Адвокат Империи 10

Глава 1

Две недели спустя…

У всех бывают плохие дни. Все порой оказываются не в той постели и не с теми людьми. Я же, вопреки своему прошлому опыту, сейчас находился именно там, где и хотел. И был совсем не против того факта, что нахожусь тут не один.

Но всё хорошее рано или поздно имеет тенденцию заканчиваться. Повернув голову, бросил взгляд на будильник. Без пяти минут семь. До звонка осталось аж целых пять минут, но… Всё равно уже проснулся, так чего валяться?

Аккуратно встал, чтобы не разбудить сопящую рядом девушку и пошёл в ванную. Как оказалось, зря старался.

— Доброе утро, — сонно пробормотала лежащая в постели брюнетка, когда я вернулся назад, умывшись и почистив зубы.

— Доброе, — улыбнулся я ей. — Как спалось?

— Хо-о-о-орошо-о-о, — зевнула Вика и, перевернувшись, закуталась в одеяло, став похожей на гусеницу. — Хотя, знаешь ли, кое-кто мне тут спать не давал.

В ответ на это я демонстративно закатил глаза.

— Пф-ф-ф. Тоже мне предъява. Что-то ты ночью не особо жаловалась, — шутливо упрекнул её, натягивая одежду.

Повернувшись ко мне, Вика прыснула смехом.

— Ну, повода не было, — с улыбкой выдала она и смахнула с лица растрёпанные тёмные волосы, после чего глянула на будильник. — Слушай, а ты чего так рано встал?

— Так понедельник же. У меня первый рабочий день сегодня, — напомнил я ей.

— А-а-а-а-а… точно, — поджав губки, протянула она. — Ты же у нас теперь учитель…

— Не учитель, — поправил я её, накинув на себя рубашку и принявшись застёгивать одну за другой пуговицы. — Я что-то вроде стороннего консультанта…

— Ты же говорил, что будешь вести какой-то курс, — тут же напомнила она мне мои собственные слова.

— Ну это не совсем…

— Так да или нет? — Вика с укором ткнула в меня пальчиком.

— Ну что-то типа того, — сдался я, решив, что проще согласиться, чем спорить дальше.

Тактическое отступление возымело свой эффект, и глаза девушки триумфально загорелись.

— Видишь! Значит, всё-таки я была права! Будешь учителем!

Что-то в её эмоциях зацепило меня.

— Знаешь, вселенная мне подсказывает, что разговор ты этот завела не просто так, — медленно произнёс я, накинув галстук на шею.

— Конечно, не просто так, — с умным видом продекламировала она, усевшись на постели. — Мы, девушки, никогда и ничего не делаем просто так. У нас всегда есть хитрый и коварный план, который… ой, да иди сюда, давай.

Уже понял, что её желание помочь мне с завязыванием галстука никак не связано с тем, что я не смог бы справиться с этим сам. Смог бы. Но…

Отошёл от зеркала и подошёл к кровати. Вика привстала на коленях и протянула руки к моей шее.

— Так, значит, коварный план? — напомнил я ей.

— А-а-а-а-ах, да, — улыбнулась она и посмотрела на меня. Со значением так посмотрела. Ещё и нижнюю губку чутка прикусила. — Очень коварный.

— И какой же?

— Ну знаешь… — Вика чуть поиграла тонкими бровями и, поведя плечиками, позволила одеялу упасть на постель. Заодно очень ярко продемонстрировав мне, что кутавшаяся в него до этого девушка была абсолютно голой. — Я тут вдруг вспомнила, что не сделала домашку…

— А-а-а-а… понял. — Мне стоило больших усилий сохранить серьёзное выражение на лице, пока мои ладони опустились по её талии на упругую попку. — Не, ну это совсем никуда не годится.

— Да-а-а… — протянула Вика, обхватив мою шею руками и прижавшись ко мне. — Совсем никуда. Придётся вам назначить мне дополнительные занятия. Обещаю, я буду очень прилежной ученицей и…

— Мда-а-а, похоже, придётся с тобой поработать.

— О да! Ещё как придётся, — пообещала Вика, прежде чем поцеловать меня.

Впрочем, долго это не продлилось. Прервав поцелуй, я проверил галстук.

— Но не сейчас, — расстроил её. — А то я тебя знаю. Ещё потом два часа из постели не выберемся, а мне идти нужно.

— Ах, как тяжело с вами, трудоголиками. — Вика плюхнулась на спину и надула губки. — Ладно. Хорошего тебе дня. Не скучай там.

— Эх, если бы скука была ещё наименьшей из моих проблем… — проворчал я, надевая пиджак.

Взяв портфель и куртку, вышел в коридор.

Мы до сих пор жили у Князя. Как бы снимали три квартирки на четвертом этаже. Почему как бы? Потому что мы за них не платили. Перебрались сюда после того, как съехали с нашей квартиры из принадлежащего Лазареву жилого комплекса. Да и чувствовал я себя здесь в полной безопасности.

Пока спускался по лестнице, поздоровался с парой девчонок, что стояли около одной из дверей и весело болтали. Народ к нам привык быстро. Особенно, как это ни удивительно, Михалыч. Кто бы мог подумать, что он найдёт для себя столь могучего противника на поприще алкогольных состязаний?

Спустившись на первый этаж, где располагался бар, прошёл по коридору. Уже с лестницы слышались звуки работы инструментов и разговоры строителей. Ремонт шёл полным ходом. Как начался полторы недели назад, так и продвигался ударными темпами. Большую часть нанятые Князем мастера уже закончили, и оставались только отделочные работы по мелочи. Даже технику и мебель уже начали ставить на свои места.

Откинул рукой висящее на входе в зал полотно из толстого полиэтилена.

— Доброе утро, — поприветствовала меня Мария из-за новой барной стойки.

— Доброе. О как. Красиво, однако.

— О да, — улыбнулась она и провела рукой по полированной поверхности. — Классная, скажи?

Ну, я эту штуку ещё вчера видел. Её пару дней назад установили. Только она была сплошь замотана в полиэтилен и картон. А Мария, видимо, не удержалась и сняла всю эту обёртку, чтобы добраться до конфетки. Огромная барная стойка, длиной почти в пять с небольшим метров. И целиком из массива какого-то странного чёрного дерева. При этом в некоторых местах прожилки будто бы слегка тускло голубовато светились. А сверху вся эта штука была залита какой-то смолой, прозрачной настолько, что заметить её можно было, только подойдя вплотную.

Короче, действительно очень красиво.

— Альфарское дерево, — с любовью поведала мне Мария. — Уговорила Князя раскошелиться на эту малышку. Стойка — лицо заведения. На ней экономить нельзя.

— И? Сколько такая штука стоит?

Мария сказала. Я переспросил. Ну так, на всякий случай. А то вдруг она мне вместо цены номер телефона продиктовала. А нет. Действительно стоимость назвала.

— Охренеть. За одну эту штуку можно ещё один бар построить. Мари, ты его так без штанов оставишь.

— Ага, конечно, — весело фыркнула она. — Ты же знаешь его расценки.

Пришлось признать правоту её слов. Но всё равно…

С другой стороны, она может быть в чём-то и права. Оглянув зал, заметил, что некоторую мебель тоже уже распаковали от защитной плёнки.

В целом восстановление «Ласточки» шло своим чередом. Хотя, признаюсь, думал, это займёт куда больше времени. Ну там хотя бы месяц или больше. А тут за две недели почти всё закончили. Я даже у Князя спрашивал, откуда такая эффективность в работе. Ответ оказался удивительно простым и, как это ни смешно, в то же время сложным. Просто так вышло, что владелец одной из самых престижных и дорогих строительных фирм столицы оказался ему «должен».

Что именно Князь подразумевал под этим словом, я тогда уточнять не стал. Да и не особо интересно оно мне было. Главное, что, по его словам, через несколько дней уже можно будет открываться. А то персонал дуреет от безделья.

Это, кстати, его слова, а не мои. Как по мне, персонал дурел только от количества работы, потому что Князь привлёк и их к работе по восстановлению бара. Правда, платил двойную ставку, так что никто особо и не думал жаловаться. Это при условии, что Князь и так своих людей деньгами не обижал.

К слову, потому Вика и прописалась в моей комнате. Ей банально так было проще, чтобы на работу каждый день от дома не добираться. Ну а всё остальное… Крайне приятный бонус, скажем так. Мы проводили время вместе, веселились и отдыхали, когда есть такая возможность. Нам обоим было приятно, без строгих взаимных обещаний, клятв и прочего. И да. Даже я успел внести свою лепту в ремонт бара, в котором раньше проводил столько времени.

И, что приятно, это было не единственное, что мне удалось исправить.

Виктора вернули на учёбу.

Ага, вот так вот. Как он мне потом рассказал, ему позвонили примерно через полтора часа после нашего с Лазаревым разговора и сообщили, что его имя попало в документы на исключение по ошибке. Разумеется, ошибке трагичной и ужасной. Учебный совет даже пообещал компенсировать ему данную неприятность, сообщив, что в качестве извинения за случившееся университет сам внесёт оплату за следующий семестр.

Вроде бы звучит не так уж и эпично, но… Для Виктора эта новость стала подобна разрыву бомбы. Ядерной. Его с ума сводила одна только мысль, что у него теперь появятся свободные деньги… Нет. Не так. ДЕНЬГИ! Вот так куда лучше передаёт эмоции. И я ведь ему предлагал оплатить его учёбу, благо средства у меня ещё оставались.

Тем не мнее Виктор сказал своё категорическое «нет». Даже когда я попытался его убедить, что ничего возвращать не нужно будет, он лишь покачал головой, поблагодарил меня и снова отказался. Что же, один раз я предложил и получил твёрдый отказ. Настаивать дальше будет уже неуважением.

Так что я поступил куда лучше.

Памятуя о том, что из клиники, где он проходил практику, его тоже турнули, я решил сделать ход конём. Конечно же, на следующий день ему и оттуда позвонили, но я попросил Виктора обождать, а сам позвонил Распутину. Разговор много времени не занял, и по его итогам Виктор неожиданно для себя получил новое место для прохождения практики. И не абы какое, а одну из лучших частных клиник в столице. Да ещё и сам Распутин пообещал следить за успехами моего друга.

Когда Виктор понял, что я сделал, то едва не набросился на меня с объятиями. Ну а я… А чего я-то, собственно? Я был рад, что смог помочь ему таким образом. Конечно же, предупредил, что дальнейшее будет зависеть только от него, его упорства и старательности на новой работе. Но тут я в нём не сомневался. Этого добра у него на десятерых хватит.

В целом, можно сказать, жизнь налаживалась. И в гедонистическом плане тоже…

— Мари, — задумчиво произнёс я, глядя, как она снимает плёнку со сверкающей хромом машины на прилавке за стойкой. — Это то, что я думаю?

На лице Марии появилась улыбка, что называется во все «тридцать два».

— Я знала, что тебе понравится. Её вчера поставили и подключили. Я её прикрыла, чтобы пылью не присыпали. Просто мечта бариста! Точность температурного контроля до половины градуса! Позволяет раскрыть каждый нюанс вкуса даже самого капризного сорта. Пятнадцатибарное давление создаёт пенку такую бархатистую, что хочется петь от счастья! Корпус из нержавейки не только выглядит шикарно, но и выдерживает нагрузки двадцать четыре на семь. Просто как грёбаный настоящий танк. А ещё здесь есть программируемые профили заваривания — можно задать параметры под конкретный микролот, будто ты дирижёр, а кофе — твой симфонический оркестр! Это не техника, Саша, — это искусство в металле!

— М-м-м… — восторженно хмыкнул я и даже поаплодировал. — Слушай, дирижер, так, может, исполнишь мне симфонию в чашечку, а? А то у меня сегодня, чую, сложный день будет.

— Уж думала, ты не попросишь, — улыбнулась она, доставая из одного из ящиков внизу всё необходимое. — Тебе как обычно? С солёной карамелью?

— Ага. И покрепче.

Через пять минут я сидел с горячей чашкой в руках. Мария не зря свою новинку расхваливала. Этот кофе получился настолько хорошим, что хотелось нырнуть в чашку, чтобы целиком искупаться в этом эквиваленте «жидкой бодрости». Правда, тот, что я пил в банке, он не затмил, но… Близко. Очень близко.

— Кстати, Мари, ты Эри не видела?

— У себя дрыхнет, — ответила она, тщательно чистя рожок кофемашины. — Впервые на моей памяти кто-то смог перепить Михалыча.

— А, так вот чем они тут занимались, после того как я ушёл…

— Ага. — Мари вставила рожок на место, затем чуть отошла от стойки и показала пальцем куда-то вниз. — Можешь сам посмотреть.

Заинтригованный, я перегнулся через стойку. С другой стороны на полу стояли три пакета с бутылками из-под самого разного крепкого алкоголя.

— Погодь, хочешь сказать…

— Ага.

— Мария, это как-то…

— Ненормально? — угадала она.

— Ага. Они вообще живы? Ну, Михалыч, то есть. С этой-то ничего не будет.

— Да жив он. Но перегаром от его комнаты на весь этаж разит. Похоже, он просто не смог свыкнуться с мыслью, что его кто-то сможет перепить. Особенно женщина.

— Так ты бы ему хоть сказала, что альфу напоить почти нереально, — тут же попенял я ей. — Уверен, что Эри была после всего этого как стёклышко.

— Ну, не совсем, конечно, но да, дело это непростое. Она хотя бы могла стоять, ходить и внятно говорить. Но Михалычу стоит отдать должное. Сражался он как в последний раз.

— Ещё одно такое сражение, и реально последний раз будет. Как его до сих пор собственная печень не прибила за такое издевательство?

Мария лишь пожала плечами.

— Что сказать. Она у него тренированная.

Весело фыркнув, я допил кофе и, попрощавшись с Марией, накинул куртку с захваченным шарфом и пошел на выход.

— Эй! А ну-ка стой!

Развернулся, ожидая услышать очередную колкость или шутку от Марии, но вместо этого едва успел поймать брошенный мне свёрток.

— Это что?

— Бутерброды, — хмыкнула она. — А то привык завтракать одним кофе. Так желудок себе испортишь.

— Спасибо, мамуль, — поблагодарил я её, засовывая перекус в портфель.

— Давай, иди уже, — махнула она рукой.

Стоило выйти на улицу, как лицо уколол мороз. А чего я ожидал? Так-то почти середина ноября уже. Вон, даже первый снег соизволил наконец выпасть, припорошив улицу и стоящие у тротуара автомобили тонким слоем.

А я без шапки. Надо купить. Но потом. Сейчас уже не до того.

Достав мобильник, вызвал себе такси. Ведь и правда, сегодня так-то первый день. И я реально до последнего надеялся, что София пошутила. Вот действительно. Чему я их там учить-то буду? Уж лучше в архивах бы поработал. Ну или там в научной деятельности какой поучаствовал на третьих-четвертых ролях. Проблем мало. Хлопот тоже. Красота.

Но нет. Голотова к моим мольбам оказалась безучастна. Ну и фиг с ней. Надо протянуть лишь остаток ноября, да декабрь с январем пережить, а там уже сессия у этих ребят вроде должна будет начаться. Не до меня им будет.

Надеюсь.

* * *

Дорога до университета заняла у меня сорок с лишним минут. И это на такси, блин. На общественном транспорте сюда добираться и вовсе полтора часа.

Нет, деньги у меня, конечно, пока ещё есть, но я так разорюсь. Надо бы уже озаботиться оформлением прав и покупкой собственной машины. Конечно, на что-то типа моего любимого «Астона», как в прошлой жизни, денег у меня нет, да и вряд ли в ближайшее время появятся, но что-нибудь недорогое и практичное я себе позволить могу. Уж всяко лучше, чем постоянно на такси или общественном кататься.

И уж точно лучше, чем пешком.

Водитель остановился у пропускного пункта на въезде на территорию университета. Решив не тратить время, я просто вышел из машины, отпустив водилу, и представился охранникам. Как и раньше, эти ребята скрупулёзно проверили мою личность, после чего связались с Софией и ещё раз подтвердили, что я именно тот, за кого себя выдаю.

На всё про всё ушло минут десять, после чего мне дали гостевой пропуск и потребовали вернуть его, когда я получу свой, преподавательский.

Блин, даже от одной мысли коробит. Ладно бы ещё я Марине помогал или там с Настей в роли наставника выступал. Это же один человек! С ним проще разобраться. Понять, где его косяки, и показать способ исправления, но не с целой же аудиторией таких вот балбесов?

Блин. А ведь у Насти уже практика закончилась. Последний наш с ней разговор вышел так себе. Ни шатко ни валко. Даже не попрощались толком. Ведь после того как уволился, я на работу больше не приходил. Только получил звонок от достопочтенной Светланы Сергеевны, что появляться мне не нужно.

По её словам, «девочки» будут рады подготовить всё и выслать мне курьером на подпись, чтобы лишний раз не дёргать. И ведь вряд ли они так к каждому сотруднику относились. Помню, когда Савина увольняли, его так вообще с позором выкинули, хотя и обставили всё вроде безобидно.

Ладно. Фиг с ним. Может быть, мне просто повезёт, и мы пересекаться с Лазаревой не будем. А то эта история с браком от её папочки, да помноженная на Настин характер как кость в горле.

Прошёлся по парковке, в очередной раз отметив большое количество весьма дорогих автомобилей. Ещё одно напоминание, что тут учатся далеко не простые ребятки.

Дойдя до главного здания, вошёл внутрь и направился по коридорам к кабинету Софии, благо я очень хорошо знал, где он находится. Обычно она торчала на кафедре, но сегодня попросила прийти именно в её кабинет, чтобы утрясти последние вопросы.

— Войдите, — раздался голос с той стороны двери, когда я постучал по ней костяшками пальцев.

— Доброе утро, — поприветствовал сидящую за столом женщину.

— Доброе, Александр, — улыбнулась она, на секунду подняв взгляд от разложенных на столе бумаг. — Подожди минутку, я закончу, и мы с тобой начнём.

— Без проблем, — вяло ответил я, окинув взглядом кабинет.

Ну, ничего особенного. Широкий рабочий стол. Пара стульев. Диван у стены. Шкафы с книгами, папками и всем прочим.

Впрочем, всё это даже близко не привлекало внимание так, как сидящая за столом женщина.

София Андреевна Голотова оказалась… интересным человеком. Умная. Интеллигентная. Имеет докторскую степень. Уверен, она была бы прекрасным юристом. Точнее, не так. Она им и была, но в итоге выбрала исследовательскую и преподавательскую деятельность, подчиняясь своему характеру.

И женщина, которую я встретил, сильно отличалась от той, что сидела сейчас передо мной. Не внешне, но в эмоциональном плане. И отличалась сильно. Она стала менее… наверное, слово «зажатая» подошло бы здесь лучше всего. С учётом патологического недоверия к окружающим на фоне предательства бывшего мужа и порожденного этим желания действовать исключительно в рамках закона, которые она так чтила, София Голотова вполне могла бы стать образцом идеально честного юриста. Особенно при полном непризнании разного рода «грязных трюков» нашей профессии.

Идеально честный юрист.

Блин, да передо мной сидел настоящий единорог, если можно так выразиться. Что-то мне подсказывало, что она даже для спасения собственной жизни не стала бы лгать. При этом глупой её назвать язык бы не повернулся. Едва ей подвернулся «законный» способ бортануть своего бывшего, как она, пусть и не сразу, но вцепилась в него зубами и когтями, как гарпия.

Откуда я это знаю? А очень просто. Периодически созванивался с Мариной и слушал её жалобы, что она скоро сдохнет. Хотелось бы сказать, что в переносном смысле, да только я что-то не уверен в этом. Похоже, Марина, несмотря на мои предостережения, всё равно по какой-то причине считала, что эта работа не окажется такой уж серьёзной и сложной.

Что же, София, видимо, решила доказать ей всю ошибочность и недальновидность подобного предположения. По её мнению, если они занимаются этой работой, то они сделают её идеально.

Отсюда и стоны о нехватке свободного времени, постоянные недосыпы, плач, что она скоро поселится в университетской библиотеке и архивах и всё прочее.

Эх, прекрасен мир чужими страданиями.

С этими мыслями я с удобством расселся на диване и вновь посмотрел на Софию. За столом сидела собранная, уверенная в себе и абсолютно спокойная женщина. Нет, разумеется, было в её эмоциях нечто, более всего напоминающее… ну, на первый взгляд я бы сказал, что это похоже на весёлое предвкушение.

И казалось бы! С чего вдруг-то⁈ Но меня не проведёшь…

— Так, — сказала она, снимая очки в тонкой золотой оправе и потирая глаза. — Я закончила.

— Я тут подумал… — решил предпринять последнюю попытку, но не вышло.

— Александр, я же уже тебе говорила, — с нажимом проговорила она. — Это твой лучший вариант. Самый лучший. Эта группа состоит из тех студентов, которым требуется…

Она на мгновение задумалась, явно подбирая подходящее слово.

— Вы дали мне лодырей и отстающих балбесов? — подсказал, чем вызвал лёгкое возмущение на её лице.

— Я бы сказала, что это студенты, которым просто требуются дополнительные занятия, — с нажимом произнесла она, но я на такое не куплюсь.

— А я что сказал?

— Ты назвал учеников Имперского университета несмышлеными и ленивыми дурачками, — тут же подсказала она мне правильный ответ.

— И? Возражения будут?

Она с укором посмотрела на меня.

— Александр, мы же уже обсуждали это.

— Да, только я все равно не понимаю, чему именно могу их научить, — пожал я плечами.

— А я вот, после того как немного разузнала о тебе побольше, и своих разговоров с Мариной, имею несколько иное мнение, — настойчиво заявила она. — И давай-ка я тебе напомню. Когда ты пришёл сюда, ко мне, ты попросил довериться тебе…

— Не мне, — попытался её поправить, но София тут же по-менторски подняла палец, явно призывая к молчанию.

— Это не важно, — произнесла она. — Ты попросил сделать то, что мне делать очень не хотелось. Я это сделала. Потому что понимала — это действительно может мне помочь. Теперь я прошу тебя об обратном. Я прошу, чтобы ты доверился мне. Потому что если ты хочешь попасть на квалификационную комиссию, пройти её и получить доступ на рассмотрение адвокатской коллегией, это твой лучший шанс.

Ладно. Я же должен был попытаться.

— Хорошо. Но если что, я не виноват. Предупреждаю сразу.

— Не виноват в чём? — тут же с подозрением прищурилась она.

— Да в чём угодно, — хмыкнул я.

Она явно хотела ответить что-то на этот пассаж, но вместо этого просто закатила глаза и покачала головой.

— Ладно, — вздохнула София, поднимаясь из кресла и надевая кремовый жакет. — Пойдём. Нам предстоит тебя оформить.

— А личный кабинет мне дадут? — тут же поинтересовался я, выходя за ней в коридор.

— А зачем он тебе?

— Чтобы там дрыхнуть и прятаться от своих обязанностей.

— Перебьешься.

Ну, так я и думал. Ладно, диван у неё вроде удобный…

Хотя кого я обманываю. Соберись, Саня. Ты всегда делал свою работу на отлично. Даже если она тебе и не нравилась. Если есть задача, её нужно решить. И решить идеально. Просто буду относиться к этому как к ещё одному делу, доведу его до «победы» и получу свою лицензию.

Сам процесс оформления оказался неспешным и довольно муторным. Сначала служба безопасности университета, где в очередной раз подтвердили мою личность. Затем деканат, где мне предстояло подписать кучу бумаг под несколько недовольными и раздражёнными взглядами местных секретарей. Потом долгое чтение разнообразных документов, университетского устава и всего прочего, после чего последовал очередной раунд подписания разных бумажек.

Короче, процесс долгий и до зубного скрежета нудный.

И только после этого мне наконец выдали «корочку» — то бишь удостоверение временного сотрудника университета и пропуск на свободный вход и выход на территорию.

— Так, Александр, — сказала София, когда мы с ней вышли из деканата. — Теперь слушай меня очень внимательно. Я за тебя поручилась, а потому очень прошу тебя дважды… Хотя нет, зная тебя, лучше прошу трижды думать над тем, кому и что ты говоришь. Потому что если ты напортачишь, то в первую очередь отвечать за твои косяки буду я.

— Напортачу в каком смысле?

— В прямом, — жестко отозвалась она. — Ещё раз просмотри правила университета и устав. Конечно, для тебя тоже ничего хорошего не будет, вплоть до аннулирования твоего присутствия тут. Но мне может быть ещё хуже. Поэтому очень тебя прошу: не опозорь меня, пожалуйста.

— Не переживайте, — пообещал я. — С этим проблем не будет.

София несколько секунд смотрела с подозрением мне в глаза, после чего кивнула, явно не до конца поверив в моё обещание.

— Ладно, бог тебе судья. Пойдём.

Она повела меня по коридору, попутно рассказывая об университете.

Если вкратце, то на территории университетского кампуса находилось шесть строений. Три учебных корпуса. Два здания общежития, где проживали те студенты, которые не хотели каждый день тратить от сорока минут до полутора часов, чтобы добираться на пары. Как сказала София, обычно местная общага, рассчитанная на полный штат учеников, была занята где-то наполовину. В основном там жили либо приезжие, либо же не аристократы из тех, чьи семьи не обладали солидными средствами, чтобы таскать своё чадо каждый день за город на учёбу.

К слову, жил тут народ роскошно. Ну по моим меркам. Тут тебе и хорошие комнаты со всеми удобствами, и бесплатное четырёхразовое питание в общей столовой в одном из учебных корпусов. Это не считая нескольких кафешек и небольшого ресторанчика, находящихся на территории. Правда, как мне сказала Голотова, цены там были такие, что даже преподаватели не особо часто появлялись. Зато детишки аристократов получали чуть ли не мишленовскую кормёжку.

Также, как раз в том самом шестом здании, располагался спортивный центр вместе с бассейном и полным комплексом СПА и прочих оздоровительных процедур. Жирно, однако. У нас в универе так-то тоже был бассейн.

Я даже во время учёбы слышал пару историй, что кто-то когда-то видел в нём воду. А тут… Красота, однако.

Короче, тут были созданы все условия, чтобы проходящие обучение студенты не ощущали нужды ни в чём. Да, обучение тут стоило бешеных денег, но те, кто его проходили, получали от университета всё необходимое.

Выйдя из главного здания, мы с Софией направились в сторону второго учебного корпуса по ухоженным и уже очищенным от выпавшего снега дорожкам.

— Твоя аудитория будет находиться на последнем этаже корпуса. Номер четыреста тринадцать, — поведала мне София, передав в руки ключ. — Расписание занятий, учебную программу и все необходимые материалы получишь чуть позже. Я передам их тебе сегодня после обеда. Поскольку этот дополнительный курс веду я, ты будешь моим заместителем. Но! Де факто именно ты будешь его вести. Так что внимательно изучи те материалы, которые я тебе пришлю.

— Окей, но я всё-таки не могу не спросить. Чего вы от меня ждете?

— Твоя задача — сделать так, чтобы семьдесят процентов твоей группы сдали этику на сессии.

— Почему семьдесят? — тут же удивился я. — Разве не в интересах университета, чтобы все сдали на отлично? Ну там показатели и прочее…

— Саша, оставшиеся тридцать процентов сдадут даже в том случае, если будут весь год плевать в потолок, — даже не скрывая сарказма в голосе, поведала она.

— Дайте угадаю, — протянул я и на её глазах потёр указательный и средний палец об большой в характерном жесте.

Забавно. При этом жесте София резко огляделась по сторонам.

— Только вслух не вздумай такие вещи говорить, — предупредила она меня. — Но ты правильно понял. У некоторых наших студентов… Точнее, у их родителей слишком глубокие карманы. И, к несчастью, очень многие в последнее время считают, что адвокатская этика стала…

София поморщилась, видимо, собственным мыслям.

— В общем, похоже, что они не считают адвокатскую этику столь уж важным предметом, как нам бы того хотелось.

— Учитывая, что вы преподаете как раз её…

— Преподаю, Александр. Экзамены принимают другие люди, — резко произнесла Голотова.

— Понял, принял, — отозвался я. — Вести себя хорошо. Учить, чтобы учились и сдали. Не шуметь и правил не нарушать. Понятно, короче.

— Молодец, — не без смеха похвалила она меня.

Мы зашли в здание корпуса и поднялись по лестницам на седьмой этаж.

Аудитория четыреста тринадцать находилась на последнем этаже, в дальней части коридора. Открыв дверь, я зашёл внутрь.

Ну, не так уж и плохо. Лучше, чем я ожидал. Ровные ряды столов. Широкие и высокие окна. Впрочем, последние тут везде были одинаковые. В дальней части преподавательский, то бишь мой стол.

— Готовься, Александр, — сказала София, похлопав меня ладонью по плечу. — Сегодня у тебя ознакомительный день. Потрать его на изучение материалов, которые я тебе пришлю. Там будет полная учебная программа до конца семестра. По ней и будешь вести лекции. Завтра первая. Не подведи меня и себя заодно.

М-да, это будет интересно…

Глава 2

— Мда, это будет интересно, — тихо бормоча себе под нос, передразнил сам себя.

Откинулся на стуле и устало потёр глаза. Глянул на часы. Уже половина пятого, а я всё ещё возился с присланными Софией бумагами в «своей» аудитории. Пипец, во что я ввязался? Ладно, выгребу… как-нибудь.

София обещание своё сдержала. Прислала мне… материалы. Ага. Целую тонну этих самых материалов. Тут тебе и разработанный ею подробный учебный план. И тематики практических занятий. И тезисная база. И много-много всего другого.

Нет, серьёзно⁈ Она думает, что я, тут навсегда прописался на работе? Фиг там.

Но не могу не отметить, что в общем и целом обучающие планы составлять она умела. Даже мне, не особо знакомому с преподавательской деятельностью было понятно практически всё. По крайней мере, на первый взгляд.

Посмотрел в потолок. Первая лекция уже завтра. В итоге меня ждёт четыре таких вот занятия в неделю со вторника по пятницу. Остальные дни я, видимо, не нужен. А я и не против…

Лежащий на столе мобильник зазвонил. Глянув на дисплей, ответил на вызов.

— Да?

— Ты не забыл, что мы сегодня у моего племянника встречаемся? — услышал я недовольный голос Эри в телефоне.

— Нет, Эри. Я не забыл. Как раз заканчиваю и скоро выезжаю…

— И? Как оно тебе, возиться с детишками?

— Без понятия, — вздохнул я. — Ещё не возился. Первое занятие будет завтра. Вот тогда и узнаю. Ладно, Эри. Я скоро выезжаю, так что встретимся у Лара. Кстати, ты…

— Нет, — сразу же ответила она, моментально поняв, что именно я хотел спросить. — У меня нет с ним связи и я не знаю, когда именно он вернётся. Поэтому, если ты намерен сдержать свое слово, тебе лучше поторопиться, потому что наше время истекает.

Ну тут я даже спорить не стану. Месяц с того момента, как Браницкий свалил по своим загадочным делам уже почти прошёл. И я собирался хорошенько подготовиться к его возвращению. Скинуть со своей шеи Лазарева мне удалось. Не без труда, да, но всё-таки. Теперь хочется разобраться ещё и с этим типом. И я почему-то не сомневался, что сделать это будет намного труднее, чем с Лазаревым. У того хоть слабые точки имелись, на которые пусть и с трудом, но можно было надавить. А Браницкий…

Если честно, я вообще слабо представлял, что с ним можно сделать такого, чтобы он пошёл на попятную. Он же непредсказуемый, как стихийное бедствие. Придётся хорошенько подумать. Но однозначно союзница в лице Эри мне в этом деле не помешает.

И хорошо, что она напомнила. Мне с Ларом надо ещё один блохастый вопрос утрясти.

— Ладно, не гуди. Приеду вовремя, — сказал я ей, вставая со стула.

— Буду ждать, — с нотками уже привычной надменности в голосе сообщила мне альфарка, на что тут же получила ответ.

Забавно. А вот той ночью она была совсем другой, мельком подумал я, глядя в потолок.

— Конечно, будешь, — хмыкнул я, перед тем как прервать разговор. — Как будто у тебя выбор есть.

Кинув телефон в карман, собрался. Убрал материалы в один из шкафов и накинув пиджак с курткой, вышел из аудитории. Заперев её, двинул по коридорам корпуса, одновременно вызывая себе такси.

Нет, определённо стоит обзавестись собственной машиной…

* * *

— Что так долго? — недовольно поинтересовалась альфа, едва я подошёл к дверям аукционного дома Филатовых. — Я тебя тут уже почти девять минут жду…

— Пробки, — прозвучал мой ответ. — Скажи спасибо, что ещё позже не приехал. Ну? Ты идёшь? Только тебя и ждём.

Эри закатила глаза и направилась следом за мной.

Лар знал заранее о нашем приходе, так что встретил нас внутри. К слову, тут опять, похоже, намечалось какое-то событие. Судя по всему, грандиозное. У Филатовых по-другому и не бывает. Плавно перетекающий в главный зал холл вновь оказался заставлен резными тумбами для будущих экспонатов, а в самом зале собирали широкую трибуну.

Как и раньше, Лар поражал своей непосредственностью, стоя в своем любимом поношенном халате, спортивных штанах, домашних тапочках с футболкой с изображением очередной металл-группы. Когда мы вошли внутрь, альф разговаривал с одним из сотрудников аукционного дома, но, заметив нас, тут же радостно замахал руками.

— Александр, привет!

— Привет, Лар, — улыбнулся я, глядя на выражение на лице стоящей рядом со мной альфарки.

— И тебе привет, тётушка, — весело, но не без сарказма поприветствовал её Лар.

— Племянник, — тут же фыркнула в качестве собственного приветствия Эри.

Явно мысль о том, что ей приходится просить у него помощи не вызывала чрезмерной радости.

А вообще, если так подумать, то характер у Эри… ну, он не изменился, но стал мягче. Я по-прежнему практически ничего не знал ни о ней, ни о её прошлом. Только краткие обрывки, которые изредка всплывали в наших разговорах. Впрочем, не могу не заметить, что некоторых тем она избегала крайне усердно.

Например, мне так и не удалось узнать, каким образом она попала в руки Браницкого. Хотя нет. Не так. Как именно она попала в те условия, под давлением которых согласилась на такую жизнь. Вот. Хотя не удивлюсь, если там была ситуация из разряда «либо так, либо могила». Ну или нечто подобное. Хотя… порой мне кажется, что она с большим удовольствием бы прикончила себя, чем ходила бы с этой мерзкой печатью, что прочно привязала её к Браницкому. Отсюда возникает вопрос. Что такого могло ей грозить, что она выбрала подобный исход?

Ответа я не знал. Да и, если честно, не горел желанием узнать.

— Что тут у вас? — поинтересовался я, чтобы перевести тему. Пусть мои способности на этих ушастых и не работали, но между ними воздух можно было ножом резать. Настолько напряженным он был. — Очередной аукцион намечается?

— Ага, — с довольной миной ответил Лар. — В этот раз на продажу пойдёт большая коллекция альфарских артефактов, так что ажиотаж будет большой…

— Пф-ф-ф. — Эри презрительно фыркнула. — Смотрю, племянничек, распродажа наследия собственного народа тебя совсем не заботит.

— Тоже мне наследие, — пожал он плечами. — Старые и бестолковые побрякушки. Уж лучше так, чем они будут годами храниться и пылиться в хранилищах наших анклавов…

— Чтобы потом их купили люди и они пылились уже у них, — тут же язвительно заметила Эри. — Отвратительно.

— Было бы из-за чего переживать, — отмахнулся от неё Лар. — Ты не хуже меня знаешь, что…

— Что за подобное отношение к работам наших мастеров следовало бы руки отрезать, — перебила его «тётушка». — Да, я знаю и…

— Слушайте, очень жаль прерывать семейное воссоединение, но, может быть, мы делом займёмся? — предложил я, чувствуя, что разговор уходит куда-то не туда. — Эри, или ты забыла, что, вообще-то, Лар нам помочь должен. Даже не нам, а тебе.

Она не ответила. Лишь раздражённо цокнула языком и отвернулась, скрестив руки на груди.

— Не переживай, — тут же с сарказмом произнёс Лар. — Она никогда не отличалась особой вежливостью.

Спорить я с ним не стал. Смысла не видел.

Похоже, поняв, что ответа он от меня не дождётся, Лар вздохнул и махнул рукой.

— Ладно, пойдёмте. А то у меня и правда времени не очень много.

И мы направились… к лифтам, что, признаюсь, меня крайне удивило.

— Слуашй, Лар, а, как же твоё привычное «пуф»?

Я даже пальцами пощёлкал для наглядности.

— Внизу сейчас работают артефакты с защитой от подобного, — пояснил Лар, неловко ткнув пальцем в кнопку на панели вызова лифта, лишь подтверждая, что этой штукой ему пользоваться было не очень привычно. — Граф очень беспокоится за сохранность коллекции, так что меры по охране усилили. Придётся без «пуф». Ножками, Александр, ножками…

Его глаза вдруг загорелись, будто он вспомнил что.

— О! Я же тебе не сказал!

— Что не сказал?

— Я твою проблему тоже решил.

О, а вот это хорошая новость!

— Ты…

— Нет-нет-нет, — замотал он головой, отчего длинные и светлые, цвета платины, волосы разметались по плечами. — Не скажу. Сам увидишь. Будет тебе сюрприз.

Горестно вздохнув, вышел из лифта и последовал вслед за Ларом. Пытаться вытащить из него информацию — занятие чуть менее чем бесполезное. Раз сказал, что сам увижу, значит, сам увижу.

Только вот не то чтобы мне очень хотелось.

Стоило выйти из лифта, как я окончательно понял, что Лар не преувеличивал. Охраны тут было столько, что у меня в глазах начало рябить от людей в костюмах. Те даже не скрывали, что вооружены.

Но, что удивительно, нас никто останавливать не стал. Только уточнили у идущего первым Лара, кто мы такие, и всё. Похоже, одного его слова им оказалось достаточно, так что нас пропустили в его мастерскую без каких-либо проблем.

— Только осторожнее, у меня тут небольшой бардак, — дал он ценный совет, открывая перед нами ведущую в мастерскую дверь.

Услышав его совет, я не удержался от тихого смешка.

— А что? Разве у тебя когда-то бывает ина…

Договорить я не успел. Что-то врезалось мне в грудь, сбив с ног и повалив на пол. Всё случилось так быстро, что я не сразу осознал происходящее.

А когда смог наконец разобраться, то понял, что лежу на спине и пялюсь прямо в оскаленную зубастую пасть.

— Ла-а-а-ар? — негромко протянул я, не сводя глаз со зверюги прямо передо мной. — Чё. За. Херня?

Навалившемуся мне на грудь псу мой выбор слов явно не очень понравился. И угрожающее утробное рычание стало тому доказательством.

— Круто, да? — весело поинтересовался Лар, выглянув у пса из-за макушки.

— Ага, — стараясь резко не дёргаться, отозвался я. — Лучше не придумаешь. Ты чё натворил?

Уперевшись передними лапами в грудь, на мне стояла весьма крупная псина. Чем-то очень сильно напоминала бельгийскую овчарку из моей прошлой жизни. Вроде порода называлась малинуа, если не ошибаюсь или как-то так. Только этот оказался темнее.

Пёс впился в меня глазами, всего двумя, между прочим, и снова зарычал.

— Лар, убери его, — приказал я, и тот вздохнул и похлопал пса по холке.

— Ладно. Отойди, дружок.

Пёс недовольно зарычал, но приказ выполнил. Слез с моей груди и затопал куда-то в сторону, после чего остановился, уселся за задницу и принялся на меня смотреть.

— Ну? Как тебе⁈ — с восторженным ожиданием спросил Лар, переводя возбужденный взгляд с меня на собаку и обратно. — Скажи, что здорово, не правда ли?

— Здорово? — повторил я, поднимаясь на ноги. — Ты что сделал?

— А что? Вернуть как было? Ты же попросил меня решить проблему, — напомнил мне альф. — Вот я и сделал. Считай, что это подарок!

На последних словах на его лице расцвела радостная улыбка.

— Я имел в виду как-то иначе, Лар. Ну там…

— У нас в баре полно строительных мешков, — как бы невзначай предложила Эри. — Пустых.

— Ну, не настолько радикально, — сжалился я и снова посмотрел на сидящего в паре метров от нас пса. — Хотя…

Пёс недовольно зарычал.

— Что ты с ним сделал? — спросил я, возвращаясь к разговору.

— А, ничего сложного. Просто заклинание изменения формы, — сообщил мне Лар с таким видом, будто это была ерунда какая-то. — Чтобы он поменьше внимания привлекал. Смотри!

Он показал мне правую руку, на которой я увидел знакомое кольцо.

— Связал его с магией кольца, которое ты использовал для его хранения, — пояснил мне он. — Если хочешь убрать маскировку, то просто подумай об этом, и вуаля!

И правда. Стоило ему это сказать, как пёс начал быстро меняться. Фигура животины пошла рябью и стала расти в размерах. Всего пара секунд — и передо мной сидел уже знакомый харут. Зверюга размером больше крупного ротвейлера, с напоминающей жёсткие тонкие иглы шерстью, широкой пастью и четырьмя злющими глазами.

— А если хочешь вернуть как было, то делай в обратном порядке. Хоба! — воскликнул Лар.

И процесс повторился, только в этот раз вспять. Не прошло и десяти секунд, как предо мной вновь сидела бельгийская овчарка.

— Я несколько модифицировал это кольцо, — объяснил Лар. — Оно по-прежнему будет брать энергию для своей работы у тебя. Просто добавилась ещё одна функция.

С этими словами он снял кольцо и бросил его мне. Поймав артефакт, я присмотрелся. К уже знакомым крошечным рунам, что шли по внешней части кольца, добавились другие. Явно новые и нанесённые на внутреннюю поверхность.

— Лар, если честно, я думал, что ты…

— Что? — удивлённо спросил он.

— Что ты решишь проблему как-то иначе. Ну не знаю, отправишь его там к собратьям или ещё что.

— Боюсь, что по некоторым причинам я не смогу это сделать, — уклончиво ответил Лар, бросив задумчивый взгляд в сторону харута. — Видишь ли, похоже, даже если я это сделаю, этот наш хвостатый друг рано или поздно тебя найдёт. Харуты чувствительны к магической энергии. Судя по всему, он привязался к эманациям твоей Реликвии и теперь будет реагировать на неё где угодно. Единственный вариант…

Лар замялся и развёл руками, явно не желая высказывать столь радикальное решение. Зато за него прекрасно справилась Эри, с усмешкой проведя ногтем указательного пальца себе по шее.

— Ясно. Но… чё мне с ним делать-то⁈ Может, у себя его оставишь?

— Александр, я же говорю…

— Да, да, да, — перебил я его, надевая кольцо на палец. — Я помню. Блин, за что мне всё это…

Покрутил кольцо на пальце. Затем посмотрел на сидящего со злой мордой харута.

— Просто прикажи ему, и он выполнит, — подсказал мне Лар.

— И чё ему приказать?

— Что-нибудь, — развёл руками Лар. — У тебя что, собаки никогда не было?

— Слава богу, нет, — проворчал я и посмотрел на пса. — Эй, ко мне.

Пёс чуть наклонил голову, фыркнул и улегся на пол.

— Мда, — задумчиво произнёс Лар, потирая подбородок. — Похоже, что над командами ещё придётся поработать…

— Слушай, Лар, давай, может, ты его всё-таки себе заберёшь и…

— Мне-то он зачем? — удивился он. — Это твой же…

— Так! — не выдержала Эри. — Может быть, мы уже займёмся моей проблемой, а?

— Конечно, тетушка, — съязвил альф.

В происходящем дальше я уже мало что понимал. Эри скинула одежду, раздевшись до нижнего белья, и позволила Лару осмотреть себя. Ну не тело, а нанесённые на кожу татуировки, которые, как я понял, становились видимыми только по её желанию. Или не по её? Ай, не знаю. Они что-то увлеченно обсуждали, периодически переругиваясь между собой, но дело вроде шло.

Благо я для дальнейшего был не особо нужен, так что просто ждал, попутно рассматривая мастерскую Лара.

Тут, к слову, произошли свои изменения. Похоже, что грядущему аукциону действенно предстояло стать масштабным мероприятием. Большая часть всех столов в мастерской была завалены тем, что на первый взгляд могло показаться бессмысленными безделушками, а на поверку оказывалось артефактами самых причудливых форм и размеров. Какие-то уже были упакованы в прозрачные кофры. Другие же лежали в открытую прямо на столах.

Я прошёлся вдоль них, попутно задавшись вопросом, а насколько, собственно, хозяева аукционного дома доверяют Лару? То есть тут барахла на миллионы и миллионы рублей на столах в открытую лежит, а он сюда не пойми кого водит. Неужели они не боятся, что кто-то может что-то украсть или…

— Так, позвольте спросить, чем это вы тут занимаетесь?

Обернувшись, увидел стоящую в дверях молодую женщину.

— Баронесса, — улыбнулся я, и Изабелла тут же подарила мне ответную улыбку.

— Привет, Александр. Не скажешь, что тут у вас творится?

И ручкой так указала, прямо в сторону Лара, который с задумчивым видом замер за спиной у Эри. Та подняла руки, позволив племяннику перерисовать покрывающую кожу на рёбрах узоры.

— Лар? — повторила с настойчивостью в голосе позвала она, видимо, недовольная тем, что альф совсем не обратил на неё никакого внимания.

— Сейчас-сейчас, Изабелла, — пробормотал он, не отрывая глаз от татуировок на теле своей тётки. — Подожди пару минут и не отвлекай меня, пожалуйста.

Думал, что она разозлится, но, видимо, уже привыкла к такому его поведению.

В общем-то, её следующие слова меня в этом и убедили.

— Всегда с ним так, — вздохнула она, подходя ко мне. — Едва начнёт заниматься чем-то интересным, и всё. Его не дозовешься. Всё равно, что со стеной разговариваешь.

— С увлеченными своей работой людьми всегда так, — пожал я плечами.

— Кстати, о работе. — Она сделала такое лицо, будто только что вспомнила, но я слишком хорошо ощущал её эмоции, чтобы поверить в нечто подобное. — Это правда, что ты уволился?

— С чего ты взяла?

— Да так. — Аристократка наигранно потупила взгляд. — Слухи ходят.

Ой, да. Ну конечно же. Слухи. Ты бы ещё ножкой шаркнула для общего вида.

— Да, — вздохнул я. — Уволился. Даже спрашивать не буду, откуда ты…

— Мне Роман рассказал, — тут же подтвердила она мои мысли, наблюдая за работой Лара. — Он, кстати, был недоволен…

— Прости, Изабелла, но не думаю, что меня сильно волнует, доволен он этим или нет, — пожал я плечами.

— О нет, — тут же поторопилась она добавить. — Ты меня не понял. Он о тебе только хорошо отзывался.

— А чего тогда недовольный?

— Говорит, что опять какой-то спор проиграл, — ответила баронесса. — Больше ничего не сказал, так что я не совсем поняла…

— Зато я понял, — хмыкнул, вспомнив обстоятельства нашего знакомства. — Не переживай. Ничего серьёзного он не проиграл.

— Серьёзного? — насторожилась она. — В каком смысле?

— Деньги, — пояснил я. — И, может быть, немного гордости.

— Ну тогда понятно, — задумчиво произнесла она. — А я-то все пыталась понять, почему он такой мрачный ходил и… О! А кто это тут у нас такой хороший?

Столь резкая смена темы разговора моментально заставила меня перевести внимание с лежащей на столе горы человеческих черепов, которые я рассматривал, на стоящую рядом женщину.

— Ну охренеть просто.

Других у меня слов не было. Пока мы разговаривали, лежащий у входа пёс подошёл к нам и ткнулся носом в бедро Изабеллы. И теперь получал свою порцию ласки.

— Кто хороший мальчик? — чуть ли не с девичьим восторгом бормотала баронесса, поглаживая пса. — А? Кто хороший мальчик? Ты, да? Конечно, ты…

Блохастый засранец сидел и с довольной мордой вилял хвостом.

— Если хочешь, то забирай, — предложил я ей.

— Так он же твой, нет? — удивилась она, на мгновение прекратив поглаживая. Разумеется, псину такое положение дел совсем не устроило, и пушистый тут же принялся тереться мордой о её руку, быстро спровоцировав возобновление ласки.

— Да не то чтобы он мне особо нужен, — пожал плечами. — Если честно, то я вообще рассчитывал, что Лар решит проблему с ним путём избавления меня от её причины, но…

— Но он придумал иное решение, да? — улыбнулась она.

— Ты в курсе?

Изабелла кивнула и снова посмотрела на животину.

— Да, видела, как он возился с этим кольцом. — Она кивком указала на моё кольцо. — Сказал, что это подарок для тебя. А у альфар с этим строго.

— Насколько строго? — уточнил я на всякий случай.

— Фразу «подарки не отдарки» слышал?

— Ну… как-то по-детски, нет?

— Нет. Даже не близко. Это именно то, что я имела в виду. Ну вот что-то в этом роде, только выкрути серьёзность на тысячу процентов, — с назидательным выражением на лице произнесла она. — Если альф сделал тебе подарок, то это навсегда. Они никогда не примут его назад. А отказ от такого подарка может стать серьёзным оскорблением.

— Ясно, — пробормотал я, глядя на пса.

Изабелла проследила за моим взглядом и сделал приглашающий жест рукой.

— Давай, Александр. Погладь его. Он правда хороший…

— Да не хочу я…

— Да просто погладь. Уверена, что вы подружитесь. Лар сказал, что у вас есть связь и…

— Я не хочу, Изабелла. Я не люблю собак…

— Попробуй…

Пытаясь скрыть раздражение, попытался протянуть руку к его макушке. Медленно. Не торопясь. Едва только протянул, как скотина тут же зарычала.

— Видишь? — Я даже в него пальцем ткнул, чтобы дополнительно очевидность бесперспективности всего процесса подчеркнуть. — Говорю же, я не люблю собак, а они отвечают мне взаимностью и…

Пёс злобно и резко гавкнул. Настолько неожиданно, что я сделал шаг назад, натолкнувшись спиной на стол. Один из лежащих на ней предметов от толчка чуть не скатился на пол, но я успел поймать его рукой.

— Осторожнее! — взволнованно вскрикнула Изабелла. — Они дьявольски дорогие!

— Какая жуть, — прокомментировал я, глядя на покрытый короткой вязью рун человеческий череп.

— Лар! — повернувшись, крикнула баронесса. — Сколько раз я тебе говорила не оставлять их в таком беспорядке!

Она ещё что-то говорила, но я не особо слушал, рассматривая череп. Нет, особой брезгливостью я не страдал. Скорее, любопытством. Ну череп и череп. Что тут такого? Я бы не обратил на него особого внимания, если бы не одно «но». Был он каким-то… не таким. И дело даже не в том, что кто-то с особым старанием вырезал на его поверхности уже знакомые мне альфарские письмена.

— Слушай, Изабелла, а что это такое? — привлёк я внимание баронессы.

— Череп? — уточнила она. — Это не артефакт. Не магический, точнее. Скорее, как предмет истории. Альфары любили вырезать свои легенды на кости и…

— Да я не об этом, — сказал я, повернул череп к ней «лицом», чтобы хорошо была видна передняя челюсть. — Вот, смотри. Откуда у него такие клыки?

Потому что такой хрени я, признаюсь, ещё не видел. Вместо нормальных человеческих зубов клыки у этого были раза в четыре длиннее и острее. Гораздо острее. Под конец они и вовсе сужались до иглообразного кончика.

— А, ты об этом, — охнула она. — Ну, это…

— Мои предки любили экспериментировать не только с животными, — вместо Изабеллы поведал Лар, делая последние штрихи в своём блокноте.

— То есть с людьми они тоже экспериментировали? — уточнили я.

— Как будто вы в то время от животных сильно отличались, — не удержалась от едкого замечания Эри, но тут же довольно забавно взвизгнула, когда её племянник ткнул её кончиком карандаша в бок.

— Не дёргайся, ты мне всю структуру портишь.

Да, знаю, что мешать не очень хорошо, но мне было любопытно.

— Лар, то есть твои предки не только таких вот животин выводили? — спросил я его, заодно ткнув пальцем в пса, на что в ответ альф лишь пожал плечами.

— Что поделать, у всех есть скелеты в шкафу, — отозвался альф. — Иногда даже буквально. Всё, я закончил. Можешь одеваться.

Последнее предназначалось уже Эри.

— Наконец-то, — выдохнула она с таким видом, будто только подверглась невыносимым страданиям. — Я уж думала, это никогда не кончится.

Вместе с её словами начали исчезать и тёмные узоры, что покрывали её тело, будто бы растворяясь прямо на коже.

Это был уже третий наш визит к нему, где Лар занимался тем, что аккуратно и придирчиво переносил узоры печати на листы бумаги. Как он мне пояснил, ему это было необходимо, чтобы разобраться в её структуре. Сам он подобными техниками никогда не занимался, но как, опять же, сам он заявил — это будет интересный для него опыт.

Оставив ему задание закончить наконец проверку коллекции, Изабелла попрощалась и ушла, не забыв при этом перед уходом почесать пса за ухом.

— В целом, кажется, я знаю, как её снять, — заявил Лар, потратив несколько минут на изучение сделанных им же набросков.

— Кажется? — тут же требовательно спросила Эри. — Или знаешь?

— Кажется, знаю, — последовал ответ.

— Меня это не устраивает!

— Ну что поделать. — Альф развёл руками. — Придется тебе довольствоваться тем, что есть. И, знаешь, что-то я тут не вижу других наших, которые готовы броситься тебе на помощь. А если вспомнить твой статус, то…

Малейшее упоминание о том, кем она стала для своего народа, тут же вызвало у неё такую злую гримасу на красивом лице, что кто послабее духом и поумнее на месте Лара быстро бросился бы в укрытие.

— Только посмей сказать это, и я… — зашипела Эри, но я её тормознул.

— Эри!

Горящие яростью глаза тут же повернулись в мою сторону.

— Успокойся, — уже мягче произнёс я. — Вообще-то он прав.

— Я и без тебя это знаю, — выплюнула она.

— Значит, не шипи и дай ему сделать свое дело, — спокойно посоветовал.

— Вот именно, — тут же добавил Лар. — Ибо я помогаю тебе только потому, что за тебя попросил Александр. Так что, скорее даже, я помогаю не тебе, а ему как моему другу…

Хотелось горестно вздохнуть, да плюнул. Ну ведь не мог же он не знать, какую именно реакцию вызовут подобные слова. Разумеется, упоминание того, что ей помогают только потому, что за неё попросили, разозлил Эри ещё сильнее. А уж то, что ей помогают по просьбе ЧЕЛОВЕКА, усилил эту ярость ещё больше.

К счастью, взрыва не произошло. Каким-то чудом Эри смогла себя сдержать, видимо, прекрасно понимая серьёзность ситуации, в которой находилась. Как и возможные выгоды.

— Так что скажешь?

Лар стоял у стола, где лежали в стройном порядке другие листки со сделанными ранее набросками.

— Сложно. Я раньше не особо много работал с печатями. Моя стезя — это артефакты. А в этой области применение подобных техник не так распространено. Так что считай, что я продвигаюсь почти на ощупь.

— Но ты ведь знаешь, что делаешь? — на всякий случай спросил его.

Лар задумался, после чего улыбнулся и энергично кивнул.

— Да. Я почти уверен, что знаю.

Хотелось верить, что он говорит правду.

Глава 3

— Вы посмотрите, какой он хороший!

— Можно я его поглажу?

— Подожди, дай я…

— Ой, смотрите на его хвост…

— А как его зовут?

— Не знаю, Саша не сказал…

— А давайте ему имя придумаем?

— Да, точно! Как насчет…

С меня хватит.

Я отвернулся и устало облокотился на барную стойку, стараясь не слушать весёлое щебетание девчонок за своей спиной. Вот, спрашивается, какого фига, а? Блохастый моментально стал центром всеобщего внимания, стоило нам зайти в «Ласточку». Всё. Баста. Вся работа в заведении остановилась, и девчонки из числа официанток тут же бросились к зверю, наплевав на мои предупреждения и явно стараясь загладить пса до смерти.

Рядом что-то поставили на стойку, и мой нос учуял запах свежего кофе и солёной карамели.

— Мария, я спать скоро пойду…

— Не переживай, он без кофеина, — тут же отозвалась она, на что я удовлетворённо посмотрел на чашку.

— Тогда спасибо. За счёт заведения?

— Ага, счаз, — усмехнулась стоящая за стойкой женщина и любовно погладила новую кофемашину. — А эту крошку мы, по-твоему, как окупать будем? Потом заплатишь.

— Ужас, — резюмировал я.

— Ужас — это твоя участь, — рассмеялась она.

— В смысле?

— Похоже, что у тебя появился конкурент за женское внимание, — насмешливо подметила Мария, вытирая руки полотенцем.

— Ага, они просто не видели, сколько он жрёт, — уныло отозвался я, поднимаясь. — И сколько гадит.

— Да ладно тебе. Домашние животные — это хорошо, — хмыкнула она, но у меня имелось своё мнение.

— Мария, домашние животные — это хомячок там или морская свинка. Попугайчик, например. А это долбаная машина смерти, выведенная безумными ушастыми гениями. Посмотри на него!

Я даже указал рукой в сторону зверюги, да только без толку. Пёс с глуповатым видом сидел на заднице в окружении девушек. Высунул язык и с достоинством принимал ласку.

— Может, ты просто не собачник? — предположила она. — Кошатник?

— Точно нет, — вздохнул я, прикладываясь к чашке и вспоминая реакцию кота Виктора на меня. — Просто животины — это не моё. Понимаешь, я привык жить один, Мари.

— Это когда, интересно, ты привык жить один? — тут же уточнила она.

— Ай, забей… — махнул я рукой, пытаясь утопить расстройство в кофе.

— А ведь тебе его ещё выгуливать надо будет.

Хотелось застонать, даже сил моральных не было.

— Мари? Можно тебя на секунду? Я хотела…

Повернув голову, увидел сестру. Ксюша вышла в зал из коридора, убрав рукой в сторону висящий на выходе кусок полиэтилена. А затем увидела собаку и замерла.

— Саша, — осторожно позвала она меня. — Это то, что я думаю?

— Ага, — хмыкнул я. — Лар сделал его менее приметным.

— Прико-о-о-о-льно, — выдала она, глядя на собаку. — Он так даже милым выглядит.

— И ты туда же, — проворчал я.

— Не слушай его, Ксюш, — тут же произнесла Мария, подходя к ней. — Что у тебя?

— А, да. Я хотела уточнить кое-что по поводу расписания. Смотри, можно…

Дальше я уже слушать не стал. Неинтересно, если честно.

Ксюша стала работать в «Ласточке». Князь сам ей предложил. Хотя нет. Не так. Всё было несколько иначе. Конечно же, первые дни после переезда сеструха делала самое важное дело, которые выполняет любой человек после увольнения с работы. Он отсыпается.

Вот и Ксюша решила воспользоваться шансом и почти три дня не вылезала из постели. Дрыхла, дрыхла и ещё раз дрыхла, спускаясь только для того, чтобы поесть. Впрочем, праздности и безделья ей хватило ненадолго. Под конец третьего дня она, видимо, уже начала постепенно скатываться в скуку. А я знал свою сестру слишком хорошо, чтобы не понимать её нелюбовь к этому делу. Даже несмотря на то что у нас с ней разные отцы, в этом плане мы очень схожи. Оба не любили сидеть без дела. Ну разве что чуть-чуть.

Вот и Ксюша не выдержала и на третий день спросила у Марии, не нужно ли чем-то помочь. Учитывая аврал, который тут творился, помочь очень даже было чем. Вот сестра и начала помогать с ремонтом, а впоследствии взяла на себя часть обязанностей по работе с персоналом, чем раньше занималась сама Мария.

Кстати, приключился ещё один забавный момент. На четвёртый день она едва не вернулась на свою предыдущую работу, но не сложилось. Ей позвонили из клуба и сказали, что всё случившееся стало какой-то ужасной и вне всякого сомнения досадной ошибкой. Они готовы были принять Ксюшу обратно на работу и даже повысить ей зарплату на пятнадцать процентов, дабы загладить свою вину, но…

Не срослось.

Желать повторения подобной ситуации, какая произошла совсем недавно, я не хотел, так что взял с собой Марию и пошёл поговорить с Князем. И вот тут, вероятно, стоит рассказать о том, как мы долго и упорно убеждали Князя «перебить» предложение бывших работодателей сестры…

…Да только он согласился, едва я высказал предложение. Не потребовались уговоры с моей стороны. Не пригодилась и Мария, которая собиралась в красках расписать, как Ксюша сошлась с девочками, сумела ловко организовать их работу и во всём ей помогала. Князь просто сказал — хорошо, согласен. И всё. И даже сообщил, что готов дать ей двойную зарплату от той, что она получала раньше.

Разумеется, я не просто не мог не спросить почему.

— Александр, — сказал тогда Князь. — Мы с тобой семья. Странная, конечно, но всё-таки семья. А она твоя сестра, пусть только и по матери. Значит, она семья и для меня. Неужели ты думаешь, что я откажу тебе в такой просьбе? Тем более, посмотри сам. Если даже я откажусь, Мария сама её наймёт и будет платить из своего кармана.

Стоявшая в тот момент рядом со мной Мария тут же закивала, подтверждая всю правоту этих слов.

Так что в итоге всё вышло хорошо. Но квартиру всё же стоило подыскать себе. Не то чтобы тут было некомфортно или что-то в этом роде… Просто хотелось нечто своё.

— Ладно, — буркнул я, поднимаясь из-за стойки. — Вы как хотите, но я пошёл спать…

— Куда? — тут же остановила меня Мария и, вынув из-под стойки свёрток с мусорными пакетами, бросила её мне. — А собаку кто выгуливать будет? Давай-давай, мы в ответе за тех, кого приручили.

Блин, даже пожаловаться на жизнь некому.

— Погоди, а у него же даже ошейника с поводком нет, — разволновалась Ксюша, но я на это лишь рукой махнул.

— Забей. Может, мне повезёт и он убежит… и не вернётся.

— Да что-то сомневаюсь, — тут же рассмеялась Мария и кивнула куда-то мне за спину.

Обернувшись, я стал свидетелем прекрасной картины. Псина разлеглась на спине, растопырив лапы, а весело щебечущие девчонки гладили ему пузо. Нет, ну правда! Что за бред⁈

— Из такого цветника он уже никуда не денется, — хмыкнула Мария, забрав мою пустую чашку.

— Собака? — тут же уточнила у неё Ксюша. — Или мой брат?

— Оба, — пожала она плечами.

— Ха-ха, — выдал я им, даже не пытаясь скрыть сарказм. — Очень смешно. Когда вы успели сойтись на почве подтрунивания надо мной?

— Вчера? — произнесли они вместе.

— Да ну вас, — махнул я рукой и, взяв пакеты, пошёл на выход.

Проходя мимо пса, сказал, что нам надо сходить погулять и сеанс обнимашек с собакой закончен, чем вызвал хор расстроенных голосов со стороны девушек. И, как мне показалось, недовольное рычание пса.

Вот за что мне всё это, а?

* * *

— Ты какой-то не выспавшийся, — заметила София, увидев выражение на моём лице. — Всё в порядке?

— Типа того, — отделался я коротким ответом.

Рассказывать, что тот говнюк шуршал по всей комнате, что-то вынюхивая и не давая мне своим сопением спать, я не стал. К чему?

— Ладно. Ты готов? У тебя сегодня первая лекция, и я…

— Да готов я, София, — отмахнулся я. — Готов.

— Точно? — переспросила она с тревогой. — Ты прочитал всё, что я тебе дала? Учебные материалы? План занятий…

— София, я готов, — раздражённо сказал ей. — Это же долбаные дети! Что они мне сделают, а?

Вот не понравился мне её взгляд.

— Ну ладно, — произнесла она, после чего вынула из своего стола несколько листов. — Я тут для тебя подготовила несколько заметок, надеюсь, они тебе помогут. Так, на всякий случай.

Листы я взял, обещав потом их просмотреть. Глянув на часы, понял, что у меня осталось около десяти минут до начала, и, попрощавшись с Софией, вышел из её кабинета.

Мне пришлось отойти метров на тридцать, чтобы полностью исчезло исходящее от неё ощущение тревоги. За меня. Ну нет. Серьёзно⁈ Чего ей за меня то волноваться?

Потратил несколько минут, чтобы перейти из одного корпуса в другой и подняться на этаж, где находилась моя аудитория. И вот тут меня ждал первый сюрприз. В конце коридора, прямо у дверей «моей» аудитории, уже толпился народ. Десятка два студентов стояли и болтали, видимо, в ожидании, когда появится преподаватель.

Далее, вторая неожиданность. Когда я подошёл, никто даже не обратил на меня внимания. Вероятно, из-за возраста. Некоторые ребята выглядели даже старше меня. Двоим вообще, похоже, за тридцать было. Но подавляющее большинство находились где-то в пределах от двадцати до двадцати пяти, так что я не выделялся на их фоне.

— Кого ждёте, ребят? — поинтересовался я, подойдя ближе.

И опять на меня даже особого внимания не обратили. Ну ещё один студент, и всё.

— Препода, — отозвался один из парней.

— А чё за препод? — продолжил я расспрос.

— Да говорят, какой-то приглашенный консультант, — пожал он плечами.

— На что спорим, что это очередной вышедший в тираж юрист? — предложила стоящая рядом с ним девчонка. — Помните, какой в прошлом году у нас на допкурсах по уголовному праву был?

Несколько ребят тут же согласно закивали.

А вот это интересно. Видимо, практика с приглашёнными специалистами тут не такая уж и редкая. Впрочем, а почему нет? Даже в моей прошлой жизни у нас часто выступали адвокаты и юристы «со стороны». Так сказать, давали возможность прикоснуться к чужой мудрости и опыту. В целом, кстати, не такие уж и бесполезные занятия. Слушать и зубрить теорию — это, конечно, хорошо, но ничто не может заменить работу с настоящим и живым практиком. Потому что лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать.

О! А вот это любопытно. Я ощутил на себе пару подозрительных взглядов.

О, дважды любопытно. Теперь, уже подробнее «прощупав» их собственным даром, я вдруг с удивлением осознал, что тут далеко не все так просты. Есть как минимум трое, чьи эмоции ощущались для меня пустым пятном на общем фоне. Похоже, что у нас тут затесалось несколько залётных аристократов. Что же, это было ожидаемо.

— Слушай, а ты кто? — вдруг спросила одна из девушек, что стояла ко мне ближе остальных. — Я тебя на курсе не видела.

— А я недавно приехал, — сказал абсолютную правду.

Сказал бы ещё что-нибудь, да над нашими головами разнеслась мелодичная трель звонка. Едва это случилось, как студенты в коридоре потянулись по своим аудиториям, торопясь занять места. Все… кроме моих.

— Слушайте, ну и где он? — спросил кто-то.

— Да хрен его знает, — отозвалась одна из девчонок. — Может, он вообще не придёт?

— Предлагаю, — громко заявила другая, — если в течение пятнадцати минут его не будет, то это официальное опоздание со стороны преподавателя. Значит, можем свалить отсюда.

— Согласен, — вторил ей один из парней. — Какого дьявола я должен стоять здесь и ждать, пока какой-то старый адвокатишка соизволит притащить сюда свою задницу, а?

М-м-м… Понятно. Вот вам и аристократический пыл. Автор гневной тирады как раз был одним из тех, чьи эмоции прочитать я не мог.

А вообще, мне сейчас прямо ностальгия в лицо ударила. Даже сам вспомнил, как стоял в прошлой жизни у дверей аудитории и ждал, пока появится опаздывающий преподаватель. Даже разговоры были те же самые.

Ладно. Хватит ломать комедию. И так ясно, что будет непросто, а с остальным в процессе разберусь.

Не привлекая к себе особого внимания, прошёл через собравшихся у дверей ребят, ощутив лишь пару заинтересованных и подозрительных взглядов на своей фигуре. Когда достал из кармана связку ключей, взглядов стало чуть больше, но всё равно на меня посмотрело не более четверти из двух десятков ребят.

А вот когда вставил ключ в замок и повернул его с громким щелчком, в коридоре повисла тишина. Гробовая.

— Заходите, чё, — сказал я, открывая дверь и отходя в сторону.

Ладно. Признаю. В этот момент я искренне радовался тому, что оказался сейчас здесь. Смотреть на их офигевшие лица дорогого стоило. А уж сколько эмоций! Испуг, недоумение, любопытство. И все дьявольски яркие.

К слову, ещё одна странность. Либо мой дар стал сильнее, либо же я просто к нему постепенно привыкал всё больше и больше, но теперь определять эмоции молодых людей было куда проще, чем тех, что постарше. Они банально были ярче. Не имелось, видимо, у юности порождённой годами сдержанности.

Впрочем, не то чтобы и у взрослых людей эта сдержанность всегда имелась.

— Тебя препод прислал, да? — тут же с подозрением спросил кто-то.

— Не, я и есть ваш препод, — ответил и первым же зашёл в аудиторию.

— Чего?

— Он серьёзно?

— Кто это вообще такой…

— Какого хрена, он же моложе меня…

Тихие перешёптывания становились всё менее и менее разборчивыми по мере того, как я шёл по аудитории от входа. Дошёл до стола и скинул пиджак с плеч, пока за моей спиной ребята осторожно заходили внутрь, разбредаясь по помещению и занимая столы.

Повесив пиджак на спинку своего стула, дождался, пока все они займут свои места и усядутся.

И хоть бы кто закрыл за собой. Ведущая в коридор дверь в аудиторию всё ещё оставалась открытой настежь.

Найдя глазами того аристократа, который очень уж нелестно отзывался по поводу моей «старческой адвокатской задницы», ткнул в него пальцем и указал на выход.

— Дверь закрой, и начнём.

Сидящий на последней парте парень пару секунд помедлил, а затем встал и выполнил мою «просьбу». Причём всё это было сделано с выражением «какого чёрта этот пацан смеет мне указывать». В любой другой ситуации, вероятно, он тут же попытался бы показать свой гонор, но после произошедшего в коридоре не до конца был уверен в ситуации.

Ну и ладно.

Дождавшись, когда в аудитории наступит полная тишина, на что потребовалось порядка полутора минут, я ещё раз окинул аудиторию взглядом.

— Добрый день, — произнёс я. — Меня зовут Александр Рахманов. И, как, должно быть, некоторые из вас уже догадались, именно я буду вести у вас этот дополнительный курс по адвокатской этике.

По собравшимся прошла волна удивления. Похоже, они до последнего не верили, что именно я буду с ними заниматься. И такое ощущение, будто все они ждали, что же такого я им скажу.

А ведь реально нужно что-то сказать. Вступительное слово — штука важная, да только вот… если честно, я и сам понятия не имел, что именно сказать. Так что решил отделаться общими фразами. Для начала и этого хватит.

— Так уж вышло, что этот курс является для вас обязательной частью подготовки, и вне зависимости от того, кем вы себя видите в будущем — корпоративным юристом, защитником в уголовном процессе или бог знает кем ещё — вы обязаны понимать: без этики наша профессия теряет лицо, — сохраняя серьёзное выражение, произнёс я.

Сразу видно. Я их заинтересовал. Они сидели и слушали меня, раскрыв рты… ага, конечно. Слушали разве что несколько ребят. Половина остальных чуть ли не скучала. Второй было почти пофигу. Вон, ребята на последних рядах откровенно в телефоны залипали. Господи, а я ведь раньше и не думал, как это может бесить…

— Мы не будем ограничиваться изучением Кодекса профессиональной этики адвоката. Он лишь основа, — спокойно продолжил я, чётко следуя разработанному Софией плану и тезисной базе. — В центре нашего внимания окажутся практические ситуации: конфликты интересов, давление клиента, моральные компромиссы, границы дозволенного и ответственность за ошибку. Всё это будет иметь огромное значение в вашей будущей работе и…

М-да. Если кто-то хотел увидеть, как именно выглядит отсутствие авторитета, то вот оно. Милости просим, как говорится. Может быть, будь я постарше лет на тридцать, то внимания было бы побольше, а так… какой им смысл слушать того, кто выглядит младше едва ли не половины из них.

— Слушайте, а за каким хреном вы вообще сюда приперлись? — спросил я их, окончательно отбрасывая крайне красивую приветственную речь, которую София набросала для меня в виде тезисов.

Зато некоторые наконец обратили на меня внимание. А когда моё молчание затянулось на целую минуту, по аудитории прошла лёгкая волна неуверенности.

— Потому что этот курс для нас обязателен, — хмыкнул кто-то с задних рядов, и народ согласно забурчал.

— Нет, — покачал я головой. — Я не об этом спросил. Нахрена вы хотите стать адвокатами?

Пробежавшись глазами по ребятам, я остановил взгляд на одной из девушек со второго ряда.

— Вот ты, — произнёс я, указав на пальцем на стройную блондинку, чей костюм явно стоил подороже, чем одежда всех ближайших к ней студентов вместе взятых. — Как зовут?

— Мое имя есть в списках, — язвительно отозвалась она, но я пропустил это мимо ушей.

— Ты видишь у меня в руках списки? — поинтересовался я, скрестив руки на груди. — Давай, не ломайся, как девственница. Как зовут?

Она возмущённо покраснела.

— Екатерина Руденко, — последовал её едкий ответ.

— И почему же ты решила стать адвокатом, Екатерина?

— Потому что я хочу научиться управлять законом, а не подчиняться ему, — бросила она, задрав подбородок и явно готовясь отстаивать свою точку зрения. Да ещё и произнесла так, чтобы всем было ясно. Она своей мотивацией гордится.

Да только ошиблась.

— Молодец, — кивнул я, чем, похоже, сильно её удивил. — Значит, хочешь власти. Неплохо.

— Я не это имела в виду, — тут же слегка смутилась она. — Я говорила о том, что…

— Не надо отнекиваться, — перебил я её. — Желание получить власть в руки похвально. Амбиции — это хорошо. Без них нет смысла идти вперёд. Так. Дальше. Ты.

Мой палец оказался направлен на парня в другой части аудитории. Парнишка до этого момента что-то читал с экрана телефона и даже не заметил, как все уставились на него. Лишь после того, как позади сидящий явно пнул его по ноге, парень соизволил поднять голову.

— А, что?

— Кто такой?

— Михаил Григорьев, — неуверенно произнёс он.

— Зачем ты тут?

— Ну, я хочу пойти на государственную службу, — негромко отозвался Михаил.

— Зачем?

— Ну, вообще я хочу стать прокурором и…

— Зачем? — повторил я вопрос. — Нахрена, если так будет понятнее.

— Я не совсем понимаю…

— Что тут не понимать, — удивился я. — Я задал тебе простой вопрос. Почему ты хочешь стать прокурором? Вот и дай простой ответ.

Парень замялся. Посмотрел по сторонам. Разумеется, тут же наткнулся на десятки жадных глаз, которые ожидали его ответа. А что? Всем нравится, когда на их глазах копаются в чужих внутренних желаниях и мотивациях.

— Не хочу, чтобы кто-то коверкал законы Империи против неё и её граждан, — негромко рассказал он, сдавшись под давлением всеобщего внимания.

— Такие, как Екатерина? — предложил я ему. — Она же вроде хочет управлять законом в своих целях…

— Я не это имела в виду! — тут же вспыхнула блондинка, но эту её реплику я своим вниманием не удостоил.

— Что-то вроде того, — уже совсем тихо ответил Григорьев. — Я хочу защищать людей.

— Или сажать виновных? — предложил я ему, на что моментально получил положительный эмоциональный отклик.

— Ну… не без этого.

— Молодец. Хорошая мотивация, — похвалил я его. — И вот тебе уже конфликт с твоей коллегой по учёбе.

— А вы сами-то? — тут же с вызовом бросила мне Екатерина.

— Что? — поинтересовался я в ответ, нацепив на лицо самую обезоруживающую улыбку, какая только имелась у меня в репертуаре.

— Вы адвокат? — дополнила она вопрос.

— В каком-то смысле, — пожал я плечами.

— Это как? — спросил кто-то, но я не успел заметить, кто именно.

— А вот так, — развёл я руками. — Но так уж вышло, что именно мне предстоит вести для вас этот курс.

Собственно, а почему бы и нет? Я столько раз во время учёбы думал над дилеммой — почему эти старые пердуны так стремятся завалить нас на экзамене. Почему бы им просто не поставить «зачёт» или условную «тройку» в зачётку и не отпустить с миром.

Кажется… Только лишь кажется, я начинал понимать.

— Вот здесь у меня приготовлен подробный план занятий, — сказал я им, оперевшись спиной на край своего стола и указав на лежащие на столе бумаги. — Там всё чётко расписано по учебным материалам. Всё как полагается. Но, думаю, мы можем немного отойти от официоза. Потому что я по собственному опыту знаю: то, что здесь написано, вам мало пригодится. Вы все пришли сюда, чтобы стать юристами? Прекрасно. Вы молодцы. Нет, правда. Только проблема заключается в том, что вот эти вот книжки не дадут вам вообще никакого понимания, в чём заключается суть адвокатской этики.

Оглядев их, я подошёл к доске и взял кусок мела и принялся писать.

«Clientis res agenda».

— Дело и интересы вашего клиента первостепенны, — позволил я себе чуть более художественный перевод известной фразы. — Запомните это. Потому что этика — это не про то, как быть хорошим. Если все ваши представления об адвокатской этике строятся на определении «профессиональный долг», то я вас разочарую.

Ещё раз оглядев ребят, отметил, что теперь они хотя бы слушают. Да, всё ещё не все, но это уже хоть что-то.

— Ни один адвокат, который никогда не стоял перед выбором между законом и собственной совестью, не может называть себя адвокатом, — твёрдо сказал я, переводя глаз с одного студента на другого. — Такой «адвокат» просто не дожил до настоящей практики.

В ответ на свою короткую речь заметил иронию и беспечность в глазах большинства.

Мда. Похоже, что не мне одному этот курс дастся непросто. Ладно, где наша не пропадала…

Глава 4

— Ладно, раз с теорией мы немного разобрались, давайте для разнообразия разыграем парочку примеров, — произнёс я, закончив стирать надписи на доске, и отряхнул руки от мела.

Третий день и третья лекция. К слову, не могу не заметить, что количество моих «учеников» день ото дня меняется. В первый день, видимо, был полный набор. Похоже, ребята тогда ещё не знали, чего ожидать, вот и припёрлись всем скопом. Вчера присутствовало уже не больше половины. Сегодня наоборот, стало побольше. Аж две трети.

Похоже, что эти ребятки решили, что могут ходить на мои занятия как им вздумается. Меня это не устраивало. Но с этим я разберусь позднее. Как говорил один мой преподаватель в прошлом, возьму ребят на карандаш, а там и до записей синей ручкой недалеко.

— Итак, предлагаю провести небольшое практическое занятие, — сказал я, садясь за собственный стол. — Я дам вам пример, а вы скажете, как будете действовать в сложившихся обстоятельствах.

Народ негромко загудел. Ну, скорее, недовольно. Конечно же, они недовольны! Я же их от такого важного дела отрываю! Вон! Кто-то в левом ряду вообще дрыхнет.

Отклонившись на стуле, я взял с полочки у доски кусок мела и, размахнувшись, швырнул его через всю аудиторию. Белый кругляш угодил нашему соне точно в макушку, вызвав возмущённый сонный возглас, и улетел куда-то в сторону.

Кто-то негромко захихикал.

— Что⁈ — взвился парень, сонно хлопая глазами. — Кто это сделал⁈

— Доброе утро, — поприветствовал я его. — Как зовут?

Не то чтобы мне эта информация хоть сколько-то требовалась, конечно. Я и так знал, как его зовут, кто он такой и что тут делает.

— Вы… что, в меня мелом кинули? — Парень смахнул несколько белых крошек с головы.

— Ты на вопрос не ответил, — холодно напомнил я ему.

Парнишка пару секунд играл со мной в гляделки, но быстро сдался и отвёл взгляд в сторону.

— Самойлов, — буркнул он.

— Самойлов… кто? — уточнил я.

— Владимир, — недовольно добавил он.

— Отлично, Володя. Кем хочешь стать?

— А какое это имеет…

— А тебя это вообще волновать не должно, — перебил я его. — Отвечай на вопрос. Кем пойдёшь работать после учёбы?

— Ну, корпоратом, — отмахнулся он от меня коротким ответом.

— То есть корпоративным юристом, — уточнил я. — Так? Будешь защищать интересы толстосумов.

— И что с того? — буркнул он, а в его эмоциях тут же начала преобладать злость. Он явно хотел меня поправить, но почему-то не стал этого делать.

— Да ничего. — Я пожал плечами. — Но раз уж ты решил защищать интересы крупного бизнеса, то почему нам не посмотреть на твою реакцию…

— А может, я не хочу, чтобы люди на неё смотрели? — капризно заявил он, чем вызвал у меня ироничную улыбку.

— А мне как-то наплевать. Итак, пример. Раз уж ты хочешь работать с крупными корпорациями. Твой клиент, допустим… — Я сделал вид, будто задумался. — Ну, давай представим, что это большая сеть розничных магазинов.

Выражение его лица не изменилось, но я ощутил, как его эмоции моментально отреагировали на это.

— Ну допустим, — фыркнул он, и я продолжил.

— Ну и славно. Раз уж они твой клиент, то вот тебе и дело. Давай представим, что эта сеть травит мелкого поставщика. Например, небольшую компанию, которая занималась поставками… ну я даже не знаю. Пусть это будет небольшой семейный бизнес. В конце концов, какая нам разница, что они производят.

Мои слова вызвали у него сначала удивление, а потом возмущение. Но стоит отдать парню должное. Он по-прежнему «держал лицо».

— Итак, — продолжил я, вставая из-за стола. — Твой клиент их травит. Разорвали контракт по формальному поводу. Лишили дохода. Но ведь твоему клиенту этого мало. Действительно мало. Он хочет вернуть потраченные ранее средства на взаимодействие с ответчиком. Он банкротит их судебными издержками и требованиями о компенсации. Как по-твоему, для чего?

В парне потихоньку начинало закипать бешенство.

— Без понятия, — буркнул он и язвительно добавил. — Мой клиент мне пока этого не сказал.

— Ну как же так. — Я состроил удивленное выражение на лице. — А если подумать? Что? Всё ещё нет никаких идей? Ну давай я тебе помогу. Что делает крупная фирма с мелкой, когда та находится на грани банкротства и не способна не то что удерживать себя на плаву, но даже просто покрыть затраты на судебные издержки? Сам догадаешься или…

— Она её поглощает, — негромко отозвался он, и в его голосе начала звучать уже с трудом сдерживаемая ярость.

— В точку! — сказал я весело. — Циничный захват активов. Вполне себе распространённая практика. Что мы видим? С точки зрения закона всё выглядит идеально и чисто. С точки зрения закона.

На последних словах я сделал особое ударение и продолжил:

— Твой клиент действует абсолютно в рамках законности, Володя. Но по сути убивает чужой бизнес. Твои действия?

— В смысле мои действия?

— Ну ты же их адвокат, а не я, — пожал я плечами. — Ты же их представляешь, а значит, потворствуешь этому.

Владимир замялся, но больше для того, чтобы потянуть время. Я-то прекрасно видел, что этот ответ ему приходится из себя выдавливать.

— Если всё по закону, то это допустимо, — пожала плечами Руденко. Блондинка откинулась на стуле и смотрела на меня с надменным выражением на лице. — Если мелкий бизнес не может выполнять свои обязательства, то управление им следует передать в руки тех, кто сможет это делать…

— Молодец, Екатерина, — похвалил я её. Даже похлопал. — Цинизм и практичность в одном флаконе.

— Спасибо, — улыбнулась она с таким видом, будто одна только мысль, что она выделилась на фоне мявшегося с ответом сокурсника, доставляла ей огромное удовольствие.

— Но это неправильно! — всё-таки попытался возразить тот.

— Кому какое дело, что правильно, а что нет, — отмахнулась от него Екатерина. — Я юрист, и для меня важнее всего права клиента. И не мне решать, что правильно, а что нет.

Этот ответ взбудоражил Самойлова.

— Но есть же моральные принципы! — вскинулся он. — После банкротства эти люди останутся без работы! Без средств к существованию! Это…

— А это не моё дело, — фыркнула Руденко, сложив руки на груди. — Моё дело — интересы клиента.

— Любопытно, — протянул я, глядя на нахохлившуюся блондинку. — То есть неважно, что клиент, возможно, нарушает не только мораль, но и закон. Важно то, что его интересы для тебя первостепенны, так?

— Именно!

Она посмотрела на меня холодным взглядом голубых глаз.

— Для нас как для юристов должны иметь значение только интересы нашего клиента. Всё остальное вторично, значит, не имеет никакого значения.

А затем она посмотрела на меня с вызовом и улыбнулась.

— Не вы ли сами нам это говорили? Или что, уже забыли?

— Да ты что? — спросил я, пошатнув её уверенность. — То есть всё должно развиваться в соответствии с законом, а остальное лишь мелочи?

— Да, — кивнула она.

— Уверена в этом?

Пораженная коротким триумфом надменность резко сменилась подозрительностью.

— Ну… да, — немного неуверенно ответила она, и я кивнул.

— Хорошо. Значит, следующей нашей подопытной станешь ты. Твой клиент — мужчина. Сорок три года. Обвиняется в изнасиловании. Улик против него достаточно, но!

Я поднял палец, видя, как её лицо каменеет по мере моих слов.

— Следствие нарушило процедуру сбора доказательств. Допустим… допустим, обыск провели без ордера и в нарушение установленных процедур. Соответственно, изъятие личных вещей, которые могли стать неопровержимыми доказательствами, было проведено с нарушениями, а допрос обвиняемого проводился без адвоката. Соответственно, по закону всё это нужно признать недопустимым. И если так сделать… Руденко, не скажешь нам, что будет в таком случае?

Внутри неё царил целый торнадо из эмоций. Разгон от нуля до сотни за две секунды. Бешеный вихрь, готовый всосать в себя и разорвать на части всё, что находилось поблизости. Признаюсь, к этой зазнайке я сейчас испытал самое неподдельное уважение. Мало кто в таком возрасте окажется способен испытывать подобные эмоции, оставаясь при этом внешне спокойным.

— Екатерина? — позвал я её, когда прошло почти тридцать секунд, а ответа так и не прозвучало. — Мы ждём ответа.

Чувствуя внутреннюю борьбу, решил подтолкнуть её.

— Ну же. Это твой клиент. Защищай его! Ты же видишь, что развалить это дело можно всего за несколько минут. И плевать, что клиент виновен. Всё остальное… как ты там сказала? Не имеет значения? Важны только интересы клиента, ведь так? А его интерес в том, чтобы избежать наказания за содеянное преступление. Разве нет? Что ты будешь делать?

Она прикусила губу, глядя на меня с ненавистью. Вполне справедливой, между прочим. Так ещё и тот факт, что все вокруг смотрели на неё в ожидании, явно не доставлял ей удовольствия.

— Я постараюсь… — начала она неуверенно.

— Что, Екатерина? — перебил я её. — Что ты постараешься сделать?

Не так-то легко выбраться из логической ловушки, когда она построена из кошмаров прошлого.

Поняв, что ответа на свой вопрос я не получу, отвернулся от ёрзающей на своём стуле девушки и окинул взглядом всю аудиторию.

— Слушайте и запоминайте, — громко и резко сказал я так, чтобы каждый обратил на меня внимание. — Вы не судьи. Вы не прокуроры и не моралисты. Закон — ваш инструмент. Если доказательства собраны с нарушениями, их нужно выбросить в помойку. Всё. Вы защищаете не человека. Вы защищаете правила. Потому что уже завтра эти же самые правила нарушат уже против невиновного человека.

— То есть нам должно быть наплевать на то, что он виновен? — рявкнула блондинка. — Плевать на то, что он… что он изнасиловал и едва не убил свою жертву, и просто спустить ему это на тормозах⁈ Так, что ли⁈

— А не ты ли мне говорила, что важны лишь интересы клиента, а остальное несущественно? — поинтересовался я у разгневанной девушки.

— Одно дело, когда одна фирма поглощает другую. Это совсем другое! — вспыхнула она.

— Да что ты? Самойлов, может быть, ты расскажешь, что может произойти в таком случае?

— Компания проходит через банкротство и остаётся без средств к выживанию, — негромко ответил он, опустив взгляд. — Её поглощает более крупная фирма. Старых сотрудников увольняют. Из-за процедуры банкротства они не получают выплат, а её владельцы остаются без средств к существованию и с огромными долгами по судебным издержкам, которые они не могут выплатить…

Чем дальше он говорил, тем больше ненависти и злости было в его словах.

— Они не смогут оплатить обучение для своих детей. Не могут платить за дом, который заберёт банк. Они лишатся всего.

На последних словах его голос надломился.

Кивнув ему, я повернулся к Екатерине.

— Видишь, твои «несущественные мелочи» только что отобрали будущее у целой семьи. Запомните все: если вы думаете вкатиться в эту профессию и остаться с чистыми ручками, то либо учитесь мыть их заранее, либо прямо сейчас идите и забирайте свои документы в деканате и проваливайте отсюда…

* * *

— Александр…

— Нет, — отрезал я. — Вы там совсем прикалываетесь? София, вы чему их вообще учите?

— Вероятно, профессии, — резко отозвалась она, недовольно глядя на меня. — И не делай такое лицо!

Ну, справедливости ради, кое-какая причина для возмущения у неё имелась. Прошло всего полтора часа после моей последней лекции, как она позвонила мне и приказала явиться к ней на ковёр. Не буду кривить душой и говорить, что я не ожидал чего-то подобного… ожидал. Но всё равно не шибко приятно.

— Какое лицо?

— Ты прекрасно меня понимаешь, — не поддалась она. — Я дала тебе разработанный поэтапный план обучения…

— Тогда я не понимаю, зачем тут нужен я? — развёл руками. — Учили бы и дальше по…

— Прости, напомни мне, пожалуйста, — перебила она меня. — Я, кажется, забыла, кому тут нужна лицензия? Не помнишь?

— Спасибо, я помню, — съязвил я.

— Молодец, — не осталась она в долгу. — Тогда, будь добр, объясни, почему я уже на третий день получила из учебного совета три жалобы на тебя?

— Ой, да подумаешь…

София подняла палец, перебивая меня на полуслове, после чего взяла лежащий на столе лист бумаги, надела свои очки и начала читать.

— Александр Рахманов позволял себе недопустимую резкость и грубость в обращении со студентами. Его комментарии нередко переходили границы профессиональной этики, личные границы и звучали унизительно. В аудитории регулярно ощущалась напряжённая атмосфера, вызванная его снисходительным и пренебрежительным тоном. Он создавал впечатление, будто студенты для него — обуза, а преподавание — лишь формальность. Некоторые замечания носили личный характер и были явно направлены на дискредитацию участников обсуждения. Такое поведение подрывает уважение к преподавателю и вредит учебному процессу…

София закончила читать, опустила лист на стол и посмотрела на меня.

— Объяснишься?

— Ну и? Кто нажаловался?

— Она анонимная, — сказала София, и я закатил глаза.

— Трусы несчастные…

— Александр!

— Да я двадцать лет уже Александр, — вскинулся я. — София, вы из них юристов готовите или уникальных снежинок с ранимой психикой⁈

— Мы готовим из них профессионалов…

— Ага, — фыркнул я и, устав стоять, плюхнулся на диван.

— Что ты сделал? — не стала сдаваться София.

— Прошёлся по их прошлому. Розовые очки, знаешь ли, имеют привычку биться стёклами внутрь.

— Что ты сделал? — не поняла она.

— Ты меня слышала, — вздохнул. — Я раздобыл информацию о своих учениках и поставил их в позицию, где им пришлось оказаться «по другую сторону баррикад».

— Ты сделал что? — спросила она таким тоном, словно не могла поверить в то, что только что услышала.

— Я им показал, что…

— Нет! Ты использовал личную информацию студентов против них… Хотя что я несу? Как ты вообще получил её…

— Есть у меня человек, который специализируется на том, чтобы добывать как раз именно такую информацию, — пожал плечами.

И нет. Это был не Князь. Хватило и Пинкертонова. Этот молодчик всего за два дня нарыл мне достаточно инфы на моих студентиков. Конечно, далеко не у всех имелись скелеты в шкафу, по которым можно было бы потоптаться, но и того, что он достал, оказалось достаточно.

И вообще, я считаю, что поступил правильно. Первая моя попытка поставить этих ребят хоть сколько-то в острую ситуацию развалилась почти сразу же о чёткие уставы и представления о работе юриста, вбитые им в головы в университете.

Это как раз то, о чём я и говорил. Сам в прошлом натолкнулся мордой на эту стену. От сломанного носа и выбитых зубов, разумеется, метафорических, меня в первые годы спасла здоровая доза цинизма. Прошлое у меня было так себе ещё до того, как я пошёл учиться, спасибо ублюдочному папаше. Так что знакомство с мрачной стороной нашей работы не стало для меня каким-то невероятным открытием.

Тут же…

Эти ребята, за исключением разве что некоторых, по какой-то идиотской причине верили в то, что наше дело чистое, белое и пушистое. Почему⁈ Не могут же они быть такими идиотами?

Или могут?

Хотя о чём ты, Саша⁈ Опомнись! Откуда у них возьмётся такая штука, как жизненный опыт? Правильно. Ниоткуда.

— И? Многие нажаловались? — поинтересовался я.

— Я уже говорила. Трое, — терпеливо ответила сидящая за своим столом Голотова.

— И? Насколько всё плохо?

— Не настолько, чтобы кричать «покинуть корабль», если ты об этом, — вздохнула она. — Но это первая ласточка, Саша. Учебный совет возьмёт тебя на заметку. А если они сочтут твоё поведение или же… твою манеру преподавания неэтичной, то могут возникнуть серьёзные проблемы… чего ты ухмыляешься⁈

— Они сочтут мою манеру преподавания этики неэтичной, — хихикнул я.

— Ты издеваешься⁈ У тебя… у нас могут быть проблемы!

— Очень серьёзные? — спросил я её, хотя и так уже представлял, какой именно ответ получу.

— Очень, — не обманула София моих ожиданий. — Я тебе об этом и говорила. Будь осторожнее. В особенности с тем, кому грубишь…

— Да никому я не грубил… — начал было я, но, увидев её лицо, лишь закатил глаза и махнул рукой. — Ладно. И да, я в курсе, что там не самые простые ребята.

— Узнал фамилии?

— Вроде того.

Не рассказывать же ей о том, что я и сам не так уж прост.

— Ну тогда ты и сам должен понимать, что не стоит перегибать палку, — тоном мудрого наставника заявила она. — Просто следуй моему плану. Дай им тот материал, который я подготовила, и успешно доведи курс до сессии. Это всё, что от тебя требуется.

— Угу, — промычал я в ответ.

Видел я её материалы. И нет. В них нет ничего плохого. София проделала прекрасную работу, составив хороший план занятий с обширными темами. Но всё это голая теория и ничего больше. Понятное дело, что в условиях обучения что-то другое этим ребяткам дать трудно, но…

Какой тогда смысл делать работу, если ты изначально нацелился на то, чтобы сделать минимум, и всё?

Глянул на висящие на стене часы. Уже половина шестого. Пора бы уже собираться в дорогу. Мне ещё домой ехать.

Попрощавшись с Софией и вновь клятвенно заверив её, что буду вести себя хорошо, вышел из корпуса и направился к зданию, где находилась моя аудитория, чтобы забрать оставленные там вещи. А пока шёл, всеми силами пытался не думать о том, как меня бесит эта ситуация.

На меня пожаловались. Пожаловались! Вот ведь мелкие паршивцы… Хотя с какой-то стороны это даже лестно. Значит, задел. Значит, запомнили и…

Войдя в здание, где находилась моя аудитория, направился к лестнице. Но до конца так и не поднялся. Резко остановился между вторым и третьим этажами. Развернулся и, быстро сориентировавшись, пошёл по коридору третьего. Уж больно интересные и, что главное, знакомые эмоции я почувствовал.

Идти далеко не пришлось. Нужная мне аудитория находилась совсем рядом. Приоткрыв дверь, я тут же услышал так хорошо знакомый мне голос.

— … в ходе разбирательства мы неоднократно подчеркивали: действия моего клиента полностью соответствуют статьям Гражданского кодекса Империи, регулирующего случаи добросовестного использования программного обеспечения. Экспертиза подтвердила, что спорный продукт был установлен в образовательных целях, а не для извлечения коммерческой выгоды…

— Протестую, ваша честь! — вскочил со своего стула высокий парень с лохматой шевелюрой. — Мы категорически не согласны с утверждением защиты, что программа использовалась в образовательных целях. У адвоката ответчика нет никаких документов, подтверждающих использование программного обеспечения именно в учебном процессе. Вообще ничего! Они не были представлены. Более того, я хочу обратить внимание, что возможность коммерческой эксплуатации, имеющая весьма большую вероятность, полностью игнорируется защитой! Мы считаем, что это попытка искусственно легализовать нарушение авторских прав!

Понятно. Игровой суд. Я осторожно протиснулся с краю от общей толпы людей, что наблюдала за процессом, и вышел сбоку аудитории, откуда очень хорошо было видно расчищенное для «представления» пространство.

Стоящая перед столами Анастасия Лазарева коротко улыбнулась, и я заметил хорошо знакомый мне огонёк триумфа в её глазах.

— Ваше возмущение, конечно, очень красноречиво, но, к сожалению, лишено юридического смысла, — даже не пытаясь скрыть снисходительную иронию в голосе, проговорила она. — Во-первых, мой клиент предоставил показания сотрудников и расписки об использовании программы исключительно для обучения персонала работе с данным софтом. Во-вторых, не могу не заметить, что истец так и не представил ни одного доказательства, что программа использовалась иным образом. Если ваши претензии основаны лишь на предположениях, то, как говорится в судебной практике, бремя доказывания лежит на стороне истца.

Я прекрасно ощущал растерянность парня. Он ещё не понял, что сам себя загнал в ловушку, потребовав доказательства сверх той меры, которая требовалась ему на самом деле. И сейчас судорожно пытался придумать вариант, при котором…

— Ваша честь! — вскрикнул он, повернувшись в сторону явно скучающего за широким столом преподавателя. Тот уже прекрасно понимал, к чему идёт это дело. — Защита же должна доказать, что…

— Защита ничего и никому не должна, — отрезала Анастасия твёрдым как сталь голосом. — Вы обвинили моего клиента в том, чего он не совершал. Более того, не могу не отметить, что ваш клиент так и не соизволил представить доказательств причинно-следственной связи между действиями моего клиента и заявленным ущербом в размере… сколько там? Пятнадцать миллионов рублей? Вам самим-то не смешно? Что это? Глупая попытка нажиться на человеке и ничего более!

Признаюсь, мне даже стало интересно, как именно она закончит происходящее. По идее, чтобы её слова выстрелили, ей потребуется… О! Вот и оно!

— Но раз уж вы так требуете, то прошу вас, — хищно улыбнулась Лазарева и размеренным шагом прошла к своему столу.

Взяв с него папку, она помахала ею, после чего повернулась к сидящему за столом преподавателю.

— Игорь Валентинович, позволите? — едва ли не елейно произнесла она.

— Что у вас, Лазарева? — без особого энтузиазма поинтересовался препод.

— Здесь отчёты о доходах фирмы моего клиента, а также полный список свидетельских показаний со стороны других руководителей фирмы и её сотрудников. В дополнение к ним также имеются счета и акты о выполнении работ. А, как вам известно, если компания выполняла услуги или же товары, связанные с программным обеспечением, их отсутствие в документации подтвердит, что предмет спора не использовался в коммерческих целях…

— Но оно могло использоваться в других… — воскликнул было лохматый, видимо, в отчаянной попытке спасти свою оценку, но только ещё глубже себя закопал.

— Знаете, что забавно, — перебила его Анастасия. — В вашем лицензионном соглашении нет ни слова о запрете на использование вашего продукта в образовательных целях.

— Что? — спросил лохматый.

— Что? — спорил сидящий рядом с ним «клиент», роль которого выполнял другой студент.

— Что? — поинтересовался преподаватель, заинтересовавшись происходящим.

— Да, Игорь Валентинович, — лучезарно улыбнулась Лазарева. — Похоже, что Фёдоров и его «клиент», вместо того чтобы подготовиться к этому делу так, как следовало по заданию, просто скопировали его откуда-то и даже толком не проверили, что именно там написано.

Столько было уничижительности в этих словах, что её оппоненты поёжились.

— Фёдоров? — Гневный взгляд преподавателя оказался направлен на двух балбесов, которые сидели за столом. — Это правда?

— Ну, мы… — замялся «адвокат».

— Мы не успевали и… — заявил его клиент.

— Вы хотя бы прочитали то, что скопировали? — поинтересовался у них преподаватель с таким видом, что становилось понятно: заданный им вопрос носил исключительно риторический характер.

Тяжкое молчание стало им ответом.

— Мда-а-а… — вздохнул «судья». — Ладно, думаю, дальше продолжать этот фарс не имеет смысла. Лазарева, «отлично». Можешь сесть…

Просто поверить не могу. Мне хотелось натурально заржать, да постеснялся и сдержался. Какой идиотизм. Так лохануться. Да для того, чтобы так случилось, надо быть форменным идиотом…

…или мной. Ага.

Материалы дела для подобных судов разрабатываются преподавателями, но вот окончательные нюансы, которые будут использованы в дальнейшем, уже готовятся самими студентами. Как правило, на это давалось достаточно времени, после чего они проходили согласование с преподавателем, и дальше уже студентам приходилось работать в жёстких рамках ими же созданного дела.

И, разумеется, чем тщательнее ты готовишься к делу, тем больше у тебя шансов на победу.

Можно ли забить на подготовку? Да в целом можно. На последних курсах я почти этим не занимался и всё равно умудрялся побеждать. Но вот в самом начале… бывали у меня случаи, когда приходилось едва ли не на ходу всё выдумывать. Но даже так я не получал таких разгромных и унизительных поражений.

— … ля, как она их поимела, — прошептал кто-то рядом со мной.

— И не говори, — раздался шёпот с другой стороны. — Но Федоров сам виноват.

— Это точно…

Чуть повернув голову, я обратил внимание на двух парней, что стояли сбоку от меня и явно обсуждали увиденное.

— Слушайте, а она всегда такая крутая была? — негромко поинтересовался я у них.

— Лазарева-то? — шёпотом отозвался тот, что стоял ближе. — Ну, она и раньше была хороша, но после того как с практики вернулась, вообще в какого-то монстра превратилась.

— Пф-ф-ф… — хмыкнул второй. — Ещё бы не превратилась. Она же практику у своего папочки проходила. Там небось с такими акулами работала, что на них смотреть страшно. Я слышал, там младшие адвокаты по восемьсот тысяч в год получают. И это без бонусов…

— Ну да, — согласился с ним тот, что стоял ближе ко мне. — Небось три месяца с такими поработаешь и хочешь не хочешь, а станешь лучше.

— Угу. И злее, — усмехнулся второй. — Лазарева после практики стала ещё более злобной стервой, чем раньше. Блин, как бы я хотел поработать там вместо неё…

Дальше я уже слушать не стал. Вместо этого тихо вышел из аудитории, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И уходил я с улыбкой. Похоже, некоторые из моих уроков не пропали даром.

А вот о том, что как минимум часть занятий у Насти идёт в том же корпусе, что и у меня, забывать не стоит. Желания сталкиваться с ней у меня не было никакого.

Поднявшись по лестнице на свой этаж, открыл дверь аудитории ключом и зашёл внутрь. Но вот дальше дверей не ушёл.

— Хм-м-м… любопытненько. — Я наклонился и с подозрением посмотрел на белый бумажный конверт, лежащий на полу. — Ну и откуда ты тут?

Конверт, что неудивительно, к моему вопросу оказался абсолютно глух.

Всё же любопытство победило. Взяв конверт, открыл его. Внутри лежал листок бумаги с надписью от руки.

«Завтра в пять часов в университетской библиотеке».

* * *

— Урод, — не скрывая омерзения в голосе, произнесла сидящая за столом блондинка, с яростью глядя на стоящее перед ней блюдце с тирамису.

И нет. Столь гневное определение предназначалось отнюдь не десерту. Пирожное было приготовлено превосходно.

Находящиеся за столом студенты бросили на неё взгляды. Один явно сочувствовал. Другие двое же явно желали поддержать такую точку зрения.

Это кафе они полюбили давно и ходили сюда, ещё начиная с первого курса. И совсем не по той причине, что подаваемые здесь десерты готовились на высшем уровне. И даже не из-за того, что позволить себе столик здесь могли лишь самые богатые из студентов университета. Нет. Больше потому, что здешние цены избавляли их от необходимости сидеть в одном помещении с раздражающими нищебродами. А ещё в силу этой причины тут было достаточно тихо, чтобы спокойно посидеть и поговорить.

— Думаешь, он знал? — уточнил сидящий напротив неё высокий парень. — Про твою сестру?

Его вопрос прозвучал с ноткой беспокойства. Почти заботливый.

— Не знаю, Пётр. — Екатерина поморщилась. — Я никому и никогда не рассказывала об этом, кроме вас…

— Но как-то он узнал? — резко возразила красивая и невысокая брюнетка, что сидела слева от Екатерины. — Как и про моего отца.

Алина Дьякова, дочь барона Бориса Дьякова, была родом из Твери, как и вся её семья. Обычно тихая и спокойная, сейчас она походила на разгневанного щенка. Екатерина, вероятно, в любой другой ситуации посмеялась бы от такого нелепого преображения. Всё равно, что смотреть, как злится утёнок. Забавно.

Но сейчас ей просто хотелось чьей-нибудь крови. Кажется, её до сих пор трясло от бешенства, хотя проклятая лекция закончилась четыре с лишним часа назад.

— Это ещё не всё, — заявил Пётр Мелехов. — Помните Самойлова? Я тут поговорил с ребятами. Оказывается, у его родителей была собственная небольшая фирма в Краснодаре. Всё было так, как и описал Рахманов. Впоследствии её потом сожрала дочерняя компания одного из тамошних графов, а судебные издержки полностью разорили его родных. Он сюда-то поступил чудом и только благодаря стипендии.

— Ублюдок по живому резал, — сквозь зубы прошипела Екатерина, зло ткнув вилкой в пирожное.

— Кто он вообще такой⁈ — Алина перевела взгляд сначала на свою «подругу», а затем на Петра. — Ему не больше двадцати! Почему деканат и учебный совет позволяют этому выскочке учить нас⁈ Петь, ты…

— Без понятия, — покачал головой Мелехов, подняв руки. — Вообще.

— Тебе не сказали? — удивилась Дьякова. — Твой отец же граф и…

— И это здесь не играет особой роли, — фыркнул в ответ Пётр. — Всё, что я узнал, так это то, что его сюда продвинула София Андреевна. Всё.

— На что спорим, что он свое место через постель себе выбил? — тут же задал вопрос четвёртый и последний участник беседы.

Юрий Шарфин, как и Екатерина, не являлся аристократом. Но, как и Руденко, происходил из очень богатой семьи и был родом из Казани. Семья его имела достаточное богатство, вероятно, лишь детишки столичных аристократов могли себе позволить соперничать с ним в необдуманных тратах денег. И Юрию это нравилось. Он любил кичиться своим толстым кошельком при любом удобном случае, прекрасно понимая, сколь большое влияние ему давали эти деньги и положение семьи.

— Впрочем, Голотова ничего такая, — весело усмехнулся он. — Я бы с ней повеселился.

— Она старше тебя раза в два, — тут же напомнила ему Алина, на что Шарфин лишь махнул рукой.

— Предпочту думать об этом, как о том, что у неё хватит опыта, чтобы удовлетворить меня в постели, — рассмеялся он и сделал глоток из стоящей перед ним чашки. Как обычно, кофе с коньяком. — И вообще, вам не всё ли равно? Вон, наша неженка уже написала жалобу. И я слышал, что ещё двое пожаловались в учсовет.

Алина сделала вид, что даже не заметила этих слов, лишь подобострастно улыбнувшись. Несмотря на то что она являлась дочерью одного из тверских баронов, дела у её семьи шли так себе. Настолько, что она вряд ли смогла бы себе позволить регулярные посещения этого заведения.

На её счастье, Юрий слишком любил сорить деньгами и с удовольствием оплачивал их посиделки.

— Если это так, то мы можем просто накидать на него достаточное количество жалоб, чтобы парня пнули под зад, и всё, — предложил Пётр.

Но это предложение вызвало у Шарфина усмешку.

— Да ну вас. Чё так скучно-то?

— Надо узнать, кто он такой, — твердо произнесла Екатерина. — Уверена, что он сюда попал не просто так. Должна быть причина, почему этого говнюка поставили нам преподавать и…

Она вдруг заметила странный, почти насмешливый взгляд Шарфина.

— Что?

— Что «что»? — весело спросил он.

— Я знаю этот твой взгляд, — раздражённо заявила она. — Ты что-то знаешь!

— Возможно, — усмехнулся он и с надменным выражением на лице поднёс к губам чашку с кофе.

— Юра…

— Мне тут одна птичка новость на хвосте принесла. Говорят, этот парень работал в «Л Р».

— У его сиятельства графа Лазарева? — округлила глаза Дьякова.

Шарфин лишь пожал плечами.

— Возможно. — Он одним глотком допил свой кофе. — Подтверждения у меня нет, но… Вы задумайтесь вот над чем. Если он там работал… Любой, кому повезёт попасть туда, будет держаться за эту работу зубами.

— Тогда почему он тут? — выдал логически верный вопрос Пётр, задумчиво потирая подбородок.

— Без понятия, — заявила Екатерина, всё ещё злая после того, что произошло. — Но я собираюсь это выяснить…

Глава 5

— Да что ты стонешь-то?

— Злой я, Ксюша, — вздохнул, сидя облокотившись на стойку. — Очень злой. И печальный.

— Так, может быть, просто забьёшь на них? — осторожно предложила она, налив себе ещё немного красного вина. — Раз твоя печаль тебя так гложет.

Мы сидели вечером того же дня в «Ласточке» за барной стойкой. Точнее сказать, в самом конце этой здоровенной корабельной палубы, которую по какой-то неведомой мне причине называли барной стойкой. Подальше от общего гомона и шума.

А шуметь было от чего. До нового открытия бара оставалось всего несколько дней. Событие состоится в вечер этой субботы, и народ усиленно к нему готовился. Почти все работы по устранению последствий «случайного возгорания проводки», как это дело значилось в официальных документах, почти закончены. Вот Мария и решила устроить, так сказать, дегустацию новой барной карты. Как итог весь персонал и некоторые из «сотрудников» Князя собрались в главном зале, пока Мария на пару с Викторией мешали разнообразные коктейли, раздавая их всем желающим на пробу.

Что пил я? Пиво. Темное и мрачное, как моя жизнь.

— Так говорю же, забей просто, — вновь предложила она, покачивая в руке бокал с красным вином. От массового возлияния коктейлями сестра отказалась, списав это на то, что наутро голова будет болеть. — Слушай, ты же говорил, что тебе надо всего лишь пересидеть там, и всё, разве нет?

— Как бы да, но…

— Ну вот и забей. — Ксюха пожала плечами и пригубила вино. — Просто протащи их через этот план занятий, который тебе дали. Тихо-мирно. Получил лицензию, и всё…

Кислое выражение на моём лице, вероятно, оказалось достаточно красноречивым.

— Не можешь, да? — улыбнулась она, глядя на мою физиономию.

— Ксюша, я привык делать свою работу, — вздохнул и глотнул пива. — И делать её хорошо.

— Что, опять твой перфекционизм разыгрался? — негромко рассмеялась она.

— Что-то вроде того. Понимаешь, какой смысл браться за работу, если ты изначально настроился на результат «и так сойдёт»? В этом же нет логики…

— Ну почему же, — начала было она, но я лишь поморщился.

— Нет, Ксюх, не сойдёт. Это путь в никуда. Ты начинаешь с мелочей. Чего о них переживать? Это же мелочи. Ведь и так сойдёт. Потом это превращается в принцип, а принцип переходит на более важные и критические обязанности. А потом… бац! — Я хлопнул ладонью по стойке. — И всё. Вся твоя жизнь превращается в «и так сойдет». Я так не хочу. Я привык вкладываться в то, что делаю. Не важно, обучение это или очередное дело. Я хочу доводить его до результата. Положительного результата.

— Прости, поправь меня, если я вдруг ошибаюсь, но разве получение лицензии не есть результат? — даже не пытаясь скрыть вызванный моими словами скепсис на лице, поинтересовалась она.

— Один из результатов, — уклончиво ответил я, сделал последний глоток и посмотрел на пустую бутылку.

— Окей. Но давай взглянем на это с другой стороны, — предложила она, забирая пустую тару из моих пальцев. — Смотри, вот сейчас ты их хорошо обучишь, а затем, получив лицензию, встретишься с кем-то из них в суде, например. Получается, что ты сам плодишь себе противников. Сильных противников. Разве нет? Или я ошибаюсь?

— Соперников, Ксюша, — поправил я её. — Я создаю себе соперников. Если барахтаться в лягушатнике с детишками, то сильнее не станешь. Для того чтобы расти, нужны сильные противники, а не глупая и наивная мелюзга. В противостоянии с такими нет ни азарта, ни смысла.

— Ты себе сейчас сам не противоречишь?

— Что поделать, — пожал я плечами. — Считай, что у меня двойные стандарты.

Уж мне-то это известно как никому другому. Что в начале своей прошлой карьеры, что сейчас я проводил вечера за учебниками, подтягивая теорию. Смотрел разборы дел и читал статьи. Тихонько. Незаметно. В кресле в своей комнате или здесь, в зале с наушниками, чтобы никто не мешал. Просто потому, что всегда есть куда стремиться.

Всегда нужно куда-то стремиться. Не стоять на месте. Противостоять лучшим, чтобы самому стать лучше. В противном случае тебя ждёт только стагнация.

Сестра посмотрела на меня, а затем…

— Ну ты чего, — начал я, когда она поставила бокал на стойку и обняла меня, положив голову мне на плечо.

— Какой же ты всё-таки у меня хороший, — пробормотала она. — Эти ребята даже не представляют, как им повезло…

— О да, — усмехнулся я, погладив её по голове. — Половина из них точно не представляет. Некоторые кроме первого раза больше на занятия даже не приходили.

— Тебя динамят?

— Не переживай. Я потом на них отыграюсь, — злорадно пообещал. — Ладно. Надо идти собакевича выгулять перед сном… Слушай, может, ты…

— О нет! — тут же вскинулась она, вырвавшись из объятий. — Как там Мария сказала? Мы в ответе за тех, кого приручили? Вот ты приручил, ты и гуляй за ним с пакетиками.

Повернувшись, посмотрел на этого засранца.

Вот скажите мне. Как? Здоровенная фальшивая овчарка развалилась на диване у стены, положив морду на колени одной из девушек. Викины подруги по работе заняли всю угловую часть и весело щебетали, что-то обсуждая и периодически поглаживая довольную таким положением дел собаку.

— Вот объясни мне, как вышло, что они от него в таком восторге?

— Ну это же собака, Саша, — сказала Ксюша таким тоном, будто одно лишь это заявление должно было объяснить вообще всё.

— Это здоровенный продукт селекции ушастых по выведению злобной зубастой твари, — возразил я.

— Вот потому ты ему и не нравишься, — тут же отозвалась она, глядя на животину. — Собаки чувствуют, когда их не любят, и относятся соответствующее. Для тебя он монстр и бремя, а для них милый пёсик.

— Знаешь, познакомься они с ним в тех же условиях, что и я, имели бы другое мнение, — проворчал я. — Не их эта зараза сожрать пыталась, гоняя по грязной стройке.

— У всех разный опыт, — пожала плечами сестра. — Проблема в том, что ты пытаешься переложить опыт своего с ним знакомства на них, и возмущаешься, что они не сходятся. Вот тебе и результат.

Коротко задумавшись, пришёл к выводу, что, вероятно, она всё-таки права. Я ведь и правда относился к нему именно так, как и сказал. Жуткая химера, созданная альфами, чтобы охотиться, в том числе и на людей. А девчонки… для них он всего лишь ленивый и добрый балбес, который с радостью принимает ласку.

Повернувшись к сестре, я посмотрел на неё с подозрением.

— Ты когда это вдруг стала такой умной?

— Так я же старшая сестра, — заявила Ксюша с таким видом, будто это была непреложная истина. — Старшие сёстры всегда умнее младших братьев. Это аксиома.

— Это ты где такую чушь вычитала?

— Где-где, — хмыкнула она. — В руководстве для старших сестер. Там фигни не напишут.

— Жизнь — несправедливая штука, — вздохнул я и встал со стула. — Ладно, попрошу Вику смешать мне что-нибудь такое же горькое, как моя жизнь, и пойду прогуляюсь. Заодно и мозги проветрю.

Обойдя собравшихся у стойки людей, помахал Вике.

— Чего тебе, о мрачный и нелюдимый красавчик? — весело поинтересовалась она, наклонившись ко мне.

Ну, не могу не отметить, что с её третьим размером майка с глубоким декольте смотрелась особенно впечатляюще.

— Сделай мне «Негрони», красавица, — улыбнулся я ей, вспомнив напиток из своего прошлого.

Даже в прошлой жизни редко когда его пил. Далеко не на каждый вечер штука. Но иногда, как я уже сказал Ксюше, хотелось чего-то горького. Чтобы жизнь мёдом не казалась, ага.

Только вот тут меня ждал сюрприз.

— Что тебе сделать? — не поняла Вика.

Удивившись, я уточнил, знает ли она вообще такой коктейль. Как оказалось, не знает. Быстрая проверка через интернет показала, что такого коктейля тут нет.

Забавно, это что? Я сейчас буду первооткрывателем, получается?

В течение следующих нескольких минут Вика под моим чутким руководством смешала в холодном бокале по тридцатке красного вермута, биттера и джина, добавив в это дело крупный кусок льда, похожий на небольшой айсберг в миниатюре. Сверху всё это украшалось апельсиновой цедрой.

— Дай попробую, — тут же заявила Вика и сделала короткий глоток.

И тут же забавно сморщилась.

— Фу, гадость какая-то. Как это пить вообще можно?

— Что там? — поинтересовалась Мария, подходя к нам и держа в руках шейкер.

— Саша себе какую-то бурду намешал, — капризно пожаловалась Вика, передавая ей бокал. — Вот, попробуй.

— А можно мне мой бокал отдать, пожалуйста, — попросил я, на что получил заявление, что «мы только попробовать».

— А неплохо, — похвалила Мария, на что Виктория тут же скуксилась.

— Горько же, — пожаловалась она. — И невкусно.

— Такие штуки, дорогая, пьют не ради сладости, — напутственно сообщила ей Мария, передавая мне бокал. — Отличный рецепт, Саша. Запишешь?

— Не вопрос, — пообещал я и ткнул рукой себе за спину в сторону дивана в углу зала. — Как вернёмся с этим засранцем.

Взяв бокал и переданный мне Марией рулон одноразовых пакетов, направился к выходу.

По пути уже привычно похлопал рукой по ноге и свистнул, привлекая внимание собаки. Заметив, что его морда повернулась в мою сторону, помахал рукой с пакетами.

— Пошли. Надо дела твои сделать, — сказал я ему, чем вызвал расстроенный «о-о-ох» со стороны собравшихся на диване девушек, которые только что лишились грелки для своих коленей.

Пёс с максимально недовольным и страдальческим выражением на морде слез на пол и пошлёпал вслед за мной.

Выйдя на улицу, я обругал себя, что не взял куртку. Всё-таки середина ноября. Холодно уже. Но подниматься за ней было настолько лень, что я просто плюнул. Поднял воротник пиджака и пошёл в сторону ближайшего сквера, что находился через квартал отсюда, попивая напиток из бокала. Пёс шёл рядом.

— Слушай, — сказал я ему, вспомнив слова Ксюши. — Может, мы с тобой не с той… лапы начали?

Пёс посмотрел на меня.

— Ну, типа будем лучшими друзьями, — предложил я, отпив из бокала. — Согласен? Ты не будешь мне нервы трепать, а я тебя за ухом почешу. Как тебе?

Я даже руку протянул, чтобы выполнить своё обещание, но мохнатый тут же злобно зарычал в мою сторону.

— Ой, ну и иди в задницу…

Мы прошли до сквера, где пёс сделал все свои дела, довольно бегая из стороны в сторону и вынюхивая под каждым кустом. А я сидел на лавочке и наблюдал за этим делом, допивая намешанный в бокале коктейль. Пятнадцать минут спустя, когда я уже решил, что пора бы и честь знать, телефон в кармане неожиданно зазвонил.

Достав мобильник и глянув на экран, я практически не удивился, когда увидел, что номер не определился.

— Да? — спросил я, ответив на звонок.

— Александр Рахманов? — прозвучал из телефона смутно знакомый голос.

— Да, он самый, — сказал я, глядя, как пёс бегает туда-сюда от одного дерева к другому.

— Добрый вечер. Меня зовут Лаврентий Сергеевич. Не знаю, помните ли вы меня…

— Вы помощник его сиятельства графа Смородина, — вспомнил я. — Мы встречались с вами по поводу дела ресторана.

— О, так вы меня запомнили, — прозвучал из телефона его довольный и даже в каком-то смысле удовлетворенный голос.

— С вами было приятно вести дело, — пожал я плечами, а затем подумал, что собеседник всё равно этого не увидит.

— Могу ответить взаимностью, — вежливо произнёс он. — И хотел бы сразу принести извинения за столь поздний звонок.

— Ничего страшного. Надеюсь, вы хотя бы раскроете причину своего звонка?

— Да. Именно для того я и позвонил. Но, думаю, будет куда лучше сделать это при личной встрече.

А вот тут он меня удивил.

— Сейчас?

— Если вы не возражаете, — произнёс собеседник, и мне почему-то отчётливо показалось, что он ещё и кивнул собственным словам.

— В целом я не против, но я сейчас…

— Да я понимаю, что вы сейчас находитесь в сложной ситуации. Но думаю, мы сможем смириться с присутствием вашего компаньона.

И снова он меня удивил. Но в этот раз уже куда более неприятно. Я встал со скамейки и огляделся по сторонам.

Видимо, заметив моё шевеление, стоящая на парковке у края сквера машина включила фары, подсветив себя.

— Я не люблю, когда за мной следят, — уже куда более холодно произнёс в трубку.

— И вновь приношу свои извинения, — ответил Лаврентий Сергеевич. — Понимаю, как это выглядит со стороны, но заверяю вас, что у нас и в мыслях не было ничего плохого. Лишь желание сэкономить время в случае вашего согласия, и ничего более.

— Может быть, тогда вы в качестве дополнительной любезности просветите меня, почему его сиятельство желает встретиться со мной в столь поздний час? — поинтересовался я, даже и не думая двигаться с места.

— Я лишь его доверенное лицо. Причину этой встречи граф сообщит вам самолично.

— Доверенное лицо, которому не доверяют? — ляпнул раньше, чем успел прикусить язык. Алкоголь и усталость брали своё.

— Жизнь иногда подбрасывает нам забавные ситуации, — хмыкнул Лаврентий. — Так могу ли я рассчитывать на ваше согласие о встрече? Уверяю, она отнимет у вас не более полутора часов с учётом дороги. Мы также будем рады вернуть вас обратно или по тому адресу, который вы назовете.

Немного подумав, всё-таки согласился.

Допивать алкоголь не стал, просто выплеснув остатки бокала на покрытую снегом землю, и направился в сторону выхода из сквера. На ходу позвал пса, и тот тут же засеменил вслед за мной. Видимо, водителю сообщили о моем согласии, так что автомобиль сразу тронулся с места, чтобы подобрать меня у выхода из сквера и…

Я резко остановился и огляделся.

Что-то не так. Всего на секунду, но я ощутил, будто кто-то сверлит мне взглядом спину. Настойчиво так. Целенаправленно. Ощутил не с помощью Реликвии, нет. Скорее, интуиция… Шестое чувство. Называйте как хотите. Иногда прямо чувствуешь, как кто-то пристально пялится прямо на тебя.

И вот сейчас у меня было точно такое же ощущение. Я даже постарался «просканировать» округу на предмет чужих эмоций, но так ничего и не нашёл. Вообще. Ни следа чужих чувств.

И, как оказалось, я оказался не единственным, кого вдруг ни с того ни с сего одолели смутные подозрения. Идущий рядом со мной харут тоже остановился и резко развернулся.

Пёс чуть пригнулся к земле, прижав уши к голове, и настойчиво зарычал на одно из припорошенных снегом деревьев. Абсолютно пустое дерево.

— Что за чертовщина? — спросил я его. — Учуял кого?

Ожидаемо, пёс не ответил. Вместо этого продолжил злобно смотреть в сторону дерева, тихо и утробно рыча.

А дереву было абсолютно пофигу.

Призадумавшись, я сделал шаг и, размахнувшись, швырнул пустой бокал. Стеклянный сосуд пролетел метров двадцать и врезался в кору дерева, разлетевшись на осколки и сбив часть снега с веток…

И это весь результат, которого мне удалось достичь.

— Может, просто показалось? — предположил я, и, что забавно, пёс повернул ко мне морду и изобразил на ней что-то вроде недоумения. — Ладно, пошли. Нас ждут.

Я двинулся в сторону выхода из сквера, но, заметив, что пёс так и остался стоять на месте, свистнул ему. В этот раз подействовало. Собакен развернулся и, как мне кажется, немного неохотно последовал за мной.

Дойдя до машины, открыл дверь и сделал приглашающий жест псу. Что удивительно, он понял меня без каких-либо пояснений и ловко забрался внутрь, усевшись на пол за креслом водителя.

Блин, может быть, не такой уж он и дурной, как я думал…

* * *

Машина уехала вместе с молодым парнем и его собакой. Лишь через несколько минут после этого одна из веток качнулась. Затем другая. Потом третья. Вниз упал налипший снег.

Невысокая и худая фигура появилась будто из воздуха, а затем ловко спрыгнула на землю и отряхнула с одежды осколки стекла. Брошенный парнем бокал угодил в ствол дерева прямо рядом с головой, изрядно напугав наблюдающее за молодым человеком существо.

Но больше всего неприятностей доставила тварь, что вышла на прогулку вместе с парнем. Гадское создание бегало туда-сюда, явно унюхав его присутствие. Перспектива встретиться с одним из созданных этими ублюдками охотников пугала куда сильнее, чем возможность получить стеклянным бокалом в лицо.

Стоящая под деревом фигура сделала шаг в сторону, словно собираясь уйти, и… растворилась в воздухе. Никто не заметил, как эта же самая фигура появилась в дальней части квартала за пределами сквера и нырнула в один из переулков, окончательно скрывшись из виду…

Глава 6

Поездка заняла почти тридцать минут, за которые я практически задремал. Водитель всю дорогу молчал. Обогреватель работал, нагоняя в салон умиротворяющее тепло, а пёс мерно похрапывал в ногах. Короче, меня разморило.

Настолько, что я даже пропустил момент, когда машина наконец остановилась и водитель вежливо сообщил:

— Приехали, господин.

Вздрогнул и открыл глаза. Из окна виднелся фасад крупного загородного особняка, освещенный фонариками и льющимся из окон светом.

— Ага, спасибо, — поблагодарил я и выбрался наружу через уже открытую одним из слуг дверь, предварительно растолкав перед этим храпящую собаку.

У входа меня встретил слуга с двумя служанками, что стояли за его спиной.

— Добрый вечер, — склонил он передо мной голову. — Его сиятельство рад, что вы согласились приехать даже в столь поздний час.

— Ну тогда не будем заставлять его ждать, — хмыкнул я. — Проводите?

— Всенепременно, — немного чопорно, но с улыбкой сообщил мне дворецкий и указал рукой в сторону входа. — Прошу, следуйте за мной.

Пока поднимался по лестнице ведущей ко входу в дом, обратил внимание, что как-то больно много тут охраны. Успел насчитать девять или десять человек, что стояли в разных местах, даже не пытаясь скрыть оружие, и поглядывали из стороны в сторону, явно разыскивая угрозу своему господину.

Зайдя внутрь, я отряхнул пиджак от успевшего упасть на плечи снега и, заметив взгляд дворецкого, пожал плечами.

— Извините.

— Не переживайте, — улыбнулся он. — Мы потом помоем пол. Может быть, вы или ваш спутник желаете перекусить? Или, возможно, горячие напитки?

— Благодарю, но уже слишком поздно. Не сочтите за невежливость, но я хотел бы переговорить с его сиятельством и вернуться домой.

— Понимаю. — Дворецкий кивнул, выдав мне ещё одну короткую улыбку. — Тогда идите за мной.

Ну, так и сделал.

Да только вот далеко мы уйти не успели. Я даже середину гостиной не пересёк, когда голову внезапно резануло болью. Ощущение, как от острой и очень болезненной мигрени.

Но это ещё полбеды.

Идущий рядом со мной харут вдруг дёрнулся и заскулил. Пёс задёргался из стороны в сторону, а я в ужасе увидел, как с него начала сваливаться наложенная Ларом маскировка.

Разумеется, стоило животине предстать перед окружающими во всём своём жутком великолепии, как пространство вокруг тут же утонуло в истошном женском визге. Стоящие рядом с дворецким служанки взвизгнули и тут же спрятались за его спиной, юркнув за какую-то долю секунды.

— Так, спокойно, — крикнул я, увидев вбегающих в холл охранников с оружием.

— Что это за тварь⁈ — крикнул один из них, направив ствол то ли большого пистолета, то ли небольшого автомата на собаку.

— Спокойно, — повторил я, прикрывая пса. — Он со мной…

Так. А с какого перепуга я вдруг прыгнул между ним и оружием? Сделал раньше, чем даже успел подумать.

— Господин, извольте объясниться! — выкрикнул дворецкий, явно не на шутку взволнованный. — Что это за тварь⁈

— Не двигайся, — добавил один из людей Смородина, продолжая целиться из оружия в нашу сторону. — Или мы…

— Спокойно!

Громкий окрик разнёсся по холлу. Повернувшись, я увидел спускающегося по лестнице Дмитрия Сергеевича Смородина. Он почти не изменился с того момента, как я встретился с ним в последний раз на приёме, который устраивал Распутин. Всё тот же подтянутый светловолосый мужчина лет сорока-сорока пяти. Сейчас он был в тёмно-серых брюках и белоснежной рубашке без галстука с по-домашнему расстегнутой верхней пуговицей.

— Успокойтесь, — вновь приказал он, когда заметил, что первый его приказ, очевидно, не оказал достаточного эффекта. — Вячеслав, Евгений, опустите оружие. Этот человек и его животное нам не враги.

Охранники подчинились. Внешне, конечно, выглядело так, будто они даже не раздумывали, но вот их эмоции… Не, они с куда большим удовлетворением опустошили бы магазины прямо в нас, дабы обезопасить своего господина.

Блин, а эти ребята действительно ему преданы.

— Ваше сиятельство. — Я изобразил короткий, но достаточно вежливый поклон головой в сторону Смородина, на что, к своему удивлению, получил ответный кивок.

— Рахманов, — произнёс тот. — Не мог бы ты объяснить, что рядом с тобой делает харут?

Этот вопрос заставил меня поморщиться.

— Это… долгая история, ваше сиятельство.

— Ясно. — Смородин спустился по идущей вдоль стены широкой лестнице и подошёл ближе. — Что же. Похоже, что наш разговор начался немного не с той… ноги.

— Ваше сиятельство, я должен напомнить вам, что…

— Нет нужды, Станислав, — поднял руку Смородин, прерывая слугу. — Уверен, что молодой Рахманов приехал сюда без злого умысла.

— Но ваше сиятельство…

— Всё в порядке, Станислав, — уже жёстче проговорил граф, после чего повернулся ко мне. — Рахманов, я ведь прав?

— Это вы меня пригласили, — пожал я плечами, стараясь не морщиться от режущей голову мигрени.

Мои слова вызвали у Смородина весёлую улыбку.

— Справедливое замечание. Что же, видимо, что наша встреча с самого своего начала пошла не по плану. Думаю, не стоит затягивать её ещё больше. — Граф повернулся к своему дворецкому. — Станислав, прикажи принести в оранжерею чай. Мы с Рахмановым поговорим там.

От этого приказа глаза слуги стали размером с небольшие блюдца от удивления.

— Ваше сиятельство, я должен напомнить, что…

— Я знаю, Станислав, — не дал ему договорить граф. — Всё в порядке. Просто сделай, как я сказал.

— Конечно, ваше сиятельство.

Дождавшись, когда слуга и сопровождающие его служанки ушли, Смородин указал в сторону одной из дверей.

— Приношу свои извинения, — проговорил он уже тише, чем меня крайне удивил. — Порой мои люди бывают слишком… усердны в своих обязанностях.

— Они вам преданы, — отозвался я, сказав чистую правду.

Потому что по их эмоциям становилось понятно, что эти люди своего господина едва ли не боготворят и действительно о нём беспокоятся.

— Да, — вздохнул Смородин, и мне показалось, что эти слова… его огорчили? — Преданы. Что же, не будем более мучить твоего спутника и тебя. Следуйте за мной.

Смородин самолично провёл меня по коридорам своего особняка. Открыл одну из дверей, и мы вышли в крытую оранжерею. Что-то наподобие той, что имелась у Распутиных, только значительно меньше. Там был целый зал, где можно было приёмы устраивать, а тут так, скорее, небольшая беседка со стеклянными стенами и стоящими по периметру растениями.

Впрочем, не могу не отметить, что места тут всё равно хватило бы человек для десяти, а растущие по краям цветы выглядели действительно красиво. Правда, создавалось впечатление, что они стояли в каком-то странном беспорядке.

Но всё это было не так интересно, как-то, что едва я ступил за порог дома, как мигрень прошла и ноющая головная боль исчезла. И, как оказалось, полегчало не только мне. Идущий рядом харут будто бы вздохнул с облегчением и встряхнулся всем телом. Не прошло и трёх секунд, как его маскировка вернулась, и вместо жуткого монстра рядом со мной вновь стояла уже привычная овчарка.

— Ещё раз извини, — сказал Смородин, подходя к стоящему в центре столу и отодвигая один из стульев. — Я не думал, что защитные меры дома окажут такое влияние на твоего друга.

Он пристально посмотрел на меня и добавил:

— И на тебя.

— Что поделать. Жизнь полна неожиданностей, — выдал я в качестве ответа, не придумав ничего лучше.

— Это верно, — улыбнулся Смородин, присаживаясь за стол. — Сейчас принесут чай. Обещаю, лучшего чая ты в жизни не пил и…

А я вот со своего места не двинулся.

— Александр? — Граф посмотрел на меня.

— Ваше сиятельство, — вздохнул я. — Не сочтите за грубость, но я устал. У меня завтра куча дел. Так что, если мы закончили с вашими проверками, то, может быть, перейдём к самому разговору? Просто у меня сейчас нет особого желания тратить время на бессмысленные расшаркивания.

Выражение на его лице на миг стало удивлённым, но уже через секунду ожесточилось.

— Догадался, значит? — спросил он, и напускная теплота, что присутствовала в его голосе до этого момента, исчезла.

— Догадался, — кивнул я. — И не скажу, что подобное обращение мне импонирует.

— Могу я спросить, как именно?

— Слишком много охраны. Плюс ваши служанки двигаются не так, как положено испуганным девушкам. Уж… В общем, они не испугались его, как, несомненно, хотели это показать внешне.

Я указал на стоящего рядом со мной харута. Пёс стоял, уставившись на Смородина и прижав уши к макушке. Ну хоть не рычал, и на том спасибо.

А вот про его служанок я сказал чистую правду. В их эмоциях не было и капли страха. Лишь готовность броситься на меня в случае чего. Этакая холодная решимость.

— Плюс это место, — продолжил я, обведя рукой оранжерею, и показал на выходящие явно в сад двери. — Тут есть и другой вход. Раз уж мы собирались поговорить тут, то ваш дворецкий мог привести меня через него, а не через дом. Какой смысл вести человека в грязных ботинках по чистому дому? Плюс цветы…

— Цветы?

Кажется, Смородин искренне удивился.

— Ага. Их явно раздвинули в стороны, чтобы поставить стол. Иначе они не стояли бы в таком беспорядке…

— Тебе не кажется, что это как-то уж слишком наигранно? — поинтересовался он с лёгкой усмешкой.

— Вы забыли, что мы с вами на одном и том же приеме были? — вернул я ему усмешку. — У Распутиных каждый цветок находится на своём месте. И что-то я сомневаюсь, что человек с вашей репутацией и финансами не удостоит своим вниманием подбор людей, что будут ухаживать за его домом и садом.

Ладно. Тут, скорее, просто догадка, но похоже, что я попал в цель.

А вот говорить ему, что я прекрасно ощущаю находящихся на улице людей, что сейчас окружали эту оранжерею с весьма недобрыми намерениями, не буду.

— Что же, справедливо, — вздохнул Смородин. — Ты наблюдателен.

— Считайте это профдеформацией, — пожал я плечами. — Но не могу не отметить, что вам идёт роль радушного хозяина.

Эти мои слова вызвали у него короткий смешок.

— Благодарю, — без какой-либо иронии кивнул он мне. — Я этот образ долго тренировал. И все-таки, может быть, присядешь за стол? Обещаю, разговор не будет чересчур долгим.

Не тратя время на излишние раздумья, я сел за стол напротив него. Харут от меня не отстал. Подошёл к стулу и уселся на задницу рядом со мной.

— Прости моё любопытство, — начал Смородин, не сводя глаз с пса. — Но я просто не могу не спросить. Откуда он у тебя?

— Как я уже сказал, это долгая история, ваше сиятельство, и я не очень хочу вдаваться в подробности.

— Что же, понимаю, — кивнул он. — У всех свои секреты. Ладно. Думаю, что раз с этим мы покончили, то можно перейти и к теме разговора.

— Я слушаю.

— Я хотел бы попросить тебя о помощи, Александр, — произнёс он.

И вот мне абсолютно не понравилось, как это было сказано.

— Что-то мне подсказывает, что за вашей просьбой кроется нечто большее.

— Верно, — подтвердил мои слова граф и наклонился ко мне. — Видишь ли, основная сложность моей просьбы заключается в том, что о помощи я хочу попросить не Александра Рахманова. Мне нужна помощь Александра Разумовского.

Бл…

* * *

— Кто-нибудь видел Сашу?

Мария повернулась и увидела стоящую у стойки Ксению.

— Он же вроде пошёл гулять с собакой, разве нет? — удивилась она.

— Ага. Почти сорок с лишним минут назад, — съязвила Ксюша, пряча за язвительностью обеспокоенность. — Он с ним ни разу больше пятнадцати минут не гулял, а тут пропал почти на час?

— Ну, может быть, в этот раз он решил с ним подольше погулять? — пожала плечами Мария, продолжая убирать устроенный на стойке беспорядок из бокалов.

Вечер, как и устроенная импровизированная дегустация новой барной карты, уже подошел к концу, так что Марии и помогающей ей Виктории осталось лишь прибраться.

Впрочем, подобные нюансы Ксюшу сейчас вообще не заботили.

— Ты сама-то веришь в эти слова? — не скрывая скепсиса, спросила она. — Он его терпеть не может. Видела же, с каким лицом он с ним гулять ходит.

— Ну, люди меняются… — хмыкнула Вика, чем вызвала у Ксюши смешок.

— Только не Александр. Этот засранец лет с десяти вообще не меняется.

— А ты ему звонила? — предложила Мария.

Ксюша слегка смутилась. Потому что нет. Не звонила. Она вообще последние полчаса провела у себя в комнате, даже не подозревая, что брат всё ещё не вернулся. А неладное заподозрила, когда вышла в коридор и увидела, что дверь в комнату Александра приоткрыта, а внутри пусто.

— Нет, — призналась она, чувствуя себя глупо. — Просто увидела, что его ещё нет, вот и…

— Запаниковала? Всё ещё не можешь не беспокоиться о нём, да? — тепло улыбнулась ей Мария.

— Угу, — кивнула Ксюша.

— Уверена, что с ним всё хорошо, — легкомысленно произнесла Вика, убирая под стойку шейкер и другие приспособления для смешивания коктейлей. — Что с ним станется-то…

Почему-то именно эта легкость и даже какая-то беспечность вызвали у Ксюши злость.

— Слушай, давай ты не будешь лезть, куда тебя не просят, ладно? — резко бросила ей Ксюша.

— А что я такого сказала? — удивилась Вика. — Я просто…

— Вика, — перебила ее Мария. — Не нужно, хорошо? Лучше отнеси это в подсобку.

С этими словами Мария передала в руки растерянной девушки небольшую коробку.

— Я всего лишь хотела сказать, что… — попробовала оправдаться та, но Мария ее даже слушать не стала.

— Вика, пожалуйста, отнеси ее в подсобку, — попросила она таким тоном, что становилось понятно: это вовсе не просьба. — Потом можешь идти отдыхать. А тут я сама закончу.

— Ладно, — смутилась брюнетка. А потом посмотрела на Ксению и неловко улыбнулась. — Прости. Я ничего такого не имела в виду.

Дождавшись, когда она уйдет, Мария сурово посмотрела на Рахманову.

— Ксюша, ты, конечно, золото, а не работник, но если будешь цепляться к девочкам, то они перестанут тебя любить.

— Да не цепляюсь я к ним, — попыталась возразить та. — Я только…

— Только к той, которая с ним спит? — задала ей провокационный вопрос Мария, облокотившись на стойку.

— А это тут при чем⁈

— Старшие сестры никогда не любят пассий своих братьев, — хмыкнула стоящая за стойкой женщина. — Уж я-то отлично это знаю.

Ксюша хотела было возразить, но потом сдалась и вздохнула.

— Что? Так заметно?

— Не особо. — Мария пожала плечами. — Ты хорошо с ней себя держишь. Но порой бываешь более резкой, чем с остальными. Не думаю, что кто-то заметил. Пока что.

— Слушай, я не хочу им мешать, если ты об этом…

— Да никому ты не помешаешь, — махнула на нее Мария. — Они же не встречаются.

— Пока, — не без сарказма заметила Рахманова, чем вызвала у Марии улыбку.

— Поживем — увидим, — пожала плечами та. — Пока что их обоих это устраивает. Но думаю, что я прекрасно понимаю причину твоего беспокойства. Мы с тобой обе знаем, как часто Александр попадает в неприятности.

Ксюша лишь молча кивнула. Картина лежащего на земле брата с простреленной грудью, как и куда более жуткий его образ в клинике, когда у него остановилось сердце и он буквально умирал на ее глазах, кажется, навсегда отпечатался в ее памяти и долгое время преследовал в кошмарах.

— Я… я пойду лучше позвоню ему, — сказала Ксения. — Но если не ответит, то начну паниковать.

— Приходи ко мне, — серьезно, без какой-либо шутки в голосе сказала ей Мария. — Если не ответит, то я на уши всех подниму.

Почему-то после этих слов Ксении стало чуть легче. Улыбнувшись, она вышла из зала и поднялась по лестнице на четвертый этаж, попутно ругая себя за проявленную глупость. Вместо того чтобы начать переживать без причины, ей и правда сначала бы стоило просто взять телефон и сразу ему позвонить. А она вместо этого помчалась вниз расспрашивать людей.

Обычно такая поспешность ей несвойственна, а тут прямо переклинило. Так еще и с Викой едва не поругалась…

Ксюша тихо выругалась, идя по коридору к своей двери. Но когда дошла и уже открыла дверь, вдруг почувствовала порыв холодного воздуха.

Обернувшись, заметила, что дверь в комнату брата приоткрыта и холодный воздух идет именно оттуда. Подойдя ближе, она приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Широкое окно оказалось открыто.

— Что за ерунда, — пробормотала она. Когда она заглядывала сюда пять минут назад, окно разве не было закрыто?

Она зашла в комнату. Свет был выключен, и внутри царил полумрак, рассеиваемый лишь льющимся из коридора светом. Ксения быстро пересекла комнату и подошла к окну, чтобы закрыть его.

Сделав это, она повернулась и замерла.

Прямо перед ней в темноте стояла невысокая и стройная фигура в черном одеянии. Темный силуэт вырисовывался в темноте на фоне тусклого света, что проникал в комнату через приоткрытую дверь.

Секунда. Другая. Ксюша замерла на месте. Какая-то ее часть убеждала другую в том, что ей просто кажется. Живое существо не может стоять настолько неподвижно. Как бы парадоксально это ни прозвучало, она даже не могла разглядеть лица, скрытого в тени глубокого капюшона.

А вот другая ее часть требовала куда более простых действий.

Кричать и бежать.

И неудивительно, что именно она победила.

К сожалению, закричать она не успела…

* * *

— Мне нужна помощь Александра Разумовского, — произнес Смородин, глядя на меня.

Ну, учитывая все произошедшее и то, с какой уверенностью он на меня сейчас смотрел, думаю, что отнекиваться в пустой попытке отбрехаться смысла нет.

— И? — спокойно спросил я его. — Давно?

— Что именно? — поинтересовался в ответ Смородин.

— Давно вы узнали? — дополнил я свой вопрос.

Как-то так само собой вышло, что моя правая рука опустилась на голову пса. Я сначала почесал ему за ухом и только через пару секунд понял, что именно только что сделал.

Что забавно, харут, кажется, даже не заметил этого, продолжая сверлить взглядом сидящего за столом аристократа.

— Недавно, — чуть уклончиво проговорил Смородин.

Двери за его спиной открылись, и в оранжерею зашел уже знакомый мне дворецкий в сопровождении двух служанок. Обе несли серебристые подносы, а на вид были сама покорность.

Впрочем, их внешний вид меня обмануть не смог. От обеих исходили ощущения… Да не знаю, с чем сравнить. Вероятно, что ближайшим и наиболее подходящим будет то, что я чувствовал от Марии, когда за нами гнался Серебряков.

Холодное спокойствие вкупе с желанием убивать.

Признаюсь, эти две малышки вызвали у меня максимально неприятные ощущения.

— Прошу вас, — мило улыбнулась одна из них, поставив на стол передо мной чашку с чаем.

И при этом настолько натурально отыгрывала опаску в сторону сидящего рядом со мной харута, что если бы не мой дар, я бы даже купился.

— Мне остаться, господин? — уточнил дворецкий, переместившись за плечо графа.

— Спасибо, Станислав, — поблагодарил его Смородин, после чего добавил: — Мы поговорим с Александром наедине.

— Вы уверены?

— Более чем, — кивнул Смородин и, взяв в одну руку фарфоровый чайник, налил себе чаю. — Тем более, что наш гость уже нас раскусил.

Глаза дворецкого метнулись в мою сторону, но в остальном выражение его лица осталось неизменным.

— Как и ваших людей, что сейчас окружают эту оранжерею, — добавил я уже исключительно из спортивного злорадства, чтобы просто посмотреть на его реакцию. — Им там не холодно, кстати?

— Вы удивительно наблюдательны, — сухо произнёс дворецкий. — И нет. Не холодно.

Вероятно, ещё что-нибудь сказал бы, но Смородин указал на выход.

— Оставьте нас.

— Конечно, ваше сиятельство.

Дворецкий развернулся и направился к выходу, коротким движением приказав обеим волчицам в овечьих шкурках следовать за ним.

— Прости, они становятся весьма нервными, когда речь заходит о моей безопасности.

— Как правило, такая нервозность появляется в тот момент, когда эта угроза реальна, — ответил я графу. — А она реальна?

— Мы живём в опасном мире, — пожал он плечами и поставил чашку на стол. — Думаю, ты это понимаешь куда лучше многих. Хочешь чаю? Его для меня привозят из Индии. Очень редкий сорт.

— Боюсь, меня вряд ли можно назвать большим ценителем, я как-то больше по кофе, — вздохнул и посмотрел на него. — Так что, если позволите, я хотел бы перейти к делу.

— Не любишь пустую болтовню?

— Не люблю, когда мне пытаются пустить пыль в глаза, — выдал я. — И замечу, что вы так и не ответили на мой вопрос.

Смородин ответил не сразу. Сначала несколько секунд играл со мной в гляделки, затем поджал губы и наконец заговорил.

— Как я уже сказал, узнал это недавно. Подозрения появились после приема, но во что-то более или менее осмысленное они оформились уже после твоего увольнения из фирмы Лазарева.

— Забавно, — протянул я.

— Что именно?

— То, что вас заинтересовало увольнение какого-то стажёра из юридической компании.

— Ну, не каждый день «какой-то стажёр» приходит на приемы к людям ранга Распутина в сопровождении графской дочки. И уж совершенно точно он не каждый день проводит крайне острые разговоры с самим графом, перед тем как уволиться.

Значит, он что-то заподозрил ещё тогда, на приёме. А ведь если так задуматься, то та вычурная визитка, которую он тогда мне дал, теперь играет совсем иными красками. Точнее, причина, по которой он мне её дал.

— Следили за мной, значит, — сделал я вывод и, как оказалось, ошибся.

— Не за тобой, Александр, — мягко поправил меня Смородин. — За Павлом. Предпочитаю знать, чем занимаются мои… назовем их конкурентами. А вот о том, кто ты такой, я узнал недавно. Около недели назад.

Ну что сказать. Я и раньше не думал, что мой секрет останется тайной. То, что он рано или поздно выплывет наружу, лишь вопрос времени, так что чего тут удивляться.

— И, забегая вперёд, — продолжил Смородин, — я хочу уверить тебя, что у меня нет каких-то проблем с тем, кому именно ты приходишься сыном. Гибель Разумовских — это…

— Трагедия? — со смешком предложил я ему вариант ответа.

— Скорее, печальное недопонимание и поспешность, в которой я никоим образом не замешан, — предложил он свою версию. — Тем не менее, как ты уже сам догадался, я уже знаю, что ты обладаешь Реликвией своего отца. И заверяю, что не собираюсь использовать эту информацию во вред тебе.

— Уж простите, но вашим словам у меня веры нет.

— Понимаю, — кивнул тот. — Доверие — это штука обоюдная. И всё-таки я хотел бы попросить тебя о помощи.

Смородин пристально посмотрел на меня, прежде чем продолжить.

— В ближайшее время мне предстоит заключить очень важную сделку, — негромко, как если бы боялся, что его могут подслушать, проговорил он. — Очень важную сделку. И я хотел бы, чтобы ты стал посредником при её заключении.

Глава 7

— Я рекомендую тебе дважды подумать, прежде чем ты причинишь ей вред, — произнесла стоящая в дверях Эри.

Склонившаяся над телом потерявшей сознание девушки фигура замерла. Неестественно. Абсолютно неподвижно. Прикрытая тёмным капюшоном голова медленно повернулась в её сторону.

— Шевельнёшься, и я… — хрипло произнёс голос из-под капюшона, но альфарка даже не дала ему договорить.

Вместо этого Эри ударила рукой по стене рядом с собой. Вокруг её ладони вспыхнул свет, а по поверхности стены расползлась вязь пылающих светом рун. В том месте, где находился незваный гость, на полу появился вспыхнувший рунами круг.

Всё произошло менее чем за долю секунды. Её противник понял, что произойдёт дальше. Он растворился в воздухе, превратившись в облако тумана в попытке сбежать. Успел это сделать, прежде чем из печати на полу вырвались мерцающие белым светом цепи. Магический конструкт опутал лишь воздух в том месте, где находилась улизнувшая жертва.

Вместо того чтобы сражаться, незнакомец бросился к окну, но здесь его ждала неудача. Альфарка легко разгадала его замысел. Последовал глухой удар невидимого объекта об оказавшееся неожиданно крепким оконное стекло, и замотанная в чёрный балахон фигура вывалилась в реальный мир, рухнув на пол.

— О нет. Никуда ты не сбежишь, — негромко и с предвкушением в голосе произнесла альфа, потирая руки и усилив перекрывший окно барьер. — Я слишком долго отдыхала, чтобы отказаться от такой возможности.

Её тело сорвалось с места, размазавшись в движении неясным пятном. В ту же секунду появившись прямо над своим противником, она ударила рукой. Сжатые в кулак пальцы прошли сквозь рассеивающееся облако тёмно-багряного тумана, когда её оппонент успел сбежать из-под удара. Вместо его костей кулак альфы врезался в пол, пробив его с такой же лёгкостью, как если бы тот был сделан из картона.

Избежав удара альфы, её противник попытался вырваться из комнаты через открытую дверь, но эта попытка окончилась с тем же результатом, что и предыдущая, через окно. Наложенный альфарской ведьмой барьер не выпустил вторженца из ловушки, отшвырнув его обратно в руки альфы.

Пальцы Эри схватили его за горло. Без лишних раздумий она попросту швырнула своего противника в стену. С такой силой, что даже собственный барьер не выдержал. Тело её врага с хриплым вскриком пробило стену и вылетело в коридор, находящийся с другой стороны стены в облаке разлетающихся во все стороны обломков.

Подобное убило бы любого человека, не оставив ему и малейших шансов на выживание. Но в данном случае даже этого оказалось недостаточно. Незваный гость пошатываясь поднялся на ноги, держась одной рукой за стену.

Эри тут же бросилась вслед за ним, но в последний момент резко прогнулась назад, практически встав на мостик. Над её лицом прошло тонкое, но даже на вид безумно острое копьё из алого кристалла, едва не войдя ей прямо в глаз.

В тот же миг она коротким заклинанием наложила барьер на всю ещё лежащую без сознания Рахманову и, продолжив движение, ударом ноги сломала кристаллическое копьё…

Слишком поздно она поняла, что угодила в ловко расставленную ловушку. Её противник взмахнул рукой, отправив в сторону альфарки ещё с полдюжины багряных лезвий. Первые Эри отбила голыми руками, а остальные наткнулись на выставленный ею защитный барьер и разлетелись на осколки.

Поняв, что дальнейшие атаки бесполезны, враг бросился бежать по коридору. Не тратя время попусту, Эри сразу же бросилась вслед за ним. Отпускать эту тварь абсолютно не входило в её планы.

Выскочив в коридор, она коснулась ладонью стены. Короткое заклинание, и из стен ударили тонкие каменные иглы, превращая весь коридор практически в непроходимый лабиринт.

Бегущая фигура с удивительной лёгкостью увернулась от первого десятка, выписывая акробатические пируэты, которым позавидовали бы и лучшие циркачи, и врезалась в закрытое стеклом окно.

Эри опоздала всего на пару мгновений. Созданный ею в качестве преграды к бегству магический барьер почти успел закрыть спасительный выход. Но этот мерзавец двигался с такой скоростью, что успел прыгнуть в него до того, как путь к спасению оказался отрезан.

Но каким бы быстрым он ни был, он всё равно не успел сбежать от пули.

Тяжёлый револьвер оглушительно рявкнул у Эри прямо над ухом, и альфа успела заметить кровавый всплеск, когда пуля ударила это существо в правую руку. Что было дальше, она уже не видела, так как беглец мешком вылетел в окно и рухнул вниз с четвёртого этажа.

Оглянувшись, она увидела стоящего за своей спиной Князя.

Человек держал в руках револьвер и продолжал целиться в окно. Его губы шевельнулись, что-то сказав, но она не услышала ни единого слова из-за заполнившего окружающий мир мерзкого звона.

— Что? — переспросила она. — Я не услышала.

— Ты мне весь дом разнесёшь! — зло крикнул Князь ей почти в ухо. — Кто это был?

— Не знаю, — отозвалась Эри и быстро отменила уже наложенное заклинание, расчищая проход по коридору. Созданные ею тонкие штыри втянулись обратно в стены, не оставив после себя ни единого следа своего существования.

Не став ждать, Эри направилась прямо к разбитому окну и выглянула наружу. Внизу, на покрытом снегом асфальте, валялись обломки выломанной оконной рамы и осколки стекла. Часть снега покрывала кровь. Но больше ничего не было. Кто бы это ни был, ему всё-таки удалось уйти.

Отстав от Князя всего на полминуты, по лестнице в коридор вбежала Мария с пистолетом в руке.

— Что случилось⁈

— Что с сестрой Александра? — не ответив, спросил Князь, подойдя к Эри и выглянув наружу.

— Жива, — ответила альфа и, развернувшись, направилась назад в комнату.

Идти до двери она не стала, вместо этого забралась через проделанный ею же проём. Сначала внимательно осмотрела лежащую на полу девушку.

Ксюша просто спала, сделала вывод альфарка после беглого осмотра. В остальном с ней всё было в порядке.

— Что с ней?

— Её ввели в сон, — отозвалась Эри. — Пробудет в отключке ещё около часа. В остальном больше ничего страшного я не вижу.

Осмотревшись, она поискала глазами ту дрянь, которой ей едва голову не пробили. Она точно помнила, что разбила кристалл, и его осколки должны сейчас валяться по комнате.

Только вот вместо них нашла нечто иное…

* * *

— В ближайшее время мне предстоит заключить очень важную сделку, — сказал Смородин. — И я хотел бы, чтобы ты исполнил роль посредника при её заключении.

Его заявление меня весьма удивило. Ответил я не сразу, прикинув в уме, чем это может в итоге для меня обернуться. Точнее, попытался. Тяжело прогнозировать, когда у тебя на руках нет информации.

— Вы ведь понимаете, что я не могу дать вам немедленного ответа, — на всякий случай уточнил и тут же добавил: — И даже не потому, что не хочу. Проблема заключается в том, что я просто не вижу того, в каком виде могу принять участие в этом деле в той роли, в какой вы меня видите.

— Понимаю, — спокойно кивнул Смородин. — И даже одобряю. Осмотрительность и желание понять картину целиком — это похвальное стремление.

— Тогда, надеюсь, вы могли бы сообщить мне чуть больше информации, — предложил я, и Смородин задумался. — Чтобы картина стала почётче.

— Пожалуй, кое-что я могу сказать, — наконец произнёс он. — Через три дня, в воскресенье, в аукционном доме Филатовых пройдёт аукцион. На нём, помимо открытых торгов, будет проходить закрытая встреча по поводу крайне важного для меня предмета.

— Так в чём проблема? — развёл я руками. — Купите его, и всё. При всём уважении, не думаю, что вы испытываете недостаток в средствах.

— Проблема, Александр, заключается в том, что на закрытой встрече, о которой я говорю, артефакты не продают и не покупают, — покачал головой Смородин.

— Обмен? — предположил я, и он кивнул.

— Верно. К сожалению, у меня нет уверенности, что человек, обладающий столь нужной мне вещью, окажется абсолютно честен относительно её происхождения. Потому мне и нужна ваша помощь.

— Какого рода?

— Я знаю, что Разумовские могли читать эмоции, — пояснил Смородин. — Да, я знаю о некоторых… назовем их ограничениями. К счастью, тот, с кем мне предстоит заключить эту сделку, не обладает Реликвией, а потому у него не будет защиты перед твоим даром. Мне нужно быть уверенным, что я собираюсь у него приобрести именно то, что мне нужно.

М-да. Я, конечно, всякого ожидал от этой встречи, но точно не такого. И ведь этот предмет, чем бы он ни являлся, действительно ему нужен. Настолько, что он готов просить о помощи меня.

Вот только есть одна загвоздка.

— Боюсь, что не смогу вам помочь, ваше сиятельство, — потратив на размышления почти целую минуту сказал я.

Что удивительно, Смородин не торопил меня с ответом. Он спокойно ждал, к какому именно выводу я приду. И когда озвучил свой ответ, не стал опускаться до угроз, требований или чего-то такого. Лишь спросил:

— Могу я узнать почему, Александр? Я готов очень хорошо заплатить. Обещаю, что информация о тебе никогда и никоим образом не будет мной разглашена и…

— Проблема не в этом, ваше сиятельство, — вздохнул я. — Кажется, ранее в разговоре вы говорили, что, цитирую: «Доверие — штука обоюдная», ведь так?

— Да, — подтвердил он. — Говорил.

— Ну так вот. — Я улыбнулся и посмотрел ему в глаза. — Проблема заключается в том, что мои способности работают не так, как, очевидно, вы себе это представили. Я не могу чувствовать ложь. Лишь человеческие эмоции и ничего больше. Поэтому думаю, что в данном случае вам лучше воспользоваться артефактами, предназначенными для подобных ситуаций.

Немного подумав, я высказал свое предложение:

— Например, тот же Велиар прекрасно справится с этой задачей.

Крайне редкий, но тем не менее всё-таки доступный людям вроде Смородина артефакт представлял собой маленькую механическую канарейку. Творение альфарских мастеров, она прекрасно подходила, чтобы распознать ложь в человеческих словах. Впрочем, как показывал мой личный опыт, при определенном мастерстве даже его можно было обмануть, правильно отвечая на заданные вопросы. Тут важны формулировки.

Сам же Смородин, к моему удивлению, покачал головой.

— К сожалению, Велиар, как и другие подобного рода артефакты, тут бесполезны. Поверь мне, Александр, если бы я мог его использовать, мне не пришлось бы просить тебя о помощи.

— Я не понимаю. В чём может быть причина? Если вам нужно проверить вашего… Как вы сказали? Партнера?

Граф поднял руку, прерывая меня.

— Александр, приношу свои извинения, но без твоего согласия помочь мне я не могу дать тебе больше информации. В целях безопасности.

— Вашей?

— И твоей, — произнёс он. — В том числе. Пусть я и сказал, что доверие должно быть обоюдным, я надеюсь, что ты простишь мне моё нежелание лишний раз рисковать.

Заметив мои сомнения, он добавил:

— Обещаю, что ничего сверх того, о чём я сказал, тебе делать не придётся. Лишь сходить со мной на аукцион и подтвердить, что предмет является именно тем, что мне нужно. Не более того. И, как и сказал, я готов хорошо заплатить тебе. Если дело в деньгах, то…

— Нет, ваше сиятельство, — вздохнул я. — Дело не в деньгах.

Граф задумчиво прищурился.

— Не хочешь участвовать в аристократических играх, смысла которых не понимаешь, — догадался он, и я кивнул.

— Что-то вроде того, ваше сиятельство. Я…

Телефон в моём кармане зазвонил. Я коротко поморщился, но сидящий напротив мужчина лишь сделал приглашающий жест.

— Всё в порядке. Можешь ответить, я подожду.

— Прошу прощения, — всё равно извинился я, раздражённый произошедшим. Почему-то именно в разговоре с ним подобная невежливость казалась мне оскорбительной.

Глянув на экран, я увидел, что мне звонит Князь. Если честно, уже в этот момент почувствовал неладное. Он не стал бы мне звонить так поздно, если бы всё было в порядке.

Ну, скорее всего…

Тем не менее, плохие предчувствия меня не оставляли.

— Да? — спросил я, ответив на звонок.

— Где ты?

— Я в имении графа Смородина, — ответил, бросив короткий взгляд на собеседника. — У нас что-то вроде деловой встречи.

— Он чего-то от тебя хочет? — сразу же спросил Князь, и я услышал подозрение в его голосе.

— Мы как раз с этим сейчас разбираемся, — последовал мой уклончивый ответ. — Что-то случилось?

— Вроде того. К нам проник посторонний. Ты должен срочно вернуться.

Он не стал вдаваться в подробности, и я мог его понять. Тем не менее тон его голоса взволновал меня не на шутку.

— Кто-то пострадал? — быстро спросил я, не сводя глаз со Смородина, чтобы оценить его реакцию.

Стоило мне это сказать, как его глаза расширились от удивления. Граф даже в кресле выпрямился. Так что-либо он был дьявольски хорошим актером, либо действительно сейчас пребывал в удивлении.

Впрочем, первый вариант я откидывать всё равно не собирался.

— Нет, — ответил Князь. — Но есть проблемы. Возвращайся.

— Понял. Дай трубку Эри.

— Сейчас…

— Что-то произошло? — спросил Смородин, видимо, поняв, что в разговоре наступила пауза.

— Можно сказать и так. Прошу меня простить, ваше сиятельство, но мне нужно вас покинуть.

— Конечно, — без лишних вопросов кивнул он, вставая из-за стола. — Я распоряжусь, чтобы мой водитель доставил тебя…

— Благодарю, но не нужно, — сказал я. — У меня есть свой способ. Эри, ты мне нужна.

Последние слова предназначались уже к подошедшей к телефону альфарке.

Стоило произнести эти слова, как рядом со мной с хлопком телепортации возникла высокая и стройная женщина. Это произошло настолько внезапно, что Смородин отшатнулся.

За окнами оранжереи тут же задвигались тени, и я разглядел с полдюжины человек с оружием в руках.

— Спокойно! — рявкнул граф, когда через распахнувшиеся двери в оранжерею ворвалась охрана. — Всё в порядке.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — извинился я, но не смог скрыть лёгкую улыбку. — Следовало вас предупредить.

Смородин на это лишь усмехнулся и покачал головой.

— Возможно, и правда следовало бы, — произнёс он. — Но, признаюсь, тогда бы такого эффекта не получилось.

Значит, он прекрасно понял, что это была демонстрация. Что же, было бы крайне неразумно считать его глупым человеком, не понимающим намёков. Теперь и он в курсе, что у меня достаточно козырных карт в рукавах.

— Касательно вашего предложения, — добавил я. — Я подумаю и отвечу завтра.

— Благодарю. Я позвоню вечером, — согласился он.

Протянув руку Эри, я взял её ладонь, а другой схватил пса за загривок, уже ожидая привычной круговерти…

Но, к моему удивлению, её не было. Перемещение прошло удивительно гладко. Вот мы стояли в оранжерее Смородина, а в следующий миг я появился у себя в комнате. Без каких-либо особых побочных эффектов.

— Забавно. А у Лара не так гладко выходит…

— Пф-ф-ф, — фыркнула альфа, высвободив свою ладонь из моих пальцев. — Этому сосунку ещё учиться и учиться.

Харут извернулся и вырвался из моей хватки, устремившись куда-то в сторону. Оглядевшись, я понял, что мы появились в коридоре, а пёс, видимо, рванул в мою комнату.

Ну или, если судить по творящемуся тут беспорядку, в то, что от неё осталось.

— Ты его доставила? — услышал я за спиной голос Князя и обернулся. — Отлично! Ксюша почти пришла в себя.

От его слов у меня в груди похолодело.

— Что с ней? ТЫ сказал, что никто не пострадал…

— Всё в порядке, — поспешил меня успокоить Князь, а Эри сверху добавила:

— Её просто погрузили в сон, и ничего больше. Она в порядке.

— Сейчас с ней Мария и остальные мои люди, — для моего спокойствия добавил Князь.

— Что у вас вообще случилось? — спросил я, оглядев устроенный погром и в частности здоровенную дыру, что красовалась в стене там, где находилась моя комната.

Дальнейшие объяснения заняли не так уж и много времени. На всё ушло не больше пяти минут, за которые я узнал о нападении на сестру и о том, что Эри устроила небольшую перепланировку на этаже. Даже успел поговорить с уже пришедшей в себя Ксюшей. К сожалению, сестра почти ничего не помнила. Лишь то, что зашла ко мне в комнату и увидела кого-то в темноте. И всё. После этого она потеряла сознание.

Всё это я слушал, разглядывая устроенный в комнате беспорядок.

— То есть, — уточнил я, — хочешь сказать, что он просто пролез сюда, вырубил Ксюшу, а потом ушёл?

— Нет, — скривилась Эри. — Я хочу сказать, что он залез сюда, вырубил твою сестру, а затем я вытерла им пол.

— Я так и сказал, — хмыкнул, оглядывая свою комнату. — Вопрос только в том, что он тут искал.

— Искал? — спросил Князь.

— Ага, — кивнул я. — Что-то сомневаюсь, что это вы тут ящики пооткрывали и мои вещи наружу вытащили.

Для наглядности я обвёл рукой дальнюю часть комнаты. Ящики стола были выдвинуты. Шкаф открыт, и часть одежды оказалась выброшена на пол в беспорядке, как если бы кто-то вынул её и бросил прямо тут, чтобы не тратить время во время поисков.

Харут скакал из одного угла в другой и что-то постоянно вынюхивал, шурша носом.

— Чего это он? — спросил Князь.

— Добычу учуял, — пожала плечами Эри.

— Это в каком смысле? — не понял я.

— В прямом, — сказала она.

Князь с подозрением посмотрел на нее.

— Знаешь, кто это был? — спросил он, и Эри кивнула.

— Что-то вроде того. Старая ошибка моего народа.

— А поподробнее? — предложил я, стараясь сдержать раздражение в голосе.

— Экскург, — произнесла она. — Одна из первых попыток моего народа создать живое оружие из вашего вида.

— Типа него? — уточнил я, ткнув пальцем в сторону пса, который улёгся у шкафа и сунул свой шумно сопящий нос в угол между ним и стеной.

— Что там? — заинтересовался происходящим Князь.

— Без понятия, — пожал я плечами и подошёл к шкафу. — Ну-ка, отойди. Да отойди ты!

Пришлось даже ногой его подвинуть. Блохастый совсем не хотел отходить. Убрав пса, я потянул за край шкафа и попытался сдвинуть его в сторону.

Не вышло.

— Вы так и будете стоять или поможете? — поинтересовался я у своих «зрителей».

Князь помог. Вдвоём мы сдвинули шкаф в сторону, но за ним ничего не было. Почти. Присмотревшись, я заметил, как что-то блеснуло на полу в самом углу.

— Что это? — спросил Князь, когда я достал небольшой алый осколок на свет. — Лёд?

— Точнее, кровь, — поправила его Эри. — Кристаллизованная.

— Как ты назвала нашего гостя? — уточнил я у неё.

— Экскург, — спокойно, почти сумев скрыть отвращение в своём голосе, повторила она. — Но вам они известны под другим названием. Вы, люди, называете их вампирами.

Глава 8

Роскошный дорогой седан въехал на территорию университета через главные ворота и неторопливо проехал вдоль рядов припаркованных машин.

Сидящая на заднем сиденье блондинка тем временем поглядывала на экран телефона в ожидании долгожданного сообщения. То, что она так ждала, пришло уже в тот момент, когда машина остановилась, а водитель сообщил, что они приехали. Быстро прочитав короткий текст, девушка убрала смартфон в карман.

Поблагодарив водителя, Екатерина вышла из машины и, застегнув поплотнее кашемировое пальто, направилась в сторону учебных корпусов. Времени до её первых пар оставалось ещё больше сорока минут, так что она прекрасно успеет сделать задуманное. К конце концов, специально для этого приехала пораньше.

Вместо этого она направилась к стоящему чуть дальше зданию третьего корпуса.

Зайдя внутрь, ещё раз сверилась с текстом в сообщении и поднялась по лестнице на четвёртый этаж. Екатерина прошла по коридору, поглядывая на номера аудиторий. Найдя необходимую, зашла внутрь.

Найти нужного ей человека не составило особого труда. Занимающая один из передних столов девушка, которую она как раз и искала, сейчас просматривала что-то в своих конспектах, разговаривая с каким-то парнем, имени которого Екатерина не знала, да и, если честно, он не особо её интересовал.

Её целью была именно эта статная шатенка.

— Здравствуйте, госпожа Лазарева, — вежливо поздоровалась она, на миг забыв, сколь богата и влиятельна её собственная семья. Екатерина не была дурой, чтобы позволить себе вести себя нагло с дочерью одной из самых известных графских семей империи. — Меня зовут Екатерина Руденко. Могу я с вами поговорить?

Анастасия прервала разговор и посмотрела на неё.

— Со мной?

Кажется, она даже немного удивилась.

— Да, — подтвердила Екатерина. — Наедине, если позволите.

Лазарева несколько мгновений раздумывала, но в итоге не стала ей отказывать.

— Итак, что ты хочешь? — несколько резковато, но тем не менее с любопытством спросила Анастасия, когда они вышли в коридор. — Ты с первого курса?

— Со второго, — позволила себе поправить аристократку Екатерина. — Если позволите, я хотела бы задать вам пару вопросов. Надеюсь, вы не сочтёте это за грубость…

— Всё в порядке, — улыбнулась Анастасия. — Не обещаю, что смогу ответить, но попробую.

— Скажите, это правда, что вы проходили практику в фирме своего отца? — спросила её Руденко.

Кажется, её вопрос несколько удивил Анастасию. Но уже через секунду на ее лице появилось что-то вроде лёгкого разочарования.

— Да, — кивнула она. — Но скажу сразу, я не могу тебе помочь с этим. Если ты хочешь попасть туда на практику, то тебе стоит отправить запрос и…

— Нет! Нет-нет-нет, — поспешила сказать Екатерина. — Я совсем не это имела в виду.

Лазарева нахмурилась.

— Тогда я не совсем понимаю.

— Я хотела лишь спросить, когда вы проходили там практику, вы случайно не встречались с человеком по имени Александр Рахманов?

Едва она задала этот вопрос, как реакция последовала незамедлительно. Вряд ли ещё когда-то в жизни Екатерина видела, чтобы кого-то перекосило от упоминания всего одного имени…

* * *

Этим утром я едва не опоздал. Снега с утра выпало столько, что город встал в пробки едва ли не намертво. Я успел приехать всего за пять минут до начала лекции, на которой, вообще-то, собирался устроить своим студентам хорошую головомойку. Даже каверзных вопросов для этого напридумывал уйму…

Но в итоге придётся отложить это дело немного на будущее.

Мысли о произошедшем просто не давали покоя. Я шёл по коридорам учебного корпуса в сторону своей аудитории, а в голове всё ещё крутились события прошедшей ночи…

Вампиры?

Грёбаные вампиры! Кровососы из страшных историй и фильмов ужасов. Оказалось, не так уж просто смириться с тем фактом, что они в этом мире совсем не выдумка, а абсолютно реальные существа.

Впрочем, чего я удивляюсь? Вчера вечером Эри провела для нас довольно подробную лекцию, на которой поведала о страсти альфаров к разного рода экспериментам…

* * *

— В смысле вампиры? — не понял я. — Типа, бледные, пьют кровь и превращаются в летучих мышей? Эти вампиры?

— Ты откуда этой чуши вообще нахватался? — спросила Эри, недовольно глядя на меня с таким видом, будто я был форменным идиотом. — Ни в каких летучих мышей они не превращаются.

— Просто предположил, — пожал я плечами. — Ладно. Давай. Я тебя слушаю.

— Экскурги — это один из результатов наших мастеров по созданию живого оружия из вас, людей.

— Да, ты это уже говорила, — кивнул я, сев на кровать, предварительно смахнув с неё осколки камня и пыль, которые сюда аж от самой стены долетели. Точнее, от огромной дыры, что теперь в ней красовалась.

— Я думал, что все они давно сдохли, — проговорил стоящий у стены Князь. — Разве последнего не прикончили британцы ещё в тринадцатом веке?

Заметив направленный на него мой удивлённый взгляд, Князь просто пожал плечами.

— Я люблю историю, — пожал он плечами.

— Насчёт того, кого они там убили, не знаю, — вернула себе наше внимание альфа. — Сама я их никогда не встречала. Да и в целом искусство, которое использовали для их создания наши скульпторы плоти, давно утеряно…

— Ваши кто?

— Химерологи, — поморщилась она. — Так понятнее?

И для наглядности ткнула в сторону развалившегося на полу харута.

— Именно они занимались созданием таких собачек и прочих тварей.

— Насколько мне известно, вы их до сих пор создаете, — встрял Князь. — Я знаю как минимум два анклава, которые продолжают клепать разных монстров и по сей день.

— Да. С животными работа идёт и сейчас, — спокойно отозвалась Эри. — Но даже за мои пятьсот лет я ни разу не слышала, чтобы кто-то возобновлял эксперименты по трансформации людей. Вы… как бы это сказать… оказались чересчур непредсказуемы в этом плане.

— Это в каком плане? — уточнил я на всякий случай.

— В том, что созданных из вас существ становилось невозможно контролировать, — пояснила она. — Ещё раз, для глухих. Я никогда сама их не встречала. Ни экскургов, ни других…

— Есть и другие? — уточнил я.

— Раньше были, — хмыкнула она. — Пока их не перебили мы и вы люди. Даже удивительно, насколько жадно порой вы готовы убивать всех, кто хоть как-то от вас отличается…

— То есть твой народ сознательно проводил эксперименты на людях, превращая их в чудовищ? Тебе не кажется, что ты как-то очень спокойно об этом говоришь?

— А как я должна об этом говорить? — удивилась она. — Мой народ вёл войну на истребление. И мы её проигрывали. А потому искали любой способ, с помощью которого могли улучшить положение. Или ты думаешь, что альфарские старейшины вот так сразу взяли и решили, а не дать ли этим варварским обезьянам величайший дар?

— Реликвии? — уточнил я.

— Именно, — кивнула Эри. — Александр, поверь мне, если бы первый вариант сработал… или имелся шанс, что он сработает, то я не удивилась бы, если бы мой народ весь ваш вид перевёл на таких тварей, чтобы выиграть ту войну…

— Понятно, — перебил я её. — Очень мило, знаешь ли. Решение о том, чтобы предоставить нам силу, было принято не из лучших побуждений.

— Верно, — подтвердила она. — На ваше счастье, эти эксперименты оказались провальными. По крайней мере, в конечном итоге.

— В каком смысле?

— Тут я точно не скажу, — покачала она головой. — Это было почти две с половиной тысячи лет назад. Даже по моим меркам древность. А уж тех альфаров, что застали саму войну, можно по пальцам пересчитать…

— Она преуменьшает, — фыркнул Князь. — Не так уж и мало вас осталось.

— Такого возраста не больше нескольких тысяч, — не согласилась с ним Эри. — Для нас это крохи. Подавляющее большинство моих сородичей моложе тех событий и родились уже после. Но сейчас это не важно. Если в двух словах, то мои предки… перестарались.

— В каком смысле? — спросил я.

— В прямом, — усмехнулась она. — Мы вас недооценили. Насколько мне известно, поначалу всё шло хорошо. Из вас получались достаточно послушные и эффективные орудия. Но потом они начинали выходить из-под контроля. Становились неуправляемыми и опасными уже для нас самих. Потому эксперименты над людьми остановили.

— В целях собственной безопасности?

— В том числе, — подтвердила она мои слова. — Их превращали в идеальные машины для убийства со способностью к собственному воспроизведению. Но, как я уже сказала, мы… немного перестарались. Вероятно, легко увлечься, когда у тебя выходит прекрасное и сильное оружие. Настолько, что ты слишком поздно замечаешь, что оно перестало слушаться приказов. Но опять же, это было очень давно. А сама я их ни разу не встречала. Только видела упоминания в текстах.

Немного подумав, я устало потёр глаза и посмотрел на неё.

— Ладно. С историей немного разобрались, но это не отвечает на главный вопрос. Какого хрена одна из этих тварей делала в моей комнате? Что он искал?

— Ты мне скажи, — пожала плечами Эри. — Ибо что бы они ни искали, эта вещь для них важна настолько, что её поиски явно перекрывают иные потребности.

— Это какие же? — уточнил я.

— Жажда, Александр, — произнесла она. — Проклятие экскурга не просто так называется. Их создавали как машины смерти. И закладывали соответствующие особенности в их организм. Такое существо испытывает постоянную и неутолимую жажду крови. Бесконечную. И чем она сильнее, тем хуже он может себя контролировать. Что бы они ни искали, эта вещь для них куда более важна, чем утоление собственных потребностей. Иначе твоя сестра была бы уже мертва…

* * *

— Извиняюсь, опоздал, — сказал я, подходя к аудитории и заметив собравшихся рядом со входом студентов.

Быстро открыв дверь, сделал приглашающий жест рукой и отошёл в сторону, давая им войти. И заодно пересчитал их, когда понял, что как-то уж больно много народа собралось у входа. Это что получается? У меня в первый раз с первой лекции все пришли, что ли? Сегодня праздник, а я не в курсе?

Впрочем, неважно. Дождавшись, когда они зашли внутрь и принялись рассаживаться по своим местам, я прошёл к своему столу и положил портфель.

— Итак, сегодня мы немного отдохнём, — сказал им. — Я дам вам проверочный тест, и на следующем занятии мы разберём его результаты и проведём работу над вашими ошибками…

— Если они будут, — сказал кто-то в аудитории.

— Не переживай, они будут, — хмыкнул я, даже не поднимая головы и продолжая вытаскивать вещи из портфеля. — Но если кто-то из вас не допустит ни единой ошибки, можете на следующую пару не приходить, так уж и быть. Будет вам приз за сообразительность и находчивость.

— А как мы узнаем, что никто не ошибся, если вы оценки только на следующей паре скажете? — возмутился кто-то, на что я негромко рассмеялся.

— Смотри-ка, а ты уловил суть.

Кто-то недовольно забурчал, а я… Ладно, чего уж лукавить. Я сам схалявил. Не выспался, так ещё и события прошедшей ночи продолжали меня волновать. В итоге решил отделаться на этой лекции по-простому. Просто дам им один из составленных Софией проверочных тестов.

Вытащив их и раздав студентам, вернулся за свой стол и проверил портфель. Помимо моих личных записей и заметок внутри лежала всякая мелочь и яблоко. Ага, самое обычное красное и спелое яблоко. Мария мне его утром кинула, когда уходил. Я ведь даже позавтракать толком не успел. Ну хоть что-то.

Дальнейшие тридцать минут протекали весьма спокойно. Народ сидел за столами и корпел над заданиями, а я делал вид, что перепроверяю свои заметки. На самом же деле половина мозга старалась хоть как-то разобраться в произошедшем вчера, в то время как вторая прикладывала все силы, чтобы не заснуть. Фигурально выражаясь, конечно.

Заметив, что к моему столу кто-то подошел, поднял взгляд и увидел Руденко. Блондинка стояла напротив моего стола и протягивала тест.

— Я закончила, — несколько надменным тоном проговорила она.

— Уверена? — спросил я ее в ответ и взял протянутые листы.

— Да, уверена, — тут же последовал твёрдый ответ.

Придав своему лицу нахмуренное и суровое выражение, осмотрел ее ответы. После чего нахмурился еще сильнее и снова посмотрел на нее.

— Еще раз спрошу, ты уверена?

Разумеется, уловка сработала так, как и должна была. Видимо, повторно заданный вопрос после того, как я с мрачным лицом осмотрел ее работу, сделал свое дело. В ее эмоциях появилась неуверенность.

— Да, — тем не менее ответила она. — Я уверена.

Еще несколько секунд промариновав ее тяжелым взглядом, равнодушно пожал плечами.

— Ладно. Раз говоришь, что уверена, значит, уверена. Садись и подожди, пока остальные закончат.

Что-то было не так с ее эмоциями. Вот не нравились они мне, и всё тут. Тем не менее Екатерина просто развернулась и направилась к своему месту в аудитории.

Прошло еще несколько минут спокойной тишины, когда я вновь услышал ее голос.

— Можно задать вам вопрос? — поинтересовалась она.

— Можно задать вопрос, когда остальные закончат, — не поднимая головы от собственных записей сказал я, прикладывая огромное количество сил, чтобы не зевнуть.

— Но у меня очень важный вопрос, — не стала сдаваться Руденко. — Он как раз касается нашего предмета.

Ладно. Признаюсь, теперь уже я заинтересовался. И нет, не ее вопросом. Куда любопытнее были эмоции, которые сейчас испытывали некоторые из моих «учеников». В массе своей, конечно, это не более чем легкое любопытство, вызванное заявлением Екатерины. Но вот некоторые… Слишком уж их эмоции походили на ожидание с нотками злорадного предвкушения.

Любопытно.

— Хорошо, — вздохнул. — Я тебя слушаю.

— Скажите, а вам никогда не бывает… — Блондинка скорчила задумчиво выражение на лице, будто пыталась подобрать слово, хотя я уже по ее эмоциям понимал, что она не более чем просто притворяется. — Вам никогда не бывает неудобно?

— Вопрос удобства, Екатерина, заключается в правильно подобранной обуви, — ответил я, чем немного сбил ее с толку.

— Я немного не об этом говорила, — с вызовом заявила она.

— Ну тогда в следующий раз лучше формулируй свой вопрос, — развел руками. — И постарайся сделать так, чтобы он соответствовал тематике нашего предмета.

В зале послышалась пара тихих смешков, от которых раздражение блондинки стало лишь нарастать.

— О, я как раз хотела затронуть этот момент, — заявила она мне. — Вот вы рассказываете нам о стандартах профессии. Про адвокатскую этику. О том, как важно быть честным со своими клиентами… Я хочу спросить, как при этом вы можете смотреть нам в глаза и так нагло врать?

— Врать? — сделал я удивленное лицо.

— Именно. — Екатерина вздёрнула нос. — Разве не этим вы занимаетесь, объясняя нам принципы профессии, которой сами официально не имеете права заниматься?

Стоило ей произнести эти слова, как вся аудитория моментально забыла о тесте. Напрочь. Ну что же. Не могу их в этом винить. Кому интересно писать ответы на бумажках, когда прямо у тебя на глазах кое-кто решил устроить показательную порку?

Впрочем, я ожидал, что нечто подобное может произойти. Надеялся, конечно, что не так быстро и не в такой ситуации, но что уж тут поделаешь.

— Может быть, прояснишь, что именно ты имеешь в виду? — спокойно предложи и указал рукой на аудиторию.

— Почему бы и нет, — усмехнулась Екатерина, но внутри нее забушевали сомнения.

Она явно ожидала чего-то другого. Что я начну оправдываться, например. Или же прикажу ей замолчать. Но уж точно не ждала, что я предложу ей продолжать.

— Мы тут узнали… — начала она, но я ее резко перебил.

— Стоп!

Она удивленно моргнула и даже замолчала на пару секунд.

— Что, неужто передумали? — тут же нашлась блондинка. — Не хотите, чтобы я…

— Нет-нет, — помахал я рукой. — Ты продолжай, только местоимения не путай.

— Я не…

— Ты узнала, Екатерина, — произнёс я, глядя на нее. — Не «мы». Потому что, судя по ошарашенным лицам собравшихся, они явно не понимают, что именно тут происходит. Так что давай не будем выдумывать, хорошо? Если уж решила кого-то в чем-то обвинять, то имей силу духа принять ответственность на себя.

— Я узнала, — уже куда более злым голосом продолжила она, — что на самом деле вы даже права не имеете называться адвокатом. Вы всего лишь бывший стажёр, которого уволили посреди испытательного срока из фирмы, куда вы пробрались хитростью!

Сказано это было с таким запалом, жаром, что я почти ожидал, что она сейчас обвиняющее ткнет в меня пальцем.

Вместо этого я взял лежащее на столе яблоко и с хрустом откусил от него кусок.

— Ещё что-то? — предложил я ей, прожевав.

По аудитории прокатился тихий шелест смешков.

— Вы не поняли, что я сейчас сказала? — с гневом, но всё ещё продолжая сохранять лицо спросила она.

— Да нет, — пожал плечами. — Вроде всё верно. У меня нет юридического образования. У меня нет адвокатской лицензии. Я не учился в университете. Я моложе вас. Ещё что-нибудь?

Заметил, как Руденко дёрнулась в сторону, явно ища глазами поддержки, но так ее и не нашла. Никто более не вступил в наш с ней разговор.

— Может быть, то, что мы все тут стараемся ради того, чтобы стать настоящими адвокатами, а наш наставник по адвокатской этике мало того, что не имеет образования, так еще и не имеет права представлять клиентов в суде⁈ — вскинулась она. — Интересно, как деканат и учительский совет отреагируют, когда…

— Когда ты им это расскажешь? — закончил я за нее. — Это ты хотела сказать?

— Я…

— Иди, — сказал я и указал на дверь. — Расскажи, а мы тебя тут подождем.

Вот теперь она окончательно растерялась. Честно говоря, я не совсем понимаю, на что именно она рассчитывала своим выступлением. Кажется, даже бобру должно быть ясно, что раз я здесь нахожусь, то все заинтересованные личности и так будут в курсе относительно моих, скажем так, «особенностей».

Впрочем, понятно, чего она ожидала. Сопротивления и защиты. Легко нападать самому, когда противник только защищается. Но куда сложнее это сделать, когда тебе требуется быстро придумывать контраргументы в защиту собственной позиции.

— Ну так что? — спросил я ее. — Ты идёшь?

— Я…

— Отвечай! — неожиданно рявкнул я так, что она едва не подпрыгнула на стуле. — Решай быстро, Руденко. Идёшь ты или нет? Или что? Думала, что накопала на меня грязного белья и… что? Это всё, что у тебя было? Так ты собираешься защищать своих клиентов? Так ты собираешься вести переговоры с другими юристами? Один встречный удар, и ты поплыла. Может быть, ты лучше просто сейчас сходишь в деканат и заберёшь свои документы? Потому что лучше я буду обучать остальных, чем тратить свое время на тебя.

Она побледнела. Губы плотно сжаты. А в эмоциях полный бардак: от растерянности до… обиды? Не, какое уж тут я жду от нее сопротивление, если еще немного, и она расплачется. Ну ладно. Не расплачется, конечно, но боец из нее уже никакой.

Я мог бы сейчас как-то смягчить свои слова. Облегчить ее терзания, так сказать. Но даже не подумал это сделать. Если она сейчас сломается, после такого постыдного поражения, то дальше мучиться нет смысла.

Почувствовать, сколь горьким на вкус может быть поражение, еще никому не шло во вред. Очень хорошо сбивает лишнюю спесь.

Остаток занятия прошел в гробовой тишине. Никто и слова не сказал. Что удивительно, даже в телефонах не сидели. Когда все закончили свои тесты и сдали их мне, я выждал еще двенадцать минут, которые оставались до завершения занятий, и отпустил ребят.

Всё-таки любопытный вышел день, подумал я, глядя на стопку лежащих передо мной листов. Не то чтобы мне было прямо-таки вот настолько интересно, что они там понаписали, но для проформы проверить всё-таки следовало. Заодно, как бы смешно это ни звучало, себя проверю.

Я успел просмотреть аж целых два листа, когда в мою дверь постучали.

— Не заперто, — крикнул, не поднимая головы и продолжая делать пометки на одном из бланков с ответами.

Дверь открылась, и по полу зацокали каблуки. А я тихо выругался. Потому что только сейчас понял, кого именно ко мне принесло.

— Знаешь, — сказала она. — Когда мне сообщили, что ты тут в преподаватели заделался, я не знала, плакать мне или смеяться, — холодно произнесла Анастасия, подойдя к моему столу.

Пара мгновений тишины. Я выпрямился на стуле и посмотрел на нее. Если верить ее эмоциям, то ничего хорошего меня не ждет.

— Привет, Насть, — поприветствовал я ее, прекрасно видя, как она замахивается, чтобы дать мне пощечину…

Глава 9

Мои пальцы перехватили её запястье в каких-то десяти сантиметрах от лица.

— Я тоже рад тебя видеть, — произнёс с весьма натянутой улыбкой. — И с каких это пор студентки университета набрасываются на преподавателей?

— Руку отпусти, — процедила она, глядя на меня сверху вниз, и дёрнула рукой, явно надеясь вырвать запястье из моей хватки, но я не позволил ей этого сделать.

— Зачем? Чтобы ты ещё одну попытку дать мне по лицу предприняла?

— У меня, вообще-то, ещё одна есть, — тут же нашлась она, но в эту игру можно играть вдвоём.

— У меня тоже, — усмехнулся я. — Но…

Я всё же выпустил её руку, мысленно готовый к новой попытке вероломного нападения, но её не последовало. Настя просто сделала шаг назад. И, если верить её эмоциям, второй раз бросаться на меня не собиралась.

— Что ты здесь делаешь? — с ходу швырнула она в меня вопрос.

— Очевидно же. Проверяю работы своих студентов.

Я даже на листы на столе указал для наглядности.

— Я не это имела в виду! — резко сказала она. — Что ты делаешь здесь? В университете!

— Работаю, Насть, — вздохнул я. — Ещё глупые вопросы будут?

Ну то, что с ней этот трюк не пройдёт так же легко, как с Руденко, было ожидаемо. Всё же опыта, как жизненного, так и профессионального у Лазаревой на порядок больше.

— Достаточно, — хмыкнула она, глядя на меня. — Почему?

— Что «почему»?

— Почему ты уволился? — выпалила она. — Почему ты мне ничего не сказал? Почему ушёл и даже не попрощался⁈

Ответил я не сразу. Вместо этого просто молчал и смотрел ей в глаза. Достаточно долго, чтобы она смутилась и чуть покраснела.

— Чего ты молчишь? — не выдержала она наконец.

— Насть, пойдём прогуляемся, — вместо этого предложил ей.

* * *

— Ну вот. Теперь ты в курсе.

Мой рассказ не занял много времени. Потребовалось всего десять минут и полтора круга неспешным шагом по прогулочным дорожкам вокруг здания учебного корпуса.

— То есть он угрожал тебе, твоей сестре и друзьям, если ты…

— Ага, — как-то даже легкомысленно отозвался я. — В точку. Сама видишь, что из этого вышло. Вариант был только один. Уволиться и послать его ко всем чертям.

Эти слова вызвали у неё негромкий смешок.

— Знаешь, я бы даже заплатила за то, чтобы посмотреть, как это было. Такое нечасто увидишь вживую. Чтобы кто-то не просто дал отпор моему отцу, а ещё и умудрился диктовать свои условия… уверена, это было впечатляюще.

Она вдруг повернула в мою сторону голову и пристально так посмотрела.

— Кстати, ты так и не сказал, как тебе это удалось.

— Ну, считай, что это секрет фирмы, — пожал я плечами. — И нет, Насть. Можешь не спрашивать, но это что-то вроде нашего с ним уговора…

— Который как-то связан с тем, что у нас сменился абсолютно весь штат прислуги, охраны и почти всех личных помощников, а мне и Роману запретили приближаться к тебе? — уточнила Лазарева.

О как! Значит, он воспринял мои угрозы с особой серьезностью, пусть они на самом деле таковыми и не являлись. Что ж, мне же лучше. Пусть опасается.

— Возможно, — дал я уклончивый ответ и пнул лежащий на дорожке кусок снега носком ботинка. — В любом случае то, что было между мной и твоим отцом, это только наше дело, и тебя оно не касается.

Услышав пропитанный сарказмом фырк с её стороны, повернулся.

— И?

— Что?

— Что это сейчас было? — спросил я.

— Вы, мужчины, — закатила она глаза. — Всегда думаете, что весь мир ограничивается только лишь вашей игрой мышцами.

— Эй, я, между прочим, в спортзал ходил, — пригрозил ей пальцем. — Правда, прогуливал много, так что приходится головой чаще работать. Лучше скажи, откуда ты узнала, что я в университете.

Впрочем, ответ на этот вопрос я уже знал. Ну ладно. Не знал, но догадывался. Тут гением быть не нужно. Достаточно сложить вместе два и два.

— Ко мне утром подошла одна из второкурсниц и начала расспрашивать о практике у отца, — прозвучал её ответ. Настя сунула руки в карманы пальто, чтобы не морозить холодом пальцы. — В какой-то момент её вопросы затронули тебя, что, как ты понимаешь, не могло меня не заинтересовать.

— Ясно, как-то так я и думал. А не ты ли, часом, ей рассказала, что у меня нет лицензии и что меня уволили пинком под зад из вашей фирмы?

А вот теперь она действительно удивилась.

— Что? Нет, с чего ты взял⁈

— Да так, просто… — пожал я плечами.

Любопытно. Если Настя говорит правду, значит, наша Катенька взяла свою «информационную бомбу» откуда-то еще. Вопрос только в том, откуда именно. И вопрос это отличный. Хотя, наверное, это не так уж и важно. Много ли в мире людей, которые были в курсе моей ситуации? Их мало, и почти всех я знаю лично.

Другое дело, что кто-то, видимо, сыграл против меня. И тут меня осенило! Ведь сыграли они грязно. Не в смысле, что поступили плохо. Нет. Сделали это топорно. Вопрос: почему?

Любопытно…

— Саша… — начала было Настя, но вдруг замолчала.

— Что? — спросил я, глянув на неё.

— Да нет… ничего, — покачала она головой.

— Да давай, говори уже, — подтолкнул к ответу, прекрасно чувствуя её эмоции. — Что хотела спросить?

— Давай сходим поужинать, — удивила она меня.

— Чего? — немного не понял я. — А ты не забыла, что твой отец вообще-то сказал тебе не приближаться ко мне?

— Ну, во-первых, я этот его постулат уже нарушила, — с усмешкой заявила она. А во-вторых, знаешь ли, я и сама могу за себя решать. И уж точно я сама могу решить, с кем мне провести вечер. Если ты не забыл, то мы так и не отпраздновали наше последнее дело. Мы ведь договаривались, помнишь?

— А-а-а-а-а-а… — протянул я. — То-о-о-о-о-о-очно! Кажется, что-то такое было. Действительно собрались. А потом у тебя крыша поехала, и ты устроила это глупое соревнование.

— Обязательно было напоминать? — скривилась она. — Я в курсе, что повела себя как…

— Как дура? — предложил я.

— Скорее, немного необдуманно, — предложила она свой вариант. — Саша, я…

— Стоп, — перебил её, прекрасно ощущая, какие именно эмоции её сейчас одолевают. И, несмотря на то что они были мне лестны, такого развития событий мне точно не нужно. — Насть, я не хочу, чтобы ты оправдывалась. Тем более, что я и так знаю, что ты не глупа и прекрасно понимаешь собственные недостатки. Просто ты бываешь чересчур…

— Резковатой, — высказала она предположение, но я отрицательно покачал головой.

— Нет. Я бы сказал, быстрой.

— Это в каком смысле? — не поняла она.

— Умные мысли не всегда могут тебя догнать, — со смехом пояснил я и тут же оказался вынужден броситься в сторону.

Но от прилетевшего мне в макушку снежка увернуться не вышло. В итоге Лазарева со смехом наблюдала, как я, ругаясь, пытаюсь избавиться от попавшего за шиворот снега.

— Какого дьявола ты такая меткая? — простонал я.

— А кто, по-твоему, каждую зиму братьев по участку снежками в детстве гонял? — задала она риторический вопрос. — Если бы я хотела, то могла бы стать чемпионкой в этом виде спорта.

— Ну слава богу, что швыряние снегом не входит в перечень распространенных видов спорта, — негромко проворчал я. — Кстати, я тут недавно видел тебя на игровом суде вчера.

— Ты был там? — удивилась Лазарева.

— Ага. Не могу не отметить, что ты стала гораздо увереннее.

Эти слова вызвали у неё тёплую улыбку.

— Ну я бы солгала, если бы сказала, что в этом нет твоей заслуги, — вернула она мне любезность в ответ, на что я весело усмехнулся.

— Это точно. Столько сил в тебя вложил. Было бы обидно, если бы потратил их зря… Э! А ну положила снежок на землю…

* * *

К себе в аудиторию я вернулся примерно минут через сорок после того, как поговорил с Анастасией. Блин, как же легко и приятно всё-таки с ней, когда у неё шарики за ролики не закатываются.

Остаток дня я провёл за столом, разбираясь с тестами своих ребятишек. К слову, справились они хорошо. Действительно хорошо. Впрочем, оно, вероятно, и неудивительно, вопросы там были… ну такие себе. Нет, София составила хороший и верный тест. Да только не могу понять, почему она так старательно избегала острых тем. Действительно острых.

Может быть, спросить? Хотя что толку. С ней такой фокус не пройдёт.

— Они всё его прошли, — спустя десять минут заявил я, положив стопку проверенных тестов ей на стол.

— Все? — уточнила София.

— Ага. Хотя не буду лукавить, я бы сильно удивился, если бы хоть один из них не сдал. Там же не вопросы, а голая ситуативка с упором на логику и примитивное понимание, что такое хорошо, а что такое плохо.

София поморщилась от моих слов.

— Александр, мы же уже обсуждали это…

— София, я не хочу критиковать твою позицию, но…

— Но ты её критикуешь. — Её губы тронула короткая улыбка. — Они должны начинать с основ.

— Ага, помню, ты, кажется, уже говорила что-то вроде того, — не стал с ней спорить и не без удовольствия развалился на диване в её кабинете. — Слушай, а можно мне такой же диван в аудиторию?

— Зачем? — с поддельным интересом спросила она. Даже в сторону свои бумажки отложила для вида. — Чтобы ты там дрых, вместо того чтобы работать?

— Ну почему сразу дрых-то? — возмутился я такому бессердечию. — Может, я просто хочу вести занятия в более комфортной обстановке?

— Могу тебе кресло поудобнее выбить.

— Я диван хочу…

— Это не обсуждается, — не дала она мне договорить. — Наши преподаватели не ведут занятия, развалившись на диване. Или ты уже забыл, что это элитное учебное заведение империи?

— В котором занятия у вас ведут преподаватели без лицензии и образования, — парировал я, чем вызвал у неё смех.

— Туше.

— И всё-таки?

— Нет!

— Ладно-ладно. — Я горестно вздохнул и встал. — Понял. Никаких удобных диванов…

— Вот именно, — настоятельно сказала мне она, после чего открыла ящик своего стола и достала что-то оттуда. — Держи, это тебе.

Я с подозрением посмотрел на завёрнутую в яркую обёртку плитку шоколада.

— И с чего это такая щедрость?

— Считай, что это твоя награда за то, что выдержал первую неделю занятий и не вылетел отсюда. И за то, что меня не выкинули вслед за тобой.

— О, погоди, — важно заявил я ей, напустив в голос наигранной мрачности. — То ли ещё будет.

— Тогда шоколадку не дам, — тут же пригрозила она, отодвинув руку и не дав мне схватить свой приз.

Но на меня такие детские подначки не работают.

— Ой, да больно надо, — тут же съязвил я. — Мне же не десять лет, чтобы за шоколадкой бегать. Всё, я ушел.

И даже пошёл на выход, но уже у двери она меня окликнула, а когда обернулся, то тут же поймал руками брошенную мне плитку шоколада.

— Ты правда хорошо поработал, — уже куда благожелательнее произнесла она.

— То ли ещё будет, — вновь закатил я глаза и, шутливо козырнув ей плиткой, выскочил из кабинета под возмущенное «Александр!»

И чё? Двадцать лет уже Александр. Но в чём-то она всё-таки права. Как бы плохо мне ни было потом из-за моих косяков, она тоже пострадает. А этого мне не хотелось.

Быстро глянув на часы, прикинул в голове. До шести вечера оставалось всего ничего. Я помнил о полученном вчера анонимном сообщении в конверте и намеревался узнать, кто за ним скрывается. У-у-у…

Хотя чего тут интриговать. Я и так знал, но не портить же сюрприз?

Спустившись на этаж, направился в сторону библиотеки, но до неё так и не дошёл, отвлёкшись на звонок телефона. Номер я ещё в прошлый раз сохранил, так что уже знал, кто именно мне звонит.

— Добрый вечер, Лаврентий Сергеевич, — поприветствовал личного помощника Смородина.

— Добрый вечер, Александр, — тут же отозвался он. — Прошу прощения, если побеспокоил вас. Я знаю, что его сиятельство собирался лично вам позвонить, но, к сожалению, у него возникли неотложные дела, и он поручил мне связаться с вами.

— Ничего, я прекрасно понимаю, сколь занятым может быть человек его уровня. Я так понимаю, что вы хотели бы узнать ответ на заданный графом вчера вопрос, верно?

— Я бы скорее сказал, что мне хотелось бы получить от вас положительный ответ, — произнёс из телефона голос, и я явственно услышал в нём улыбку. — Но, как и обещал мой господин, мы примем любое ваше решение.

— Что же, передайте его сиятельству, что я согласен, — произнёс после короткой паузы.

— Прекрасно, Александр, — обрадовался графский помощник. — Его сиятельство будет счастлив услышать ваше согласие и…

— Но у меня есть условия, — перебил его.

— Слушаю, — тут же настроился на деловой лад собеседник.

— Первое. Если я смогу, то помогу графу в его деле. Но не могу обещать тот или иной результат, не понимая, что именно необходимо и с чем мне придётся работать. Его сиятельство так и не объяснил мне…

— Да, я понимаю ваше затруднение в данном случае, — понимающе ответил Лаврентий. — Разумеется, мы понимаем сложности, с которыми вы можете столкнуться.

— Прекрасно. В таком случае хочу быть уверен в том, что в случае, если не смогу помочь графу, претензий ко мне не будет.

— Разумеется. Никаких. Что-то ещё?

И ведь спрашивает абсолютно без сарказма. Да, через телефон я его эмоции не прочитаю, но если верить голосу, то создавалось впечатление, будто ему действительно интересно.

— Да. Я не хочу, чтобы детали нашего с графом сотрудничества были каким-либо образом раскрыты третьим лицам. Думаю, что вы прекрасно понимаете, о чём я говорю.

— Конечно. Будут ли у вас просьбы касательно оплаты?

Вот тут я задумался. Деньги? Это банально, да и есть они у меня.

— Это я хотел бы обговорить с графом при личной встрече, — сказал наконец, на что тут же получил ответ:

— Приемлемо. Я сообщу его сиятельству о вашем согласии, Александр. Благодарю вас.

На этом разговор закончился, а я убрал телефон и задумался.

Правильно ли я поступаю? На самом деле точного ответа у меня не было. Но если посмотреть с другой стороны, Смородин один из немногих, кто не пытался втянуть меня в какие-то идиотские игры. Нет, конечно же, я не забыл о той проверке, что он для меня устроил. Но и его можно понять. Кто бы на его месте не предпринял попытку убедиться в собственных догадках относительно моего дара. Вон, взять хотя бы того же Браницкого. Тот говнюк провернул схожий трюк.

Но в остальном пока что Смородин был со мной абсолютно честен. Как мне кажется. Конечно же, какую-то информацию он держал при себе, но не с целью как-то использовать против меня, а исключительно из-за тревоги о собственной безопасности. Всё, что он мог сообщить мне без моего прямого согласия помочь ему, он сообщил и был в этом плане честен.

Так что его манера вести дела мне нравилась. А там дальше уже посмотрим, как оно будет.

Глянув на часы, увидел, что уже практически опаздываю, и направился по коридору в библиотеку.

Едва вошёл внутрь, как сразу же понял, что тут на этом месте не экономили. Университетская библиотека занимала собой гигантских размеров зал, разделенный на три этажа, с переходами между ними. На самом первом, внизу, стояли десятки широких столов для тех, кто желал заниматься прямо тут. Остальные же два этажа, как и часть первого, были полностью отведены под трехметровой высоты книжные стеллажи, что стояли рядами.

Народу тут сейчас было не очень много. Занято примерно процентов десять мест для самостоятельной работы, но оно и неудивительно. Сейчас всё ещё шли занятия, так что тут были лишь те, у кого пары уже закончились.

Глянув на приписку в сообщении, я направился по одной из лестниц на третий этаж библиотеки. Пройдя вдоль рядов книжных шкафов, увидел нужный мне номер и свернул к нему.

Как уже говорил, я прекрасно знал, кто именно желал этой встречи. Так удивляться тому, что она подкралась сзади и закрыла мне глаза ладонями, не стал. Лишь сказал:

— Привет, Марин.

— Ну, — возмутилась она негромко. — Так неинтересно!

— А нечего было свои таинственные послания от руки подписывать, — усмехнулся я, повернувшись к ней. — Могла бы отпечатать на принтере. Или вон из книжек буквы вырезать, чтобы…

— Сплюнь! — тут же шикнула она на меня. — Если местный персонал даже просто услышит, что ты сейчас сказал, тебя за подобное кощунство сожгут на костре. Тут к книгам трепетно относятся.

— Ну, я их понимаю. Итак, зачем же ты меня позвала?

Вопрос, вероятно, прозвучал немного глуповато. Мне и так по её эмоциям уже всё понятно было.

— Саша, мне надо отдохнуть, — прошептала она, подойдя ко мне ближе и обхватив руками за шею. — Или я скоро свихнусь с этой профессоршей.

— Ты же вроде была рада с ней поработать? — негромко спросил я, прижав девушку к себе. Тут же ощутил запах её духов. Даже забавно, но она так и не сменила парфюм, оставшись верной своему выбору. Что-то лёгкое, с фруктовыми нотками. — Кстати, тебе не кажется, что это как-то…

— Что?

— Избито? — предложил я. — Свидание в библиотеке.

— Ну это если бы мы были студентами. А ты как бы препод, а я вообще тут не учусь.

— М-да, — усмехнулся, прежде чем поцеловать её. — И правда, ерунда какая-то получается.

Поцелуй продлился не так уж и долго, но тихой страсти в нём хватило бы ещё минуты на три…

Вот только прервать мне его пришлось не по собственному желанию. Снова это мерзкое ощущение. Как будто кто-то сверлит тебя пристальным взглядом.

Оторвавшись от её губ, я рассеянно огляделся по сторонам, пока не заметил стоящую в самой дальней части прохода между стеллажами тёмную фигуру.

— Эй! — уже куда громче сказал я, но фигура дёрнулась в сторону и скрылась за шкафом.

— Саша, что случ…

— Стой здесь, — приказал я ей, а сам кинулся по проходу в конец. Я не мог уловить его эмоции, но ощущения были точно такие же, как и в тот раз.

Добежав до конца прохода, я резко свернул и столкнулся с пустотой. Буквально. Длинный проход вдоль стены и стоящих рядами шкафов был абсолютно пуст.

— Что за хрень тут происходит? — пробормотал я…

Глава 10

— Так. Ты точно уверен, что тебе не показалось?

Я посмотрел на Князя с таким видом… в общем, весьма красноречиво.

— Да, точно! Я секунды на четыре отстал. Ну, может, на пять, — вздохнул я и потёр глаза. — Говорю же тебе. Он просто исчез! Я даже несколько соседних рядов проверил на тот случай, если он там прятался. И не чувствовал вообще никаких эмоций. Совсем.

Мы сидели в кабинете Князя в «Ласточке». Вдвоем. Пока я рассказал о случившемся только ему и Марии и больше никому. Да и на самом-то деле не было смысла говорить кому-то еще. Что, пойти Ксюшу ещё раз напугать? Бред же.

— То есть кто бы за тобой не следил, он последовал за тобой даже в университет, — задумчиво произнес Князь, доставая из футляра тонкую сигару.

— Верно. Бесит. Больше всего мне интересен ответ на вопрос, что им от меня нужно.

— Действительно, — согласился Князь, прикуривая от зажигалки. — Вопрос интересный и правильный.

Ага, был бы на него ещё ответ, так вообще прекрасно. Вселенную, что ли, спросить? Только не думаю, что она смилуется.

В общем, наша встреча с Мариной прошла совсем не так, как задумано. Мы даже поговорить толком не успели после всего случившегося. Слишком уж голова у меня не тем была занята. Впрочем, она попросила ей позвонить, и я намеревался так и сделать. Но потом.

— Ты нашёл что-нибудь? — спросил Князя.

— Ничего, — отозвался он. — Я поставил на уши всех своих информаторов, но пока пусто. Никаких убийств, странных смертей, тел с укусами и прочего. Вообще. Я уже даже начинаю думать, не ошиблась ли твоя альфа в том, кто именно к нам пожаловал.

Даже не стал поправлять его относительно выражения «моя альфа». Сколько ещё она будет таковой-то? Месяц, выделенный Браницким, уже заканчивался, а Лар всё ещё не разобрался, как снять с Эри печать. Хорошо ещё мне хватило в своё время ума приказать ей защищать Ксюшу. Любыми средствами. Так что тут она спокойно могла полагаться на собственные способности.

И, что более важно, на счастье Князя, на свои мозги. Потому что после короткой лекции относительно её возможностей я очень хорошо понимал, что если бы сражалась она в полную силу, дяде пришлось бы не просто ремонтировать бар, а отстраивать его заново. Вместе с половиной квартала.

Безумие какое-то. Не должны люди обладать такой силой. Хотя… она ведь и не человек.

Но вернёмся к нашим делам. Месяц почти заканчивался, а нашего безумного графа всё нет и нет. Я даже попытался через Князя узнать, где этот мерзавец пропадает, но тот только развёл руками. Единственное, что он смог сказать, что граф находился за пределами империи, и всё. Правда, почти сразу же посоветовал поискать в интернете по ключевым словам «массовые пожары» и «стихийные бедствия». Вдруг где в мире очередной город в пепел превратился? Если так, то с вероятностью пятьдесят на пятьдесят в этом может быть замешан Браницкий.

Поверил ли я ему? Ну… сходу отметать подобный вариант не стал.

В остальном же мы ничего не нашли. Как и сказал Князь, его люди принялись проверять город и все случаи странных смертей, благо Эри нам очень хорошо расписала последствия поведения этих экскургов… блин, слово какое-то странное. Если кратко, то становилось понятно, почему в средневековье их окончательно извели под корень, а альфы бросили свои эксперименты.

Местная версия вампиризма не отличалась стабильностью, превращая человека в одержимого жаждой крови берсерка, наделенного огромной силой. Настолько они были опасны, что одна такая тварь могла вырезать небольшой город. Средневековый, разумеется.

Так что, как и говорил Князь, где-то в тринадцатом веке англичан окончательно достало происходящее. Сами альфы особо и не старались разобраться с творениями рук своих, и в итоге пришлось разбираться людям, что они успешно и сделали, полностью изведя всю вампирскую породу.

Ну или, по крайней мере, так думали.

— Жаль, что мы не понимаем, что именно им нужно, — вздохнул я. — Тогда было бы проще.

— Теперь мы хотя бы знаем, что их интересуешь именно ты, — пожал плечами Князь.

— Может быть, это как-то связанно с моей Реликвией? — предложил я. — Может, им нужен кто-то из Разумовских?

— Как-то это маловероятно, — покачал он головой. — Я ни разу не слышал, чтобы кто-то из нашей семьи контактировал с… в общем, я о таком не слышал. Но Илья и наш отец никогда не посвящали меня в свои планы, так что всё может быть. Кстати, об этом. Ты согласился на предложение Смородина?

Я кивнул.

— Да. Помогу ему в его делах.

— Почему?

Заданный им вопрос не прозвучал осуждающе. Он просто интересовался моим выбором. Но мне всё равно показалось, что Князь не рад такому моему решению.

— Потому что он прямо сказал мне, что ему нужно, — ответил я. — И пока Смородин вёл со мной честную игру, так что я отвечу ему тем же. Посмотрим, что из этого выйдет.

Я выжидающе посмотрел на Князя.

— Что? — спросил он.

— Давай, говори уже, — предложил. — Я ни за что не поверю, что у тебя на него ничего нет.

Услышав мои слова, Князь усмехнулся и с удовольствием затянулся сигарой.

— Ты удивишься, Александр, но если не считать крайне жёсткой и порой даже агрессивной деловой хватки у меня действительно на него ничего нет. По крайней мере, чего-то такого, из-за чего я посоветовал бы тебе держаться от него подальше. В основном Смородин ведёт свои дела честно. Жёстко, да, но честно.

— Ну, как-то у меня такое же впечатление сложилось, — вздохнул я, вставая из его кресла. — Ладно, пойду спать. Завтра у меня выходной… блин, даже не думал, что так буду радоваться субботе.

— Что, студентики совсем тебя достали? — усмехнулся Князь.

— Скорее, их чрезмерное эго, — хмыкнул я, выходя из его кабинета. — Просто хочу лечь пораньше. Завтра… точнее, уже сегодня ещё с Виктором хочу встретиться, так что неплохо было бы выспаться, плюс хочу с правами разобраться…

— С правами? — удивился он.

— Да. Надоело на такси ездить.

Развалившийся в кресле франт выпрямился, открыл один из ящиков своего стола и достал оттуда блокнот. После чего быстро написал на нём номер карандашом и передал мне.

— Держи, — сказал он, протягивая мне листок.

Листок я взял. Посмотрел. На нём был написан номер телефона.

— И? Что это?

— Номер телефона…

— Да вижу я, что номер. Чей…

— Узнаешь чей, если не будешь перебивать, — пригрозил он мне пальцем.

— Не буду перебивать, если сразу скажешь, — в тон ему ответил я. — Так что?

— Мой знакомый в имперской автоинспекции…

— Князь, я умею водить. Мне просто…

— Просто правила подучить, — передразнил он меня. — Это тебе, чтобы проблем меньше было. А то в последнее годы сдать на права становится всё дороже.

Ясно. Похоже, этот мир похож на мой даже сильнее, чем я думал. Хотя чего я удивляюсь?

— Ладно, завтра позвоню. Спасибо. Доброй ночи, Князь.

— Доброй, Александр. Кстати, приходил завтра вечером на открытие «Ласточки». Отдохнёшь хоть…

* * *

Такси остановилось у ворот клиники. Вот уже какой раз я тут? Выходит, что третий? Хотя нет. Случай, когда меня сюда привезли, тоже считать стоит. Так что четвёртый.

Поблагодарив водителя, выбрался из машины и, пройдя через пропускной пункт, направился по внутренней территории к главному зданию.

Последние две недели мы с Виктором почти не виделись. Лишь один раз пересеклись, чтобы отпраздновать получение им нового места для работы и практики. Хорошо, кстати, посидели. Это был тот редкий случай за последние месяцы, когда у нас обоих имелись не просто свободные несколько часов на вечер, но едва ли не пара дней. Так что я с удовольствием завалился к нему на квартиру, где мы просто пили пиво, смотрели кино и болтали. Обычный и приятный вечер, где вообще не надо было ни о чём думать и беспокоиться.

И, должен признать, подобное чувство, особенно если учесть, что на тот момент прошло всего четыре дня с того момента, как я уволился от Лазарева, показалось мне чуть ли не глотком свежего воздуха.

Всем рано или поздно нужно отдыхать. Иначе так и перегореть недолго.

Единственное, что несколько испортило тот вечер — недовольная морда кота, который большую часть вечера кидал на меня такие взгляды, будто я был врагом народа. Один раз даже укусить попытался. Безуспешно, к слову. На мое счастье, в моральном противостоянии «лучший друг/поганый кошак» победил именно я. Да, если верить эмоциям Виктора, явно с не самым большим отрывом, но животину он всё-таки убрал к себе в комнату. После этого вечер пошёл ещё лучше.

Оставалось лишь надеяться, что кот ему после этого в тапки не нассал.

— … Я словно в рай попал, Саша! Ты даже не представляешь, какой кайф работать в этом месте!

Я лишь улыбнулся и отпил кофе.

Мы сидели в кафетерии на втором этаже здания клиники. У Виктора как раз выдался продолжительный перерыв, так что мы решили пообедать. Заодно и поболтать.

— Ты всё так же работаешь по полторы смены, как раньше?

— И это ты меня обвиняешь в трудоголизме? — фыркнул друг. — Сам-то пахал в любом состоянии…

Лежащий рядом с ним телефон завибрировал, и экран загорелся, показав уведомление о входящем сообщении. Виктор тут же отложил вилку с ножом и принялся читать.

— Что, пациент?

— Чего? — Он удивленно глянул на меня. — А, нет. Все хорошо. А что касается тебя, то ты даже больной будешь работать, наплевав на собственное здоровье…

— Я называю это целеустремленностью, — пожал плечами. — И я люблю работать. В общем, тебе тут нравится.

— Нравится? — Он аж брови поднял от удивления. — Нравится, Саша? Издеваешься? Да я буквально попал в высшую лигу. Даже не говорю про оборудование! Здесь такие операции и процедуры проводят, какие нигде больше в стране не найти. А уж его сиятельство…

Виктор покачал головой, и я отчётливо ощутил его восхищение Распутиным.

— Что, прямо настолько крут?

— Поверь мне, ты даже не представляешь, — негромко сказал Виктор, после чего наклонился ко мне. — У нас тут случай был. Человека доставили с ишемией спинного мозга…

— С чем? — не понял я. — Ты не забывай, что я в этой вашей врачебной абракадабре вообще не смыслю.

— А, точно. Короче, если вкратце, то из-за ошибки на операции воздух попал в вены позвоночного столба…

— Знаешь, если ты так собирался прорекламировать вашу клинику, то у тебя слабо выходит…

— Да при чём тут мы⁈ — вскинулся он. — Это не у нас случилось. Но связались с нами, и в итоге его сиятельство захотел лично помочь. И сделал это за какие-то сорок минут, представляешь⁈ Парень мог бы на всю оставшуюся жизнь остаться прикованным к постели, а его вылечили меньше чем за час!

Понятия не имею, что это такое, но раз Виктор был настолько восхищён, значит, что-то сложное и страшное. Впрочем, Распутин и меня с того света вытащил… когда ему, конечно, позволили это сделать.

— Ну, могу только за тебя порадоваться, — сказал я другу, подняв чашку с остатками кофе в шутливом салюте.

Хотя, думаю, он в этом не особо нуждается. Виктор вообще находился в настолько приподнятом состоянии духа, в каком я его почти никогда не видел. Казалось, ещё немного, и он…

А ведь он как-то быстро тему перевёл, когда я спросил его, разве нет? Вообще, странно. Я повнимательнее прислушался к его эмоциям.

— Кстати, как у тебя дела в университете? — между тем спросил он.

— Сложно, — уклончиво ответил, продолжая попытки разобраться. — Но я справляюсь.

Виктор лишь усмехнулся, но дальше расспрашивать не стал. Мы продолжили болтать, а я все пытался понять, что происходит… пока до меня наконец не дошло.

— И? — поинтересовался я.

— Чего? — удивленно спросил он.

— Как её зовут?

— Кого? — крайне убедительно изобразил он недоумение на лице, а затем тихо выругался. — Блин, забыл…

— Ага, — кивнул я.

— С тобой это не сработает, — немного раздраженно пробормотал он. — Слушай, надо бы нам проработать как-то правила на…

— Вик, это так не работает. Это тебе не лампочка, чтобы я включал и выключал по желанию. Сам виноват!

— В чём это⁈ — тут же возмутился он.

— В чём? Да на себя посмотри, ты светишься от счастья. Словно новогодняя ёлка.

— А, может, я от новой работы кайфую, — тут же предпринял он ещё одну попытку, но затем посмотрел на выражение на моем лице. — Что, так заметно?

— Э-э-э… — Я покрутил ладонью. — Есть такое.

— Да ну тебя…

— Так что? — продолжил я допрос. — Расскажешь?

Виктор явно смутился и отвёл взгляд.

— Это не как в прошлый раз, — негромко сказал он. — Она…

— Стоп, — перебил и наклонился над столом в его сторону. — Виктор, ты умный и взрослый парень. Ну да, был неудачный опыт, но я знаю, что ты достаточно умён, чтобы не повторять глупостей. Тем более, что тебе не нужно передо мной ни в чём оправдываться.

Кажется, подействовало. Мои слова его не только успокоили, но ещё и придали уверенности. Видимо, он боялся осуждения с моей стороны после прошлого раза.

Да только я слишком ценил нашу дружбу и слишком хорошо его знал, чтобы делать что-то подобное. Тем более, что у него и своя голова на плечах есть.

— Так что? — вновь поинтересовался я. — Как зовут?

— Вот обязательно тебе надо расспросить, да?

— Так интересно же, — развёл руками. — Давай, колись. На что спорим, что вы тут познакомились?

Мне кажется или в его глазах на мгновение мелькнул страх?

— Ты ещё и мысли читаешь, что ли? — с подозрением спросил он.

— Не, но оно и так понятно. Когда мы с тобой на прошлой неделе пили пиво у тебя, я ничего такого не чувствовал. А сейчас всё иначе. Ты торчишь тут большую часть времени. Так что шансов ходить и цеплять девчонок по клубам или ещё где у тебя не так уж и много. Давай, колись. С медсёстрами развлекаешься?

— Да ну тебя. — Виктор закатил глаза. — Такое тут запрещено…

— Значит, нет, — хмыкнул я. — Слушай, я могу гадать, а могу…

— Ладно, ладно, достал, блин, — буркнул он, но беззлобно. Даже немного весело. — Она практику проходит…

Тут уже настала моя очередь брови задирать.

— Понял. То есть студентка? Неужели кто-то из ваших сумел сюда пробиться?

— Не, она не с медицинского… — тут же замотал он головой. — И вообще, она не у нас практику проходит. Я же говорю, с персоналом тут нельзя романы заводить. За этим строго следят.

— Тогда я не понял.

— Она…

Как-то очень резко он замолчал. Словно язык проглотил. Да и вообще вокруг стало очень уж тихо. И это я молчу про эмоции, которые испытывали окружающие. Что-то среднее между восторгом и благоговением.

Причину я понял довольно быстро. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто именно только что вошёл в кафетерий.

— Здравствуй, Александр, — прозвучал голос у меня над головой.

— Добрый день, ваше сиятельство, — вежливо поприветствовал я стоящего рядом с нашим столиком Распутина.

Граф был одет в брюки с рубашкой и докторский халат, что впрочем, нисколько не уменьшало того ощущения властности, что исходило от этого человека. Вёл он себя так, будто зашёл в комнату собственного дома, что, впрочем, вероятно так и было. В конце концов, как минимум половина клиники принадлежит ему.

Распутин тепло улыбнулся. Действительно тепло, я имею в виду.

— Здравствуй, Виктор. Александр, — произнёс он посмотрев на меня с лёгким укором, — отвлекаешь моих врачей от работы?

Вопрос был задан дружеским, почти шутливым тоном, но… мне вот интересно, специально он это сделал или нет? Едва Виктор услышал, что сам граф Распутин назвал его врачом, своим врачом, так его эмоции всколыхнулись.

Что любопытно, это была не какая-то щенячья радость от того, что столь важный человек назвал его по имени. Тут что-то другое. Скорее уж… не знаю, может быть, именно так чувствуют себя солдаты, готовые пойти за своим генералом в самое пекло. Потому что именно такие эмоции распространились по залу.

— Нисколько, ваше сиятельство, — вежливо ответил я. — Просто зашёл проверить старого друга.

— Что же, — хмыкнул Распутин. — Подобная забота похвальна. Александр, могу ли я попросить тебя проводить меня?

О как. Любопытно. Сказано это было достаточно вежливо, чтобы скрыть хорошо завуалированное предложение о разговоре.

— Конечно, ваша светлость, — кивнул я, надеясь, что мой ответ прозвучал достаточно доброжелательно.

Потому что такие вот приглашения слишком уж заметны и многие могут поинтересоваться, а с чего это человек такого калибра, как Распутин, интересуется каким-то парнем.

И почему-то я был полностью уверен, что и сам он это понимает.

Попрощавшись с Виктором, я пошёл следом за Распутиным в ожидании, когда тот наконец заговорит.

— Беспокоишься, что я пригласил тебя на разговор в присутствии такого количества людей? — негромко спросил он с улыбкой.

— Скажем так, я не большой любитель выделять себя таким образом, — ответил, идя за ним по коридору.

— Не переживай. Никто не подумает ничего лишнего, — пообещал он. — В конце концов, разве не я спас твою жизнь полтора месяца назад?

— Что? Никто не увидит ничего зазорного в том, что вы справляетесь о моем здоровье? — угадал я. — Спорно. Но вам виднее.

Лишь после того как мы зашли в его кабинет, разговор продолжился.

— Располагайся. Может быть, хочешь чего-нибудь? Чай? Кофе?

— Благодарю, но не нужно, — отказался я, даже и не думая сесть в кресло. — Чего вы хотите?

— Значит, не любишь ходить вокруг да около. — Граф усмехнулся и покачал головой. — Знаешь, среди аристократов двадцатиминутная беседа ни о чём перед разговором по существу считается хорошим тоном.

— Ну что я могу сказать, — развёл руками. — Я не аристократ, ваша светлость. Да и больше предпочитаю предметную беседу. Особенно когда меня столь убедительно о ней попросили.

— Справедливо, — кивнул Распутин, опускаясь в своё кресло за столом. — Я тоже считаю глупостью тратить время на обсуждение сплетен.

— Как поживает Елена?

Стоило упомянуть его внучку, как лицо Распутина стало мягче.

— Хорошо, — кивнул он. — И не думай, что я когда-нибудь забуду о том, что ты сделал. К слову, именно об этом я и хотел поговорить.

— О Елене? — удивился я.

— Да. В каком-то смысле. — Распутин пристально посмотрел на меня. — Я слышал, что в это воскресенье ты собираешься посетить аукцион Филатовых.

Так. Если до этого момента разговор для меня сохранял какую-то лёгкость, то в этот момент она улетучилась полностью. Я бы даже ответил резко. Но торопиться не стал.

— Обычно в подобной ситуации я сказал бы, что не люблю, когда за мной следят, — негромко произнёс, глядя ему в глаза. — Но, учитывая наши с вами отношения, думаю, что в данной ситуации это излишне.

— Верно, — не стал спорить Распутин.

— Потому что узнали вы об этом, следя за Смородиным, а не за мной, — добавил я, и он кивнул.

— И опять-таки верно. Мне стало известно, что граф получил для тебя приглашение. Сам понимаешь, мероприятие будет не для широкой публики, а потому попасть туда могут лишь…

— Избранные? — предложил я, чем вызвал у него улыбку.

— Что-то вроде того. — Распутин откинулся в кресле. — Видишь ли, Александр, я хотел бы попросить тебя об одолжении. Учитывая обстоятельства и то, где будет проходить это событие, я хочу, чтобы ты сопровождал на него Елену.

— Что?

Мне даже было плевать, что в этот момент выгляжу, должно быть, немного глупо. И, что самое забавное, похоже, мой собеседник испытывал схожие чувства.

— Александр, после случившегося… Если я продолжу держать её постоянно дома, под наблюдением…

— Только не говорите, что только сейчас пришли к выводу, что держать её в позолоченной клетке оказалось не самым мудрым решением, — перебил я его.

— Не только поэтому. — Распутин вздохнул. — Первое время после… того инцидента Елена не спорила со мной. Она не противилась моей… чрезмерной заботе. Она неглупая девочка и понимает, как я себя чувствовал. Но если продолжу ту политику, которой следовал все эти годы, то рецидив неминуем.

— А под рецидивом, должно быть, вы подразумеваете очередной побег? — предположил я. — Только не понимаю, зачем вам нужен я для этой цели?

— Потому что…

Блин, я даже видел, как тяжело ему произносить эти слова.

— Александр, она молодая девушка. В самом расцвете сил. И почему-то я уверен, что твоя компания на этот вечер будет для неё куда приятнее, чем моя, — наконец сказал он. — Вечер у Филатовых, вероятно, не самое интересное для неё мероприятие. Но там будет достаточно охраны, чтобы я мог не беспокоиться о происходящем. В том числе там будет и её подруга Армфельт со своим отцом. Я просто хочу, чтобы она провела этот вечер вне дома. Вдали от того, что её так тяготит, хотя она и старается не показывать этого из заботы обо мне. Хочу, чтобы она вырвалась из-под постоянного присмотра…

— Или думала, что вырвалась, — закончил я за него, и Распутин кивнул.

— Ты меня понимаешь. Я выделю охрану, но постараюсь сделать так, чтобы она не была слишком назойливой. Так что, Александр, ты выполнишь мою просьбу? Я не прошу о многом. Лишь дать ей почувствовать себя более свободной.

Впрочем, а почему нет? Компания Елены мне нравилась, несмотря на то что существовала определенная причина, по которой я проигнорировал пару её звонков и с полдесятка сообщений за те две недели, что прошли.

— Да, ваше сиятельство, — после недолгих раздумий кивнул я. — Думаю, что могу удовлетворить вашу просьбу. Тем более что сопровождать вашу внучку на этот вечер будет для меня честью.

Глава 11

Остаток субботы прошёл на удивление спокойно и без каких-то особых эксцессов. После разговора с Распутиным я решил разобраться с насущной проблемой отсутствия прав и всё-таки позвонил по тому номеру, который дал мне Князь.

Его знакомый и «надёжный», как он заявил, офицер имперской автоинспекции оказался удивительно приятным в общении человеком. За смешные даже по моим текущим меркам деньги, он пообещал решить проблему с отсутствием диплома автошколы, после чего протащить меня по-быстрому на экзамен. А там уже одним из экзаменаторов выступит один из его хороших знакомых.

Хорошо ли это? Да нет, конечно. Но учитывая, что водить я умел прекрасно, тратить три положенных месяца на обучение в автошколе, чтобы потом получить право на прохождение экзамена у меня не было никакого желания. Надо было только теорию подучить.

В остальном же, покончив с этими делами, я спокойно вернулся в «Ласточку», где и провёл остаток дня. Даже в небольшом празднике по поводу открытия поучаствовал, где выпил со всеми и со спокойной душой отправился отсыпаться.

Воскресенье прямо с раннего утра встретило меня звонком телефона.

Нащупав лежащий рядом с постелью на кровати мобильник, не с первого раза попал пальцем по зелёной иконке.

— Да? — сонно спросил.

— Привет, это я, — услышал из телефона голос Марины. — У тебя будет сегодня часик или два в середине дня?

— Если только в середине. — Я зевнул и перевернулся на спину. — А что такое?

— Хочу попросить тебя о помощи. Вообще, хотела ещё в пятницу попросить, но ты… как бы это сказать…

— Сбежал? — хмыкнул я и услышал её негромкий смех.

— Что-то вроде того. Так что?

— Марин, ты не сказала, что тебе нужно.

— Говорю же, твоя помощь…

— Но в чём конкретно? — не перестал настаивать, что-то в её тоне не давало мне покоя.

Прошло почти двадцать секунд, а она все молчала.

— Марин? — позвал я, когда понял, что эта пауза уж слишком сильно затянулась.

— Я хочу, чтобы ты помог моему отцу, — наконец сдалась она.

Хм-м-м…

Последние мои воспоминания о встрече с ним… да вообще обо всех наших встречах нельзя было назвать сколько-то хорошими. Да и в целом не очень он мне и понравился. В особенности его отношение к Марине.

— И? — поинтересовался я. — В чём проблема?

— Ты ведь знаешь, чем он занимается? — на всякий случай уточнила Марина.

— Да, я помню. У него собственная юрконсультация. Только не понимаю, зачем ты меня просишь о помощи? Вроде бы он и так со своими делами справлялся и…

— Справлялся, ключевое слово, — не без ядовитого сарказма отозвалась Марина. — Он… Саша, он влез в одно дело. Поначалу казалось, что там нет ничего сложного, но сейчас…

— Позволь, я угадаю, — перебил я её. — Что, кусок не по рту оказался?

— Что-то вроде того. Он рискует потерять всё. В том числе и своё дело.

Мда-а… И вот что ей на это сказать?

— Марин, поправь меня, если я ошибаюсь, но у вас с ним вроде натянутые отношения, нет?

Из трубки послышался смешок, но… какой-то грустный, что ли.

— Ну, медаль «отец года» он вряд ли получит, — негромко произнесла она. — Но…

Она замолчала, а я ждал. Не торопил. Почти наяву мог представить, как она, должно быть, сидит сейчас с телефоном и кусает губы, пытаясь вытолкнуть из себя те слова, что хотела, но не могла произнести.

— Но он твой отец, да? — сказал я, когда пауза затянулось слишком надолго.

— Да, — тихо произнесла Марина. — Я не прошу тебя работать на него. Просто… может, ты сумеешь ему помочь? Если он проиграет это дело, то его консультацию закроют. Его люди останутся без работы. И какими бы сложными не были наши с ним отношения, он действительно помогает людям.

— Ясно, — вздохнул я. — Хорошо, Марин. Я помогу, если это в моих силах.

— Правда?

Её голос прозвучал настолько удивленно, будто она вообще не рассчитывала на моё согласие.

— Да. Но если ты хочешь встретиться, то сделать это нужно до трёх часов. Край до пяти. Потом у меня свои дела, и я не смогу их «подвинуть», как бы этого ни хотел. А я не хочу. Понимаешь это?

— Да! — воскликнула она. — Да, понимаю. Спасибо тебе огромное.

— Да пока особо и не за что, — хмыкнул я. — Перезвоню тебе через час. Там и договоримся о встрече.

— Конечно. Ещё раз спасибо…

Оборвав звонок, я положил телефон обратно на тумбочку и упал спиной на постель.

Забавно. Я лежал и вспоминал пятницу, когда мы с Мариной встретились в библиотеке университета. Выходит, она хотела попросить о помощи ещё тогда, но случившееся помешало её планам. Всем планам. Потому что у меня есть сильное подозрение, что если бы не мой «преследователь», то я уехал бы домой не один. И уж точно не ночевал бы в своей кровати в «Ласточке».

Любопытно, конечно. Не хочу думать о ней хуже, чем есть, но…

Тряхнув головой, я встал, отпихнул ногой лежащего на полу у кровати пса, чтобы достать тапки, и направился в ванную. Прямо издевательство какое-то. Сначала Эри мне в кровать постоянно заваливалась. И совсем не за плотскими утехами, а из-за побочного действия печати. Ну, она сама так сказала. Впрочем, как опять же сама Эри сказала, это действие постепенно сходило на нет, так что и в моей комнате она последние две недели уже не появлялась.

Но!

Стоило мне избавиться от неё, как теперь появился этот засранец. Надо будет ему имя, что ли, и правда придумать, а то совсем как-то странно выходит.

Хотя… пёс он и есть пёс. Чё выдумывать-то? Ксюшу, что ли, спросить?

* * *

Смородин не обманул.

Граф обещал, что приглашение на аукцион доставят в воскресенье утром. Его и доставили. Приехал курьер в деловом костюме и передал мне закрытый конверт. Дорогая бумага. Гербовая печать. Внутри белоснежный лист с коротким приглашением и моим именем. Похоже, у Филатовых всё устроено серьёзно. Хотя о чём это я? Там ведь будут все, так сказать, сливки общества.

К слову, я позвонил Смородину и предупредил, что буду на приёме не один. Что любопытно, он не стал спорить, как я думал изначально. Я ведь сразу не сказал ему, с кем именно приду на это мероприятие. Почти ждал, что он попытается отговорить меня от подобной затеи, но нет. Лишь пообещал, что достанет ещё одно приглашение ближе к вечеру.

Каково же было его удивление, когда я сказал, что оно не потребуется. Ещё больше он удивился, когда я сообщил, с кем именно приеду.

Но это всё лирика. Разговор был не очень длинным и весьма предметным. Тем более что на лишнюю болтовню тратить время я не хотел. Его и так немного. Наскоро позавтракав, я быстро разобрался с делами моих университетских подопечных, после чего, получив от Марины сообщение со временем и местом, направился на встречу.

Единственное — потратил пять минут, чтобы попросить Князя о двух одолжениях. Первое будет стоить мне денег. Второе… ну второе не будет стоить ничего, кроме собственного спокойствия.

В взяв такси, я поехал по нужному адресу. Адресом этим в итоге оказался небольшой ресторан в уже знакомом мне районе. Случайно или же, скорее всего, намеренно, но Марина выбрала заведение всего в пяти минутах ходьбы от здания, где располагался офис её отца.

Найдя небольшой ресторанчик, зашёл внутрь и быстро осмотрел зал в поисках Марины. Забавно. Она специально выбрала столик, сидя за которым её отец не будет видеть то, что творится у выхода, расположенного за его спиной?

Эх, если честно, совсем не хотелось участвовать в этом деле, но… Марина просила о помощи, а я не привык бросать друзей в беде, когда они просят.

Вдох-выдох. Соберись, Саня. Вперёд.

Я спокойно подошёл к их столику, услышав обрывок разговора.

— … Я говорил тебе, чтобы ты работала у меня, а не в этой поганой фирме, — зло произнес её отец, на что Марина закатила глаза. — А теперь вообще не пойми чем занимаешься!

— Я сама решаю, что мне делать, — явно резче, чем ей хотелось бы, произнесла она. — И не тебе мне указывать…

Тут она заметила меня, и в её взгляде загорелась надежда, сплетенная с облегчением утопающего, что только что увидел спасательный круг.

— Саша, спасибо, что приехал, — выдохнула она.

Разумеется, это не могло не остаться незамеченным со стороны её отца. Он повернул голову и смерил меня пристальным взглядом, который почти сразу же стал презрительным.

— А он что тут делает⁈ — выплюнул он в мою сторону.

— Владимир Викторович, — кивнул я, сохраняя исключительно холодный и деловой тон. — Ваша дочь попросила меня…

— Да мне плевать, о чём она тебя просила, — резко сказал он, вставая со стула, после чего повернулся к Марине. — Я сказал, что мне не нужна ничья помощь! Особенно его.

— Пап, Саша может помочь, — предприняла она ещё одну попытку, пытаясь удержать отца. — Он способен…

— Я сказал нет, — рявкнул её отец так, что в нашу сторону покосились сидящие за ближайшими столиками посетители ресторана. — Я разберусь сам. Тем более без подсказок какого-то поганого корпоративного выскочки вроде тебя!

Последнее уже предназначалось мне, но я пропустил то, с каким презрением это было сказано и… хотя нет. Не пропустил.

— Конечно, валяйте, — спокойно отозвался я. — Опозорьтесь ещё сильнее. Станьте не только дерьмовым отцом, но ещё и паршивым юристом.

Он уже успел надеть своё пальто, когда услышал мои слова. Если честно, в тот момент, когда он повернулся в мою сторону и посмотрел едва ли не красными от бешеной злости глазами, я был уверен, что он мне врежет.

А нет. Сдержался. Впрочем, оно и неудивительно. Мы тут все люди взрослые, прекрасно понимаем, что рукоприкладство не только глупо, но ещё и опасно.

— И это мне говорит кто? — практически прошипел он мне в лицо. — Ты? Убогий стажёр, которого выгнали с работы?

Отец Марины повернулся к дочери и ткнул в меня пальцем.

— Этого ты хотела? — заявил он. — Думаешь, какой-то корпоративный неудачник, который даже испытательный срок на работе не продержался, окажется более опытным, чем два десятка моих людей?

— Пап, я тебя прошу. — Марина уже сама встала и подошла к отцу в попытке его убедить. — Ты не знаешь его так, как знаю я…

— Это как? — зло бросил её отец. — Чего я не знаю? Что ты спишь с ним? Это ты хочешь сказать?

— Да с чего ты вообще это взял⁈ — воскликнула она. — При чём тут это вообще…

— Конечно, — скривился её отец, накинув шарф на шею. — Твоя мать так же говорила. Видимо, неразборчивость в связях передалась тебе по наследству.

Марина даже ответить не смогла, буквально задушив в себе ту боль, что волной вздыбилась в её душе, а в глазах появились слёзы.

Сделав шаг в сторону, я перекрыл путь её отцу, который уже собирался направиться на выход.

— Дай пройти.

— А то что? — спросил я его.

— Тебе этого лучше не знать, — рявкнул он больше для эффекта, чем имея реальное желание сделать хоть что-то.

Проходящий мимо официант бросил на нас встревоженный взгляд и быстро направился куда-то прочь.

— А я и не узнаю, — произнес, глядя ему в глаза. — Потому что ничего вы не сделать не сможете. Ну кроме того, чтобы унизить себя в чужих глазах ещё больше.

— Что ты сейчас сказал? — прорычал он, резко подойдя ко мне почти в плотную.

— Что слышали. Если для вас единственным способом подтвердить свою значимость является желание копаться в грязном белье прошлого, то это ваше дело. Но не стоит таскать по этой грязи собственную дочь, строя из себя тут бедную и несчастную жертву.

— Рот закрой, щенок, — почти выплюнул он. — Я сам знаю, что мне делать, и не какому-то убогому стажёру, который даже не смог усидеть в грязи своей корпоративной помойки, меня учить!

— Ну, похоже, хваленая юридическая хватка работает только тогда, когда это удобно тебе, — в тон ему проговорил я, грубо переходя на «ты». — Проблема только в том, что если раньше я думал, что ты просто идиот, то сейчас, видя, как ты рискуешь делом своих клиентов из-за собственной гордыни и желания выставить себя жертвой, я понял. Ты не просто идиот. Ты убожество, которое не имеет права называть себя юристом…

Конечно же, он не мог этого стерпеть. Его эмоции были как открытая книга. Я прекрасно знал, что именно случится дальше ещё до того, как он поднял руку.

На моё счастье, совсем уж даром тренировки Руса для меня не прошли. Я смог несколько смягчить то неловкое и абсолютно неумелое подобие удара, которым мне дали в морду. Правда, неловкость и неуемность нисколько не компенсировала разницу в массе.

Кулак врезался мне в правую скулу, откинув на стоящий рядом столик под вскрики испуганных посетителей. Перед глазами на едва заметный миг потемнело. Правду говорил Руслан. Челюсть не держит боковые удары. Даже не особо сильные и качественные.

Дальше были испуганные вопли окружающих нас посетителей. Среди них я услышал тревожный возглас Марины. А когда открыл глаза, понял, что прошло не больше пары секунд с того момента, как он дал мне по лицу. Её отец всё ещё стоял передо мной и сверлил меня яростным взглядом.

Но эти эмоции быстро угасали. Под давлением многолетнего опыта. Прямо на моих глазах он понял, что именно только что сделал, и, опустив взгляд, посмотрел на собственную руку с таким видом, будто она принадлежала не ему.

А затем развернулся и пошёл на выход…

* * *

— Прости, пожалуйста, прости, я не знала, что так произойдёт… — продолжала причитать Марина, чем уже начинала меня раздражать.

— Да успокойся ты, — сказал я, прижав крепко слепленный снежок к ноющей скуле. — Я сам вывел его из себя, так что ты тут ни при чём. Тем более что мне это и нужно было.

— Что? — Она удивленно захлопала глазами. — Я не понимаю…

Мы сидели на лавочке на набережной, минутах в пяти ходьбы от ресторана. Я поспешил оттуда уйти, пока не начались неприятности. А они могли начаться. Разумеется, что после случившегося тут же вылезли администратор и владелец заведения. Конечно же, они начали винить меня. Но, на моё счастье, сидящие за столиком люди быстро убедили их, что пострадавший именно я. Даже полицию хотели вызвать, но я настоял, что все в порядке, и, взяв Марину за руку, поспешил покинуть заведение.

— Лучше объясни мне, что вообще происходит, — попросил я её, стирая с щеки растаявшую воду и вновь прикладывая подтаявший, но такой благословенно холодный снежок к скуле.

А мне ведь сегодня на прием ещё идти, блин…

Марина молчала, явно не совсем понимая, что ей вообще стоит сказать в этой ситуации. Она все ещё находилась в эмоциональном раздрае, и я не мог её за это винить. Да только вот время у меня не резиновое.

— Марин, ты так и будешь молчать? — спросил я.

— Прости…

— Передо мной тебе не за что извиняться, — вздохнул. — Просто объясни мне, что происходит. Во что ввязался твой отец?

— Они сейчас работают над коллективным иском, — негромко рассказала она.

— И в чём проблема?

— В том, против кого именно они его ведут. Ответчик — младший сын графа Харитонова.

Услышав фамилию, я нахмурился. Почему-то мне она казалась удивительно знакомой. Точно был уверен, что уже слышал её раньше, только не мог вспомнить, где именно.

Я выкинул кусок подтаявшего снега и, наклонившись, зацепил ладонью ещё горсть, после чего быстро слепил из неё нечто напоминающее шарик и прижал к скуле.

— Рассказывай, что именно за дело.

Она рассказала. Если вкратце, парень возвращался домой и, не справившись с управлением, влетел на своей машине в пригородный автобус. Дело происходило вечером, так что в автобусе, к сожалению, находились люди. И если сам парнишка-аристократ отделался довольно легкими травмами — машина с её подушками безопасности и прочным кузовом уберегла, — то вот автобус из-за столкновения улетел с дороги и вломился в лес. Почти все пассажиры получили травмы. Пятеро оказались очень тяжело ранены. Один из них, водитель автобуса, умер ещё до приезда медиков.

Разумеется, что со стороны защиты вовсю обвиняли водителя автобуса, но я этому даже не удивился. Мол, именно он не справился с управлением, чем и спровоцировал опасную ситуацию, результатом которой стала авария.

А вот истцы, которыми выступали пострадавшие, заявляли совсем другое. В частности то, что именно машина этого парня врезалась в автобус на съезде с шоссе. И именно он был во всём виноват.

— Хорошо, но я не понимаю, при чём тут консультация твоего отца, — покачал головой. — Ты сказала, что из-за этого дела он может потерять фирму, но я не совсем понимаю, как…

— Адвокаты Харитоновых пытаются спустить это дело на тормозах, — объяснила Марина. — Я поговорила с парой знакомых с папиной работы. Они говорят, что у них уже сейчас едва хватает денег, чтобы вести это дело. А если они его проиграют, то судебные издержки буквально разорят их.

Ну, тогда понятно. Тоже известный мне вариант. Сам таким пользовался.

— Ясно, — вздохнул я и выкинул снежок. — Будем разбираться.

Мои слова заставили Марину поднять голову, а на её лице было написано удивление.

— Ты все ещё хочешь помочь ему? — практически не веря в то, что говорит, произнесла она. — Даже после того что он сделал⁈

— Марин, я хочу помочь тебе, а не твоему отцу, — поправил её, вставая со скамейки. — Потому что именно ты меня об этом попросила. А это для меня большая разница.

Кажется, она в меня слишком сильно верит. Стоило мне это сказать, как в её глазах загорелась надежда.

— Но! — тут же пресёк я её попытку заговорить. — На будущее. Если ты хочешь меня о чём-то попросить, то так и делай, хорошо? Не нужно пытаться мной манипулировать. Ты поняла меня, Марин? Я этого не люблю.

Ну вот. Теперь всю надежду, что зародилась в её душе, моментально вытеснил стыд. Она сразу поняла, о чем именно я говорил.

Ладно уж, не буду её мучить слишком сильно.

— Пошли, — сказал я.

— Куда?

— Как куда? — Я улыбнулся, но ноющая от боли челюсть заставила меня скривить лицо. — На работу к твоему папаше. Что я, зря по морде получил, что ли?

Глава 12

Открыв дверь, мы зашли в офис принадлежащий отцу Марины. Я ещё с прошлого визита сюда знал, куда именно нужно идти, так что направился сразу в ту сторону, где располагался его кабинет.

— Простите! — окликнула нас молодая девушка, заметив, как мы целеустремленно идём вперёд. — Кто вы? Вам помочь…

— Марин, постой здесь, — сказал я идущей за моей спиной Скворцовой.

— Но…

— Без «но», — отрезал я. — Ты сейчас, прости за слова, раздражающий фактор. Так что подожди здесь.

— Хорошо…

Оставив Марину позади, я уверенным шагом направился к двери под недоумевающими взглядами окружающих меня людей.

— Стойте! — предприняла ещё одну попытку девушка, видимо, секретарь. — Вам туда нельзя! Подождите…

Не обращая внимания на её возгласы, я просто подошёл к двери и открыл её, застав отца Марины сидящим за своим столом.

Он поднял голову, оторвав взгляд от разложенных на столе бумаг, и уставился на меня. Сначала в недоумении, видимо, не ожидал столь скорого визита, но эта заминка быстро прошла. Всего какая-то секунда, после чего выражение на его лице приняло весьма и весьма недобрый вид.

— Кто тебя сюда звал⁈ — рявкнул он, поднимаясь с кресла.

— А меня не надо звать, — ответил я. — Я сам прихожу.

— Владимир Викторович, простите! — За мной в кабинет влетела та самая девушка, которая наконец смогла меня догнать. — Я пыталась его остановить, но…

— Света, уйди! — тут же приказал он, даже не дослушав её лепет до конца. — Я сам разберусь!

— Да, Светочка, — улыбнулся я. — Оставь нас, пожалуйста…

— А ты вообще заткнись! — Владимир гневно уставился на меня.

— Ну что? — спросил я, когда дверь за моей спиной закрылась, оставив нас наедине. — Полегчало?

— Что?

— Когда дал мне по морде? — пояснил я. — Легче стало?

— Я могу и ещё раз врезать, если ты прямо сейчас не уберёшься из моего офиса! — Его лицо исказила злость.

— Нет, — покачал я головой. — Не можете.

Поднял руку, показав ему указательный палец.

— Один раз, — произнёс, глядя ему в глаза.

Кажется, он немного растерялся.

— Что? Что это вообще значит…

— Это значит, что я могу позволить дать мне по морде лишь один-единственный раз, — объяснил я. — Попытаешься снова, и я подам на тебя в суд. Правда, не за этот раз, а за первый.

Кто-то мог бы подумать, что это разозлит его ещё сильнее. Но нет. Вместо этого он презрительно усмехнулся.

— Значит, шантаж, — медленно, почти по слогам произнёс он. — Хотя чего ещё ждать от…

— Знаете, в чём ваша ошибка? — перебил я его, садясь в кресло напротив.

— За исключением того, что я, видимо, слишком слабо тебе врезал?

— Ой, давай вот без этого, ага, — скривился. — Если бы я не позволил, то ты бы и этого не сделал. Так что предлагаю сделку. Мы с тобой говорим, а взамен я не подаю на тебя в суд. Благо там и свидетели имеются, и, уверен, записи с камер будут…

— Думаешь напугать меня этим⁈ — возмутился он.

— Думаю, что тебе абсолютно не нужны лишние проблемы, когда у тебя над головой висит дамоклов меч в виде дела, в которое ты влез по уши и теперь в нём тонешь. На сколько вас ещё хватит? Месяц-то хоть продержитесь?

— Это не твоё дело…

— Дай угадаю. — Я даже не позволил ему закончить предложение. — Ваши клиенты требуют компенсации, верно? Хотя бы потому, что уголовное дело по итогам расследования так и не было возбуждено.

— Не помню, чтобы я обсуждал с тобой это дело, — раздражённо бросил он.

— Да что тут обсуждать-то? — развёл я руками. — Вы в заднице. С самого начала. Уже один тот факт, что следствие не нашло причин открыть дело на этого парня, уже хоронит практически любые ваши попытки добиться от него и его семьи хоть чего-то.

— Это с чего же ты так решил? — язвительно спросил он, хотя я прекрасно понимал, что это не более чем порожденная его злостью глупость. Мы оба хорошо знали то, как обстояли дела на самом деле.

— С того, что если они заплатят вам хоть что-то, это будет означать, что они признают свою вину, — ответил, сохраняя холодный и спокойный тон. — Это не просто финансовый удар. Это опасность для их семьи и, что более важно, репутации. Они похоронят вас, все ваши начинания. Потому что для них вы представляете потенциальную угрозу. Потому что после этого они не смогут замять это дело.

А сделали они это очень хорошо. Настолько, что я не сразу смог понять, о каком инциденте Марина вообще вела речь. Как оказалось, случился он около двух месяцев назад. И, что любопытно, практически нигде не освещался. Вообще.

Пока мы шли сюда от набережной, я смог найти всего пару сухих упоминаний в сети. Хотя нет. Не так. На самом деле, постов было куда больше, но почти все из них содержали в себе довольно скудное описание событий, в котором водитель автобуса, работающий вторую смену подряд, заснул за рулем. В результате утратил внимательность и не уступил по правилам дорогу машине на съезде, из-за чего и произошла авария.

Так вот, среди всего этого за те недолгие семь или восемь минут ходьбы мне удалось найти лишь пару постов на небольших ресурсах с заявлениями, что виноват именно парень.

Реакция же Скворцова на мои слова оказалась… интригующей. Его явно всё ещё воротило лишь от одного моего присутствия в его кабинете, но другая часть его разума просто не могла не перекинуться на работу.

— Какая точная формулировка, — скривился он. — Хотя о чём это я. Ты же работал среди них. Тебе ли не знать, как они мыслят…

— Кто? Аристократы? — усмехнулся я.

— Ты меня понял.

— Ага, трудно не заметить, как вас корёжит, — хмыкнул, откинувшись в кресле и закинув одну ногу на другую. — Даже больше вам скажу. Я сегодня ещё и на мероприятие иду к графу Филатову.

— И зачем же мне, по-твоему, эта информация? — фыркнул он.

— Да так, просто позлить вас, — пожал я плечами. — Как и все ваши злобные тирады ранее, это нисколько не помешает ни вам, ни вашей консультации отправиться на помойку. А вы туда отправитесь, потому что они просто разорят вас судебными издержками. Вы прошли уже два процесса. Будет третий, на котором вас задавят окончательно.

— И что? — Он поморщился. — Из-за этого я должен броситься в ноги и умолять о помощи? Тебя? Уволенного стажёра без образования? Это даже не смешно…

Ясно, вот и ещё один камень преткновения, из-за которого он банально не видит во мне хоть какое-то подобие адвоката. А ещё я не мог не заметить, как старательно он скрывает стыд и старается не упоминать свою дочь в этом разговоре.

— А здесь кто-то говорит о этом? — поинтересовался я, вставая с кресла. — Владимир, вы профессионал, который делает своё дело. Мне не нужны ваши мольбы. Если честно, мне абсолютно наплевать, выиграете вы это дело или проиграете…

— Что и требовалось доказать, — перебил он меня и усмехнулся. — Чего ещё ожидать…

— Я не договорил, — произнёс таким тоном, что он замолчал. — Вы оскорбили свою дочь. Прилюдно. Хоть и не хотели этого. Вы ударили меня. При свидетелях, прекрасно понимая и зная, что я могу сделать после этого. И вы так же этого не хотели. Совершаете иррациональные поступки. Вы на грани. Ваше дело на грани. Вы балансируете на краю грёбаной пропасти и постепенно теряете равновесие и контроль над происходящим. Это выбивает вас из колеи. И чем дальше будет развиваться ситуация в этом губительном для вас направлении, тем хуже всё будет становиться. До тех пор, пока вы окончательно не отступитесь и все не полетит с обрыва. Хотите помочь этим людям? Хорошо. Я готов помочь вам в этом. Но не потому, что это что-то даст мне. А потому, что об этом меня попросила ваша дочь. Попросила, потому что вам, её отцу, нужна помощь. Любая.

На последних словах что-то внутри него сломалось. Нет, конечно, это не было подобно великому озарению и кристаллизации ситуации в абсолютной ясности. Он и сам знал, что они проигрывают это дело… хотя нет. Не так. Он понимал, что именно ОН его проигрывает. Более того, проигрывает тем, кого ненавидит. И сделать с этим ничего не может.

— И ещё кое-что, — сказал я, прежде чем развернуться и направиться к двери. — Не стоит судить о книге по обложке. Этот ваш необразованный стажёр смог пролезть без образования в лучшую юридическую фирму в этом долбаном городе. И я не проиграл ни единого дела, в котором участвовал. Поверьте, мне есть чем вас удивить.

Развернувшись, я вышел из его кабинета и закрыл за собой дверь. Найдя глазами Марину, кивком указал ей следовать за мной.

— Ну что? — негромко спросила она, когда мы вышли из офиса её отца и направились к лифтам.

— Без понятия, — пожал плечами и, подойдя к лифтам, ткнул пальцем в кнопку вызова. — Крючок я забросил, а дальше уж как повезёт. Если он ещё способен наступить на горло собственной гордыне и мыслить рационально, то теперь хотя бы рассмотрит возможность того, что я могу ему помочь.

— А ты можешь? — негромко спросила она, заходя следом за мной в лифт.

— Честно? — Я посмотрел на неё. — Не знаю, Марин. Дело… странное. Уже тот факт, что ему не дали уголовный ход, говорит либо о том, что парень действительно не виноват, либо же о том, что Харитоновы замяли его при помощи своих связей. Либо так, либо так. В первом случае мы ничего сделать не сможем. Скорее всего. Во втором же… варианты есть, но надо будет смотреть. В любом случае теперь всё зависит от твоего отца. Если он проглотит гордость и согласится, то я сделаю всё возможное, чтобы ему помочь. Если нет, то нет. Тут уж извини.

— Я понимаю, — всё так же негромко ответила она и замолчала.

Молчала Марина долго. Всё то время, что мы спускались на лифте. И даже когда вышли из здания, она не сказала ни слова. И всё это время в ней боролись противоречивые эмоции. Я почти физически ощущал, как она хочет что-то мне рассказать. И даже догадывался, что именно. Только вот она никак не могла выдавить эти слова из себя. Более того, она почему-то сама испытывала стыд. Одновременно от того, что хотела сказать, и потому, что не могла этого сделать. Хотя нет. Не хотела. Тут я ошибся. Скорее уж считала, что обязана как-то оправдаться.

Эх, сплошные противоречия…

— Марин, — сказал я, не глядя на неё. — Если ты не хочешь или не можешь что-то сказать, то не нужно себя мучить.

— Спасибо, — негромко поблагодарила она, и я ощутил растекающуюся от неё волну облегчения.

И так ясно, что она испытывала желание оправдаться за те слова, что сказал её отец.

— Как думаешь, он согласится? — задала она вопрос, когда мы вышли на улицу.

— Не знаю, — дал честный ответ. — Если его рациональная часть победит эмоциональную, то, скорее всего, да. В противном случае не стоит ждать, что в этом вопросе он пойдет на попятную.

— Ты поэтому довел его? Хотел, чтобы он тебя ударил?

— Что-то вроде того. Можешь называть это срывом эмоциональной защиты, — ответил я, поплотнее застёгивая куртку и доставая телефон из кармана, чтобы вызвать такси.

— Срыв чего? — не поняла Марина.

— Эмоции блокируют логическое мышление, Марин. Всё, что заботило его в тот момент, — это отвращение ко мне и то, что он испытывал по отношению к тебе. Он не думал. Не анализировал, как стоит поступать нормальному юристу на его месте. В нашей работе эмоции не должны властвовать над логикой и рациональностью…

— Говоришь как психолог, — усмехнулась она, а я просто пожал плечами.

— Скорее, как человек, который понимает, что чувствуют люди в тот или иной момент времени, — ответил и даже не покривил душой. — Я хотел подтолкнуть его к рефлексии. Чтобы вместо «я ненавижу этого недоноска» он думал о «я ударил человека при свидетелях и теперь это угрожает моей репутации и делу». Мне нужно было, чтобы он начал думать как юрист, а не купался в своём чувстве обиды и злости.

— И? Сработало?

— Увидим, — хмыкнул я.

Машина подъехала минут через пять. Мы ещё немного пообщались, пока ждали её, после чего Марина уехала по своим делам, а я направился в «Ласточку». Время утекало, как вода сквозь пальцы и предстояло поторопиться, чтобы не опоздать.

* * *

— Почему ты раньше молчал, что у тебя есть личный портной? — недовольно поинтересовался я, крутясь перед зеркалом.

— Потому что ты не спрашивал, — в тон мне отозвался сидящий в кресле Князь, дымя сигарой. — Или что? Думал, я свои сорочки в секонд-хенд заказываю?

— Да кто тебя вообще знает…

— Ну что? — недовольным и нетерпеливым тоном спросила стоящая рядом с мной женщина лет сорока с взъерошенной прической. — Подходит или нет?

— Думаю, что влюбился, — с удовлетворением сказал я.

Хотя на самом деле мне хотелось спросить, как такое вообще возможно. Когда я дал Князю свои размеры, то сильно сомневался, что из этой затеи выйдет что-то путное. Хотя нет. Слишком жёстко. Я ожидал просто готовый костюм, но уж точно не то, что мне привезут сшитый на заказ смокинг.

Чёрный, будто сотканный из самой ночи. Шерсть с кашемиром. Дышит, но не мнётся, будто броня, созданная для покорения бальных залов. Белоснежная, как только что выпавший чистый снег, сорочка. Манжеты на серебряных запонках. Пуговицы из чёрного перламутра. Внутренняя подкладка из чего-то очень напоминающего шёлк, только ещё более нежная и приятная на ощупь. Дополняли всё это дело темно-бордового оттенка галстук-бабочка и пояс. Два цветных пятна на строгой чёрно-белой гамме.

Но даже всё моё восхищение от костюма не шло ни в какое сравнение с тем удовольствием, которое я испытал, когда надел его. Смокинг сидел буквально как вторая кожа.

— Ну, значит, подходит, — хмыкнула эта мадам и принялась собирать свои вещи. — Оплата как обычно?

Последний вопрос предназначался уже Князю.

— Да, Зоя, — кинул он и отточенным движением стряхнул пепел в стоящую на тумбочке рядом с его креслом пепельницу.

— Как вам удалось? — не удержался я от вопроса. — Он сидит так, будто его на заказ сшили.

— Я его и сшила по тем меркам, что мне дали, — буркнула она, продолжая собирать свои вещи.

— Чего? — не поверил я. — Это невозможно…

Лицо женщины аж перекосило.

— Он что, — недоумевающе спросила она, повернувшись к Князю, — издевается?

Хозяин бара рассмеялся и покачал головой.

— Нет, Зой. Просто ранее он с тобой не сталкивался.

— Ясно. Но в целом скажу, что сама я не очень довольна работой. Торопилась. Так что сделаю небольшую скидку…

— Недовольны? — Тут меня самого едва не перекосило. — Вы сделали это за два дня, а это лучшее, что я носил в своей жизни.

— Ну, значит, до этого дня ты носил мусор, — пожала она плечами. — Надо будет нормальную одежду прикупить, попроси у него мои контакты. А там уже обговорим детали.

После чего быстро собралась и ушла.

— Ну что? — с улыбкой спросил Князь. — Доволен?

— Сейчас да, — не стал спорить и повернулся к нему. — Но не думаю, что радость продлится долго.

— Это с чего вдруг?

— С того, что я знаю, сколько могут стоить такие костюмы, — ответил я, но Князь просто махнул рукой.

— Забудь.

— Князь, я не привык…

— Я сказал забудь, — уже с нажимом повторил он. — Считай, что это подарок тебе от меня на твоё увольнение. Или на твой день рождения, который я пропустил. На все, раз уж на то пошло.

— Всё равно, не люблю быть в долгу, — вздохнул я, вновь повернувшись к зеркалу. — Даже удивительно. С таким качеством её номер должен быть в записных книжках каждого аристократа в империи вплоть до самого Императора. Ну хотя бы точно у тех, которые живут в столице…

Мои слова вызвали у Князя смех.

— Её номер ты там не найдёшь. Она не шьёт для них.

— Для аристократов? — уточнил я и Князь кивнул.

— Ага. Никогда.

— Странно как-то…

— Да нет, — усмехнулся он. — Этим её бывший муж занимается. У него даже есть свой небольшой магазинчик…

Князь назвал адрес, и меня кольнуло. В метафорическом смысле, конечно. Потому что адрес я узнал.

— Я там был. Роман помог раздобыть там костюм. Ещё в самом начале…

— Ну вот раз вспомнил, то забудь, — тут же посоветовал он мне. — И никогда при Зое не упоминай его, если не хочешь, чтобы с тобой случилось что-то нехорошее…

— Это в каком смысле? — спроси я с опаской.

— Ну, последний раз, когда я совершил подобную глупость, она ушила все мои рубашки на пару сантиметров в плечах. И брюки в паху. И ничего мне не сказала. Поверь мне, это самое безобидное, что она могла бы сделать.

— Ясно. Кстати, насчет моей второй просьбы…

— Да. Без проблем. Можешь одолжить на вечер. Только вернуть не забудь.

— Всенепременно, — пообещал я, глядя на себя в зеркало. Не, ну не красавец, а? Единственное, что портило — синяк на скуле. Но я даже особо и не переживал насчёт этого. Пусть его. Добавляет лихости.

Выехал я на час раньше, чем собирался изначально. Все же снега выпало много, так что рисковать попасть в пробку и опоздать было последним, чего я хотел. В итоге практически так и получилось. Заказанная мною машина простояла в пробке на выезде из города почти тридцать минут. Так что за предусмотрительность себя хвалю, молодец.

Попутно мне позвонил Смородин, уточнив, не опаздываю ли я и не нужна ли мне помощь с транспортом, после чего быстро получил ответ «сам справлюсь» и более не донимал меня.

— Александр, — поприветствовал меня Распутин собственной персоной, когда я выбрался из машины напротив входа в его имение. — Рад, что ты не опоздал.

— Мог бы, да специально выехал пораньше, — пожал плечами. — Я так понимаю, что все готово?

— Да, — сообщил мне граф. — Пойдём.

По пути он рассказал, что всё действительно подготовил. Охранять нас, разумеется, будут, но он пообещал, что телохранители постараются действовать максимально ненавязчиво и мозолить глаза не станут.

— Елена сейчас спустится, — сообщил он, когда мы вошли в просторный холл огромного особняка. После чего придирчиво осмотрел меня, явно проверяя мой внешний вид.

А я всеми силами старался не рассмеяться в этот момент.

— Прекрасно выглядишь, — наконец дал он мне своё заключение.

— Благодарю. — Я коротко улыбнулся. — Узнал тут номер одного портного, но не уверен, что буду часто у неё одеваться. Боюсь, что для повседневности она мне не по карману.

— Она? — Распутин с подозрением прищурился, а затем выражение его лица изменилось и стало чуть более обеспокоенным. — Что у тебя с лицом?

— А, это? Да так, издержки профессии. Ничего страш…

Прежде чем я успел закончить, граф попросил меня наклонить голову назад, придирчиво осмотрел синяк на скуле и коснулся его указательным и средним пальцам правой руки. В ту же секунду я почувствовал, как по челюсти растекается приятное тепло.

— Вот, так гораздо лучше, — удовлетворенно кивнул Распутин, оглядывая мою физиономию.

— Ну… спасибо, — не нашел я ничего лучше.

Впрочем, думать о чём-то дальше возможности у меня не было. Остальные мысли из головы просто выбросило.

— О, Елена, — улыбнулся граф, повернувшись в сторону лестницы. — А мы тебя уже ждём.

Что я могу сказать? Спускающаяся по лестнице девушка выглядела… Наверное, даже слова «прекрасно» или «великолепно» не являлись достаточно ёмкими, чтобы описать ту картину, что я увидел. Длинное белоснежное платье, доходящее до щиколоток. Чёрные как смоль волосы были затянуты в пучок на затылке, оставляя лишь пару обрамляющих лицо прядей. Этакая частичка хаоса посреди сотворённого умелыми руками парикмахера порядка. Дополняли картину длинные, выше локтей тонкие белые перчатки и туфли им в тон. Настоящая снежная принцесса. Учитывая мой смокинг, что был, кажется, чернее самой тёмной ночи, контраст будет тот ещё.

— Александр, — радостно улыбнулась она, подходя ближе. — Как тебе?

Она сделала ловкий пируэт на каблуках, позволяя рассмотреть себя со всех сторон, отчего края платья закрутились вместе с ней.

— Ты выглядишь потрясающе, — не стал лукавить, чем вызвал у нее ещё одну радостную улыбку.

Что сказать, девушки любят комплименты. Особенно когда те искренние. Особенно когда они и так прекрасно знают, насколько эффектно они выглядят.

— Спасибо. — Девушка не без юмора посмотрела на стоящего рядом с ней деда.

Она явно была счастлива. Радовалась, что могла вырваться наконец из дома. И не просто вырваться, а сделать это почти без присмотра. Нет, глупой Елену назвать было нельзя, и она прекрасно понимала, что дед не оставит её без опеки. Но сейчас она испытывала к нему тёплое чувство благодарности за то, что тот пытался хотя бы сделать вид, что это не так.

Но кое-что не давало мне покоя. Несмотря на всю её лёгкость и радость от происходящего, что-то в её чувствах меня напрягало. Что-то крошечное и тёмное, что она скрывала и не давала этому вырваться наружу…

…скрывала до тех пор, пока мы не сели в машину и та не тронулась с места.

— Итак, — уже куда более холодно заговорила она. — Я жду объяснений.

— Объяснений? — включил я дурачка.

— Да, — чуть капризно заявила сидящая рядом со мной девушка. — Именно объяснений. Я хочу знать, почему ты не отвечал на мои сообщения!

Ну вот, приплыли…

Глава 13

— … И нужно будет согласовать заказ на алкоголь на следующий месяц, — сказала Мария, заканчивая короткий отчёт.

— Ясно, — негромко ответил Князь, просматривая бумаги, которые она принесла.

Никаких тайн и секретов, сплетен и грязных историй. Нет. Бухгалтерские отчёты по бару. Князь любил эти вечера. Ему вообще нравилось заниматься делами своего заведения. Было в этом что-то простое, спокойное и почти экзистенциально приятное. Только лишь сухие и понятные цифры без какой-либо подоплёки.

Впрочем, даже тут он не мог избежать некоторых подковёрных игр.

— Что-то ещё? — спросил он, подняв взгляд от бумаг и посмотрев на Марию. Уж больно подозрительно она молчала.

Женщина улыбнулась и присела на край его стола.

— Я бы спросила, как ты узнал, но…

— Но я слишком хорошо тебя знаю, — улыбнулся он, когда Мария наклонилась к нему и коротко поцеловала.

— Не слишком задирай нос, — шутливо посоветовала она ему, прервав поцелуй.

— А то что?

— Ну… — Она чуть прикусила нижнюю губу. — Думаю, я что-нибудь придумаю.

— О, даже не сомневаюсь в этом…

Князь ловко сграбастал и перетащил взвизгнувшую от неожиданности женщину к себе на колени. Тут, за закрытой дверью собственных апартаментов на пятом этаже принадлежащего ему здания, он мог позволить себе побыть собой. Без страхов, что кто-то узнает об этой его слабости и попытается использовать её против него.

— Есть ещё кое-что, — сказала ему Мария, когда долгий поцелуй наконец закончился.

— Я не хочу больше обсуждать работу, Мария, — сказал ей Князь. — Лучше пойдём в постель…

— Тогда точно лучше скажу об этом сейчас, — с некоторым разочарованием в голосе сказала она. — Михайлов опять хочет поднять плату за лицензию на продажу алкоголя.

Выслушав это, Князь со вздохом закатил глаза.

— Он уже делал это полгода назад…

— Да, я помню, — точно таким же, как и у него, недовольным тоном сообщила Мария. — Похоже, что в последнее время наш любимый инспектор завёл себе пару довольно дорогих любовниц…

— Меньше надо транжирить деньги на девок из эскорта, — проворчал Князь, прекрасно зная всё о пороках этого человека. — Похоже, придётся намекнуть ему, что будет, если жена узнает о его похождениях.

— Думаешь, стоит начать с этого, а не с того, что он дерёт двойные ставки за свои лицензии?

— Думаю, что оставлю это на потом, — пожал плечами Князь. Продолжая держать Марию за талию, он откинулся в кресле и посмотрел на закрытый стеклом потолок.

Ему нравилось это место. Не в последнюю очередь из-за панорамной стеклянной секции крыши. Даже ночью тут можно было полюбоваться на звёзды прямо из кровати. Ему это нравилось. Правда, пришлось потратиться на её восстановление после прошлого инцидента, но ему было плевать. Деньги были.

— Да, пожалуй, оставлю на потом, — решил он. — Необходимость тратиться на развод и платить алименты трём своим спиногрызам сделают его куда сговорчивее. Особенно если в противовес этому будет тюремный срок за коррупцию и использование служебных полномочий в целях личного обогащения и… что?

Князь вдруг заметил, что Мария как-то очень уж странно на него смотрит и улыбается.

— В чём дело? — спросил он.

— Как же я люблю этот твой образ, — мягко, с нежностью произнесла она.

— Какой образ?

— Человека, который всё держит под контролем, — улыбалась она и обняла его руками за шею, прильнув к нему. — Может, хватит уже этой работы, а? Пойдём в постель?

— Ну, от такого предложения сложно отказаться, — усмехнулся он, зарывшись лицом в её волосы. — Давай. Я только…

Договорить он не успел. Лежащий на столе телефон неожиданно зазвонил, прервав его на полуслове.

— Я буду ждать тебя в кровати, — шепнула ему Мари, слезая с его колен.

— Ага, — недовольно проворчал он, беря мобильник и отвечая на звонок. — Да?

— Босс, прости, что так поздно, — сказал позвонивший мужчина. — Но ты сам говорил звонить в любое время, если мы что-то найдём…

— Да, — уже куда более серьёзным тоном произнёс Князь. — Я помню. Что-то обнаружили?

— Если честно, не уверен, — отозвался звонивший. — Я последнюю пару часов пытался узнать хоть что-то, но информации совсем мало, а та, что есть… какая-то странная, короче.

— Не важно. Что нашли?

— В общем, ничего, что попадало бы под твои описания, за последнюю пару месяцев не было. Мы начали проверять вообще все заявления и нашли несколько случаев. Их зарегистрировали как нападение животных…

— Седрик, мы не животных ищем, — вздохнул Князь

— Да, босс, я помню. Но тут фигня какая-то. Все шесть случаев произошли за последние полтора месяца и прекратились две недели назад. Вообще. Все шесть жертв нашли в пригороде. Растерзанными и обескровленными. Мы не обратили на них внимания потому… ну сам поймёшь. Я пришлю фото. Их буквально на куски порвали. Но это все равно мой косяк.

Он мог бы выругаться. Мог бы наорать на подчинённого за то, что они упустили это. Но не стал. Князь слишком хорошо знал, как в современном переполненным информацией мире легко бывает упустить какую-то мелочь.

— Ясно. Пришли мне всё, что у тебя есть.

— Конечно. Пара минут.

Отключившись, Князь полез в ящик стола. Заметив это, Мария, уже успевшая снять с себя одежду, приподнялась на кровати.

— Что случилось?

— Похоже, что наши гости могут оказаться опаснее, чем мы предполагали, — ответил Князь, достав из ящика стола кольцо. Не то, которое носил обычно, но точно такое же.

Надев его на указательный палец, он мысленной командой призвал в ладонь оружие и отточенным движением откинул вбок барабан воронёного револьвера.

— Разбуди наших ребят и сообщи им, чтобы были готовы.

— Готовы к чему? — спросила Мария. Она уже встала и начала одеваться.

Он вставил последний из шести патронов в барабан и прокрутил его ладонью.

— К чему угодно, — сказал Князь.

* * *

— Итак, — уже куда более холодно заговорила она. — Я жду объяснений.

— Объяснений? — включил я дурачка.

— Да, — чуть капризно заявила сидящая рядом со мной девушка. — Именно объяснений. Я хочу знать, почему ты не отвечал на мои сообщения!

— У меня телефон был выключен, — пожал плечами.

— Саша, ну не строй из себя недалёкого, — едва ли не жалобным тоном попросила она. — Я же знаю, что это не так.

— Да, — не стал спорить. — Не так. И раз понимаешь это, значит, понимаешь и то, почему не отвечал на твои звонки.

Я прямо-таки кожей ощущал её тихое возмущение.

— Может, и понимаю, — буркнула она.

— Ну раз так, то чего тогда начинаешь? — спросил я, повернувшись к ней. — Или что? Решила, что раз я с тобой в одной машине на ближайшие сорок с лишним минут застрял, то всё? Никуда не сбегу и можно брать тёпленьким?

— Ну, такой был план, — вздохнула сидящая рядом красавица. — Думала, что я вот сейчас тебя провокационными вопросами как завалю! Ух! И тут ты, значит, поплывёшь! Начнёшь оправдываться, а потом как бросишься извиняться и все такое.

— А ты у нас, значит, будешь эти извинения выслушивать? — сдержав смешок, спросил я.

— Не! Не, подожди! — с горящими от азарта глазами затараторила она. — Не так. Смотри, ты начнёшь извиняться, а я, значит, вся такая гордая! Надуюсь тут. Вот так!

И показала. Скрестила руки на груди, задрала нос и пафосно надула щеки, чуть отвернув голову в противоположную от меня сторону.

— Во! Вот так! И скажу, что твоих извинений слишком мало! Ну знаешь, как положено! Мол, половину мира хочу в придачу!

— Половину мира?

— Да!

Она состроила задумчивую мордашку.

— Хотя ладно. Это и правда как-то много. Можно треть! Нет! Ладно, соглашусь на четвертинку. Только ту, где теплее!

— А щёки не треснут?

— Не знаю. — Её губы изогнулись в ехидной усмешке. — Но я не прочь проверить.

Ладно. Тут я уже не удержался. Слишком уж забавная маска наигранной серьёзности у неё получилась. Через пару секунд она уже смеялась вместе со мной.

— Саш, а если честно, скажешь почему?

— Лен, я не отвечал…

— Да я не об этом, — мягко перебила она меня. — Почему ты потребовал именно поцелуй?

Мда. Вот тут засада, конечно.

— Тебе честно сказать? — серьёзно спросил её. — Или возвышенно и красиво, как в любовных романах?

Она со вздохом посмотрела на меня.

— Давай как в романах.

— Потому что я влюбился в тебя с первой нашей встречи, — с придыханием сообщил, взяв её руку в свою ладонь. — Потому что я никогда не видел девушки более прекрасной, чем ты, Елена Распутина. И я готов подарить тебе четвертинку всего мира за один лишь короткий, но такой сладкий поцелуй…

Конечно же, ей было приятно. Очень. Но в том, что она не глупая и всё прекрасно понимает, я не сомневался. В чем и убедился.

— Эх, красиво стелешь, Рахманов, — со вздохом сказала она. — А теперь давай правду.

— Потому что мне ничего другого в голову в тот момент не пришло, — пожал плечами. — Нужно было что-то простое, что не обойдётся тебе дорого. А ещё потому, что я…

— Ты мой первый поцелуй украл.

Сказано это… ну не то чтобы прямо вот обвиняюще. Нет. Но обиженные нотки я услышал. И понимал почему. Как ещё будет вести себя девушка, у которой похитили первый поцелуй? Даже не просто похитили, так ещё и использовали в качестве разменной монеты.

— А ещё потому, что хотел тебя поцеловать, — невозмутимо продолжил я.

Она резко повернула голову в мою сторону.

— Чего?

— Ничего.

— Нет! Не-не-не, я только что слышала…

— Тебе показалось.

— Но я уверена, что…

— Ничего не знаю, — развёл я руками.

Елена ещё пару мгновений сверлила меня возмущенным взглядом, после чего отвернулась, а на её губах появилась улыбка.

— Ладно, считай, что ты прощён, — негромко сообщила она.

Казалось бы, если верить эмоциям, то конфликт исчерпан… ну каким бы высосанным из пальца он ни был. Но я чувствовал её эмоции. А потому понял, что она что-то придумала ещё до того, как открыла рот, чтобы высказать свою идею.

— Если ты сейчас скажешь, что после этого я как настоящий джентльмен должен на тебе жениться, то фигушки, — спокойно сообщил, чем вызвал округление её голубых глаз до размеров небольших блюдец.

— Ты чего, мои мысли читаешь⁈ — тут же возмутилась она.

— Ничего я не читаю. Просто ты предсказуемая…

— Да ну тебя, — буркнула красавица и отвернулась. — С тобой неинтересно…

— Ну подожди, — поторопился я её утешить. — Вот сейчас приедем. Там Ева будет. Вот с ней на гостях и оторвётесь.

— Точно! Ева! — Она хлопнула себя по лбу. Несильно. Больше для вида.

Дальше я уже слушал её грандиозные планы, как она с подругой будет перемывать кости всем, кому не посчастливится попасться этому дуэту на пути.

И, что забавно, меня нисколько это не напрягало. Вообще. Просто приятно было сидеть рядом и слушать, как она весело и злорадно планирует провести этот вечер, окунувшись в кипящий котёл сплетен и слухов.

Всё-таки находиться рядом с ней было приятно. Не только физически, но и эмоционально. Несмотря на то, как ей пришлось жить, Елена смогла сохранить поразительную лёгкость и непосредственность. Пусть я и понимал, что отчасти подобное поведение было, наверное, чем-то вроде защитного механизма. Но сейчас меня это мало волновало. Сорок с лишним минут поездки пролетели незаметно за весёлой и лёгкой болтовней.

Я практически не замечал следующие за нами два автомобиля с охраной. И Елена их не замечала. Или же делала вид.

Когда машина остановилась напротив аукционного дома, я вышел из неё первым и галантно подал руку своей даме. Елена с улыбкой приняла её и выбралась наружу, после чего мы последовали ко входу.

— Добрый вечер, — поприветствовал нас стоящий за дверьми мужчина в костюме. — Прошу, позвольте увидеть ваши приглашения?

— Конечно. — Я передал два конверта, внутри которых лежали наши с Еленой приглашения. Второй мне передал Распутин перед тем, как мы покинули их имение.

— Благодарю, — вежливо ответил он, быстро просмотрев оба приглашения, после чего вернул их. — Приятного вам вечера.

Кивнув, я убрал оба приглашения обратно во внутренний карман своего смокинга и повёл Елену в просторный главный зал.

Что сказать, с самими Филатовыми знаком я не был. Да и, если честно, мог прожить и без подобного знакомства. Но нельзя не отметить, что вечера они устраивать умели.

Уже знакомый мне центральный холл у выхода плавно перетекал в просторный и залитый светом главный зал аукционного дома. Раньше я видел его в основном тогда, когда он был практически пуст, но сейчас это положение дел драматически изменилось.

Зал заполнили мужчины в дорогих костюмах и женщины в красивых платьях. Они блуждали по залу, рассматривая выставленные на резных постаментах под защитным стеклом экспонаты, либо же собирались в небольшие группы, видимо, по интересам и что-то увлечённо обсуждали. В это же время идеально вышколенные официанты в белых ливреях плыли по залу, разнося всем желающим закуски и напитки.

Пару секунд я ещё покрутил головой, ища глазами Смородина, но затем бросил это занятие. Тот сказал, что встретится со мной после того, как я приеду, но что-то не торопился. С другой стороны, он сказал, что сам найдёт меня, так что переживать не буду.

В общем, что я могу сказать? Правильно. То, что я молодец. Не зря выехал пораньше, а то бы точно опоздали.

— Так, Лен, мне в какой-то момент нужно будет тебя ненадолго покинуть, — негромко сказал я, беря у проходящего мимо официанта два бокала с шампанским.

— Покинуть? — удивилась она.

— Да. Как бы мне ни хотелось обратного, но в первую очередь я здесь по… ну, скажем так, по делу. Мне нужно будет кое в чём помочь графу Смородину. Так что…

Я вдруг замолчал, передавая ей бокал и тут же убрал руку.

— Погоди, а тебе пить-то можно?

— Мне вообще-то двадцать один уже почти, — фыркнула она.

— Да я не в этом смысле…

— Не переживай, дедушке я ничего не скажу, — усмехнулась она, забирая из моих пальцев бокал.

И отошла на шажок.

— Хотя вдруг его заинтересует история, как вероломный молодой человек напоил несчастную красавицу и грязно над ней…

— Грязно над ней что? — прозвучал голос у неё за спиной.

— Ничегошеньки, — тут же залепетала она, быстро развернувшись. — Ева!

— Привет, — весело улыбнулась Армфельт. — Александр, спасибо, что согласился привезти сюда эту непоседу.

— Да куда уж я делся бы, — хмыкнул я, сделав глоток из своего бокала.

Елена обняла подругу… и в этот момент я понял. Я тут не больше чем курьер. Отвези-забери и не мешай развлекаться. Потому что мне стоило больших усилий, чтобы не удивляться тому, как быстро про меня все забыли. Две подруги принялись с жаром, методично обсуждать все, на их взгляд, заслуживающие внимания сплетни и слухи. А я просто стоял рядом и наслаждался спокойствием, изредка ловя на себе короткие и заинтересованные взгляды окружающих.

Интересно, когда начнётся сам аукцион? Смородин говорил, что моя помощь потребуется ему на второй его части, закрытой для большей части гостей. Даже у официанта уточнил. По его словам, основная часть начнётся минут через двадцать пять. Когда прибудут все приглашённые на мероприятие гости. Последнее это я уже сам додумал, так как достаточно было повернуться в сторону входа, чтобы увидеть, что гости всё ещё продолжали прибывать…

— Так, значит, вот кого Григорий выбрал для нее в качестве сопровождающего, — услышал я негромкий голос за своей спиной.

— И вам доброго вечера, ваше сиятельство, — сухо поприветствовал стоящего позади меня графа.

Уваров криво усмехнулся и отсалютовал мне в ответ невысоким бокалом с янтарного цвета напитком.

— Ну, как оно?

— Знаете, определённо было лучше до того момента, пока ваши люди не попытались лишнее вентиляционное отверстие в груди проделать, — пожал я плечами и отпил шампанское.

Услышав это, Уваров закатил глаза.

— Ой, да ладно тебе. Кто старое помянет, тому глаз вон.

— Не люблю, когда в меня стреляют. В целом вообще не думаю, что это кому-то нравится…

— Твой пёс одному из моих людей ногу оторвал, — негромко напомнил он мне.

— И поделом, — фыркнул я.

— Слушай, я же извинился, когда мы у Григория сидели… — попытался сказать Уваров, но тут же замолчал, когда увидел взгляд, которым я на него посмотрел.

— Что-то я не припомню, чтобы вы там извинялись.

— А я уверен, что извинился, — невозмутимо продолжил он.

— Ну, тогда предлагаю каждому остаться при своем мнении, — последовал мой равнодушный ответ.

Уваров ещё пару секунд смотрел на меня, после чего покачал головой и посмотрел в сторону, туда, где в нескольких метрах от нас стояли и весело болтали друг с другом Елена с Евой.

— Эх, дети. Ладно, вырастешь, повзрослеешь, поймёшь, что такое превентивная защита…

Услышав его, я едва не рассмеялся ему в лицо.

— О да. Уверен, что когда я вырасту, то совершенно точно приду к выводу, что единственное доступное мне средство решения любой проблемы — это пуля в голову этой самой проблемы. — Я бросил на него ироничный взгляд. — Даже если эта проблема никогда для него проблемой и не являлась.

— Учитывая мир, в котором мы живём, порой пуля в голове — это единственное средство, — философски заметил Уваров и одним глотком выпил остатки своего напитка, после чего поставил бокал на поднос проходящего мимо официанта. — Кстати, парень, ответишь мне на вопрос?

— Какой же, Василий Иванович? — без какого-либо реального интереса спросил я и сделал глоток.

— Никогда не думал о том, чтобы стать аристократом?

Я в этот момент едва шампанским не подавился.

— Спасибо, увольте, — покачал головой. — Мне нравится моя жизнь. И прыгать в вашу банку с пауками у меня нет никакого желания.

— Ты смотри, — хмыкнул граф. — Ты ведь можешь сделать это на законных основаниях.

— Лично я этих оснований не вижу, — покачал головой. — Как и собственного желания.

— Я имел в виду, что по праву крови тебе это полагается…

— Позволь узнать, Василий, — сухо спросил голос за нашими спинами, — и что же полагается молодому человеку по праву крови?

Мы с Уваровым резко обернулись.

Стоящий за нашими спинами мужчина был высок и хорошо сложен. Короткие светлые волосы. Узкое, будто вытянутое лицо с длинным, чуть крючковатым носом. Очки в тонкой черной оправе. Одет он был в подобие чёрного фрака.

Мне даже не нужно было смотреть в сторону Уварова, чтобы ощутить, как он напрягся. Впрочем, со своим удивлением справился он очень быстро.

— Ваше Высочество, — почти без заминки поприветствовал стоящего перед нами человека граф. — Не ожидал, что вы приедете на сегодняшний аукцион.

Мне пришлось приложить усилия, чтобы выражение на лице не изменилось. Высочество? Похоже, к Филатовым пожаловал кто-то из великих князей Империи. Да и то, что я не мог читать его эмоции, тоже показатель.

— Ну так уж вышло, что я оказался в столице, — между тем произнёс он. — У меня в ближайшие дни запланирована встреча с Румянцевым и решил, раз всё равно застрял тут на несколько дней, то почему бы не провести вечер в приятной компании и не выйти в люди. А то все дела да дела.

Говоря это, мужчина не сводил с меня взгляда.

— Так что, Василий? — улыбнувшись одними губами поинтересовался незнакомец. — Может быть, представишь меня своему юному другу?

— Конечно, — кивнул Уваров и, как мне показалось, сделал это весьма неохотно. — Александр, позволь представить тебе Его Высочество князя Николая Владимировича Меньшикова.

Мужчина, приложивший руку к смерти моего биологического отца, с улыбкой протянул мне ладонь для рукопожатия.

Глава 14

Ладно, признаюсь, некая абсурдность ситуации поймала меня врасплох. Вот так, просто, я стоял перед человеком, который являлся одним из семи самых влиятельных и могущественных людей в Империи, не считая самого государя. Человеком, который принял участие в том, чтобы род Разумовских более не отягощал этот мир своим существованием… а он улыбался и ждал, когда я пожму протянутую им мне ладонь.

Заметив мою заминку, Меньшиков улыбнулся. По-дружески. Даже тепло.

— Ну, что же вы, — произнёс он. — Она не кусается.

Ох, что-то не уверен я в том, что он протянул бы мне свою руку, если бы знал, кто я такой.

С другой стороны…

— Александр Рахманов, ваше высочество, — я пожал его руку и добавил. — Знакомство с вами, особая честь для меня.

И даже не соврал. Стоящий рядом Уваров старался не пялиться на наше рукопожатие.

— Да будет вам, — Меньшиков отпустил мою ладонь, после чего на его лице появилось заинтересованное выражение. — Не могу не отметить, что ваша фамилия мне незнакома. Мне крайне интересно, как же вы смогли пробиться на столь закрытое мероприятие.

Тон его вопроса оказался настолько лёгким, словно он спрашивал сколько сейчас времени. И, разумеется, его нисколько не заботил тот факт, что подобный вопрос звучал, как минимум, оскорбительно.

Впрочем, куда больше меня волновал сам вопрос, нежели чем-то, каким тоном он был задан. И, похоже, что волновался не я один.

— Александр здесь… — начал было Уваров, но Меньшиков поднял ладонь, остановив его на полуслове.

— Ну будет тебе, Василий, — улыбнулся князь одними губами. — Неужели наш юный друг сам не сможет сказать за себя?

И посмотрел на меня, в ожидании этого самого ответа.

И? Что ему ответить? Скажу, что приехал по просьбе Смородина, он заинтересуется о том, какие дела могут быть у графа с кем-то вроде меня. Сопровождаю Елену Распутину? Опять же, а, как так вышло, что Распутин, известный своей любовью к единственной внучке, опустил её на такое мероприятие с каким-то простолюдином. Нет, конечно же, что-то выдумать можно, да только всё это будет выглядеть так, словно шито белыми нитками. Возможно с кем-то иным это и сработало бы, но Меншиков… нет. Думаю, что рисковать и врать ему в лицо не имеет смысла.

Странно, но ощущения от этого человека у меня были схожи с теми, что я испытывал в присутствии Браницкого. Только вот если для описания графа прекрасно подходило слово «безумие», пусть хотя бы и внешне, то вот с Меншиковым ощущения у меня были иные.

Расчетливость. Другого слова я подобрать просто не мог. Да и человек, находящийся на таком месте в иерархии государства банально не может быть глуп.

Так что, с какой стороны ни посмотри, врать ему — это не выход. Хотя бы потому, что любая ложь может с лёгкостью вскрыться. Лучше всего сказать хотя бы часть правды.

— Я здесь с его сиятельством, графом Смородиным, — наконец ответил я.

И, разумеется, это его заинтересовало.

— Смородин? — Меньшиков удивлённо задрал бровь. — Надо же, как интересно. Позвольте же узнать, что свело двух столь непохожих друг на друга людей на этом вечере?

— Дела, ваше высочество, — вежливо улыбнулся я. — Всего лишь банальная деловая необходимость.

— Как любопытно, — Меньшиков окинул аукционный зал взглядом. — Не могу не признать, что меня так и съедает любопытство спросить, какие же именно дела привели вас сюда…

Ну, конечно же. Кто бы сомневался.

— … но, это будет уже грубостью с моей стороны, — закончил он и изобразил на своем лице вежливую улыбку одними губами.

А вот глаза его продолжали пристально смотреть на меня, и…

Странное чувство. Всего на секунду, но у меня сложилось впечатление, будто он коснулся меня, не сделав при этом ни единого движения. Вообще. Это чувство оказалось настолько коротким и мимолетным, что в следующую секунду я вообще подумал, что мне показалось.

— Что же, господа, простите за прерванный разговор, — тем временем сказал Меньшиков. — Но, боюсь, что мне нужно идти. Не буду более стеснять вас своим присутствием.

— Ну, что вы, ваше высочество, — тут же нашёлся Уваров. — Ваше общество, честь для нас…

— Ох, брось, Василий, — Меньшиков негромко рассмеялся. — Уж мне ли не знать, сколь тяжёлым может быть давление от собственного могущества. Всего хорошего, господа.

Склонив голову в едва заметном поклоне, князь направился в сторону центра зала, а я услышал, как стоящий рядом со мной Уваров шумно выдохнул, стоило только фигуре князя затеряться среди гостей.

— Твою мать… — еле слышно выругался он. — Не ожидал, что Меньшиков тут появится.

— Я слышал, что они вообще редкие гости в столице, — вспомнил я короткую статью, которую читал ещё в те времена, когда только-только узнал, кто именно повинен в гибели Разумовских.

— Это так, — кивнул Уваров и начал озираться. Заметив идущего официанта, он махнул ему рукой и тут взял с его подноса бокал, едва только стоило тому подойти ближе.

— Да, они редко сюда приезжают, — сказал он, опустошив бокал с шампанским на половину одним глотком. — Особенно в последнее двадцать лет. Думаю, что ты и сам понимаешь, почему.

— Понял, не дурак, — хмыкнул я. — Но, что он тут делает?

— Да я вообще без понятия, — честно признался граф. — Если бы я знал, что он тут будет, то не пустил бы тебя сюда ни за какие деньги. Это просчёт Григория, проклятие…

Вот хотелось бы обсудить это более предметно, но говорить в открытую уже не то, что не было желания. Банально опасно. В итоге весь наш диалог, к которому у меня и так не было большого интереса, очень быстро прекратился. Уваров сообщил, что ему нужно позвонить, после чего покинул меня.

А я пошёл гулять по залу… ну, это я так называю курсирование вслед за парочкой девиц. Сразу видно, что Елене не хватало живого общения с подругой. Как, в общем-то, и самой Еве. Две девушки даже не имели какой-то четкой цели. Просто неспешно кружили по залу, обсуждая всё на свете. Изредка я ловил обрывки их разговоров, в особенности, когда-либо одна, либо другая замечали кого-то знакомого. Тогда в течение пары минут этот несчастный «знакомый», без его ведома, разумеется, становился предметом горячего обсуждения.

Ну а я ходил, потягивая свой единственный бокал шампанского небольшими глотками, разглядывал прикрытые стеклом экспонаты аукционного дома. Минут через десять к нашей парочке прибился Лар. Видеть альфара в строгом чёрном костюме с тщательно уложенной причёской оказалось непривычно. Мы немного поговорили, после чего Лар сообщил мне о том, что, как ему кажется, он разобрался в печати Эри.

— Кажется? — негромко уточнил я.

— Ну, я мог бы тебе соврать и сказать, что с абсолютной точностью понял, как именно устроена сложная и многоуровневая печать, сковывающая душу разумного существа и передающая её в подчиненное состояние другому существу, но… — Лар с иронией посмотрел на меня. — Ты ведь хочешь узнать, как обстоят дела на самом деле, ведь так?

— Ну, тут не поспоришь, — согласился я с ним, допил наконец своё шампанское и поставил бокал на поднос проходящего мимо официанта. — Кстати, Лар. Можно я тебе вопрос задам?

— Давай.

— Можно ли ощутить чужое ментальное вмешательство? — негромко спросил я.

— В каком смысле?

— В прямом. Я знаю, что моя Реликвия не действует на людей, у которых есть собственная сила…

— Верно, — кивнул альф. — Из-за того, что магическая энергия их собственной Реликвии препятствует этому.

— Да. Так вот, у меня она тоже есть. А, если кто-то попробует использовать подобное на мне? Я смогу ощутить это?

— Хороший вопрос, — Лар задумался. — В теории, это возможно. Если дар очень и очень сильный. Тогда вероятность есть. А, что?

— Считай, что мне просто любопытно, — пожал я плечами.

Лар покосился на меня с таким видом, что становилось предельно ясно. Он не поверил мне ни на йоту. Но, за что я был ему благодарен, как-то расспрашивать и развивать эту тему он не стал. Понимал, что я задал вопрос и получил на него интересующий меня ответ.

— В общем, Александр, думаю, что на следующей неделе мы можем попытаться решить проблему моей дорогой тётушки, — вместо этого сказал он.

— Уверен, что Эри будет счастлива.

— А сам?

Я посмотрел на Лара.

— Это ты к чему?

— Я к тому, Александр, что, должно быть, ты не совсем хорошо понимаешь, с кем именно ты имеешь дело.

— А ты, значит, понимаешь? — задал я встречный вопрос, на что Лар пожал плечами.

— Она ведь моя тётка, — Лар посмотрел куда-то в сторону дальней части зала. — Понимаешь, Александр, поведение альфов может быть весьма специфическим. Мы практически бессмертны. Старость не является для нас столь гнетущей судьбой, как для вас, людей. И многие альфы могут за прожитые столетия менять не только свой характер, но и поведение.

— Так к чему ты сейчас?

На лице Лара появилась странная, даже несколько жуткая улыбка. Не потому, что Лар выглядел как-то пугающе. Нет. Просто почему-то только в этот самый момент, я вдруг отчётливо вспомнил, что вообще-то он не человек. Он двухсотлетнее, практически бессмертное существо, сбежавшее из мира, который он считал скучным и недостаточно ярким для него.

И вполне может так оказаться, что я для него не более чем забавная зверушка, с которой можно развлечься.

— К тому, Александр, что я не раз ей говорил. Я помогаю снять печать, потому, что именно ты попросил меня об этом, — негромко произнес Лар. — Именно ты меня об этом попросил. И я хочу, чтобы ты отчётливо отдавал себе отчёт, что за возможные последствия своих действий, тебе будет некого винить, кроме себя самого.

Эта обезоруживающая честность поставила меня в тупик. Настолько, что я в течение пары секунд даже не знал, как на это реагировать. Столь внезапным было то откровение.

— Я тебя понял, Лар, — уже куда серьёзнее ответил ему я, чем вызвал у него ещё одну безмятежную улыбку.

— Ну, тогда думаю, что нам не о чём беспокоиться, — сказал он.

Со Смородиным я встретился примерно через десять минут, перед самым началом аукциона. Как и обещал, он сам нашёл меня.

— Александр, прошу прощения, что заставил тебя ждать так долго, — вежливо обратился он, подойдя ко мне. — Появились срочные дела, которые я не мог отложить…

— Эти срочные дела, часом, не связаны с неожиданным появлением одной княжеской персоны? — поинтересовался я у него, чем явно вызвал у него удивление.

— Ты знаешь?

— Встретил его минут двадцать назад, — равнодушно ответил я. — И не могу сказать, что это встреча меня обрадовала. Если вы понимаете, о чём я говорю.

О, я по его лицу видел, что он прекрасно понимает, что я имею в виду. Учитывая, что он смог узнать про меня, будет крайне неразумно считать его глупым человеком, который находится в неведении относительно того, кто принимал участие в, скажем так, решении вопроса Разумовских.

— Да, — спокойно кивнул он. — Понимаю.

— Так, что? Моя помощь вам всё ещё нужна?

— Безусловно, — произнес он. — Как я и говорил, закрытое мероприятие пройдёт после открытой части. Думаю, что это займёт около часа или полутора, так что придётся немного подождать. Надеюсь, это время не станет бременем.

Я покосился в сторону, где в паре метров от меня рядом со столиком с закусками стояли и весело болтала с подругой моя поднадзорная и… так, если не ошибаюсь, это у неё уже второй бокал шампанского? Или третий?

— Ничего страшного, — заверил я Смородина. — Я подожду. Тем более, что иные мои обязанности, похоже, ещё крайне далеки от своего выполнения.

Смородин проследил за моим взглядом в сторону Распутиной и Армфельт и по доброму улыбнулся.

— Понимаю. Что же, не буду тебе мешать.

Он почти развернулся, явно намереваясь уйти по своим делам, как вдруг развернулся ко мне.

— И, Александр, приглядывай получше за своей подопечный, — вполголоса порекомендовал мне граф. — Филатовы имеют привычку подавать на своих вечерах несколько более крепкое шампанское, чем, вероятно, многие привыкли.

Я лишь кивнул ему, показав, что принял его рекомендацию к сведению. Действительно, пожалуй стоит проявить чуть больше… беспокойства. Особенно с учётом того, что в данный момент раскрасневшаяся Елена весело хохотала и принимала очередной бокал шампанского из рук официанта.

Ну, нет. Вот этого нам не надо.

— Благодарю, но я сам возьму, — улыбнулся я, подойдя и перехватив бокал из её пальцев.

— О, Саша! — весело воскликнула она. — А ты где пропадал?

— Разговаривал, — отозвался я, не пропустив мимо ушей то, как быстро я из вежливого «Александра» превратился в «Сашу». — Я смотрю, вы тут времени не теряете?

Немного покрасневшая Ева спрятала свою улыбку за краем бокала.

— Ну, нам было, что обсудить, — многозначительно ответила она.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — я перехватил пальцы Елены, безжалостно прервав вторую попытку завладеть бокалом. — Думаю, что тебе хватит.

— Ну, Саша…

— Лена, тебе хватит, — уже строже сказал я.

Девушка, надувшись, уставилась на меня.

— Ну и ладно, — задрала она носик. — Не очень-то и хотелось.

— Она врет, — тут же вставила Ева, чем вызвала у подруги возмущённый возглас.

— Я знаю, — найдя глазами ближайшего официанта, махнул ему и когда тот подошёл, с извиняющейся улыбкой отдал ему бокал. После чего вновь повернулся к строящей обиженное выражение Елене. — Во-первых, я обещал твоему деду, что верну тебя в целости, сохранности и трезвости…

— Уверена, что про трезвость там ничего не было… — попыталась она вставить свои пять копеек, но со мной такие фокусы не проходят.

— А во-вторых, — бесстрастно продолжил я, — ты плохая актриса.

Распутина хотела было что-то сказать, но лишь удивлённо моргнула и уставилась на меня. Затем повернулась к Еве и вновь ко мне.

— Как?

— Дорогая моя, когда хочешь казаться пьяной, одной красноты щёчек недостаточно, — наклонившись вперед, шепнул я ей на ухо. — И твой опыт по этой части не идёт ни в какое сравнение с моим собственным.

Она нахохлилась. Лучшего выражения для того, чтобы описать сейчас её внешний вид просто не существовало. Ну а я, пожалуй, не стану ей говорить, что эмоции трезвого и пьяного человека отличаются так же сильно, как небо и земля.

— Я же говорила тебе, что он не купится на это, — пожурила подругу Ева.

— Но я должна была проверить! — Распутина чуть ли не ножкой топнула от возмущения. — Вот ты смеёшься, а мне с ним ещё домой ехать! А вдруг он маньяк⁈

— Кажется, мы это уже проходили, — напомнил я ей нашу первую встречу.

— Так я всё ещё не уверена, — тут же погрозила она мне пальчиком. — И вообще…

Мне оставалось лишь закатить глаза. Но сдержать улыбку я не смог. Настолько уж бесхитростный это был план. Заметив полный сочувствия взгляд Армфельт, лишь пожал плечами.

Гости начали стягиваться в главный зал. Аукцион стартовал через пять минут после того, как все собрались и на специально собранный для этой цели помост с высокой кафедрой вышел хозяин аукционного дома.

Его сиятельство, граф Иван Сергеевич Филатов, оказался невысоким и весьма полным мужчиной сорока пяти — пятидесяти лет. В тёмно-бордовом костюме и в очках, он поднялся на подготовленную трибуну и поприветствовал всех собравшихся сегодня здесь гостей. Гости ответили ему короткими и вежливыми овациями, в ответ приветствуя пригласившего их хозяина.

— Спасибо, спасибо, — улыбнулся Филатов. — Итак, думаю, что не стоит более тянуть. Я прекрасно знаю, что вы выкроили этот вечер не ради праздной болтовни, так что я не хочу более отягощать вас лишним ожиданием.

К моему удивлению, никому из гостей не выдали каких-то номерков или карикатурных табличек, которые я видел в кино. Даже в прошлой своей жизни, я не часто бывал на подобных мероприятиях. На самом деле это случилось лишь единожды, да и не могу сказать, что сам аукцион меня тогда интересовал.

Разумеется, торги вёл помощник графа и, по совместительству, администратор аукционного дома. Ожидать, что граф сам станет вести аукцион было верхом глупости. Но, что удивило меня куда больше, это суммы, которые собравшиеся люди готовы были выложить за представленные на торги предметы.

Небольшое кольцо с сапфиром, ставшее первым лотом и обладающее по словам распорядителя аукциона способностью делать материальные объекты нематериальными на некоторое время, ушло с молотка за семь миллионов.

Семь миллионов. Я мысленно прикинул в голове… и немного взгрустнул. Надо начать бы уже нормально зарабатывать.

Лоты сменялись один за другим. Люди небольшими, отчетливыми движениями повышали ставки, а лоты уходили под удары молотка. И ведь там были не только артефакты. Предметы альфарского искусства, кажется, ценились даже больше, чем магические предметы. Что сказать, я оказался сильно удивлён когда невысокая статуэтка работы альфарского мастера ушла почти за восемнадцать миллионов.

— Просто деньги на ветер, — едва слышно фыркнул я и покачал головой.

— Зря ты так, — прошептала прижавшаяся к моему боку Елена. — Это очень и очень ценно.

Говорила она с жаром, жадно разглядывая выставленные на подставку для демонстрации предметы искусства, а я попутно вспомнил, что она фанатеет от альфарской истории.

— Ты же вроде бы их историю изучаешь, — припомнил я, чем вызвал у неё удивлённый взгляд.

— А ты откуда это знаешь⁈ — округлила она глаза.

— Ты сама говорила, когда мы сидели в кафе после концерта, — так же негромко сообщил я ей.

— О-о-о… — лицо девушки приняло восхищённое выражение. — Ты не только слушал, что я говорила, но ещё и запомнил⁈

Ещё чуть-чуть и она лицо тыльной стороной ладошки прикроет и небось в обморок от изумления грохнется.

— Всё равно плохо играешь, — шепнул я и она недовольно фыркнула.

— Блин, ты, что? Ходячий детектор лжи? Тебя вообще не обманешь!

— На том и живу. Так, что ты там говорила про их искусство?

— А, да! Точно! — я даже удивиться не успел тому, как быстро она перескочила с темы на тему. — Альфары практически никогда не продают свои предметы искусства. Их запрещено вывозить из анклавов, а тех, кто попробует их выкрасть, ждёт смерть. Альфы делают всё для сохранения своей культуры.

А, ну теперь становится немного яснее, почему Эри тогда так взвилась, когда узнала, что именно будет продаваться на аукционе.

— А… — я обвёл рукой зал аукционного дома. — Их не смущает?

— Не! Нет, Александр, — тут же замотала она головой, от чего одна из чёрных прядей заметалась из стороны в сторону. — Не. Это парадокс. Альфы очень ревнивы к наследию собственной культуры, но в то же самое время уважают решения своих соплеменников. Если кто-то из них по собственному желанию согласится передать или продать людям то, что принадлежит ему, никто не посмеет что-то возразить.

У меня в голове тут же начала выстраиваться схема.

— Так, — негромко сказал я, глядя на то, как на подставку поставили что-то вроде… даже не знаю, что это такое. С виду походило на массивное пресс-папье, вырезанное из прозрачного кристалла. — Дай угадаю. Альфам ведь ничто не мешает вернуть потом купленные здесь экспонаты, ведь так? Например выкупить или обменять.

— В точку, — Елена жадно облизнула губы, рассматривая выставленный предмет, за который сейчас шли торги. — Хочешь подружиться с альфами или даже попасть в один из анклавов — нет способа лучше, чем в качестве приветственного дара преподнести что-то из утраченных альфарами предметов искусства. Считай, что здесь сейчас распродают не экспонаты, а…

— Приглашения? — предположил я и тут же получил утвердительный ответ.

— Верно, Александр, — произнёс знакомый женский голос у меня за спиной.

И, вероятно, он не так уж сильно бы меня напряг, если бы я не догадывался, кто именно может стоять рядом с баронессой.

— Как всегда проницателен, — лёгкой усмешкой в голосе произнёс её кавалер.

Так и знал, что он здесь. Вот надеялся, что пронесёт, но всё таки…

— Привет, Ром, — поздоровался я, повернувшись к ним, после чего склонил голову в коротком поклоне, адресованном стоящей рядом с ним Изабелле. — Баронесса, позвольте сказать, что выглядите вы просто великолепно.

— Льстец, — улыбнулась она. — Но, спасибо. Мне приятно.

И так и было. Чувствовал это по её эмоциям.

— Я думала, что я тут самая красивая, — тихо, но так, чтобы её услышали все, кто должен зашептала мне Елена, явно издеваясь.

Но, ничего. У меня есть карта, которая не бьётся.

— Будешь и дальше пытаться меня поддеть на людях, я не только больше никуда тебя не поведу, но ещё и деду всё расскажу, — серьёзным голосом пригрозил я, чем вызвал наполовину наигранный и наполовину вполне себе реальный ужас на её лице.

— Всё, я всё поняла! — тихо запричитала она, быстро подняв ладошки вверх, словно сдаваясь. — Больше не буду.

— Вот и умница.

Эх, вот ещё бы от Романа так отделаться и вообще красота бы была, но, тут уж вариантов нет.

— Знаешь, о твоем увольнении в фирме до сих пор слухи ходят, — негромко шепнул он мне, подойдя ближе.

— Да, что ты? — без особого интереса спросил я, наблюдая за тем, как на постамент перед собравшимися зрителями выставили небольшую картину.

Полотно изображало пейзаж. Заходящее солнце на фоне моря. На переднем же фоне, спиной к зрителю, стояла женщина в чём-то на подобие белой туники или лёгкого и тонкого платья. И должен сказать, что пока что это было самое потрясающее из всего, что я видел из всех представленных экспонатов. Уж не знаю каким образом, но неизвестный мне художник смог передать картину настолько живо, что, казалось, морские волны плескались у меня прямо на глазах, оставаясь абсолютно неподвижными. Очень красиво.

— Ага. Что-то вроде того, — произнёс он, подняв ладонь и распорядитель аукциона тут же принял его ставку в три миллиона рублей.

Впрочем, долго так не продлилось и уже через тридцать секунд цена полотна выросла до тридцати миллионов.

— Александр, я хотел бы с тобой поговорить, — сказал мне Роман, после того, как поднял ставку за картину до тридцати пяти миллионов.

— А ты уверен, что нам стоит говорить? — несколько нагло спросил я его в ответ. — И, прежде чем ты что-то скажешь, помни, что я на тебя больше не работаю.

— Да. Именно поэтому я и хочу с тобой поговорить, — с нажимом сказал Роман, снова поднимая ставку, так как за время его короткой реплики цена за картину выросла ещё на семь миллионов. — Я слышал, что ты интересуешься делом Харитонова.

Так, ладно. Признаю, я оказался удивлён.

— Кажется, я один раз уже объяснял твоему отцу, как сильно мне не нравится когда за мной следят…

— А мы и не за тобой следили, — отозвался Роман, вновь поднял ладонь.

— Это я уже понял, — бесстрастно ответил я, быстро смекнув скрытый смысл его слов, а сам мысленно выругался. — Ром, сейчас не место и не время для этого разговора.

Лазарев покачал головой. Хотел что-то сказать, но оказался вынужден уделить внимание аукциону, чтобы вновь перебить чужую ставку.

— Сорок семь миллионов! — громко оповестил всех распорядитель, вежливо указав в сторону Романа и в этот раз не оказалось никого, кто высказал бы желание посоперничать за полотно. — Наивысшая ставка предложена его светлостью…

— Когда и где? — задал он мне негромкий вопрос.

— … сорок семь миллионов раз!

— Позвони мне завтра, — предложил я ему.

— … сорок семь миллионов два!

— Хорошо, — не без удовлетворения в голосе от победы в торгах согласился Лазарев. — Я позвоню и мы назначим встречу…

— … сорок семь миллион…

— Восемьдесят!

Громкий окрик разнёсся по залу, лишь на мгновение отстав от грохота, с которым распахнулись входные двери.

В зал вошёл высокий мужчина с роскошной, почти львиной гривой огненно-рыжих волос. Одетый в чёрный костюм с белой сорочкой и галстуком цвета свежей крови, он по хозяйски оглядел смотрящих на него в изумлении аристократов.

— Что, соскучились? — с усмешкой поинтересовался у собравшихся Константин Браницкий. — Я вернулся!

Глава 15

Вот ведь бл…

Не могу сказать, что я был безмерно счастлив в тот момент, когда смотрел на то, как Браницкий по-хозяйски вошёл в аукционный зал. Разумеется, вёл он себя так, словно всё тут принадлежало ему. А сам я думал, как бы сейчас потихоньку да потихоньку свалить куда-нибудь в сторону.

Вот уж что-что, а встречаться с этим конченым мне не хотелось абсолютно.

— Так что? — громко и с весельем в голосе спросил граф у собравшихся. — Восемьдесят миллионов. Моя ставка. Кто больше, уважаемые?

Стоящий за кафедрой распорядитель аукциона явно находился в фрустрации. Он банально не знал, что ему делать дальше. Очевидно, что кто бы ни планировал сие мероприятие, такого он не ожидал. Вроде бы надо как-то реагировать, но человек, который только что сделал ставку, явно на аукцион приглашён не был и заявился сюда по собственному почину. Ну или же так казалось со стороны.

Как будто этому засранцу вообще плевать, есть у него приглашение или нет…

А я всё думал, как же разрешится ситуация, и, как бы злорадно это ни прозвучало, мысленно забавлялся, глядя на недовольное лицо Лазарева. Кажется, что ещё чуть-чуть и…

— При всём уважении, граф, — громким и твёрдым, как сталь, голосом произнёс Роман, — но разве вы участвуете в аукционе?

— А разве я не участвую? — в ответ весело спросил его Браницкий и призывно пощёлкал пальцами в сторону одного из официантов, которые сейчас стояли ровными рядами у стены. — Эй, принеси-ка мне горло промочить.

Один из них переглянулся с товарищами, но быстро смекнул, что от него требуется. Тут же, не теряя времени, шустро поднёс графу бокал с шампанским под тихие перешёптывания собравшейся толпы аристократов.

Оглядевшись, я всмотрелся в их лица. Некоторые были удивлены. Кто-то, наоборот, явно недоволен. Но в основной своей массе собравшиеся в зале мужчины и женщины выглядели так, словно неожиданно попали на крайне увлекательное шоу. Ага, что-то среднее между гладиаторскими боями и ритуальным жертвоприношением.

— Спасибо, дружище, — поблагодарил слугу Браницкий, принимая бокал. — Так что? Так и будем стоять или уже делом займёмся? Повторяю, восемьдесят миллионов! Восьмёрка и семь ноликов. Кто-то хочет… или может дать больше?

Я повернулся и посмотрел в сторону Филатова. Мда-а-а… Хозяин аукционного дома явно находился на распутье. С одной стороны, человек завалился на его мероприятие без какого-либо приглашения. С другой — восемьдесят миллионов. Ну, тут как ни посмотри, но решить, что выбрать, крайне непросто.

Особенно если вспомнить репутацию неожиданного гостя.

Но я почему-то не сомневался в том, что Филатов как минимум попытается. Хотя бы для того, чтобы сохранить лицо. И, вероятнее всего, деньги. Было даже интересно, как он сможет усидеть на двух стульях одновременно.

— Ваше сиятельство, должен отметить, что его светлость прав, — проговорил Филатов. — Вы не являетесь приглашённым гостем на этом мероприятии. И вы вступили в торги уже после того, как они начались, что является… скажем так, некоторым отступлением от привычного этикета и правил.

— И что? — спросил Браницкий.

Интересно, многие заметят, если я сейчас себя по лицу ладонью тресну?

— Простите? — сохраняя вежливое выражение на лице, спросил Филатов, явно испытывая чувство растерянности от происходящего.

— Прощаю, — хмыкнул Браницкий и одним глотком допил… да что там, проще уж сказать, что он просто залпом выпил весь бокал шампанского. — Вот за что я ненавижу подобные мероприятия. Шампанское — что моча. Сколько ни пей, не напьёшься. Покрепче-то нет ничего? А то я восемь часов в самолёте провёл…

— Ну, думаю, что вы сможете найти подходящую вам выпивку где-нибудь ещё, — вновь услышал я голос Романа. И в этот раз злости в нём было куда больше.

Лазарев вышел вперёд. Впрочем, это не то чтобы прямо такое уж достижение. Ему хватило и пары шагов, чтобы «отколоться» от общей массы наблюдающих за происходящим аристократов.

— Например, там, куда вы, без сомнения, сможете раздобыть соответствующее приглашение, — закончил свою тираду Роман, глядя на Браницкого… с высокомерием? Серьёзно?

В этот момент я уже не думал о том, чтобы бежать. О, нет. Да я такое шоу не пропущу ни за какие деньги!

И, разумеется, Браницкий нисколько не обиделся на столь плохо завуалированное оскорбление. Даже более того, кажется, он, наоборот, ещё больше развеселился.

— Ты же вроде сынок Лазарева, да? — уточнил граф, ткнув в сторону Романа пальцем. — Что? Решил немного погулять да выданные папочкой на карманные расходы деньги потратить? Сколько ты там сказал? Сорок семь миллионов, да?

Тут неожиданно вмешался Филатов.

— Строго говоря, приглашение на имя его сиятельства, графа Браницкого, есть, — осторожно заметил хозяин аукционного дома. — Но, к несчастью, оно просто не было отправлено ввиду отсутствия графа в Империи.

— Ага, летал по делам, — усмехнулся Браницкий в сторону Лазарева. — Сам догадаешься, кто меня об этом попросил, или подсказать? Впрочем, не думаю, что в этом есть необходимость…

— И тем не менее, ты не участвовал в торгах с их начала, — зло произнёс Роман. — И ты не имеешь права на…

— Да мне плевать, — отмахнулся от него граф. — Восемьдесят миллионов, парень. Либо выкладывай деньги и перебей мою ставку, либо катись…

— Восемьдесят пять, — громко ответил Роман.

Он выглядел уверенно, но я уже слишком хорошо его знал, чтобы не понимать. Он либо уже на пределе, либо только что его перешагнул. Не думаю, что его отец отправил сына сюда просто так. Скорее всего, у него имелся какой-то гандикап в плане наличности, который он мог потратить на торгах. И эта незримая линия уже осталась далеко позади.

Проблема заключалась лишь в том, что Роман решил соревноваться с тем, кто вообще плевал на какие-либо линии и правила, о чём, кстати, не стоило забывать и мне самому.

— Сто, — почти смакуя, сказал Браницкий, а собравшиеся в зале аристократы тихо зашептались.

Разумеется, не каждый день прямо у них на глазах столь прилюдно унижают младшего сына одного из самых известных графских родов. И, судя по лицу Романа, эту ставку он перебить не мог.

И Браницкий это прекрасно понял.

— Так что? — спросил он, размахивая бокалом в руке. — Позвони отцу. Может, он тебе перевод на карту скинет, так мы ещё поборемся…

— Думаю, продолжать этот фарс излишне, Константин.

Браницкий повернулся на голос, как пёс, учуявший добычу. Едва только он увидел говорящего, как на его лице появилась радостная улыбка.

— Какие люди, — радостно воскликнул граф. — Что, твоё высочество, неужели на востоке стало так невыносимо скучно, что ты решил сюда заявиться? И как оно тебе у нас в столице? Кстати, ты один или со своей дражайшей супругой…

— Мои дела здесь, Константин, не должны тебя волновать, — отрезал Меньшиков. — И я рекомендую тебе вести себя более… сдержанно, во избежание…

— Во избежание чего? — хохотнул Браницкий и изобразил шутливый поклон. — Как быстро мы с тобой перейдём от угроз к действию, Николай? Кажется, в прошлый раз нам с тобой трёх минут хватило. Как думаешь, может, побьём рекорд и…

— Господа, — вступила в разговор высокая фигура с сильным акцентом. — Может быть, мы соизволим продолжить аукцион?

Так, а это кто? Я сделал шаг в сторону, чтобы лучше видеть из-за спин стоящих передо мной людей. Высокий. Худой, едва ли не как жердь. В чёрном фраке с подобием лёгкого плаща. Узкое, чуть бледное лицо и чёрные, как вороное крыло, волосы.

— Изабелла, слушай, а это кто такой? — тихо спросил я.

— Князь Батори, — негромко сказала она мне, с явным беспокойством глядя в сторону Романа. — Из румынского княжества.

О, как. Иностранец? Хотя, вроде бы и нет. Если не ошибаюсь, то местная Румыния была чем-то вроде вассала Империи. Или нет? Надо будет немного прояснить потом этот момент.

Задумавшись над этим, я едва не пропустил, как к стоящему на трибуне Филатову подошёл один из его помощников и что-то передал в руки.

— Его высочество Батори прав, — заговорил Филатов, спустившись с трибуны и выйдя к спорщикам. — Какой бы… странной ни казалась эта ситуация, но я, как хозяин этого аукционного дома, хотел бы решить её наиболее быстрым и благоразумным образом. И единственный достаточно разумный способ, который я вижу, заключается в этом.

Он повернулся, сделал три шага и спокойно протянул Браницкому закрытый конверт.

— И что же это у нас такое? — тут же поинтересовался граф, глядя на конверт.

— Это ваше приглашение, граф, — пояснил Филатов, даже не пытаясь скрыть намёк в голосе. — Которое, вне всяких сомнений, в любом случае должно было оказаться у вас в руках. Думаю, что теперь мы сможем продолжить аукцион и не тратить время на ненужные домыслы.

— Давно бы так, — хмыкнул Браницкий и рывком забрал конверт. — Итак, дамы и господа. Сто миллионов за столь чудесную картину! Кто больше⁈

Я практически слышал, как Роман скрипит зубами, возвращаясь на свою место. Правда, это нисколько ему не помогло. Ни он, ни кто-либо ещё так и не смог предложить большей ставки за картину. Если уж на то пошло, то в конечном итоге она стала самым дорогим лотом, который ушёл с молотка за этот вечер. Но это будет позднее. А пока я смотрел, как протекал аукцион, а предметы искусства и артефакты уходили за деньги под звучные удары деревянного молоточка по подставке.

— Ублюдок, — едва слышно прошипел Роман, не сводя глаз со стоящего метрах в двадцати от нас Браницкого.

— Не ожидал, что он тут появится, да? — спросил я его, периодически поглядывая в сторону Елены. Та, кажется, вовсе потеряла интерес к происходящему и болтала о чём-то тихо с Евой.

Отец её подруги, кстати, тоже принял небольшое участие в происходящем, выкупив за шесть миллионов комплект серёг, сделанных из тончайшего, похожего на белое золото металла с драгоценными камнями.

— Нет, — покачал головой Лазарев. — Я думал, что он всё ещё за границей…

— Кстати об этом, — вспомнил я. — Ты в курсе, чем он вообще там занимался?

— Без понятия, — вздохнул Роман. — А даже если бы и знал, то не сказал бы тебе. Прости, но…

— Да чего уж там, — отмахнулся я. — Я понимаю.

— Понимает он, — Лазарев невесело усмехнулся. — Луче расскажи, что тебя связывает с Распутиной.

Я покосился на него и перехватил его направленный в сторону Елены взгляд. Очень многозначительный взгляд.

— Нет. Это не то, о чём ты подумал, — пресёк я его мысли. — Просто оказываю услугу её деду.

— Двадцатилетний парень без положения, титула и влияния оказывает услугу одному из самых известных целителей в мире, — повторил за мной Роман, будто пробуя слова на вкус. — Тебе не кажется, что тут чего-то не хватает? Чего-то вроде… ну, знаешь, вроде адекватного объяснения.

— О, и оно у меня даже есть, — усмехнулся я, наблюдая за торгами, что развернулись за странного вида статуэтку. Цена за неё уже взлетела до двенадцати миллионов. — Я его даже знаю. Но тебе не скажу. Сам понимаешь почему.

— Око за око, значит, — донёсся до меня его негромкий смешок.

— Что-то вроде того, — пожал я плечами.

Глянул на часы. Уже почти восемь вечера. Интересно, сколько ещё продлится этот аукцион? А то у меня завтра занятия, так-то. И ведь ещё Елену домой везти.

Разумеется, ответа на этот вопрос я не получил. Так что всё, что мне оставалось, — это наблюдать за происходящим и пытаться не заскучать. Я даже позволил себе второй бокал шампанского выпить. Единственное развлечение — считать выигравшие тот или иной аукцион ставки.

Основная часть аукциона закончилась почти к девяти вечера. Как раз в этот момент, вместе с последним проданным лотом, сумма у меня в голове перешагнула планку в полмиллиарда рублей. Половина, мать его, миллиарда. Чтобы я так жил, как говорится. Вот уж правда, девать людям деньги некуда.

С другой стороны… я ведь не знаю, что они будут делать с этими предметами искусства. Если верить словам Елены, то эти штуки вполне себе могут быть использованы в качестве дара. Видимо, для местной знати такие суммы — не такая уж и большая цена за возможность установить хорошие связи с альфами.

И ещё вот что интересно. Разные предметы искусства уходили за разные деньги. С чем это связано? Может быть, у альфов творения одних мастеров ценились больше, чем творения других? Надо будет уточнить у Елены этот момент.

— Лен, можно вопрос? — негромко спросил я, подойдя к ней.

— Какой?

— Да у меня тут мысль появилась и…

— Прошу прощения, — прозвучал голос сбоку от меня.

Повернувшись, встретился глазами со Смородиным.

— Пора? — уточнил я, моментально поняв, к чему он клонит.

— Да. Закрытая часть аукциона начнётся через десять минут, — сказал он, после чего повернулся к Елене. — Ещё раз прошу прощения, но мне нужно украсть у вас вашего кавалера. Обещаю, это займёт не более получаса. В худшем случае, сорок минут. Не больше.

— О, ничего страшного, — тут же запричитала она и мило улыбнулась. — Только пообещайте его обязательно вернуть, хорошо?

— Непременно, дорогая, — склонил голову в коротком поклоне Смородин. — Александр, пойдём.

— Если что, то я буду с Ларом и Евой, — успела она шепнуть мне, когда я проходил мимо неё вслед за Смородиным.

— Хорошо. Я потом найду тебя, — пообещал я ей.

Смородин отвёл меня в сторону сквозь расходящуюся толпу гостей. Мы с ним вышли из зала и поднялись на лифте на третий этаж здания.

— Может, теперь расскажете наконец, что именно вы хотите приобрести такого, что вам потребовалась моя помощь?

— Увидишь, — пообещал Смородин. — Сейчас нет смысла об этом говорить, но я думаю, что ты поймёшь сразу же, как увидишь. Лучше ответь мне на вопрос. Лаврентий ничего не сказал по поводу платы…

— Ваш помощник? А, понял. Да, не сказал. Потому что деньги, если честно, меня не особо интересуют, — последовал мой ответ.

— Значит, что-то другое? — разумно предположил граф, и я кивнул.

А и сам над этим думал. Деньги меня действительно мало интересовали. Потому что имелось кое-что куда более полезное с точки зрения наших будущих взаимоотношений.

— Позволь мне угадать, — предложил Смородин. — Хочешь попросить меня об услуге, ведь так?

— Мыслите в правильном направлении, — не стал я с ним спорить.

— Стоит ли мне спросить о том, что это за услуга сейчас, или же лучше выждать?

Мда, суть проблемы он уловил моментально. Но, не могу не признать, что мне понравилось то, как он обставил своё предложение. Сам по себе предложить в качестве платы за мою помощь «отложенную» услугу на будущее он не мог. Это прозвучало бы… оскорбительно.

А вот уточнить, стоит ли ему спрашивать о ней прямо сейчас или же сделать это позднее — это уже совсем другое дело. То есть он одновременно как бы перекладывал ответственность за подобное предложение на мои плечи, но в то же самое время высказал своё завуалированное согласие.

— Думаю, что если ваше сиятельство не будет против, то я хотел бы высказать своё желание позднее, — сказал я ему, когда мы подошли к закрытой двери.

— Думаю, что я буду не против, Александр, — улыбнулся Смородин.

Он взялся за дверную ручку, но так её и не повернул. Вместо этого он замер и посмотрел на меня.

— Но ты должен понимать одну вещь, Александр, — вместо того чтобы открыть дверь, произнёс он. — Подобная услуга — это одноразовая акция. И я отнюдь не всесилен, как бы мне ни хотелось об этом думать. У моей власти и влияния есть определённые границы, которые я не могу перейти вне зависимости от того, насколько сильно я ценю свой долг перед тобой.

— Я понимаю.

И так ясно, что прикажи я ему какую-нибудь глупость вроде: «Пойди и соверши покушение на императора», — он послал бы меня далеко и надолго. Это не было какое-то мистическое обещание, сделать невозможное, иначе — смерть. Нет. Это именно было соглашение, построенное на взаимном доверии.

Почему-то мне вспомнились его слова во время нашей первой встречи.

— Доверие, ваше сиятельство, — это штука обоюдная. Вы сами так сказали.

— Верно, — с серьёзным видом кивнул он мне. — И я от своих слов не отказываюсь. Привык за них ручаться, знаешь ли.

— Как будто в вашем бизнесе можно иначе, — усмехнулся я, чем вызвал у него ответную улыбку.

— Ну что же. Раз тут мы закончили, то я думаю, что более не стоит терять время.

— Прошу, — предложил я, сделав жест рукой, и Смородин открыл дверь.

Находящееся за дверью помещение оказалось чем-то средним между библиотекой и роскошным конференц-залом. Я бы не сильно удивился, узнав, что именно здесь заключаются самые прибыльные для аукционного дома сделки.

И, что характерно, комната не была пуста. Я даже пару знакомых лиц увидел. В том числе и того высокого румынского князя, что стоял сейчас у книжных шкафов и разговаривал с Филатовым.

Впрочем, его наличие тут меня нисколько не заботило. В отличие от Меньшикова, сидящего в кресле с бокалом в руке. Я бросил взгляд на Смородина, но тот тоже выглядел удивлённым. Видно, что он не ожидал его тут увидеть.

Но даже он не был самой большой проблемой. Куда большее беспокойство у меня вызвал сидящий напротив Меньшикова мужчина. Ещё до того, как он повернулся на звук открывающейся двери, я прекрасно узнал владельца этой огненно-рыжей шевелюры.

— Опаньки, вы только посмотрите, какие интересные у нас тут люди ходят, — не без удовольствия в голосе произнёс Константин Браницкий, глядя прямо на меня.

Глава 16

Бывает, что вот сидишь за столом. На руках вроде бы и не самые плохие карты, но… Это впечатление обманчиво. Рука твоего противника куда сильнее. И он этого даже не скрывает. Что делать в такой ситуации?

Сдаться? Нет уж. Увольте. В такой ситуации есть лишь один верный вариант. Сохранять лицо и делать вид, будто всё идёт в точности так, как ты и планировал.

— Сказал бы то же самое, — улыбнулся я Браницкому. — Да только… Тебя кто вообще сюда пустил? Неужели у тебя остались деньги после покупки картины?

Кажется, стоящий около меня Смородин замер. На лице находящегося в дальней части комнаты Филатова появилось такое выражение, будто он смотрел на выскочившего на трассу оленя, прыгнувшего прямо под колёса многотонного грузовика.

Впрочем, у всех остальных в помещении выражения на лицах были примерно такие же. У всех, кроме двоих. Меньшиков с удивлением посомтрел на меня, после чего перевёл заинтересованный взгляд на развалившегося в кресле графа. Как если бы ожидал, как тот ответит. А вот Браницкий…

— Ха! — весело воскликнул граф. — Да брось, пацан. Такие суммы для меня пшик. Ерунда. Я слишком большой почитатель искусства, чтобы считать те жалкие гроши, что плачу за него.

— Какая интересная ситуация, — неспешно протянул сидящий в кресле и закинувший одну ногу на другую Меньшиков. Я заметил, что в левой руке он держал тонкую то ли сигарету, то ли короткую сигару, вставленную в длинный изящный мундштук. — Молодой человек не только приехал сюда по личной просьбе нашего дорогого Смородина, но ещё и сопровождает на столь званный вечер внучку одного из самых известных аристократов Империи.

Значит, он уже и об этом в курсе. Что же, не удивительно. В ответ я лишь улыбнулся, надеясь на то, что моё лицо выглядит достаточно расслабленно.

— Что поделать, ваше высочество, — развёл я руками. — Кручусь, как могу…

— Поверь мне, Николай, — Браницкий оскалился и вновь повернулся ко мне. — Этот парень полон сюрпризов.

После этих слов его улыбка стала ещё более весёлой.

— Ты ст-о-о-о-о-о-лько про него не знаешь.

— Интересно, что именно, — с некоторой ленцой в голосе поинтересовался князь, покачивая в ладони бокал. — Я бы с большим любопытством послушал.

— При всём уважении, ваше высочество, — вступил в разговор Смородин. — Но я вряд ли ошибусь, если скажу, что мы собрались здесь ради, судя по всему, интересующего нас дела, а не для того, чтобы обсуждать сопровождающего меня человека.

— Да, — согласился Меньшиков, но уже через мгновение его тон стал куда более серьёзным. — Действительно. Но вот ведь какая оказия, Дмитрий. Мы пока не говорим о деле. В данный момент мы говорим о моём любопытстве.

Тлеющий кончик вставленной в мундштук сигареты оказался направлен на меня.

— И я не могу не отметить, — продолжил князь. — Что теперь мне очень хочется это самое люопытство утолить.

— Да, Александр, — в тон его высочеству добавил Браницкий. — Поведай же нам, как так вышло, что такой паренёк вращается в столь… изысканном обществе лицедеев и мизантропов.

— Фу, — тут же наигранно скривился князь. — Константин, что за слова. Похоже, что наша предыдущая встреча так и не научила тебя хорошим манерам.

— Пф-ф-ф, старого пса новым трюкам не научишь, — хохотнул граф. — Но что мы только о себе, да о себе. Не будем же забывать и о других участниках. Ну, так что? Александр?

Граф вновь уставился на меня с ожиданием и предвкушением в глазах.

— Давай же, расскажи нам, что ты здесь делаешь?

Сука. Как же он меня бесит.

— При всём уважении, не вижу причин, по которым должен это делать, — спокойно произнёс я. — Если не ошибаюсь, то законы Империи оставляют мне право на неприкосновенность частной жизни.

Мне кажется, или стоящий сейчас рядом со мной Смородин нервно сглотнул.

— Как интересно, — протянул Меньшиков.

— Адвокат, что с него взять, — усмехнулся Браницкий. — Я ведь говорил тебе. Парень полон сюрпризов и…

— И я умею побеждать, — спокойно перебил я его. — Если не ошибаюсь, то в последний раз, ваше сиятельство, вы мне проиграли.

Похоже, что эти слова удивили Меньшикова. Настолько, что взгляд князя тут же метнулся в сторону сидящего напротив него графа.

— Так, кажется, я многое пропустил за то время, что находился за пределами столицы.

— Ты даже не представляешь сколько, — проворчал Браницкий. — Но парень прав. Он действительно у меня выиграл…

— И он всё ещё жив? — похоже, что князя это несказанно удивило.

— Я приверженец честной игры… ну, насколько слово «честно» укладывается в моё понимание. О, и ты бы его видел, — с жаром воскликнул граф. — Парень даже глазом не моргнул, когда спустил курок… Дьявол, я прямо завёлся. Слушай, Рахманов, как насчёт реванша, а? Давай! Прямо здесь и сейчас. Сыграем! Развеем скуку…

— Пожалуй, откажусь, — хмыкнул я. — У вас всё равно нет ничего, что вы могли бы мне предложить.

Браницкий уставился на меня таким взглядом, будто я только что дал ему пощёчину. Его горящий взгляд твердил мне — я могу прямо сейчас ему всё рассказать.

Ну, что сказать, мой ответный взгляд был не менее красноречив. Давай. Рассказывай. Испорти себе шоу. Тебе ведь не нравится, когда люди играют по своим правилам, а не по тем, которые выдумал твой воспалённый разум, ведь так? Так, давай. Вперёд. Сыграй по моим правилам. Испорти всё и расскажи, как есть. Но ведь это будет так…

— Не, — недовольно хмыкнул он. — Скучно.

В дверь коротко постучали. Внутрь вошёл молодой мужчина и, извинившись, быстро подошёл к хозяину аукционного дома.

— Ваше высочество, — осторожно вступил в разговор Филатов, после того как выслушал донесение. — Господа, не хочу вас прерывать, но наш гость уже здесь. И, думаю, что вы все знаете, сколь… ценно и дорого может быть его время.

Что удивительно, но никто спорить не стал. Даже Браницкий. Тот просто фыркнул и помахал рукой. Видимо выдохнув от облегчения, Филатов указал рукой на вторую дверь, что находилась в другой части комнаты.

— Тогда, прошу вас за мной, — попросил он.

Все поднялись на ноги и проследовали к двери. Все, кроме Меньшикова. Князь обменялся парой коротких фраз с Браницким, после чего произнёс короткие слова извинения и покинул зал через противоположную дверь.

— Прими мои извинения, — негромко извинился Смородин. — Я не знал, что он здесь будет.

— Что он здесь делал? — так же негромко спросил я его в ответ.

— Без понятия. Возможно, хотел поговорить с Филатовым, — пожал он плечами. — Не знаю. Меньшиковы вообще редко тут появляются. В столице, я имею в виду. К слову, ты хорошо держался.

— Я достаточно хорошо знаю нашего дорогого графа, чтобы понимать, что именно ему нужно, — хмыкнул я в ответ. — Если пригрозить, что лишишь его этого, то он может и отступить.

Ага. Да только ненадолго. До тех пор, пока не найдёт, на какую ещё точку надавить, чтобы начать гнуть свою линию. Главное, не пасовать перед ним.

За ведущей из зала дверью находился длинный коридор. Помимо меня, Смородина, Браницкого и Филатова, я узнал ещё молчаливого румына, которого видел ещё на первой части аукциона. Оставшихся троих аристократов я никогда не видел ранее. Даже специально уточнил у Смородина, и тот сказал, что все трое были из графских родов и приехали сюда именно ради происходящей сейчас встречи.

Странно. Я ожидал увидеть здесь довольно-таки известных людей. Тех же Лазаревых, например. Или, может быть, Распутина. Тот же Уваров, если я не ошибаюсь, занимался тем, что торговал артефактами. Правда, теми, которые создавались людьми, а не альфарской работы. Тем не менее, разве такой человек пропустил бы подобное мероприятие?

— Всё очень просто, Александр, — ответил мне Смородин. — Сюда нельзя попасть просто так. Тот, встречу с кем устраивает сейчас для нас Филатов, сам решает, кого допустить сюда.

— А как он…

— Очень просто. Мы предлагаем для него нечто, что может представлять для него ценность. Если предложенное нами его интересует, то ты получишь приглашение на встречу. Если же нет, то нет.

Почему-то именно в этот момент у меня в голову начали закрадываться сомнения. Что я знал о Филатовых? Они были графским родом. Да. Но они не обладали Реликвией. Для того, чтобы понять это, мне было достаточно обратить свое внимание на Филатова. Я чувствовал его эмоции. Они были богаты. Даже имели некоторое влияние, но… Но оно не выходило за пределы сферы их интересов. И при этом, если покопаться в сети, то выходило, что Филатовы практически не имели какого либо бизнеса. Если вывести за рамки их аукционную деятельность, конечно же.

Впечатляло ли это? Не сильно. С другой стороны, следовало смотреть, что называется, глубже. Так сказать, между строк. Филатовы прославились на всю Империю тем, что торговали преимущественно альфарскими артефактами. Нет, разумеется, они не чурались и других магических вещей и предметов искусства, в том числе и созданных человеческими руками. Но, как мне кажется, основной доход и своё влияние они имели именно за счёт альфарского продукта.

И теперь, внимание, главный вопрос! Где они его брали? Думаю, что ответ, каким бы сложным он в итоге не оказался, очевиден. Они имели связи и выступали посредником между альфами и людьми. По крайней мере здесь, в столице.

— Прошу вас, господа, — вежливо произнёс Филатов тоном радушного хозяина. — Все вы знаете правила этой встречи. А потому я рекомендую не делать необдуманных решений.

— Правила? — тихо шепнул я Смородину.

— Тебя они не касаются, — так же тихо отозвался он. — Просто молчи и не привлекай к себе внимания. Когда я попрошу тебя помочь, сделай это и всё. На этом твоё участие в этом закончится.

— Без проблем.

Тем временем Филатов приоткрыл дверь и впустил нас в следующее помещение.

На первый взгляд оно не сильно отличалось от предыдущей комнаты. Разве что на тянущихся вдоль шкафов стеллажах вместо книг стояли разного рода предметы. Вероятно, артефакты, но гадать я не возьмусь.

Да они и не особо меня интересовали. Куда больший интерес привлекала к себе высокая, закутанная в серый балахон фигура. Ростом он точно был выше меня. Вероятно, метр девяносто или даже чуть выше. Голова закрыта капюшоном, а вот его лицо…

Так, ладно. Спокойно. Признаю, в этот момент я чутка струхнул.

Прямо сейчас я стоял и смотрел на собственное отражение в зеркальной маске, что закрывала лицо этого… существа, наверно. Точно такую же маску я видел на лице того, кто являлся источником силы Разумовских.

— Господа, позвольте представить вам достопочтенного Гвар-хо’дуэра, — с почтением в голосе проговорил Филатов, сделав короткий поклон в сторону фигуры в балахоне.

Что любопытно, фигура чуть склонила голову в сторону хозяина аукционного дома, после чего сделала молчаливый приглашающий жест в сторону стоящего в центре комнаты стола.

— Ваше сиятельство, граф Даринский, прошу вас, — перевёл этот жест Филатов, и один из тройки незнакомых мне аристократов тут же сделал шаг вперед и поставил на стол кейс, который до того держал в руках…

— Кто это такой? — негромко спросил я Смородина, благо мы стояли дальше всех от стола и я надеялся, что мой шёпот достаточно тих, чтобы не привлечь к себе особого внимания.

— Гвар-хо’дуэр — хранитель альфарских тайн, — поведал мне Смородин, и это его заявление вызвало у меня некоторый диссонанс.

— А ничего, что он сейчас ими как бы торгует?

— Александр, их наименование с альфарского переводится как «хранитель тайны», — пожал он плечами. — Иногда, в некоторых текстах, его переводят как «коллекционер тайн». Это всё, что я, да и человечество в целом о них знает. Так что тут тебе лучше кого другого спросить.

Забавно. Я присмотрелся к фигуре в капюшоне. Альф не говорил ни слова. Лишь молча ждал, когда Даринский поставит перед ним кейс и откроет его, после чего наружу была извлечена небольшая… Я даже не сразу понял, что именно. То ли небольшая глиняная табличка, покрытая письменами, то ли какая-то плитка.

Альф взял её в руку, позволив мне увидеть ещё одну странность. Сначала я решил, будто его пальцы покрывает золото, но уже через несколько секунд тот поднял табличку выше, будто разглядывая её на просвет, рукава балахона опустились ниже, явив глазам собравшихся… чёрт его знает, если честно. Больше всего это походило на сделанные из чистого золота протезы, что заменяли ему руки. Они в точности повторяли кости предплечий, запястий и пальцев. Только отливали золотым блеском под светом горящих на потолке ламп.

Сам же альф, видимо, удостоверившись в чём-то, повернул закрытое зеркально маской лицо в сторону Даринского и медленно кивнул. Кажется, сам граф в этот момент вздохнул с облегчением. Альф вытянул руку и с металлическим звоном щёлкнул золотыми пальцами, после чего на поверхности стола, как по мановению руки, появилась небольшая шкатулка.

Для того, чтобы описать лицо графа в тот момент, когда он заглянул внутрь, лучше всего подошло бы слово «восторг». Даже дети, которые получили наконец на Новый год долгожданную игрушку, наверно, так не радовались.

Но меня заинтересовало другое. Вспомнил, как Лар прокатил нас на лифте до своей мастерской.

— Думал, что магия переноса не работает в пределах этого здания.

— Она и не будет работать, — подтвердил мою мысль Смородин. — Эти артефакты хранятся внутри аукционного дома, а Гвар-хо просто переносит их сюда внутри строения.

— То есть, они изначально были у Филатова?

— Скорее всего, — едва слышно хмыкнул Смородин. — Всё же он выступает в качестве посредника. А значит, должен удостовериться, что со стороны Хранителя… ну, или коллекционера, не возникнет никаких проблем. Значит, предназначенные для обмена артефакты должна проверить третья сторона.

— Что? — прошептал я. — Но это же какой-то бред?

— Отнюдь, — произнес Смородин. — Гвар-хо’дуэр славятся своей абсолютной честностью. Беспрецедентной. В этом плане они могут сильно выделятся на фоне своих сородичей. Да только вот понимание этой самой честности у них своё, альфарское. Тем не менее, весь смысл их существования построен на том, чтобы коллекционировать, собирать и хранить тайны. В частности, не только лишь своего собственного народа, но и наши, людские.

Хотелось уподобиться стоящему в пяти метрах от нас Браницкому и спросить: «Чё?»

— То есть, так табличка, которую дал ему Даринский…

— Если я не ошибаюсь, то это была одна из священных клинописных табличек Осириса. Древний Египет. Четыреста тридцать шестой год до нашей эры. Ну, по крайней мере так говорил сам Даринский. Судя по всему, он не врал.

Словно доказывая его слова, альф в балахоне положил табличку обратно в кейс, после чего щёлкнул пальцами. Кейс тут же испарился в воздухе.

И так продолжилось дальше. Филатов вызывал одного из нас, после чего названный подходил к столу и делал свои «предложение». И, судя по всему, не всегда оно устраивало фигуру в балахоне. По крайней мере предложенная следующим за Даринским графом на обмен небольшая статуэтка оказалась отвергнута. Гвар-хо’дуэр просто махнул отливающей золотом рукой, отогнав разозлённого и раздосадованного аристократа от стола.

Впрочем, больше отказов не было. Особенно меня заинтриговал Браницкий. Мне было интересно, для чего он тут. Ведь не просто так же приехал, чтобы меня позлить?

Разумеется, нет. Похоже, что он, как и говорил, с самого начала приехал сюда именно ради того, что сейчас происходило. Я даже чуть наклонился вперёд, чтобы увидеть, что именно он достал из кармана своего костюма.

Предметом этим оказалась небольшая коробочка, в какие обычно помещают ювелирные изделия. Но, судя по всему, чтобы ни лежало внутри, альфара оно полностью удовлетворило. Ему хватило всего пары секунд, потраченных на оценку, после чего последовал щелчок пальцами, и маленькая шкатулка исчезла. А на её месте на столе появился тонкий, чуть изогнутый кинжал с чёрным, как ночь, лезвием.

Браницкий взял предмет, осмотрел лезвие, затем кивнул и убрал клинок в лежащие рядом ножны.

А вот после него настала очередь иностранного гостя. Я даже фамилию его вспомнил. Батори. Румынский князь подошёл к столу и поставил на стол небольшой кейс. Чуть отклонившись в сторону, я заметил, что внутри под стеклом лежит кусок пергамента. Судя по тому, с какой бережностью он извлёк его из кейса и передал альфару, штука была дьявольски ценной…

Но только не для фигуры в балахоне. Альфу хватило всего пару мгновений, чтобы осмотреть пергамент сквозь свою зеркальную маску, после чего он просто вернул предмет обратно Батори.

Судя по всему, такое развитие событий его не устроило.

— Что? — спросил он с сильным акцентом. — Филатов, почему он отказывается?

— Я не могу вам этого сказать, — коротко ответил граф. — Окончательное решение остаётся за Гвар-хо’дуэр и…

— Подделка, — проскрипел голос из-под маски.

— Что⁈ — рявкнул румын. — Что значит подделка? Филатов, ваши люди проверяли его! Вы заявили мне…

— Ваше высочество, я понимаю не больше вашего, — тут же поспешил оправдаться Филатов. — Мои эксперты заверили меня и вас в полной подлинности документа. Но я не могу ручаться за достопочтенного Гвар-хо’дуэр. Именно за ним остаётся последнее слово и…

— ВЫ ОБЕЩАЛИ МНЕ! — рявкнул Батори, после чего разразился явно не самой доброй тирадой на румынском. Но уже через несколько секунд спохватился и вновь перешёл на русский с сильным акцентом. — ВЫ СКАЗАЛИ, ЧТО ОН СОГЛАСИТСЯ! СКАЗАЛИ, ЧТО Я ПОЛУЧУ ЧЕРЕП!

— Я лишь сказал, что это может его заинтересовать, — вновь оправдался Филатов, и, судя по его эмоциям, граф находился в недоумении и пытался найти выход из столь щекотливого положения. — Но я не могу ручаться за окончательное решение нашего гостя. Как я и сказал, последнее слово всегда остаётся за ним. Я ничего не могу с этим сделать, и вы не сможете. И я настоятельно рекомендую вам не нарушать правил поведения в моем аукционном доме.

Угроза прозвучала, да вот только… Что-то с ней было не так. Филатов боялся не Батори, эмоции которого, к слову, я не мог считать. Нет. Если я хоть немного разбирался в людях, а я разбирался, граф боялся именно альфара.

И, судя по всему, Батори тоже дураком не был. Бросив горящий гневом взгляд на Хранителя, он произнёс что-то на румынском, после чего убрал документ в кейс и, развернувшись, направился прочь от стола.

— Наш черёд, — негромко сказал мне Смородин. — Пойдём.

Мы подошли к столу. Альфар взглянул на Смородина, и только после его голова повернулась в мою сторону. Я почти пять долгих секунд пялился на своё отражение в маске, прежде чем Гвар-хо’дуэр наконец отвернулся от меня.

Тем временем Смородин достал из внутреннего кармана своего костюма небольшой футляр. Достаточно тонкий и плоский, чтобы поместиться во внутреннем кармане его пиджака. Он положил его на стол перед альфом и открыл, развернув таким образом, чтобы продемонстрировать содержимое.

Ну, чего уж греха таить, я тоже глянул. Внутри футляра на бархатной подложке лежали… Блин, если честно, то я даже не знаю, как точно описать это. На первый взгляд это напоминало две костяные иглы или булавки. Точнее просто не смогу сказать. Как по мне, какая-то ерунда.

А вот у альфара явно было иное мнение.

Двигаясь медленно и осторожно, он извлёк наружу одну из игл и, держа её кончиками пальцев, поднял её над головой, словно желая посмотреть предмет на просвет. Прошло десять долгих секунд, прежде чем закрытое зеркальной маской лицо повернулось в сторону Филатова и коротко кивнуло, а я услышал облегчённый вздох Смородина.

Звонкий щелчок золотых пальцев заставил футляр и уложенные обратно иглы исчезнуть, а вместо них появился иной предмет. И в кой-то веки я узнал, что это такое. Уже видел. Не именно этот, а другой, но очень похожий на него.

Смородин, кажется, даже дыхание задержал, когда наклонился, чтобы получше рассмотреть стоящий на тонкой серебристой подставке тёмно-фиолетовый кристалл. Небольшой, не больше моей ладони, он стоял на подставке, пока внутри него клубилось нечто, напоминающее тёмно-синий туман. При этом он постепенно менял цвет, переходя от тёмно-синих оттенков к индиго и яркой, насыщенной синеве.

Орбал. Вместилище для заключённой внутри альфарской души. Именно с подобной штуки началось наше с Ларом знакомство.

— Александр, — негромко, так, что услышать его мог лишь я, позвал меня Смородин. — Что ты чувствуешь, скажи мне. Какие эмоции оно испытывает?

Я сконцентрировался на кристалле, что оказалось, между прочим, крайне непростой задачей. Такое ощущение, что эмоции в предмете менялись со скоростью света, перескакивая с одной на другую в бешеном темпе.

Но было одно чувство, что превалировало над остальными. Одна эмоция, которая, словно водоворот, вбирала в себя все другие. Меня аж передёрунло.

— Это… Это словно печаль, — немного неуверенно произнёс я. — Бесконечная и безграничная.

Смородин прикрыл глаза, и на его лице появилось осязаемое облегчение.

— Значит, это именно то, что я искал, — прошептал он, после чего кивнул ожидающему с другой стороны стола альфару. — Благодарю вас.

Фигура в балахоне склонила голову в ответном поклоне, после чего развернулась и направилась на выход из комнаты.

— Что же, господа, — через несколько секунд после того, как за Хранителем закрылась дверь, проговорил Филатов. — Не буду говорить, что все из вас получили то, на что рассчитывали, но на этом данная встреча закончена.

При этом он бросил такой взгляд на Батори, что становилось ясно. Если граф и ожидал проблем, то именно с его стороны. Впрочем, их не последовало. Румынский князь со злым выражением на лице лишь отвернулся и направился к выходу.

— Спасибо тебе за помощь, Александр, — поблагодарил меня Смородин, когда мы шли по коридору.

— Не за что, — пожал я плечами. — Будем честны, от меня потребовалось не так уж и много…

— Не стоит принижать свои заслуги, — попенял мне он. — Поверь мне, лично я считаю твою помощь для меня в этом деле неоценимой. И я действительно благодарен тебе за неё. И, когда тебе потребуется ответная, то я буду рад помочь.

Я лишь кивнул в ответ, и мы направились к лифтам. Где-то за нашей спиной я слышал болтовню Браницкого, который зацепился языком с Филатовым, и сейчас оба аристократа что-то обсуждали. Но меня это интересовало не сильно. В мои планы сейчас входило забрать Елену и отвезти её домой. Вся встреча заняла почти час, а не обещанные Смородиным сорок минут, так что следовало поторопиться. А то мне же завтра ещё в университет ехать и…

— Что происходит? — резко спросил Смородин, когда мы подошли к лифтам, где уже стояли Даринский и другие аристократы.

— Лифт не работает, — сказал один из них и в доказательство своих слов потыкал кнопку вызова пальцами, но та даже и не подумала хоть как-то отреагировать.

— Странно, может быть он…

Что именно хотел сказать Филатов, я уже не услышал. Граф резко замолчал, когда весь свет в коридоре погас, погрузив его в полную и абсолютную темноту.

От авторов: следующая глава выйдет в полночь 1го мая. Желаем вам хороших праздников и выходных.

Глава 17

Коридор погрузился в темноту. Ненадолго. Примерно секунд на пять. А затем нас осветил свет от горящего на ладони Браницкого огненного шара.

— Вань, только не говори мне, что ты забыл за свет заплатить, — пропитанным иронией голосом сказал он.

— Не понимаю, что случилось. Я не знаю, в чём причина, — тут же ответил Филатов, доставая свой телефон, явно собираясь связаться со своими людьми.

Он даже это сделал, но, судя по недовольному лицу, полученный им ответ его абсолютно не устроил.

— Похоже, что это какая-то проблема в энергосети здания, — наконец сказал он, прервав разговор. — Я сожалею о доставленных неудобствах, господа. Позвольте, я провожу вас к выходу по лестнице.

Филатов отступил в сторону и с выражением раздосадованного хозяина на лице указал рукой в сторону коридора, по которому мы пришли. Разумеется, мы последовали за ним. С какой-то стороны это было даже забавно. Группа аристократов спускалась по лестнице, освещая себе путь фонариками от мобильных телефонов. Казалось бы, влиятельные люди, но темнота всех уравняла.

Филатов вывел нас на лестницу и повёл на первый этаж. Пока мы спускались, я оставил Смородина и догнал хозяина аукционного дома.

— Ваше сиятельство, прошу прощения, но я хотел бы забрать свою подопечную.

— Прошу прощения? — не понял он. — Подопечную?

— Я приехал на приём с Еленой Распутиной. Сейчас она должна быть вместе с достопочтенным… — мне потребовалось несколько секунд для того, чтобы вспомнить полное имя Лара. — С достопочтенным Ларфориалом в его мастерской. Она обещала дождаться меня вместе с ним. Они знакомы друг с другом.

— Распутина? — уточнил Филатов. — Что же, если она находится там по приглашению достопочтенного альфара, то я не вижу проблемы. Конечно, я сопровожу вас к ней.

Говорил он ровно, но эмоции его выдавали. Ясно, что присутствие здесь альфара, которого он не может контролировать, его раздражало. Сколько бы выгодным оно ни было, такие люди, как Филатов, влиятельные аристократы, я имею в виду, привыкли контролировать окружающую их действительность. А с Ларом он этого делать просто не мог.

Я вообще сильно сомневался в том, что его кто-то смог бы контролировать. Из людей, по крайней мере.

— Благодарю вас, — сказал я, чуть склонив голову.

Мы продолжили спуск по лестнице, пока не достигли первого этажа, где проходила открытая часть аукциона. Там Филатов передал гостей своим людям, рассыпавшись во всех возможных извинениях. Что любопытно, извинения эти, если верить его эмоциям, оказались абсолютно искренними. Как радушный хозяин, он переживал из-за случившегося и теперь испытывал стыд. Интересная характеристика, как ни посмотри.

— Пока, парень, — помахал мне на прощание Браницкий, поигрывая полученным от Хранителя ножом. — Ещё свидимся.

— При всём уважении, надеюсь, что нет, — отозвался я, на что он лишь рассмеялся.

— Что же, вы сказали, что ваша спутница с достопочтенным, — обратился ко мне Филатов, когда группа аристократов направилась к выходу.

— Верно, — кивнул я.

— Пойдёмте, — предложил он. — Я провожу вас.

Мы вновь прошли к лестнице. К этому моменту в коридорах и на лестничных площадках уже появились люди с фонариками, освещая нам путь. Один из них сообщил Филатову, что проблема с освещением, видимо, затронула весь квартал, так как в близлежащих домах также не было света.

— Безумие какое-то, — покачал головой граф, ведя меня по лестнице вниз, на подземные этажи аукционного дома. — Подумать только, чтобы такое случилось без предупреждения! Да в самом центре столицы!

— Вы не могли предвидеть, что случится нечто подобное, — пожал я плечами.

— И тем не менее, я обязан был предвидеть, — негромко проворчал он. — Это вполне себе можно было бы назвать моей обязанностью и…

Спускавшийся по лестнице Филатов вдруг дёрнулся. Будто споткнулся.

— Что-то случилось? — спросил я, глядя на его ошарашенное лицо.

— Я только сейчас вспомнил, — недоумевающим тоном произнёс он. — У нас же есть аварийное питание для обслуживания мастерских и хранилища. Но оно должно снабжать светом всё здание даже в такой ситуации. Почему оно не работает?

Его бормотание заставило меня напрячься. Слишком уж… Не знаю, подозрительно это.

Мы прошли по лестнице на нижние уровни. Тут оказалось уже не так темно. Установленные на стенах фонари аварийного освещения горели красным светом. Пусть и тусклым, но его вполне себе было достаточно, чтобы не переломать себе шею оступившись на одной из ступеней. Филатов открыл дверь, пропустив меня вперёд. Сначала мне показалось это странным. Граф открывает дверь перед простолюдином. Но затем мне в голову пришла мысль, что, вероятно, таковы в его понимании правила поведения радушного хозяина. В конце концов, я его гость, разве нет?

Впрочем, эта мысль моментально выветрилась из моей головы, когда вместо того, чтобы открыться, дверь упёрлась во что-то.

— Что такое? — спросил я, подходя ближе.

— Не знаю, — ответил он. — Кажется, там что-то лежит… Господи боже!

Вскрикнув, граф отшатнулся назад. Оказалось, что предметом, подпирающим дверь, было человеческое тело, лежащее в растекающейся по полу луже крови.

— Что с ним случилось? — заговорил ошарашенный и побледневший от такой картины граф, пытаясь трясущейся рукой достать из кармана телефон.

Если честно, то мне тоже было весьма интересно получить ответ на этот вопрос. Правда, это любопытство моментально испарилось, когда снова ощутил то странное, давящее чувство. Будто кто-то смотрел на меня прямо в упор. Пристальный и немигающий взгляд, от которого хотелось спрятаться где-нибудь. Прямо как тогда, в парке, перед тем, как я поехал к Смородину.

И проблема была даже не в том, что я его почувствовал. Проблема заключалась в том, что этот взгляд смотрел мне в спину.

Дёрнувшись в сторону, я почти успел развернуться, когда нечто кинулось на меня из мрака лестничного пролёта. Тёмная фигура врезалась в меня в тусклом свете алых фонарей, и мы вместе вылетели в коридор, скользя по размазанному по полу кровавому пятну.

Первая мысль — это дикий зверь. Нормальный человек просто не способен выдавать таких звуков. Мерзкое, гортанное, хрипяще-сопящее рычание. Лишь когда я увидел бледное лицо и раскрытую пасть с длинными клыками, понял, что всё-таки ошибся.

Я выбросил правую руку вперёд практически одновременно с тем, как он устремился к моему горлу. Его взгляд быстро изменился с торжествующего на удивлённый, когда ствол появившегося в моей руке револьвера вошёл ему прямо в пасть. Я даже не думал. Просто нажал на спуск, и выстрел грохотом ударил по ушам, а верхняя часть его головы взорвалась подобно вулкану. Мерзкому и кровавому.

Сбоку раздался истошный крик. Ещё одна тварь накинулась на Филатова. Тучный граф всеми силами пытался скинуть худое и костлявое тело с себя. Дёргался, будто в припадке. Так резко, что даже будь я хорошим стрелком, не решился бы выстрелить. А я не был. Только случайно пристрелить графа мне тут ещё не хватало.

Вместо этого я коснулся большим пальцем кольца на указательном левой руки.

— Фас! — рявкнул я через секунду. — Чё встал⁈

Появившийся из кольца харут замотал башкой, явно дезориентированный своим неожиданным появлением, но уже в следующую секунду быстро сориентировался и бросился вперёд. Одним прыжком зверь взмыл в воздух, прямо в полёте вцепившись в загривок вампира. А в том, кто именно это был, сомнений у меня уже никаких не было.

Здоровенный пёс вонзил свои клыки в заднюю часть шеи напавшего на графа прямо в прыжке и быстро стащил его на пол. А затем принялся рвать зубами и когтями, явно упиваясь происходящим.

— Вы как? — спросил я, быстро подбежав к Филатову.

— В порядке, — тяжело дыша отозвался он. — Вроде бы…

А затем увидел живописную картину того, как пёс трепал пастью свою добычу. Та ещё пыталась вырваться, но это у неё выходило плохо.

— Это что ещё такое⁈ — взвизгнул Филатов и даже попытался отползти назад.

— Всё хорошо, — успокоил я его. — Этот со мной.

Не став тратить время на дальнейшие объяснения, быстро подошёл к зверю и его добыче, после чего выстрелил прямо в голову экскурга. Даже не раздумывая. Просто нажал на спуск, и револьвер разнёс ему голову.

Сердце билось как сумасшедшее. Стучало в таком бешеном ритме, что казалось мне птицей, что по какой-то глупой ошибке оказалась заперта в моей грудной клетке и теперь всеми силами пыталась вырваться на волю.

А затем я вспомнил про Елену. Все мои внутренние страхи в этот момент будто в окно выбросили. Вместе с вопросами и попытками объяснить происходящее. Бросив Филатова, я побежал по коридору, потратив пару секунд лишь для того, чтобы свистнуть харуту и удостовериться, что пёс помчался следом за мной…

* * *

— Та-а-а-а-к… — протянул высокий мужчина, едва только успев выйти из аукционного дома. Он остановился и замер у его входа, так и не ступив на лестницу, пока остальные его спутники спокойно пошли вниз, к ожидающим их машинам.

Константин Браницкий лениво обернулся и посмотрел на возвышающееся перед ним строение. Высокое, практически полностью скрытое в тенях, что отбрасывали фары стоящих на улице автомобилей. Весь квартал был погружён в темноту. Не горело ни одного фонаря или окна.

— Та-а-а-а-к, — повторил Браницкий, а затем пошёл обратно ко входу в здание, находу убрав кинжал в карман брюк, чтобы не мешался в руках.

Открыв дверь, он спокойно вошёл внутрь. Тьма в аукционном доме была практически осязаемой. Массивные колонны, высокие потолки и общее пространство всегда делали его больше похожим на музей, чем на место торгов. И сейчас оно растворялось во мраке. Фонарики бродящих по залу охранников резали темноту нервными лучами, отбрасывая причудливые тени на стены и пол. Граф огляделся по сторонам, нисколько не обращая внимания на подбежавшего к нему охранника с фонариком.

— Ваше сиятельство? — удивился он, рассмотрев лицо Браницкого. — Я думал, что вы…

— Тс-с-с-с, — приказал ему граф, приложив палец к губам. — Не спугни их.

На лице охранника появилось странное, недоумевающее выражение.

— Кого не спугнуть, ваше сиятельство, я не понимаю…

Вместо ответа Константин коснулся пальцем его фонарика и поднял его, направив его вверх. Дрожащий луч света скользнул по потолку и выхватил десятки замерших на нём фигур. Их бледная кожа казалась серебристой в свете фонаря, а красные глаза горели словно тлеющие угли. Они двигались плавно, словно пауки. Стоящий внизу граф даже слышал, как их длинные когти скрежетали по камню.

— Да, ребятки, — хмыкнул Браницкий. — Надеюсь, Ваня вам заплатил сегодня сверхурочные? Потому, что больше вы их не получите…

Первый из экскургов с визгом прыгнул вниз, упав прямо перед охранником. Длинные когти вонзились в грудь человека с жутким хрустом, и несчастный заорал, пытаясь скинуть кинувшегося на него противника.

Кровь брызнула во все стороны, окрашивая блестящий мраморный пол в алый цвет. Человек захрипел, его тело обмякло, а вампир, оскалив зубы, вцепился в его горло. Другие охранники в панике закричали, разбегаясь в ужасе от своего товарища, но их судьба была предрешена. Вампиры разом атаковали со всех сторон, бросаясь сверху на людей, а их движения были стремительными и точными.

Один из охранников попытался защититься пистолетом. Даже успел выстрелить пару раз, но его цель оказалась слишком ловкой. Экскург оттолкнулся от колонны, прыгнул на другую и уже прямо с неё бросился на стрелка, врезавшись в него и повалив на пол.

Всё это случилось за какие-то считанные доли секунд. Константин наблюдал за гибелью всего мгновение назад стоящего перед ним человека с выражением, словно смотрел занимательный спектакль. Он не спешил вмешиваться. Только когда вампир, окровавленный и довольный, повернулся к нему, граф позволил себе улыбнуться в ответ.

— Ну что же, похоже, что этот вечер будет не таким уж и скучным? — произнёс он, и его голос эхом разнёсся по залу. — Давайте поиграем, выродки.

На его ладонях вспыхнул огонь. Яркий, жадный, живой. Пламя плясало на его пальцах, словно оно было частью него самого. Константин сделал шаг вперёд, и первый вампир, не понимая всей нависшей над ним опасности, бросился на него. Браницкий же просто поднял руку, и струя пламени, ослепительно яркая в окружающей их темноте, ударила существо в грудь. Экскург истошно завизжал, пока его кожа начала пузыриться и трескаться. Жар был столь сильный, что он смог сделать целых два шага, прежде чем превратился в пепел.

Следующий противник попытался атаковать сзади, прыгнув на него, но граф, даже не оборачиваясь, выбросил руку назад. Сорвавшийся с его ладони огненный вихрь поглотил вампира, моментально превратив его плоть в пепел. Третий вампир врезался в созданную графом стену огня. Его тело корчилось в агонии, пока пламя пожирало его. Граф шагнул в сторону.

Двигаясь с удивительной лёгкостью, он увернулся от ещё одной атаки, схватил напавшее на него существо за горло и сжал пальцы. Тварь захрипела, а из-под пальцев пошёл гадкий дым с запахом паленого мяса.

— Это всё, что вы можете⁈ — рявкнул он, пока тварь визжала в его хватке. — Всё, на что вы, выродки, способны⁈ ДАВАЙТЕ ЖЕ! ПОБОЛЬШЕ ЭНТУЗИАЗМА, УБЛЮДКИ!!!

Выбросив в сторону свободную левую руку. Небольшой огненный шар вспыхнул на кончике вытянутых указательного и среднего пальца. В следующий миг он вспыхнул с яркостью солнца. Такой ослепительный, что наполняющие зал твари завизжали от боли, когда этот болезненный свет резанул их по глазам.

Через миг огненный шар превратился в сияющий луч, что разрезал пополам сразу трёх тварей. На пол они упали кусками мёртвого мяса.

— А ты куда собрался? — поинтересовался Браницкий, глядя на то, как попавшее в ловушку его обжигающей хватки существо тщетно пытается вырваться. Тварь, когда-то бывшая молодым парнем, визжала, полосуя когтями его предплечье, пока его горло продолжало чернеть.

— Нет, дружочек, — покачал головой граф, и на его лице появилась почти блаженная улыбка. — Я тебя так просто не отпущу. Ты у меня уйдёшь с огоньком.

Вырвавшееся из сжимающих шею твари пальцев пламя моментально охватило вампира. Размахнувшись, Константин швырнул его в группу других вампиров и добавил ещё огня, превратив центр зала в пылающий костёр.

Охранники аукционного дома вокруг него продолжали умирать один за другим. Они пытались сражаться. Действительно пытались. Но их было слишком мало, чтобы оказать хоть какое-тосопротивление тому чудовищу, что они встретили на своём пути. Один вампир повалил мужчину на пол и начал вырывать куски плоти зубами. Кровь брызнула на прикрытую защитным стеклом картину. Другой охранник споткнулся и упал, его фонарик вылетел из рук, освещая хаос вокруг. Сразу два экскурга бросились на него сверху, вонзая когти в живот. Человек закричал, но крик быстро сменился хрипом, когда другой вампир разорвал его горло.

Константин между тем спокойно двигался по залу, словно дирижёр, управляющий оркестром смерти. Он создавал огненные вихри, которые поднимались к потолку, охватывая сразу несколько вампиров. Их крики были оглушительными, но они только усиливали его удовольствие. Одного из вампиров он поймал за ногу и швырнул в стену, после чего выпустил поток огня, превращая его в пылающий факел.

Наконец, в симфонию из криков умирающих добавился ещё один звук. Громкий и настойчивый звук пожарной сигнализации. Сработали расположенные на потолке сплинкеры, начав заливать всё водой, чтобы справится с пожаром.

— Вы всё равно умрёте, — не удовольствия произнёс Браницкий, обращаясь к окружавшим его тварям. — Вопрос только в том, как долго я буду вас мучить.

Последний из охранников, раненый и окровавленный, попытался спрятаться за колонной. Но один из монстров нашёл его и там. Подобравшись по колонне над его головой, он поднял человека в воздух, словно игрушку, и начал пить его кровь, вонзив челюсть ему в горло.

Константин подошёл ближе, наблюдая за этой сценой с лёгкой усмешкой. Когда вампир закончил, граф протянул руку, и огонь охватил обоих — и вампира, и его жертву. Человек закричал, но его крик быстро затих, когда огонь поглотил его полнустью. А вот вампир, истошно визжа, попытался сбежать, но Константин просто щёлкнул пальцами, и пламя стало ещё ярче, превращая его противника в пепел.

Другая тварь, увидев, что стало с её сородичем, с воплем ужаса бросилась к выходу, но не смогла сделать и пары шагов. Огненный луч подсёк её под ноги, моментально отрезав их чуть ниже колен и прижигая рану. В воздухе витал мерзкий запах паленого мяса и крики.

Браницкий подошёл ближе, чувствуя, как падающая с потолка вода с шипением испарялась практически сразу же, едва только касалась тела. Попутно щёлкнул пальцами, и ещё одного из экскургов охватил огонь.

Моментально забыв об убитом противнике, он подошёл ближе к пытающемуся уползти раненому монстру. Граф пинком перевернул его на спину.

— О, и что же у нас тут за такая симпатяжка?

Она действительно была красива. Совсем недавно это была молодая девушка. Не старше двадцати. Её кожа ещё не успела приобрести ту мертвенную бледность, что была присуща тем, кого обратили раньше. В её глазах метался страх.

— П… пожалуйста, — запричитала она, едва ли не захлёбываясь слезами, что размывались льющейся сверху водой. — Прошу вас, я…

— Что? — поинтересовался Браницкий, поставив ногу ей на грудь и прижав к полу. — Чего ты говоришь? Не слышу?

— Прошу, — хрипло выдохнула она на последних остатках воздуха из своей груди. — Пожалуйста, я не хотела…

— Не хотела? — уточнил Браницкий. — Не хотела… что?

Из-под его ступни пошёл дым.

Девушка под его ногой забилась в судороге и попыталась вонзить свои ещё короткие и не успевшие отрастить когти в его ногу. Но граф даже не поморщился от боли.

Он лишь сильнее надавил на её грудь. Хлынувшее с его тела по ноге пламя превратило всю грудную клетку бьющейся в агонии девушки в пылающий костёр.

Вероятно, это стало тем самым откровением, которое наконец прояснило для нападающих ситуацию. Экскурги с визгом кинулись в сторону выхода, желая убраться из ставшего неожиданно столь опасным зала. Потому что никто из них не ждал, что из хищников они неожиданно превратятся в жертв.

Но большинство из них не успели сделать и десяти шагов, когда главный выход перекрыла стена обжигающего пламени.

— Кажется, вы не поняли, ребятки, — процедил «безумный граф», скидывая на пол изодранный когтями пиджак. — Думали, что это нас заперли тут с вами?

Почти полтора десятка экскургов повернули к нему свои уродливые лица, но сейчас на них читался страх.

— О, не-е-е-е-е-е-ет, — почти с наслаждением протянул граф, и пламя начало расползаться по его телу. — Это вас тут заперли со мной.

Рёв хлынувшего во все стороны огня быстро заглушил вопли сжигаемых заживо существ.

Глава 18

Поворот коридора. Ещё один. На ходу перепрыгнул через пару лежащих на полу тел, стараясь не смотреть на них, и забежал за угол. Лар всегда перемещал нас в свою мастерскую своими альфарскими фокусами. Пешком я сюда ходил всего пару раз, но путь более или менее помнил.

Лишь бы с ней ничего не случилось. Пальцы до боли вцепились в рукоять одолженного у Князя револьвера. Рядом со мной, царапая гладкий пол когтями, бежал харут. В своей настоящей форме пёс выглядел жутко. Особенно с перемазанной кровью мордой.

Впрочем — его пугающий облик волновал меня в данный момент в последнюю очередь.

Свернув за угол и едва не поскользнувшись на гладком полу, я увидел знакомые мне стеклянные стены, что отгораживали мастерскую и личное пространство альфа от коридора. Как и льющийся сквозь стекла голубоватый свет, что сильно контрастировал с общей тревожной тёмно-красной гаммой коридора. Добежал до входа, резко затормозив и едва не проскользнув по покрытому какой-то крошкой полу прямо мимо входа.

— Елена⁈

— Саша?

Распутина сидела на кресле рядом с Ларом, прижав колени к груди и обхватив их. Над их головами летали то ли светлячки, то ли какие-то светящиеся шарики, источая мягкое и холодное светло-голубое сияние. Увидев меня, девушка вскочила на ноги и бросилась в мою сторону.

Только не добежала. Резко затормозила, едва увидев прибежавшего вместе со мной харута. Учитывая его жуткий внешний вид, я вообще удивился, как она не завизжала. К чести Елены, она лишь закрыла рот руками… вероятно, испугавшись, что её вопль лишь привлечёт внимание зверя, так что пришлось поторопиться и быстро успокоить её.

— Всё хорошо, он со мной, — сказал я ей.

— Точно?

— Да, Лен. Точно. Всё в порядке, он меня слушается. Смотри, — я повернулся к псу. — Сидеть.

Харут повернул ко мне свою башку и посмотрел на меня сразу всеми четырьмя глазами. Затем фыркнул и отвернулся, явно не желая исполнять приказ.

Долбаная псина…

Мне оставалось лишь закатить глаза, но помог Лар, подтвердив мои слова. Только после этого Елена подошла ко мне ближе, всё ещё с опаской глядя на зверя. Чтобы лишний раз её не пугать, я спрятал явно недовольного таким положением вещей пса обратно в кольцо. При необходимости вызвать его всё равно можно за мгновение, так что пусть злится.

Обхватив подошедшую ко мне девушку одной рукой, быстро осмотрел её, но, за исключением испуганного лица, с ней всё вроде было в порядке.

— С ней всё хорошо, — спокойным и даже каким-то умиротворенным голосом сообщил мне Лар, подходя ближе. Явно угадал мои мысли. — Не беспокойся, Александр, она не пострадала.

Он был в чёрных брюках и рубашке, видимо, оставив где-то свой пиджак. Но, что ещё более характерно, на лице его было весьма спокойное выражение.

— Не переживай, — добавил он, когда понял, что я не до конца поверил его словам. — Всё в порядке.

— Что вообще происходит⁈ — спросил я, оглядываясь по сторонам, ожидая увидеть следы, хоть как-то намекающие на то, что здесь произошло нападение, но, как это ни странно, их тут не было.

Точнее, я не сразу их заметил.

— Похоже, что к нам в гости пожаловали ошибки прошлого, о которых все предпочли забыть, — пожал он плечами. — Не переживай, я с ними разобрался.

— О, Саша! Ты бы видел! — воскликнула Елена. Судя по горящим глазам и дрожи, что била её тело, у неё в крови всё ещё бурлил адреналин.

Елена кратко и эмоционально принялась описывать то, что здесь случилось, но из-за сбивчевой речи и рваного, в силу её состояния, повествования я понял лишь то, что Лар действительно разобрался. Если выкинуть все эпитеты и красочные описания, то на них действительно напали. Как я и просил, Лар предложил Елене провести время с ним, тем более, что она фанатела от альфарской истории. Так что отказываться от возможности выпить чашечку чая с прямым источником знаний по столь интересующей её теме она не стала.

Именно в этот момент, когда они сидели здесь и пили чай, это и случилось. Чёрт знает каким образом прорвавшиеся на нижние этажи экскурги перебили охрану и попытались ворваться в мастерскую Лара.

Ключевое слово: попытались. Потому что на этой попытке вся их удаль и закончилась. Елена не смогла толком описать, что именно сделал Лар, а сам альф не торопился что-то рассказывать. Но, насколько я понял, укрывающая пол перед входом в мастерскую странная крошка, похожая то ли на битое стекло, то ли на крошенный камень — это всё, что осталось от почти дюжины пытавшихся ворваться внутрь вампиров.

— Но за каким чёртом они это сделали? — спросил я, на что Лар лишь развёл руками.

— Откуда мне знать? — пожал он плечами, а затем его взгляд переместился мне мне за спину. — О, ваше сиятельство!

Оглянувшись, я заметил прихрамывающего по коридору позади меня Филатова.

— Достопочтенный, хранилище… — только и прохрипел он, явно думая в этот момент лишь о том, что было для него действительно важно.

— Оно в порядке, — быстро ответил ему Лар. — Тем более, что мне кажется, что уже всё закончилось.

И, как это ни странно, он оказался прав.

Все вместе мы прошли обратно к лестнице и поднялись наверх. Хорошо, что догадался сказать Елене, чтобы она не смотрела по сторонам. Внизу хватало жутких картин, способных пошатнуть её психическое состояние. Не хотелось мне, чтобы она после этого ещё мучилась от кошмаров. А учитывая, что мы увидели, когда поднялись наверх, решение это оказалось правильным вдвойне.

Уже поднимаясь по лестнице и обратив внимание на текущую по ступенькам воду, становилось ясно — что-то не так. А уж когда нашим взорам предстал главный зал аукционного дома, то хотелось и вовсе спуститься назад на подземные этажи здания.

Воздух наполнял тошнотворный запах горелого мяса и гари. Уже одного этого могло хватить, чтобы остатки давнего обеда приняли решение покинуть желудок. Но все домыслы не шли ни в какое сравнение с тем, что открылось нашим глазам.

— Боже, — прошептал Филатов, шокировано глядя на устроенные в главном зале разрушения.

Некогда светлое и просторное помещение, где ещё совсем недавно проходил аукцион, напоминало старую доменную печь. Чёрная сажа покрывала пол, края стен и основания колонн, как и постаменты для экспонатов. От собранного для аукциона красивого помоста вообще почти ничего не осталось, а потолок терялся в витающих в воздухе клубах пара и дыма, из-за которого было тяжело дышать.

Что-то хрустнуло под моей ногой, когда я сделал очередной шаг. Опустив взгляд, я понял, моя нога стояла на том, что больше всего походило на почерневшие кости, частично скрытые покрывающей пол грязной водой.

— Саша? — негромко спросила Елена. — Что там такое…

— Не надо тебе на это смотреть, — сказал я ей, отодвигая пожелавшую вылезти вперёд девушку чуть назад.

— Господи, что тут случилось? — прошептал Филатов, оглядываясь по сторонам.

— Я, Ваня, — ответил голос из темноты. — Тут случился я.

Из-за колонны вышла высокая фигура. Константин Браницкий провёл руками по мокрым волосам, откинув их назад. Костюм его был безнадёжно испорчен. Брюки заканчивались у самых колен, а рукава некогда белоснежной, а теперь покрытой смесью из грязи, крови и пепла рубашки едва ли доходили до локтей. Из правого кармана его испорченных брюк торчала рукоять того кинжала, что он выменял ранее.

— Может объяснишь, как так вышло, что к тебе пожаловали эти отбросы истории? — даже не пытаясь скрыть раздражение в своём голосе спросил он и пнул что-то лежащее у его ног.

Предмет подскочил в волне брызг и припрыгал по мокрому полу, остановившись у наших ног.

Белый, абсолютно лишённый плоти череп с торчащими из верхней челюсти длинными клыками.

— Константин, где мои люди⁈ — вскрикнул Филатов, оглядываясь по сторонам.

— Сдохли, — услышал я равнодушный голос Браницкого. — Но не переживай, тем, кто их убил, тоже не повезло. Жаль только, что ненадолго их хватило.

Сложно в это поверить, но его голос действительно звучал раздосадованно.

Я посмотрел на Филатова. Кажется, что тот находился в прострации, шевеля губами, но ничего не говоря вслух.

— Не переживать? — повторил он таким тоном, словно до сих пор не верил в происходящее. — Не надолго хватило? Что… что ты имеешь в виду?

— Как что? — Браницкий развёл руками. — По-моему, и так понятно. Их сожрали. Пошли уже выйдем на воздух, а то я не особо люблю сырость.

Дальнейшие события слились в один сплошной калейдоскоп. Сначала в здание ворвались находящиеся на улице охранники, а уже им на пятки наступали прибывшие сюда полицейские. Ребята эти, те, что служили Распутину, я имею в виду, находились за пределами здания, следуя приказу «не быть слишком назойливыми». Их даже можно понять, что может случиться с их подопечной в такой ситуации, когда в здании полно аристократов и другой охраны? Тем более, что их начальство само сказало им не особо мозолить юной особе глаза и дать вдохнуть немного свободы.

Угу, дали. С запахом гари и смерти.

А через несколько минут я стал свидетелем странной, но весьма романтичной картины того, как глава охраны буквально на коленях, наплевав на покрывающую пол грязь и воду, извинялся перед ней за случившееся.

Учитывая, что Браницкий в красках рассказал нам о том, что здесь случилось, мне было интересно, каким вообще образом они могли попытаться попасть внутрь, когда здесь творилось такое. Такое ощущение, что двери, которые, к слову, им пришлось выламывать для того, чтобы попасть внутрь, вообще сплавились друг с другом.

Чуть позже, передав Елену в руки телохранителей, я позвонил её деду. Хотел рассказать о произошедшем, да только опоздал. Имперский целитель уже знал о случившемся и в данный момент нёсся прямо сюда на личном вертолёте, чтобы лично забрать внучку домой и помочь раненым, коли такая помощь будет нужна.

Мда-а-а-а, что-то я сомневаюсь в том, что теперь её куда-то отпустят погулять в ближайшие… лет десять? Может быть… Учитывая то, как печётся о ней её дед.

А до тех пор я держался рядом с ней. Чтобы не находится внутри устроенного этим сумасшедшим импровизированного крематория, мы вышли на улицу, чтобы дождаться Распутина. Тем более, что снаружи уже стало на порядок светлее. Ещё бы не стало, учитывая, что с каждой минутой машин вокруг становилось всё больше. У меня вообще сложилось ощущение, что сюда согнали чуть ли не все аварийные службы города. Заодно позвонил Князю и рассказал о том, что здесь случилось.

— Да, мы в курсе, — сообщил мне он. — Весь город уже на ушах стоит. Репортажи о случившемся расходятся по всем каналам. Сейчас об этом трубит чуть ли не каждый новостной портал в сети.

Оглянувшись, я нашёл глазами стоящий за оцеплением фургон с эмблемой одного из новостных каналов. А быстро они, однако, сюда примчались. Хотя это их хлеб, так что чего я вообще ожидал?

— И? — поинтересовался я у него. — Что говорят?

— Что им и положено, — усмехнулся Князь. — В большинстве своем. Много прилагательных и никакой чёткой конкретики. Видимо, более точной информации для распространения им пока выдать не соизволили.

— Князь, мне сейчас особо не до шуток, — вздохнул я в трубку и отвернулся, чтобы не смотреть на то, как из здания выносили упакованные в чёрные мешки тела.

— Ладно, извини, — после недолгого молчания произнёс Князь. — Ты как? Не пострадал?

— Нет. Не особо.

— Ясно. У меня есть кое-какая информация, но я пока не уверен в том, насколько она верная. Приедешь, поговорим.

— Хорошо. Князь, у меня просьба. Следи, пожалуйста, внимательнее за Ксюшей и…

Я обернулся и посмотрел в ту сторону, где метрах в двадцати от меня на ведущей к фасаду здания мраморной лестнице стоял Браницкий. Граф о чём-то говорил с мужчиной в сером мундире и пару раз махнул рукой в сторону здания, из которого мы совсем недавно вышли.

— … и за Эри, — добавил я после небольшой паузы.

Видимо, мой голос оказался достаточно красноречив, чтобы Князь начал о чём-то догадываться.

— Что-то случилось?

— Да. Браницкий вернулся в город…

— Что? Когда?

Так, мне сейчас показалось, или в его голосе прозвучало удивление?

— Ты не знал?

— Я знаю, что его борт часов десять назад вылетел из Сенегала, — пробормотал Князь. — Но никто не сообщал мне о том, что он не то, что приземлился в столице, но даже пересекал её границы. По моим данным, он всё ещё должен быть на другом континенте…

— Странно, — пробормотал я. — Он сказал, что проторчал в самолёте восемь часов…

— Уверен? — тут же уцепился за мои слова Князь.

— Говорю же, он сам так сказал, — задумчиво произнёс я.

— Любопытно, — протянул Князь в трубку. — За восемь часов он мог бы добраться из Сенегала в Конфедерацию. Может быть, Катар. Возможно, Германская империя или территория Французской короны, но сюда бы он не успел точно…

Что-то щёлкнуло у меня в голове.

— Он сел во Франции, — уверенно сказал я.

— С чего ты взял? — тут же спросил Князь.

— У него там замок есть…

— Да, — перебил он меня. — Я в курсе про его родовое гнёздышко. Но это всё равно не объясняет…

— Князь, у него в башне есть что-то вроде порталов, — перебил я его в ответ.

— Что?

— Я без понятия. Когда был у него в высотке, там было какое-то подобие коридора с кучей дверей. Нас провели через одну из них, а вышли мы уже в его замке во Франции и…

— Ты знал об этом и не сказал мне? — рявкнул Князь. — Александр, ты издеваешься?

— Хочешь сказать, что ты не был в курсе этого? — не поверил я.

— Откуда? Да я любые деньги отдал бы за такую информацию, а ты знал и молчал…

— Слушай, вот давай не наезжай на меня, а? — огрызнулся я в ответ. — Я не занимаюсь всей этой вашей хренью! Это вам с Марией все эти шпионские игры, как вторая кожа!

— Ладно, прости, — извинился он, сбавив тон. — Возможно, я действительно слишком остро среагировал. Но, Александр, тебе стоило рассказать мне об этом сразу же…

Мне много чего хотелось ему сейчас рассказать. Например, о том, что вообще-то я на него не работаю. Как один из вариантов. Но если честно, то сил, да и какого-либо желания спорить не было сейчас вообще.

— Насчёт Ксюши и Эри…

— У тебя же был план, как решить вопрос с ушастой, разве нет? — спросил он.

— Был, — не стал я спорить. — И сейчас есть, но учитывая его неожиданное появление, мы, так сказать, отстаём от графика.

— Ладно, я тебя понял. Не переживай, я присмотрю за ними.

— Спасибо, Князь.

— Мы семья, Александр. В благодарности нет нужды. Это меньшее, что я могу для тебя сделать.

— Всё равно, спасибо. Я позвоню, как буду ехать обратно.

Выключив телефон, я вздохнул. Может быть и действительно стоило уже свалить отсюда? Передам Елену деду и уеду. Пусть они сами со всем этим бардаком разбираются и…

Сложно оставаться спокойным, когда перед твоим лицом появляется скалящий зубы жуткий череп и с раскрытой пастью пытается вцепиться тебе в лицо. Вот и я не остался, от неожиданности чуть не прыгнул назад, врезавшись спиной в колонну.

— Лар, твою мать! Ты что творишь? — возмутился я, увидев смеющегося альфа.

Тот держал в одной руке один из черепов с торчащими из верхней челюсти клыками, придерживая второй рукой его нижнюю челюсть. На моих глазах он шевельнул пальцами, и череп с щелчком захлопнул пасть.

— Извини, Александр, — улыбнулся он, и его глаза блеснули весельем. — Ты выглядел таким сосредоточенным, что я просто не смог удержаться.

— Иди ты знаешь куда со своим шутками? — проворчал я. — Тебе самому-то не противно это в руках держать?

— А что тут противного? — удивился он. — Всего лишь череп. Тем более, что наш дорогой граф неплохо его обжёг. Даже запаха почти не осталось. Надо будет обработать, и станет хорошим экспонатом.

Впрочем, на его лице довольно быстро появилось расстроенное выражение.

— Жаль только, что он не полноценный, — вздохнул он. — А ведь какой мог бы быть экспонат, представляешь? Даже у нас в анклавах их осталось не так много. Помниться, один был у нас в семье и ещё несколько в…

— Стой, — прибил я его. — В каком смысле не полноценный?

— Да в прямом, — альфа пожал плечами и, развернув череп к себе «лицом», принялся шевелить его нижней челюстью. — Его обратили недавно. Всех их. Говорю же, они не полноценные экскурги…

У меня перед глазами появилась картина устроенной в здании кровавой бойни.

— Я даже знать тогда не хочу, на что же тогда способны полноценные, — хмыкнул я, отвернувшись.

— О, поверь, — протянул Лар и, быстро разделив череп и его нижнюю часть в ладонях, подбросил большую часть в воздух и поймал её. Как ребёнок с мячиком, ей богу! В этот момент у меня вовсе создалось впечатление, будто его нисколько не трогало то, что произошло внутри. Словно гибель такого количества людей его вообще не задевала. — Ты бы не захотел встретиться с полноценным, чистым экскургом.

— А в чём разница? — спросил я его, отбросив эти мысли в сторону. — Я пытался узнать у Эри, но она…

— Она вряд ли что-то об этом знает, — отозвался Лар. — Да и вообще, мало кто. Мастеров по преобразованию человеческого тела почти не осталось. По крайней мере, настоящих мастеров в этой области химерологии, я имею в виду. Тех, кто способны были создавать подобных существ. Часть их материалов уничтожили они сами. Другая была утеряна со временем…

— Да, Эри рассказывала, — кивнул я.

— Верно, — не стал со мной спорить Лар, продолжая с интересом рассматривать свой трофей. — Но чего-то большего она тебе и не расскажет. В молодости её куда больше интересовали фанатичные шовинистические бредни моего деда, а не наука и магические искусства. А когда дедулю наконец заперли там, где не светит солнце, мою тётку изгнали. Сам понимаешь, что в положении, когда любой мой сородич может без порицания забрать её жизнь, у неё мало возможностей к излишним исследованиям. Да и корпение над древними текстами никогда её особо не интересовало.

— В отличие от тебя?

— Ну, мне интересно то, что мне интересно, — пожал он плечами. — Слушай, как думаешь, как его назвать?

— Чего? — не понял я. — Кого назвать?

— Череп, — пояснил Лар и помахал своей находкой. — Я слышал, что у людей в древности была такая традиция. Они брали череп и давали ему имя. А потом болтали с ним, истории там рассказывали.

Я даже зажмурился на пару секунд, настолько нелепо звучал этот вопрос.

— Лар, а чего ты меня тогда спрашиваешь? Я похож на того, кто дома черепа хранит?

— Ну, это же человеческая традиция, — тут же посетовал альф. — Вот я человека и спрашиваю.

— Да откуда мне знать-то, — отмахнулся я. — Йориком его назови.

— Хм… Йорик, — Лар поднёс череп к лицу и пристально вгляделся в его пустые глазницы, будто ждал, что череп сейчас скажет ему своё мнение на этот счёт. — Йорик. А что? Звучит неплохо…

— Лучше скажи, что ты имел в виду насчет того, что он не полноценный, — вернул я его к разговору.

— Я и сам знаю немного, — Лар пожал плечами. — Но то, что проникло сегодня сюда, это не полноценные экскурги. Суррогаты, если хочешь. Недавно обращённые, они больше походят на диких животных. Инстинкты и первостепенные потребности в их сознании главенствуют над разумом.

— То есть…

— То есть тот, кто их создал, даже не был внутри, — кивнул Лар. — Иначе всё это закончилось бы куда хуже. По крайней мере могло бы.

Я оглянулся на здание аукционного дома.

— Да куда уж хуже…

— О, зато мне точно было бы куда веселее, — произнёс знакомый голос за моей спиной, и две ладони легли мне на плечи. — Эй, Ушастый, я заберу у тебя паренька? Тем более, что с тобой тут поговорить хотят.

Я попытался было дёрнуться, но не тут-то было. Сильные пальцы впились мне в плечи, не позволив сбежать.

— А куда это ты собрался? — поинтересовался стоящий за моей спиной Браницкий. — Мы же с тобой так давно не виделись. Столько обсудить надо. Поболтать там…

— Да я что-то уже на сегодня наболтался, — фыркнул я.

— Прошу прощения, достопочтенный, — произнёс подошедший к нам мужчина. Тот самый незнакомец в сером мундире, с которым ранее разговаривал граф. Он подошёл к Лару и чуть склонил голову в вежливом поклоне. — Меня зовут Олег Крюков, ИСБ. Можете уделить мне несколько минут?

— Конечно, — с энтузиазмом отозвался альф. — Почему бы и нет…

— Вот и славно, — тут сказал Браницкий. — А мы пока с Александром побеседуем. Не будем вам мешать.

И потянул меня куда-то в сторону от входа. Примерно метров через пять меня это уже несколько достало, и я предпринял ещё одну попытку вырваться из его хватки. В этот раз даже удачную, но, как мне кажется, больше потому, что он сам меня отпустил, а не потому, что я такой вот ловкий.

— Отвали, Браницкий, — резко сказал я, уже окончательно теряя терпение. — Что ты ко мне каждый раз цепляешься, а?

— А чё нет-то? — с присущей ему непосредственностью спросил он. — И, если мне не изменяет память, то у тебя тут кое-что моё завалялось?

— Если память не изменяет уже мне, то она моя на месяц, — отрезал я, чем вызвал у него довольную ухмылку.

Правда, улыбочка мне эта совсем не понравилась.

— О, погоди-ка. Мне показалось? Это что сейчас было? — вкрадчиво произнёс он, сделав шаг ко мне. — Неужто собственничество прорезалось?

— А тебя это волновать вообще не должно, — сказал я, сделав шаг назад, и почувствовал, как спина упёрлась в колонну.

— Да ладно тебе, парень, давай, признайся, как она в постели? — он даже в ладоши хлопнул. С задором. — Я вот так её затащить в койку и не смог. Всё ждал, когда она сама сломается. А у тебя, значит, получилось⁈ Я прямо весь горю, как хочу знать подробности…

— Та-а-а-а-а-а-к, — протянул я, глядя ему в глаза. — Погоди-ка, это что выходит, ты и тут мне проиграл или…

Круто, наверно, было бы договорить, да только не вышло. Его рука схватила меня за горло и впечатала спиной в колонну с такой силой, что едва воздух из легких не вышибло.

— Саня, ты не борзей, — шепнул он мне. — А то я ведь и из себя выйти могу, знаешь ли. Или что? Решил, что раз я с тобой тут в игры играю, тебе всё можно?

— Что? — хрипло спросил я в ответ. — Прикончишь меня прямо тут?

Скосив взгляд в сторону, заметил, что случайно или нет, но широкий столб колонны почти скрывал нас от окружающих. А сдавившие горло пальцы свели бы на нет любую попытку выдавить из себя что-то больше, чем тихий хриплый вздох.

— А я могу, знаешь ли, — тут же подтвердил он. — Я тут вроде как сейчас герой. Всех спас. Тварей поубивал. А ты… Ну, что поделать, попался под, так сказать, под горячую руку.

Будто добавляя веса его словам, сжимающая мою шею ладонь начала ощутимо нагреваться.

— М-м-м, — хрипло выдохнул я. — А с дыркой в сердце тоже так весело будет?

Ствол появившегося в моей руке револьвера оказался приставлен к его груди.

— О, как? — наигранно удивился он. — Неужто сменил свой ковыряльник на что-то посерьёзнее? Мудрый шаг, хвалю…

— Без твоей похвалы обойдусь, — хрипло отозвался я. — Руку убрал!

— А то что? Выстрелишь в меня? Мы же оба знаем, чем это закончится.

Он негромко рассмеялся.

— Ну давай же, парень. Стреляй. Здесь же столько народа! Давай устроим шоу и посмотрим, кому из нас сегодня повезёт больше!

Его ладонь уже начинала жечь мне кожу на горле.

Дерьмо. Ситуация-то паршивая. Ему ведь реально наплевать на то, выстрелю я или нет. Что с ним станется? Ну вернёт его Реликвия обратно к жизни, и всё. А мне потом ещё пойди доказывай, что это была самооборона, а не умышленное покушение. Хотя…

Моя рука опустила пистолет вниз, к его брюкам, и упёрла ствол оружия в новую цель.

— Да? А так тоже веселиться будешь? — выдавил я из себя, стараясь не морщиться от охватившего горло жара.

Браницкий посмотрел вниз и недовольно цокнул языком.

— Мда-а-а-а-а. Уверен, что попадёшь?

— Ну, думаю, что даже по такой небольшой цели я впритык не промажу.

Секунда. Другая. Мой палец потянул за спуск.

— Ладно, — фыркнул он, отпуская моё горло и тут же отступая назад. — Подловил ты меня. В этот раз твоя взяла. А теперь убери его.

А я что? Я убрал пистолет, ствол которого до этого момента был упёрт в торчащий из кармана его брюк кинжал. Раз уж он припёрся сюда за этой штукой, то она должна была быть для него достаточно ценна, чтобы он отбросил в сторону свои тупые игры. Я поставил на это и, похоже, выиграл. В этот раз.

— Вот что мне в тебе нравится, Рахманов, есть у тебя яйца, — весело выдал он, глядя на меня. — Какой другой бы уже ссался под себя и умолял бы. Трясся бы от страха. А ты нет. Даёшь отпор. Молодчина…

— Пошёл ты, — я потёр ноющее горло. — Можешь свою похвалу себе в задницу засунуть.

— Ты лучше не зарекайся, — моментально пригрозил он мне. — А то мы сейчас новый раунд начнём. Уверен, что хватит пуль в барабане?

— А ты уверен, что хочешь это проверить? — спросил я его в ответ.

На это Браницкий лишь пожал плечами.

— Что поделать, я люблю искушать судьбу. Но, знаешь, ты прав.

— Это в чём?

— Я же обещал тебе месяц с этой ушастой стервой. Раз приручил её, то развлекись ещё немного. А то я чувствую, что в ближайшие несколько дней буду очень и очень занят.

На тот момент я ещё не понимал, насколько он прав. Точнее не так. Я не понимал всего масштаба суматохи, которая поднимается уже на следующий день. А ведь следовало бы, но уставший мозг просто отказывался нормально работать после всего пережитого.

В «Ласточку» я вернулся уже к полуночи, предварительно перед этим передав Елену в руки её деда, прибывшего к месту на личном вертолете. Удобно, однако. Быстро и никакие пробки тебе не помеха. Правда перед этим меня опросил тот странный мрачный мужчина из ИСБ. Задал с десяток вопросов и пообещал связаться позднее.

Само же здание бара, как и обещал Князь, находилось едва ли не на осадном положении. Количество находящейся внутри охраны превышало любые разумные нормы. Складывалось впечатление, что Князь вызвал сюда вообще всех своих людей, предварительно приказав им вооружиться так, будто они собирались на небольшую войну.

Разумеется, что едва я только вернулся, как сразу же подвергся допросу с пристрастием со стороны Князя. Первые минут десять я ещё терпел его вопросы и необходимость уточнения малейших подробностей, но затем уже готов был послать всё к чёрту. Утром предстояло ехать в университет, так что я железно решил отложить все расспросы на утро.

Возможно, знай я, как оно будет обстоять на самом деле, то не был бы столь резок. Но на тот момент я ещё не знал, так что спать ложился в весьма паршивом расположении духа.

Утром меня разбудил звонок телефона. С трудом разлепив глаза, принялся шарить рукой по тумбочке в поисках мобильника и нащупал его далеко не с первого раза.

— Да? — сонно спросил я, глянув на часы. Половина седьмого утра.

— Доброе утро, Александр, — узнал я голос Софии. — Сегодня можешь не приезжать.

— Погоди, что? Почему?

— Все занятия отменены на сегодня. Приказ руководства. Ты что, вообще новости не смотришь? В центре города теракт случился!

— Какой ещё теракт, — ляпнул я, а затем до меня дошло. — А, ты про вчерашнее…

— Вчерашнее?

В голосе Софии звучало недоумение.

— Александр, ты не заболел? С тобой всё в порядке?

— Да, я в порядке, — проворчал я. — Просто не проснулся ещё. Так что, сегодня занятий не будет?

— Нет. Говорю же, на сегодня их отменили. Насчёт завтра не знаю, но если что, я тебе сообщу.

— Хорошо, тогда буду ждать.

Закончив разговор, бросил телефон на тумбочку и рухнул обратно на постель. Раз уж такая пляска, то стоит воспользоваться возможностью и лишнее время поспать.

И мне это даже удалось, и я благополучно продрых аж до невероятных девяти утра. Приняв душ и одевшись, спустился вниз. Хотелось позавтракать и выпить кофе, так что я рассчитывал на то, что Мария ещё не ложилась. Может быть удастся уговорить её приготовить мне чашечку.

— Доброе утро, — сказал, выходя в зал.

Здесь уже прибрано. Столы протёрты. Посуда убрана. Довольно привычная утренняя картина. А вот непривычно то, что так рано по утру целая куча народа собралась в зале. Сейчас тут находилось почти два десятка человек, которые толпились вокруг барной стойки. В основном, если не ошибаюсь, тут находились люди Князя. Охрана, сотрудники бара и все прочие, кто работали на него и проживали в здании, где находилось заведение.

— Чё тут у вас происходит? — спросил я, едва только мне удалось протолкнуться к стойке.

— Доброе утро, — поприветствовала меня Мария. Она стояла за стойкой и явно выглядела уставшей, несмотря на всё свое желание казаться бодрой. Под глазами уже наметились синяки от недосыпа, а общий её вид говорил о том, что она страстно мечтает сейчас оказаться в постели, а не стоять тут.

— Ага, доброе, — фыркнул я. — Не сделаешь мне кофе? Пожалуйста.

— Да не проблема, — отозвалась она, зевнула, а потом вдруг замерла с рожком кофемашины в руке. — Стой, а ты разве не должен на свою работу уехать уже?

— Не, — я отмахнулся и облокотился на стойку. — София с утра позвонила и сказала, что занятия сегодня отменили.

— А, понятно…

— А мне вот не очень, — хмыкнул я. — Она сказала, что в городе…

— Произошёл теракт? — закончила за меня Мария и, когда я подтвердил, кивнула. — Всё в норме. Так это выставляют для общественности.

— Ясно, понятно, — я огляделся. — Слушай, а чего тут народа столько?

— Ждём выступления.

— Выступления? — не понял я.

— Да, Александр, — произнес Князь, подходя ко мне. — Вступление Императора. Будет через…

Он глянул на свои часы.

— Будет через десять минут в прямом эфире. Мария, сделай мне тоже чашечку.

— Конечно, — отозвалась она и продолжила возиться с кофемашиной.

— Доброе утро.

— Доброе, Александр. Как спалось?

— Достаточно паршиво, чтобы всерьёз задуматься о том, чтобы вернуться сейчас в кровать и проспать ещё часов пять, — проворчал я.

— Ну, тогда кофе для тебя явно лишний, — тут же ответил он, но я лишь покачал головой.

— Твоя правда, конечно, но нет. Так можно всю жизнь проспать. А у меня дел и без того хватает.

В ожидании своего кофе я стоял, опирался на стойку и обдумывал всю сложившуюся ситуацию. Аж целых две минуты пытался. А затем плюнул и решил спросить у того, кто собаку съел на таких делах.

— Весь город сейчас на ушах стоит, — отозвался он. — Уверен, что все причастные к этому делу до сих пор носятся с шилом в заднице. Учитывая, что именно случилось, не думаю, что кто-то из них в ближайшее время найдёт время на отдых.

— Но как? Эри же говорила, что этих тварей нет уже давно…

— То, что британцы считали, что им удалось истребить эту породу, не означает, что так оно и есть, — пожал плечами Князь. — Видимо, кого-то из полноценных экскургов они всё-таки упустили. И, судя по всему, один из них решил похозяйничать у нас в Империи.

Он достал из кармана телефон и положил его на стойку передо мной. Глянув на экран, я увидел открытый файл с кучей имён.

— И на что я сейчас смотрю?

— На сводки по пропавшим из Тверской и Московской областей за последние два месяца, — ответил он. — Все восемнадцать человек исчезли. Родственники заявили об их пропаже, но полиция их так и не нашла…

— А поскольку нет ни тел, ни состава преступления, никто возбуждать уголовное дело не стал, — закончил я за него. — Дай угадаю, они все были совершеннолетними?

— В точку, — кивнул Князь. — Так что сам понимаешь, в розыск их сразу не объявили бы.

— Но ты не можешь быть уверен в том…

— Разумеется, — не стал он спросить. — Но мои люди проверили. Вблизи мест, где пропали именно эти люди, были зарегистрированы нападения диких животных. По крайней мере, списали всё на это. Мы проверили даты. Когда пропали эти семеро, в пригороде Твери нашли шесть трупов. Когда пропали остальные, уже вблизи Москвы, также в пригороде нашли ещё пять тел. Учитывая уровень повреждений, мало кто обратил внимание на то, что они оказались обескровлены.

— Хочешь сказать…

— Что они кормились там, где их стали бы искать в последнюю очередь, — кивнул Князь. — Мало кто сейчас шляется по лесным массивам в пригороде.

— То есть, кто бы это ни был, он не хотел, чтобы их обнаружили заранее, — сделал я вывод. — Но всё равно. Лар сказал мне, что их обратили недавно.

— Это хорошо бьётся с моей теорией…

— Ваш кофе, мальчики, — прервала его Мария, поставив перед нами сразу две чашки.

Поблагодарив её, я сделал первый глоток и почувствовал, как вместе с горьковатым крепким напитком в меня возвращается жизнь. Князь кивнул в сторону одного из столиков, и мы направились к нему, отойдя подальше от группы, что собралась у стойки и висящего за ней телевизора.

— Князь, у меня такой вопрос, — сказал я, спуская один из стульев. — Филатов же не идиот. Почему его охрана не смогла нормально среагировать на случившееся?

— Ответ очевиден, — буркнул Князь, ставя стул для себя. — Потому, что они его не ожидали.

— Но это ведь глупо. Они занимаются продажей магических артефактов. Почему…

— Почему у его охраны не было чего-то, что могло бы помочь им в такой ситуации? — закончил он за меня. — Потому, что подобное им просто не нужно.

— Вот сейчас не понял, — честно признался я ему.

— Тут, на самом деле, всё просто, — Князь сделал глоток из своей чашки. — Скажи, ты знаешь, сколько раз грабили аукционный дом Филатовых за всё время его существования?

Я прикинул в голове. Так. Допустим, что это место столь же важное, как и Имперский Банк. Я помнил, какие безумные меры безопасности там были. Но даже его, если верить Марии, пару раз пытались обчистить. Вроде пять… или семь? Не помню. А вставать и идти спрашивать у Марии не хотелось. Не потому, что боялся её отвлечь. Просто стул, на котором я сейчас сидел, казался мне слишком удобным для этого. Да и в целом, не так уж это и важно. Главное, что прецеденты имелись.

— Не знаю. Может быть, пару раз?

— Ты почти прав, — хмыкнул Князь и коротко улыбнулся. — Только ошибся.

— Сильно?

— Примерно на пару раз.

А вот теперь я удивился.

— Погоди, хочешь сказать, что за всё время существования Филатовых ни разу не попытались ограбить? Вообще ни разу?

— Нет. За всё время не нашлось таких самоубийц.

— Тогда я не понимаю, — честно признался я, баюкая в руках чашку с кофе. — Почему?

— Потому, что это не имеется смысла. Если не считать моментов перед аукционами, то там почти нечего украсть. Основные коллекции артефактов, за редкими исключениями, Филатов хранит в Имперском Банке и привозит для продажи за день или два до выставки. Хотя, если я не ошибаюсь, бывают исключения. В остальное же время, как я и сказал, там банально нечего красть. Плюс, тебе не стоит забывать о том, кто именно проживает у них внизу.

Не нужно быть гением для того, чтобы уловить и понять намёк в его словах.

— Лар? — уточнил я.

— Верно, — сказал Князь. — Твой друг, альф. Лучшей охраны для их хранилища и придумать сложно.

Хотел я было возразить, что, вероятно, довольно неразумно полагаться в защите столь важного места на одного лишь альфа, но… А, собственно, что я вообще про него знаю? Да, мне Лар представляется как весёлый гик, обожающий человеческую поп-культуру и тяжёлую музыку. Но что, если задуматься?

Мне вспомнился пол, усеянный какой-то крошкой перед его мастерской. Если поднапрячься, то можно вспомнить, что её было много. Действительно много. И покрывала она весь пол перед входом в его мастерскую. Да и слова Елены…

— О, — вдруг сказал Князь, прерывая мои размышления. — Похоже, сейчас начнётся.

Повернувшись, я увидел, что Мария уже включила телевизор. На экране шёл репортаж прямо с места происшествия. Видимо, снимали этим утром, и оператору удалось запечатлеть довольно впечатляющие кадры того, во что превратился фасад аукционного дома. Вся лицевая часть здания выглядела так, словно пережила мощнейший пожар.

— Да, неплохо этот ублюдок там развлекся, — проворчал Князь, глядя на экран.

— Ты про Браницкого?

— Да.

Кстати об этом. Я рассказал Князю о том, что произошло. В том числе и то, что наш дорогой граф получил от Гоар или как там его.

— Узкий кинжал с чёрным лезвием? — уточнил он.

— Да. И, судя по всему, он для него очень важен. Он наехал на меня, но довольно быстро сдулся, когда я ткнул пистолетом в эту шутку.

— Хм-м-м-м.

Князь поджал губы и задумался.

— Не, — наконец сказал он после небольшой паузы. — Ничего в голову не лезет. Про такую штуку я не слышал. С другой стороны, артефактов много, но не думаю, что он стал бы так напрягаться ради чего-то простого. Мы поищем информацию.

Тем временем на экране появилось изображение двуглавого орла Империи, а диктор сообщил, что сейчас перед людьми выступит Император. Я устроился в кресле и стал ждать. Ждали мы недолго. Уже через пятнадцать секунд картинка сменилась, показав трибуну на фоне Императорского дворца, что находился прямо здесь, в столице.

Император Российской Империи Алексей I Багратионов был высоким и широкоплечим мужчиной. Широкое лицо. Мощный подбородок. По военному короткие каштановые волосы. Он был одет в какую-то разновидность мундира с эполетами, а с его плеч спадал длинный и даже на вид тяжёлый плащ с алой подкладкой и отделанным мехом воротом.

Император возвышался над окружающими его слугами, но внимание моё привлекло не это. Может быть, камера так стояла, но я успел заметить пару крупных планов. И там не было видно ни одного телохранителя.

— Сегодня наша страна пережила трагедию, унесшую жизни ни в чем не повинных граждан, — произнёс Император, и голос его оказался наполнен силой и властностью. — В эти трудные минуты мы все скорбим вместе с семьями погибших и выражаем глубокое соболезнование всем, кто потерял этой ночью своих близких. Произошедшее этой ночью нападение ужасно. Но подобные бесчеловечные акты не сломят наш народ, а лишь укрепят наше единство и решимость противостоять опасности и злу, что угрожает Империи. Каждый причастный к этому преступлению будет найден и предстанет перед правосудием — мы используем все имеющиеся ресурсы для поиска и наказания виновных. Государство окажет всю необходимую помощь пострадавшим семьям и сделает всё возможное, чтобы подобная трагедия не повторилась. В эти дни особенно важно проявить сплоченность и взаимовыручку, ведь только вместе мы преодолеем эту беду…

— Как обычно, — фыркнул Князь. — Много громких слов, но никакой конкретики.

— Думаешь, было бы лучше, если бы он прямо сказал, что на аукционный дом ночью напали долбанные вампиры? — спросил я и отхлебнул кофе, а Князь покачал головой.

— Как раз наоборот. Тогда угроза бы выглядела ещё более непонятной. Если не считать историков, то обыватели вообще не вкурсе того, что наши ушастые долгожители видят в нас подопытных крыс для своих экспериментов. А так у них остаётся простор для трактовки. Впрочем, я и не думал, что они сейчас официально объявят виновника. Может быть, после того, как найдут его?

Ну, на это мне сказать было нечего. Особенно если вспомнить, что, вообще-то, я не особо то в этом и разбирался.

Далее последовал ещё ряд громких заявлений, в которых говорилось о том, что Имперская служба безопасности предпримет все усилия для того, чтобы найти и покарать виновных. А вот дальше случился сюрприз. Император сделал приглашающий жест, и на платформу к нему вышел знакомый мне человек.

— Гордость и верный слуга Империи, граф Константин Браницкий, высказал желание лично возглавить поиски и найти виновных, — сообщил Император. — Он примет непосредственное участие в расследовании и…

— Ну, если бы они его не позвали, то им точно следовало предложить эту идею, — вздохнул я, памятуя о том, что этот сумасшедший там устроил. — Он же как грёбаная живая бомба.

— Хуже, Александр, — пробормотал Князь, слушая выступление Императора. — Поверь мне, он гораздо хуже.

— Не буду спорить, — я допил кофе и поставил чашку на стол рядом с собой. — Тем более, что есть вопрос куда более важный и интересный.

— Да, — Князь будто прочитал мои мысли. — Зачем они это сделали и чего хотели таким образом добиться?

— Думаю, что я смогу ответить на этот вопрос, — произнес голос за нашей спиной.

Глава 19

Я едва кофе не облился от неожиданности, когда резко повернулся назад.

И не я один. Каждый из присутствующих в баре моментально повернулся в сторону незнакомца. И не просто повернулся. Зал наполнился звуками передёргиваемых затворов и взведенных курков. Не прошло и секунды, как два десятка стволов оказались направлены на фигуру высокого мужчины, что стоял у стены «Ласточки», опираясь на чёрную трость из лакированного дерева с тяжёлым серебряным набалдашником.

В итоге я оказался единственным выделяющимся пятном на фоне ощетинившихся оружием людей. Тихо выругался, стряхивая с пальцев жгучие капли пролившегося напитка.

Впрочем, это нисколько не помешало мне узнать незнакомца.

— Назовите хоть одну причину для того, чтобы мы не пристрелили вас прямо тут, — предложил ему Князь, на что мужчина лишь коротко улыбнулся.

— Думаю, что нам не стоит стремиться к столь драматическому развитию событий, — произнёс он с весьма заметным акцентом. — Я не причиню вам вреда и…

Его прервала появившаяся с хлопком прямо из воздуха блондинка.

Эри не спрашивала. Не тратила время на разговоры. Она просто ударила кулаком в лицо стоящего у стены румынского князя. И звук этого удара был таким, что, кажется, её кулак только что преодолел звуковой барьер.

Впрочем, своей цели он всё равно не достиг, врезавшись в нечто похожее на полупрозрачную преграду ярко-багряного цвета.

Спокойно стоящий у стены румынский аристократ негромко ударил кончиком трости по полу, и щит лопнул, отбросив альфарку назад. К её чести, Эри ловким кульбитом отскочила назад, моментально оказавшись в нескольких метрах от своего противника.

Случайно или нет, но так уж вышло, что она встала прямо между мной и появившимся в баре человеком. Впрочем, я уже сильно сомневался в том, а человек ли он вообще.

— Прошу, — спокойно произнёс Батори. — Давайте не будем накалять обстановку. Я не враг вам и никогда им не был.

— Тогда, может быть, ваше высочество, вы объясните, что вы тут… — Я замолчал. А какого черта я вынужден сидеть наклонившись на сорок пять градусов вбок? Нет, понятно, что это единственный способ выглянуть из-за прикрывающей меня альфы, но всё равно. — Эри, слушай, можешь отойти в сторону, пожалуйста.

— Александр, он…

— Да понял я уже. Отойди, пожалуйста, — ещё раз попросил я её. — Всё нормально.

В ответ на это Эри лишь фыркнула, но поступила, как я просил, сделав шаг в бок.

— Благодарю, — кивнул Батори, видимо расценив мои слова как своеобразное принятие того факта, что мы не будем в него стрелять или ещё какие нехорошие вещи делать. — Я пришёл лишь поговорить и не более того.

В зале повисла тягучая, тяжёлая тишина.

— Ну, в таком случае, я предлагаю нам перейти в более пригодное для такого разговора место, — наконец предложил Князь, когда понял, что пауза затягивается.

* * *

Пять минут спустя мы сидели на пятом этаже в личных апартаментах Князя. Я, сам Князь и Батори. За моей спиной на диване развалилась Эри, явно не желая оставлять меня в компании этого румына.

Пока мы поднимались, я уточнил кое-что у Князя. Понятно, что для подобного разговора его привычный небольшой кабинет на первом этаже за баром был… Ну, скажем так, он был мелковат. Но я не понимал, почему он решил провести разговор в своих личных апартаментах. На заданный шёпотом вопрос получил короткий ответ.

«Потому что там я буду уверен в нашей безопасности». Так он сказал.

Что же, вероятно, это даже в какой-то мере логично. Не думаю, что он не подготовился бы после того нападения.

В итоге сам Князь занял место за своим столом. Я же сидел в кресле напротив, а наш «гость» расположился слева от меня. Казалось бы, стоило бы переживать, учитывая, что Эри прямо на наших глазах не смогла ему ничего сделать, даже имея фактор внезапности. С другой стороны, вряд ли она показала даже часть того, на что способна.

Ладно. Всё это лирика. Главное, что все мы здесь сейчас тут собрались. Всё-таки в его словах была как минимум часть правды. Если бы он пришёл сюда с недобрыми намерениями, то подобная попытка завязать разговор была бы, мягко говоря, излишней. Хотя бы потому, что я вообще не представлял, как он появился внутри бара. Потому, что дверь внутрь, вообще-то, была закрыта. А сам Батори не торопился пролить свет на это.

Но просто так полагаться на его добрые намерения я не собирался. А потому рядом с моим креслом по правую руку сидел выпущенный из кольца харут. И присутствием рядом с собой экскурга он оказался крайне недоволен. Очень, я имею в виду. Пришлось даже одёрнуть его приказом, чтобы пёс не кинулся на нашего гостя сразу, как появился.

— Итак, ваше высочество, — начал Князь, но румын поднял руку, прерывая его.

— Можете называть меня Лука, если хотите, — вежливо произнес он. — Не считаю, что сейчас есть необходимость в титулах. Тем более в вежливом обращении к тому, кто столь бесцеремонно нарушил порог вашего дома.

— Как вам будет угодно, — в ответ на это пожал плечами Князь. — Итак, прошу вас, расскажите нам, что привело экскурга в… Как вы там сказали? На порог нашего дома?

Батори нисколько не оскорбился, даже несмотря на весьма саркастичный тон Князя.

— Привела, как это ни странно, нужда, — произнёс он, явно стараясь говорить чётко, чтобы его акцент не мешал. — Думаю, что вы все уже в курсе относительно случившегося прошлой ночью.

— Если это шутка, то весьма неудачная, — резче, чем хотелось бы, сказал я. — Погибло большое количество людей…

— Поверьте, я не имею никакого отношения к случившемуся…

— А к нападению на мою сестру? — перебил я его, почесав сидящему рядом с креслом харуту за ухом, и пёс зарычал, видимо угадав моё настроение. — Тоже не имеете?

Батори бросил взгляд на меня, а затем скосил глаза на харута. Эмоции его я читать не мог, но вот по лицу было заметно, что присутствие пса его… Ну не то, чтобы вот прямо раздражало, но было неприятно.

— Вы не могли бы убрать зверя, — всё-таки попросил он.

— Нет, не мог бы, — ответил я. — После прошедшей ночи я стал несколько более… беспокойным, так что можете считать его чем-то вроде компаньёна для моральной поддержки. И вы не ответили на мой вопрос.

Батори коротко улыбнулся одними губами и кивнул, видимо желая тем самым показать, что принимает мою правоту.

— То, что произошло — не более чем досадное и крайне печальное недоразумение, порождённое ошибкой моего сына.

— Ошибкой? — уточнил Князь, и Батори кивнул.

— Да. Поверьте, у него не было никаких дурных намерений. Он не причинил бы ей вреда…

— Экскург, который говорит, что не причинит человеку вреда, — фыркнула с дивана Эри. — Более тупой шутки я ещё не слышала…

— Не стоит мерить всех по себе, дитя, — спокойно отозвался Батори, бросив взгялд в её сторону. — Твои предки нас создали, и они же отказались брать на себя хоть какую-то ответственность за собственное творение. Так что помолчи и не мешай нам разговаривать.

Ох, я почти ждал, что Эри вскочит и вновь попытается напасть…

…но она даже не шевельнулась. Но вот её взгляд явно не обещал ничего хорошего сидящему в кресле мужчине.

— Так, давайте отойдём от взаимных обвинений и поговорим предметно, хорошо? — предложил я. — Что вам нужно?

— Сутки, может быть двое, назад я сказал бы, что мне нужно то, что находится у вас в руках, — сказал Батори, указав на меня пальцем.

— У меня? — не понял я.

— Да, — вновь кивнул он. — Но, как я уже сказал, это была не более чем ошибка. И я сожалею, что она привела к таким последствиям. Опять-таки, если бы не случившееся, то этого разговора, как и всех прочих событий, не было бы.

— Так что всё-таки произошло? — уточнил Князь, который явно больше внимательно слушал, чем участвовал в разговоре до этого момента.

— Я и моя семья прибыли сюда для того, чтобы заполучить часть записей одного из… — Батори запнулся, словно пытался подобрать подходящее слово. — Я не знаю, как перевести это на русский. Ялар на’Басра.

— Скульптор плоти, — перевела Эри.

— Верно, — Батори чуть склонил голову в благодарном жесте в её сторону. — Одного из наших создателей. Мне нужны были его записи, касающиеся истории и процесса нашего создания.

— Я слышал, что их записи либо давно утеряны, либо же вовсе уничтожены, — вспомнил я то, что узнал из рассказов Лара и Эри.

— В том числе, — не стал спорить Батори. — Но некоторые источники знаний сохранились. Моя семья столетиями занимается тем, что собирает крупицы этих знаний…

— Что выглядит особенно забавно, если учесть, что последнего полноценного экскурга уничтожили британцы в тринадцатом веке, — вставил Князь. — Но, как мы видим, они явно поторопились приписать себе данное досижение.

— Торопиться — это весьма распространенная черта для людей, — пожал плечами Батори. — В чём-то они были правы. Они действительно уничтожили очень многих. Но, как это часто бывает, охваченные своим фанатичным желанием истребить мой род, они не доглядели, хотя и были весьма старательны в своем начинании.

— Как вы смогли уцелеть? — спросил Князь.

— Не думаю, что обсуждение этого вопроса столь важно, — не стал отвечать Батори. — Но, если вам будет угодно, думаю, что вам обоим стоит покопаться в поисках ответа на этот вопрос в истории своей семьи.

Так, а вот это уже интересно. Я бросил удивлённый взгляд в сторону Князя и…

— Ты знал? — спросил я, чётко ощущая его эмоции.

— Догадывался, — уклончиво ответил он. — Начал копать несколько дней назад и пришёл к некоторым выводам. Но подтвердились они только сейчас. Кто-то из Разумовских?

Батори спокойно кивнул.

— Тогда ваши предки носили иную фамилию, но да. В одна тысяча четыреста девяносто шестом году мой отец заключил взаимовыгодный договор между собой и императором Российской империи. Нам позволили спокойно жить на подконтрольной в будущем империи территории, а взамен…

— А взамен вы эту территорию для нее должны были захватить, — холодно произнёс Князь.

— О чём ты? — спросил я.

— О, всё просто, — усмехнулся он. — Теперь всё встаёт на свои места. Румынское княжество вошло в наш состав когда? Середина пятнадцатого века, если не ошибаюсь. А до тех пор мы постоянно грызлись на границе. Всё это есть в истории. В человеческой я имею в виду. А затем, как по волшебству, большая часть наиболее радикальных румынских дворян решели более не обременять этот мир своим существованием. Остались лишь те, кто был настроен лояльно по отношению к Империи.

— Здорово, конечно, но я не большой поклонник копаться в прошлом, — пожал я плечами.

— Зря, молодой человек, — покачал головой сидящий в паре метров от меня вампир. — Но твой дядя прав…

— Так, стоп, — резко произнес я. — А откуда вы…

— Ваша кровь пахнет одинаково, — произнёс Батори, и его губы тронула ироничная улыбка. — Но он значительно старше, и он не твой отец. Так что вывод сделать нетрудно. Что же касается истории, то всё верно. Мы заключили соглашение. Принести Румынию Империи в обмен на спокойную жизнь без опаски. Таковы были наши условия, и мы их придерживались. Нам даже не нужно было ею управлять. Мы лишь спокойно живём и никому не мешаем…

— Может быть, если бы я услышал эту историю вчера, то поверить в это было бы проще, — сказал я, на что Батори лишь вздохнул.

— Как я уже говорил, случившееся вчера — это трагедия. Хотел бы я сказать, что мы не имеем к ней никакого отношения, но, боюсь, тогда бы мои слова стали бы ложью.

— Что случилось? — уже открыто спросил Князь.

— Я считал, что смогу получить часть записей у хранителя, но… ошибся.

Последние слова он произнёс с таким лицом, будто хотел плюнуть на пол. Даже его речь в этот момент стала куда более менее понятной из-за резко усилившегося акцента.

А я вдруг вспомнил любопытную деталь.

— Вы говорите, что хотели заполучить записи. Но я хорошо запомнил, что вы собирались получить череп. Вы сами так сказали.

— Верно, — нехотя, как мне показалось произнёс Батори. — Насколько мне известно, нужная информация зашифрована в письменах на черепе моего сородича.

И тут я вспомнил свой недавний визит в мастерскую Лара. Когда тот «снимал мерки» для печати Эри. Вспомнил разговор с Изабеллой. И вспомнил один из лежащих на столе в мастерской черепов. Тот самый, покрытый альфарскими письменами.

— Стойте, но ведь этот череп находился не у хранителя, — произнёс я, посмотрев на Батори.

— Как оказалось, — кивнул он. — К несчастью, я не владел этой информацией. Точнее, не полностью. Мне сообщили, что он будет представлен в качестве экспоната на аукционе здесь, в столице. Мой информатор сказал, что, вероятнее всего, его можно будет получить на закрытой части аукциона…

— Зачем вообще кому-то наносить столь важные знания на какой-то череп? — спросил Князь.

Как бы удивительно это не прозвучало, но в этот раз ответ имелся у меня. Вместе с тем случаем я вспомнил то, что рассказала мне Изабелла.

— Альфы вроде были любителями оставлять записи на подобных вещах. Это у них что-то вроде хобби или развлечения было, — сказал я ему.

— Он прав, — добавила Эри. — Даже у меня дома в анклаве хранилось более трёх сотен подобных записей ещё с тех времён, когда меня на свете не было. Сейчас так уже никто не делает, но в те времена это было достаточно распространено.

— То есть, вчера…

— Да, — подтвердил Батори. — Я ошибся. Если бы я изначально знал правду, то, вероятно, мы смогли бы предотвратить случившееся. Но я этого не знал. В какой-то момент мой младший сын решил, что нужный нам предмет у вас…

Он указал тростью в мою сторону.

— С чего это вдруг?

— От вас шёл его запах, — пояснил Батори, и я едва не рассмеялся.

— Это же бред, — мне большого труда стоило не фыркнуть ему в лицо. — Я прикасался к нему неделю назад! Какой, к дьяволу, запах…

— Не стоит относится к моим словам столь легкомысленно, молодой человек, — спокойно произнёс Батори.

— Тут он прав, Александр, — добавила Эри. — Как это ни печально признавать, но эти кровососы очень хороши в том, чтобы найти то, что им нужно. Если захотят, то найдут человека по капле крови, если потребуется.

— И вновь это дитя право, — вежливо кивнул в её сторону Батори. — Видите ли, у нас всё ещё останки нашего прадеда. К несчастью, мой младший сын… оказался слишком порывист и решил, что сможет сам найти то, что мы ищем. Именно последствие вашего прикосновения к черепу привело его к вам той ночью. Опять же, я ручаюсь, что он не причинил бы вреда ни вам, ни вашей семье. Мы не охотимся на людей…

Румынский князь оказался прерван взрывом хохота. Смех доносился со стороны развалившейся на диване блондинки.

— Нет, это же бред, — сквозь смех выдала она. — Это же всё равно, как слушать истории от пьяницы! Я больше не притрагиваюсь к алкоголю! Александр, это чушь. Экскурги не могут жить без чужой крови! Они буквально сдохнут, если не будут её пить!

Батори посмотрел на неё с выражением взрослого человека, который смотрит на глуповатого ребёнка. Впрочем, это нисколько не отменяло того факта, что глуповатый ребенок только что сказал весьма верные слова.

— Она права, — не стал спорить вампир. — Но мы нашли… иные способы получать то, что нам нужно для существования. Не настолько радикальные, как она хочет это представить.

— Это какие же? — полюбопытствовал я, не особо рассчитывая на ответ.

К моему удивлению, я его получил.

— Наши слуги отдают нам её, — произнёс Батори. — Добровольно. Без принуждения. Как я уже сказал, мы не вредим людям. Мы не охотимся, как наши предки, которых, в свою очередь, её предки выводили себе для службы в качестве послушных животных.

Кончик его трости оказался направлен на Эри, словно острие меча.

— Мы не убиваем. Мы не обращаем каждого встречного. Мы живем своей жизнью. Спокойной и размеренной. И уж совершенно точно мы не хотим власти…

— Ну да, конечно, — фыркнула Альфа. — Потому-то на вас и охотились…

— На нас охотились потому, что вы, выродки, не смогли контролировать то, что создали сами! — рявкнул Батори. — Решили вывести для себя живое оружие и обращались с ним, как со скотом! Так не стоит потом удивляться, что вас укусили за руку⁈ И не тебе, девочка, учить меня разумности! Или мне напомнить, что делали твои драгоценные предки? Напомнить, как они спускали экскургов на поселения людей, отдавая тех на съедение просто для того, чтобы создать себе побольше тварей для вашей проклятой войны⁈ И теперь, две с половиной тысячи лет спустя, вы подыхаете в стагнации, пока мы живём спокойной жизнью! И это именно то, что вы сполна заслуживаете!

Под конец этой тирады с лица Эри исчезли последние намёки на хоть какую-то весёлость. Она приподнялась на диване, и я отчётливо видел выражение на её лице.

— Эри, успокойся.

— Успокоюсь, когда клыки ему вырву, — произнесла она таким тоном, что, кажется, вода бы замёрзла.

— Попробуй, дитя, — улыбнулся Батори. — Я давно уже не убивал твоих сородичей, но не думай, что я утратил свои навыки.

— Так! — громко сказал Князь и даже встал за столом. — Успокойтесь. Александр…

— Эри, подожди снаружи, пожалуйста.

— Но…

— Эри, пожалуйста, — спокойно попросил я её. Мог бы и приказать. Знаю, что приказ она точно выполнит, но… а какой тогда смысл? — Просто подожди снаружи. Я скоро приду, и мы с тобой поговорим. Тем более, что у нас есть куда более насущная проблема.

— По сравнению с этой? — усмехнулась она, но, увидев выражение на моем лице, нахмурилась. — Что случилось?

— Браницкий вернулся в город.

Она не стала кричать или что-то спрашивать. Лишь тихо выругалась себе под нос.

— Ладно, но не пропадай тут надолго, — она встала с дивана и направилась к двери.

— Если позволите, я хотел бы вернуться к нашему разговору, — продолжил Батори, когда за альфой закрылась дверь. — Теперь, когда…

— Нет, — сказал я и только через секунду понял, что, вообще-то, только что довольно грубо его перебил. — Прошу прощения за резкость, но вы не ответили на наш вопрос.

— Я считал, что…

— Что произошло на аукционе? — задал вопрос Князь. — И не стоит считать нас за идиотов. Туда наведался кто-то ещё, ведь так?

— Так, — нехотя признался Батори. — К сожалению.

Как оказалось, он прекрасно знал, кто именно туда пришёл. Точнее не так. Батори хорошо знал, кто именно отправил туда почти пять десятков новообращенных вампиров.

— Ваш старший сын? — удивлённо переспросил я, когда услышал его ответ.

— Грехи прошлого довлеют над всеми нами, — вздохнул Батори. — К несчастью, мой первый сын решил, что наш вид… заслуживает большего влияния, чем-то, что у нас есть сейчас. Он хочет власти. Хочет силы…

— Но за каким дьяволом вам всё это нужно? Лар говорил, что вы практически бессмертны, как и сами альфары. По крайней мере в плане старения…

— Верно, но мы не способны… Вы бы назвали это неспособностью к размножению. То, что вы видели тем вечером, не более чем жалкое подобие. Суррогаты. Неполноценные вампиры. Их век недолог, как и их возможности. Да, для обычных людей они представляют опасность, но, как показал ваш граф, люди, обладающие Реликвией, способны с ними справиться с относительной лёгкостью. Что уж говорить о наших создателях. Эти же несчастные больше подобны диким животным. Они почти лишены сознания и присущих человеку сознательности и разумности. Ими руководит жажда. Наша сила… она как проклятие. Словно едкий яд, она разрушает их тела изнутри, временно даруя силу. Но уже через некоторое время она неминуемо погубит их. Либо же эти несчастные окончательно сойдут с ума от жажды крови, либо же попросту умрут без неё.

— Но вы сказали, что у вас есть сыновья, — напомнил я.

— Да, — не стал спорить Батори. — Есть. Процесс создания себе подобных крайне опасен и сложен. Он имеет риски для того, кто решает сделать подобное, вплоть до смертельных. Даже полноценный первородный вампир практически не способен создать подобного себе.

— Потому вам и нужны эти записи? — уточнил Князь. — Вы хотите вернуть способность…

— Не говорите ерунды, — решительно отрезал Батори. — Я ищу их для того, чтобы уничтожить! Думаете, что я настолько глуп, чтобы не понимать, чем может обернуться для этого мира бесконтрольное появление мне подобных? Я не такой идиот. Но мой сын…

— Решил, что пора бы вернуть прошлое, — закончил за него Князь, и Батори кивнул.

— К несчастью. Мы считаем, что на том черепе может быть подсказка к способу, как бы смешно это ни прозвучало, безопасного воссоздания нашего проклятия.

— Тогда почему вам просто не обратиться к Императору? — предложил я, а потом вдруг и сам понял, какую глупость сморозил.

— К сожалению, этот вариант давно уже не является хоть сколько-то приемлемым или просто возможным, — вздохнул Батори. — Наш договор был заключен слишком давно. Моего отца уже нет в живых. Точно так же, как и Императора, с которым был заключен договор. Мы все ещё остаёмся верны Империи за то, что в трудный для нас час она пошла нам навстречу, прикрыв от охотников, пусть и потребовав ради этого заключить контракт через вашего предка. Тем не менее, мы об этом помним.

Я посмотрел на Князя, но тот только развёл руками. Это звучало похоже на правду. Особенно если вспомнить о том, что над заключённым контрактом имел власть лишь тот, кто выступал гарантом его заключения.

Но вместе с этой мыслью у меня появилась и другая. Весьма не весёлая, к слову. Если Разумовских больше нет, то выходило, что все договоры, которые они заключили, так же остались без надзора. Да, их присутствие не являлось необходимым, насколько я понимаю, но ведь со временем те, кто между кем их заключали, так же умрут.

То есть, если вспомнить то, что я узнал в разговорах с Распутиным и самостоятельно, выходит, что мир после последней большой войны сдерживали такие вот противовесы, но, как только они окончательно уйдут из уравнения, всё может покатиться под откос? Уж не поэтому ли Румянцев так спешно увеличивал возможности своих промышленных предприятий? Он ведь вроде на оборонку работает…

— И потому я хочу, чтобы вы помогли мне, — продолжил Батори. — Я, если на этом черепе и правда нанесены знания…

— Нет, — сказал я, вставая с кресла.

Он выглядел удивленным. Даже немного растерянным.

— Я не понимаю, — проговорил князь. — Я же объяснил, насколько это может быть важно. Я не прошу у вас помощи в поисках моего сына. Я справлюсь с этим самостоятельно. Тем более, что этим буду заниматься не я один. Я всего лишь…

— Вы меня не поняли, — произнес я, посмотрев на него и в очередной раз удивившись.

Его ведь практически нереально отличить от человека. Вот вообще. Ничего общего по сравнению с теми жуткими выродками, которые я видел вчера. Обычный с виду человек. Дышит. Говорит. Спокоен и рассудителен. Даже солнечного света не боиться, хотя такого, наверное, глупо было бы ожидать. Но при этом было в нём что-то… Не могу описать. Я не мог ощущать его эмоции. По логике, если подумать, то вероятно это как раз последствия работы ушастых. Эти вампиры — созданные с помощью магии химеры, если я правильно понимал. А моя Реликвия не работала на тех, в ком присутствовала магическая энергия. По крайней мере на людях с даром и альфах она не работала точно.

— Я не хочу во все это лезть, понимаете? — спросил я его. — Я могу свести вас с Ларом… с тем, кто работает с Филатовыми. Это в его мастерской я видел и прикасался к тому черепу. Объясните всё это ему и решите проблему. Уверен, что он пойдёт вам навстречу…

— Молодой человек, вы, видимо, не понимаете. Я не могу доверять альфару и…

— Ваше высочество, это вы, видимо, не понимаете, — перебил я его. — Это не моя проблема. Я не занимаюсь охотой на вампиров и поиском всяких древних знаний. Это… Как бы не смешно, не мой профиль. Я адвокат. Я, блин, сейчас занят тем, что студентов обучаю. Я понимаю, насколько важно то, что вы сказали. И если вы хотите моей помощи, то, пожалуйста. Я позвоню Лару и обсудите это с ним. Он толковый. Думаю, что он не откажется помочь вам. В остальном же, как бы эгоистично это не прозвучало, но я не хочу вмешиваться в это сам и вмешивать в это своих близких.

Я почти ждал, что он начнёт протестовать. Каково же было моё удивление, когда он лишь расстроенно кивнул.

— Что же, это ваше решение, и я его принимаю.

На том и решили.

На то, чтобы договориться с Ларом ушло примерно десять минут. И не потому, что он пошёл в отказ. О, нет. Он был даже рад пообщаться с таким, как он выразился, «историческим феноменом». Просто он трубку долго не брал.

В остальном же, после этого я оставил Батори разговаривать с Князем и вышел из его апартаментов.

— Ну что? — спросила сидящая на ступеньках Эри. — Что решили?

— Решили, что они с Ларом будут договариваться и что это не мои проблемы.

— Хорошее решение, — хмыкнула она. — А теперь поговорим о наших проблемах.

— Да, Браницикий, — вздохнул я.

— Верно. Ты обещал мне…

— Я помню, Эри. Поверь мне, я хочу, чтобы он отстал от меня не меньше, чем ты. Но Лар говорил, что ему нужна еще минимум неделя для того, чтобы проверить его теории по твоей печати…

Сидящая на ступенях женщина раздражённо вздохнула.

— Слишком медленно.

— Другого выхода у нас все равно нет, — пожал я плечами. — Нужно подождать и…

— Ты не понимаешь! — вскинулась она, поднимаясь на ноги. — Пока эта печать у меня, я ничего не смогу ему сделать! Вообще! Ты понимаешь это, Александр⁈

Она приблизилась ко мне вплотную.

— Стоит ему сказать слово, стоит лишь отдать приказ через печать, — прошептала она, — и я ничего не смогу с этим сделать. Вообще. Если он скажет ползать у него в ногах и облизывать от пыли его ботинки, я сделаю это. Если скажет вырвать глаза твоей сестре, я сделаю это. Если скажет убить тебя, я сделаю и это. И ничего не смогу сказать ему против. Вообще. Потому что эта печать сильнее моей воли. Сильнее любых желаний и протестов. И пока эта проклятая дрянь на мне, ты в опасности!

— Думаешь, что я не понимаю, что он поставил тебя наблюдать за мной? — задал я встречный вопрос. — Я же не идиот, Эри, я понимаю, что зачем-то нужен ему. Только не знаю зачем.

— Я сказала бы…

— Даже если бы он приказал тебе не говорить? — перебил я её своим вопросом, и она промолчала. — Видишь. Но я знаю, что ты говоришь правду. Проблема заключается лишь в том, что мы не знаем, чего он хочет.

Эри постояла несколько секунд, после чего вздохнула и, развернувшись, пошла вниз по лестнице.

— Мне порой кажется, что он сам не знает, чего хочет, — донёсся до меня её голос.

Глава 20

— Если Мария узнает, что ты трогал её Прелесть, то не сносить тебе головы, — прозвучал предостерегающий голос за моей спиной.

Обернувшись, увидел подошедшего к барной стойке Князя.

— Слушай, тебе бы колокольчик на себя повесить, что ли, — фыркнул я. — Зачем так подкрадываешься? Хочешь, чтобы я сердечный приступ получил?

— После всего, через что ты прошел? Вряд ли. А это, считай, забота о вложениях в бизнес, — пожал он плечами. — Если Мария прибьёт тебя за то, что ты сломаешь её кофемашину, то она будет потом долго грустить и печалиться. А если мой основной бармен не сможет работать из-за печали, то тогда в печали буду уже я. А это никому не понравится.

Я посмотрел на него и с подозрением прищурился.

— А ты точно будешь в печали только из-за того, что она не сможет стоять за стойкой? — уточнил я на всякий случай у него. — Или, может быть, есть ещё какая причина…

— Ты меня правильно понял, Александр, — вкрадчиво проговорил Князь, но на его губах всё же выступила улыбка.

— Не переживай, — отмахнулся я. — Я себе просто кипятка налить хочу, чтобы чаю попить. Батори уже ушёл?

— Пять минут назад, — подтвердил Князь. — Мерзавец просто растворился в воздухе и пропал. Дьявол, а я ведь много денег вложил в то, чтобы такие фокусы тут не работали…

— Не в этом проблема, Князь, — пожал я плечами. — Ты ведь понимаешь, что он темнит?

— Спрашиваешь? Конечно понимаю, — вздохнул хозяин «Ласточки» и посмотрел на то, как я насыпал заварку себе в небольшой чайничек. — Сделай для меня тоже, пожалуйста.

— Не проблема. Просто мне не даёт покоя одна мысль…

— Как он при всех своих способностях не заметил признаков грядущего нападения, — кивнул Князь, будто прочитав мои мысли. — Да, я тоже об этом думал. Нестыковочка, поулчается.

— Ага, — хмыкнул я, наливая кипяток в чайник. — Дай угадаю, ты его спросил об этом, но он…

— Не напрямую, — подтвердил мою догадку Князь.

— И?

— Как и ожидал, получил довольно расплывчатые формулировки в качестве ответа и никакой конкретики, — сказал он. — Так что да. Что-то тут не так. Другой вопрос, что мы будем с этим делать.

— Ничего, — уверенно сказал я. — Лично я в это лезть не собираюсь. Пусть сами разбираются друг с другом. Есть Браницкий. Есть Лар. Есть, на худой конец, целая грёбаная Империя, которая должна заниматься такими делами. Это не моя проблема, Князь. У меня свои цели.

Я повернулся к Князю и поставил перед ним чашку. Налил чая, после чего повторил тот же самый процесс, но уже для самого себя.

— Свои цели? — заинтересовался Князь.

— Да.

— Лицензия?

— Не только, — уклончиво ответил я ему и сделал глоток из чашки.

— Может быть посвятишь меня в свои планы?

— Я хочу своё дело, — сказал я ему. — Свою фирму.

Князь молча отпил из чашки, глядя на меня.

— Хочешь, значит, свою юридическую фирму открыть, — неспешно проговорил он. — Зачем? Или что? Выдашь сейчас в очередной раз избитую формулировку о том, что не хочешь работать на «дядю»?

Я тихо рассмеялся из-за двоякости этой фразы.

— А тебе этого будет мало? — задал я встречный вопрос. — Иметь независимость и свободу. Чем не причина?

— Александр, ты ведь умный парень, — вздохнул он, помешивая ложкой горячий чай. — Должен же понимать, что в нашем мире не бывает ни абсолютной независимости, ни абсолютной свободы. Ну, за исключением безумцев. Одни из них идут против всех законов в надежде всё это обрести. Другие прыгают вниз с высоток. Век и тех и тех недолог, а итог печален.

— Ну вот, снова мы о печалях, — вздохнул я.

— Александр…

— Князь, я не настолько глуп, — съязвил я. — Прекрасно это понимаю, так что можешь не объяснять, чай не маленький. Но в то же самое время… Посмотри на мои последние дела. Мне не нравится, когда кто-то шуршит руками у меня за спиной к своей выгоде.

— Хочешь сказать, что тебе не нравится, когда кто-то это делает не в твою пользу? — усмехнулся Князь, и я не смог не ответить на его улыбку своей собственной.

— Ты меня понял, — повторил я ему им же сказанные недавно слова. — Но да. Что-то вроде того. Я хочу собственную фирму. Я хочу, чтобы именно моё имя, а не чьё-то чужое красовалось на вывеске.

— «Рахманов и партнёры», — медленно произнес Князь, будто пробуя только что придуманное им название на вкус. — А что? Звучит.

— О чём и речь, — я рассмеялся и отхлебнул чая, позволив себе на короткий миг предаться мечтам. — Так что первый шаг выполняется. Кое-какая репутация у меня уже есть, но мизерная. Нужно больше. Нужно лучше. Известнее. Но всё это не будет ни черта стоить, если у меня не будет лицензии. Так что сейчас все силы брошу именно на это.

— А что с Браницким? И не говори, что его возвращение тебя не беспокоит.

Тут он прав. Такого я не скажу.

— С Браницким, Князь, будем посмотреть, — сказал я, допивая чай.

* * *

Занятия в университете возобновили уже на следующий день. София позвонила мне ещё вчера вечером для того, чтобы сообщить эту новость и предупредить, чтобы я приехал пораньше. Так что уже на следующее утро я сидел в такси, направляясь в университет.

В городе тем временем аврал продолжался. С утра состоялось ещё одно выступление Императора, после которого в цепочке новостных выпусков продемонстрировали, как отважные силы полиции работают вместе с представителями из службы Имперской Безопасности для поимки и нейтрализации опасных преступников, совершивших столь варварское нападение. В одном из интервью даже наш многоуважаемый граф засветился.

Куда любопытнее было заявление, которое в новостях тиражировали чаще всего. Оказывается, во время произошедшего использовались магические артефакты! Где их нашли репортеры я, если честно, не особо представлял. Скорее всего они просто получили разнарядку на тиражирование этого нарратива, вот и продвигали его. Разумеется, едва только эта новость разошлась по телеканалам и новостным порталам, как в интернете тут же появились требования немедленно ещё больше ужесточить контроль за продажей магических предметов, прикрепляемые выступлением разного рода приглашённых экспертов.

Впрочем, видел я их краем глаза, так как не до того было. Я в тот момент уже торопился уходить. Даже нормально позавтракать не успел. И всё из-за Софии. Как я уже сказал, она вновь позвонила мне с утра и попросила приехать в университет пораньше.

— Доброе утро, — сказал я, зевая входя в её кабинет.

— Доброе, Александр, — привычно ответила мне София, сидящая за своим столом и читавшая что-то с телефона. — Спасибо, что приехал сегодня пораньше.

— Да нет проблем. Только зачем так рано-то? Случилось что?

— Можно сказать и так, — произнесла Голотова, продолжая читать что-то и не поднимая взгляда.

Что-то не так. Я прямо ощущал её нервозность. А ведь ранее, даже в моменты, когда она на меня злилась, такого я за ней не замечал. Сейчас она именно что нервничала.

— Что случилось, София? — Уже прямо спросил я.

— У нас сегодня сложный день будет, — оторвалась она, погасив экран телефона и отложив его в сторону. — В университет собирается приехать один из наших главных благотворителей.

— Чего? — не понял я. — В каком смысле, благотворителей? Какие ещё могут быть благотворители у университета? Вы же государственное учреждение и… А, всё, понял.

— Не проснулся ещё? — уточнила она, внимательно посмотрев на меня.

— Да, не выспался, прости, — кинул я и широко зевнул. — Сложные деньки выдались.

Разумеется, что рассказывать ей о том, что случилось в эти выходные я не собирался. Мне вообще крайне повезло, что моё имя так нигде и не всплыло. Конечно же, я старательно избегал в тот вечер камер приехавших на место репортеров и отдельно попросил Распутина и Смородина, чтобы они обо мне не говорили. На моё счастье, оба пошли мне навстречу и пообещали, что проблем в этом плане не будет.

Со Смородиным вообще забавно получилось.

Вчера со мной связался его помощник, а затем и сам граф, который долго и настойчиво узнавал, всё ли со мной в порядке. Если честно, то подобное беспокойство с его стороны источало такую искренность, что у меня волей-неволей начали появляться подозрительные мысли. Правда, оснований для них вроде бы пока не было, так что я пока решил отложить их в сторону. Да и не до них сейчас.

Что же касается текущей ситуации, то тут не было ничего неожиданного. Да, пусть большая часть бюджета университета поступала из государственного бюджета Империи, часть средств ему передавали, так сказать, заинтересованные лица. Видимо, что на фоне случившейся трагедии один из них решил явить свое лицо народу.

— А что такого случилось, что к вам меценаты решили приехать? — спросил я, не без удовольствия усевшись на удобный и уже полюбившийся мне диван, что стоял у нее в кабинете.

— Только не вздумай уснуть, — тут же пригрозила она мне. — На, съешь лучше. Взбодришься.

И бросила мне в руки яблоко.

— На потом оставлю, — сказал я ей и, подбросив пойманный фрукт в воздух. Хотел подбросить ещё раз, но мне в голову сама собой пришла картина того, как примерно таким же образом Лар тем вечером забавлялся с найденным им черепом. Играть с едой тут же расхотелось.

— Так что происходит? — снова спросил я.

— Его высочество, князь…

— Так, стоп. Только не говори мне, что к вам Меньшиков приехать собирается? — резко сказал я, садясь на диване.

— Его высочество, князь Меньшиков, Александр, — София сурово посмотрела на меня. — И не вздумай, пожалуйста, что-нибудь выкинуть за то время, что он будет сегодня тут… стой, а откуда ты знаешь?

— Догадался. Не переживай. Мне-то такие проблемы за каким дьяволом нужны? — развел я руками. — Тем более, что у меня и так всё отлично на занятиях. Никто же больше не жаловался, ведь так?

— Александр, я считаю…

— София, кто-нибудь на меня жаловался? — перебил я ее своим вопросом, прекрасно зная ответ.

— Нет, — наконец неохотно ответила она. — Не жаловались.

— Ну вот видишь. Всё в полном порядке. Я всего лишь консультант, который ведет занятия у второкурсников. Да кому я вообще сдался?

Эх, хотелось бы, конечно, чтобы мои слова хотя бы немного соответствовали истине. С другой стороны, ну не крутится же мир вокруг меня, ведь так? Ну за каким дьяволом такой фигуре, как Меньшиков, вообще сдалось бы устраивать подобного рода посещение, да еще и ради меня любимого? Нет, скорее всего, София права, и это лишь неприятное совпадение.

Так что лучшим вариантом будет просто не выделяться. Проведу занятия и со спокойной душой поеду обратно.

Примерно с такими мыслями я отправился в свой корпус, по пути не забыв прихватить полученное от щедрот яблоко. Правда, перед этим София потратила почти полчаса, проверяя мои записи для сегодняшних лекций. Но составлять их так, чтобы даже она придраться не смогла, я научился быстро, так что тут никаких проблем не было.

В целом, если не считать этой новости, день проходил относительно спокойно. Даже слишком, я бы сказал, несмотря на дурные предчувствия, которые у меня появились, когда на мои занятия пришла вся группа. Хотя, может быть, я зря из-за этого переживаю? В конце концов, эти занятия нужны им самим, а не мне.

Так что я спокойно вёл лекцию, руководствуясь планом Софии и собственными, заранее сделанными записями.

— Итак, ответьте мне на вопрос, — сказал я своим студентам. — Может ли адвокат скрыть правду от клиента ради его же блага?

В аудитории повисла тишина.

— Ну же, — подтолкнул я их. — Кто нибдуь? Это простой вопрос.

— Не такой уж и простой, — сказал кто-то, и я быстро нашел говорившего взглядом.

— А что ты думаешь, Григорьев? — вспомнил я фамилию парня. Если память мне не изменяла, то в будущем он хотел пойти в прокуратуру. Любопытный парнишка. — Ну же, Михаил, сказал «а», говори и «б».

Похоже, тот факт, что я запомнил его по имени, немного его смутил. Парень скуксился и неуверенно пожал плечами, пока остальные бросали на него выжидающие взгляды.

— Это будет зависеть от обстоятельств дела, — наконец произнес он.

— Верно, — кивнул я. — Молодец.

Я окинул взглядом аудиторию.

— А чего вы все молчите? — задал я им вопрос. — Я вас спросил, а вы молчите. В зале суда, когда потребуется быстро принять решение под давлением обстоятельств, вы тоже молчать будете?

— При всем уважении, мы сейчас находимся не в зале суда.

Повернув голову на голос, заметил невысокую и милую на вид брюнетку. Девчонка сидела за своим столом и с ленивым видом смотрела на меня.

— Дьякова, если память мне не изменяет, верно? — уточнил я. — Алина?

— Да, не изменяет, — чуть задрав нос, бросила она.

— Итак, Алина, — сказал я, вставая из-за стола. — Вот тебе ситуация. Тебе надо обмануть своего клиента ради его же блага. Твоё решение?

Она удивленно моргнула и уставилась на меня.

— В смысле? — не поняла она.

— Я, что? Как-то непонятно изъясняюсь? — уточнил я, подходя к ее столу. — По-моему, вопрос весьма понятен и…

— Нет, — позволила она себе меня перебить. — Я не об этом! Я же сказала, что такие вещи нельзя решать, не зная обстоятельств дела! Как я должна принимать решение, если не знаю…

— То есть, на этот вопрос ты отвечать не будешь? — спросил я, прерывая ее тираду.

— Конечно! — она даже глаза закатила. — Разумеется, я не стану этого делать. Это же бред! Как можно принять решение, не зная того, какие последствия…

— Молодец. Два, — сказал я спокойно.

Ее милую мордашку аж перекосило.

— ЗА ЧТО?

— Я так решил, — пожал я плечами.

— Но… но почему? — воскликнула Дьякова. — Я же ничего не сказала!

— Вот потому и два, — хмыкнул я. — Потому что я так решил. Считай, что ты только что столкнулась с теми самыми последствиями. Ты отказалась принимать решение и руководствовалась тем, что не обладаешь достаточным количеством информации. Могла ли ты знать, что последствием того, что ты откажешься принять какое-либо решение, окажется низкая оценка?

— Да откуда я могла это знать? — Дьякова даже со стула вскочила. — Вы же не сказали, что…

Она резко замолчала.

— Мы никогда не будем знать всех возможных последствий, — наконец выдала она уже тише. — В этом дело?

— Молодец, — кивнул я. — Считай, что отыграла свою двойку назад. Сядь на место.

Алина опустилась назад, несколько довольная тем, что смогла избежать дрянной оценки. С другой же стороны, ее возмущение никуда не делось.

— Сейчас Дьякова сказала вам абсолютно верную вещь, — спокойно проговорил я. — Вы никогда не сможете точно быть уверенными в последствиях того или иного решения. Даже простое игнорирование ситуации тоже, в своём роде, является решением. Но, вы никогда не сможете предугадать того, чем для вас обернётся ваш выбор. Всё, что вы можете, это оценить возможные риски используя имеющуюся на руках информацию. Оценить их и принять решение, которое будет на пользу вашему клиенту.

— А что? Могут быть решения, которые будут ему не на пользу? — фыркнул кто-то.

И опять же, я довольно быстро нашел глазами этого «говоруна».

— У тебя есть вопрос, Самойлов?

— Не, просто очевидный факт подметил, — отмахнулся он, лениво наблюдая за мной со своего места. — А то вы так говорите, будто мы можем и против наших будущих клиентов работать.

— Ты удивишься, но так тоже можно, — улыбнулся я. — И, раз уж у тебя столь острое желание поболтать, то будь добр, напомни нам основные принципы работы адвоката.

— Действовать в интересах клиента, соблюдать конфиденциальность, предоставлять клиенту всю необходимую информацию о деле, не допускать конфликта интересов, — без запинки перечислил он.

— То есть, всё во благо клиента? — уточнил я. — Так?

— А разве это не наша работа? — спросил он меня в ответ. — Вы же сами говорили, что «интереса клиента — первостепенны».

Хорошая тактика. Если в разговоре возникла непонятная ситуация, то начинай задавать вопросы сам. Так ты управляешь беседой и выглядишь умнее.

— Хорошо, — кивнул я. — Твой клиент просит тебя нарушить условия адвокатского соглашения и совершить незаконное действие. Например, подделать доказательства или способствовать даче ложных показаний. Что именно — сейчас не важно. Главное, что предпринятое вами действие послужит на пользу клиенту и позволит вам в получении положительного решения в пользу вашего клиента. И так, что ты сделаешь в такой ситуации?

Он не ответил. На самом деле, я вообще не ожидал, что хоть кто-то ответит на этот вопрос. Просто потому, что ни один здравомыслящий человек не скажет: 'Конечно, чёрт возьми, я сделаю это, чтобы выиграть!

Потому что это уже не просто пренебрежение кодексом адвокатской этики. Это нарушение закона.

— Ну же, — вновь подтолкнул я их. — Клиент просит вас использовать фальшивые документы для его защиты. Кто и как поступит?

Вверх поднялась рука.

— Да, Руденко. Твой вариант?

— Я откажусь и сообщу суду о попытке подлога, — уверенно произнесла она с таким видом, будто процитировала учебник.

Впрочем, она его и процитировала. Правда это совсем не означало, что сама она думала так же.

— Ты ведь понимаешь, что подобное решение может быть воспринято твоим клиентом как работа против него? — спросил я, на что она просто пожала плечами.

— Без разницы. В любом случае, как только он попросит меня это сделать, мой профессиональный долг — сообщить об этом суду.

— Правильно, — кивнул я. — А если я скажу тебе, что никто и никогда не узнает об этом.

Она удивленно моргнула и внимательно посмотрела на меня.

— Вдумайся, Екатерина. У тебя есть сложное дело. Большое дело. Дело, которое ты сможешь выиграть, лишь преступив черту, — вкрадчиво произнёс я. — Никто и никогда не узнает об этом. Ты не будешь раскрыта. Не будет наказания. Гипотетически, как ты поступишь?

— Это вопрос-ловушка.

Громкое восклицание разнеслось по аудитории. Я повернул голову и нашёл глазами его автора.

— Напомни свою фамилию, — сказал я ему.

— Шарфин. Юрий Шарфин, — ответил он, откинувшись на стуле. — И, как я и сказал, это вопрос с подвохом.

— Что ж, Юра, поведай нам, где зарыт секрет, — предложил я ему, на что на его лице появилась весьма неприятная ухмылка.

— Вы сами сказали, что мы никогда не будем уверены в том, какие последствия будут у того или иного нашего решения. Это ваши слова, не мои. Так зачем ставить вопрос ребром, давя на то, что «никто и никогда не узнает»? Мы же этого знать не можем.

— Молодец. Подметил правильно. Запомните простую вещь. Нарушение адвокатской этики, даже по просьбе клиента, может стоить вам не только карьеры. Это может стоить вам репутации, которую вы никогда не сможете восстановить. Помните: если вы согласитесь на манипуляции, подделку доказательств или сокрытие правды, это рано или поздно всплывёт, и последствия будут разрушительными — от лишения статуса до уголовной ответственности. Клиент, который просит вас нарушить этику, ставит свои интересы выше закона, но ваш долг — защищать его в рамках правового поля. Только так, а не идти на поводу у его эмоций или незаконных желаний. Ваш моральный компас должен быть твёрдым, ведь доверие — это основа нашей профессии, а потерянное доверие коллег, судей и общества невозможно вернуть. Вы не только подведёте себя, но и подставляете клиента, потому что любые ваши действия сразу же становятся частью дела. И самое главное: если вы начнёте оправдывать маленькие нарушения ради «благой цели», это создаст опасный прецедент, который в будущем может привести к куда более серьёзным ошибкам…

— Но я бы так и сделал, — громко заявил он. — Лично я не вижу проблемы в том, чтобы действовать на благо своего клиента. Это моя работа.

— То есть, нарушение кодекса адвокатской этики и, возможно, закона, не является для тебя чем-то серьёзным, — спросил я его.

— Какие нарушения? — развёл он руками. — Если ты не попался, то и говорить не о чем.

— Хм-м-м, — я прищурился и посмотрел на него. — То есть, для тебя победа стоит на первом месте.

— А разве это не так? — усмехнулся Шарфин. — Разве задача юриста не состоит в том, чтобы любым способом привести дело к положительному исходу в пользу своего клиента? Для вас, например, это явно не было проблемой, ведь так?

Так, а вот теперь мне стало интересно.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я.

— Ну не знаю, — откровенно начал придуриваться он. — Можем же мы представить себе гипотетическую ситуацию, в которой некий адвокат, работая в крупной фирме, использует её ресурсы для того, чтобы путем шантажа судебными издержками заставить ответчика отказаться от дела в пользу его клиента. Разве это не нарушает этический кодекс? Как вы там говорили? Твёрдый моральный компас, да?

Мне хватило примерно трёх секунд для того, чтобы сообразить, о чем именно он говорит. Дело с Уткиным, когда я надавил на владельца судебными издержками.

Вопрос в другом. Откуда он это узнал?

Правда, прежде чем я успел даже ответить, в дверь нашей аудитории постучали. Правда, на этом вежливость ограничилась. Едва только стих звук стука, как дверь открылась, и внутрь вошёл незнакомый мне мужчина в сером костюме и сразу же отошёл в сторону, заняв место у двери.

— Добрый день, — проговорил зашедший в аудиторию мужчина и изобразил нечто очень напоминающее смущённую улыбку. Как если бы он действительно испытывал это чувство от того, что прервал занятие. — Надеюсь, я не помешал занятиям?

Конечно же, кто бы сомневался в том, что этого не случиться…

— Нет, ваше высочество, — с вежливой улыбкой произнёс я. — Нисколько.

Глава 21

Роскошный чёрный седан проехал по узкой дороге через лесной массив и остановился, не доезжая десяток метров до массивных кованых железных ворот. Водитель приезжал сюда уже не в первый раз, так что хорошо знал правила. Он не стал делать каких-либо движений, а просто замер на своем месте в ожидании.

Ждать ему пришлось недолго. Не прошло и десяти секунд, как ворота вздрогнули и начали раскрываться, словно приглашая машину заехать внутрь. Разумеется, водитель не стал заставлять себя ждать. Тот час же машина плавно тронулась с места и направилась дальше по дороге.

Никто не сомневался в том, что за ними следят. На самом деле, за ними следили начиная с того момента, как автомобиль въехал на подъездную дорогу, что вела к этой уединенной загородной резиденции. Щедро расставленные по лесу камеры внимательно наблюдали за гостями, а вооруженная как обычным оружием, так и артефактами охрана буквально искала малейший предлог для того, чтобы пустить всю имеющуюся у них огневую мощь в ход.

Тем более, когда гость их господина был столь… неординарен.

Машине потребовалось примерно пять минут на то, чтобы преодолеть последний отрезок пути и наконец выехать из леса к расположенному на берегу Ладожского озера роскошному особняку. Водитель плавно остановился прямо напротив входа, стараясь, чтобы его нервозное состояние не было особенно сильно заметно.

— Да успокойся ты, Серёга, — усмехнулся сидящий на заднем сиденье мужчина. — Нормально всё будет.

— Как скажете, ваше сиятельство, — покорно произнёс водитель, не став спорить со своим господином. Тем более, что от этого ободрения лучше ему всё равно не стало.

— Давай, посиди пока тут. А я пойду, быстренько перетру с начальством, и поедем назад.

— Как прикажете, ваше сиятельство, — покорно ответил водитель.

Дверь автомобиля открылась. Константин Браницкий выбрался наружу и прикрыл за собой дверь машины. Не став тратить времени, он сразу же направился ко входу в особняк. Знал, что здесь не будет ни встречающей его привычной прислуги, ни вынюхивающей по углам охраны. Тот, кто проводил здесь время не любил излишней суеты. Ему её и так хватало в повседневной жизни.

Точнее, не так. Охрана, разумеется, была, но осталась она далеко позади, в лесу. Здесь же она банально была не нужна.

Браницкий поднялся на крыльцо трехэтажного особняка и вошёл внутрь, сразу же едва не столкнувшись с врезавшимся в него пятилетним ребенком.

— Дядя Константин! — радостно взвизгнул мелкий, подпрыгивая на месте.

— Та-а-а-а-к. А кто это тут у нас такой? — рассмеялся граф и поднял ребёнка на руки. — Ну-ка, маленький негодник, признавайся, где твой папа? Опять сбежал и никого не предупредив?

— Папка на заднем дворе, — тут же сообщил мальчик и весело взвизгнул, когда его посадили на плечо.

— Ну, пошли. Найдём тогда твоего отца.

— А ты покажешь фейерверк, дядя Константин? — тут же начал упрашивать его мальчишка. — Пожалуйста! Как в прошлый раз. Ты же говорил, что…

Но Браницкий покачал головой, расстроив его.

— Не сегодня, мальчуган, — сказал он. — Но как-нибудь в другой раз. Обещаю.

Неся загрустившего ребёнка на плече, Браницкий прошёл по хорошо знакомым ему коридорам загородной усадьбы, пока не вышел на открытую террасу, где разговаривали родители мальчика. Стоящая рядом с креслом своего мужа женщина заметила их гостя, как и то, что её сын восседал на его плече.

— Андрей! — возмущенно воскликнула она. — Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не донимал гостей!

— Всё в порядке, Елизавета, — отмахнулся Константин, снимая с плеч недовольного таким поворотом событий мальчика и передавая его в руки матери. — Мне это даже в радость.

— Лиза, можешь оставить нас ненадолго, — попросил её сидящий в кресле мужчина. — Мы с Константином хотели бы поговорить наедине.

— Конечно, — улыбнулась она и наклонилась, чтобы подарить мужу короткий поцелуй. — Пойдём, Андрюша. Тебе пока покушать…

— Но я хочу, чтобы дядя Константин показал мне магию! — захныкал малец. — Он обещал…

Но мать была непреклонна. Взяв ребёнка за руку, она повела его в дом, несмотря на все протесты и капризы. Вздохнув, Браницкий негромко свистнул. Мальчик успел повернуть голову в его сторону перед тем, как мама утащила его в дом. Прямо на ладони у графа вспыхнула небольшая огненная птичка, сотканная из чистого и яркого пламени. Она распахнула крылышки и взмыла в воздух, оставив за собой исчезающий шлейф и восхищённый возглас ребенка.

— Балуешь ты его, конечно, — вздохнул сидящий в кресле мужчина, когда дверь в дом закрылась.

— Что поделать, — пожал плечами Браницкий. Граф подошёл к одному из кресел и с наслаждением уселся в него. — Старею, видимо. Мягкий становлюсь. Тоже вот думаю себе дачку у озера прикупить что ли…

Отдыхающий в кресле мужчина повернул голову в его сторону и усмехнулся.

— Ты? Мягкий? — с лёгким, едва заметным удивлением в голосе спросил Алексей Багратионов, император Российской Империи. — Скажи ещё, что это мягкость заставила тебя всё испортить?

Браницкий поморщился.

— Оправдываться не буду, — тут же заявил он.

— Если бы я ждал от тебя оправданий, Константин, то не вызвал бы тебя сюда, — спокойно ответил император. — От тебя требовалось не так уж и много…

— Эй, я сделал всё так, как ты и просил, — развёл граф руками. — Я, между прочим, их почти месяц искал, чтобы ты знал. А это не так уж и легко было между прочим.

— И? — уточнил император, взяв со стола рядом со своим креслом чашку с чаем.

— Все мертвы, — лаконично отозвался граф. — Твой сводный брат с семьей прятались в Сенегале. Далеко забрались, между прочим. Даже наняли себе неплохую охрану из ушастых. Чтобы ты знал, я шесть раз сдох, прежде чем…

— Меня не интересуют детали, — холодно произнёс император. — Я хочу лишь знать результат, Константин.

— Результат, значит, — хмыкнул граф и принялся загибать пальцы. — Твой сводный брат. Его жена. Их дети, кстати, у тебя были племянник и племянница, чтоб ты знал. Родители супруги. Прислуга. Охрана. Все, кто знали, что они вообще там были, теперь мертвы. Больше они тебя не побеспокоят.

— Хорошо, — после нескольких секунд раздумья кивнул Багратионов.

— Так ли это было нужно? — поинтересовался граф.

— Что такое? Неужто в тебе проснулась совесть? — удивился император, на что Константин лишь рассмеялся.

— Ты говоришь это человеку, который этими самыми руками прикончил твоих племянников. Или забыл уже? Нет. Совесть меня не мучает. Но не лучше было бы их использовать…

— Я раздумывал над этим, — задумчиво отозвался Багратионов. — Но решил, что будет куда безопаснее, если убрать их фигуры с доски до того, как кто-то воспользуется ими раньше меня. К сожалению, игры в долгую с такими активами я позволить себе не могу.

Ему не нужно было объяснять, насколько опасно может быть оставлять в живых таких родственников. Особенно в том случае, если твой сводный брат по отцу имеет виды на трон, который у него нет ни сил, ни возможности получить. С одной стороны, конечно же, он мог бы оставить их в покое. Какое ему может быть дело до них дело?

К сожалению, реальность диктует свои условия.

Просто так оставить за своей спиной тех, кто имеет права на престол, и позволить им жить он не мог. Просто потому, что рано или поздно найдутся те, кто попытаются использовать его брата и эту семью против него. История знает слишком много примеров, когда внутренние враги использовали таких вот «претендентов» для того, чтобы попытаться взять власть в свои руки.

Дети в этом плане были особенно опасны в силу своего возраста. Ведь если переворот удался, то их нужно посадить на престол. Но не будет же ребёнок править самостоятельно. Нет, никто не даст такую власть ему в руки. Куда лучше, когда страной управляет регент от имени малолетнего императора, которому вернут бразды правления… когда-нибудь в будущем, когда он вырастет.

Если вырастет.

К несчастью для его сводного брата, император имел слишком хорошую осведомленность о том, что его детей использовали бы именно в таком ключе. А, учитывая ненависть между ними, он бы никогда не согласился на его предложение. Жизнь в обмен на полный отказ от прав на трон для него и всех его детей, а также их детей и так далее.

Нет, он был слишком жаден и верил в то, что сможет когда-нибудь воспользоваться возможностью. За что и поплатился. Их отец сам был виноват в том, что попытался сохранить свою порочную связь и наличие у него младшего брата в секрете. Этим он подписал этим несчастным смертный приговор.

— У меня вопрос, — вдруг сказал Браницкий.

— Спрашивай, — высказал своё дозволение император. — Но не обещаю, что я на него отвечу.

— Как и всегда, — граф негромко рассмеялся. — Что здесь делает Меньшиков? Зачем этот паук вылез из своей норы?

— Этот, как ты выразился, паук, Константин, делает свою работу, — произнёс Багратионов. — И тебя не должны волновать его дела…

* * *

— Нет, ваше высочество, — с вежливой улыбкой произнёс я. — Нисколько.

Меньшиков улыбнулся и, сказав что-то своей охране, зашёл в аудиторию. Его охрана, что любопытно, наоборот. Просто вышла из помещения, закрыв за собой дверь.

А я стоял и чувствовал, как напряжение в комнате растёт. Настолько, что воздух можно было ножом резать.

— Ещё раз прошу прощения, — извинился князь. — Я проходил мимо и решил заглянуть, посмотреть, как идут занятия.

Он окинул аудиторию взглядом.

— В конце концов, здесь учится будущее поколение юристов Империи. Думаю, что нам стоит внимательно следить за тем, какое образование они получают, вы согласны?

Последний вопрос оказался адресован уже именно мне.

Мимо он проходил. Ага, как же. Моя аудитория находилась в самом конце коридора. Мимо неё просто нельзя взять и пройти просто так. Тем не менее, мне каким-то чудом удалось сохранить на лице спокойное выражение.

— Полностью согласен, ваше высочество, — произнёс я, чем вызвал на лице князя довольное выражение.

— Замечательно. Просто замечательно, — проговорил он, проходя вдоль столов и присаживаясь за один из тех, что так и остались не занятыми. — Надеюсь, что я не буду стеснять вас? Мне бы очень хотелось узнать, как проходят занятия. А то, когда я услышал, что занятия проводит сторонний консультант, то просто не смог сдержать своё любопытство.

Ну вот теперь он и сказал правду. Припёрся сюда целенаправленно. Только зачем?

— Разумеется, ваше высочество. Ваше присутствие будет честью для нас.

Оставалось надеяться, что моя улыбка выглядит не особо натянутой.

— Итак, что же вы сейчас проходите? — поинтересовался Меньшиков, глядя на меня.

Вот только ответить я не успел. Шарфин, словно прилежный ученик, тут же поднял руку.

— Вы позволите, ваше высочество?

— Разумеется, молодой человек, — одобрительно кивнул князь. — Конечно же. Прошу вас, поведайте нам.

Шарфин повернулся в мою сторону, и на его лице появилось довольное выражение.

— Видите ли, ваше высочество, мы, так сказать, зашли в логический тупик. Наш преподаватель, как бы смешно это ни прозвучало, не имеет не то что лицензии, но даже образования. И тем не менее, он считает, что находится в праве преподавать нам основы этики, хотя сам же не считает нужным им следовать.

Меньшиков выслушал его, после чего повернул голову в мою сторону.

— Какая интересная ситуация, — медленно проговорил он. — Преподаватель, да ещё и без образования. Как же так вышло?

Как-то вот так и вышло, — едва не ляпнул я, но вовремя прикусил язык. Короткого взгляда на довольное лицо этого поганца Шарфина оказалось достаточно для того, чтобы понять, насколько он сейчас доволен собой.

— Это долгая история, ваше высочество, — ответил я. — С другой стороны, разве наличие подписи на бумажке является уважительной причиной для того, чтобы не передавать свой опыт другим во благо?

— Хороший вопрос, — не стал отрицать Меньшиков, после чего указал в мою сторону рукой и поводил ладонью. — Но вот что забавно. Уж простите меня, но вы выглядите никак не старше двадцати. И у вас уже есть опыт, который вы стремитесь передать другим? Не находите ли здесь противоречия?

— Что поделать, ваше высочество, — развёл я руками. — Я особый случай.

И ведь даже не соврал.

— О да, — Меньшиков откинулся на стуле и сложил руки на груди. — Я вижу. Тем не менее, ваш студент поставил перед нами крайне интересный вопрос. Не удосужитесь на него ответить?

Я пожал плечами и подошёл к своему столу.

— Почему бы и нет, — сказал я, садясь на свое место. Мне даже смотреть на своих ребят не нужно было, чтобы понять, в каком состоянии они находились.

Да, некоторые из них были напуганы появлением столь высокопоставленного «гостя». Но в основной своей массе их эмоции походили на те, что испытывают люди, попавшие, наверно, на показательную казнь. Прямо сейчас на их глазах человеку отрежут его дурную голову. Кроваво и страшно. Но захватывает, ведь так? Прямо глаз не отвести.

— Итак, — вздохнул я, глядя на Шарфина. — Ты утверждаешь, что я нарушил этический кодекс, напрямую надавив на клиента своего оппонента и угрожая ему судебными издержками, вынудил подписать мировое соглашение. Я правильно тебя понял?

— Да, — тут же кивнул тот, бросив короткий, едва уловимый взгляд на сидящего с заинтересованным взглядом князя. — Именно так все и было.

— Хорошо, раз с этим разобрались, давай подумаем, что по твоим утверждениям я сделал не так, — продолжил я. — Ты считаешь, что я использовал имеющуюся возможность для того, чтобы решить дело в пользу своего клиента…

— Минуточку, — вдруг прервал меня Меньшиков. — Разве здесь нет ошибки?

— Ошибки? — переспросил я.

— Конечно. Разве стажёр без лицензии имеет право вести дело самостоятельно? Или я где-то ошибаюсь?

— Имеет, если получил на то доверенность от ведущего дело юриста. В данном случае, о котором говорит Шарфин, у нас именно такая ситуация.

— Ах, именно в такой ситуации, — задумчиво протянул князь. — Что же, думаю, что если обсуждаемое нами дело обстоит так, то в этом нет никакой проблемы.

— О чём и речь, — согласился я с ним и повернулся к Шарфину. — Юра, может быть, расскажешь нам, что грозит адвокату за взаимодействия с противоположной стороной дела без присутствия её юриста?

— Легко, — тут же фыркнул он. — Прямое общение с ответчиком без его юриста может расцениваться как попытка манипуляции и давления. Это прямой шаг к нарушению прав самого ответчика, а также процессуальных норм. Также любые договорённости, достигнутые без участия юристов противоположной стороны, могут быть признаны недействительными. Помимо этого…

— Молодец. Достаточно, — прервал я его. — Как видите, последствия такого действия могут иметь весьма неприятные эффекты для вас в дальнейшем. Юрий не упомянул, что подобное действие также ставит под сомнение вашу репутацию и порядочность, не говоря уже о нарушениях профессиональной этики.

Я взял яблоко, что мне утром дала Мария, и покрутил его в руках, после чего вновь посмотрел на студентов в аудитории.

— А кто мне скажет, что ещё способно подорвать вашу профессиональную репутацию и создаёт риски для вашего клиента?

Что примечательно, они промолчали. Видимо, уже понимали, что вопросы я часто задаю с подвохом, и боялись дать неверный ответ в присутствии такой персоны, как Меньшиков. Сам же князь, что забавно, молчал и наблюдал за всем происходящим с улыбкой.

Впрочем, всё это было не так интересно, как-то, какие формулировки князь выбрал в своих ответах буквально пару минут назад.

Прошло почти тридцать секунд тяжёлого молчания и переглядываний, но никто так ничего и не сказал. Я состроил на лице хмурое выражение и посмотрел на них.

— Погодите. Неужели никто из вас не может ответить на такой простой вопрос? Я что, зря вас об…

— Проигранное дело.

Вероятно, будет преуменьшением сказать, что в эту секунду едва ли не каждый повернул голову в её сторону. Екатерина, молчавшая до этого момента, слегка смутилась.

— Поясни нам, Руденко, — предложил я ей.

— Я имею в виду, что поражение в процессе будет куда более опасно для клиента, чем попытка добиться положительного исхода.

— Верно, — кивнул я и повернулся к Шарфину. — Видишь, какая штука, Юра. Случай, который ты так ловко описал, создаёт прецедент. У тебя нет возможности добиться справедливого и положительного исхода для своего клиента. Всё, что тебе осталось бы в таком положении, это выкручиваться. Давить, если нужно. Манипулировать. Обманывать. Или ты забыл, каково главное правило? Интересы вашего клиента превыше всего…

— Что не отменяет того факта, что вы нарушили правила, — тут же вставил Юрий, очевидно довольный тем, что только что уличил меня в этом. — Признание этого факта должно поставить под сомнение вашу профессиональную пригодность как преподавателя! По хорошему, я считаю, что вас должны отстранить от вашей должности из-за несоответствия…

— Ты не дал мне договорить, — спокойно прервал я его тираду, чем, похоже, немало удивил. — Если бы ты дослушал меня, то я бы сказал, что описанный тобой случай — это прямое и вопиющее нарушение кодекса адвокатской этики. Как адвокат, вы всегда должны помнить: любое взаимодействие с противоположной стороной должно происходить через её официального представителя или с его ведома! Запомните! Это защищает не только вас, но и вашего клиента от возможных правовых и этических осложнений. Даже если вам по какой-то причине кажется, что вы можете «достучаться» до ответчика лично, это почти всегда будет крайне плохой идеей. Профессионализм требует соблюдения формальностей, даже если они кажутся излишними.

На лице Шарфина появилось насмешливое выражение.

— Серьёзно? Вы только что признались нам в том, что сделали это, а теперь говорите, что, мол, так делать нельзя? Не слишком ли это лицемерно?

— Ну, во-первых, я ни в чём не признавался, — пожал я плечами. — Я участвовал в обсуждении предложенного тобой случая и того, что, по твоим утверждениям, могло там произойти. И я ни разу не сказал, что являлся участником тех событий.

А вот теперь он удивился.

— Но вы же только что…

— Прошу прощения, что встреваю в ваш разговор, — издевательски вежливо извинился Меньшиков, — но, боюсь, молодой человек, что твой преподаватель прав. О том, что нечто подобное могло произойти, говорил лишь ты. Твой преподаватель лишь развивал твою мысль, выведя её к довольно хорошему, как мне кажется, заключению.

А вот тут Юрий уже ничего сказать не смог. Я ощущал его эмоции. Злость. Раздражение от упущенной возможности. Но ничего. Мы и не таких обламывали.

Вопрос в другом. Поймёт ли он, что его попытка провалилась, продолжит гнуть свою линию, или же отступит?

— Да, ваше высочество, — всё-таки решил он принять верное решение. — Вы правы. Прошу прощения…

— О, вам не за что извиняться, молодой человек, — Меньшиков даже рукой махнул, чтобы показать, насколько этот случай не важен. — Главное, что в результате этого вы получили новые знания, ведь так? Разве вы здесь не за этим?

— Конечно, ваше высочество, — натянуто улыбнулся парень. — Разумеется за этим.

Дальнейшее занятие прошло относительно спокойно. Я и сам рисковать не хотел в присутствии Меньшикова, который, кажется, не торопился уходить. Так что давал материал исключительно по методичкам Софии, чтобы не ляпнуть что-то лишнее. Тем более что до конца занятия оставалось не более получаса и прошли они довольно спокойно. Под конец общение и вовсе свелось к нашему с Меньшиковым обсуждению мелких особенностей преподаваемого предмета. Как оказалось, этот мужик очень хорошо подкован в праве.

После того как занятия завершились, я спокойно дал им материал для домашней работы и дождался, когда все покинут аудиторию. Учитывая, что наш «гость» не торопился это сделать, думаю, не будет излишним сказать, что моих студентов просто сдуло из аудитории.

Как только последний из них вышел, внутрь заглянул один из охранников.

— Ваше высочество, прошу прощения, но смею вам напомнить, что через пятнадцать минут у вас обед с ректором университета.

— Я помню. Оставь нас, я выйду через несколько минут.

— Конечно, ваше высочество. Как прикажете.

Охранник поклонился и вышел из аудитории, закрыв за собой дверь и оставив нас с Меньшиковым в одиночестве.

— Знаете, Александр, вы весьма хорошо ведёте свой предмет, несмотря на ваш возраст, — спустя несколько секунд молчания проговорил Меньшиков.

— Благодарю, ваше высочество, — я чуть склонил голову в благодарном поклоне.

— И это ставит меня в крайне неловкую, я бы даже сказал, сложную ситуацию, — продолжил он.

— В какую же? — рискнул уточнить я.

— Да вот, я сижу и размышляю. Даже более того, теряюсь в догадках, а не стоит ли мне прямо сейчас закончить то, что, как оказывается, не было доведено до конца двадцать лет назад?

Конец десятого тома.

От авторов: спасибо вам, что вы с нами. Мы читаем все ваши комментарии и сообщения в личке. И всегда обращаем на них внимание, даже если вам так не кажется. Ваше мнение всегда имеет для нас значение. Мы знаем, что могли оступиться кое где, но не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Спасибо вам за то, что вы с нами.

Вы лучшая аудитория о которой можно мечтать.

Продолжение здесь: https://author.today/reader/447508/4153089

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Адвокат Империи 10

Content

Адвокат Империи 10

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene