазами, а не настаивать постоянно на том, что только наш, взрослый, взгляд единственно верен.

Однако как же понять, как разглядеть этот иной, детский взгляд?

Наблюдать.

Понимаете, да?

Не делать постоянно замечаний, не воспитывать все время – но внимательно смотреть, как вырастают дети.

Я видел взрослых, которые, посадив огурцы или помидоры на участке, каждый день наблюдают, как те растут и меняются.

Вот такое бы внимание к собственным детям.

«С раннего детства мы растем в сознании, что большое важнее, чем малое, – писал великий Януш Корчак. – Производит впечатление – большой город, высокие горы, большие деревья. ‹…› Кто и когда, в каких исключительных условиях осмелится толкнуть, тряхнуть, ударить взрослого? А какими обычными и невинными кажутся нам наши шлепки, волочения ребенка за руку, грубые «ласковые» объятия!.. Мы учим на собственном примере пренебрежительно относиться к тому, что слабее. Плохая наука, мрачное предзнаменование»[96].

Если честно, дорогой читатель, эти слова относятся к вам лично, а?

Я убежден, что наш интерес к собственному сыну или дочери выражается не в том, что мы постоянно командуем, но в том, что нам нравится и для нас важно наблюдать, как растет наше чадо.

Мария Монтессори считала, что главное качество педагога – это именно умение и, главное, желание наблюдать за детьми.

Наблюдение – как необходимость

Маленькая девочка что-то пыталась объяснить другим детям, при этом сильно размахивала руками.

Воспитательница сделала ей замечание:

– Не стоит так сильно махать руками! Это неприлично!

Увидев это, Монтессори отвела воспитательницу в сторону и объяснила, что та неправа:

– Девочка играла в маму или воспитательницу. В ней проснулся руководитель, и это надо теперь иметь в виду. Раз она хочет руководить – необходимо дать ей попробовать. Другой вопрос: почему для нее руководитель – тот, кто размахивает руками и кричит? С кого она берет пример?

Сама же Монтессори считала, что воспитатель должен черпать вдохновение из наблюдений за детьми. Потому что наблюдение за ребенком – это единственная книга, благодаря которой воспитатель может стать настоящим педагогом.

При этом Монтессори всегда подчеркивала: наблюдать надо за свободными детьми. То есть за теми, кто ведет себя естественно. Она категорически возражала против любых педагогических приемов, которые мешают спонтанным проявлениям ребенка, и заставляют его делать что-то такое, что кажется необходимым педагогу.

Монтессори, как, пожалуй, никакой иной педагог, умела читать эту детскую «книгу наблюдений».

Вам нужен пример?

Пожалуйста. Получите.

Каждый взрослый человек замечал, что маленькие дети очень любят ходить по бордюрам. Или, например, если асфальт уложен плиткой, ребенок как бы делает из этой плитки «коридор» и старается идти ровно по этому «коридору», аккуратно вступая на плитки, не задевая их границ.

Кто-то из нас задумывался над вопросом: «Почему они так делают?»

Вряд ли… Ну, играют детки и играют, – маленькие потому что.

Монтессори решила прочесть «книгу наблюдений» до конца. Задумалась. И поняла: да, дети играют – это так. Но почему именно в эту игру?

Дело в том, что у детей – непропорционально большая голова, в связи с чем им не так просто сохранять равновесие. Они идут по бордюру или по квадратикам асфальта, интуитивно тренируясь сохранять равновесие.

Детям вообще гораздо больше нравятся не просто игры-развлечения, а те, в которых они могут познавать и построить самих себя. Такие игры чаще всего они находят сами. И тогда развлечение превращается в серьезную работу по самостроительству.

Так, наблюдая за детьми и следуя за их запросами, Монтессори придумала упражнения на сохранение равновесия, которые до сих пор являются любимыми в любой школе Монтессори.

Вот что значит: воспитатель, который читает книгу наблюдений и черпает оттуда вдохновение.

Окончание восьмого действия следует…

Интерлюдия

Монтессори и Россия

Придется прервать наше, надеюсь последовательное, повествование, дабы рассказать, как идеи Монтессори существовали в нашей стране. Точнее, в трех странах: царской России, СССР и нынешней Российской Федерации.

Объяснять, что этот разговор важен, – не станем. Надеюсь, очевидно и так.

Почему мы прервали повествование, когда речь шла именно о 1930-х годах? Потому что именно в это время закончилось все то, что столь хорошо начиналось во взаимоотношениях Монтессори и России.

Поначалу идеи Монтессори развивались у нас в стране, как и в большинстве других, но в 30-е годы коммунистическая доктрина окончательно накрыло все, что не нравилось «вождю народов» – Сталину.

Приступить к нашему рассказу надо, наверное, с 1910 года, когда, – напомню, – Дом детей посетила дочь великого Льва Толстого – Татьяна Сухотина-Толстая.

В Монтессори-школе дочь гения увидела, как это ни парадоксально, воплощение идей своего отца: «Путь – проделанный Монтессори – это путь свободы, – писала Сухотина-Толстая. – Инструмент, который она применяет, – это знания, вернее, наука. А свет, под которым она работает, – это свет любви. Пусть она никогда не читала педагогические работы моего отца и не была с ним знакома, многие из ее выводов совпадают с теми, к которым пришел отец (курсив мой. – А. М.)»[97].

Татьяна Сухотина-Толстая заинтересовалась не только методом, который можно использовать в любой стране мира, в том числе, разумеется, и в России. Но и философией Марии Монтессори, ее взглядами на воспитание и образование. Скажем, показались интересными мысли великого педагога о послушных и свободных детях.

Великий Януш Корчак считал, что, когда мы говорим «хороший ребенок», мы чаще всего имеем в виду «послушный ребенок». Однако послушный ребенок вовсе не хорош, поскольку несвободен. Да, он удобный маленький человек, но у него мало шансов открыть миру себя – настоящего.

Так же считала и Монтессори. Она была убеждена: у послушных детей не хватает духовной энергии для того, чтобы сопротивляться воздействию взрослых. А потому послушные дети энергетически ослаблены и печальны.

Но в своих размышлениях педагог пошла дальше. Она считала, что жить в обществе, не умея быть послушным, невозможно. На самом деле мы создали мир, в котором послушание обязательно.

Однако мало желать повиноваться, надо уметь это делать. Имеет смысл постараться сделать так, чтобы послушание было основано не на страхе, а на понимании его необходимости в данный конкретный момент. Быть послушным всегда и всем – неправильно и недопустимо.

Сухотина-Толстая убедилась: все теоретические взгляды Монтессори непременно воплощаются в конкретные педагогические действия. В свою очередь, возникают они из наблюдений за учениками.

То, как взгляды Монтессори реализуются в жизни, Татьяна Львовна увидела в ее школе и вот что об этом написала: «Я видела, как пятьдесят или шестьдесят малышей от двух с половиной до шести лет по одному знаку, все без исключения, замолкали и делали то, что учительница им говорила. Когда кто-то спросил Монтессори, одобряет ли она такое беспрекословное повиновение, она ответила: “Да, сознательное послушание я допускаю”»[98].

Сознательное – это что значит?

Это когда дети послушны не из страха наказания, а потому, что осознают: дисциплина и послушание помогут им в решении тех задач, которые им нужно, а главное, интересно решать.

Ученики, с одной стороны, да – послушны и ведут себя вполне дисциплинированно.

Но, с другой, они абсолютно свободны, поскольку такое поведение выбрано ими сознательно и никем не навязано.

Понятно, что это только один из примеров, когда теоретические взгляды полно и ясно подтверждаются практикой.

Подобных примеров Татьяна Львовна увидела немало.

* * *

Поездка в Монтессори-школу произвела на Татьяну Сухотину-Толстую огромное впечатление. И она стала одним из самых ярых пропагандистов метода Монтессори.

Во многом благодаря ее стараниям в 1914 году российское Министерство народного просвещения командировало в Дом детей группу учителей для более подробного изучения метода Монтессори, дабы потом перенести его на российскую землю.

Среди командированных приехала в школу Монтессори и Юлия Фаусек – педагог, которая стала главным инициатором внедрения новой педагогической системы в России.

Про Монтессори Фаусек узнала из книги «Мой метод». Книгу эту подарил Юлии человек со знаковой фамилией – Лермонтов. Правда, он был физик, а не поэт. Просто занятная деталь: распространение метода Монтессори в России началось с Лермонтова.

Прочитав подарок Лермонтова, Фаусек была настолько потрясена, что в октябре 1913 года – еще до поездки! – при Поливановской гимназии она открыла детский сад, который работал по системе Монтессори.

* * *

Вообще, путь Юлии Фаусек к Монтессори был не просто сложен – трагичен. Изучение и внедрение этого метода оказались спасательным кругом, благодаря которому Юлия выплыла из трагического жизненного водоворота, когда выплывать совершенно не хотелось. Встреча Юлии с работами Монтессори как минимум спасла Фаусек от сумасшествия, а возможно, и от гибели.

Поначалу в жизни Юлии Фаусек все шло… как сказать?.. ни хорошо ни плохо – обычно.

Юлия, тогда еще носившая фамилию Андрусова, училась в Керченской женской гимназии, потом окончила знаменитые Бестужевские высшие женские курсы. Увлекалась наукой, в частности – биологией. Ее учителями были не кто-нибудь, а подлинные гении: Дмитрий Иванович Менделеев и Иван Михайлович Сеченов.

Она вышла замуж за Виктора Андреевича Фаусека – зоолога, энтомолога, который позже стал профессором и даже директором Бестужевских курсов. Они – почти ровесники, муж всего на два года старше. У них были общие интересы, общие идеалы, в конце концов – общая жизнь, которая радовала обоих.

Когда Юлии было двадцать шесть, родился первый сын – Всеволод. А потом, в течение пяти лет, еще трое детей: Владимир, Наталья и Николай.

Казалось бы… Все шло более чем хорошо.

Но судьба бьет без предупреждения, как правило именно тогда, когда от нее не ждешь подвоха.

В январе 1910 года старший сын Всеволод и ее возлюбленная покончили с собой. Ощущение, будто они были недовольны всем: своим собственным положением, ситуацией в стране… В общем, жить смысла не видели.

Ее муж не пережил трагедии, умер через полгода – его похоронили рядом с сыном на Волковском кладбище.

Их второй сын, Владимир, пошел по родительским стопам: стал ученым. Однажды он проводил исследования на озере Селигер, где подцепил какую-то странную болезнь. Немедленно его отправили в столицу, однако довезти не смогли – Владимир скончался.

За относительно короткий промежуток времени, пять лет, счастливая мать и жена потеряла трех самых любимых мужчин: двоих сыновей и мужа.

Юлия Фаусек почувствовала признаки душевной болезни. Ей казалось, что она потихоньку сходит с ума и выхода из этой ситуации не существует.

Пребывая в таком состоянии, она узнала о Монтессори и погрузилась в ее систему, которые – и система, и Монтессори – оказали на нее реально, а не метафорически лечебное воздействие.

Юлия начала возвращаться к жизни, выплывать из мрака. Все силы, все эмоции теперь были отданы делу, которое она считала не просто интересным и важным, но абсолютно необходимым и для своего осмысленного будущего, и для будущего России.

* * *

Распространение системы Монтессори оказалось единственным делом ее жизни. Все свои силы, умения, навыки она бросила на это.

В 1916 году на базе ее детского сада было создано Общество свободного воспитания (метод Монтессори).

Благодаря Фаусек имя западного педагога, о котором вчера еще никто не слышал, становилось все более и более популярным в России. Например, в 1918 году на Петроградской стороне в специально построенном павильоне собралось около 200 детей разных возрастов, учившихся по методу Монтессори.

Дело дошло до того, что в 1926 году всерьез обсуждался вопрос: не перевести ли все дошкольные учреждения на обучение по методу Монтессори? Эту идею поддерживали самые знаменитые педагоги того времени: Луначарский, Крупская и другие…

Но метод Монтессори категорически не нравился Сталину. Да и мог ли «отец народов» с симпатией относиться к системе, в основе которой лежала мысль о воспитании свободного ребенка? Тут же неминуемо возникал вопрос: свободного, простите, от чего?

На Монтессори был приклеен ярлык «реакционный педагог». Учитывая реалии того времени, можно сказать, что Юлии повезло: ее не коснулась волна репрессий.

Страна не хотела воспитывать свободных людей, перед ней стояли совсем другие задачи. В 1931 году Наркомпрос[99] приказал перейти к единой школе, которая должна начать массовую подготовку рабочих и инженеров. Школ и детских садов Монтессори не стало.

Юлия пыталась биться, пыталась рассказывать про метод, про Монтессори. Понятно, что ее не слышали.

Юлия Фаусек дожила до 1942 года и умерла в блокадном Ленинграде.

* * *

На 60 (!!!) лет советской власти из нашей с вами жизни, дорогие россияне, была выброшена педагогическая система великой Марии Монтессори.

Лишь когда начались ныне столь хулимые всеми 1990-е годы, имя и метод Марии Монтессори начали постепенно возвращаться в российскую жизнь.

Так же, как и более полувека назад, второй приход Марии Монтессори был инициирован одним человеком, педагогом Еленой Хилтунен, которая и сегодня является главным специалистом по методу Монтессори в нашей стране.

В 1992 году в России был открыт Монтессори-центр. В 1993-м – Московский дом Монтессори. Появляются детские сады и школы Монтессори.

Хотелось бы, чтобы метод имел большее распространение? Мне – да. Поскольку я считаю Марию Монтессори – абсолютным гением педагогики.

Но это – тема для другого разговора.

Мы же, отдав должное важнейшей теме «Монтессори и Россия», продолжаем изучать судьбу и взгляды нашей героини.

Действие восьмое

«Наблюдение за детьми – это книга…»

(Окончание)

1921–1934

Громкая Испания

Мария Монтессори прекрасно говорила по-испански, любила Испанию, подолгу жила там. И даже самые, казалось бы, форс-мажорные обстоятельства не являлись причиной для того, чтобы покинуть эту страну.

Не все из нас знают, что любимая многими (в том числе и Монтессори) Барселона – не просто знаменитый испанский город, но столица Каталонии. А Каталония – такая неспокойная часть Испании, которая бесконечно борется за свою независимость.

Очередное обострение борьбы началось в 20-е годы прошлого века. Поскольку наша героиня была одной из самых популярных женщин не только Испании, но и мира, движение за независимость Каталонии попыталось привлечь ее на свою сторону.

Чего от нее требовали? Однозначно заявить: «Я – за независимость Каталонии!»

Не то чтобы Монтессори была против. И не то чтобы – за. Она просто не считала для себя возможным лезть в политическую жизнь других стран. У нее было занятие, которое занимало ее всю. Отвлекаться? Ради чего?

После ее отказа поддержать независимость Каталонии все ее программы были лишены государственной поддержки.

13 сентября 1923 года в Испании случился военный переворот, и к власти пришел Мигель Примо де Ривера – генерал, военный губернатор Барселоны, который, с согласия короля, создал военную директорию, даже приостановив для этого действие испанской конституции.

Ну, совсем стало не до образования в Каталонии. Монтессори-школы были попросту закрыты.

Как поступила наша героиня? Эмигрировала? Убежала в другую страну?

Ничего подобного! Продолжала трудиться. Покинула Испанию лишь в начале гражданской войны 1936 года.

Складывается ощущение: единственное, что могло заставить Монтессори изменить планы – это открытое военное противодействие. Во всех остальных случаях она не бросала своих учеников и, даже вопреки мнению разных политических и прочих начальников, продолжала учить.

1923–1936-й… Эти тринадцать лет в Испании – годы весьма неспокойные. Чего только тут не происходило! Менялась власть. Переписывалась конституция. Был низложен король Альфонсо XIII. В общем, Бог знает что!

В 1931 году в Испании установилась Вторая республика. Правительство сформировала либерально-социалистическая коалиция, которая попыталась строить мирную жизнь. Дело, правда, закончилось гражданской войной, но в 1931 году про это еще никто не знал.

Чем начинает заниматься любое правительство, мечтающее о мирной жизни? Правильно: образованием. С 1931 по 1933 год в стране построили более десяти тысяч школ.

Церковь была отделена от государства, в том числе, – что для нас особенно важно – от школ. Конкретно это выражалось в первую очередь в том, что государство перестало выдавать церкви субсидии на образование.

Как быть? Что делать?

Церковь больше не занимается школой? Прекрасно! А кто будет ей заниматься? По какой системе теперь учить детей?

Вот тут-то и вспомнили про Монтессори. Начали открывать школы и детские сады.

Мало этого! В Испании начали выходить ее новые книги.

«Психоарифметика»

В 1934 году благодаря поддержке государства вышла в свет «Психоарифметика», в которой Монтессори опять рушит все каноны и соединяет, казалось бы, несоединимое.

«Психоарифметика» была написана на испанском и впервые вышла именно в Испании. В родной для нашей героини Италии появилась на свет лишь тридцать шесть лет спустя, в 1970 году, когда Монтессори уже восемнадцать лет как не было на свете…

Психоарифметика… Странное слово на первый взгляд. Разобраться в нем нам поможет, естественно, сама автор книги.

«В деятельности с математическим материалом ребенок демонстрирует нам свое понимание… и это только первая ступень длительной и повторяющейся высшей психологической деятельности, – считала Монтессори. – Этой книгой я предлагаю вниманию читателей изучение явлений психологического порядка и напоминаю, что дети, эти ученики-учителя, сделали из своих наблюдений выводы, придя к открытию алгебраических формул и числовых соотношений»[100].

Здесь для нас важно что?

Что бы ни делал ребенок – а уж тем более когда он решает математические задачи – важно понять не только (и не столько) результат (решил – не решил), сколько то, как отражается его действие на психике, как оно раскрывает маленького человека.

Мы, взрослые, убеждены: маленький человек занимается математикой, чтобы тренировать мозг. Такая задача тоже, наверное, стоит. Но для нашей героини не она первостепенна.

Любое действие детей в первую очередь важно для Монтессори постольку, поскольку оно раскрывает ребенка. Метод наблюдения за детьми – круглосуточный.

Математика – тоже, если угодно, зеркало, многое отражающее в нашем ребенке. Все дети разные – не всем формулы могут быть интересны. Но отразит математика любого. Любого поможет понять лучше. Главное, чтобы родители не забывали наблюдать.

Дорогое – не значит нужное

Деятельность Монтессори вызывала либо восторг, либо гнев. Это было настолько ново и настолько шло вразрез с принятыми нормами, что равнодушных не оставалось.

Понятно, что появлялись как недоброжелатели, так и поклонники.

И вот однажды хорошо обеспеченные испанцы – как раз из ряда поклонников – купили для школы Монтессори красивые, массивные столы с мраморными столешницами и декоративными ножками.

Подарок более чем дорогой. Все в школе пришли в восторг.

Кроме Монтессори. Она очень хорошо понимала: у детей и взрослых – разные системы ценностей и то, что взрослым кажется потрясающим, детям может вовсе не нравиться.

Малыш не знает слов «престижно» и «дорого». Но зато ему понятно, что такое удобно и красиво. При этом, заметим, понятие красоты у детей свое собственное.

Кончилось все тем, что от дорогой мебели избавились и заменили ее простыми деревянными столами, которые были удобны, потому что легко двигались.

Они очень нравились детям потому, что были ярко раскрашены. Но не только для красоты красили мебель, – на яркой поверхности лучше видны грязь и пыль, что, как мы уже говорили, давало возможность детям самим это заметить и убрать.

Это история про что?

Про то, что в оценке всего, что касалось детей, создания их среды, – Монтессори всегда стояла на позиции детства. Старалась смотреть на все как бы детскими глазами.

Такие же, но другие

Один педагог описывает, как однажды он пришел в школу на встречу с подростками тринадцати-четырнадцати лет.

Не имея в виду никого обидеть, ученый обратился к аудитории:

– Дети!

И получил в ответ гневно-протестный шквал: молодые люди категорически не желали, чтобы к ним так обращались.

После этого 15 минут известный ученый и подростки обсуждали, как к ним следует обращаться. В конце концов придумали такую формулировку: «Взрослеющие люди».

Формулировка замечательная. Именно такими видела своих учеников Мария Монтессори, вне зависимости от их возраста, уровня знаний и так далее.

Не устану повторять позицию Монтессори: жизнь ребенка – это, по сути, сотворение роста. У ребенка есть только одно занятие – самое главное, самое любимое им: растить самого себя. И задача взрослых – помогать взрослеющему человеку в этом его главном деле.

На своих лекциях Монтессори не раз говорила о своей поддержке точки зрения Вильгельма Вундта на то, что никакой специальной психологии ребенка не существует. Ребенок – это человек со всеми человеческими свойствами его натуры, и, значит, на него распространяются ровно те законы психологии, что и на взрослых.

Вильгельм Максимилиан Вундт – авторитет в психологии безусловный. Его называют основателем научной психологии, и это именно он открыл в Лейпциге первую психологическую лабораторию. Как и мнению любого психолога, точке зрения Вундта можно доверять или не доверять, но прислушаться к нему необходимо.

Однако Монтессори пишет и совсем про другое: «Дети и мы – это два отличных друг от друга вида психической личности»[101]. Да и книга, цитаты из которой мы столь часто воспроизводим, называется «Дети – другие».

Так все-таки: такие же или другие?

Как дословно отвечала на этот вопрос Монтессори, я не знаю. По сути, ее ответы понимаю.

Однако для того, чтобы точнее понять позицию Монтессори, нам важно уяснить: какой смысл вкладывают в это противопоставление «дети такие же – дети другие» иные психологи, в том числе и современные.

Совсем другие, непохожие

(Интерлюдия)

Вот, например, Лариса Суркова издала книгу, которая называется «Ребенок от 8 до 13 лет: Самый трудный возраст».

Вы можете себе представить издание, которое называется «Старик от 75 до 90 лет: самый трудный возраст»? Вряд ли. Во всяком случае, убежден, что тут же начали бы раздаваться вполне справедливые крики: мол, вы ущемляете стариков; нельзя человеку тыкать его возрастом и так далее…

Старикам нельзя – детям можно. Привыкли.

Назовите взрослого человека – «переросток», – он обидится.

Детей называют «подростки» – привычно, нормально.

Понятие «переходный возраст», о котором говорит Суркова, придумали взрослые, а не дети. Как бы ни играл в этом возрасте гормон, переходный возраст не может привнести в человека то, чего у него нет.

Гормональный взрыв – процесс неизбежный, физиологический, он способен обнажить в человеке то, что до поры лежало под спудом страхов.

Например, если ребенок живет в атмосфере отсутствия уважения; если его – извините за мой французский – «чморят» все, кому не лень, – то вполне возможен бунт в подростковом возрасте.

В этом случае взрослые станут привычно кричать: «Вот, сложный возраст! Пубертат!»

На самом же деле сложным было детство, а переходный возраст эти сложности обнажил.

Вывод о том, что в проблемах переходного возраста виноват сам ребенок, придумали взрослые, чтобы снять с себя ответственность за проблемы выросшего дитяти.

Ребенок стал неуправляемым?

Возраст виноват. Ну не мы же, родители!

Что же делать с этим неуправляемым комком подростковых нервов?

Ответ очевиден: дрессировать.

«А можете, например, научить заполнять ребенка квитанции за коммунальные услуги, – советует Лариса Суркова. – Это хороший способ показать, как важно, например, выключать свет, когда выходишь из комнаты»[102].

Вот она – дрессировка в действии.

Попробовала бы так женщина дрессировать своего мужа… Уверен: такой брак долго бы не продлился. С мужем – нельзя. А с ребенком – пожалуйста.

Отношение к мужу – как к человеку.

К ребенку – как к недочеловеку.

Как говорится, «почувствуйте разницу».

Все люди – люди. Но это вовсе не отменяет того факта, что у них – разная психика. Понятно, скажем, что с дедушкой и с внуком мы будем говорить по-разному, но и с тем и с другим будем беседовать как с людьми.

Монтессори настаивала: учитель не имеет права быть высокомерным по отношению к ребенку. Она считала, что у наставника не должно быть честолюбия и предубеждений, когда он заранее считает ученика ниже себя.

Монтессори предлагала педагогу научиться вырабатывать состояние интеллектуального спокойствия, этакого духовного смирения. Ведь духовное смирение, духовная чистота – это то, что свойственно детям. Если учитель приблизится к этому состоянию, ему будет легче понять ученика.

Так стоит ли учить ребенка заполнять квитанции, дабы таким образом воспитывать его? А может быть, мы это делаем вовсе не для воспитания, а чтобы и ему, и себе показать собственное превосходство? Мы умеем то, чего не умеет дитя – так учись!

Вечная «радость» во взаимоотношениях с подрастающим поколением: учись, малыш, делать то, что умею я! Учись у меня! Однако сам я ничему учиться у тебя не буду…

Нам трудно вступить с детьми в партнерские отношения, нам всегда нужно быть выше их. И это не их проблема, а нас, взрослых.

Монтессори призывала помнить: ребенок – это человек. Не стоит его уничижать высокомерием; не стоит его ни наказывать, ни поощрять – и то и другое бессмысленно; не стоит давать ему постоянное ощущение, что он от вас зависит, и, как следствие, манипулировать им.

Да, у ребенка есть свои особенности. Так у каждого из нас они имеются, но это не мешает нам относиться друг к другу по-человечески.

Как для человека глубоко и искренно верующего, для Марии Монтессори было очевидно: все люди – равны, все люди – рабы Божии. И они требуют одинакового уважения, вне зависимости от возраста.

Дисциплина – это активность

Как оглянешься назад, в смысле в историю, так и создается ощущение, будто все времена делятся только на две группы: либо люди в тревоге ждут трагедию, либо трудные и печальные времена уже наступили.

Сто раз читал фразу: «Мы живем в нелегкие дни», причем относилась она к разным временам. И никогда не доводилось прочесть: «Мы живем в радостное время!»

Но та эпоха, о которой рассказываем мы, действительно была пронизана трагическими тревожными ожиданиями. К власти в разных странах начали приходить фашисты – партия, которая, кроме тревог и разрушений, больше ничего принести не могла.

В Испании после всех перипетий, о которых мы рассказали, к власти пришел генерал Франко. Его девиз: «Один вождь. Одно государство. Один народ». По сути, он строил фашистское, безусловно диктаторское государство.

В Германии к власти приходят фашисты. В воздухе сразу начинает тревожно ощущаться приближение войны.

В 1922 году Италию возглавил дипломированный преподаватель младших классов Бенито Муссолини. Об их взаимоотношениях с нашей героиней мы расскажем в свой черед. Пока же Мария Монтессори назначена государственным инспектором школ Италии. Она еще верит, что с помощью Муссолини, – человека, не чуждого, как ей кажется, проблемам педагогики, она сможет делать свое дело.

Открывает школы. Читает лекции. Много. Ничего принципиально в лекциях не меняет, лишь углубляет свою систему.

Но, как известно, важен не только текст, но и контекст. Ее выводы о том, что только свободный человек может проявить все то лучшее, что заложено в нем Господом; что абсолютное послушание превращает человека едва ли не в механизм; что в отсутствие свободы никакое воспитание невозможно, – в эти годы звучат иначе, чем раньше. В них читается не просто новый взгляд на воспитание, но во многом вызов происходящему в стране.

В государствах, где все больше и мощнее «расцветала» диктатура, Мария Монтессори говорила о недопустимости палочной дисциплины, о свободе и об осознанном, а не подкаблучном воспитании.

Побывав в школе Монтессори и изучив ее метод, американская журналистка Шейла Рэдис написала книгу с замечательным названием «Новые дети».

Конечно, в школе для нее многое было удивительно, но, пожалуй, более всего ее поразило, что дети усердно трудятся и абсолютно тихо сидят на уроках не потому, что боятся учителя, а потому, что им интересно то, что они делают.

Люди, приходившие в Монтессори-школы по всему миру, видели сорок – иногда чуть больше, иногда немного меньше – детей разных возрастов, которые сидели кто как: кто за столом, кто на столе, а кто даже полулежал на коврике на полу. Каждый занимался своим делом. Стояла абсолютная тишина – сорок детей, напомню! Потому что, когда человек занимается своим делом, ему не до капризов и проказ.

Педагоги тихо подходили к тем, кто просил о помощи, и так же тихо, шепотом объясняли им, что непонятно.

Ничто не должно было отвлекать детей от работы. Ведь они, напомню, занимаются важнейшим делом на земле: строят себя.

Мария Монтессори очень боялась, чтобы в ее школах не случилось того, что привычно происходит повсюду, и ученик перепутает хорошее поведение со статикой, а плохое – с действием.

Монтессори возмущало, что для взрослых чаще всего дисциплинированный ученик – означает неподвижный и молчаливый. Она же старалась сделать так, чтобы «дисциплинированный» значил совсем иное: владеющий собой, умеющий сосредоточенно делать свое дело.

В школе, где учился я (да, подозреваю, что и вы, дорогой читатель), происходило именно то, чего опасалась Монтессори: стоило чуть быстрее пойти по коридору, а то и побежать – школьника тут же записывали в нарушители дисциплины.

Через много десятилетий после этого меня, уже в качестве отца, вызвали в школу, чтобы попросить воздействовать на моего сына, который, видишь ли, бегает по коридору.

Я ответил:

– Спасибо, что вы подтвердили: мой сын – здоровый человек восьми лет. В этом возрасте бегать естественно.

Монтессори настаивала на том, что дисциплина служит для организации работы, а не для воспитания пассивности и абсолютного послушания.

«Дисциплина всегда достигается косвенными средствами, – писала она. – Не тем, что мы нападаем на ошибку и боремся с ней, но тем, что развиваем деятельность в спонтанной работе… ‹…› Дисциплина – не факт, а путь (курсив мой. – А. М.), следуя которому ребенок почти с научной точностью усваивает отчетливые понятия блага и благонравия»[103].

Как это работало на практике?

Когда дети ели, их обслуживали официанты, которым было четыре года. Эти четырехлетние люди накрывали на стол. Между прочим, клали в том числе и ножи, что особенно удивляло гостей школы. Потом, например, несли на подносе пять стаканов с водой или пять чаш с горячим (!!!) супом.

Ничего не билось. Не проливалось. Не расплескивалось.

Четырехлетние люди…

Им никто не говорил про дисциплину и аккуратность. Они сами все понимали и старались.

«“Жди и наблюдай!” – таков девиз воспитателя, – считала Монтессори. – Позвольте жизни (курсив мой. – А. М.) свободно развиваться в рамках доброты и наблюдайте за тем, как эта внутренняя жизнь меняется. В этом состоит цель нашей миссии. И, наблюдая, возможно, мы должны помнить слова Иисуса Христа, Который воплощал собой добро: “Пустите детей приходить ко Мне”. Иными словами: “Не мешайте им идти, потому что, если они свободны и ничто им не мешает, они придут сами”»[104].

Вы понимаете, о чем идет речь?

О доверии более всего. О том, что взрослые должны доверять детям не меньше, а возможно, больше, чем себе. И, как следствие, предоставлять им больше свободы.

Дорогие родители, читающие эту книгу! Вы никогда не задумывались над тем: доверяете ли вы своему ребенку? Если нет – то почему же вы убеждены, что впоследствии он станет доверять вам – тем, кто не преподал ему уроков доверия?

Интересные вопросы, на мой взгляд. Стоит подумать.

Это спокойное слово «свобода»

Ученик Монтессори-школы все время рисовал красные деревья. Может быть, ему казалось, что так красивее, а может быть, он просто любил красный цвет.

Каждый день мальчик ходил в парк, видел коричневые стволы и зеленые листья, возвращался в класс и брал красные краски.

Ему никто не делал замечаний, никто не спрашивал, почему он так поступает… Все словно не замечали его ошибку.

И вот однажды ребенок нарисовал коричневый ствол, на котором – коричневые ветки, а на них – зеленые листья.

Его похвалили:

– По-настоящему все выглядит так. Молодец. Точно уловил. Но если ты хочешь рисовать фантастические деревья – тогда другое дело. Ты можешь рисовать и так и эдак, понимая разницу.

Вот это, собственно говоря, и есть обучение, при котором для наставника важна свобода ребенка.

Природа ученика приведет его куда надо. Божественное творение – ребенок – движется к Богу, не надо мешать этому движению и не стоит его торопить.

Главное, что направление пути выбрано верно.

Разрешать нельзя ограничивать

Написав предыдущую фразу, я подумал: «Сформулировал я, конечно, красиво. Что тут скажешь? Но правда ли это? Что ж получается: ребенку все можно разрешать? Можно невероятно любить детей, но это же не отменяет того, что они запросто совершают… как бы помягче сказать?.. не благие поступки, которые вовсе не находятся на пути к Богу?»

Монтессори считала, что детям нельзя разрешать делать все, что им заблагорассудится, потому что в этом случае мы можем получить свободное развитие отклонений.

Для того чтобы такого не происходило, нужно научить ребенка отличать добро от зла.

Ничего себе задача! – вздохнет кто-то. – Некоторые люди жизнь тратят на то, чтобы эти отличия понять.

Спорить не стану. Однако в данном случае речь идет не о каких-то, возможно глубоких, но отвлеченных философских понятиях, а о вещах вполне конкретных.

Все просто. Монтессори считала: добро – любая деятельность, которая ведет к гармонии, порядку и саморазвитию. Это путь к дисциплине. Зло – то, что ведет к растрате созидательной, «строительной» энергии ребенка и приводит к беспорядку.

Таким образом, можно взять на себя смелость и попробовать сформулировать то, как понимала Мария Монтессори понятие свободы.

Получится, свобода – это возможность человека проявлять самого себя, служа добру, а не злу; порядку, а не беспорядку; созиданию, а не разрушению.

Мне кажется, подобный подход универсален и относится вовсе не только к детям.

«Доказательство» Бога

(Интерлюдия)

Недавно прочитал такую историю. У девочки лет пяти родился братик. Довольно скоро она поняла: родители стали уделять брату куда больше внимания, чем ей. Да какое там внимание? Про нее практически забыли. Девочка взревновала родителей и поняла: надо решать проблему кардинально.

Как?

Утопить брата, да и всё. Она взяла малыша и направилась к пруду. Ее, конечно, тотчас поймали.

Ребенок и не собирался отпираться. Девочка спокойно объяснила:

– Он мне мешает. Зачем он нужен?

Можно ли говорить, что девочка проявила злобу?

Думаю, нет. Она поступила вполне логично: если брат мешает, то надо сделать так, чтобы его не было. Жили же без него хорошо? Зачем было заводить?

Логично…

Вы никогда не задумывались над тем, что понятия «добра» и «зла» присущи только человеку, в природе их не существует? Если хищник бежит за стаей оленей и убивает слабого, другие олени не бросаются на помощь сородичу. Если у львицы погибает муж-лев, она должна уничтожить все потомство от предыдущего брака. Не по злобе – таковы законы природы.

В жизни ребенка – Божественного дитя природы – не существует понятий добра и зла. Он делает то, что считает логичным и необходимым. Чаще всего это благие поступки, но, как мы видим, случаются и исключения.

Жизнь взрослых в любую эпоху строится на понимании добра и зла. Можно даже сказать резче: мы люди постольку, поскольку у нас есть одинаковое понимание, «что такое хорошо и что такое плохо».

Откуда оно берется?

От Создателя. Бог не послал это понимание животным, – только людям. Да, люди, увы, нередко путают черное с белым, подчас даже меняя их местами. Но так, впрочем, они поступают со всем, что им дано Богом.

Чем дальше движется человек от своего Божественного происхождения в сторону социума, тем важнее ему понимать где добро, а где зло. Иногда это логически объяснить трудно, но существует Господь, и Он сильнее логики.

Ну например… Почему помогать слабым – это добро? Почему жадность и скупость – зло? Почему нельзя предавать, даже если тебе это выгодно? Почему надо хранить верность любимому человеку?

И так далее… И далее… И далее…

Природной логикой на эти вопросы не ответишь. Но поскольку существуют понятия добра и зла, люди все-таки не озверели.

Бог есть, – потому что только в человеческой среде находятся понятия «добра» и «зла». Кроме как от Господа им взяться неоткуда.

Бог есть, – потому что только в человеческой среде имеется понятие «совесть», кроме Господа, больше никто не мог нам ее дать.

И неслучайно Монтессори в своих работах столь часто обращается к Евангелию, к библейским образам.

Понимание Бога, если угодно – страх Его, ощущение совести и боязнь ее потерять, – это как раз то единственное, что может и должно ограничить абсолютную свободу ребенка.

Монтессори была убеждена, что ребенок в состоянии по-настоящему раскрыться, только претворяя свой естественный план построения самого себя.

Это, без сомнения, так. Искусственные ограничения, например в виде наказаний, работают лишь в том смысле, что ребенок закрывается от нас, да и от себя самого.

По-настоящему работают лишь ощущения ребенком Бога и совести – что, согласитесь, очень близко.

Поэтому Монтессори не только не боялась, но бесконечно использовала евангелическую символику.

Поэтому для нее так важны были разговоры с воспитанниками о Боге, о совести, о добре и зле. Эти беседы она начинала вести с детьми с самого раннего возраста.

Мы боимся говорить с детьми о добре и зле потому, что эти разговоры часто представляются нам сугубо взрослыми и излишне философскими, а то и скучными. Мы и друг с другом-то не вдруг обо всем этом заговорим.

Монтессори предлагает подходить к этой теме более, если угодно, практически. Тем самым приводя ребенка к Богу и давая ему правильные ориентиры.

Выбор – это умение

Однажды посетительница школы Монтессори спросила у ученика:

– В этой школе вы делаете что хотите?

– Нет, – улыбнулся мальчик. – Не совсем так. Мы хотим то, что делаем.

Ученики Монтессори хотели делать то, что делали, потому что они сами выбирали то, чем необходимо им заниматься в данный момент. Наставники могли подсказывать, но никогда не диктовали.

Много лет занимаясь преподаванием в разных вузах, я заметил: у молодых людей сегодня совершенно отсутствует навык выбора.

Да и то сказать: откуда ему взяться?

На моих лекциях и встречах родители всегда удивляются, когда я спрашиваю:

– А вы хоть иногда предоставляете детям выбор? В самых простых, бытовых вопросах: что поесть на завтрак или что надеть на встречу с друзьями? Вы воспитываете в них привычку самостоятельного выбора или навык выбора под диктат?

Родители, как правило, печально опускают головы. Оно и понятно: диктовать детям проще и быстрей, нежели ждать, пока они сами поймут собственные предпочтения.

Что уж говорить о наших школах, которые построены по принципу абсолютного диктата?

Встречаясь со школьниками, я всегда прошу поднять руку тех, кому никогда не говорили фразу: «Твое мнение никого не интересует…» Встречаюсь давно. До сих пор ни одной руки не поднялось.

Напомню, что воспитание – это не что иное, как навязывание определенных привычек. И вот у нас вырастают поколения, которые привыкают существовать под чужой диктат и абсолютно не умеют делать самостоятельный выбор.

Между тем важнейший принцип Монтессори-школ: учитель – помощник, а не руководитель. Он ничего не диктует, лишь оказывает содействие – совместное действие – если его об этом просят.

Ученик сам выбирает, чем и сколько времени ему заниматься.

Получается хуже, чем у других, и тебя, ребенок, это смущает?

Педагог поможет тебе исправить ситуацию.

Не смущает? Продолжай дальше. Это твое дело, твой выбор.

Мы сказали, что дети у Монтессори «работали» официантами. Им, разумеется, объясняли, что называется, «азы» этого дела. «Аз», как известно, первая буква алфавита. Метафорически говоря, на ней и останавливались. А дальше сами: убирали, мыли посуду, наводили порядок. Наставник подсказывал, разумеется, если требовалось. Но в основном самостоятельная работа.

Монтессори считала, что если наставница заставляет ребенка что-либо делать, проявлять неестественные усилия, то она не сможет узнать, к какой самостоятельной деятельности он тяготеет. А без понимания этого трудно ребенка раскрыть.

Раскрыть человека, узнать его подлинные таланты и тяготения – едва ли не главная задача Монтессори-школ.

Решению ее подчинено три обязательных условия работы хорошей школы.

Монтессори на первое место ставила подготовленную среду, на второе – смиренную учительницу, на третье – дидактический материал.

Обратите внимание: смиренная учительница. То есть наставница, которая идет к ученикам с миром.

Эти три условия, по мнению Монтессори, должны обеспечить три главных качества хорошего урока: Краткость, Простота, Объективность.

В центре всего этого стоит ученик, которому постоянно предоставляют возможность выбора. Причем важно, чтобы этот выбор был частью школьной жизни, а не неким специальным уроком. Чтобы он умел выбирать без страха, подчиняясь не только разуму, но и интуиции. А может быть, ей даже в первую очередь.

Жизнь в Монтессори-школе строилась так, чтобы необходимость выбора была естественной ее частью.

Как это работало на практике?

Ну например… В классе всегда имелся лишь один экземпляр каждого предмета из дидактического материала. Не потому, что не хватало денег на два. О нет! Здесь, что называется – дело принципа.

Теперь представьте, что ребенку понадобился тот предмет, с которым работает другой ученик. Как быть? Можно кричать, устраивать истерики. Но, во-первых, так не принято делать. Однако если вдруг решиться и попробовать, – не сработает.

Где же выход?

Уважать других и уметь ждать.

Хорошая привычка, согласитесь. Впоследствии она может очень даже пригодиться.

Заметим: такое уважительное ожидание ребенок выбрал сам как единственный способ добиться своей цели в данной ситуации.

Его решение. Его выбор. В результате – урок для него.

Уроки и игры

Не хочу, чтобы сложилось впечатление, будто Мария Монтессори была такой занудой, которая каждое действие в школе превращала в урок.

Разумеется, нет!

Нередко наоборот: серьезное дело превращалось в игру.

Вот, например, как она проверяла у своих учеников слух.

Окна занавешивались. В классе устанавливалась абсолютная тишина. Мало этого. Детей еще просили закрыть глаза руками.

Итак, малыши находятся в абсолютной темноте и тишине. И тогда Монтессори, немного торжественно, начинает называть их по именам.

Представляете: из темноты и тишины вдруг раздается твое имя?

Игра? Да.

Проверка слуха у детей? Безусловно.

Она могла смеяться, хохотать, просто веселиться с детьми. Недаром все ученики ее обожали.

Замечаний в прямом виде старалась не делать.

Но самое главное: всегда слушала ребенка, относясь к нему не просто с любовью, но с уважением.

Великий наш режиссер и актер Ролан Быков однажды заметил: «Дети – это такие же взрослые. Только маленькие».

Замечательные и на самом деле очень глубокие слова.

Дети – не просто другие. Дети – другие взрослые. Может быть, так точнее?

Когда-то Монтессори написала удивительные слова про новорожденного человека: «Новорожденный ребенок – которого встречают с таким энтузиазмом – мистическое соединение духовных энергий. Было бы неправильно рассматривать его только как хрупкое тело: наоборот, мы должны почувствовать величие бессознательной мощи, которое превращает его в человека. При рождении он страдал: он прошел через риск смерти; он отделился от матери и встретился с незнакомым миром…»[105]

На самом деле это более широкий вывод, чем просто о новорожденном. «Величие бессознательной мощи» – то, что Мария Монтессори всегда видела у детей, не только у новорожденных – у любых. Она и относилась к ним не как к недоросткам (увы, нередко так делаем мы), но как к тем, кто выполняет огромную, мощную работу: строит из себя человека.

И за это уважала их. И старалась помочь в их великой работе.

Действие девятое

Накануне

1934–1939

Диктатор, начинавший учителем

Любой диктатор вовсе не сразу становится диктатором.

Скажем, Муссолини сначала был вундеркиндом: в четыре года он научился читать, в пять – уже играл на скрипке.

Правда, отец его, Алессандро Муссолини, – рабочий и при этом ярый поклонник Михаила Бакунина[106] – все время подавал сыну пример того, что мужчина должен заниматься именно политикой. Алессандро периодически сажали в тюрьму, правда ненадолго. Но это лишь подогревало в нем желание и дальше нести в народ идеи социализма.

Бенито Муссолини поначалу пошел по пути матери – Розы Мальтони, учительницы, и получил свой первый диплом – преподавателя младших классов.

Казалось бы, сам по себе этот факт должен был сблизить Марию Монтессори и нового лидера Италии.

Поначалу так и произошло. Более чем за десять лет до описываемых событий Марио Монтессори отправил только что пришедшему к власти будущему диктатору письмо, в котором описывал систему своей матери и то, какую популярность метод имеет во всем мире.

Марио Монтессори был очень хорошим менеджером: он сумел сделать так, чтобы письмо было написано как предложение, от которого невозможно отказаться. Мало того: чтобы легло оно непосредственно на стол бывшему учителю и будущему диктатору и тот его прочел лично.

В результате в том же, 1923 году было основано общество Национальная опера Монтессори[107], первым председателем которого стал лично Бенито Муссолини. Новая обучающая система получила государственную поддержку на самом высоком уровне.

Что же так понравилось Муссолини у Монтессори, если он даже лично посетил педагогические курсы Монтессори для будущих учителей?

Муссолини разглядел только внешнее. Это внешнее показалось ему очень привлекательным.

Бенито увидел целый класс дисциплинированных, занимающихся своим делом разновозрастных детей. Никто не хулиганил, не безобразничал. Его покорила тишина, царящая в классах, и та тщательность, с которой дети делали свое дело.

Муссолини показалось, что он видит перед собой образ страны, о которой мечтал: тихие и покорные люди тихо и покорно делают свое дело.

Понятно, что ему недосуг было выяснять, каким образом Монтессори добилась таких результатов и почему ученики ведут себя совсем не так, как учащиеся других школ.

Муссолини вряд ли изучал педагогическое творчество Монтессори. И совершенно точно не вдумывался в то, что делает великий педагог.

А если бы изучал и вдумался, понял, что они стоят на двух совершенно разных полюсах.

Монтессори была убеждена: ребенок, который никогда не учился действовать самостоятельно и вообще не умеет управлять своей волей, став взрослым, легко сможет поддаться любому влиянию, и его можно будет убедить в чем угодно. Поэтому так важно, чтобы ученики вырастали свободными людьми, которые умеют делать самостоятельные выводы.

Бывший учитель считал, что задача школы: воспитывать идеальных граждан, по сути солдат для своего государства, людей, умеющих подчиняться и не задавать лишних вопросов.

Глядя на тщательно работающих учеников, ему трудно было понять: перед ним – абсолютно свободные дети, живущие без страха наказаний и ожидания поощрений, соблюдающие дисциплину просто потому, что им интересно то, что они делают.

Монтессори же пользовалась благосклонностью главы государства для главного своего дела: открывала в Италии новые школы.

Разрыв

Да, диктатор не сразу становится диктатором.

Но это еще полбеды. Мир отнюдь не вдруг понимает, кто перед ним.

Черчилль называл Муссолини великим. Аж до 1936 года, когда Италия поддержала генерала Франко, Муссолини считался другом СССР и – представьте себе – одним из лучших учеников самого В. И. Ленина!

Дело в том, что Муссолини в свое время скрывался в Швейцарии от службы в армии и там познакомился с нашим вождем. Чем больше проходило лет с той встречи, тем более трогательно она описывалась. Дело дошло до того, что Бенито Муссолини стал выглядеть как ученик Ленина. Что, конечно, очень льстило итальянскому диктатору. Впрочем, как известно, диктаторам не составляет труда организовать льстивые отклики в свой адрес.

Конечно, диктатор не сразу становится диктатором. И его не сразу начинают так воспринимать. Но рано или поздно это происходит.

Напомним, что в те годы Монтессори была одной из самых известных женщин Европы. К тому же она занималась тем, что касается любого человека: воспитанием детей. Для огромного количества пап-мам, дедушек-бабушек она была абсолютным авторитетом.

Поэтому Муссолини потребовал от нее публичной поддержки своей политики, признания в том, что метод Монтессори служит воспитанию юных фашистов.

Пойти на это Монтессори не могла. Тянула с ответом. Но вечно тянуть невозможно.

Она отказалась.

Ответ диктатора был диктаторским: в 1934 году Муссолини закрывает все Монтессори-школы.

«Фашисты избавились от моих школ, потому что базировались на националистической идее, а я отказывалась обучать войне, – констатировала Монтессори. – Таким образом, мне пришлось уехать, а я оказалась в Испании. Самое главное для меня – свобода. Я всегда делаю так, как думаю»[108].

В 1936 году Монтессори уезжает и из Испании от гражданской войны и не желая поддерживать фашистский режим генерала Франко.

Из Барселоны направляется сначала в Великобританию, а затем – в Нидерланды, в город Ларен, недалеко от Амстердама.

Счастливого ребенка может воспитать только счастливый педагог – одно из открытий Монтессори, как мы помним.

Но ведь и свободного ребенка может воспитать только свободный учитель, не так ли?

Она не могла поддерживать идеи, к которым не лежала ее душа, даже если это было необходимо для продолжения ее дела.

Почему?

Потому что была свободным человеком. Потому что верила своей интуиции и своим подлинным желаниям.

И еще потому, что бытие значило для нее не менее, а, может быть, и более, чем быт.

Над бытом – бытие

Умела ли Мария Монтессори жарить картошку? Готовить суп? Ставить заплаты на одежде?

Как она собиралась на свидания? Наряжалась – не наряжалась? Была ли страстной или нет?

История умалчивает.

Нет, разумеется, мы немного рассказали, как она одевалась, как выглядела… Собирали по крохам.

Именно – по крохам и в ее собственных книгах, и в книгах о ней. Мысли и открытия Монтессори явно интересовали и ее саму, и ее биографов гораздо больше, нежели любые бытовые подробности.

Мария Монтессори – женщина, образу которой совершенно не шел быт.

Разумеется, она жарила картошку, готовила суп и умела пользоваться иглой. Только все это неинтересно. И, как ни парадоксально, мало что о ней говорит.

Она занималась детьми. Занималась будущим. Занималась бытием.

Ее лично быт не интересовал. Она проходила сквозь него, как корабль сквозь волны, не обращая внимания на брызги.

Другое дело, когда речь шла о существовании ее школ и детских садов – вот тут все бытовые детали продумывались до мельчайших подробностей.

Она всегда была чисто, аккуратно, модно и со вкусом одета. Но это не отнимало ее душевных сил. Организации быта своих школ она отдавала все свои силы, понимая, как тесно в детстве связаны быт и бытие.

Быт – это, если угодно, стартовая площадка, с который дети могли «улететь» в пространство бытия.

Маленький человек строит самого себя… Бытовая работа? Бытийная? Быт и бытие в детстве не просто связаны, но переплетены. Ровно так они тесно сплетены в природе, где одно от другого не вдруг отделишь.

Что такое быт? Понятная, ясная жизнь, которая награждает проблемами, и ум – главный помощник в их решении.

Не то – бытие. История сакральная, предлагающая для решения проблем не только ум использовать, но и душу.

Быт – то, что тянет человека вниз. Бытие – уносит в небо. Человек посередине. За чем устремится?

Когда конкретные сапоги конкретных солдат и конкретные гусеницы конкретных танков начинали утюжить мир, неся людям вполне конкретные страдания, – наша героиня все пыталась заставить людей опомниться, убедить их в том, что только правильное, по-настоящему гуманистическое образование – и есть единственная гарантия мира.

Она была истовым борцом за мир. И в этой борьбе бытийный подход помогал, а не мешал ей.

Без сомнения, существуют люди, для которых – условно говоря – жареная картошка и заплаты и составляют суть жизни. Причем таких большинство в любую эпоху. Все проблемы они решают на уровне быта, не понимая, что без отсвета бытия ничего не решить.

Мария Монтессори была не из их числа. Ей уготована судьба человека, летящего над бытом.

Монтессори – человек летящий.

Она умела подняться над бытом, чтобы лучше его разглядеть, понять, куда движется то, что другие называют «бытовые детали», разобраться в их истоках.

Может быть, поэтому она умела видеть и замечать то, что другие не обнаруживают, утыкаясь в бытовые детали.

Абсолютно конкретный организатор школьной жизни, она была одновременно возвышенным, летящим философом.

Уникальное, невероятное сочетание…

Беспомощный мирный мир

Тема мира всегда волновала Монтессори. Она понимала: кроме воспитания детей, нет иного способа сделать так, чтобы мир в мире сохранился надолго.

Если дети будут расти в ненависти к войне – войны и не случится.

«Человечество сегодня напоминает мне ребенка, который заблудился ночью в лесу, – писала она, – его пугают тени и таинственные звуки в ночи. Люди не вполне осознают, что это за силы, которые втягивают их в войну, и по этой причине они беззащитны перед ними»[109].

Какой выход из ситуации?

Объяснять. Рассказывать. И чем в более раннем возрасте это делать – тем лучше и эффективнее.

Я вспоминаю шутку своего детства: «Войны не случится. Но будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется!»

Так вот, чтобы не понадобилось никакой борьбы за мир, детей надо воспитывать в миролюбивом духе.

Мы очень любим говорить, что, мол, будущее будет таким, какими вырастут наши дети. Увы, как правило, эти слова нас ни к чему не обязывают.

Мария Монтессори постаралась отнестись к этому тезису предельно конкретно. Она учила сама и других призывала воспитывать детей так, чтобы у них и мысли не возникало о том, будто какие-нибудь проблемы можно решать с помощью войн.

С 1932 по 1939 год она постоянно проводит конференции в защиту мира. Что еще может сделать пожилая учительница?

Говорить. Пытаться убедить. Доказывать.

В 1937 году был проведен Четвертый Международный Монтессори-конгресс. Тема звучала не просто актуально, а даже смело для этого времени «Образование для мира». По сути, образование против войны.

Естественно, с главным докладом выступила Монтессори.

– Нам не нравится общество, в котором мы живем? – спрашивала она. – Не нравится! Но нет иного способа реформировать общество, как только воспитать других детей, с другими, гуманистическими ценностями.

«Я не обсуждаю проблему вооружения, не вмешиваюсь в политические вопросы, я только говорю, что настоящая защита народов не может быть основана на оружии. ‹…› Так как именно образование является истинным спасением для человечества и для человечности, оно не может оставаться в тех формах и в тех границах, которые есть сегодня»[110], – настаивала Монтессори.

А в это время на площадях Берлина и Вены сжигали ее портреты и ее книги!

Вот до такой степени Монтессори, со всеми своими, замечу, педагогическими выводами, была ненавистна тиранам.

Значит, ее выводы не так уж абстрактны, если тираны считали их опасными?

Дети – учителя

(Интерлюдия)

Как и все прекраснейшие, мудрейшие борцы за мир того времени, – Монтессори проиграла.

Не желая видеть кровь; страшась, что новые битвы помешают строительству новых Монтессори-школ и новым исследованиям; наконец, поняв, что остановить войну невозможно, а участвовать в ней она категорически не желает, – Мария Монтессори уедет в Индию и проведет там все военные годы.

Так ее метод будет завоевывать новые территории и новых учеников.

Понимаете, да? Распространению учения Монтессори не в состоянии помешать ничто, даже мировая война. Оно будет продолжаться и после смерти нашей героини, длится до сих пор.

Это ведь не просто очередной метод воспитания и образования людей. В определенной мере – это новая вера. В первую очередь вера в то, что дети посылаются нам как учителя, а не только как ученики.

Господь добр: он постоянно хочет обновить наш мир, даруя нам детей. Но мы – из поколения в поколение – вычеркиваем их из серьезной, взрослой жизни. В лучшем случае мы с ними сюсюкаем и воспитываем по собственному образу и подобию. В худшем – не замечаем.

Замкнутый круг. Взрослые убеждены в своей непогрешимости, в том, что следующие поколения должны жить так, как живут они. Поэтому из века в век вершатся одни и те же ошибки. Мир не меняется, потому что, по сути, не обновляется.

Не видя в детях Божественных посланников, мы строим безбожный мир.

Монтессори была абсолютно убеждена: у человечества нет шанса измениться, если оно не начнет воспринимать детей как наставников.

Дети даны нам, в частности, для того, чтобы мы не забывали свое Божественное происхождение и не ориентировались только на социальные законы.

Дети – наши учителя Божественной естественности, с которой мы все рождаемся на свет и о которой постепенно забываем.

Мы, взрослые, существуем в твердой уверенности, что все знаем про эту жизнь и действуем абсолютно верно.

Согрешим? Покаемся. Не вопрос, как говорится. И дальше двинемся тем путем, который считаем верным.

Спаситель говорил, что детям открыты врата в Царствие Небесное. Значит, дети изначально ближе к Богу, чем взрослые. Может быть, хоть это заставит нас приблизиться к ним, хотя бы тех из нас, кто верит?

Куда там! Наоборот. Мы создали такой мир, в котором ребенок, едва достигнув трех… ну, может быть, пяти лет, больше всего на свете мечтает о том, чтобы стать взрослым.

Не мы хотим быть, как дети. А они мечтают вырасти такими, как мы.

Откуда, собственно говоря, такая мечта?

Да потому что дети убеждены: именно папы-мамы правят миром, ведь у них – свобода, деньги и вообще – масса всяких возможностей и привилегий.

Человека, который ведет себя по-детски честно и наивно, мы называем «идиотом».

И никогда – заметьте, никогда! – не берем пример с детей. Такое нам просто в голову не приходит. Они ведь маленькие. Надо дорастить их до нашего «прекрасного» взрослого уровня.

Вместо того чтобы с помощью детей обновить мир, мы занимаемся тем, что «устареваем» их, стараясь сделать более похожими на нас.

Младенец – воплощение Бога на Земле. Абсолютно естественное, совершенно доброжелательное создание, никогда не таящее своих желаний и отвечающее на улыбку только улыбкой.

Чем старше становится человек, тем он больше социализируется и удаляется от Создателя. Тем больше в его словах и делах логики и меньше интуиции. Тем реже он слушает себя, стараясь уловить сигналы социума.

Мы привычно удаляемся от детей – тех людей, которым открыто Царствие Небесное.

Ради чего?

Да полно придуманных ценностей! Ради карьеры, званий и наград. Мы забываем Божественные Ценности, упиваясь социальными.

Мы убедили себя, что быт важнее бытия. Нам всерьез кажется, что именно быт создает нашу жизнь, а бытие так – для умных разговоров…

Почему человеку хочется быть знаменитым? Что за странное желание: чтобы у тебя брали автографы и просили «сфоткаться»? Ни один ребенок не хочет прославиться в своем доме, дворе или деревне. Более того: подавляющее большинство детей стесняются, если на них смотрит много глаз.

Если вдруг маленький человек захотел славы – это верный признак того, что он перестал быть маленьким.

А мы, взрослые, почему хотим?

Что такое тщеславие, как не «тщетное славие», «тщетная слава». Тщета… Почему мы позволяем, чтобы именно она вела нас по жизни?

Человек, зачем тебе так нужно это всеобщее узнавание? Дай ответ!

Не дает ответа…

Есть чудесные существа – дети, которые могут помочь нам свернуть с этого странного, нелогичного пути нелепых ценностей.

Но мы их не замечаем. Мы живем в мире, где большое ценится, а маленькое – нет.

И не замечаем детей.

Великая Карен Хорни заметила: «Прошлое тем или иным образом всегда содержится в настоящем. Если попытаться вкратце сформулировать суть данного обсуждения, я должна сказать, что это не вопрос «настоящее или прошлое», а вопрос – процессы развития или повторения»[111].

Мы привычно говорим, что дети – наше будущее. В обобщенном, в социальном смысле так оно и есть. Однако для каждого отдельного человека детство – это как раз прошлое, будущее – это старость для всех нас.

И вот вопрос, который ставит Хорни: мы развиваем то, что было в нашем прошлом, или упорно повторяем те же ошибки в своем отношении к прошлому, которые делали другие?

Увы, чаще всего повторяем… Мы не хотим идти новой дорогой, вдохновленные своим детством. Предпочитаем шагать заскорузлым, старым, привычным путем.

Мария Монтессори не просто протестовала против такого положения дел. Она подарила человечеству вот именно – новую веру. Веру в детей как в праведников, как в проводников в новую жизнь.

И великий педагог не виновата, что мы так плохо слышим ее. Нет ее вины и в том, что мы находим в жизни новых праведников и новых проводников, которые и привели нас туда, где мы сейчас и оказались.

Дети – наши учителя и наше спасение.

Воспользуемся ли?..

Действие десятое

Индия

1939–1946

Побег?

Итак, в 1939 году, прямо накануне начала Второй мировой войны, Мария Монтессори вместе со своим сыном Марио отправилась в Индию.

Был ли это побег? Желание отсидеться в тихом месте, пока не закончатся ужасы войны?

Согласимся, что для понимания сути и характера нашей героини ответ на этот вопрос важен. И чтобы разобраться в нем, вспомним вот о чем.

Взаимоотношения великого педагога Марии Монтессори и великой страны Индии возникли не вдруг, они имеют свою, не совсем короткую историю.

Надеюсь, дорогой читатель, вы не позабыли еще, что именно гениальный Рабиндранат Тагор был одним из тех, кто давал деньги на организацию Общества Монтессори? Еще в 1929 году Тагор всерьез заинтересовался проблемами обучения детей, узнал про метод Монтессори и начал у себя на родине организацию школ Монтессори-Тагор. Нобелевский лауреат был убежден: будущее образования именно за этим методом, неслучайно он отдал свою фамилию в название школы.

Еще один индийский гений, Махатма Ганди, посетил Монтессори-школу и был потрясен.

К слову. Ганди долго жил с именем Мохандас. Махатма впервые его назвал именно Тагор. В переводе Махатма означается «Великая душа».

Так вот что сказал Великая душа Ганди о методе Монтессори: «Постепенно я пришел к убеждению, что в своей основе метод был достаточно хорош. Ведь он предусматривал обучение детей через законы природы, акцентируя внимание на том, что возвышает человека. Наблюдая процесс обучения, я понял, что именно это было главным при формулировании основных положений учения»[112].

То есть интерес был. Причем не лишь бы кого, а самых знаменитых и авторитетных людей Индии.

Не хватало лишь конкретного предложения.

Впервые оно последовало от президента Теософического общества в индийском городе Адьяре. Звали его Джордж Арундейл. Случилось это после того как они с супругой Рукмини Деви посетили Монтессори-школу в Европе.

Посещение это, как водится, произвело сильное впечатление, и еще в 1938 году Монтессори поступило приглашение приехать в Индию для чтения лекций и организации своей школы.

Однако у Монтессори тогда еще были незаконченные дела в Европе, и ей пришлось отложить поездку.

Важно ли было для великого педагога, что ее пригласило именно Теософское общество?

Не думаю.

Теософию, как известно, придумала наша с вами соотечественница Елена Блаватская, которая настаивала на том, что это не религия. Поэтому теософами были и христиане, и католики, и буддисты, и представители других религий.

Теософия предполагала свои, особенные отношения с Богом, а у Монтессори эти взаимоотношения уже были выстроены.

Она приняла приглашение Теософского общества, поскольку задачи, которые ставили перед ней, оказались понятны и конкретны. Необходимо было открыть в Индии свою школу и научить своему методу индийских педагогов.

Заметим, что в то время население Индии составляло более 400 миллионов человек, из которых большинство (по некоторым источникам, 90 процентов) не знали грамоты.

А тут – будьте любезны! – новый, действенный, прогрессивный метод обучения.

Однако не отвлеклись ли мы? Не убежали слишком далеко от вопроса: был это побег или нет?

Давайте поставим вопрос иначе: если бы не страх войны, а затем начало конкретных военных действий, Монтессори поехала бы в Индию?

Уверен, да. У нее была одна главная жизненная задача, решению которой была подчинена ее жизнь: распространение собственного метода.

А тут – миллионы безграмотных, интерес величайших людей Индии да еще конкретное предложение.

Может быть, война в какой-то степени и подтолкнула ее решение, но героиня наша в Индии оказалась бы так или иначе.

Убегающий всегда смотрит назад, боясь погони.

Монтессори всегда смотрела только вперед – туда, где будущее. Она ехала в Индию строить грядущее, а не спасаться от прошлого.

Арест

Мария Монтессори приехала в Индию накануне своего семидесятилетия. Она не очень быстро ходила, однако была полна энергии и сбрасывать темпы развития своего дела не намеревалась.

Забегая чуть вперед, скажем: только смерть смогла нарушить планы нашей героини. До своего ухода она работала, не снижая скорости.

На первый обучающий курс в Адьяре собралось 300 учителей и студентов-педагогов – больше, чем она предполагала.

Все было очень красиво и даже в какой-то мере экзотично. В саду теософы соорудили хижины и лекционный зал, покрытый пальмовыми ветвями.

В общем, все двигалось привычно-прекрасно, ничто не предвещало беды.

Но тут в жизнь людей вмешалась большая политика.

Италия вступила в войну на стороне Германии. Индия – в ту пору все еще колония Великобритании – находилась, понятно, со стороны антигитлеровской коалиции. В связи с чем в стране началась серьезная борьба с гражданами вражеского государства – Италии.

Марию из уважения к ее возрасту не арестовали, но ей было запрещено покидать пределы Адьярской штаб-квартиры Теософского общества. По сути, она оказалась под домашним арестом.

А Марио арестовали всерьез: заключили в лагерь для гражданских лиц в Ахмаднагаре. Позже в этом же городе будет сидеть первый президент Индии Джавахарлал Неру. Но даже если бы Марио об этом знал, это вряд ли бы его утешило.

Великий педагог Мария Монтессори, чьи книги и портреты сжигали фашисты, вместе с сыном была обвинена в пособничестве Муссолини только по той причине, что имела с диктатором одно гражданство.

Понятно, что отныне Монтессори должна была заниматься только тем, чтобы пытаться вызволить своего сына из неожиданно возникшего плена.

Правда, арест, к счастью, длился недолго.

31 августа 1940 года, в день своего семидесятилетия, она получила телеграмму от вице-короля Индии. Тот писал, что правительство, мол, долго думало, что бы такое подарить Монтессори в день ее юбилея, и решило: лучший подарок – это вернуть матери ее сына.

Мать и сын воссоединились.

Понятно, что в такой ситуации Монтессори ничего не оставалось, как официально признать, что Марио вовсе не ее племянник, а родной сын.

Ей исполнилось семьдесят. Сын родился, когда ей было двадцать восемь. Это значит: сорок два года она скрывала, что Марио у нее есть.

Марии и Марио Монтессори разрешалось жить в Индии, заниматься своими делами, однако категорически запрещалось покидать страну вплоть до окончания военных действий.

И они принялись за дело.

Семьдесят лет в мусорку не выкинешь

Свой семидесятилетний юбилей она празднует в Индии. Может быть, и к лучшему. Полыхает 1940 год – Европе вряд ли есть дело пусть даже до одной из самых известных своих гражданок.

Всемирно знаменитая Мария Монтессори вынуждена жить в стране с довольно тяжелым климатом, где дикая жара сменяется сезоном дождей. В стране, где люди в основном говорят на двух языках: английском и хинди (это не считая огромного количества разнообразных наречий). Наша героиня ни на одном из них общаться не может.

Она, конечно, полна энергии, но семьдесят лет в мусорку не выкинешь. Мария ходит с палочкой, у нее – одышка, ей бывает тяжело нагнуться к ребенку.

Чем же заниматься пожилому человеку в такой непростой ситуации в незнакомой стране?

Для нашей героини такого вопроса не существует: тем же, чем занималась всегда. Раз Богу было угодно, чтобы она жила в Индии, значит, здесь она будет ездить по разным городам и пропагандировать свой метод.

При чем тут возраст, жара или дожди? Есть задача, и ее надо выполнять. Все просто.

Но ей не хватает практики – нужны конкретные дети, которых она станет учить. Монтессори не может без этого. Просто теоретизировать перед учителями ей неинтересно.

Потому что, когда у человека есть призвание, – оно призывает к самореализации.

Человек человеку – учитель

Свою школу она открывает в Кодайканале.

Сегодня в этом небольшом поселении живет менее 40 тысяч человек. И тем не менее там есть шестнадцать школ, три колледжа и один женский университет. Видимо, у жителей Кодайканала существует некая природная тяга к знаниям.

Когда Мария открыла свою школу, оказалось, что языковые проблемы – это еще не самое страшное. Катастрофически не хватало дидактического материала, без которого, как мы понимаем, обучение в Монтессори-школах было весьма затруднительно, если вообще возможно.

Ах, как хотелось бы, чтобы Мария в это время повторяла слова Песталоцци: «Ты должен с твоим [педагогическим] искусством неслышно идти рядом [с учеником]. В тот момент, когда птица увлекательно чирикает и червяк ползет по листу, прекрати свои словесные упражнения: птица, червяк учат лучше, учат большему. Молчи»[113].

Будем считать, что повторяла: почему нет?

Но что является безусловным фактом: Мария Монтессори придумала в качестве вспомогательных дидактических материалов использовать все то, что можно отыскать в природе.

Нет дидактических материалов, но богатая природа… Отлично! Тогда будем использовать ее.

Марио вместе со своей помощницей Леной Викрамаратие каждый день ходил собирать мох, растения и водоросли, которые они относили в специально созданные террариумы и аквариумы. А там их уже ждали всякие разные зверьки и прочие представители животного мира.

В отличие от привычных дидактических материалов природные сразу порождали у детей вопросы нередко весьма и весьма философского свойства.

Дети спрашивали, например: «Зачем природа создала столько разных форм жизни?» И дальше возникала целая дискуссия, в которой ученики могли продемонстрировать и свои знания, и фантазию.

Песталоцци называл свой метод – «элементарное образование». Что это значит?

Это когда детей учат не на сложных примерах, не на картинках из книг, а на простых, элементарных примерах природы.

По сути, тот же метод Монтессори назвала принципиально иначе – «космическое образование».

А это почему?

Тем самым подчеркивалось взаимосвязь всего, что есть в природе. Ты наблюдаешь за какой-нибудь букашкой, а она между тем – часть космоса. И без нее, крохотули, мир стал бы иным. Но если любой червяк влияет на мир, то как же на него должен влиять ты – человек?

Это ведь не просто красивые слова, это – философия образования.

К тому же Монтессори считала, что знания приходят к нам из космоса. А собственно, откуда им еще и приходить?

Мария Монтессори никогда не ставила своей задачей – просто обучить, просто вбить в детские головы некие знания. Она воспитывала людей, личностей. И поэтому без философии образования было не обойтись.

Монтессори исходила из того, что любой человек человеку – учитель. Вопрос в том, чему он может научить и чему у него можно научиться.

Однажды Мария направлялась в Дом детей и увидела женщину с грудным ребенком на руках.

Монтессори попросила женщину разрешения подержать грудничка и отправилась с ним в класс.

– Я принесла вам маленькую учительницу, – сказала она, входя в аудиторию.

Все засмеялись.

– Да, маленькую учительницу, – повторила Монтессори. – Ибо никто из вас не умеет быть таким спокойным, как она. Никто из вас не держит так смирно рук и ног, как она. Из вас никто не может быть таким смиренным, как она.

Дети попытались «принять позы спокойствия», но все равно, разумеется, быть такими, как младенец, у них не получалось.

– Никто из вас не умеет дышать так бесшумно, как она, – улыбалась Монтессори.

«Дети изумленно переглядывались, – пишет Монтессори. – Им никогда не приходило в голову, что молчание младенца глубже молчания взрослого человека»[114].

Этот случай Монтессори очень любила рассказывать, в частности, будущим учителям.

Тоже ведь своего рода элементарное воспитание: учиться можно у любого человека, даже у совсем крошечного, кого и за человека-то не считают…

И одновременно воспитание космическое: ведь откуда, как не из космоса, пришел к нам учитель-малыш?

Что такое хорошо и что такое плохо

В Индии Мария Монтессори отвечала за создание Центра учителей. Надо ли добавлять, насколько это важное дело?

Да, Монтессори была убеждена, что найдет понимание всюду, где рассказывает про свою методику. Да, Монтессори считала: индусам близок по духу ее метод.

Но ведь, по сути, многое надо было начинать с нуля, объяснять вещи, которые в Европе были понятны и очевидны, а здесь, в Индии, о них не знали.

Представим себе…

Сцена нашего книжного театра. Занавес распахнут. Пустое, а потому выглядящее немного таинственно пространство сцены.

Раз! Мария Монтессори в черном платье рассказывает о том, каким учитель быть не должен.

Ребенок «…идет в определенный для него класс. Учительница закрывает дверь за вошедшими, и с этого момента она повелительница и командует собранными здесь душами без свидетелей и без возможности заявления протеста»[115].

Знакомая картина, не так ли?

То, что Монтессори категорически не могла принять: учитель – как командир и даже диктатор.

В ее школах подобное было невозможно. Она мечтала, чтобы такое казалось невероятным всюду.

Два! Волшебным театральным образом черное платье превращается в белое, и наша героиня уже в светлой одежде рассуждает о том, каким педагог быть обязан.

«В моем методе наставница мало преподает и много наблюдает (курсив мой. – А. М.). Главная же ее задача – направлять психическую деятельность детей и их физиологическое развитие. Вот почему я заменила название “учительница” словом “руководительница”, “наставница”»[116].

Понятно: не надзирать, а наблюдать. Но что значит «направлять деятельность»? Как разобраться, что это не диктатура?

Понятно: к ребенку надо относиться как к человеку – с уважением, вниманием и заинтересованностью. Теоретически – нет вопросов, а практически – как это все осуществлять?

Три! Мария Монтессори выводит для педагогов четырнадцать правил. В них – ответы на этот и множество других вопросов.

Четырнадцать правил педагога

Эти правила неплохо бы знать каждому родителю, педагогу, да любому человеку, в сферу жизненного внимания которого входят дети.

Я позволю себе их немного прокомментировать. Как минимум для того, чтобы вы прочитали их еще раз, и вам проще было бы обдумать сказанное Монтессори.

Может быть, вы будете согласны не со всем, что она проповедует. Но то, что ее высказывания всегда предоставляют прекрасный повод для размышлений о том, как мы общаемся со своими детьми – это безусловно.

Задумаемся: часто ли мы спокойно, без истерик, всхлипов и печальных вскриков размышляем о своих детях? Увы…

Может быть, мы сознательно подключаем интуицию и делаем все по велению чувств? Тоже ведь нет, если честно…

Просто воспитываем их как получится. Как правило, по тем законам, по которым воспитывали нас. Или, наоборот, борясь с правилами своего детства.

Но идем все равно от себя, а не от детей.

И еще. Обратите, пожалуйста, внимание: эти четырнадцать правил не только важны сами по себе (минимум как повод задуматься); не только необходимы для лучшего осознания ее метода; но эти педагогические правила замечательно раскрывают человеческий характер нашей героини.

Итак.

Мария Монтессори. «Четырнадцать правил учителя»[117].

1. Тщательный уход. Все должно быть чистым, опрятным, без единого пятнышка.

2. Рисуйте, шейте – украшайте свой дом.

Тут надо разобраться.

Речь идет о создании той самой среды, про которую мы много говорили.

Да, – ребенок отвечает за свою среду, и чем он старше, тем ответственность, скажем так, – жестче.

Но ведь без родителей он не справится, особенно малыш. Поэтому родители должны думать о том, в каком мире живет их дитя.

И не просто думать, но по мере сил и с непременного согласия ребенка этот мир помогать создавать.

Что важно: создавать не тот мир, к которому взрослые привыкли, но тот, в котором будет уютно и комфортно маленькому человеку.

3. Научите детей пользоваться предметами, покажите, как выполнять упражнения практической жизни (делайте это спокойно, вежливо и аккуратно, чтобы дети делали то же самое).

«Упражнения практической жизни» – это, в сущности, все то, что мы делаем в быту, что, собственно, и составляет нашу жизнь. Условно говоря: от чистки ботинок до чистки зубов.

И тут важно помнить: родители – это пример, ребенок – зеркало. Если дети беспокойны, невежливы и неаккуратны, первым делом родителям надо посмотреть на себя.

Другими словами: не надо детей дрессировать, имеет смысл просто показывать им на примере, как и что надо делать.

4. Помогите ребенку установить контакт с окружением (активная деятельность) и займите пассивную позицию, когда эта цель будет достигнута.

Как говорится: главное – вовремя остановиться. Надо помочь своему дитя понять и принять какие-то вызовы окружающего мира, но дальше не мешать ему жить самому. Мы-то привыкли к тому, что в отношении ребенка у взрослого либо пассивная, либо активная позиция. А нужно чередование.

Размышляя о ребенке, в чью жизнь постоянно вмешиваются и помогают ему даже, когда нет необходимости, – Монтессори использовала довольно жесткое сравнение, что, в принципе, ей не свойственно вообще, а тем более когда речь идет о детях.

Она сравнивала такого малыша с паразитом, который прилепился к более сильному существу. Или даже – с аппендиксом чужой жизни.

Понятно: ребенок во всем этом не виноват. Но доводить его до такого состояния не стоит.

Важно: не просто помочь, но, оказав помощь, непременно отойти.

5. Постоянно наблюдайте за детьми, чтобы не пропустить нужный момент и вовремя прийти на помощь.

Во-первых, необходимо наблюдать за детьми. Мы об этом много говорили, не будем повторяться.

Однако важно и то, что во-вторых… Наблюдать для того, чтобы помогать. Не для того, замечу, чтобы уберегать, спасать, наказывать… О нет!

Наблюдать для помощи.

В чем именно?

Понимать, к какой цели стремится ребенок (а не мы, взрослые) и помогать ему этой цели достичь, если он сам попросил о помощи.

Другими словами: помогать ребенку в том, что представляется необходимым ему, а не в том, что нам, взрослым, кажется обязательным.

6. Если ребенок просит помощи, она должна быть оказана незамедлительно.

На самом деле мы не оказываем ребенку помощь по двум причинам.

Первая. «Пусть сам. Нечего баловать!»

Мы боимся: ребенок вырастет избалованным, но совершенно не опасаемся, что он войдет в жизни недолюбленным. Между тем закомплексованные, неуверенные в себе люди вырастают именно из тех детей, которым в детстве недоставало любви.

И вторая причина: «А вдруг он просто капризничает и никакая помощь ему не нужна?»

Запомните, дорогие учителя, родители, бабушки и дедушки: никто никогда просто так не капризничает! Капризничать – дело довольно неприятное, и если ребенок так себя ведет, значит, на это есть свои причины. Неплохо бы их понять.

Чаще всего ребенок капризничает от того, что на него никто не обращает внимания. Это его боль и ваша, господа взрослые, проблема.

7. Выслушивайте просьбы ребенка и реагируйте на них.

Другими словами: ребенка всегда надо слушать. И реагировать на его просьбу понятным ему способом. Ваше дитя должно быть убеждено, что живет среди тех, кому он интересен; то есть среди тех, кто на него всегда реагирует.

Нет нелепых, смешных, детских вопросов и просьб. Если ребенок их высказывает, – значит, они для него важны. И значит, они требуют реакции взрослых.

8. Уважайте и не прерывайте труд ребенка.

Эдвин Мортимер Стэндинг – сначала ученик, потом друг, а потом биограф Монтессори, к чьей книге мы уже не раз обращались, приводит такое сравнение.

Представьте себе, что на берегу моря трудятся рабочий и ребенок. Оба засыпают песок – рабочий в большую тачку, ребенок – в маленькую тележку.

И вот вы предлагаете рабочему помощь. Как только он поймет, что вы не шутите, с радостью даст вам лопату, а сам пойдет на перекур.

Ребенок не согласится ни за что с тем, чтобы кто-то работал вместо него, потому что он занят делом, которое считает важным и которое не хочет ни с кем делить.

Однако если вы высыпете весь песок из тачки, – рабочий возмутится.

Между тем ребенок сам может высыпать из тележки песок и начать его засыпать снова.

Ему это представляется важным. А все, что важно – то интересно. А все, что интересно – то необходимо.

Это для малыша и есть труд. Но вовсе даже не то, что кажется важным делом человеку взрослому, умудренному опытом.

Пересыпая песок, он думает о себе и о мире, приходит к каким-то выводам. Уважайте этот труд, не прерывайте его и не насмехайтесь над ним.

9. Уважайте и никогда не поправляйте ребенка, который делает ошибку (объясняя или исправляя без объяснения).

Помните слова Монтессори: «Обучать обучая»? Обучая! А не постоянно поправляя.

Я не устаю повторять: любовь к ребенку – это очень просто, это умение ставить себя на его место. Вот представьте себе, что вам постоянно делают замечания – вам будет каково? Вы что, правда, станете думать в этот момент – правильное замечание или нет; справедливое или не очень? Да нет… Вы просто начнете расстраиваться и обижаться, вот и все.

Уважение к ребенку – это еще и понимание того, как он устал от бесконечных замечаний, из которых, увы, подчас состоит большая часть общения взрослых и детей.

Знаменитый педагог и журналист Артем Соловейчик предлагает родителям такую игру: попробовать в течение, скажем, дня или нескольких дней сделать так, чтобы в доме не звучали замечания. Ни от вас к ребенку, ни – от ребенка к вам.

Не хотите попробовать организовать общение без замечаний?

Уверяю вас: увидите, что, с одной стороны, это очень трудно. Но с другой – сильно поменяет в лучшую сторону ваши разговоры с подрастающим поколением.

И еще вопрос. Вы уверены, что вам найдется о чем говорить с ребенком, если не делать ему замечания?

Попробуйте! Уверяю вас, это будет весьма интересный эксперимент. Возникнут новые темы, новые разговоры и, как следствие, новое понимание маленького человека.

А все отчего? Оттого, что вы перестали делать замечания…

10. Уважайте ребенка, который отдыхает и наблюдает, как работают другие. Не тревожьте его и не заставляйте его работать.

Поскольку нам, взрослым, довольно затруднительно поверить в то, что ребенок всерьез работает, нам бывает нелегко согласиться и с тем, что он имеет право на отдых.

Между тем дети – в любом возрасте – иногда устают очень сильно и имеют полное право на «ничегонеделание». Не меньшее, чем уставшие взрослые.

Еще раз. Если мы всерьез договорились, что ребенок – это человек, значит, он имеет право на все, что делают взрослые. В том числе и на то, чтобы смотреть, как работают взрослые. В том числе и на балдеж и ничегонеделанье.

11. Но будьте неутомимы, снова и снова предлагая занятия тем, кто однажды от них отказался, и, обучая тех, кто еще не научился и все еще делает ошибки.

Закон ясный. Но что важно понять? Быть неутомимым именно в предложении повторить то, что не получилось. Предлагать, а не заставлять! Окончательное решение всегда должно остаться за ребенком, иначе он никогда не научится делать выбор.

У него нет такой проблемы: непременно согласиться с тем, что вы ему предлагаете. Это ваша проблема: предложить так, чтобы ребенок вам поверил.

12. Своей заботой и умышленным молчанием вы должны вдохнуть жизнь в окружение. Ваш нежный голос и ваше присутствие должны служить этой же цели и показывать вашу любовь.

Давайте разберемся: что значит – «вдохнуть жизнь» в данном контексте?

Для Марии Монтессори живой ребенок – это познающий ребенок; тот, кто с помощью познания окружающего мира создает и понимает самого себя. Задача обеспечить все это – главная для воспитателя.

Увы, нам бесконечно хочется поправить, сделать замечание. Не надо. Или «умышленно молчите», или говорите нежно.

Кстати, хороший вопрос: вы умеете со своим дитем говорить нежно, особенно если вы – папа?

Никогда не задумывались? Напрасно… Имеет смысл попробовать.

13. Ваше присутствие должно быть очевидно для тех, кто в нем нуждается, и незаметно для тех, кому оно не требуется.

То есть возникать «пред светлые очи дитяти» имеет смысл только в том случае, когда ребенок нуждается в вашей помощи. Причем важно: не вы так решили, а он о помощи попросил.

Во всех остальных ситуациях вы – незаметный наблюдатель.

14. Станьте невидимым для тех, кто, закончив работу своими собственными силами, поклоняется ей как чему-то одухотворенному.

Наверное, это самое спорное из ее правил: ребенок не нуждается в поощрении (даже в похвале) взрослых, иначе он будет работать только ради этой похвалы. А он должен трудиться потому, что ему интересен и радостен сам процесс.

Да простит меня великая Монтессори, но мне робко кажется, что, когда дело касается родителей, их похвала необходима, и она детям помогает.

Другое дело: отыскать верные слова для похвалы, постараться ни в коей мере не быть высокомерным.

В любом случае над этим правилом (как и над предыдущими тринадцатью) имеет смысл подумать.

Все эти «законы воспитания» не так сложны, согласитесь. Самое печальное даже не то, что мы, взрослые, редко их выполняем, но то, что мы крайне неохотно о них задумываемся.

Под обобщающим словом «взрослые» я имею в виду и учителей, и родителей. «Четырнадцать правил для учителя» годятся и учителям, и мамам-папам, бабушкам-дедушкам.

Как же характеризуют четырнадцать правил нашу героиню?

Как человека, обожающего и всегда защищающего детей. Если внимательно прочесть эти законы взаимоотношений педагога и ребенка, становится совершенно очевидно: правила призваны охранять детей. Только для этого они и написаны.

Мария Монтессори – защитница детей. В этом, если угодно, она видела свою главную человеческую задачу.

Вместо вывода – предоставим еще раз слово нашей героине. Тем более слова, которые она скажет, воистину замечательны. Впрочем, как всегда.

«Он [учитель] не отнимает у ребенка его собственных заслуг. Этот учитель должен взять за образец Иоанна Крестителя, который говорил: “Идущий за мною сильнее меня”»[118].

Вот так бы научиться относиться к детям, правда?

Уроки тишины

Всех, кто посещал Монтессори-школу в Индии (как, впрочем, и в других странах), поражала та тишина, которая почти всегда стояла в классе, несмотря на то что там сидели разновозрастные дети.

При этом каждый сосредоточенно занимался своим делом, не отвлекаясь на других.

Иногда на уроках звучала команда: «Слушаем тишину!» Все отрывались от своих занятий и просто смотрели… Куда они смотрели?

В себя. Уроки тишины – это своего рода медитация, самопознание.

Монтессори сделала еще одно открытие: на самом деле дети устают от шума. Они шумят только, когда им нечем заняться, для того чтобы просто развеселить самих себя и не умереть от скуки.

Вообще-то кричать для них – также противоестественно, как и для взрослых людей. Однако не зная, как по-другому можно себя развлечь, они начинают шуметь.

Но если у них есть интересное дело, шум раздражает маленьких людей не меньше, чем больших.

Как любому из нас, детям нравится останавливать свой бег по жизни, вглядываться в себя, задумываться.

В отличие от Европы и Америки, где медитация все-таки история довольно экзотическая, в Индии медитирование – естественное занятие, поэтому здесь особенно понравились уроки тишины.

Вот что сказал о них великий Махатма Ганди: «Для меня было огромным удовольствием видеть, как уже в столь раннем возрасте детей учили понимать великую ценность тишины. Как они бесшумно один за другим выходили вперед, подчиняясь произнесенному шепотом указанию учителя… И поверьте мне, по моему опыту общения с сотнями, я хотел сказать, с тысячами детей, я знаю, что у них возможно более развитое чувство чести, чем у нас с вами. Величайшие уроки жизни, усмирив гордыню и наклонившись, мы узнаем не от ученых мужей, а от так называемых несведущих детей. Иисус никогда не изрек более великой истины, чем, когда сказал, что устами младенца глаголет истина»[119].

Невольно вспоминается Борис Пастернак: «Тишина, – ты лучшее из всего, что слышал».

Забытое нами отношение к тишине, не так ли?

Мария Монтессори напомнит…

А сможем ли мы, взрослые, воспитать в детях умение сосредотачиваться, слушать себя, понимать себя, если не научим их слушать тишину?

Нам все недосуг. Все бежим. Увидев собственное чадо, начинаем создавать шум: громко говорить (а то и кричать), делать замечания, наставлять дитя на путь, который нам кажется истинным…

А послушать тишину? Послушать себя? А научить этому своего ребенка?

Все недосуг?

Ахмадабад[120]

Однажды, когда нашей героине было уже за семьдесят, Ганди приглашает ее в город Ахмадабад прочесть цикл – внимание! – из тридцати лекций.

Она, не раздумывая, соглашается. И потому, что пригласил Ганди, которого она уважает и кому отказывать она просто не может. И потому – главное, – что считает необходимым рассказывать как можно больше о своем методе.

Она не любит говорить о смерти, но не думать об этом невозможно. Значит, пока есть время и силы, надо рассказывать всем о том, что она считает самым необходимым. Лишь Создателю ведомо, сколько ей осталось…

Ахмадабад – один из крупнейших городов Индии, сегодня в нем проживает более шести миллионов человек. Именно здесь, в Ахмадабаде, Ганди организовал центр индийского национального движения.

У жителей города – множество проблем. С одной стороны, постоянные разговоры о независимости, желание отделиться от Соединенного Королевства. С другой – тяжелое экономическое положение, что, конечно, сказывается на каждом жителе города, но в первую очередь на родителях, которые вынуждены думать о куске хлеба не только для себя, но и для ребенка.

Имеет ли это в виду Монтессори, когда читает свои лекции?

Нет.

Как нынче принято говорить: от слова «совсем».

В любой ситуации, в любой стране мира она ведет речь о том, что считает первостепенно важным – о воспитании детей. Потому что убеждена: только правильно, гуманно воспитанные дети могут решить проблемы мира.

Только воспитывать их надо, начиная с рождения. Тут никогда не может быть рано, а вот поздно – сколько угодно.

Вот о чем, например, говорит Монтессори жаркому, революционному, погрязшему в серьезных экономических проблемах городу:

«Первый год жизни ребенка – это период развития в людях огромной психической активности. Мы теперь знаем, что единственное, что активно действует в течение первого года – это мозг… На третьем году жизни величина мозга ребенка равна половине мозга взрослого человека, а на четвертом году – семи восьмым от окончательной величины»[121].

Мария Монтессори обладала невероятным даром убеждать. Те, кто слушал ее, были уверены: она говорит именно о том, о чем необходимо рассказывать сегодня. И значит, об этом стоит думать, не обращая внимания на иные проблемы.

Ее лекции в Ахмадабаде имели огромный успех.

В 1945 году Монтессори приняла участие в Первой всеиндийской Монтессори-конференции, которая состоялась в городе Джайпуре и как бы подводила итог ее деятельности в Индии. Монтессори-школы стали частью системы образования.

1945-й – год, памятный каждому русскому человеку. Да, год Победы. Фашизм разгромлен.

Для нашей героини это означает еще и возможность вернуться в Европу.

Чем она и воспользовалась в 1946 году.

Впрочем, Индия осталась в числе любимых стран. И после возвращения в Европу она приезжала сюда.

Действие одиннадцатое

Финал и бессмертие

1946–1952 – ВСЕГДА

Время придумано человеком

Итак, в 1946 году Мария вернулась в Амстердам.

«Через сорок лет практики дети по-прежнему для меня единственный источник надежды. Дети доказывают нам, что человечество едино»[122], – писала она.

Марии Монтессори – семьдесят шесть лет. Но в ее жизни ничего не меняется: она по-прежнему ездит по разным странам, в частности периодически навещает Индию – не ближний свет, согласитесь. Читает лекции, открывает новые школы, приезжает в уже открытые, консультирует педагогов, учит детей.

Она словно убеждает себя и других: да, природа знает четыре времени года; да, природе известны молодой задор и старческая слабость, но ни львы, ни орлы, ни куропатки, ни даже какие-нибудь тараканы или жуки не носят часов ни на лапах, ни на крыльях; не просыпаются по будильнику и не отмечают собственных юбилеев.

Природа, может быть, и чувствует время, но не знает, что это такое. Время – как некий итог жизни в течение дней ли, или в течение многих лет – придумано человеком.

А значит, все эти часы – дни – месяцы – годы можно игнорировать. Искусственные они, ненастоящие.

Настоящее, подлинное – то, как человек сам себя ощущает.

Старыми нас делают окружающие, постоянно говоря про наш возраст. Сами же про себя мы все знаем прекрасно. И правдиво. Правда в самоощущении человека, а не в датах календаря.

Надо заметить, что с 1907 года, когда была открыта первая Монтессори-школа, до года ухода нашей героини в 1952 году, – она была востребована всегда. И складывается ощущение, что востребованность это не уменьшалась, а как будто даже увеличивалась с годами.

В мае 1947-го по приглашению правительства своей страны Монтессори едет в Италию, чтобы восстановить на родине общество Монтессори и провести там два учебных курса.

В этом же году – читает лекции в Индии.

В этом же году в Лондоне открывает учебный институт – Центр Монтессори.

Вы понимаете, что значат все эти поездки? Это ведь непросто: приехал, прочел лекцию, уехал. Но постоянное общение, споры, дискуссии.

В любом городе, где появляется Монтессори, к ней подходят мамы (реже – папы или бабушки) и рассказывают какую-нибудь историю собственного отпрыска, в которой необходимо как минимум объяснить поведение ребенка, а как максимум – помочь ему.

Она не всегда дает советы, потому что не успевает вникнуть в ситуацию. Но иногда приходится вникать, объяснять, предостерегать. И так десятки, сотни раз…

А кроме всего, еще есть книги, которые нельзя забрасывать и над которыми необходимо трудиться.

Монтессори понимает: ее педагогическое наследство останется именно в них. Чем больше встреч – тем больше новых идей и выводов. И все необходимо зафиксировать, чтобы передать другим.

«Открытие ребенка»

В 1948 году она довольно серьезно перерабатывает свой труд «Мой метод» и публикует его на английском языке под удивительным названием «Открытие ребенка».

Вот пять главных, с точки зрения Марии Монтессори, характеристик детей, которые вполне в состоянии узнать любые родители, если, разумеется, захотят открыть своего ребенка.

Почти все они – открытия, что, конечно, поразительно само по себе.

Прочитайте их.

Но мой вам совет: не просто прочесть и полететь дальше к концу книги, а попробовать – честно! – понять: получается ли замечать все это в собственном ребенке и соответствующим образом к нему относиться?

Если ответ: да, – замечательно.

А если ответ: нет, – то, может быть, следует подумать над вопросом: что же мешает все это открыть и увидеть в самом дорогом для вас человеке?

«1. Дети способны к длительной непрерывной концентрации, если живо заинтересованы в своей работе.

2. Дети любят порядок и особенно наслаждаются повторением тех действий, которыми уже овладели в совершенстве.

3. Дети предпочитают работу игре, дидактические материалы – игрушкам.

4. Чтобы заинтересовать детей, награда и наказание необязательны.

5. Ребенок обладает чувством глубокого личного достоинства, которое легко ранить»[123].

Все, что Мария Монтессори пишет о детях, не придумано, но увидено и понято во время наблюдений за учениками. А потом проверено многолетней практикой.

Если можно сказать о человеке, что он – гениальный наблюдатель, то это с полным правом относится к Марии Монтессори.

И это, согласимся, поразительно: делать педагогические открытия, просто наблюдая за детьми. Но, с другой стороны, а как их еще можно делать?

Нам, учителям и родителям, имеет смысл прислушиваться к Монтессори именно потому, что она, с одной стороны, выдающийся теоретик, а с другой – педагог, доказавший верность своих выводов на практике.

Град наград

Сегодня, пожалуй, трудно представить, что женщина – педагог может быть всемирно известна.

С Марией Монтессори дело обстояло именно так.

В 1949 года знаменитая «Нью-Йорк трибьюн» назвала ее самой интересной женщиной Европы, – педагогом, осуществившим революцию в мировой системе образования.

Франция наградила Монтессори орденом Почетного легиона. Нидерланды – орденом Оранских-Нассау, который вручается королем страны за особые заслуги перед государством. В 1950 году ей была присвоена степень почетного доктора Амстердамского университета.

В 1950 году доверили представлять Италию на конференции ЮНЕСКО во Флоренции. Представляете, какое количество деятелей культуры было в Италии всегда, в том числе и в середине прошлого века? А выбрали ее.

В 1951 году – совсем незадолго до смерти – она участвовала в Девятом Международном конгрессе в Лондоне и провела учебный курс в Инсбруке.

Радовал ли весь этот град наград нашу героиню?

В книгах Монтессори писала, что относится к наградам без почтения.

Она называла их «пустячными приманками», в которых вовсе не нуждается тот, кто занимается поистине гуманной работой, и тем более творит что-то истинно великое и славное.

Получается: она всерьез считала, что творит по-настоящему великое дело?

Да.

Нескромно?

Кто, когда и почему придумал, что скромность – это достоинство? В словаре Сергея Ожегова можно прочесть, что скромный – это тот, кто сдержан в обнаружении своих достоинств и заслуг.

Что хорошего в такой сдержанности?

Если бы наша героиня была чересчур скромна в обнаружении своих достоинств, мы бы, наверное, никогда не узнали о ее системе.

У Монтессори были основания считать, что у нее хорошо получается то, что она делает. Доказательства этого она видела каждый день в глазах воспитанников.

Кроме того, она существовала в абсолютной уверенности, что дело воспитания – самое великое на Земле. И кто станет с этим спорить?

Так радовали ее награды или нет?

В какой-то мере. Но ведь очевидно: человек, который считает, что награда не является побудительным мотивом для ребенка, – вряд ли сам будет мечтать о поощрениях.

Не пришедший Нобель

Была единственная награда, о которой она мечтала – да и кто не мечтал? Нобелевская премия. Ей искренно казалось, что награждение самой главной премией мира явилось бы не просто доказательством уважения лично к ней, но ко всем людям, которые занимаются детьми. К детству, в конце концов.

В 1949 и 1950 годах инициатором ее выдвижения была Мария Жерволино де Унтеррихтер, член итальянского парламента и президент итальянской Монтессори-ассоциации. В 1950-м – Карло Сфорца, министр иностранных дел Италии.

Мария Монтессори – единственный педагог, который трижды выдвигался на эту престижную премию. Как вы думаете, в какой номинации?

Она выдвигалась на премию мира.

«Каждый из нас не всегда был взрослым, – писала Монтессори, – ведь наша личность сформирована ребенком. Прежде чем мы стали важными персонами, уважаемыми членами общества, мы были совсем другими, неразгаданными личностями, но тогда мы не принимались в расчет этим миром, нас не уважали, мы ничего не значили и не имели слова в этой жизни. Хотя в то время мы были способны делать то, что уже не можем делать сейчас. Тот, кто создает человека, не может оставаться незамеченным. Как ваш потомок, он способен творить великие дела. И только когда мы осознаем, каким чудесным способом ребенок создает человека, мы поймем, что в наших руках секретное оружие для совершенствования человечества, противоположное оружию для его уничтожения (курсив мой. – А. М.)»[124].

На самом деле мысль простая, но при этом совершенная в своей абсолютной правоте: если мы хотим установить на Земле прочный мир, необходимо соответствующим образом воспитывать детей. И иного способа победить войну не существует.

Мы с удовольствием говорим о том, что дети – наше будущее. Однако этот, совершенно банальный (потому что абсолютно верный) вывод не ведет нас никуда. Мы не умеем относиться к нему, я бы сказал – практически, как к направлению действия.

Монтессори учила общаться с детьми так, чтобы будущее принципиально отличалось от настоящего. Чтобы мы не пытались превратить детей в клонов самих себя, но помогали нашим потомкам осуществить их собственный, божественный замысел, в результате которого мир стал бы лучше, светлее, спокойнее.

Конечно, Нобелевку получить приятно любому человеку. Но для Монтессори это было бы важно еще и потому, что таким образом мир продемонстрировал бы свое внимание к проблемам детства. Эта премия могла бы принципиально перевернуть отношение взрослых и детей.

Не об этом ли говорила наша героиня за год до ухода, в одной из своих последних речей, в мае 1951 года: «Дамы и господа, почести, которые вы мне оказываете, заставили меня вспомнить простое и незамысловатое сравнение. Замечали ли вы, что происходит, когда вы пытаетесь обратить внимание своей собаки на что-либо? Она не смотрит туда, куда вы ей показываете, она смотрит на вашу простертую руку и указующий палец. Я не могу отделаться от мысли, что вы ведете себя таким же образом, уделяя мне так много внимания. Я только указываю в определенном направлении – и не перестаю это делать в течение последних сорока лет, а вы говорите: “Какой красивый у нее палец! Какое красивое кольцо на нем!” Самую высокую честь и самую глубокую благодарность вы можете оказать мне тем, что обратите свой взор туда, куда я указываю, – в сторону Дитя»[125].

В ее призывах ко взрослым обратить свое доброе внимание на детство ее что-то донкихотское. Но по-другому она не могла, да и не хотела. Мир одаривал ее почестями, но прислушаться к тому главному, что она говорила, – не хотел.

Монтессори-школ становилось все больше. Соответственно, все больше появлялось и Монтессори-педагогов.

Однако изменить свое отношение к детству… О нет! Мир пойти на это не мог.

Нобелевскую премию Марии Монтессори не присудили.

Насколько мне известно: никогда за педагогические открытия Нобеля не вручали. Видимо, в деле воспитания никто ничего не открывает. Так и живем, как века назад…

Мне кажется, интересно посмотреть: а кто же ее все-таки получил в те годы вместо нашей героини?

1949 год – Джон Бойд Орр – английский врач и общественный деятель. Он занимался продовольственной безопасностью и премию получил в знак признания его заслуг не только в деле освобождения человечества от нужды, но и в создании основ мирной кооперации между классами, нациями и расами.

1950-й – Ральф Банч – американский дипломат и правозащитник, первый темнокожий Нобелевский лауреат. Награда – за то, что он активно способствовал прекращению первого палестино-израильского конфликта, возникшего, как только объявили о создании государства Израиль.

1951-й – Леон Жуо – известный профсоюзный деятель Франции. Премию получил за то, что посвятил свою жизнь борьбе с войной посредством продвижения социальной справедливости и братства между людьми и нациями.

Наверняка это очень достойные люди. И конечно, вершили очень хорошие дела. Беда в том, что сегодня их имена могут вспомнить только редкие специалисты.

Монтессори работала не на сегодня – на завтра. Практикой подтверждая педагогические открытия, которые прекрасно работают и сейчас.

И сегодня, в XXI веке, Мария Монтессори является одним из самых знаменитых педагогов мира.

Но без Нобелевской премии.

Уход

Чем старше становится человек, тем больше он думает о смерти, и, даже конкретней: о пугающем моменте своего ухода. Даже мечты начинает связывать с грядущим печальным событием.

Монтессори мечтала уйти тихо и мирно, без каких бы то ни было торжественных прощаний с близкими и друзьями.

У нее никогда не появлялось тяжелых недугов, свойственных пожилому человеку, который к тому же живет активной жизнью.

Возникла, правда, проблема с глазами. Не смертельная, но серьезная. Сделали операцию. Не очень удачно. Возникла опасность того, что она может ослепнуть.

Монтессори страдала, переживала, говорила, что ощущает себя узницей тюрьмы.

Но все обошлось. Зрение восстановилось.

И она опять начала строить планы. Планировала поездку на Берег Слоновой Кости. Конечно! Ведь Африка еще не была охвачена ее учением! Непорядок!

Заканчивался апрель 1952-го. Она начала уже писать план поездки – то есть стратегию и тактику того, как ее система будет завоевывать Африканский континент.

Утром 8 мая 1952 года Мария Монтессори практически мгновенно скончалась от кровоизлияния в мозг в своей постели в маленьком голландском городке Нордвейк. Смерть пришла спокойно, как она мечтала: без долгой болезни и трагических слов прощания.

Ее похоронили на местном кладбище. Без поминальных торжеств и долгих официальных церемоний – такова была ее воля.

Вскоре на надгробном камне появилась надпись:

«Я прошу моих дорогих детей, которым все подвластно,

работать вместе со мной над достижением мира

между людьми во всем мире».

…Нидерландский городок Нордвейк-ан-Зе действительно невелик. Сегодня там проживает менее 30 тысяч человек.

Удивительно, что в этом крошечном городке находится Европейский центр космических исследований и технологий Европейского космического агентства.

Представляете, в городе, где нашла последний приют Монтессори, люди активно занимаются будущим Земли!

Как не увидеть в этом символ?

Всегда

«Наши дети заметно отличаются от детей, выросших в серых стенах обыкновенных школ, – утверждала Монтессори. – У них – открытый, счастливый вид, простодушная приветливость человека, сознающего себя господином своих поступков. ‹…› Часто какой-нибудь малыш садится на пол возле посетителя и молча выводит его имя, прибавляя после теплое слово благодарности. Эти дети словно стараются дать посетителю почувствовать всю глубину признательности, переполняющей их сердца»[126].

Противники метода Монтессори утверждают, что детям, которые привыкают к хорошей жизни, к доброжелательному отношению, будет потом нелегко в нашем, не очень хорошем и совсем не доброжелательном мире.

Может быть…

Вопрос в другом: для какой жизни мы готовим своих детей? Для доброты и света или для мрака и зла? Если нам нравится второй ответ, то мы должны понимать: для какого мира мы готовим детей, такой мир они и строят.

Монтессори создавала свои школы в надежде изменить мир, сделать его добрей и ярче. Глобально эта задача, конечно, не решилась. Но многие из выпускников ее школ создавали такой мир вокруг себя. А это уже, согласитесь, немало.

Вот лишь небольшой список тех, кто окончил школу Монтессори.

Габриэль Гарсия Маркес; принц Уильям и принц Гарри; Питер Друкер, гуру менеджмента, человек, придумавший, собственно, всю теорию бизнеса; Сергей Брин, сооснователь Google: Джеффри Безос, основатель Amazon; Джимми Вейлс, основатель Википедии; Кетрин Грехем, владелец / редактор «Вашингтон пост»; знаменитая Жаклин Кеннеди – Онассис; Анна Франк, автор «Дневника Анны Франк»; Джордж Клуни, звезда Голливуда…

Остановимся. Поверьте: список можно продолжать долго. Но, мне кажется, даже этот маленький перечень впечатляет.

Однако заметим: ни Монтессори, ни ее последователи никогда не ставили своей целью воспитывать гениев. Важно, чтобы в Монтессори-школах учились свободные, счастливые дети.

Такие, о которых говорил знаменитый французкий писатель-экзистенциалист, драматург и философ Габриэль Марсель: «Более всего меня потрясало – я не преувеличиваю, говоря о столь сильном чувстве, – то, что я увидел собственными глазами не просто детей, работающих с абсолютным спокойствием, но детей, охваченных загадочным счастьем (курсив мой. – А. М.). Загадочным счастьем – я повторяю эти слова, – так как хотел бы, чтобы они лучше проникли в наши души, как мелодия. Что же это было за счастье? В соответствии с принципами Марии Монтессори для них были созданы благоприятные условия, что позволило этим детям полностью посвятить себя чудесному делу, которое мы называем познанием»[127].

Кто может сосчитать, сколько таких счастливых выпускников – пусть и не ставших всемирно знаменитыми людьми – вышли из школ Монтессори, начиная с открытия первой школы в 1907 году?

Монтессори-школы существуют более ста лет! Иногда интерес к ним возрастает, иногда падает, потом возрастает вновь.

Грация Хонеггер Фрешко – прямая ученица и биограф Монтессори, чью книгу мы многократно цитировали, свидетельствует:

«Только в США и Канаде таких школ существуют десятки… Монтессори-школы есть во множестве европейских стран (Франция, Германия, Бельгия, Великобритания, Испания, Голландия, Швеция, Норвегия) и экстраевропейских стран (Австралия, Гонконг, Мексика, Эквадор, Бразилия, Чили, Марокко, ЮАР, Танзания, Индия). Большинство школ работают с детьми от трех до пятнадцати лет… Дома детей начинают появляться даже в Китае и Корее.

Во многих пединститутах мира Монтессори-педагогика преподается как предмет. В Англии 20 процентов школ для детей четырех – двенадцати лет – Монтессори-школы. В Голландии – 40 процентов. В США существует четыре национальных Монтессори-сообщества. Только одно из них AMS насчитывает 15 тысяч членов»[128].

Согласно Книге рекордов Гиннесса, самая большая школа в мире находится в городе Лакнау на севере Индии. По данным на 2016 год, в нее ходило около 52 тысяч детей, которых учили две с половиной тысячи учителей. Эта школа работает по методу Монтессори.

В России сегодня порядка 500 детских садов Монтессори и 100 школ.

Много это или мало? И в мире, и в России?

Все зависит от того, как относиться к методу Монтессори. По мне – так мало.

Мне кажется, ее метод – уникальный способ изменить наше с вами существование. Во всяком случае, мне иной не известен. Поэтому я абсолютно убежден, что школ, работающих по ее системе, должно быть как можно больше.

…Наша героиня – на авансцене.

Занавес открыт.

Темнота. Луч света высвечивает Марию Монтессори.

Что же скажет она в конце спектакля?

Мария Монтессори. «Не смотрите на метод – посмотрите на ребенка, на его душу, освобождающуюся от всех отклонений, раскрывающую свою собственную природу. Своеобразные проявления наших детей относятся просто к жизни. Они похожи на окрас птиц и запахи цветов и никоим образом не являются следствием воспитательного метода… Человек может ухаживать за цветами, влиять на природную окраску и запахи, усиливать их некоторые признаки»[129].

Медленно гаснет свет, и героиня наша исчезает в темноте.

Аплодисменты.

Но зрители не расходятся. Они понимают: если занавес не закрылся, значит, впереди нас ждет что-то еще.

Эпилог

Судите сами: если у книги имеется пролог, вправе ли мы обойтись без эпилога? Тем более если написан учеником, другом и биографом нашей героини Эдвином Мортимером Стэндингом, чьи мысли не раз звучали в нашем книжном представлении?

Итак. Господин Стэндинг выходит из глубины сценического пространства, освещается лучом света.

Стэндинг. Уважаемые дамы и господа! Я попрошу еще буквально пять минут вашего внимания. Для того чтобы подвести итоги жизни, а главное, деятельности великой Монтессори, я обозначил двенадцать особенностей ее метода. Надеюсь, что перечисление их окончательно уложит у вас в голове всю ту обильную информацию, которую вы получили.

Итак.

Двенадцать особенностей метода Монтессори:

«Метод основан на многолетних исследованиях и неустанных наблюдениях за характером ребенка величайшим гением, которого не было со времен Фрёбеля.

Использование метода доказало его универсальность. В рамках одного поколения он был успешно апробирован на детях почти всех цивилизованных стран. Раса, цвет кожи, климат, национальность, социальное положение, тип культуры – все это не влияет на результат применения данного метода.

Метод показал нам ребенка как человека, который любит работу, интеллектуальную работу; он выбирает ее спонтанно и выполняет с глубокой радостью.

Метод основан на настоятельной потребности ребенка обучаться через деятельность. На каждой стадии психического развития ребёнок обеспечивается соответствующими занятиями, с помощью которых он развивает свои способности.

Наряду с тем что метод предполагает максимум спонтанной деятельности ребенка, тем не менее он позволяет ему достичь того же уровня знаний или даже более высокого уровня, чем в рамках традиционной системы обучения.

Хотя этот метод исключает необходимость оказывать давление на ребенка с помощью поощрений и наказаний, он добивается более высокой дисциплины, чем прежние методы воспитания.

Метод основан на глубоком уважении к личности ребенка и не допускает доминирующего влияния взрослого, оставляя, таким образом, место для развития биологической независимости ребенка. Однако ребенку предоставляется значительная доля свободы (но не вольности), которая составляет основу настоящей дисциплины.

Метод позволяет учителю заниматься каждым ребенком индивидуально и, таким образом, направляет его деятельность в соответствии с его индивидуальными запросами.

Каждый ребенок работает в соответствии со своим внутренним ритмом. В результате ребенка, который быстро осваивает материал, не сдерживают отстающие дети, а последние не пытаются угнаться за первым, безнадежно стараясь освоить то, что им не под силу. Прежде чем положить следующий камень в строительство интеллектуальной системы, предыдущий “качественно и основательно закрепляется”.

Метод не предполагает создания соревновательного духа у детей и устраняет целый ряд его пагубных результатов. Более того, на каждом шагу он предоставляет детям бесконечную череду возможностей для взаимной помощи, которую дети с радостью оказывают друг другу и с благодарностью принимают.

Поскольку ребенок работает с материалом, который он выбирает сам, он работает без принуждения, ни с кем не соревнуясь. Он не подвергается опасности перенапряжения, не испытывает чувства неполноценности и не получает никаких других негативных впечатлений, которые могли бы стать невольной причиной глубокого психического расстройства в его последующей жизни.

Наконец, метод Монтессори развивает личность ребенка в целом: не только его интеллектуальные способности, но также способности размышлять, проявлять инициативу и делать самостоятельный выбор; он развивает эмоциональную составляющую личности. Благодаря тому что ребенок живет как свободный член реальной социальной общности, у него развиваются фундаментальные социальные качества, которые формируют основу сознательного гражданина общества»[130].

…Луч света гаснет.

Всё.

Я прощаюсь с вами, дорогой читатель.

А с Монтессори мы не прощаемся: без нее ведь трудно воспитывать детей. Да и вообще – общаться.

Монтессори, всегда здравствуйте! Сколько бы лет ни прошло после Вашего – скажем так – формального ухода.

Основные даты жизни и деятельности Марии Монтессори

1870, 31 августа – в Кьяравалле (Италия) в семье чиновника министерства финансов Алессандро Монтессори и его супруги Ренильде Стоппани родилась девочка, которую назвали Мария Текла Артемизия.

1884, февраль – поступление в Королевскую техническую школу имени Микеланджело Буонарроти.

1886 – продолжение обучения в Технической школе имени Микеланджело Буонарроти.

1890 – поступление в Римский университет Сапиенца.

1892 – получение диплома об окончании университета.

1893, январь – стала первой женщиной, которая поступила в Медицинскую школу Университета Сапиенца.

1895 – получение должности ассистента больницы.

1896, 10 июля – защита диплома в Медицинской школе.

Сентябрь – поездка в качестве делегата на Международный женский конгресс в Берлин, где выступает дважды.

1897 – встреча с Джузеппе Монтессано. Переход из Института гигиены в психиатрическую клинику.

1898 – вместе с Монтессано и психиатром Клодомиро Бонфиньи создание Национальной лиги защиты слабоумных детей.

31 марта – рождение сына Марио.

1899 – открытие Ортофренической школы (Медико-педагогического института).

1900, апрель – открывает и возглавляет Педагогическое училище для подготовки педагогов, работающих с умственно отсталыми детьми.

1902 – поступление на курс философии Римского университета.

1903, февраль – почетное членство в Римском обществе антропологов.

1904 – стала преподавателем антропологии в Педагогической школе Римского университета.

1907, 6 января – открытие первого Дома детей в Риме.

7 апреля – открытие второго Дома детей.

1908 – открытие еще трех Домов детей, работающих по методике Монтессори.

1909 – первый семинар Марии Монтессори в Читта-ди-Кастелло по обучению учителей своей методике.

1909 – выход первой книги «Метод научной педагогики применительно к воспитанию детей в Домах детей».

1910 – выход сборника лекций «Педагогическая антропология». Дом детей посещает Татьяна Сухотина-Толстая, дочь Льва Толстого.

Апрель – открытие Теоретического и практического курса детского образования.

Издание сборника лекций «Педагогическая антропология» отдельной книгой.

1911 – образование по методу Монтессори официально введено в школах Италии и Швейцарии.

1912 – появление школ Монтессори во Франции. Создание в США и Великобритании национальных обществ Монтессори-образования.

20 декабря – смерть матери, Ренильде Стоппани.

1913 – в Риме прошел первый курс по Монтессори-образованию.

Октябрь – Юлия Фаусек открывает первый в России детский сад, работающий по системе Монтессори.

Декабрь – трехнедельный лекционный тур в США, имевший огромный успех.

1913–1915 – выход книг Монтессори во многих странах мира, в том числе и в России.

1914 – выход на английском языке книги «Собственный учебник доктора Монтессори».

Ноябрь – смерть отца, Алессандро Монтессори.

1915 – поселяется в Барселоне, Испания. Создание Монтессори-школы в Барселоне.

1916, январь – Юлия Фаусек создает в Петрограде Общество свободного воспитания (метод Монтессори).

Проведение в Барселоне Четвертого Международного курса по Монтессори-педагогике.

Выход книги «Самообучение в начальной школе».

1921 – в Италии выход книги «Учебник научной педагогики».

1922 – Муссолини назначает Монтессори государственным инспектором школ Италии.

1923 – военный переворот в Каталонии – закрытие Монтессори-школ в Барселоне.

1929 – прохождение в Дании Первого Международного Монтессори-конгресса, на котором была основана Международная Монтессори-ассоциация (AMI).

1933 – восстановление государственной поддержки Монтессори-школ в период Второй республики в Испании.

1934 – выход в свет книг «Психогеометрия» и «Психоарифметика».

1936 – закрытие правительством Муссолини всех Монтессори-школ в Италии.

1939 – начало гражданской войны в Испании. Переезд Монтессори сначала в Великобританию, затем – в Нидерланды, позже – в Индию.

1946 – возвращение в Амстердам.

1947, май – первый после войны приезд в Италию по приглашению правительства.

Открытие в Лондоне Центра Монтессори.

1948 – открытие в Риме Монтессори Школы «ассистентов младенчества» (AIM). Выход на английском языке книги «Открытие ребенка».

1949 – выход книги «Что вам следует знать о своем ребенке».

1949, 1950, 1951 – номинировалась на Нобелевскую премию мира.

1952, 6 мая – скончалась в городе Нордвейк-ан-Зе, Нидерланды.

Литература

Библия.

Абрамов Я. И. Г. Песталоцци: Его жизнь и педагогическая деятельность: Биографический очерк // Жизнь замечательных людей: Биографическая библиотека Ф. Павленкова. Челябинск: Урал, 1997.

Берн Э. Игры, в которые играют люди: Психология человеческих взаимоотношений. Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. М.: ЭКСМО, 2012 (Психология общения).

Богуславский М., Сороков Д. Юлия Фаусек: 30 лет по методу Монтессори. М.: Московский Монтессори-центр, 1994.

Винникотт Д. В. Ребенок, семья и внешний мир. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2015.

Дичковская И. Н., Пониманская Т. И. Воспитание для жизни: Образовательная система: Хрестоматия. М. Монтессори / Под ред. К. Сумнительного. М.: Московский центр Монтессори, 1996.

Иоанн (Крестьянкин), архим. Избранное. М.: Отчий дом, 2017.

Калверт К. Дети в доме: Материальная культура раннего детства: 1600-М.: Новое литературное обозрение, 2009.

Корчак Я. Как любить ребенка: Сборник. Екатеринбург: У-Фактория; М.: Астрель; Владимир: ВКТ, 2009.

Кочнов В. Ф. Януш Корчак: Книга для учителя. М.: Просвещение, 1991.

Ландрам Д. Четырнадцать гениев, которые ломали правила. Ростов н/Д.: Феникс, 1997.

Ломброзо Ч. Гениальность и помешательство. М.: ЭКСМО-Пресс, 1998.

Майерс Д. Интуиция: Возможности и опасности. СПб.: Питер, 2010.

Максимов А. М. Как оказывать первую психологическую помощь: Заметки психофилософа. СПб.: Питер, 2021 (Сам себе психолог).

Максимов А. М. Как помочь своему ребенку найти призвание: Важнее всего. М.: АЙРИС-Пресс, 2022.

Максимов А. М. Обойдемся без педагогики: Книга для родителей, которые хотят воспитывать детей самостоятельно. М.: АСТ, 2019.

Максимов А. М. Песталоцци. Воспитатель человечества. М.: Молодая гвардия, 2023 (Жизнь замечательных людей).

Максимов А. М. Януш Корчак: Жизнь до легенды. М.: Молодая гвардия, 2023 (Жизнь замечательных людей).

Маслоу А. Мотивация и личность. СПб.: Питер, 2012 (Мастера психологии).

Монтессори М. Впитывающий разум ребенка. М.: Детство-Пресс, 2009 (Скрытые возможности человека).

Монтессори М. Дети – другие: Уникальная методика раннего развития / Вступ. и закл. ст., коммент. К. Е. Сумнительного. М.: АСТ, 2016.

Монтессори М. Дом ребенка: Метод научной педагогики / Совр. рус. ред. Е. А. Хилтунен. М.: АСТ; Астрель, 2010.

Монтессори М. Мой метод: Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет. М.: Центрполиграф, 2016.

Монтессори М. Обучение через игру: Открытие безграничных возможностей ребенка: В помощь педагогам и родителям / Сост. М. Богуславский, Г. Корнетов. М.: Амрита-Русь, 2023 (Антология гуманной педагогики).

Монтессори М. Психоарифметика / Рус. ред. Е. Хилтунен; науч. ред. А. Колобаева, В. Михайловой. Народная книга, 2018.

Орр. Л. Огонь – высочайший целитель. М.: София, 2007.

Песталоцци И. Г. Гармоничное развитие человека: Традиции европейского образования / Сост. В. М. Кларина. М.: ИД Шалвы Амонашвили, 2018 (Антология гуманной педагогики).

Песталоцци И. Г. Избранные педагогические труды: В 2 т. / Под ред. В. А. Ротенберг, В. М. Кларина. М.: Педагогика,1981.

Песталоцци И. Г. Книга для матерей. М.: Карапуз, 2009.

Стэндинг Э. М. Жизнь и творчество Марии Монтессори. СПб.: Благотворительный фонд «Волонтеры», 2010 (Скрытые возможности человека).

Суркова Л. М. Ребенок от 8 до 13 лет: Самый трудный возраст. М.: АСТ, 2019.

Тамани К. Воспитание по Монтессори: Главная книга продвинутых родителей. М.: АСТ, 2018.

Ушинский К. Д. Моя система воспитания: О нравственности. М.: АСТ, 2018.

Фрейд З. «Я» и «Оно»: Сборник. М.: ЭКСМО, 2016.

Фрешко Г. Х. Мария Монтессори, реальная история: Жизнь, идеи, свидетельства / Рус. ред. Е. А. Хилтунен. Екатеринбург: Народная книга, 2021.

Хилтунен Е. А. Толкование детства: Книга дневников Монтессори-педагогов. Екатеринбург: Народная книга, 2013.

Хорни К. Борьба личности за самоосуществление. СПб.: Астер-Х, 2013.

Хорни К. Невротическая личность нашего времени: Новые пути в психоанализе. СПб.: Питер, 2013 (Мастера психологии).

Интернет-публикации

12 особенностей метода Монтессори // https://vk.com/wall-119772447_3652?ysclid=lofwf44x7°830545544

Ассоциация Монтессори-педагогов России // https://montessori.ru/montessori/

Домашняя школа «Интернет-урок» // https://dzen.ru/a/Y6WVFx9l6CNzbJ8F

И. Ф. Гербарт о педагогике как науке и искусстве. Разделы педагогики, выделяемые И.Ф. Гербартом // https://studopedia.ru/19_3617_if-gerbart-o-pedagogike-kak-nauke-i-iskusstve-razdeli-pedagogiki-videlyaemie-if-gerbartom.html?ysclid=lo7m8uokmn841459248

Мария Монтессори (1870–1952) Биография // https://nowimir.ru/DATA/040014_7.htm?ysclid=ln4mnvjhtj152077270

Мария Монтессори. Как женщина изменила взгляд на образование // https://burninghut.ru/mariya-montessori/?ysclid=losx1h7zu9131172582

Межрегиональная Монтессори-ассоциация // https://mma-montessori.com

Монтессори – клуб // https://montessoriclub-online.ru/zapisi-o-pervyh-uspehah-viktora-iz-aveyrona-1801-god.html?ysclid=ln98erhk7x381355193

Монтессори. Дети // https://m.ok.ru/mchildren/topic

Раков Т. Психоанализ в педагогике: линии развития ребенка // https://mchildren.ru/psihoanaliz-v-pedagogike-detskaya-seksualnost-i-linii-razvitiya-rebyonka/?ysclid=lmxfd69419729291181 amp;scan=48602d5b-fad8-4f82-9e89-46158a7fc371

Сухотина-Толстая М. Мария Монтессори и новое воспитание. 1914 // https://kartaslov.ru/книги/Юлия_Фаусек_Три_путешествия_в_Рим_к_Марии_Монтессори/2?ysclid=lmg8j1g1a9573588788

Фролова А. Педагогика свободного полета // https://www.kommersant.ru/doc/264520?ysclid=lmxkxvp56m560987706

Indian panorama: Мария Монтессори в Индии // https://vk.com/wall-81527592_35641

Примечания

1

Монтессори М. Обучение через игру: Открытие безграничных возможностей ребенка: В помощь педагогам и родителям / Сост. М. Богуславский, Г. Корнетов. М.: Амрита-Русь, 2023 (Антология гуманной педагогики). С. 199–200.

2

Монтессори М. Дети – другие: Уникальная методика раннего развития / Вступ. и закл. ст., коммент. К. Е. Сумнительного. М.: АСТ, С. 49–50.

3

Монтессори М. Дом ребенка: Метод научной педагогики / Совр. рус. ред. Е. А. Хилтунен. М.: АСТ; Астрель, С. 40.

4

Стэндинг Э. М. Жизнь и творчество Марии Монтессори. СПб.: Благотворительный фонд «Волонтеры», 2010 (Скрытые возможности человека). С. 3.

5

Подробнее об этом см.: Максимов А. М. Как помочь своему ребенку найти призвание: Важнее всего. М.: АЙРИС-Пресс, 2022.

6

Монтессори М. Дети – другие. С. 138.

7

Там же. С. 82.

8

Цит. по: Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 118–119.

9

Монтессори М. Метод научной педагогики. С. 130–131.

10

Монтессори М. Дети – другие. С. 37.

11

О размышлении: святой Бернард Клервоский // https://kartaslov.ru/книги/святой_/3?ysclid=lm7lovr2i0958199279

12

Междудействие.

13

Самый высокий из семи холмов Рима, где в те годы находилась резиденция папы-короля. Сейчас в Квиринальском дворце – официальная резиденция президента Италии.

14

Фрешко Г. Х. Мария Монтессори, реальная история: Жизнь, идеи, свидетельства / Рус. ред. Е. А. Хилтунен. Екатеринбург: Народная книга, С. 17–18.

15

Монтессори М. Дети – другие. С. 211.

16

Цит. по: Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 8.

17

Песталоцци И. Г. Книга для матерей. М.: Карапуз, С. 21.

18

Цит. по: Кочнов В. Ф. Януш Корчак: Книга для учителя. М.: Просвещение, С. 27.

19

Цит. по: Ландрам Д. Четырнадцать гениев, которые ломали правила. Ростов н/Д.: Феникс, С. 245.

20

Цит. по: Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 139.

21

Хорни К. Борьба личности за самоосуществление. СПб.: Астер-Х, С. 60.

22

Психофилософии посвящено несколько моих книг. Наиболее полно она описана в последней: Максимов А. М. Как оказывать первую психологическую помощь: Заметки психофилософа. СПб.: Питер, 2021 (Сам себе психолог).

23

Монтессори М. Метод научной педагогики. С. 89.

24

Берн Э. Игры, в которые играют люди: Психология человеческих взаимоотношений. Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. М.: ЭКСМО, 2012 (Психология общения). С. 148, 302.

25

Монтессори М. Обучение через игру. С. 74–75.

26

Итал. Regia Scuola Tecnica Michelangelo Buonarroti.

27

Иоанн (Крестьянкин), архим. Избранное. М.: Отчий дом, С. 545.

28

Цит. по: Ландрам Д. Указ. соч. С. 245.

29

Цит. по: Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 256–257.

30

Монтессори М. Дети – другие. С. 295.

31

Школа для умственно отсталых детей (от англ. orthophrenia – нормальная реакция на социальное окружение).

32

Цит. по: Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 21.

33

Иоанн (Крестьянкин), архим. Указ. соч. С. 31.

34

Озарение, внезапное решение проблемы.

35

Майерс Д. Интуиция: Возможности и опасности. СПб.: Питер, С. 7.

36

Монтессори М. Метод научной педагогики. С. 49.

37

Калверт К. Дети в доме: Материальная культура раннего детства: 1600-М.: Новое литературное обозрение, С. 41.

38

Не скрою, что сама формулировка непреложного закона обучения – сначала изучи ученика, а потом уже обучай – принадлежит мне, но понятно, что в основе этого вывода лежат работы, да и сам подход к обучению и Песталоцци, и Монтессори.

39

Ломброзо Ч. Гениальность и помешательство. М.: ЭКСМО-Пресс, С. 9.

40

Песталоцци И. Г. Гармоничное развитие человека: Традиции европейского образования / Сост. В. М. Кларина. М.: ИД Шалвы Амонашвили, (Антология гуманной педагогики). С. 80, 87.

41

Подробнее см.: И. Ф. Гербарт о педагогике как науке и искусстве. Разделы педагогики, выделяемые И.Ф. Гербартом // https://studopedia.ru/19_3617_if-gerbart-o-pedagogike-kak-nauke-i-iskusstve-razdeli-pedagogiki-videlyaemie-if-gerbartom.html?ysclid=lo7m8uokmn841459248

42

В современном произношении Штанс – город в Швейцарии, где находилось одно из учебных заведений, которым руководил Песталоцци.

43

Песталоцци И. Г. Избранные педагогические труды: В 2 т. / Под ред. В. А. Ротенберг, В. М. Кларина. М.: Педагогика,Т. С. 54.

44

Итал. Scuola Magistrale Ortofrenica (англ. Orthophrenic School).

45

Монтессори М. Дети – другие. С. 123.

46

Монтессори М. Метод научной педагогики. С. 162.

47

Маслоу А. Мотивация и личность. СПб.: Питер, 2012 (Мастера психологии). С. 120.

48

Монтессори М. Мой метод: Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет. М.: Центрполиграф, С. 316.

49

Монтессори М. Дети – другие. С. 279.

50

Ассоциация Монтессори-педагогов России // https://montessori.ru/montessori/

51

Там же.

52

Фрешко Г. Х. Указ. соч. С. 79.

53

Так Мария Монтессори называла период раннего детства человека, когда он готов впитывать любую информацию внешнего мира. Когда человек воспринимает мир не только разумом, но всем своим существом.

54

Домашняя школа «Интернет-урок» // https://dzen.ru/a/Y6WVFx9l6CNzbJ8F

55

Фролова А. Педагогика свободного полета // https://www.kommersant.ru/doc/264520?ysclid=lmxkxvp56m560987706

56

Монтессори М. Мой метод. С. 341–342.

57

Там же. С. 59–60.

58

Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 25.

59

Цит. по: Фрешко Г. Х. Указ. соч. С. 252–253.

60

Монтессори М. Метод научной педагогики. С. 36.

61

Монтессори М. Дети – другие. С. 304–305.

62

Монтессори М. Мой метод. С. 104.

63

Монтессори М. Дети – другие. С. 154.

64

Монтессори М. Мой метод. С. 51, 53.

65

Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 25.

66

Монтессори М. Метод научной педагогики. С. 81.

67

Цит. по: Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 31–32.

68

Монтессори М. Метод научной педагогики. С. 65.

69

Песталоцци И. Г. Избранные педагогические труды: В 2 т. / Под ред. В. А. Ротенберг, В. М. Кларина. М.: Педагогика,Т. С. 53.

70

Монтессори М. Метод научной педагогики. С. 65.

71

Цит. по: Фрешко Г. Х. Указ. соч. С. 254–255.

72

Подробнее см.: Регламент в Доме ребенка // Монтессори М. Метод научной педагогики. С. 66–67.

73

Монтессори М. Дети – другие. С. 310.

74

Ушинский К. Д. Моя система воспитания: О нравственности. М.: АСТ, С. 117–118.

75

Монтессори М. Дети – другие. С. 194.

76

Монтессори М. Метод научной педагогики. С. 100.

77

Песталоцци И. Г. Избранные педагогические труды. Т. С. 53.

78

Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 90.

79

Монтессори. Дети // https://ok.ru/mchildren/topic/64935361855524

80

Монтессори М. Дети – другие. С. 15.

81

Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 63.

82

Хорни К. Борьба личности за самоосуществление. С. 11.

83

Монтессори М. Дети – другие. С. 105, 271.

84

Цит. по: Фрешко Г. Х. Указ. соч. С. 251.

85

Монтессори М. Мой метод. С. 328–329.

86

Цит. по: Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 50.

87

Монтессори М. Обучение через игру. С. 56.

88

Калверт К. Указ. соч. С. 41–42, 115.

89

Монтессори М. Дети – другие. С. 303.

90

Абрамов Я. И. Г. Песталоцци: Его жизнь и педагогическая деятельность: Биографический очерк // Жизнь замечательных людей: Биографическая библиотека Ф. Павленкова. Челябинск: Урал, С. 24.

91

Цит. по: Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 81–82.

92

Итал. Association Montessori Internationale.

93

Рабиндранат Тагор (1861–1941) – первый не европеец – лауреат Нобелевской премии по литературе. Писатель, композитор, художник, общественный деятель. Позже, во время Второй мировой войны, он станет одним из инициаторов приглашения Марии Монтессори в Индию.

94

Жан Уильям Фриц Пиаже (1896–1980) – знаменитейший швейцарский психолог и философ. Был одним из первых психологов, которые на научной основе занялись изучением психологии детей.

95

Монтессори М. Дети – другие. С. 94.

96

Корчак Я. Как любить ребенка: Сборник. Екатеринбург: У-Фактория; М.: Астрель; Владимир: ВКТ, С. 6–7.

97

Цит. по: Фрешко Г. Х. Указ. соч. С. 106.

98

Цит. по: Хилтунен Е. А. Толкование детства: Книга дневников Монтессори-педагогов. Народная книга, 2013.С. 15–16.

99

Наркомат просвещения. По-современному: министерство.

100

Монтессори М. Психоарифметика / Рус. ред. Е. Хилтунен; науч. ред. А. Колобаев, В. Михайлова. Народная книга, С. 14, 22.

101

Монтессори М. Дети – другие. С. 91.

102

Суркова Л. М. Ребенок от 8 до 13 лет: Самый трудный возраст. М.: АСТ, С. 57.

103

Монтессори М. Метод научной педагогики. С. 251, 253.

104

Монтессори М. Мой метод. С. 385, 387.

105

Цит. по: Фрешко Г. Х. Указ. соч. С. 263–264.

106

Михаил Александрович Бакунин (1814–1876) – русский революционер, теоретик социального анархизма.

107

Итал. Opera Nazionale Montessori (ONM). Общество действует в Италии до сих пор.

108

Там же. С. 149.

109

Цит. по: Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 87.

110

Цит. по: Фрешко Г. Х. Указ. соч. С. 170.

111

Хорни К. Невротическая личность нашего времени: Новые пути в психоанализе. СПб.: Питер, 2013 (Мастера психологии). С. 221.

112

Монтессори. Дети // https://ok.ru/mchildren/topic/64291758227492

113

Песталоцци И. Г. Избранные педагогические труды. Т. С. 39.

114

Монтессори М. Метод научной педагогики. С. 161.

115

Монтессори М. Дети – другие. С. 311–312.

116

Монтессори М. Метод научной педагогики. С. 133–134.

117

Цит. по: Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 347.

118

Монтессори М. Дети – другие. С. 149.

119

Монтессори. Дети // https://ok.ru/mchildren/topic/64291758227492

120

Дорогие знатоки биографии Монтессори! Уверяю вас: я знаю, что лекции в Ахмадабаде она читала чуть позже. Но дабы не нарушать логику повествования, оставим их тут, тем более что, по сути, точные даты проведения этих лекций не так важны.

121

Цит. по: Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 254.

122

Indian panorama: Мария Монтессори в Индии // https://vk.com/wall-81527592_35641

123

Цит. по: Ландрам Д. Указ. соч. С. 255.

124

Цит. по: Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 189–190.

125

Там же. С. 84.

126

Монтессори М. Метод научной педагогики. С. 268.

127

Цит. по: Стэндинг Э. М. Указ. соч. С. 216–217.

128

Фрешко Г. Х. Указ. соч. С. 15.

129

Монтессори М. Дети – другие. С. 187.

130

12 особенностей метода Монтессори // https://vk.com/wall-119772447_3652?ysclid=lofwf44x7°830545544

Content

Андрей Максимов
Мария Монтессори
Дорога победительницы
В одиннадцати действиях с прологом и эпилогом

Вместо анонса

Пролог (Предисловие № 1)

Действующие лица (Предисловие № 2)

Действие первое Начали! 1870–1884

Действие второе Единственная 1884–1896

Действие третье Особенные дети – особенная методика 1896–1900

Действие четвертое Джузеппе и Марио

Действие пятое Здравствуй, школа! 1902–1907

Действие шестое Начало славы 1907–1911

Действие седьмое Монтессори шагает по планете 1912–1920

Действие восьмое «Наблюдение за детьми – это книга…» (Начало) 1921–1934

Интерлюдия Монтессори и Россия

Действие восьмое «Наблюдение за детьми – это книга…» (Окончание) 1921–1934

Действие девятое Накануне 1934–1939

Действие десятое Индия 1939–1946

Действие одиннадцатое Финал и бессмертие 1946–1952 – ВСЕГДА

Эпилог

Основные даты жизни и деятельности Марии Монтессори

Литература

Примечания