Галина Чередий

Лихо. Только твой

Глава 1

– С кем ты там опять так активно переписываешься? – проворчала я, когда Светка, и не подумав спросить моего согласия, подняла над головой телефон, сняла нас обеих и тут же кому-то отправила фотку.

Сестра ввалилась ко мне без звонка буквально через пятнадцать минут после того, как я проводила последних посетителей клиники. С бутылкой шампанского в одной руке, пакетом мясной нарезки из ближайшего супермаркета в другой, она осияла меня широченной улыбкой, облобызала, подарила очень стильные и лаконичные серьги с моим любимым аметистом и заявила, что на воскресенье, когда я и планировала отметить свой день рождения, у нее другие фееричные планы.

– С офигенским парнем, – уточнила Светка в своей излюбленной манере.

У нее каждый второй офигенский или же суперский, правда, недолго. Потом они все быстро становятся всевозможными представителями животного мира, типа: кошак драный, козлина конченый, кобель облезлый или хомяк унылый.

– С Патриком что ли? – я с трудом подавила желание поморщиться, вспомнив манерно растягивающее слова ухоженно-бородатое нечто с идеально уложенной челкой. Которое к тому же на голубом глазу пыталось мне доказать, что теория эволюции и генетика – полная чушь.

Сто процентов, он тратил в разы больше времени на сборы, подбирая носки к туфлям и карго, укладывая всю эту свою растительность волосок к волоску, чем сама Светка. А уж она и мусор вынести или курьера встретить не выйдет, не приведя себя в полную боевую форму. Вот уж оптимистка в вечном поиске счастья.

– Пф-ф-ф! Патрик – это уже прошлый век! К тому же он был тупой, достал меня ежевечерними часовыми торчаниями в ванной для ухода за своей рожей и отказывался ходить хоть куда-то гулять днём в солнечную погоду. УФ-излучение, видишь ли, слишком быстро состарит его чувствительную кожицу. Задрал! – пренебрежительно отмахнулась сестрица. – Сейчас я с реально суперским парнем замутила.

– Прошлая неделя, ты хотела сказать, – рассмеялась я и допила свое шампанское. Пора закругляться, завтра три только плановых стерилизации, пятнадцать записей на прием, плюс ещё наверняка случится куча экстренного. Всегда случается.

– Кстати, у него есть несколько очень перспективных друзей, с которыми они сейчас сидят в спорт-баре, – не обратив никакого внимания на мое ехидство, продолжила Светка на своей волне.

– А имя у этого суперского парня есть? И почему это кстати? – вздохнула, прекрасно понимая, к чему всё идёт. Светкино стремление к счастью не ограничивалось только попытками найти его для себя. Она с завидной регулярностью и мне старалась причинить добро, устроив мою безусловно несчастную на данный момент (на ее взгляд) судьбу. Вот, сто пудов, и свой визит с шампанским, чтобы подрасслабить меня, и эти «случайные» посиделки в баре она продумала заранее.

– Потому что ты им понравилась, и с тобой уже жаждут познакомиться.

– Жаждут? – фыркнула, отметив новое словечко в лексикончике сестры. От нового кавалера что ли подцепила?

С ней такое частенько случается, и хорошо, если только словами все ограничивается. А то случалось мне ходить с ней к венерологу в качестве моральной поддержки.

– Ага. Поэтому мы тебя сейчас быстренько переоденем, подкрасим и выведем в люди.

– Не-а, Светусь. Сейчас ты вызовешь такси и упорхнешь к своему реально суперскому парню недели, а я приберусь тут и пойду к себе наверх. Вытяну ноги в кресле и задрыхну под телек.

– Да, Софка, же! У тебя днюха, алле! И, между прочим, тебе тридцатка стукнула, а это тот возраст, когда нужно уже как-то активизироваться, а то скоро сиськи обвиснут, рожа и жопа морщинами пойдут, и кому ты тогда уже нужна будешь? Или все ждёшь, что твой прекрасный принц к тебе прям на дом или работу завалится, сходу на колено бухнется и кольцо с булыжником за лям на палец цеплять начнет?

Я своими чуть хмельными мозгами живо представила эту картинку и зафыркала.

– Ну а вдруг! Судьба возьмёт и вознаградит меня за терпение и ожидание.

– Ага, одинокой старостью! – раздражённо огрызнулась Светка. – Других наград для нас у судьбы этой не бывает. Это мужики, знаешь ли, чем старше, тем востребованнее.

– Ну, не знаю. Если он и молодым никому не сгодится, то на стареющего ворчуна-пердуна с эректильной дисфункцией и преждевременной эякуляцией кто позарится?

– Да кто угодно, балда! Оглянись, бабы готовы за любое непотребство с членом хвататься. А если оно ещё и чуть-чуть со статусом, то глотку рвать могут.

– Это смотря какие бабы.

– Нормальные, Софка, нормальные. Те, кто семью хоть какую-то хотят и детей.

– Я тоже хочу этого однажды. Но не какую-то. А детей, в конце концов, не проблема завести, и не впуская в свою жизнь то самое непотребство с членом, чтобы потом страдать.

– Дура ты и идеалистка наивная. Так и останешься наедине с телевизором, вибратором и этими кошками и собаками, среди которых нет ни одной твоей.

– Верно, мне их и по работе хватает. А ещё мне птиц и рептилий тоже носят, – пожала я плечами, не усмотрев ни в чем трагедии. – Почему ты считаешь, что быть одной, но спокойной и в зоне своего комфорта, это хуже, чем быть с кем-то, кто нервирует тебя, вносит в твои мысли и жизнь хаос, а то и неприятные переживания?

Например, лжет, как дышит, пользуется твоим желанием заботиться, живя чисто в свое удовольствие, и изменяет постоянно, как было у наших родителей. До сих пор меня передёргивает, как вспоминаю это мамино покорное «Такая наша женская доля». И сама ведь чуть такой не стала. Терпела, ждала, верила… Да ну нафиг!

– Потому что, балда ты такая, само-блин-достаточная, не все эти переживания неприятные. И что ты в старости, кроме этих самых переживаний, вспомнишь? Как котам и кобелям яйца феерично чикала? Или сладострастно прививки колола и понос с запором лечила?

– Ещё не забудь про эйфорию от удаления опухолей, – рассмеялась я.

– Ой, все, ты безнадежна! – закатила глаза сестра. – Хочешь быть одна даже в собственную тридцатую днюху – будь. А я сваливаю. Иди целоваться!

– Ты маме звонила уже? – спросила у меня Светка уже в дверях.

– Вот, черт! – хлопнула я себя ладонью по лбу. – Закрутилась и забыла. Сейчас тебя провожу и позвоню, может, ещё пронесёт.

– Это вряд ли, – посмотрела на меня сестра с сожалением и погладила по плечу. – Наверняка она уже всех подруг обзвонила и нажаловалась на такую-сякую тебя, и ты ей больше не дочь. Забей, знаешь ведь как это лечится.

Конечно, знаю. Путем перевода энной суммы на мамину карту. С сообщением полным раскаяния, что ее непутёвая и неблагодарная дочь посмела не поздравить свою так тяжело страдавшую в родах и бесконечными бессонными ночами мать с моим же днём рождения, который превратил ее дальнейшую жизнь в бесконечное самоотречение и жертвенность. Как-то так у нас заведено.

Мы вышли на крыльцо моей маленькой клиники, дождались Светкино такси, обнимаясь. Я ей пожелала, чтобы все у нее в этот раз получилось, как она хочет, и помахала вслед.

Вернувшись внутрь, убрала оставшуюся сырную и мясную нарезку в холодильник, вазу с фруктами поставила на тумбу у лестницы, намереваясь забрать ее наверх, собрала мусор в пакет и вздохнула. Спину ломило, ноги гудели после долгого рабочего дня, так что я ни капли не лукавила перед сестрой – больше всего сейчас мне хотелось сходить в душ и упасть в свое любимое глубокое кресло, вытягивая уставшие конечности, и полностью расслабить мозги. Какие, к чертям, знакомства и общение, где нужно будет насиловать себя, притворяясь милой и заинтересованной!

Пронзительный звук дверного звонка заставил меня вздрогнуть, а из комнаты с боксами для послеоперационных раздался визгливый лай сегодняшней стерилизованной пациентки мопсихи.

– Не-е-ет! Померла я уже! – протянула страдальчески, но к дверям все же поплелась.

Многие владельцы моих пациентов из ближайшего жилищного комплекса знали, что я живу прямо в клинике, так что, бывало, что прибегали без звонка в любое время суток.

– Какого черта… – пробормотала, увидев сквозь стеклянную дверь, что на крыльце темнота. Только что же, когда Светку провожала, светильник был в порядке.

На крыльце смутно угадывался чей-то темный силуэт, и я приоткрыла дверь только на длину цепочки. Мало ли, может, нарик какой-нибудь явился в надежде, что у меня есть чем поживиться.

– Вы по како… – только начала, но меня прервал грубый голос, больше похожий на рык.

– Доктор ты?

– Что? – аж растерялась я.

– Доктор, спрашиваю?

– Да. Ветери…

Удар в дверное полотно был таким мощным, что я рухнула на спину, получив им по лицу, и цепочка тут же жалобно тренькнула, выдранная с корнем. Закричать не успела – меня грубо вздернули на ноги. Попыталась ударить, лягнуть, вырываясь, но агрессор развернул меня к стене, заламывая руки, и навалился, буквально размазывая под собой, и запястья обожгло болью. Их зафиксировали чем-то похожим на пластиковую стяжку.

– Помогите! – заорала уже я и снова попыталась лягнуть нападавшего.

– Кончай! – хрипло рыкнул он и натянул мне что-то на голову.

В следующую секунду мои ноги потеряли опору, в живот упёрлось твердое плечо, на которое меня бесцеремонно вскинули и куда-то понесли. Снова хотела закричать, но рот и нос при резком вдохе залепило, а тем временем меня куда-то усадили, захлопали двери, и меня вжало в сидение, когда авто, куда меня и сунули, сорвалось с визгом с места.

Глава 2

Пакет, эти сволочи натянули мне на голову пакет, в котором стремительно становилось тяжело дышать. Из пострадавшего от удара дверью носа текло, отчего целлофан прилипал все больше.

– Снимите пакет, иначе я сейчас задохнусь, – сказала тому, кто сидел рядом и подпирал меня плечом, минут через пять пути.

– Потерпишь, – ответил мужской голос, но не тот, что слышала раньше.

– Не потерплю. Дышать уже почти нечем, – упрямо возразила я.

Насчёт того, как больно было стянутым за спиной рукам и неудобно из-за этого сидеть в раскачивающейся на ухабах машине, пока промолчала.

– Этим завяжи! – последовал приказ уже от того, кто на меня напал, и через мгновение что-то упало на мои колени.

Рядом досадливо выдохнули, пакет сдернули, но тут же обзор перекрыло нечто мягкое, явно трикотажное, от которого пахло тем, кто его только что носил. Потом, парфюмом, явно не из дешёвых, и чем-то тревожно мускусным. Почему-то сердце заколотилось ещё сильнее прежнего, как будто уровень угрозы из-за этого аромата начал ощущаться в разы острее, хотя и так куда уж больше.

– Что вам от меня нужно? – спросила ещё через минуту.

Но вместо ответа в салоне оглушительно, до хрипа в колонках, загремел рок, отчего я вжала голову в плечи. Мысли хаотично метались, хоть разум и отмечал как-то отстраненно, что почему-то паники настоящей нет. Может потому, что ну не знала я за собой ничего такого, вины какой-либо, за что со мной могли бы обращаться подобным образом. Хотя, с другой стороны, это и пугало, раз факт подобного обращения налицо. Успокаивают немного только эти усилия с завязыванием мне глаз, ведь если бы сразу меня приговорили, то зачем утруждаться. Но вот за что, за что?

К счастью, дорога не затянулась, хоть руки и успели изрядно онеметь. Орущий дурниной рок никто выключать не стал, просто авто затормозило, сидевший рядом со мной человек выскочил из салона, и сразу же потащили меня наружу. Была середина весны, но ночи стоят все равно ещё прохладные, а у меня под халатом была только тонкая футболка и хэбэшные удобные штаны, так что мигом пробрало, хорошо хоть кроксы не на босу ногу.

– Шагай быстрее! – меня так сильно дёрнули за локоть, что вырвался вскрик.

– Аккуратнее! – рыкнул мой захватчик своему подручному. – Она нам целая пока нужна.

«Целая нужна» радует, а вот «пока» – пугает.

Судя по ощущениям, грунт под ногами был ровным и твердым, а сквозь ткань на лице стал проникать яркий свет.

– Ступеньки! – предупредил практически у самого моего уха грубый голос захватчика, вынудив чуть шарахнуться и таки споткнуться. Пальцы, больше похожие на пруты арматуры, обхватили мой локоть, придержав и причинив новую боль одновременно.

Пахнуло теплом, чем-то мягко-цветочным, корицей и ванилином, и позади хлопнула дверь. Повели сначала прямо, потом налево, опять по ступенькам, но уже вниз, ещё вперёд и новый поворот направо. И наконец мы остановились. В нос ударил густой запах медикаментов и крови, а с моего лица наконец сняли повязку. Яркий свет, отражающийся во множестве стеклянных и гладких стальных поверхностях, вынудил прищуриться, привыкая. Запястья обожгло болью, и тут же и мои руки стали свободными.

– Не стой! – настойчиво, но не сильно пихнул меня в спину мой конвоир. – Лечи их давай!

Я проморгалась, двигая плечами и вертя кистями, чтобы вернуть подвижность, и брови мои поползли вверх в изумлении. В помещении, что было оборудовано как самый настоящий полноценный мед-кабинет, кроме меня и захватчика была только хрупкая девушка блондинка в буквально залитых кровью и местами прорванных камуфляжной футболке и штанах. Она сидела на высоком круглом табурете для процедурных у стального хирургического стола, оглаживая окровавленной рукой по густой шерсти просто исполинских размеров собаку, что там лежала на боку, свесив огромные когтистые лапы. Животное дышало с болезненным посвистом, а судя по багровой луже, что натекла под стол, кровопотеря у него была чудовищная. Под «лечи их», очевидно, и подразумевалось оказание помощи этим двоим.

– Я ветеринар, – обернулась к своему конвоиру, разумно предположив, что он требует в первую очередь помощи для девушки, это ведь логично.

Пришлось слегка запрокинуть голову, потому что мой захватчик оказался тем ещё дылдой. Толком рассмотреть не успела, натолкнулась на какой-то дико-гневный взгляд, полыхнувший из-под упавших ему на лицо прядей длинной челки.

– Вот и заштопай его первым! – приказала блондинка низковатым, с отчетливой хрипотцой голосом, вынуждая резко обернуться к ней.

– Херни не городи! – рявкнул тоном человека, не терпящего никаких возражений, захватчик-каланча. – Если он в себя придет, когда она в тебе ковыряться станет, то мы его всей толпой не угомоним. Слышь, ты, докторица, чини давай девушку, не стой на хрен!

И он снова настойчиво пихнул меня в поясницу.

– Вы что, не в своем уме? – резко развернулась я к нему. – Я – ветврач! Я не имею права лечить людей, и не стану ни за что этого делать. Это преступление! Вызывайте Скорую!

– А так будешь? – холодное твердое дуло ткнулось в мой висок.

– Ты чего творишь, Лихо! – дернулась со своего места девушка и тут же со стоном рухнула назад. – Почему у нее кровь вообще?

– Я сказал, лечи, кого велено! – проигнорировал девушку бешеный громила, наклоняясь к моему лицу и вжимая ствол в кожу сильнее. – Сделаешь все путем – заплачу вдесятеро против обычной твоей таксы.

– Какой ещё, к чертям, таксы? Я никогда ничего подобного не делала и знать не знаю, сколько за подобное даже платят.

– А ты не боись, докторица, сумма тебе понравится. Но только если результат твоей работы понравится мне. А упрешься или накосячишь – уж извиняй, порешаю тебя тут.

– Лихо, долбанат, прекрати сейчас же! Пугая, ты не помогаешь! – снова вмешалась девушка и застонала.

– А это смотря как пугать, – ответил он ей, продолжая сжигать глазами меня. – Ну!

А со мной вдруг приключилась странная вещь – весь мой страх испарился.

– Не понукай, придурок! – рявкнула дылде и решительно отпихнула его запястье с оружием от своей головы. – Мне ни ваши деньги нафиг не сдались, ни статья уголовная! Сказала – не буду, и точка.

– Да я тебя нах… – зароколал он, но его перекрыл голос блондинки.

– Помогите нам, умоляю! Простите за такое обращение с вами, но мы не можем обратиться за официальной медициной. Обещаю, вам ничего не угрожает, не слушайте этого… – собравшись с силами, она с трудом встала и, по-прежнему не убирая руки с туши своей псины, шагнула в мою сторону.

Ее колени тут же подломились, и она стала оседать. Импульс был безотчетным и моментальным, я рванулась к ней, чтобы не дать упасть и разбить себе ещё и голову, и мы с каланчей столкнулись лбами, потому что он кинулся вперёд за тем же.

Он вскинул голову, оскалился совсем не по-человечески, а я внезапно отзеркалила эту его гримасу.

– Ты не успокоишься, пока мне реально сотрясение мозга не устроишь?

– Было бы что сотрясать, – огрызнулся он и, легко пихнув меня плечом, вернул блонди на стул.

– Учти, если что не так будет, то виноват ты, а не я. Мало того, что у меня нужных знаний нет, так ещё и покалечил меня и руки связывал, – заявила ему, внутренне смиряясь с неизбежностью как-то действовать. – Где инструменты, медикаменты и перевязочные материалы?

– А я откуда это, на хрен, знаю?! – снова огрызнулся, но куда более спокойнее грубиян.

– Я знаю. Все покажу, – слабо откликнулась девушка.

Глава 3

– Посторонние должны немедленно покинуть помещение, – велела, тщательно намыливая руки.

– Да хрен там! – тут же набычился дылда.

– Нельзя, – поддержала его и девушка. – Иначе мы не сможем гарантировать вам безопасность.

– Это полное нарушение стерильности. И кто мне тут может угрожать? Вы едва стоите на ногах, а ваше животное вряд ли сможет мне навредить, судя по его травмам и кровопотере. Честно сказать, даже бегло взглянув, я не думаю, что смогу ему помочь.

– Умрет он, сдохнешь и ты! – тут же ожидаемо среагировал мой похититель.

– Да кончай ты, Лихо! – одернула его девушка. – Пожалуйста, разберитесь скорее со мной, и я вам помогу с моим… псом. Он очень живучий, честно.

Я натянула перчатки и окинула беглым взглядом медикаменты.

– А где у вас препараты хотя бы для местной анестезии?

– Они не нужны.

Я в изумлении обернулась к девушке.

– В смысле?

– В прямом. Делайте все так, я потерплю, не впервой. Вам всего лишь нужно извлечь пули. И не бойтесь резать, если будет нужно.

Потерпит? Пули? Серьезно? Да кто они вообще такие-то? Какие-нибудь грабители банков, скрывающиеся от правосудия? Или вовсе киллеры наемные? Но сейчас вроде уже не те времена, когда целые расстрельные команды наемников гастролировали по стране, устраняя каждого, за чью смерть достаточно заплатят. Во что я влипла?

Отбросив размышления, взялась за дело. Срезав с девушки футболку, действительно обнаружила два пулевых несквозных ранения. В плечо и чуть ниже ключицы, на удивление, оба без признаков раздробления костей, что крайне удивительно, но при этом окружающие ткани были очень сильно воспалены, что смущало.

– Как давно вас ранили?

– Меньше часа назад.

Ну да, по степени интенсивности кровотечения было похоже, но почему же выглядит все так? Какая-то химия была на пулях, что вызвала такую стремительную отечность и воспаление? Не видела бы рану, подумала бы, что ожог.

Ещё удивительнее оказалось то, что первая же извлеченная мною пуля оказалась сильно расплющенной, как если бы попала в каменную стену, а не человеческое тело. Ну или же серебристый металл, из которого ее отлили, был очень мягким. Я до сих пор сталкивалась лишь с ранениями из мелкашки, даже повреждений из охотничьих дробовиков не попадалось, так что рана после извлечения, да ещё на теле хрупкой девушки, человека в принципе, почудилась просто чудовищной. Даже замутило слегка. Но я быстро собралась и продолжила. Ещё одна пуля, уже в бедре, чудом не попавшая в артерию, вообще каким-то образом разломилась на осколки, и мне пришлось долго ковыряться, извлекая их все.

– Все-все! – неожиданно рявкнула блондинка, как только я извлекла очередной осколок, и резко выдохнула с явным облегчением, хотя ей сейчас должно быть больно просто адски. – Со мной закончили.

– Но я не уверена, что извлекла все оско…

– Я уверена. Помогайте ему.

Она и до этого переносила все удивительно стойко, а сейчас и вовсе оживилась, и даже как будто бледность болезненная с лица сходить стала.

Я хотела возразить, раны ведь требуется промыть, зашить, наложить повязки, но она решительно оттолкнула меня к столу с псом, а сама соскочила с табурета и бодро поковыляла, встав напротив меня и обхватив морду животного ладонями.

– Вы все тут чокнутые, – пробормотала я, приступая к осмотру псины. – Я отказываюсь нести ответственность за любые последствия, ясно?

Глава 4

– Ясно-ясно, – закивала блондинка. – Пожалуйста, скорее.

У собаки, породы которой я не определила сходу, оказалась та же проблема, что и у девушки – четыре пули, плюс огромные поверхностные рваные раны, будто бедолагу целый тигр трепал. Крови он потерял очень много, дышал тяжело, но ровно. А мне осознание, что работаю уже с привычным, а не совершаю преступление, придало сил и сосредоточения.

В теле животного все пули оказались разрушенными, причем раскололись на гораздо более мелкие осколки, чем в первом случае. Но при этом вошли они совсем неглубоко, видимо, расстояние было гораздо больше при выстреле или типа того, я не великий знаток таких вещей.

Я как раз перешла уже к последнему ранению в правой задней лапе, когда пёс впервые завозился на столе.

– Тш-ш-ш! – девушка резко подалась к нему, склоняясь к самой окровавленной морде. – Тише, малыш мой, уже скоро, скоро, потерпи ещё чуть-чуть.

– Осторожнее! – предостерегла ее я. – У животного шоковое состояние от боли и потери крови. Даже если он никогда не тронул бы вас в нормальном состоянии, то сейчас может просто не узнать.

– Об этом не волнуйтесь, – беспечно ответила блондинка. – Просто закончите поскорее.

Я пожала плечами и продолжила извлекать осколки. Если ей не страшно обзавестись шрамами во все лицо, то мне какое дело.

Последний осколок звякнул, брошенный в кювету, и я выдохнула, поведя задеревеневшей шеей и плечами.

– Похоже все, только зашить оста…

Пёс резко вскинул мощную башку, мотнул ею и задел плечо блондинки, отчего она болезненно вскрикнула. Жуткий рык, грохот опрокинутого стола, удар в грудь, от которого пресеклось мое дыхание и потемнело в глазах, я упала на спину, огромная тяжесть навалилась сверху. В следующее мгновение тяжесть пропала, и прежде чем я смогла перевести дух и проморгаться, меня рывком поставили на ноги, и оказалось, что в помещении ни блондинки, ни ее пса уже нет. Только я и хам дылда.

– Извините! – донёсся голос девушки от дверей, но ее саму я уже не увидела. – Спасибо вам огромное.

– Цела? – спросил мой похититель, впиваясь пристальным взглядом в мое лицо.

Я быстро оценила свое состояние, но особого ущерба здоровью не ощутила. Всего лишь на спину упала, потому что псина громадная терпеть устала и взбрыкнула. Хотя я думала, что в подобном состоянии это уже невозможно, откуда силы только взялись? Впрочем, животные могут удивлять, а в смысле травм мне от котов часто куда как больше прилетало, ничего экстраординарного.

– Нет, конечно. Ты мне практически нос сломал, забыл уже? – напомнила я своему похитителю.

– До свадьбы заживёт, – огрызнулся он и приказал: – Пойдем!

– Что значит пойдем?! – возмутилась я. – Верните немедленно и девушку, и собаку, я же не закончила с обработкой ран. Нельзя оставлять все так!

– Не хипишуй, докторица. Если чё не так, за пару дней узнаем, и ещё их посмотришь. А пока посидишь, отдохнешь…

– Где посижу?

– В подвале у нас. Не боись, там тепло и диван есть с телевизором.

– Да какой к черту диван! – не выдержав, взорвалась уже я. – Вы меня из клиники утащили, дверь выломали. А у меня там мало того, что животные после операций в боксах без присмотра, так ещё и куча ценных инструментов и оборудования, за которые мне кредиты банку ещё три года выплачивать. И препаратов дорогих уйма. Немедленно везите меня обратно!

– Закончила выступление? – издевательски спросил дылда. – Ну а теперь давай, шуруй ножками.

– Никуда я не пойду! Мне нужно домой.

– Да отвезу. Но позже. Как увижу, что все норм с нашими, так и отвезу.

– Не подходит. Немедленно. А если что – привозите в клинику. Так и быть, я помогу, чем смогу, если что.

Громила заржал, зло и презрительно.

– А-а-ага, мы же тут все лохи вчерашние. Чтобы ты нас сразу ментам и сдала?

– Нафига мне это делать, идиот! Я из-за тебя и так уже под статью залетела. Сдавать вас и самой прицепом идти?

– Лихо! – окликнул голос блондинки откуда-то издалека. – Сюда иди.

Дылда зыркнул на меня зло напоследок и стремительно вышел из комнаты, не забыв шарахнуть дверью. Я же стала стягивать перчатки и вдруг заметила, что левая повреждена в районе основания большого пальца. Под перчаткой обнаружилась ранка, даже прокол. Маленький, но глубокий по ощущениям. Очевидно, я умудрилась сама напороться на клык пса в момент падения. Надеюсь, он у них хоть от бешенства привит. Быстро вымыла руки и обработала ранку, которая сразу перестала кровить.

Дылда вернулся минут через десять, в течении которых из-за двери до меня доносились приглушённые голоса, обладатели которой явно жарко спорили.

– Повернулась! – рявкнул громила, который выглядел изрядно взбешенным. Интересно, это его базовое состояние?

Глаза он мне снова завязал чем-то, похоже, тем самым трикотажным.

– Попробуешь снять – руки тоже свяжу. Поняла? – рыкнул он.

– Поняла.

– Шагай, значит, раз поняла, – последовал новый приказ, а его пальцы опять прихватили меня за локоть. На этот раз чуть мягче, ровно настолько, чтобы не вырваться, но боли не причиняя.

Мы проделали обратный путь, и меня опять ещё сильнее пробрало уличной прохладой.

– Я сам ее отвезу! – сказал Лихо кому-то мне невидимому, и ему что-то проворчали в ответ.

Скрипнула дверца, широкая ладонь легла мне на макушку, вынуждая согнуться, чтобы не удариться головой, и я очутилась на сидении, на этот раз кожаном, по ощущениям.

Хлопнула вторая дверь, рядом заскрипела кожа, завелся движок, очень мощный, если судить по глубокому раскатистому звуку, и меня резко вжало в спинку, как только тронулись. И почти сразу сиденье подо мной начало нагреваться, а в лицо подуло теплым воздухом.

Поездка закончилась быстрее, чем в прошлый раз, или просто сидеть было комфортнее. Дылда ни о чем со мной не говорил до самой остановки, только сопел. Однако мне то и дело чудилось, что чувствую его тяжёлый взгляд на своем лице.

– Короче так, – проворчал он, уже вытащив меня из салона, – к ментам не суйся. А то ведь я и вернуться могу запросто, если что.

Неожиданно я ощутила его ладонь на своей ягодице, и он резко прижал меня всем телом к себе. Задохнулась от возмущения, попытавшись оттолкнуть, но это было бесполезно.

– Да не рыпайся, – выдохнул мерзавец мне в макушку, и я почувствовала вторую руку у своего другого бока. – Толку-то уже…

Захват исчез так быстро, что я и крикнуть ничего не успела. Хлопнула дверца, взревел двигатель, и вот уже я стою одна, а левый карман халата что-то заметно оттягивает.

Резко сдернула ткань, оказавшуюся кашемировым шарфом, и огляделась, обнаруживая себя у крыльца своей клиники.

Задние габариты тачки хама похитителя моргнули в конце квартала и скрылись за поворотом. Я ещё секунд тридцать стояла, осознавая, что же такое со мной случилось, и это понимание прямо-таки размазало меня усталостью по асфальту. Шаркая ногами, как старушенция, поднялась на крыльцо и вошла в предбанник. Стекло на двери треснуло, цепочка вырвана, но сама дверь устояла и замки оказались целы. Заперлась, прошла на кухню и только тогда сунула руку в карман, вытаскивая пачку купюр, перетянутых жёлтой резинкой.

– Ого, – сказала и даже присвистнула. – Надо же, как хорошо за всякий криминал платят. Но лучше ну его нафиг. Дверь чинить, синяки завтра набегут под глаза, и нос опухнет. Не-а, не стоит оно того, София, не стоит.

Глава 5

Спала я как убитая, никакой тебе тревожной бессонницы, кошмаров или прочих последствий после случившегося, однозначно чрезвычайного для меня, происшествия. Разбудил звук сообщения, пришедшего на телефон. Разлепив один глаз, я сощурилась на экран, читая. Отмена плановой кастрации сиба ину, что была назначена на девять утра.

«Я очень извиняюсь, София, но муж категорически против. Грозит разводом» писала владелица рыжего домашнего террориста.

– Оспадя-я-я, вечно мужики истерят, будто это их бесценные тестикулы должны отчикать, – знаю о чем говорю, ситуация ведь повторяющаяся с незавидной регулярностью. – Хорошо, что хоть предупредили, а не пропали молча. Но плохо, что сделали это за полчаса до будильника. Всю ночь они что ли не спали, решая резать или нет?

Висело и ещё одно непрочитанное сообщение, и я скривилась, тыкнув в значок, прекрасно зная, что там будет. Угадала, к сожалению.

Абонент Мамуля: «Так тяжело осознавать в мои года, что родная любимая дочь с такой лёгкостью отказалась от меня. Понимаю, что все мы нужны только тогда, когда молоды, здоровы и приносим пользу. А стоит постареть и стать немощной, и ты никому становишься не нужна. Мне так горько, но не кончать же жизнь самоубийством, буду как-то жить дальше со своей болью…»

И так далее в том же духе. Длиннющая простынь душераздирающего содержания, если не знать, что мама моя ещё молодым фору в сто очков даст по здоровью, а при личной встрече никогда не дослушивала даже первую мою фразу в ответ на свое равнодушно-дежурное «ну, и как твои дела?». Перебивала на полуслове, заводя рассказ о себе любимой с неизбежным переходом к тому, что вот у Натальи Сергеевны-Людмилы Георгевны-Лидии Степановны дети – настоящее золото, по три раза в год мать отправляют по месяцу в санаториях отдыхать и целебные процедуры получать. Мне чего-то сразу кощунственно думалось, что все эти упоминаемые всуе дамы так достали родных, что в санатории их отправляли, чтобы пожить спокойно. Спасибо, хоть о внуках родительница песню не заводила, потому как, она «и так свою жизнь и здоровье на нас со Светкой положила». А мы же, два недоразумения и неудачницы безрукие, если и родим, то всенепременно детей на нее взвалим. Признаюсь, что во времена бунтарского пубертата я как-то заявила маме, что лучше с внебрачным ребенком жить пойду под мост на выезде из города с бомжами и цыганами, но ей точно своего «ублюдка» не принесу. С годами стало стыдно, но чисто за несдержанность, а не за сам общий смысл, потому что мое мнение в данном вопросе не поменялось. Если уж у меня и будет ребенок (к чему до сих пор вот вообще не готова), то это будет исключительно моя забота, без вариантов. Да Бог с ним пока!

Дочитывать до конца сообщение я не стала, отвечать тоже. Зашла в онлайн-банк, перевела денежку, впервые в жизни забив на извинения. Достало, блин, все что-то, и башка трещит.

Будильник и оповещения на телефоне заранее отключила, глаза закрыла, решив, что, в конце концов, вообще-то пострадала, утро субботы, которая у нормальных людей выходной, и имею право поспать чуть дольше обычного, тем более, что отмена. Но куда там, мочевой, сволочь такая, стал настойчиво требовать посещения санузла. Вот мало мне внешних раздражителей, так ещё с собственным организмом ни грамма консенсуса.

Горестно вздохнув, я отбросила одеяло, собираясь встать и тут же охнула. А спиной то я вчера не слабо приложилась об пол, да ещё два раза подряд. Кряхтя и охая, встала и поплелась в туалет, щупая где болит на ходу, а потом и в ванну.

– Да-а-а ужжж… – прокомментировала собственное отражение в зеркале, крутясь и пытаясь получше рассмотреть спину. – Загляденье просто.

Обе лопатки – сплошной синяк. На переносице ссадина маленькая, но сама она распухла очень заметно, прямо втрое, губа нижняя почему-то треснула, хотя не помню в какой момент она могла пострадать, под обоими глазами синяки. И никакого тебе варианта за темными очками спрятаться. Не буду же я в них прием вести или вовсе оперировать. А с другой стороны, не пофиг ли, что обо мне подумают незнакомые люди.

Приняв душ и одевшись, я все же постаралась свести репутационный ущерб к минимуму. Порывшись в косметичке, с досадой обнаружила, что мой качественный консилер, что все нормально бы перекрыл, кончился. Очень вовремя. Набежавшие под оба глаза фингалы и переносицу тщательно замазала тональником, но вот с тем, что сам нос распух сделать ничего невозможно. Да и синяки полностью скрыть не удалось, просвечивали немного сквозь слой косметики, а мазать гуще – ещё течь начнет.

Выглянула на улицу, отпирая дверь и поежилась. Резко похолодало, небо затянуло сплошной свинцовой пеленой и сыпал мелкий, но противный дождь, который явно зарядил на весь день. Вот тебе и весна.

Первым принесли сегодня очень толстого рыжего котяру на плановый осмотр. Его хозяйка – Клара Федоровна, сухонькая бабулька очень интеллигентного облика, похоже, никогда не покидавшая квартиру без одной из своих причудливых шляпок. Я каждый раз удивлялась, как она умудряется дотащить это жирное туловище, с ряхой шире ее лица, в сумке-переноске на прием. У самой же ручки, как палочки, а веса в котожиробасе – девять кило с копейками, как показало очередное взвешивание.

По завершению осмотра традиционно уже выдала рекомендацию ограничить рацион рыжего нахала и выслушала причитания, что сделать это нет никаких человеческих сил, ведь он так смотрит, так смотрит, кусок самой в рот не лезет. Ага, в это верю, зато коту вон все лезет, что хозяйке не пошло.

Уже в дверях, когда провожала своих первых посетителей, Клара Федоровна очень аккуратно тронула меня за рукав халата.

– София, деточка, я знаю, что давать советы, о которых тебя не просят, чрезвычайно бестактно, но вы же нам уже не совсем чужая. Позвольте вам сказать, что насилие никогда не имеет свойства сходить на нет, если его прощать. Только усугубляется.

– Что? О, нет, это не то, о чем вы подумали! – помотала я головой, все же смущаясь. – Это чисто производственная травма. Не все мои пациенты такие мирные, как ваш Бумбараш.

– Ох, правда? – пожилая женщина так откровенно смутилась, что мне неловко стало даже. – Тогда прошу меня извинить тысячекратно, София! Берегите себя, деточка, берегите всенепременно! Вы ведь тут остаётесь совсем одна по ночам? Только не подумайте, Бога ради, что я опять сую нос в чужую личную жизнь! Вы такая хорошая девушка, наверняка же у вас есть прекрасный молодой человек, который способен защитить вас.

– Клара Федоровна, я сама достаточно осторожна, не стоит переживать. – Ага, вчера сильно мне помогла осторожность.

– Ай-яй-яй, все же одна живете, – покачала головой старушка. – Будьте осторожны, Софиюшка, у нас в округе что-то неспокойно стало.

– Неужели?

– Да-да-да. У меня подруга-ровесница в семьдесят восьмом доме живет тут неподалеку, но вы ее не знаете, она живность любую смолоду не любит. Вот вроде и человек хороший, добрый, отзывчивый, а как в гости зайдет, так все ей Бумбарашик то воняет, то шерсть с него летит, то голос у него… О чем это я? А! Так вот, у Валентины, подруги этой, внук – местный участковый.

– Сергей Кравцов, – кивнула я. – Он несколько раз приходил ко мне.

Внук, в отличии от своей бабули, животных любил. Они с его милой стеснительной девушкой Катей взяли травмированного пса из приюта и подобрали на улице котенка, так что, тоже регулярно посещали мою клинику.

– Да-да-да, Серёженька. Очень хороший мальчик. Вежливый, воспитанный, не курит, не пьет, всегда здоровается, на дачу Валентину возит, по магазинам, пакеты носит, лекарства… О чем я? Ах, да! Серёженька рассказал Валентине, что прошлым вечером в районе гаражного кооператива тут неподалеку страшная стрельба была, представляете! Сначала люди подумали, что фейерверк кто-то запустил, а потом бегать кто-то стал, кричать прямо страшно, даже говорят, вроде звери какие-то ревели, Господи, прости! Мужики, что в гаражах тех все это услышали, наружу соваться испугались, вызвали полицию. А когда приехали, стали искать, никого не нашли, представляете? Лужи крови нашли, пули в стенах, следы волочения всякие и ничего больше. И только утром уже на пустыре на окраине машина какая-то загорелась. Пожарные приехали, потушили, а там трупы, представляете? Ужас просто!

– Ужас, – согласилась я.

И я знаю, кажется, куда этот ужас потом откочевал из тех гаражей. Ну не то, чтобы знаю прямо точно территориально, и на все сто процентов (мало ли совпало и в одну ночь еще где стреляли), но в общих чертах. Вот, и кто они всё-таки такие? Что и с кем не поделили, если вот такую бойню в стиле лихих девяностых устроили?

От мыслей этих меня отвлекла целая компания зоозащитниц, ввалившихся в клинику с десятком коробок и переносок, в которых они притащили аж пятнадцать истощенных и грязных кошек разных возрастов. Коммунальщики пытались своеобразно решить проблему с бродячими животными на своей территории – просто наглухо заварили все подвальные окна, не потрудившись для начала хотя бы выгнать из подвалов кошек. Пускать зоозащитниц туда они почему-то уперто отказались через двери, в итоге решительно настроенные дамы раздобыли инструмент и тупо вскрыли дверь самовольно. Само собой, был страшный скандал, даже до мордобоя дошло, но коммунальщики и наряд росгвардии не выстояли против разгневанных и малость навеселе для храбрости пяти дам, дрогнули и дали им убраться восвояси вместе с выжившими после недельного заключения кошками, пригрозив протоколами вслед.

В клинике на несколько часов стало очень шумно, людно, а чтобы выветрить запах, после того, как гомонящая и истошно мяукающая компания покинула помещение, пришлось настежь открыть все окна, дверь и протереть по-быстрому пол и все поверхности в приемной и процедурной.

Уже после обеда пришла семейная пара с кошкой канадского сфинкса, тоже из моих постоянных клиентов. Я как раз сходила умылась, потому что реально употела от всей суеты, забив уже на маскировку. Глянув мне в лицо, женщина жалостливо нахмурились, зыркнув косо на супруга, который, наоборот, почти в открытую злорадно ухмыльнулся. Была у меня с этой парой, точнее с их кошкой, история одна, после которой этот тип не испытывал ко мне добрых чувств. Хотя совершенно незаслуженно, ведь косяк был целиком и полностью его собственный.

Около полугода назад он сам примчался с кошкой под мышкой ко мне в клинику и потребовал оказать помощь. Мол, эта чертова скотина похоже решила подохнуть, а она страшно дорога его жене, что как раз укатила в отпуск и должна вот-вот вернуться. И если я срочно кошку не спасу, то ему грозит секир-башка натуральная. Случай оказался, и правда, серьезным, полная закупорка кишечника инородным предметом, без операции не обошлось, и животное я оставила у себя для наблюдения за состоянием и прокапать. Забирать кошку в клинику прибыла уже сама супруга. Строгая дама в мехах и сверкающих каменьях стала требовать у меня отчёта по всем пунктам и самых подробных рекомендаций, как впредь не допустить повторения. Может, игрушки виноваты или какая-то мелочевка в доме? Корма дорогие вдруг сменить надо? На что я ей крайне вежливо, но честно посоветовала исключить возможность доступа животного к использованным средствам контрацепции, они же презервативы обыкновенные. Мария, так звали даму, изменилась в лице и застыла на полминутки, а потом на нее сразу стало страшно смотреть. Страшно за ее супруга.

– Вы абсолютно уверены, что это были именно они? – ледяным тоном спросила она. – Мы с мужем пытаемся как раз завести ребенка, так что, даже в доме не держим.

– Я сохранила все, чтобы не быть голословной, – я направилась к рабочему морозильнику, но Мария остановила меня решительным жестом.

Кошку она попросила ещё сутки подержать и умчалась, а на следующий день забирать животное приехали оба супруга. И физиономия незадачливого гуляки тогда выглядела куда как живописнее моего нынешнего состояния, а зыркать он стал на меня кровожадненько. Я думала, после такого больше не увижу их, но нет, стали постоянными клиентами. Мне кажется, Мария таким макаром припоминала муженьку каждый раз о его попадалове.

К вечеру дождь усилился, случились ещё две отмены приема, а одни записанные не пришли просто молча. Я убрала в приемной и кабинете, выключила верхний свет, оставив только бледную подсветку, чтобы не натыкаться на мебель. Пошла на кухню, соображая, чего бы не слишком замороченного сварганить по-быстрому на ужин. Вытащила из морозилки пакет овощей, поставила на плиту сковородку, и тут звякнул колокольчик, оповещая о новом визите.

– Да блин! – выдохнула я, зашвырнула овощи обратно, крутанула регулятор на плитке, пошла встречать нового посетителя и буквально влетела лицом в огромный букет из темно-красных роз.

– С днём рождения, девочка моя, – бархатисто пророкотал мужской голос, который я не слышала больше двух лет и очень бы хотела, чтобы так и оставалось.

Глава 6

– Что в фразе «не хочу видеть тебя больше никогда» показалось тебе непонятным, Чазов? – спросила, подняв взгляд от цветов к лицу бывшего и невольно попятившись.

– Здравствуй, Софи, – с нажимом произнес Павел, выступая из полумрака прихожей в приемную. Он это всегда умел и любил – навязывать нужную ему манеру и тон общения.

Я припомнила, что в сердцах когда-то желала, чтобы он сдох, сквозь землю провалился и тому подобное. Сейчас та острая злость и обида прошли, но все же лицемерно-вежливо желать ему здравия или изображать радость приветствия не хотела категорически, так что только молча изогнула и приподняла левую бровь.

– Никогда – это слишком долгий срок без тебя, – а вот с лицемерием у Пашеньки проблем никогда не было. Это прямо-таки его родная стихия. – Прошло уже достаточно много времени, чтобы ты успокоилась по-моему.

– Это только по-твоему. Уходи. – Для того, чтобы не случилось недопонимания, я ещё и указала на дверь, выжидательно упёршись в бывшего взглядом. Надеюсь, что очень решительным и непримиримым.

Пашенька почти не изменился. Строгий светлый костюм на заказ, лаконичный ёжик русых волос с серебром редкой седины на висках. Чуть резковатые, но от этого неумолимо цепляющие черты лица скандинавского божества; вечный, будто приросший намек на будущую обаятельную улыбку в изгибе рта. Ярко-голубые глаза, с чуть более углубившимися лучистыми морщинками вокруг, что взирают на мир с неизменной, идеально отмерянной, чтобы не стать отталкивающе-раздражающей, уверенностью, внушающей тебе иллюзию защищенности, надежности. Да уж, мой бывший умел производить на женщин неизгладимое впечатление, это его врожденная сверхспособность. Как и умение внушить всем поведшимся на это дурам ощущение собственной исключительности в его глазах. Ровно до тех пор, пока ты не убеждаешься в обратном и не осознаешь, что все эти его сверхспособности направлены исключительно на то, чтобы использовать всех по мере необходимости и исходя из имеющихся у них возможностей.

– Софи… – начал Пашенька, вздохнув и наградив меня взглядом бесконечно терпеливого и страдающего человека, но я вскинула ладонь, обрывая его заготовленную речь.

– Прекрати! Я всегда терпеть не могла, когда ты называешь меня так. Как шлюху в борделе.

– А я надеялся, что ты достаточно повзрослела, чтобы перестать выдумывать себе обиды на пустом месте и искать во всем оскорбительный смысл.

– Рада не оправдать твоих надежд на мой счёт, – огрызнулась я, ощущая, что неумолимо начинаю заводиться, а значит проигрывать ему, как всегда. – Уходи.

– Может, ты мне хоть чаю предложишь? На улице сырость, я бы не отказался выпить горячего.

– Чаю тебе жена нальет, Паша. У меня нет ни времени, ни желания привечать чужих мужиков.

– Мужиков, – чуть заметно поморщился подлец. – Деревней лапотной попахивает.

– А от твоего «Софи» – дешёвым борделем, – возразила я, злясь все больше.

Нельзя с ним спорить, нельзя вообще говорить. Выгнать к чертям и все. Но этот козлина явно был не намерен уходить так просто, а выталкивать у меня силенок маловато, да и нельзя мне к нему прикасаться. Ни за что нельзя, проходили.

А Павел тем временем огляделся, явно выискивая, куда бы свой букетище пристроить.

– Бог с ним, с чаем, давай так поговорим, – с новым, полным терпеливого упрека вздохом, когда-то производившим на меня такое мощное впечатление, произнес он и снова огляделся. – Только, может, ты хоть присядешь, ведь весь день же на ногах наверняка. Спина и шея ноют же.

О, ну вот в ход пошла и тяжёлая артиллерия в виде псевдозаботы. Я чуть зубами от раздражения не скрипнула, ощутив на своих плечах фантомные прикосновения, мягко разминающие затёкшие за день плечи и шею, а потом и щекотку дыхания за мгновенье до того, как кожи под ухом коснуться ласковые губы. Расслабить, заставить поплыть, это бывший умел, а потом лежишь и пялишься в потолок не понимая, какого черта-то позволила, пока он, не торопясь, одевается, собираясь уйти и оставить меня ни с чем. Последнее время во всех смыслах, между прочим, прелюдия-массаж не в счёт. Хотя чего уж душой кривить, прикосновения привычные, знающие, знакомые, это то, по чему я очень тоскую.

– Паш, я не хочу с тобой разговаривать ни о чем. Ни стоя, ни сидя, ни лёжа. Я не хочу тебя в принципе больше слышать и видеть. Никогда. Так доходчиво?

– Вполне. Особенно то, что ты бы очень хотела бы этого хотеть, потому что обижена на меня, причем, заслуженно, признаю. Но хотеть не значит действительно испытывать такие чувства, девочка моя. Тем более, что обстоятельства очень изменились.

Да ни черта не изменилось. Я тебя слышать не хочу, а ты меня никогда не мог и учиться не намерен.

– Так, стоп! Хватит этого дерьма с утверждением, будто ты знаешь меня лучше меня самой! Этого никогда не было. Ты просто давил и навязывал, а я любила и поддавалась. Потому что верила вранью, что все в наших общих интересах, а на самом деле только в твоих. Но этому больше не бывать никогда, – отрезала я и для усиления эффекта, сама от себя не ожидая, соврала. – У меня давно уже другая жизнь, другой мужчина, который не лжет и не манипулирует моими чувствами, а тебе пора уходить. Да и приходить не стоило, даже из якобы вежливости, чтобы поздравить. Мог бы просто черкнуть в мессенджер, я бы и читать не стала, но приличия соблюдены, и все на этом.

Насмешливо и пренебрежительно, да, именно так должно было звучать мое заявление. Был же момент, совсем не краткий, когда я то мечтала действительно пересечься с Павлом в обществе этакого успешного роскошного самца, чтобы лицо его вечно самоуверенно-невозмутимое перекосилась. А потом ревела, осознавая насколько же это смешно, мелочно и по-детски. Смотри, кого потерял, козлина, типа. Ведь я никогда этого самого мужчину и не представляла себе четко, как личность с лицом и чертами характера, поступками, только как некий абстрактный инструмент для уязвления бывшего. А значит, все для меня по-прежнему продолжало вокруг сволочи Павла и вращаться.

Со временем, конечно, в ум пришла. Слезы кончились, как и фантазии о глупой показушной мести. Наступило исцеляющее безразличие, когда одиночество – это покой и отсутствие душевной боли. И вот Павел явился опять и принялся запросто ломать этот мой хрупкий, не крепче тонкой корочки льда на воде в первый заморозок, как оказалось, покой.

– Ты совершенно не умеешь мне лгать, Софи… я, – покачал головой Павел, раскусив меня запросто. – Так к чему усилия сделать это вообще? Девочка моя, мне без тебя плохо, я тосковал все это время. Тебе без меня тоже тяжко, я же это сердцем чувствую. Зачем тогда нам и дальше быть врозь, тем более теперь все так поменялось и препят…

– Слышь, дядя с веником, у тебя чё, русский не родной? – раздался из сумрака прихожей ещё один мужской голос, от которого я невольно вздрогнула. – Тебе же девушка прямым текстом говорит: вали отсюда, покуда ветер без камней.

В сумраке что-то звякнуло, и в приемную вошёл вчерашний психованный дылда-похититель с каким-то пластиковым объемным кейсом в руке.

– Чё у тебя тут за интимный полумрак, а? – хозяйским тоном поинтересовался новый визитер, хлопнул по выключателю, ослепив меня ярким светом, и пока щурилась, привыкая, подошёл, грюкнул ношей о тумбу, поставив и тут же беспардонно ляпнул свою тяжелую длинную конечность на плечи, нахально приобняв. Я от неожиданности и наглости дара речи лишилась, только вытаращилась на него, ожидая чего угодно. А дылда подмигнул мне, улыбнулся жутковато-приветливо, сверкнув полным набором идеально-белых зубов и вдруг чмокнул в лоб.

– Привет, малыш! Заждалась?

Тут я поняла, каково это стать участницей той самой пресловутой немой сцены. Что сказать или сделать – понятия не имею, только и остаётся стоять столбом и ожидать развития событий. Недолго.

– Слышь, чудило, третий лишний, не в курсах ты что ли? – мгновенно перестав имитировать радость нашей встречи, киднеппер вернул внимание к Паше, и сразу же проступил облик того вчерашнего жестокого психа.

К чести Павла надо заметить, что он почти моментально вернул себе самообладание, по лицу только краткая нечитаемая гримаса скользнула, оставив после себя отпечаток презрения в изгибе губ и взгляде.

– Это и есть твой новый мужчина без моих недостатков, Софи? – спросил он. – Серьезно? Хотя нет, не мужчина. Мужик, верно?

– А у тебя возражения имеются? – фыркнул дылда, приобняв меня покрепче, хоть я и упёрлась незаметно локтем ему в бок. – Так ты забирай их с собой и имейтесь сколько влезет в другом месте.

– Девочка моя, неужто все так плохо, чтобы… вот с этим? – Павел явно целенаправленно исключал моего названного гостя из беседы, глядя только мне в глаза. – Или это уже нечто возрастное, с молодым покувыркаться из любопытства захотелось?

Ах ты, мерзавец!

– Да хоть бы и так, – процедила я, все же вывернувшись из-под лапы дылды. – Ничего из этого тебя больше не касается. Уходи, Паш.

– Оно того стоит, Софи? – наконец самообладание бывшего дало трещину, он повысил голос, швырнул букет на пол и ткнул пальцем, указав мне в лицо. – Так хорош, что даже такое терпеть готова, да? От него. Может, ты его ещё и содержишь, а, Софи? Приплачиваешь, чтобы это молодое мясо в постели потом отрабатывало хорошенько!

– Слышь ты, черт верёвочный, это только таким, как ты, надо мокрощелкам щедро башлять, чтобы ноги раздвигали. По-другому-то на такое вторсырьё не поведутся ни в жизнь. А моей девушке хватит и глянуть на мужика разок, чтобы у него кукуху сорвало. За таких, как она, глотки соперникам рвут зубами и ноги всю жизнь целуют, чтобы не прогнала и на других не смотрела, понял? – я даже слегка опешила и бросила на дылду краткий взгляд. Надо же, актер он ничего так, смотришь и веришь почти в то, что несёт. – Так что, давай, кончай тут клянчить и вали отсюда, пока вперёд ногами не вынесли. Мотани на трассу, там плечевые дадут поюзанный вареник тебе нюхнуть, за бабки, само собой.

– И кто же это меня выносить будет? – напрягся, набычиваясь Павел. – Не ты ли, щенок?

Дылда развел руками, будто говоря «а ты тут ещё кого-то видишь» и шагнул навстречу к Павлу. А я внезапно полностью опомнилась и решительно рванула вперёд, становясь между ними.

– А ну прекратить! – рявкнула так, что в горле запершило. – Павел, уходи!

– Это твоя ошибка, Софи, – произнес бывший, покачав сокрушенно головой и взяв себя в руки почти мгновенно. – Ты не осознаешь этого пока, к сожалению. Что же, с днём рождения тебя, девочка моя, и всего самого наилучшего.

Развернувшись, он исчез в сумраке коридора, а через пару секунд скрипнула входная дверь. И вот тогда до меня дошло, что я выгнала хоть и жутко бесячего, но безопасного относительно бывшего, оставшись наедине с психом, который угрожал мне убийством и похитил буквально прошлой ночью.

– Какого черта тебе тут нужно? – потребовала я у дылды ответа, на всякий случай начав тоже пятиться к входной двери.

– Косяк вчерашний исправлять пришел, – непонятно ответил он, прихватил свой кейс и стал надвигаться на меня.

Я продолжала пятиться, судорожно соображая, что он имеет в виду. Косяк – это то, что он не пристрелил меня, оставив свидетеля? Но чего я свидетель-то? Я же понятия не имею, куда возили. А может это потому, что слышала его… как это… кличку… псевдоним… погоняло? Лихо. Но теперь же его и Пашка видел, а значит он тоже…

Размышления пронеслись в моем разуме с бешеной скоростью, потому что длины коридора всего-то ничего, и лопатками я упёрлась в дверь за спиной. И так отбитые места отозвались вспышкой боли, следом плеснула паника, и я с визгом буквально вывалилась наружу вперёд спиной, и, сто процентов, пересчитала головой ступеньки, если бы псих молниеносно не подался вперёд, выкинув длинную ручищу и не сгреб меня за халат на груди, предотвращая падение.

Но вместо благодарности, только обретя шаткое равновесие, я его треснула по кисти, отбивая свою собственную и вырвалась, отскочив к перилам крыльца подальше.

– Ты с головой не дружишь что ли? – спросил недавний похититель, мрачно сверкнув глазами из-под свисающих на его скуластую физиономию темных прядей. – Повезло же мне.

И тут же отвернулся обратно к двери. Поставил на плитку крыльца свой чемоданчик, щёлкнул застёжками, распахнул, и я увидела его содержимое. Всяко-разные инструменты, а не пистолет с глушителем, что я себе успела уже придумать.

– Это я-то с головой не дружу?! – возмущённо вскрикнула в его широкую спину. – Это я что ли к тебе в дом ворвалась на ночь глядя, по голове треснула, связала, похитила и под статью подставила?

Глава 7

– Строго говоря, по голове тебя твоя же дверь треснула, – не оборачиваясь, ответил дылда, присаживаясь на корточки и принимаясь в той самой двери раздора ковыряться отверткой. – Но в остальном – признаю, виновен. Психанул реально, очково за друзей было, торопился, нагрубил. Так что, ты извиняй.

Друзей? Во множественном числе? А-а-а, пофиг сейчас!

– Извиняй? Ты простить тебя просишь или приказываешь мне тебя извинить? – язвительно уточнила, поежившись от порыва холодного ветра, пробравшего до костей.

– Хм… – псих почесал отвёрткой висок и покосился через плечо. – Настоятельно советую это сделать. Тем более, что за беспокойство было уплачено, а свой этот косяк сейчас починю, и следов не останется.

Что-то в нем изменилось после ухода Павла. В тоне, в манере говорить, смотреть. Будто вчерашняя и недавне сегодняшняя психованно-быдлоковатая версия выключилась, уступив место какой-то другой, на вид более адекватной. Ха-ха, фиг только я на это поведусь.

– Да супер, а переносицу ты мне тоже отвёрткой ковырнешь, чтобы починить, а фингалы изолентой в тон заклеешь? – и не подумала смягчиться я.

– Нет, они сами заживут, а я за них извинился. И, кстати, отработал вроде как.

– Это как же? – опешила я и чуть не лязгнула зубами, когда новый порыв ветра прихватил с собой ещё и дождевые капли, кинув их мне в спину.

– Оленя твоего бывшего спровадить помог, – меж тем пояснил наглец, встал и принялся по частям вытаскивать куски треснувшего по его вине стекла и складывать их рядом на крыльцо.

– Ой, вот тут уж помог, так помог, спасибочки. Теперь все знакомые будут в курсе, что я так отчаялась после расставания с Пашкой, что стала на мальчиков помладше вешаться, спать с ними, ещё и получать от них по лицу.

– Ну свечку он нам не держал, чтобы трепать о том, спали мы или нет. Хотя я вообще не против, учти. Опять же, паспорт я ему не предъявлял с годом рождения, вдруг хорошо сохранился просто в отличии от всяких унылых душнил-импотентов. И если он такое чмошное трепло, то на хрена ты с ним мутила в принципе? Разве кого нормального выбрать тебе проблема? – дылда снова глянул, задержав на мне взгляд чуть дольше и только потом сунулся внутрь помещения, чтобы взять там новое целое стекло, которое видимо принес с собой. И как я его не разбила, когда пятилась и вываливалась, только.

– Это – не твое дело! И что, разве у парней на лбу весь список недостатков при встрече можно прочитать? Или вы о них сами на первом же свидании честно сообщаете? Корчите же из себя вначале мачо и романтиков, заботливых, честных, щедрых и способных на красивые поступки. А все дерьмо потом только вылезает, когда понимаете, что мы попались.

– Ой, да ладно, а вы тел… девушки прямо всю душу перед нами наизнанку сходу, ага, – огрызнулся вторженец. – Тоже прикидываетесь все из себя белыми пушистыми зайками до последнего, только потом зубы змеиные показываете и норовите яйца отхватить.

– Змеи ничего не могут отхватить. – фыркнула я. – У них устройство челюстей такое, что они ни откусывать, ни жевать ничего не могут. Только целиком глотать, а потом отрыгивать то, что не подлежит перевариванию.

– Да охереть какая бесценная информация! И как я без нее жил до сих пор. Ты это, может зайдешь-то внутрь, пока не околела тут на ветру в своей тонкой тряпке почти на голое тело.

– Ну да, я же совсем из ума выжила, чтобы такое сделать, – насмешливо сказала… ладно, хотела сказать я, потому что с откровенно уже постукивающими зубами нормальную качественную насмешку не изобразить.

– А в чем проблема?

– В том, что тогда между мной и выходом будешь стоять ты, само со…

Договорить не успела, потому что дылда внезапно оказался прямо передо мной и не успела я и пискнуть на выдохе, как дёрнул, на мгновенье прижав к себе, как вчера в самом конце. Шагнул назад раз, другой, будто увлекая в танце с полным контактом, отчего у меня все, что могло ещё дыбом встать на теле, и встало. И тут же отстранился и практически впихнул внутрь помещения.

– Типа это что-то решает, – прозвучал его голос в моей отчего-то опустевшей до звонка голове. – Иди, блин, согрейся, зубами уже цокотишь. Мне тут минут на двадцать ещё возни. Трону тебя я ещё или нет – неизвестно, а вот воспаление лёгких запросто схлопочешь. И кто тогда твоих блохастых вонючек лечить будет?

Я пару раз моргнула, прогоняя странное наваждение и вместо того, чтобы ломануть вглубь клиники и запереться на всякий случай где-нибудь, развернулась и спросила.

– Как себя твоя подруга чувствует и ее собака?

– Собака? – зыркнул на меня из-под своей дурацкой челки, которую мне вдруг захотелось убрать рукой к чертовой матери, возившийся с дверью дылда, наморщил нос, фыркнул-кашлянул пару раз и неожиданно нашелся в хриплом смехе. Очень весело-искреннем, надо сказать, заразном таком, когда, невзирая на обстоятельства, начинаешь тоже улыбаться. – Со-ба-ка-а-а… П… псина сутулая прямо.

Что его так развеселило я не понимала, поэтому просто смотрела и ждала ответа.

– Да в порядке они в полном уже. Спасибо, что все же помогла.

– В порядке? – изумилась я несказанно. – После таких-то ранений и кровопотери? Вы все же обратились в клинику нормальную? Им швы наложили? Капают? Антибиотики колят?

– Тшшш! Не части! – махнул на меня рукой с отверткой дылда. – Говорю, что все норм, значит, так и есть.

– То есть, ни за какой помощью вы больше не обращались? Что это, черт возьми, за безответственность?! Мне вчера не дали все до ума довести и сами ничего не сделали. Соображаешь, какие могут быть последствия? Да к черту могут! Они будут, наверняка уже сейчас заражение полным ходом…

– Эй! Все нормально, я сказал! – оборвал меня псих.

– Да быть этого не может! Ни за что не поверю! Вези меня сейчас же, чтобы я убедилась собственными глазами! Я не хочу жить дальше и мучиться от чувства вины за чужие жизни.

И снова дылда оказался впритык внезапно, вот только что сидел на корточках и ковырялся отвёрткой, и вот стоит напротив, чуть наклонившись, максимально сблизив наши лица.

– А ты поосторожнее с приказами, детка. Если я тебя сейчас к себе отвезу, то все, это с концами уже.

– Кто вы такие? – почти шепотом, растеряв мигом весь свой пыл, спросила его. – Преступники?

– Знать хочешь? – он опять улыбнулся в своей жутковатой манере, и я тут же поняла, что с желанием знать тоже стоит поостеречься, ибо грозят уже озвученные последствия или чего похуже.

– Не хочу, – буркнула и, отвернувшись, пошла в приемную, а потом уже на кухню. Мне сейчас чай точно не помешает.

Я уже сидела в мягком кресле приемной и прихлебывала быстро согревающую жидкость, когда явился дылда со своим кейсом.

– Как и обещал – все в прежнем виде. Светильник, стекло, цепочка. Хотя, чего это за дурость, если честно, с такой дверкой хлипкой, да ещё в таком месте глухом на отшибе? Ночью залезть – нефиг делать, даже с учётом того, что я тебе теперь бронестекло поставил.

– До тебя попыток не было, – ворчливо огрызнулась я, не совсем понимая, как реагировать.

За работу людей благодарить нужно или платить, тоже не без благодарности, если все устраивает. А тут что? Спасибо говорить за то, что починил то, что сам же и сломал самым хамским образом? Обойдется.

– Не было, не значит, что не будет. Надо внешнюю стальную устанавливать.

– Я подумаю.

Не вру, реально после такого происшествия подумаю и буду деньги собирать. Я только недавно стала в плюс ощутимый себе пахать, лезть в ещё один кредит мне никак сейчас, а стальная дверь не пять копеек стоит.

И новая немая сцена. Он стоит и смотрит, как будто ждёт чего-то, я сижу и тоже смотрю, жду когда уже уйдет наконец, а то что-то какой-то непонятный градус в помещении возрастает.

– Ну раз с моим косяком мы вроде как разобрались, то как насчёт отметить факт примирения сторон в горизонтальной плоскости? – и он указал в сторону лестницы, ведущей наверх.

Глава 8

– Что, прости? – у меня чай, который как раз прихлебнула, чуть носом не пошел.

– Мириться по-взрослому давай, говорю. Опять же, днюха у тебя, а олень благородный скрылся в тумане, так что я готов самоотверженно порадовать тебя хорошей дозой полезных для здоровья и настроения гормонов, как их там бишь хитро обзывают.

– Что, блин? – у меня в голове, видимо, замкнуло от такой фееричной наглости.

– Ну ты же доктор, хоть и звериный, должна же знать, что когда женщина кончает, то у нее в организме сразу всякие полезные гормоны фигачат фонтаном. Стресс лечится, и даже омоложение по-полной происходит, кожа-ногти-волосы, опять же калории горят – фитнес отдыхает. Я читал об этом.

– Вот уж не подумала бы что ты умеешь, – фыркнула, отойдя наконец от офигея.

– Умею заставить женщину кончить? – скривил насмешливо губы волонтёр, блин, секса.

– Нет, читать, блин! – я вскочила, почти бросив кружку на столешницу. – Ты реально что ли больной? Я по-твоему кто, чтобы согласиться вот так запросто переспать с первым встречным? Как тебе в голову вообще пришло выкатить мне подобное предложение?!

– Нормальное предложение. Конкретное, – пожал он невозмутимо плечами, скрипнув кожей своей косухи. – А встречаемся мы уже второй раз.

Вот с этим не поспоришь.

– И что, с кем-то у тебя такое прокатывало? – ехидно прищурилась я. – Хотя чего это я спрашиваю? Нет конечно, иначе тебе бы так спермотоксикозом мозги не отсушило – ляпнуть такое!

– Я тебе не потаскуха в штанах, чтобы всем подряд предлагать! – моментально набычился дылда, становясь снова тем самым опасным психом.

А меня как приморозило к месту от понимания: вот пожелай он сейчас со мной сделать что-то, что угодно, и как я ему помешаю? Чего я расслабилась и разболталась-то так отважно?

– Слушай, я ничего такого в виду не имела, – сменив тон на примирительный, я нашарила в кармане халата смартфон. Бесполезный сейчас. Уже ведь убедилась, что дылда двигается быстро – ойкнуть не успеваешь, а уж о том, чтобы полицию вызвать и речи не идёт. – Просто я принять это твое предложение совершенно не готова.

– Почему? Ты же хотела секса.

Чего-чего? Я хотела? Нет! То есть… ну вспомнилось, как было с Пашкой, мурашки, опять же не было ни с кем после него, не до того было, в работе самоутверждалась… Но ему откуда знать-то?

– Да с чего ты это взял?

– Знаю, – ответил он, явно не собираясь что-либо еще пояснять.

– Слушай, уже довольно поздно, и тебе лучше будет уйти.

– Боишься? – самовыдвиженец в мои случайные любовники чуть склонил голову набок, сверкнув глазами сквозь частокол темных прядей. – Поэтому?

– И это тоже, на что, согласись, имею право после вчерашнего, – дылда кивнул, будто спокойно признавая мою правоту. Он и спокойно, да-да, конечно. – Но и в принципе взять и спонтанно переспать со встреченным сутки назад незнакомцем, чьего имени даже не знаю – это не мой подход к сексу. Да вообще спонтанность – это не мое.

О том, как состоялась наша встреча, как и о том, что незнакомец псих какой-то я уже умолчу. Не надо его раздражать, пусть только уйдет и все.

Еще очень долгих полминуты где-то длилось молчание, пока бывший похититель смотрел на меня сквозь эту свою раздражающую челку-ширму, делающую выражение его лица практически нечитаемым. У меня от стремительно возрастающего панического напряжения аж мышцы поясницы свело, как в судорогах, и дыхание я затаила, ожидая чего угодно, судорожно соображая, чем смогу отбиваться. Или с ним драться не вариант, только больше бесить? Зараза, ну нафига я Пашку прогнала? Черт с ним, пусть бы посидел, чаи погонял, донимая меня унылыми разговорами, а теперь-то…

Дылда так резко развернулся на месте, что я чуть не взвизгнула от неожиданности. Да что же ты резкий такой, как понос! Он пошел к выходу, а я не смогла сдержать облегченного вздоха. Или рано? Может, он дверь запирать? Но я уже рванула с места в кухню, проход куда освободился, намереваясь вооружиться чем-то из утвари. Вот дура, почему не сделала этого когда он с дверью копался?

– Макс! – донеслось мне в спину.

– А? – испуганно развернулась я с ножом для хлеба (какой уж первый попался) в руке, но в ответ только звякнул колокольчик, и хлопнула входная дверь.

Макс… Это что, он мне представился на прощание? Да пофиг, главное – свалил.

Я продышалась, потом сбегала и заперлась, отстраненно заметив, что моя дверь теперь обзавелась цепочкой даже на вид более солидной и крепкой, чем была прежняя, и только тогда внезапно задалась вопросом как так этот… Макс смог бесшумно войти, когда мы с Павлом общались? Или я даже на бряканье колокольчиков внимания в тот момент не обратила, сосредоточившись на необходимости выставить бывшего?

– Макс… – повторила, возвращаясь в приемную. – Мириться по-взрослому… Нет, ну это надо же, а! Какой наглец фееричный! Небось, девчонки малолетки виснут на плечах как эполеты, ведутся на косуху и мордень смазливо-мрачную, вот и набрался борзости.

«Свечку он нам не держал, чтобы трепать о том, спали мы или нет. Хотя, я вообще не против, учти» всплыло в голове сказанное ещё раньше, на что сразу и внимания не обратила.

– Нагле-е-ец, оборзевший в корень хам самоуверенный! Не против он, надо же. Самоотверженно дозой гормонов он меня готов обеспечить! Да спасибо, уже и так обеспечил – на год вперёд хватит кортизола с адреналином в придачу. Да какой там год! Читал он… – страх отхлынул и стало внезапно смешно, до икоты прям. – Чита-а-ал… А практику в поле… в теле хоть проходил?

Утерла заслезившиеся от смеха глаза и заметила дорожку блестящих капель на полу. От выхода к столу, на котором стояла пустая ваза, в которую я пристроила брошенный Павлом букет. Цветы же не виноваты, что мой бывший – чудак на букву «м».

– Нет, ну реально наглец, краев не видящий, да ещё и вор, – возмутилась вслух. – Букет спёр. Нафига? Побежит какой-нибудь глупындре подарит, авось выгорит с сексом, раз со мной с кавалерийского наскока не вышло? Ой, да и фиг с тобой, свалил – и спасибо. Надеюсь, теперь с концами.

Я взяла швабру, подтерла дорожку из капель, выключила свет и только успела сделать шаг в сторону кухни, как в дверь заколотил кто-то так, будто собирался ее снова вынести. Я цапнула нож со стола, куда его только что положила, вытащила из кармана телефон и набрала сто двенадцать, начав подкрадываться к двери вдоль стеночки и присматриваясь. Кажется маячат сразу два силуэта.

– София, деточка моя! Открой, это мама! – раздалось с новой серией громогласного стука, и я даже подпрыгнула на месте, совершенно не ожидая услышать ее голос. – София-а-а! Дочка-а-а! Открой или я немедленно вызываю полицию!

– Да что за дурдом такой сегодня! – с досадой пробормотала и торопливо открыла замки и цепочку.

Мама с нечленораздельным возгласом раненой чайки кинулась мне на грудь, а позади в дверном проеме появилась широкоплечая фигура, мигом мною осознанная.

– Чазов, ты серьезно? – закатила я глаза. – Маму притащил?

Глава 9

– Где он? – мама не стала затягивать нервные обнимашки, разжала руки, отстранившись заглянула мне в лицо и практически отпихнула с своей дороги, ломанувшись вглубь помещения. – Где этот мерзавец?

– Что за черт? Что ты тут делаешь, мам, да ещё и с Павлом?

Спрашивать, кого она разыскивает, голося на всю клинику, я не стала, и так понятно. Как и с чьей подачи эта суета.

– А чего ты ещё бабушку мою из деревни не привез? – зашипела я бывшему. – Ты совсем что ли, Паша?

– Ты мне не чужой и не безразличный человек, чтобы я оставил все как есть, – так же шепотом ответил бывший, но я угрожающе подняла указательный палец и войти он не посмел.

– Да просто ты привык к тому, что все всегда должно быть, как тебе нужно, и в средствах достижения желаемого никогда себя не ограничивал! – бросила ему и пошла-таки за родительницей, что уже стучала каблуками наверху. – Мам, да кого ты ищешь? Что за визит истерический без звонка и предупреждения?

– Софья, я, твоя мать родная, не имею право приехать к своему ребенку без предупреждения? – показалась мама на верхней площадке лестницы, начав спускаться. – Для чего предупреждать?

– Ну, я бы хоть стол накрыла.

– Если бы ты проявляла чуть больше внимания к матери, то могла бы уже и запомнить за столько лет, что я никогда так поздно не ем, что и тебе настоятельно рекомендую. И о какой еде речь, если у тебя такой ужас творится! – она указала на мое лицо. – Так, собирайся, мы немедленно едем снимать побои и потом писать заявление на этого твоего мерзавца. Пашенька уже обо всем договорился.

– Ах, Пашенька договорился? А давно ли он Пашенькой опять стал? Вроде ещё совсем недавно именовался меркантильным подлецом.

– Софья! Потише! – шикнула на меня мать, стрельнув глазами в сторону двери, где так и топтался мой бывший. – Многое изменилось, как и мое отношение к нему.

– А мое – нисколько, – и не подумала понижать я голос.

– Просто ты многого не знаешь пока.

– И если это связано с ним, то и знать не желаю.

– Я говорил, Любовь Алексеевна, Софи абсолютна закрыта для адекватного диалога, – подал голос Павел, подхлестывая уровень моего раздражения. – Вы же понимаете, что это значит.

– Ну, конечно, понимаю, дорогой мой! И это катастрофа просто. Как хорошо, что ты хоть не остался равнодушен. Надеюсь, только ещё не поздно.

– Эй, я тоже тут стою! Не заметили? Мне сообщите, что же вы оба обо мне такого важного понимаете?

Мама подошла ко мне, вдруг взяла под руку и погладила по кисти пальцами, начав говорить вкрадчиво и до изжоги неискренне.

– Доченька, ты сейчас запуталась и не совсем верно воспринимаешь все вокруг.

Ой, ну надо же какая деликатность с ее стороны невиданная! Обычно она впрямую говорит какой рукожопой безолаберной неорганизованной лузершей меня считает.

– Например что, мам?

– Эммм… Скажем, когда ты воспринимаешь всерьез отношения, которые такими не являются, с человеком, который тебе совершенно не подходит.

– Так и есть. Я столько лет всерьез воспринимала отношения с человеком, который мне вообще не подходил, – и я не церемонясь указала на Чазова, подражая при этом тону родительницы. – Но мы расстались, и тебе не о чем больше беспокоиться, мам.

– София!

– Да, мам?

– Я пытаюсь тебе растолковать, что быть неудачницей это ещё не конец жизни, с некоторыми бывает. И обманчиво влюбиться на фоне краха долгих отношений в какого-то недостойного типа – это случается, хоть и сильно роняет тебя в глазах окружающих. И моих, само собой. – О, да неужели? Есть ещё куда урониться? Вот уж не знала. – Но не стоит завязать в подобном болоте, тем более, когда твои близкие готовы помочь тебе выбраться из него, да и все совсем не безнадежно в смысле тех самых отношений.

– Спасибо, конечно, за твою готовность помочь, мама, но я себя ни в каком болоте не ощущаю. У меня все хорошо, я свое уже отстрадала.

– Я говорил, – снова вякнул от двери Павел, добавив в голос надрыва. Вот же, сволочь!

– Хорошо?! – мигом потеряв самообладание почти взвизгнула родительница. С терпением у нее всегда было туго. – Ты лицо свое видела?

– Видела. Скоро заживёт. В чем трагедия?

– Не видишь трагедии в побоях? Да ещё от какого-то… убогого мастера… что он там ремонтирует?

– А, то есть от какого-нибудь олигарха или высокопоставленного чунуши получить по лицу норм, а от какого-то плотника – стрёмно? – не сдержалась я, взбесив родительницу ещё больше. – А я вот считаю, что без разницы, хотя у меня, конечно, прецедентов не было.

– Господи, Пашенька прав, все зашло так далеко, что нам понадобится помощь психолога. Этот мерзавец не только избивает тебя, но и совершенно подавил морально! Зомбировал совершенно! Ты его готова покрывать.

– Психолога? – фыркнула я, теряя терпение и выдергивая свою конечность из захвата родительницы. – А чего сразу уже не психиатра-то? Пашенька же меня в чокнутые жертвы насилия зачислил? В зомби прям, да? Ну так подойди ближе, я твои мозги сожру.

– Не утрируй и не ерничай, Софи, – отозвался Чазов.

– Он просто очень переживает, как и я, – тут же поддакнула мама.

– Да о чем вы можете переживать? Никто меня не избивал! Я работаю с животными, а это чревато иногда травмами! Меня толкнули, я упала и ударилась. Все на этом! Нет у меня никакого мерзавца парня, что руки распускает. Нет!

За то, что привираю, я угрызений совести не испытывала. Если бы Чазов не торчал тут, развесив уши, я бы сказала, что у меня вообще никакого парня нет. Но фиг ему, а не подобные разведданные. Да и, по большому счету, маме плевать же, что я там скажу, она всегда на своей волне и со своим исключительно твердым мнением обо всем. И, как известно, есть только два мнения – ее и неправильное.

– Упала и ударилась. Ну конечно, – язвительно-горько капнул на нервы Павел. – Раз, другой, а потом хоронить тебя будем в закрытом гробу.

Вот же достал!

– Да кончай ты лезть не в свое дело, Чазов! Я же сказала, чтобы ты свалил и не возвращался! А ты что за цирк устроил? Мать мою всполошил на пустом месте и сюда притащил. Случайно ещё всех общих знакомых не оповестил о моем бедственном положении и не призвал спасти от жестокого несуществующего абьюзера? – бывший промолчал, но я и так все поняла. И тут же телефон в кармане задёргался от вибрации. Выдернула и глянула на экран. Сестра. – Да серьезно что ли? Ты совсем рехнулся? Какого хрена ты припёрся и начал мне жизнь опять собой засирать?

– Софья! Следи за языком! – строго приказала мама, но я была уже не в том состоянии, чтобы по обыкновению устыдиться и подчиниться.

– А я ещё слежу, мам. Из уважения к тебе. И поэтому вежливо очень прошу вас сейчас уехать. Немедленно! У меня был нелегкий день, я устала и хочу отдохнуть, а не стоять тут, распинаясь и доказывая, что вы несёте полную чушь.

– Мать родную гонишь? Устала? А я тебе всегда говорила, что твой выбор профессии просто отвратителен! Что это вообще за работа – сутками напролет возиться с болячками всех этих тва… животных. Отдыха нет, дохода достойного нет, статуса никакого, запахи эти… Когда ты в салоне была последний раз? На что волосы похожи! А ногти! Запустила себя, ещё и травмы. Да мне вечно из-за тебя неудобно перед знакомыми.

– Любовь Алексеевна, немного перебор, – решил сыграть в моего защитника Чазов. Ну да, сначала все это замутил, а теперь типа спасаешь. Да шел бы ты!

– Да в чем перебор? Ей уже тридцать. Тридцать, а чего добилась? Дочери моих подруг в Дубае зимуют, по показам модным разъезжают. Особняки, яхты свои имеют даже после разводов. Матерей подарками, путевками на курорты засыпают, достойную старость обеспечивают. А Софья в кошачьем дерьме ковыряется за копейки. Ладно сама не выбрала престижной профессии, так хоть бы мужчину себе нашла состоятельного, замуж вышла и…

– Так, все, хватит! – хлопнула я обеими ладонями по столу. – Мама, настоятельно прошу: не хочешь от меня сейчас правды наслушаться, которую ты наверняка обидными гадостями сочтешь – уходи немедленно.

– Ты мать гонишь? И что это за правда такая…

– Любовь Алексеевна, давайте я вас, и правда, обратно отвезу, – оборвал очередной виток скандала Чазов. – Мы с вами сегодня сделали, что могли, пока нет смысла дальше говорить, это только приведет к серьезной ссоре.

Ну ещё бы ты лично не сделал все, что мог. Если бы у меня, и правда, романтический вечер назревал, то после подобного вторжения вся романтика вдребезги, а любовник нервами пожиже постарался бы свалить в туман и дел со мной больше не иметь.

– О, Господи! За что мне это! – схватившись за грудь в районе сердца, мама подошла к Павлу и якобы обессиленно повисла на его локте, позволяя себя увести. – За что? Я же на них со Светланой всю молодость и здоровье положила, Пашенька! Я же хороший человек, никому в жизни ничего плохого не сделала, слова дурного не сказала, как я могла вырастить таких бездушных и жестоких дочерей? Грубость, безразличие – это все, что я теперь получаю от них за всю свою заб…

Я захлопнула дверь, отрезая себя от быстро затихающих театральных причитаний, сжала кулаки, запрокинула голову и натурально зарычала в потолок.

Глава 10

Снова затрясся в вибрации телефон в кармане, глянула на экран – опять сестра. Я бы сейчас с таким удовольствием забила на все разговоры, люблю родных, и маму, какая она есть, люблю, и Светку, но бывают же в жизни моменты, когда ты хочешь побыть сама в себе и без никого вокруг. Но, зная дочь моей матери, плюс способность этой же матери накручивать себя и окружающих, если я сейчас забью и не отвечу, то очень скоро буду иметь под дверями Светку с таранным орудием наперевес, возглавляющую толпу всех, кого она сумеет вдохновить на мое спасение в субботний вечер. А народ вокруг чуть выпивший в честь выходного, готовый на любой движ… М-да, просто ответить дешевле себе выйдет в разы.

– Со мной все хорошо, – сходу оборвала я все вступительные домыслы. – Это все финты Чазова, который внезапно решил возобновить наши отношения.

– Что?! – завопила сестра так, что я поморщилась. – Ах, он скот! Мало он тебе душу за эти годы повымотал! Опять припёрся?

– Ага. С букетом, поздравлениями и своей обычной твердой уверенностью, что я без него не живу, а прозябаю в горе и унынии.

– Ты же его послала? Вот прям на хрен послала?

Ну не прямым текстом, но в общем и целом это направление подразумевала.

– Послала, не сомневайся.

– Ай, ты моя умница! Люблю тебя, Софка! Так его, паскудника хитрожопого, – в голосе сестры прозвучало такое ликование, будто это с ее бывшим я так поступила. Но она всегда все, что меня касалось, близко к сердцу принимала. – Стоп… А мама тут каким боком тогда, и что там были ещё за рыдания мне в трубку про маньяка, тебя избивающего и контролирующего, полицию и психиатрическую клинику?

– Господи, как все запущено-то, – хлопнула я себя ладонью по лицу, задела переносицу и зашипела. – Светка, я за сегодня устала, как та Жучка, хочу тишины, жрать, в душ и спать, поэтому рассказываю один раз четко по пунктам и отключаюсь.

– Поняла.

– Вчера, после твоего ухода, у меня случилась парочка внезапных и… немного агрессивных крупных пациентов. В итоге – производственная травма в лёгкой форме, – сгенерировала я версию событий, которая должна была меня избавить от кучи наводящих вопросов прямо сейчас. Правду сестре как-нибудь потом расскажу, при личной встрече, а матери – никогда. – То бишь – нос был расквашен, и к утру фингалы под глаза набежали, знаешь ведь у меня гематомы мигом как появляются, так и рассасываются. А сегодня вечером, как на беду, Пашка заявился со своим букетищем. Я его выставила, а он вот это вот все в отместку устроил. Ну или чтобы продавить меня с помощью мамы.

– Вот он паскуда! – возмутилась сестра. – Всегда таким был и ни черта не изменился. Но как мама-то с ним спелась? Она же его после второй его свадьбы прям ненавидела.

– Да черт его знает, мне плевать, Свет. Все, давай я…

– Погоди-погоди! А про какого уголовника она мне что-то плела? А рядом кто-то поддакивал. Чазов, стало быть, козлина безрогая.

– Да какой уголовник! Свет, мастер, этот… муж на час зашёл как раз, дверь починить, Чазов себе что-то там надумал, а я его выставила и разубеждать не стала.

– Серьезно? – сестра захохотал мне в ухо. – А-а-а, круто. Надеюсь, этот мастер симпатичный был, как в кино для взрослых, и Чазов сейчас желчью давится и на дерьмо исходит.

– Да мне наплевать, если честно, – сказала и внезапно осознала – вот не вру ведь в этом.

После стольких моих мстительных мечтаний о причинении боли Павлу, сейчас, когда пронять его случайно получилось, мне плевать на это. Конечно, я ни капли не верю в то, что от понимания, что я с другим, Чазову прям больно стало, не-е-ет. Но реакция какая-то имеет место быть, иначе зачем вся эта суета с мамой. Как это так вышло не то, на что он рассчитывал, непорядок.

– Вот это хорошо, Софка, так и надо. Так а насчёт мастера-то что? Стоящий экземпляр?

Ну да, эту гончую любви не сбить со следа.

– Я не присматривалась, – вот тут опять подвираю.

– Софка!

– Симпатичный вроде. Но молоденький совсем.

– Так это же самое то! Лекарство от депрессии и для поднятия самооценки. Надо брать, – приказала сестра безапелляционным тоном.

– Ой, все, кончай! Давай, доброй ночи тебе.

– И тебе, роднуля. Только ты же в курсе, что сегодняшний концерт – это ещё не конец гастроли?

– Естественно, – с сожалением подтвердила я и наконец разорвала связь.

С минуту постояла, наслаждаясь желанной тишиной и одиночеством, даже подумала, что может ну его нафиг этот ужин, но желудок так люто запротестовал, что я, не сходя с места, заказала доставку пиццы.

Успела смотаться в душ до того, как ее привезли, а потом свирепо сожрала половину здоровенного кругляша, сладострастно слизывая с пальцев тягучие нити расплавленного сыра и дьявольски ухмыляясь при воспоминании о том, как мама нас беспощадно гоняла от любых продовольственных запасов после шести в детстве и юности, пугая толстыми ляжками и неохватными задницами. Сижу тут, жру на ночь жирное и ни черта не полезное, не на кухне за столом с прямой спиной, а развалившись прямо в кресле перед телеком (о, ужас-ужас!), а хорошо-то как! Прям захотелось ещё и вчерашним недопитым шампусиком заполировать для полного счастья, но спускаться за ним в кухню слишком лениво.

Воскресенье я обычно делала почти свободным днём, чтобы хоть в магазин за продуктами успевать смотаться, так что принимала только в экстренных случаях, да занималась обитателями моих боксов. С утра приехали за мопсихой, которую я выписывала домой после стерилизации. А ее соседку – не юных уже лет спаниельку с переломами ребер и рваными ранами, попавшую под колеса бешено несшегося курьера, я вынесла на руках на улицу, впервые после операции и выгуляла на поводке вокруг клиники, наблюдая за координацией и общими реакциями. Думаю, можно уже и ее отдавать на руки хозяину, с условием регулярных посещений для наблюдения, само собой.

Погода все ещё не радовала, дождь не шел, но было сыро и пасмурно, вообще не по-весеннему. Топать даже в ближайший супермаркет ужасно не хотелось, но практически пустое нутро холодильника вопияло, ему подпевала и жлобская сторона моей натуры, бурча, что пицца на ужин и на завтрак это, конечно, очень вкусно и легко, но больно уже не дешево питаться готовой едой из доставки постоянно, да вон и в новостях пугают всякими массовыми отравлениями.

Отражение в зеркале на удивление порадовало. Отек на переносице спал совершенно, а ещё вчера темные круги под глазами стали бледно-желтыми, будто неделя прошла с момента травмы, а не чуть больше суток. Зато место прокола на руке, заживая, зудело ужасно, хоть и не болело совсем, оставшись визуально малюсенькой точкой на коже.

Сдергивая с вешалки куртку, я случайно сорвала с крючка и давешний кашемировый темно-зеленый шарф дылды… Макса. Мягкая ткань упала мне на лицо, окутав тем самым ароматом своего владельца – каким-то тревожащим, вызывающим мощный волнующий импульс, а ещё мгновенное воспоминание о каждом мимолетном контакте, случившемся между нами. О том, как Макс практически размазал меня по стене в этой прихожей, как тащил на жёстком плече, как сжимал мой локоть, когда вел в дом и из дома, как беспардонно прижался напоследок, сунув в карман деньги. И как по-хозяйски обнимал за плечи, изображая перед Чазовым моего любовника, а ещё как схватил на крыльце…

– Вот это нифига не правильно, – швырнула шарф обратно на вешалку и раздражённо пробурчала, комментируя свою реакцию, точнее ее окраску. Не то, чтобы прям импульс приятный, но и не однозначный негатив. – Подумаешь, извинился он. И дверь починил. Сам же сломал. А с Чазовым я бы и сама прекрасно разобралась. Нахал и хам беспардонный с дебильными своими предложениями. Хотя… что-то я, и правда, давно одна. Но нет. Что попало не едим, да, София? Да!

Глава 11

Народу в магазине было немного, я потому и люблю закупаться в первой половине дня воскресенья. А то с вечера пятницы и всю субботу толкотня страшная, телеги свободной не найдешь, а в очереди к кассе черт знает сколько торчать приходится. Сегодня же торговый зал был почти пустым, видимо, ещё и гадкая погода сыграла свою роль. Поэтому одинокую фигуру высокого широкоплечего мужчины в темном пальто до колена я выцепила взглядом сразу же, как только выкатила свою тележку из ряда с молочкой. А все потому, что это мой некий пунктик, ну очень мне нравятся высокие мужчины, одетые вот так, с претензией на простую элегантность. Смотреть на них что ли приятно, по крайней мере с безопасного расстояния.

Вздохнув и помянув недобрым словом про себя ещё раз долгую засуху на личном фронте, я оборвала просмотр и свернула в ряд с холодильниками, где раскинулось все имеющееся в магазине мясное разнообразие. Я не была никогда вегетарианкой, однако и отчаянной мясоедкой тоже не являлась до сих пор, но внезапно прям зависла, оглядывая разложенные куски. Аппетитную нежно-розовую свинину, темно-красную говядину с причудливым рисунком тончайшей жировой прослоечки, тощенькие, но наверняка жутко вкусные кроличьи тушки, массивные куски индюшатины, а вон целая баранья нога…

– Буквально в квартале отсюда есть уютный ресторанчик, где просто замечательно готовят любое мясо, – раздался совсем рядом незнакомый мужской голос.

Резко повернувшись, я увидела того самого мужчину в пальто, стоящего теперь в паре метров от меня. Навскидку – мой ровесник, где-то сантиметров на десять пониже дылды, короткий ёжик светлых волос, голубые глаза, правильные черты лица, бледные тонковатые губы чуть искривлённые в намеке на улыбку, шрамы на правой щеке, переносице, подбородке, а на шее – полоска лейкопластыря телесного цвета.

– Что, простите?

– Вы так долго любовались местным мясным запасом, что я подумал – имеется неплохой шанс получить от вас согласие на совместный ужин в месте, где это все могут прекрасно приготовить.

– По-вашему, я голодной выгляжу?

– По-моему, вы выглядите девушкой, с которой я хотел бы познакомиться, – намек превратился в полноценную улыбку, которая ему очень шла. Очень. Настолько, что я ощутила странное волнение и невольную симпатию.

– В мясном отделе супермаркета? – отвела я взгляд, чтобы не пялиться слишком уж пристально.

– Ну, судя по содержимому вашей корзины, в молочном вы уже побывали, так что, если мясной не подходит, можем перейти в рыбный, – носитель пальто подошёл ближе, и я уловила аромат его парфюма – что-то дымно-восточное, с едва уловимой цитрусовой ноткой и ни малейшего следа того тревожного-мускусного, чем пах… так, стоп! – Или к фруктам. Фрукты вокруг более располагающий к романтике фон?

– Только если они совершенно свежие, а тут иногда от них гнильцой может попахивать. Тут есть стеллаж с цветами комнатными ещё, маленький, правда, совсем, и цветы там частенько больше на мумии похожи. А вы с какой целью желаете меня расположить к романтике?

– Само собой, исключительно с самой порочной. Внушить симпатию, втереться в доверие, коварно соблазнить и похитить ваше сердце.

– Нет, вот хитить не надо, обойдёмся без уголовщины. А в остальном… – соблазниться уже, похоже, совсем пора, а то скоро начну сама на мужиков бросаться, судя по всему. Причем, на совсем не безопасных. – Ну ладно, пробуйте, внушайте, но никаких гарантий результата дать не могу.

– Руслан, – кивнул кандидат в соблазнители, представляясь.

– Очень приятно. Но я не Людмила – София.

– А мне-то как приятно. Могу настолько обнаглеть, чтобы предложить перейти на ты?

– Настолько – наглей.

– Ну что, София, ты определилась с выбором мяса?

– Думаю… – я оглянулась на холодильный прилавок, вспоминая зачем я тут в принципе – А ладно, возьму всякого понемногу.

– Хм… беспроигрышное решение.

Через минут тридцать мясо было выбрано, фрукты-овощи-специи-орехи отправлены в тележку, как и крупы с макаронами, и мы направились к кассам. За это время я узнала, что Руслан в городе недавно, прибыл по службе (непосредственно название организации не прозвучало, но был явный намек, что данная информация разглашению не подлежит) на неопределенный пока срок. Знакомств тут еще не завел, но разведал, где достойно кормят, живет в съемном доме в частном секторе недалеко отсюда.

– Предложить сейчас оплатить твои покупки будет неуместно с моей стороны? – поинтересовался Руслан у касс.

– Да, рановато для такого, – подтвердила я его предположение.

– Как скажешь. То, что ты не исключаешь этого в будущем, сочту обнадеживающим признаком.

В четыре руки мы выложили товары на ленту, потом закидывали в пакеты, прямо как обычное семейство на еженедельной закупке.

– Стоп! – опомнилась я уже в дверях, топая за Русланом, забравшим все пакеты. – А сам ты-то зачем в магазин заходил?

– Ну… вообще-то за тобой. Я мимо ехал как раз и увидел, как ты через стоянку к дверям идёшь.

Я глянула на свое отражение в здоровенном стекле витрины. От сырости волосы черте на что обвисшее похожи, из всей косметики – тональник, чтобы фингалы посветлевшие перекрыть и бесцветный бальзам на губах, одета в удобный, но отнюдь не красящий меня свободный спортивный темно-зеленый костюм и серую повседневную куртку, на ногах кроссовки, а совсем не шпильки. Что-то не тянет мой образ на облик романтической героини, способной зацепить мужчину с первого же мимолётного взгляда. Да и Руслан этот… какой-то уж слишком весь из себя хороший.

– Ты маньяк или женат? – спросила в широкую спину, неожиданно насторожившись.

– Чего? – обернулся мужчина, уставившись на меня в недоумении.

И взгляд же такой изумлённо-открытый, покупаешься прям мигом.

– Что-то же должно быть не так. Всегда бывает. Пальто, чувство юмора, не жлоб вроде и не урод. Что все это уравновешивает или портит?

– Хм… пальто? С ним что-то не так?

– Нет, с ним как раз все подозрительно так. Потому и вопрос: в чем подвох?

– Думаю, тебе это придется выяснить в процессе нашего общения, София, потому что оба твоих предположения насчёт меня не верны, – пожал мужчина широкими плечами, развернулся и пошел вперёд по парковке с моими продуктами в руках.

– Ну да, а то бы ты признался, если бы был маньяком, – проворчала себе под нос и принялась догонять Руслана. – Мы куда идём?

– К моей машине.

– Я выгляжу настолько наивной, чтобы добровольно сесть в машину к возможному маньяку через полчаса знакомства? – уточнила деловито, и Руслан снова резко остановился, я чуть лицом в его спину не влетела.

– Хм… Ну тогда показывай дорогу. – велел он, оборачиваясь. – Далеко идти?

– То есть, я такая дура, чтобы привести маньяка к себе домой, получается?

Руслан несколько секунд смотрел на меня, а потом вдруг расхохотался.

– Черт, а это я очень удачно тут проезжал. Похоже, с тобой, София, скука не грозит.

Глава 12

– Значит, ты ветеринарный врач и живёшь прямо в клинике?

– Прозвучало так, будто я уныло бомжую и сплю ночами на хирургическом столе, – фыркнула я, раскладывая продукты по местам на своей небольшой кухне. – На самом деле на втором этаже тут есть нормальная квартира, именно там я и живу.

– Учитывая заявленные мною коварные намерения, интересует меня больше не то, где ты спишь, а делаешь ли это ты одна. – Руслан стоял в дверях кухни, чтобы не быть мне препятствием и продолжал оглядывать все вокруг.

– А для тебя это принципиальный вопрос?

– Так и есть.

– Почему же?

– Во-первых, это позволит мне чётче понимать степень сложности стоящей передо мной задачи. А во-вторых, я таким образом намерен произвести на тебя более благоприятное впечатление, заявив о серьезности намерений и моей категорической склонности к моногамии в отношениях.

Где-то в глубине сознания заворочалось, задергалось, пробуждая некое ощущение дежавю. Щемящее чувство давней-давней радости, которую уже было и не рассмотреть под толстым слоем накрывавших ее многочисленных слоев пепла-боли.

– Так, давай-ка уточним, – я захлопнула холодильник и развернулась к Руслану. – Ты – парень, с которым я еще и часа не знакома, к тому же командировочный и можешь раствориться в тумане в любой момент, как только твоя контора прикажет, но сходу начинаешь упоминать моногамию?

– Почему мне чудится, что это вроде бы удачное упоминание сейчас играет не в мою пользу? – мужчина попытался опять улыбнуться, но я не позволила ему так разрядить обстановку.

– Тебе совсем не чудится, Руслан, меня подобное конкретно напрягает. У меня уже есть очень негативный опыт отношений, в которых от меня требовалась моногамия, бесконечное терпение, ожидание и доверие, но было это все исключительно в одностороннем порядке.

– Тогда мне стоит узнать об этом твоем опыте, думаю. Расскажешь?

– Напоминаю: мы едва знакомы. Ты слишком торопишься и напираешь.

На секунду или даже ее долю мне показалось, что наш прямой визуальный контакт стал острым и тяжелым, отчего мое сердце тревожно дернулось, но этот морок исчез настолько быстро, стоило только Руслану моргнуть, что как-то проанализировать я ощущение не успела.

– Хм… – мужчина поднял светлые брови, наморщив лоб, что удивительным образом сделало выражение его лица озадаченным и совершенно… безопасным что ли. – Мне кажется, я уже получил твое официальное разрешение на соблазнение и завоевание твоего доверия. Действую исключительно в его в рамках. Чтобы не делать ошибок, мне же нужно знать негативные факты из твоего прошлого. Все логично?

– Да. Кроме одного. Ты слишком торопишься, порождая тем самым и у меня логичный вопрос – зачем? В смысле, я не наивная и понимаю, что настоящая цель этого нашего общения в итоге – секс, и что мужчины всегда хотят максимально сократить путь от знакомства до постели, я тоже понимаю. Просто… – я вдруг потеряла мысль под все таким же неотрывным прямым взглядом Руслана, в котором на удивление не увидела подтверждения своей гипотезы и махнула рукой. – Короче, помедленнее.

– Как скажешь. Но все же, я надеюсь на твой рассказ о прошлом.

– Не на трезвую голову уж точно.

– Тогда очень удачно, что в том самом мясном ресторанчике еще и замечательный выбор вин. А мы пока можем поговорить о твоей работе.

– Да что о ней говорить-то? По большей части ежедневная рутина. Стерилизация, кастрация, вакцинация, дегельминтизация, чистка зубов. Слава Богу, тяжелые и экстренные случаи бывают далеко не каждый день, как и такие, где я уже бессильна что-то сделать.

– Тяжело такое переносишь? Разве не привыкаешь ко всему со временем? Неизбежная же вещь, всех не спасешь.

– Не спасешь, – согласилась я, заканчивая с рассовыванием покупок. – Но привыкать к этому тоже нельзя. Неправильно. Это закрывает сердце и ожесточает, порождает равнодушие, а вот оно, как известно еще тот убийца.

– Понятно. Но все же, скажем, в последнее время у тебя были прямо интересные случаи в практике?

О, один вот был, да не то, что интересный, а прямо-таки экстраординарный и, очень надеюсь, единственный в моей практике. Но не рассказывать же об этом Руслану, парню из госструктуры, которую такое может весьма заинтересовать, причем, с неприятными последствиями для меня, вплоть до уголовного дела.

– Знаешь что? У нас общение какое-то однобокое выходит. Может, теперь ты мне о себе что-то расскажешь?

– Да я, в принципе, это уже сделал. – пожал Руслан плечами, отлипая от дверного косяка, к которому привалился. – О работе болтать не в праве, не женат, не маньяк.

– А что, вне работы у тебя жизни нет? Футбольный болельщик? Коллекционер? Рыбак? Охотник? Любишь на машинах погонять? Читать? Путешествовать? Зависать в сети? Пить пиво с друзьями? Или твое хобби как раз на скорость кадрить женщин в каждом населенном пункте, где оказываешься?

– Нет на три первых вопроса. Гонять, много читать, путешествовать и зависать в сети приходится и по работе. Насчет посидеть с пивом с друзьми – с удовольствием, но очень уж редко мы с ними совпадаем. И последнее: я не монах, София, но и спортивным съемом женщин тоже не увлекаюсь. И не вступаю в новые отношения, не завершив прошлых.

– И как у тебя в принципе получаются эти самые отношения, если ты на месте не сидишь?

– Да нормально получаются. Между заданиями я волен пребывать где хочу. Своим домом пока не обзавелся, так что, закончил с делами и полетел туда, где быть хочу и ждут. Это к твоему замечанию о командировочном, что в любой момент может пропасть. Как пропаду, так и найдусь. Ну что, ты закончила с продуктами? Могу я теперь отвезти тебя поесть?

Черт, вот что не так? Почему нечто во мне на ту симпатию, которую вызывает Руслан реагирует тревогой? Почему я не могу перестать выискивать в нем что-то плохое? Может, это все на фоне анамнеза моих отношений с Чазовым? Он же вот такой же был. Красивый, как зараза, каждое слово правильное, чтобы точно в сердце било, и тоже, гад, весь загадочно-брутальный и из органов. Налетел, окружил собой, завертел, задарил, под кожу сходу влез, мозги скособочил, продавливал, впечатывал в меня, что без него мне никак…

Но мне сейчас не девятнадцать, а Руслан – не Чазов. Прививка от дурости и магии брутального обаяния у меня есть высочайшей пробы, хоть какую-никакую критичность мышления отрастила, а волков бояться, в смысле целибат блюсти – голодной и несчастной ходить, опять же на радость Пашеньке с его планами на возрождение наших чувств.

Ну, пойдет у нас с Русланом что-то криво – так формулу «вот Бог, вот порог» никто не отменял. Хотя, мне все же кажется, что он и сам вскоре исчезнет. Смотрит в глаза так честно, говорит складно, но только чую я – ходок или, скорее уж, тот самый пресловутый моряк, у которого в каждом порту по подруге. Да и плевать. Пора мне хоть вспомнить, что в жизни есть не только работа и как встречаться с мужчиной, который не мой бывший. Не с психованным же дылдой такое пробовать в самом деле.

– Можешь. Дай только пятнадцать минут переодеться.

Глава 13

Вечер прошел замечательно. Ресторан был небольшим, но уютным. Еда без выпендрежа и особых изысков, но очень вкусной. Вино ароматным, лёгким, будто компотик, однако быстро наполнило мой разум беззаботной расслабухой, которой мне настолько не хватало. Руслан тоже вел себя практически идеально. Был галантен, шутил без намека на пошлости, не позволял нашему общению провисать или стать напрягающим. Рассказывал о городах, странах, где случилось побывать, обычаях и достопримечательностях, очень красочно, нужно заметить, при этом не выдав мне о себе больше ни капли новой информации. Виртуозно и ни капли не обидно обходил мои наводящие вопросы, запросто отшучивался и переводил мгновенно тему на что-то другое. Чаще всего – конкретно на меня, так что, я всё-таки постепенно выболтала ему все и про Чазова с нашим долгим романом с перерывами, и о маме, что надёжно обеспечила нас с сестрой кучей комплексов и негативных установок и о работе много чего рассказала, разве что о случае с Лихо-Максом умолчала, ну мало ли потому что. В общем, к концу ужина Руслан знал обо мне почти все, а я о нем из нового только названия мест, где он побывал. Ну и ладно, не привязывать же его к стулу скатертью и не пытать, загоняя зубья вилки под ногти, чтобы получить побольше личной информации. Наоборот, учиться у таких, как он, нужно, как можно мило общаться, рассказывая о чем угодно, кроме фактов о себе.

– Как тебе местная кухня?

– Очень вкусно. Этот смородиновый соус к мясу нечто потрясающее, – признала я, даже жмурясь от наслаждения вкусом. – Теперь я хочу узнать его рецепт.

Дважды Руслан отвлекался на то, чтобы ответить на сообщения, несколько раз и мне пришлось ответить на звонки насчёт будущих приемов. Радовало, что закон подлости не проявил своих подлых качеств и не произошло какого-нибудь экстренного случая, чтобы пришлось срываться и нестись в клинику. В кои-то веки я смогла реально отдохнуть от ежедневной рутины. Как же хорошо, что согласилась на этот ужин с Русланом.

– Как ты относишься к идее пройтись до твоего дома пешком? – предложил Руслан, когда мы уже заканчивали с десертом. – Или погода не слишком шепчет для прогулки?

– Вино во мне поддерживает эту идею, аннигилируя неудобства погоды. Сто лет уже не ходила просто для того, чтобы прогуляться.

– Тогда идём?

Дорога неторопливым шагом от ресторана до клиники заняла минут двадцать. На улицах натянуло тумана, и уже стемнело, наш путь был чередованием зон света, темноты и объединяющих их полос сумрака, за пределами которых как будто скрывалось нечто загадочное, прорываясь к нам только приглушенными звуками чужих голосов, влажным шуршанием шин и мутными проблесками автомобильных фар.

– Такое чувство, что мы то и дело переходим из одного мира в другой, – произнесла сама не поняла зачем. – И из их пространств на нас зыркают своими светящимися глазищами разные чудища.

– А ты веришь в чудищ, София?

– В двуногих, которые люди от рождения – запросто. Нет ужаснее чудовищ на Земле, чем некоторые люди.

– А как насчёт тех, кто вообще не люди? От рождения или в силу определенных обстоятельств.

Прозвучало как-то… хм… слишком серьезно что ли.

– Ты о мистике какой-то что ли? Серьезно? Парень, работающий в серьезной госконторе верит в мистических монстров?

– А ты нет? Совсем-совсем? – Руслан резко остановился, потянув меня чуть за локоть, разворачивая к себе, причем так как-то хитро, что свет ближайшего фонаря падал мне на лицо, а вот его собственное скрывал сумрак. – Не сталкивалась, скажем, по работе с чем-то странным?

– Со странным и чуды́м – бывало, но не таким, что заставило бы подумать о чем-то сверхъестественным или поверить в него.

На несколько секунд мне внезапно стало чудиться, что неразличимый сейчас взгляд Руслана потяжелел, начав ощущаться на моем лице как физическое прикосновение, отчего хмель из головы стал стремительно выветриваться. Пришло вдруг в голову действительно странное: он меня сейчас поцеловать попытается или ударить?

Я даже головой тряхнула, отгоняя дурную мысль. С чего бы ему захотеть меня ударить? Чушь какая.

– Добрый вечер, граждане! – раздался незнакомый мужской голос из тумана, и тут же из него проступили две фигуры в форме и при погонах. – Майор полиции Покровский. Предъявите пожалуйста документы для проверки.

Руслан отпустил мой локоть и обернулся к ним.

– А в связи с чем аж целый майор полиции улицы патрулирует? – с лёгкой ноткой пренебрежения спросил мой спутник. – Спецоперация какая-то или как?

Один из полицейских затоптался как-то нервно на месте и заозирался, будто стараясь кого-то высмотреть.

– Вас Чазов натравил? – мигом догадалась я.

– Не понимаю о чем вы, девушка. Документы предъявляем, гражданин.

Второй полицейский отошёл от нас с Русланом и на мгновение мелькнул светящийся экран его телефона. Пашеньке звонит? Раздражение, подхлестнутое алкоголем стало мгновенно настоящей злостью, и я даже кулаки стиснула. Да как он смеет? Серьезно решил начать мне жизнь отравлять по всякому? Ну какой же мерзавец! Мало он моей крови попил и нервов вымотал, нужно все, до самого дна вычерпать? Ни с ним, так и ни с кем?

– Я ещё вашего удостоверения не видел, – тоже совсем недружелюбно ответил людям при погонах Руслан. – Мало ли кто тут ряженый ходить может.

Полицейские вытащили корочки и продемонстрировали их Руслану. В ответ он достал из внутреннего кармана свои документы и позволил их изучить.

– А ваши, девушка? – спросил меня майор, вернув Руслану удостоверение, рассмотреть которое я не успела.

– Она со мной, – ответил мой спутник, шагнув так, чтобы оттеснить полицейских от меня. – Заканчивайте это, идите к кому-то ещё пристебыватся.

– Я настаиваю. Ваши документы, гражданка, – однако упёрся рогом майор, утверждая меня в догадке, что это все подлянка от Чазова.

– У меня нет с собой, – практически огрызнулась я, еле сдерживаясь уже. – Зачем бы мне их было брать в ресторан на ужин? Но если вы пройдете со мной буквально сто метров, то я их вам предъявлю.

– Мне кажется или от вас алкоголем пахнет? – будто и не услышав моего предложения продолжил нагнетать полицейский. – Думаю, стоит вам пройти с нами до отделения до выяснения вопроса с вашей личностью.

И он стал обходить моего спутника, явно демонстрируя намерение схватить меня, хоть я никуда бежать не собиралась. Стало быть Чазов дал четкое указание в участок меня доставить, а там промурыжат, типа разбираясь, вечер коту под хвост, какое уж там его романтическое продолжение с испоганенным настроением.

– Майор, ты берега попутал? – рявкнул Руслан. – Тебе же сказано: доки дома лежат, а дом рядом.

– А к вам у нас нет вопросов, вы можете быть свободны, – уже не скрывая наглой насмешки, вякнул второй полицейский.

– На твоём месте я бы переживал о том, что у меня вопросы возникнут насчёт превышений, – угрожающе набычиваясь, шагнул к ним Руслан. – Или так уверен, что тебе задницу прикроет тот, кто сюда прислал? Так ты на это сильно не рассчитывай.

– Я должен ваши слова расценивать как угрозу должностному лицу? – прямо-таки обрадовался майор, видимо и добивавшийся этого обострения.

– Как обещание проблем лично себе это расценивай.

– Да как вам угодно, но девушка сейчас едет с нами в отделение. А если вы попытаетесь препятствовать этому, то я вызову подкрепление, и тогда уже вас удостоверение не спасет, – майор схватил меня за руку и дёрнул к себе. – А вам, гражданка, советую не усугублять и не дергаться, а то ещё и наручники надену.

– Да ты охерел? – взвился Руслан. – А ну отпусти ее!

– Так, стоп! – чуть не рыча, процедила я. – Надо в отделение – везите. Я как раз там заявление напишу по факту преследования бывшим сожителем с использованием связей в силовых структурах, – и повысив голос крикнула в туманную темноту, одновременно выдергивая у майора свою конечность и чисто автоматически делая шаг в сторону. – Слышишь, Чазов?! Ни черта ты не добьешься!

– А ну стоять! – заорал майор и ломанулся на меня, зачем-то сшибая на землю.

Я приложилась боком об асфальт и болезненно вскрикнула, а полицейский номер два навалился, перевернул на живот и стал руки заламывать. Это было реально больно, я заорала уже в голос, и тут же из тумана появилось ещё одно действующее лицо, о присутствии которого я и так догадывалась.

– Какого черта тут происходит? – грозно рявкнул Чазов, – А ну прекратить это немедленно!

Тяжесть чужого тела с меня исчезла, Павел резко поднял меня, разворачивая и я краем глаза заметила, как Руслан резко вскинул руку, направив ее в район головы Чазова, но тут же молниеносно ее и опустил. Его лицо исказила краткая гримаса при этом, а мне показалось, что в его пальцах нечто тускло блеснуло, но не факт.

– Софи, ты в порядке? – заглянул мне в лицо Павел, загораживая вид на Руслана.

– А то ты не знаешь, что тут происходит! – вызверилась я на Павла, оттолкнув его руки и принявшись отряхивать пальто. – Какой же ты жалкий, Чазов! Думаешь, если будешь шпионить за мной и подстраивать гадости, обламывая с каждым свиданием, я соглашусь с тобой все заново начать?

– Не понимаю о чем ты, – ответил мне Паша и развернулся к полицейским и потребовал: – Имя и звание! Повод для подобных действий в отношении девушки?

Я тем временем глянула на Руслана и с удивлением обнаружила, что он вообще не смотрит в мою сторону, а вертит головой, как будто прислушиваясь и пытаясь нечто разглядеть.

– Произошло недоразумение, – внезапно резко сменил тон майор. – Нам поступил сигнал о девушке, делающей закладки. Решили проверить. Чуть перестарались. Приносим свои извинения!

И прежде чем кто-то успел что-то сказать, полицейские едва ли ни бегом растворились в тумане.

– Какого черта это было вообще?! – возмущенно возопила я.

– Ну нет, я этого так просто не оставлю! – рыкнул Руслан. – София, ещё увидимся. Доброй ночи!

И он тоже быстрым шагом умчался вслед за полицейскими. Вот это финт! Офигенное завершение вечера. Такого еще со мной не случалось. Пару раз моргнула, глядя вслед растворившимся в темноте мужчинам, справилась с недоумением и повернулась к Павлу.

– Тебе тоже пора, Чазов, – махнула я рукой, показывая направление. – Беги, спасай своих приятелей от неприятностей, в которые их втянул.

– Да я понятия не имею кто они такие, Софи! – тут же открестился Павел. – И никого я ни во что не втягивал.

– То есть, ты так «вовремя» тут совершенно случайно оказался? Не смеши!

– Да почему случайно? Вчера у нас нормального диалога не вышло, я дал тебе время остыть и приехал сегодня. Тебя на месте не оказалось, но я же знаю, что ты надолго не уходишь из клиники. Решил дождаться, вышел из машины покурить, услышал твой голос, крик, свою фамилию. Само собой, побежал посмотреть что происходит.

– Ой, как же все складно-о-о! Жаль я в курсе, что верить тебе нельзя ни в чем. Хотя нет, не жаль. Так что ты выручай все же своих дружков. Ты же небось просил их меня в обезьянник какой-нибудь законопатить, чтобы ты, весь из себя такой рыцарь, приехал и меня спас. А тут Руслан тебе все планы порушил.

– Да клянусь, я совершенно тут был ни при чем!

– Ну-ну, имей в виду, Руслан тоже из вашей системы, так что на тормоза все не спустишь. И кончай ко мне таскаться. Ничего у нас не будет, вообще без вариантов! – пригрозила я и, решив, что хватит с меня уже приключений, развернулась и зашагала в сторону клиники.

– Софи, я развелся с Ириной! – крикнул вслед Чазов, но я даже с шага не сбилась.

Прошли безвозвратно те времена, когда я больше всего на свете желала услышать эту фразу. Ну разве что «выходи за меня» чуть сильнее.

– Да плевать мне на это.

Глава 14

Конечно, Чазов окликал меня и пытался догнать, втянуть в разговор, но я захлопнула перед ним дверь. Игнорируя крики и стук, поднялась сразу наверх и пошла в душ. Плевать на Павла, но такой вот уход Руслана… Ну такое себе нечто, что я должна об этом думать? Что послушав мою болтовню в ресторане, мужчина решил – да ну нафиг связываться даже ради короткой интрижки? Или рассмотрел получше и понял, что не нравлюсь? А тут такой повод стремительно свалить в туман, пользуясь в качестве повода местью за полицейский беспредел. Или его Чазов отпугнул? Типа: на черта эти трудности, с бывшим бодаться, не настроенным так просто отстать. А может, Руслан вовсе какой-нибудь уголовник, типа профессиональный альфонс или мошенник, и понял, что с меня нечего брать, кроме анализов, да ещё и бывший имеется, способный обеспечить неприятностями? Или…

– Да пошло оно все! – буркнула, закручивая вентили. – Ещё я себе мозг не сворачивала, гадая что и почему. Ушел и ушел. Как прибился внезапно, так и пропал. Покормил вкусно, вывел в люди, отдохнула чуток, и на том спасибо. А то сейчас додумаюсь запросто до «что же со мной не так», а оно мне надо?

Утром жизнь пошла обычным чередом. Зеркало прямо порадовало, показав, что от фингалов остались лишь бледные желтоватые тени. Да и вообще я почудилась себе какой-то посвежевшей, даже уже наметившиеся морщинки пропали. Вот что значит отдохнуть от рутины в кои-то веки.

Дальше тоже все пошло спокойно. Три плановые вакцинации, кесарево у английской бульдожки, опять же заранее запланированное, позже принесли двух почти одинаковых черных котов на кастрацию и обработку ран – ночью они устроили эпичную драку на кухне с битьем посуды и даже опрокидыванием стульев, не говоря уже о страшных воплях, и терпение хозяйки лопнуло. Владельцы животных все как на подбор, были адекватные, общаться приятно.

А вот ближе к вечеру явилась посетительница из разряда тех, кого терпеть прямо не могу и с кем дел категорически иметь не желаю, ибо стыжусь, что с ними мы единый биологический вид. Нет, не потому, что выглядят такие, как пластиковые куклы с кроенными как по одному лекалу лицами, дутыми губами, скулами и сиськами. И даже не потому, что ведут себя с порога так, словно вокруг одни их холуи, обязанные угождать, кланяться и мухой метаться, исполняя любой каприз.

– Иди давай, скотина! Эй, как вас там… Пофиг, короче, усыпите мне побыстрее его!

Вот за это.

Ярко и дорого, но весьма скудно, для такой сырой погоды, одетая девица процокала по приемной на высоченных каблучищах, волоча на поводке отчаянно упирающегося гладкошерстного щенка. Навскидку – где-то четырехмесячного стафорденка. Головастого и толстолапого, редкого лилового окраса, с забавными складочками-морщинками на выпуклом лбу. Щенок был упитанным, с блестящей шерстью и чистыми, но испуганными глазами, короче, выглядел на первый взгляд абсолютно здоровым, полностью соответствующим стандартам породы, с идеальным поставом ушей и крепким широким костяком и явно однажды должен был вырасти в роскошного и мощного кобеля.

– Добрый вечер, – сухо поздоровалась я с плюхнувшей в кресло девицей. – Что вас привело в клинику?

– Ты тормозишь что ли или глухая? – взмахнула искусственно мохнатыми ресницами посетительница, вскинув глаза от экрана телефона, куда уткнулась, едва успев присесть. – Я сказала – усыпить этого пришла, достал он.

Ах ты ж… дочь самки собаки, значит, мне не послышалось. Так, главное держаться в рамках профессиональной вежливости.

– У щенка имеются проблемы по здоровью? – спросила, присев рядом с псовым ребенком и быстро его поверхностно обследовав.

Щен тут же радостно полез со мной обниматься и целоваться. Запаха из пасти, предупреждающего о том, что болезнь имеется, хоть пока и скрыта, я тоже не ощутила.

– Да какие нахрен проблемы? – хозяйка грубо дернула щенка, чуть оттянув от меня и брезгливо поморщившись. – Он у меня до сих пор в таких клиниках и за такие бабки обслуживался, что тебе в этой дыре и не снилось. Просто эти твари неблагодарные отказались его усыплять. Типа этика им не позволяет здоровое животное усыпить. Этика-херетика, короче хрен им, а не мои деньги больше. Буду теперь в другую клинику ходить, а им негативных отзывов настрочу. Ну, чё стоишь?

Я глубоко вдохнула-выдохнула, справляясь с необычайно острым в этот раз желанием схватить эту овцу, прости Господи, за ее нарощенные патлы и выволочь вон из моей клиники, и только после этого поднялась с корточек, спокойно спросив:

– Какие причины вашего решения? Раннее проявление агрессии? В таком возрасте это очень легко поддается корректировке. Могу посове…

– Я тебе что, ещё отчитываться буду? – подалась девица вперёд, оскаливаясь покруче любой зверюги. – Ты кто такая вообще?

– Специалист, к которому вы решили обратиться, – ледяным тоном ответила ей. – И я желаю знать причину.

– Да он нафиг мне не нужен больше, поняла? Мне его бывший подарил, а позавчера кинул. Запросы у меня, видишь ли, скотина жлобская! Я ему дешёвка, что ли, какими-то тремя сотками в месяц обходиться? Я только всего лакшери-люкс достойна, понимать надо, что не лохушка какая-то вставать с утра и завтраки ему готовить, да ещё и посуду мыть потом. На это прислуга есть, а я ресурсная, для вдохновения и статуса! – я с трудом не поморщилась от потока ее эгоцентричного сознания. – И вообще, я хотела булли американского или чихуахуа, в идеале – котенка саванны, они сейчас в тренде, а не этого крокодила! Понимать такие вещи нужно. Даже цвет не такой, как мне нравится! И он мои Баленсиага лимитированные сожрал! Так что, давай, усыпляй его по-быстрому, и я поеду из этого твоего захолустья, пока мне тут зеркала не открутила местная шпана. Район – отстой полный.

– То есть вы решили, что раз моя клиника на окраине и не такая навороченная, то понятия этики и порядочности мне не присущи?

– Чё? Какие сущи ещё? – зависла на секунду посетительница. – Озвучивай давай, сколько стоить будет мне от него избавиться, у меня дел что ли больше нет, тут торчать?!

– Я не буду усыплять ваше животное.

– Чего-о-о?!

– У вас проблемы со слухом или с восприятием? Я сказала: не буду усыплять молодое и абсолютно здоровое животное, только потому, что он вам надоел или породой модной не угодил. Есть приюты, объявление можно подать о пристрое, и уверена, такого замечательного парня с руками оторвут…

– Даром отдать?! – чуть не на визг сорвалась девица, вскакивая и оказываясь гораздо выше меня и от природы, плюс ее ходули. – Ты хоть знаешь, сколько такой щенок стоит? Он у меня из самого крутого питомника… как там его… Кинг чего-то там. Что-то королевское, блин. А сколько бабок в него вкинуто, соображаешь? И я должна взять и подарить кому-то?

Вот, самое главное, что я, трындец как, ненавижу в таких вот людях. Отдать – ни за что, жаба давит, что кто-то получит даром то, на что его кровные потрачены. Лучше уж убить, уничтожить, в землю закопать, сжечь.

– Прошу вас покинуть мою клинику, – отчеканила я, чувствуя прилив злости от собственного бессилия в данной ситуации.

По закону собака – имущество этой тупой жадной курицы, и она вольна делать с щенком что пожелает. И, как ни прискорбно, проявив упорство, найдет того, кто убьет для нее малыша за приличное вознаграждение. А отними я сейчас его силой, и через десять минут под моей дверью будет наряд полиции с заявлением о грабеже. Разве что зоозащитников радикальных на нее натравить, но с такими свяжешься и сто раз пожалеешь, у большинства кукуха в вечной отлучке.

Размышляла под аккомпанемент визгливых воплей о том, что я ещё не знаю, с кем связываюсь, что у нее та-а-акие друзья и связи, что она мне устроит, с грязью смешает, рейтинг уничтожит, завалит дерьмовыми отзывами везде и всюду. Как только губы дутые не лопнули, а то отмывай потом дрянь всякую с мебели.

– Ваше право, – сухо отрезала я. – Как и мое будет потом обратиться в суд с иском о клевете, заодно и привлечь внимание СМИ к тому, в чем изначальная причина нашего конфликта, что не может вас не порадовать. Ведь черный пиар все равно пиар, верно?

Прошипев нечто на змеином, мерзкая баба все же убралась из моей клиники, а я только и могла, что проводить печальным взглядом то и дело оглядывающегося щенка, которого она уволокла за собой.

Села в кресло в приемной, вытянула гудящие ноги и опустила плечи, ощущая навалившуюся на них тяжесть. Но не прошло и двух минут, как от дверей звякнуло, и послышались опять шаги. А мои брови поползли вверх.

– Можно войти? – спросила негромко та самая блондинка, подружка психованного дылды, из которой я всего пару дней назад пули извлекала. – Вы не заняты? А то мы подождем, если очередь.

Для человека, получившего несколько пулевых ранений совсем недавно, девушка выглядела слишком уж бодрой, даже не хромала. И пришла она не одна. Рядом с ней стоял мрачный крепыш, выше нее едва ли на полголовы, но очень широкий и мощный, державший в руке прозрачную упаковку с каким-то тортом. А за их спинами маячил угрожающей башней сам Лихо.

Я так опешила, увидев девушку, которая, по моим подсчетам, должна в постели ещё долго поваляться, в своей приемной, что таращилась молча на это пришествие.

– Лихо, ты чего натворил с ней? – тихим шепотом произнесла визитерка, покосившись через плечо на дылду.

– А чего я-то? – так же шепотом возмущённо ответил он, и тут меня отморозило.

– Вы… вы что тут делаете? То есть… почему?.. В смысле, какого черта вообще?!

Все трое переглянулись.

– Мы реально подождем, если у вас очередь, София, – сказала блондинка. – Нам бы поговорить. Приватно. И очень серьезно.

– Какая очередь? – я все ещё ощущала себя реально пристукнутой. Она даже бледной не выглядела после такой кровопотери. И это при том, что к врачам, по словам Макса, никто не обращался. Как так-то?

– Ну там снаружи щенок такой симпатичный привязан к перилам, и мы подумали… – начала моя, пипец какая странная, пациентка, и до меня мгновенно дошло.

– Ах тварь конченная! – закричала я и сорвалась с места, ломанувшись прямо сквозь них, в надежде ещё успеть хоть номера увидеть бессовестной поганки.

Но прежде чем сделала три шага, крепыш отпихнул плечом блондинку в сторону, отшвырнул упаковку с тортом, которую держал, молниеносно выкинул вперед свою руку, схватил меня за шею, дернул к себе и зарычал в лицо. Зарычал, реально, а не образно выражаясь, вообще не по-человечески. А еще оскалился, отчего его лицо исказилось и будто поплыло что ли, теряя людские черты. Длилось это буквально долю секунды, придушенный крик боли только успел зародиться в моих легких, а в моего захватчика неуловимым смазанным движением врезался дылда, вынуждая отпустить меня. Я от неожиданности упала на пол у стены, хрипя и схватившись за горло, а сразу два уже психа покатились в приемную, сцепившись, как дерущиеся коты, сметая и переворачивая мебель.

– Стоп! Какого вы творите, придурки! – заорала блондинка поразительно зычным голосом, и мужчины замерли, как к месту примороженные.

Но сразу не поднялись, с минуту не двигались, громко сопя. Потом дылда, что был как раз сверху, вскочил бодренько и протянул руку своему дружку-оппоненту. Тот помощь принял, тоже поднялся, утер кровь, текущую из носа, и оба уставились на нас с блондинкой, как ни в чем не бывало. Лихо еще ко мне шагнул и тоже руку протянул, в улыбочке своей жутковатой оскалившись.

– София, простите за это тоже, – сказала девушка, выставляя перед собой руку. – Они сейчас все вернут, как было. И мы все объясним.

– Да не надо мне ничего объяснять! – зло ответила я, поднялась, не воспользовавшись помощью дылды. – Просто уходите, и все. У меня только фингалы сходить начали, а вы уже меня новыми синяками обеспечили.

И вышла сама на крыльцо, давая понять, что говорить ни о чем не собираюсь. Щенок, и правда, был там, привязанный к перилам поводком, он дрожал под порывами вечернего сырого ветра и уставился на меня несчастно-виновато, неуверенно повиливая хвостом.

– Ну что за дрянь твоя бывшая хозяйка, – со вздохом сказал ему, отвязывая от перил.

Подхватила увесистое тельце на руки и, вздохнув еще раз, пошла обратно в клинику, покидать которую мои незваные гости явно пока не собирались.

Глава 15

Мебель уже действительно вернулась на свои места, а блондинка как раз собирала с пола бренные останки угробленного торта. А в так и стоявшей на тумбе с момента кражи Пашиного букета вазе появились герберы. Слегка помятые и потрепанные, видимо, в случившейся только что свалке, но очень красивые. Я их всегда больше роз любила, как и пионы.

– София, если вы мне подскажете, где у вас ведро и тряпка, то я быстро устраню все последствия, – улыбнулась мне блондинка. Неуверенно, но очень обаятельно, надо заметить. Но я не собиралась проникаться симпатией ни к кому из присутствующих.

– А у вас это, как я посмотрю, любимый вид досуга – устранять последствия своих косяков, – проворчала, проходя мимо нее.

Хотела псового ребенка сначала отнести в один из боксов передержки, но потом стало так жалко его. Мало того, что хозяйка взяла и бросила не пойми где и за что, так ещё и в клетку запрут. Поставила его на пол и вздохнула. Блин, у меня же и покормить его нечем. И курица эта безголовая ветпаспорт не удосужились оставить, так что я понятия не имею, какие плановые ветеринарные манипуляции парню были проведены, а какие нет.

– София, у вас безусловно есть причина на нас сердиться…

– Причины, – поправила ее я, и крепыш, что стоял сейчас у окна, отозвался тихим недовольным ворчанием. Дылда же зыркнул на него строго в ответ.

– Хорошо, причины, – легко согласилась девушка. – Но и у нас они есть, чтобы не уйти сейчас, не поговорив с вами.

– Слушайте, если вы переживаете, что я вас сдам полиции, то зря. Я ничего о вас не знаю и вообще предпочла то происшествие забыть и вас никогда больше не видеть. Так что, уходите и никогда не появляйтесь, и будет всем нам счастье.

– А я говорил, что не хрен языками молоть впустую, – хрипло пробурчал дылда, зыркнув на меня сквозь частокол своей челки. – Взять и…

– Лихо! Ты, блин, уже взял, хорош! – грозно рявкнула блонди.

– И правильно сделал! Потому что проблемы реально разруливать надо, а не языками трепать. Или скажешь, что я не прав был? Надо было вам помереть дать?

– Так! – повысив голос, оборвала я очередную зарождающуюся свару. – А не будете ли вы так любезны продолжить выяснения своих отношений вне моей клиники?

– Нет! Не будем! – огрызнулся Макс. – Потому что все это теперь имеет непосредственное отношение к тебе.

– Все, это, собственно что? – спросила, и тут же пришло на ум, что я очень буду сожалеть, получив ответ.

– Лихо, да помолчи ты, сейчас ещё напугаешь ее! – приказала девушка. – Вы вообще валите за новым тортом, психи.

Мужчины явно не были довольны распоряжением блонди, но все же потопали на выход. Щенок проводил их, пробежав следом, а потом вернулся, подошёл к моей незваной гостье, понюхал ее довольно массивные ботинки, поднял голову, заглянув в лицо и замотылял хвостом, аж по гладким бокам себе захлопал.

– А можно мне его погладить? – вдруг расплываясь в какой-то совершенно детской улыбке, спросила девушка.

– Да почему нет-то, – буркнула я, смиряясь с тем, что, похоже, пока не состоится этот некий загадочный разговор, в покое меня не оставят.

– Бывает, хозяева сильно против того, чтобы их собак чужие трогали, – ответила блондинка, присаживаясь на корточки.

– Ну для него на данный момент все чужие. Его хозяйки только что бросила. А перед этим хотела усыпить.

– Убить что ли? – ошарашено вскинула голову девушка. – Серьезно? Но как так-то?

Собачий ребенок воспользовался моментом ее замешательства и внезапно, самым нахальным образом, прыгнул вперёд, взгромождая свои крепкие лапешки на плечи девушки и мигом облобызав все лицо. А она, вместо возмущения такой беспардонностью, обхватила его, сжав в объятиях и просто повалилась на спину на пол, позволяя и дальше топтаться по себе и облизывать. А сама при этом расхохоталась так искренне радостно и заразительно, что я невольно прониклась, и злость на нее и всю их компашку стала неумолимо растворяться, как сахар в кипятке.

– София, а если он ничей, то можно мне его забрать? – наконец, вернувшись в сидячее положение спросила блонди, буквально светясь надеждой.

– А вы считаете, что с вашим образом жизни сможете стать надёжной хозяйкой для собаки? – вспомнила исходные и вновь нахмурились я. – А если вас, скажем, ранят очень тяжело или даже убьют во время очередной вашей… хм… авантюры, то что с ним будет? И вообще, ваше окружение не блещет сдержанностью, а данная порода и так имеет дурную репутацию, приобретенную по вине безответственных владельцев. Эти собаки способны любить своих людей беззаветно и для них способны на все. Даже убивать, но это не их вина, а исключительно владельца, который транслирует животному либо агрессию, либо любовь ко всему живому, и тогда они вырастают невероятными лапочками.

Девушка посерьезнела, подхватила с лёгкостью увесистого щенка и поднялась.

– Скажите, София, а кто мы такие по вашему мнению? – спросила она, не переставая налаживать гладкую шкуру и, то и дело, прижимаясь щекой.

– Это провокация какая-то? – прищурилась я, настораживаясь. – Проверяете, сколько и что я о вас могла бы заметить или узнать?

– Вовсе нет, София. Мне, правда, интересно, что вам пришло на ум относительно нас.

– Что вы какие-то преступники, само собой, – немного поколебавшись, все же ответила я. – Скажем, грабители, которым оказали вооруженное сопротивление. Или типа того что-то.

– А если я скажу, что мы не преступники даже и близко, поверите?

– В таком случае, почему вы не обратились за медицинской помощью официально?

– Потому что это несомненно получило бы огласку и поставило бы наши жизни под ещё большую угрозу, – ответила девушка, глядя на меня открыто и прямо, явно не обманывая, но не сделав что-либо понятнее.

– Тогда логично было бы обратиться за помощью ещё и к полицейским. Разве нет?

– Скажите, София, а вот если бы вы работали в полиции, к вам пришла бы я и попросила помощи, объясняя, что меня и моих друзей кто-то пытался убить просто за то, что мы не совсем люди, вы бы что подумали?

– Что вам к психиатру, – фыркнув, тоже честно ответила ей. – И что это значит – не совсем люди? Инопланетяне типа?

– Типа оборотни, – раздался из темного коридора голос дылды.

Глава 16

– В погонах? – насмешливо уточнила я у него.

– Нет, как старая добрая классика – в меху, с клыками и когтями, – тоже с ехидцей ответил Лихо, выходя на свет и демонстрируя новую упаковку с тортом. – По чайку?

Вслед за ним из полумрака коридора бесшумно появился тот самый громадный пёс, тоже мой пациент. Прошел через приемную, плюхнул зад на пол, усевшись у бока блондинки. Задрал массивную башку, понюхал свисающую лапу щенка и заворчал откровенно недовольно, когда псовый ребенок стал извиваться и ёрзать, стараясь обнюхать его в ответ.

– Блин, Лихо, ну нафига так сразу? – возмутилась блондинка.

– Да херли тянуть и на пальцах объяснять, проще один раз показать.

– Да вечно тебе бы все как проще, прямой, как чертова шпала… Ладно уж… Меня зовут Настя, – решила все же представится девушка, поставила щенка на лапы и положила ладонь на загривок пса. – А это – Демьян, Дема, моя па… мой парень. Вы, София, его видели только что в человеческой ипостаси и оказывали нам обоим помощь той ночью.

Щенок принялся подпрыгивать, стремясь лизнуть здоровенного пса прямо в нос и тот задрал морду, чтобы не позволить подобной фамильярности, и едва слышно недовольно побуркивал. Я с полминуты переводила взгляд с собак на блондинку и обратно, ощущая как растет степень идиотизма ситуации.

– Слушайте, а на кой черт все это, а? Зачем вы затеяли такие игры со мной? – спросила наконец визитеров. – Посмеяться? Сектанты и новых адептов так вербуете? Или это какой-то новый тип развода на деньги? Так зря стараетесь. Их у меня нет, только долги.

– Ага, ты же пипец какая вся из себя забавная, а мы прям спим и видим тебя обобрать. Ты чё, и глазам своим так просто не веришь? – раздраженно спросил Макс.

– Во что я должна поверить? В то, что ваш нервный приятель сидит сейчас снаружи в машине, а вместо него ты псину сюда привел? Так в это – пожалуйста, верю.

Лихо зафыркал, давясь смехом, а пёс резко вскочил, раскатисто зарычал, оскаливаясь, шерсть на загривке встала дыбом. Щенок заскулил, упал на живот, прижимаясь всем телом к полу, потом перевернулся на спину, демонстрируя подчинение сильнейшему.

– Кончайте это! – приказала девушка, присаживаясь и начав успокоительно наглаживать щенка. – София, Лихо за два дня задолбал подстебывать Дему этим псом, вот он и реагирует уже нервно.

– Да этот ваш якобы Дема и меня уже дважды чуть не убил, хоть я ему ничего плохого не сделала, наоборот, жизнь спасала. Может, специализированные препараты пропить? Всем вам вместе. Где-нибудь подальше отсюда и от меня. Выход вон там.

– Вот же ты тугая какая! – досадливо выдохнул Макс. – Тебе говорят – мы реально оборотни, а не психи и не секта.

– Проблема всех психов в том, что они таковыми себя не признают. А сектанты искренне верят в то, что их бредни – есть истина.

– Мы – оборотни! – шагнул дылда ко мне и наклонился так, что наши лица оказались совсем близко. – Кончай тормозить уже, достало.

– Лихо! – окликнула Настя, – Сдай назад!

Но реакции от него не последовало, он продолжал сверлить меня неотрывным и злым взглядом, нависая угрожающе, но страшно мне не было, обрыдла уже эта чушь.

– Докажи! – процедила сквозь зубы, не отстраняясь ни на сантиметр. – Давай, тоже превратись на моих глазах в собаку… или в кого ты типа превращаешься.

– Перекидываюсь, а не превращаюсь, – ответил Лихо и неожиданно отвел взгляд сам, отступая от меня. – И сейчас лично я не могу.

– А, ну я так и думала, – уколола, не жалея язвительности. – А как насчет вас, Настя?

– Она тоже не может сейчас, – ответил за девушку Лихо. – Только Дема, он урожденный. А мы только в полнолуние. И если стрессанем, нападет или выведет из себя кто конкретно. Хотя, ещё чуть поговорим с тобой, и я точно перекинусь. Бесишь!

– Ой, да неужели? Так я повторюсь: дверь вон там! Это я разве явилась к вам на порог с дебильными россказнями не пойми зачем.

– Нет, я ей сейчас реально что-нибудь ненужное откушу! – рыкнул дылда и развернулся обратно, но тут блондинка решительно встала между нами, а ее пес последовал за ней в полном синхроне, как если был пришит к ее боку.

– София, вы должны нам поверить. Это очень важно.

– Я абсолютно ничего вам не должна, Настя, – категорично отрезала я, но девушка продолжила смотреть почти умоляюще. – Ну ок, вот я поверила, вы оборотни, превращаетесь в полнолуние в зверей, и что? Каким боком это ко мне? За каким надом вам мое доверие в эти ваши бредовые сказки?

– Да это тебе в первую очередь надо, Айболитша ты упертая! – вякнул через голову Насти дылда. – Полнолуние уже через неделю, а ты ни сном, ни духом.

– И о чем же?

– О том, что ты наших кровей, и раз Дема тебя кусанул, то все, практически сто пудов ты перекинешься!

– Во-первых, никто меня не кусал…

– Брехать только не надо, – бесцеремонно перебил меня Макс. – Я запах твоей крови почуял, когда домой вез. И не парь мне, что она из разбитого носа была, я свежак от засохшей влёт определил.

– Да что за чушь? Все, меня достало это! Вы. Уходите!

Вот, что бывает, если хоть чуть идёшь на поводу у идиотизма. Нельзя было позволять себя втягивать в диалог, вопросы уточняющие задавать, это внушило психам ложную уверенность в том, что у них получается начать меня убеждать.

– Демыч! – глянул на пса Лихо и его голос прозвучал, как команда.

– Нет! – резко выкрикнула и развернулась на месте Настя. – Дема, не надо! Хуже будет!

– Давай! – не обращая внимания на ее возражения, ещё настойчивей потребовал дылда.

Я закатила глаза, собираясь с силами, чтобы выставить уже этих ненормальных не стесняясь уже в выражениях, но странные и, надо заметить, довольно мерзкие звуки заставили меня перевести взгляд на их источник. И окаменеть.

Прямо на моих глазах происходило нечто немыслимое. Тело громадной собаки с влажным хрустом стало менять очертания: суставы лап защелкали, ровная спина выгнулась горбом, удлиненная морда сплющивалась с отвратительным потрескиванием костей, густая шерсть стремительно укорачивалась, буквально втягиваясь под кожу животного. Да и какое животное?! Из нормального четвероногого существа пёс обращался во все более человекоподобное нечто, пока через минуту где-то не стал абсолютно обнаженным, печально знакомым уже мне крепышом, легко поднявшимся с пола. Повел широкими плечами, дернул туда-сюда подбородком, разминая шею и не сводя с меня насмешливого взгляда.

– А можно вот так на чужого мужчину не таращиться?! – с неожиданной агрессией рявкнула Настя, резко становясь перед обратившимся, чтобы хоть частично, в самых стратегически важных местах, прикрыть его собой.

– Поддерживаю. Нехрен, – поддакнул Лихо.

И именно эта их реакция стала для меня перебором. Пёс превратился в человека, ПЕС В ЧЕЛОВЕКА!!! а кого-то волнует, что я смогу рассмотреть его причиндалы? Серьезно?!

Забормотав «твоюмать-твоюмать-твоюматьжеж» я развернулась и пошла на кухню. Открыла холодильник, достала недопитое шампанское, выхлебала с горла сколько смогла, пока не выдохшиеся до конца газы не шибанули в нос и мозг. Мигом полегчало.

– Я боялась, что она в обморок хлопнется, – донёсся до меня шепот Насти.

– А я вам говорил, что она хоть и с придурью, но нервы у нее – железобетон! – тихо ответил ей дылда таким тоном, словно крепость моих нервов повод для его личной гордости.

Я же ещё раз приложились к бутылке, прикончив игристое, и поставила чайник.

Глава 17

– То есть, ты не просто вломился ко мне в клинику, чуть не искалечил, похитил меня, угрожал оружием, но и получается всю оставшуюся жизнь пересра… испоганил? – спросила, бессмысленно звякая ложечкой в своей кружке, размешивая сахар, который в нее не клала.

Пока закипала вода, и я заваривала чай, троица моих странных гостей стояла, сгрудившись в дверях, и молча настороженно наблюдали за мной. Как будто это я здесь была загадочным монстром, от которого можно чего угодно ожидать. И только когда расселись за столом, разлили чай и разложили торт, Настя почти робко спросила как я. Ответа у меня для нее пока не было, поэтому я, для начала, перешла к обвинениям.

– Да с какого перепугу я? – возмутился, хоть и совершенно неубедительно Макс, оторвавшись от активного поглощения здоровенного куска торта, который сам себе скромненько так отжалел. – Сама умудрилась руку в пасть Демычу сунуть.

Ну ясно, классически-мужское стремление отрицать вину. Всегда «ты сама виновата» или «оно само так случайно получилось».

– Если бы ты меня насильно не притащил к вам, то я никак бы с его клыком не повстречалась. Мало же мне было в жизни ПМСа, так теперь ежемесячно со мной станет происходить весь этот ужас. По утрам я буду просыпаться неизвестно где, вся в чьей-нибудь крови, возможно даже человеческой?

От жутко красочной картинки, родившейся в разуме, мигом замутило.

– Чего?! – повысил градус возмущения Лихо. – Ужастиков пересмотрела?

Настя закашлялась, подавившись тортом, и вытаращилась на меня укоризненно, а так ещё ни слова не произнесший мрачный крепыш снова угрожающе рыкнул, но я забила.

– Он что, вообще не говорящий у вас? – раздражённо зыркнула я на крепыша.

– Спасибо, – опровергая мое предположение, глухо пробасил Демьян. – За помощь. И прошу прощения.

– Как видишь – говорящий, – тут же продолжил Макс. – Но после переворота исключительно кратко и по делу. И никаких людей мы не жрём, разве что за дичью какой-нибудь можем погоняться, если подвернется.

– В городе? Дичь? – скептически скривилась я. – Кошки-собаки бродячие или вообще крысы? Ну утешил, чего уж.

– Да промолчишь ты хоть пять минут?! – ой, вот кто бы от меня молчания требовал! У самого фонтан не заткнешь. – Мы затем и пришли сюда, чтобы никакой хрени с тобой не случилось. В полнолуние мы в лесопарк уходим, тот, что за местными гаражами как раз начинается. И перевернувшегося всегда страхует кто-то в коже. Поэтому никаких пробуждений неизвестно где не случается. Как и не бывает сожраных собак, кошек, крыс. Если только выдру прихватить случится. Но чаще зайцев, их дофига там развелось. Короче, не пессемиздь, ничего страшного с тобой не будет.

– Я двое суток назад собственноручно извлекала из них пули, а ты мне говоришь ничего страшного не будет? – указала я на Настю и Демьяна. – Стало быть, словить свинца на пробежке для вас в порядке вещей? Тогда стоило бы кому-то из вас уже в меде отучиться и пули из своих выковыривать, чтобы ни в чем не повинных людей не привлекать и жизнь им не ломать.

– У нас был… – голос Насти задрожал, а в глазах заблестели слезы. – Был свой доктор… Погиб… Иначе Лихо бы никогда… не обратился к тебе.

Обратился. Надо же какое дипломатичное определение.

– Никто и никогда до этого момента на нас не нападал и не стрелял. Разборки всякие в лихие девяностые не в счет, – пояснил дылда тоже слегка просевшим голосом. – Мы завели привычку страховать друг друга в разных ипостасях чтобы не начудить чего и не навредить никому случайно, а не для защиты. И проблема со стрелками закрыта, если что.

Я вспомнила рассказ Клары Федоровны о сгоревшей машине с парой трупов, внутренне содрогнулась и решила эту тему не развивать.

– Девяностые? – я недоверчиво обвела их всех придирчивым взглядом. – Это же когда было! Вы тогда еще пешком под стол… Так! Лет вам сколько?

– Лично я семьдесят первого года рождения, – ответил Макс и довольно ухмыльнулся, наблюдая за моим офигением. – Настя на год старше. Демыч самый молодой из нас.

– Тысяча девятьсот хоть? – уточнила я, справляясь с изумлением. – Так тебе уже за полтинник?

– Вот именно, а ты мне тут хамишь, деточка. Старших надо уважать, обожать и беспрекословно слушаться, потому что они умнее и опытнее тебя, – оскалился в своей жутковатой улыбочке Лихо и выхватил из моих пальцев ложечку, которой я продолжала машинально брякать в чашке.

– Это не твой случай, – огрызнулась я. – Кто-то становится мудрым старцем, а некоторые просто старыми дураками. Выходит, оборотни бессмертные?

– Размечталась, – фыркнул дылда.

– К сожалению, очень даже смертные, – со вздохом ответила Настя. – Просто продолжительность жизни гораздо больше чем у людей.

– Насколько?

– Сами мы точно не знаем, а спросить не у кого, – пожала хрупкими плечами девушка.

– По… – хотела продолжить допрос я, но Лихо бесцеремонно перебил.

– А еще мы ничем не болеем, вообще, пипец какие, сильные и быстрые, трындец какие, неутомимые в постели, читаем человеческие эмоции по запахам и о супер-слухе не забывай. Так что, ты сейчас у меня на шее должна висеть, лобызая в благодарности.

– Нигде не треснет? – ехидно осведомилась я.

– Если это будут трещать шмотки, которые ты с меня станешь срывать, чтобы отблагодарить по-настоящему, то я не против.

– Лихо, блин! – возмутилась Настя, а бывший большой пес похабно ухмыльнулся, обменявшись с наглецом краткими взглядами.

– Я не из тех девушек, которые ведутся на мужчин сильно постарше, – ответила, еле справившись с импульсом выплеснуть в наглую ухмыляющуюся рожу содержимое своей кружки. – Так, хватит отступлений. Я хочу уже узнать, с какого такого перепугу вы решили, что мне светит стать одной из вас? Неужели малюсенького прокола на руке для подобного достаточно?

– Если ты от рождения наших кровей, то да, – счел нужным снова заговорить Демьян.

– Да как я могу быть, как ты выражаешься, ваших кровей? Что-то я не припоминаю в своей родословной предков оборотней.

– А ты прямо точно-точно знаешь все о своих предках? Зуб дашь, что какая-нибудь бабка-прабабка не согрешила случайно или нарочно с красивым парнем, что в нужным момент мимо пробегал-проезжал? – поинтересовался Лихо.

– Лично тебе я вообще никогда и ничего не дам… – процедила я и продолжила, проигнорировав дылдино «не будь так уверена». – Ну ок, кто-то с кем-то согрешил, дело житейское, но как ты смог это определить?

– Я же кровь твою пробовал, – буркнул Демьян, очевидно посчитав, что это исчерпывающая информация.

– Сколько? Каплю какую-то? Ты что, акула или экспертно-криминологическая ходячая лаборатория? Разве тебе не могло просто почудиться? У меня все перчатки были в твоей и Настиной крови, у тебя было шоковое состояние после ранений, мог ведь и перепутать, – привела я весьма весомые, на мой взгляд, доводы.

– Я ничего не путал, – скупо качнул головой оборотень. – Просто из-за ранения и после переворота как раз долго соображал, что почуял.

– Вы сами говорите, что в вас раньше никто не стрелял. Это была стрессовая и травматичная ситуация. Я считаю, что нужно перепроверить, – не собиралась так легко сдаваться я.

– Легко! Давай руку, Демыч тебя куснет слегка и все дела, – раздраженно скомандовал Лихо.

– Да счаз! – ага, вдруг пронесло, а я сама стану конечности в пасть зверю совать. Чтобы уже наверняка, ну да.

Я сорвалась с места, быстро прошла в кабинет, преследуемая цокотом когтей любопытного щенка, вытащила из ящика одноразовый шприц.

Вернулась на кухню, вскрыла упаковку, убрала с блюдца чашку. Проколола иглой средний палец, выдавила из прокола несколько капель и двинула посудинку к оборотню.

– Проверяй!

Демьян в первую очередь глянул на Макса, ноздри которого дерганно затрепетали, тот едва заметно кивнул и только после этого парень… хм… постбальзаковского возраста взял блюдце и смачно лизнул кровь.

– Ну? – нетерпеливо потребовала я ответа.

– Никакой ошибки нет. В тебе есть кровь оборотней, – огласил он мой приговор. – И ты обратишься с очень высокой степенью вероятности в ближайшее полнолуние. Так это работает.

– Я тебя ненавижу, – сказала я дылде после минутной гробовой тишины. – Ты реально Лихо долбаное.

– Блин, да в чем ты трагедию усматриваешь, не пойму никак?! – уже откровенно зло огрызнулся он. – Тебе одни ништяки от жизни впереди светят, а ты на меня рычишь. Все красивые бабы такие злые по жизни или только те, у кого затяжной недотра…

– Лихо, блин! – стукнула по столу кулаком Настя, и мне почудилось, что столешница треснула, но обошлось. – Да что ты сам все портишь?!

– Так, гости незваные, а давайте вы уже домой пойдете, – резко встала я.

– В смысле? – тут же напрягся дылда. – Ты с нами идёшь.

– Нет, не иду.

– Ты чё, нас не слушала? Ты скоро перекинешься! – тоже поднялся, нависнув надо мной Лихо.

– Через неделю, – упрямо уставилась я ему в лицо снизу вверх и наконец рассмотрела нормально его глаза. Не длинные, но очень густые ресницы, радужки поразительно яркие, переливом от почти оранжевого у зрачка до вишнево-шоколадного по краю. – И то это не на сто процентов достоверно.

– Да чё ты такая…

– Лихо! – окликнула Настя и покачала головой. – Нужно время, это нормально.

– Ок, тогда вы езжайте, а я тут останусь, – мигом переобулся наглец, уселся на место и стал активно приканчивать свой ломоть торта.

– Не останешься, – отрезала я. – Я хочу побыть одна и подумать.

– О, ну прекрасно. Она подумает, а мне потом разгребай последствия этого.

– Лихо, серьезно, – строго зыркнула на него девушка. – Дай человеку хоть опомниться.

Макс сильно помрачнел, на удивление молча, злое сопение не в счёт, доел торт, схватил со стола свою посуду, вымыл ее, брякнул на сушилку и, без единого слова, свалил.

– София, так что насчёт щенка? – спросила Настя, тоже поднимаясь. – Могу я его забрать? Обещаю, я буду с ним заниматься и ухаживать, как вы скажете, все под вашим контролем.

Демьян вскинул голову и удивлённо уставился на свою подругу.

– Я очень-очень его хочу, – сказала Настя ему, как будто отвечая на безмолвный вопрос и погладила по мощному плечу.

Мужчина тяжело вздохнул, пожал плечами и теперь перевел требовательный взгляд на меня.

– Берите, – тоже со вздохом махнула я рукой, четко прочитав в его взгляде, что щенка Настя получит даже через мой труп. – Я тут не знаю, что со мной реально через неделю будет, благодаря вам, какая тут ещё собака.

– Спасибо! – радостно взвизгнула Настя, но сразу помрачнела. – Простите, что так вышло.

Она подхватила с пола задремавшего собачьего сына и умчалась, видимо, пока я не передумала.

– Ты не рада, – констатировал очевидное Демьян, тоже поднимаясь. – И боишься. Напрасно.

– Почему?

– У тебя есть Лихо, – ответил он и покинул кухню, не сделав все хоть сколько-то понятным.

– Вот-вот, это-то и пугает, – буркнула я ему вслед.

Заперла входную дверь, навела порядок на кухне, протёрла везде полы, стараясь пока не гонять в голове шокирующую информацию. Честно сказать, я вообще не представляю как реагировать. Рыдать? Паниковать? Ожидать с нетерпением чего-то невообразимо нового? Молиться, чтобы пронесло? Так я не верующая, к сожалению.

Уже ступила на первую ступеньку лестницы, намереваясь идти отдыхать, как звякнул дверной звонок.

Ну, если это опять Лихо, то я ему сейчас от души навтыкаю!

Однако, за дверью обнаружился смывшийся почти по-английски Руслан. С букетом. Прямо заваливают меня ими последние дни.

– Привет! Не слишком поздно для покаянного визита? – с неуверенной полуулыбкой спросил мужчина, протянув мне цветочную композицию.

– Привет. Дело не во времени, я сегодня в принципе… – я осеклась. Ну не признаваться же, что мне нужно смириться с перспективой скорого озверения. – А, ладно, заходи. Могу чаем с тортом угостить.

Руслан включил улыбку на полную мощность, бодро потопав за мной, но в центре приемной вдруг встал, как вкопанный. Обернувшись, я увидела, что лицо его окаменело будто, стоит и пялится в одну точку. Примерно в то место, где оборачивался на моих глазах Демьян.

– В чем дело? – спросила, тоже останавливаясь.

– А я уж понадеялся… – пробормотал Руслан и молниеносно выкинул вперёд руку, в которой что-то тускло блеснуло темным металлом.

Звонкий щелчок, и в то же мгновенье в мою шею нечто ударило довольно сильно и обожгло болью. Руслан же отпрыгнул в сторону и упал на пол, отгораживаясь от меня креслом. «Прямо как актеры в боевиках каких-то» промелькнуло в голове. Охнув ошарашено, я схватилась за шею, нащупала и выдернула то, что оказалось двумя маленькими дротиками.

– Ты рехнулся? – вскрикнула и взмахнула руками, потому что пол рванул из под ног, а комната закружилась.

По ушам резануло гневным звяком колокольчиков и перед моим мутнеющим взглядом образовался Чазов.

Да что же это за моду взяли мужики, хороводами ко мне таскаться друг за другом?

– Софи, он мошенник! – обличающе заорал Павел, с опозданием начав озираться. – Этот твой Руслан подозрительный тип и явно замышляет что-то поганое. Я следил за ним и… Софи?

Пол опять дернулся, а мышцы безвольно обмякли, и я стала плавно, как мне чудилось, валиться на пол. Веки наливались необоримой тяжестью, в ушах все утолщался слой затыкающей их ваты, и последнее, что я увидела – за спиной Паши появился Руслан, схватил его за волосы и полоснул по горлу огромным ножом.

Глава 18

Сознание возвращалось долго и рывками-наплывами. Как будто меня качало на волнах, позволяя то всплыть к болезненно-режущему свету и звукам, то опять погружало в воду. И была она необычной. Прямо рядом со мной светилась желто-оранжевым, как янтарь, пробитый навылет солнечным лучом, а дальше темнела, наливаясь теплым шоколадом. А еще-еще дальше набирала багрово-вишневого, прежде чем стать замкнутым кольцом почти черноты и оттуда веяло жаром, как от вулканической лавы сквозь тонкую кору едва застывшего камня. Но это лютое темное пекло не пугало, его близость была желанной, а вот от каждого выныривания на поверхность к свету и звукам рождалось все больше тревоги.

– Открывай глаза, София. Я знаю, что ты уже очнулась, – голос Руслана прозвучал откуда-то справа, и я разлепила наконец веки, покосившись в том направлении.

Мужчина сидел на стуле в нескольких метрах от меня в каком-то совершенно незнакомом помещении. Обведя его взглядом, я пришла к выводу, что это больше всего похоже на какой-то подвал частного дома, судя по размерам и бетонным стенам и полу. Вот и узенькое окошко под потолком, забранное мощной решеткой. Чтобы живность всякая не лезла? В само-то окошко и ребенку не просунуться.

Стоило только шевельнуться, и у моего уха что-то звякнуло. Я испуганно дернулась, желая потянуться к шее, ощутив там нечто тяжёлое, железное, и звона стало больше. Ошарашенно уставилась на свою правую руку с массивным металлическим кольцом вокруг запястья, к которому крепилась толстенная, но очень короткая, едва ли сантиметров тридцать, цепь, входящая в кольцо, вмурованное в стену. С левой стороны такая же ситуация. На шее, куда дотянуться так и не вышло, похоже тоже подобное ужасное украшение. Проследив взглядом, я увидела, что все три цепи после колец идут к некоему круглому устройству под потолком, вроде барабана, на который их было изрядно так намотано. Очевидно, его можно было поворачивать и давать прикованному больше свободы движения. Но сейчас оставлен был самый минимум, мне бы и на четвереньки встать не удалось, как и рукой до шеи дотянуться. Только сидеть на холодном полу и позвякивать оковами.

– Какого черта?! – хрипло, из-за ужасной сухости во рту, рявкнула я, дернув еще и скованными между собой ногами. – Что это, блин, такое?

– Привет ещё раз, София, – со все той же спокойно-обаятельной улыбкой сказал Руслан, наклоняясь вперёд. Уперся локтями в колени, и водрузил подбородок на свои сомкнутые кисти, пристально глядя на меня. – Знаешь, а я ведь уже прямо понадеялся, что ты просто с подпорченной родословной, но ни сном ни духом. А оно вон как оказалось.

– Ты что несёшь? – прочистив горло, спросила опять. – Зачем ты меня приковал, маньяк?

– Ой, да брось ты уже эту игру в оскорбленную невинность ничего не ведающей жертвы. Попалась, так смирись. Никакой я не маньяк. Хотя… – мужчина улыбнулся, вроде бы точно так же, как и раньше, но меня почему-то вдоль позвоночника изморозью продрало. – Может, самую малость, учитывая, что постоянно тянет меня на таких, как ты. С другой стороны, не только меня, многих мужиков ваша порода цепляет жёстко. Видно, так природой было задумано. Прёт от таких, как ты, чем-то истинно животным, самкой натуральной, вот мы, мужики и реагируем, как кобели на течных сук. Только без обид, я женщин не оскорбляю.

– Ну да, ты в них только стреляешь транквилизаторами, похищаешь и приковываешь цепями к стенам. Руслан, я ни черта не понимаю, что ты несёшь! – мотнула я головой, отчего все цепи зазвенели, а шею тут же резануло краем ошейника. И тут мой мозг окончательно включился. – Ты Чазова убил! Это же мне не померещилось?

– Убрал помеху, – даже не поморщился, лишь пренебрежительно плечом дернул мужчина. – Не планировал, конечно, делать это конкретно так, ведь до полнолуния и точного присвоения тебе статуса ещё неделя оставалась, но раз уж такая удача, и ты сама проявилась, оказавшись к тому же и урождённой, пришлось действовать по обстановке. Этот идиот сам нарвался, устроив слежку за мной, пока я следил за тобой. И вряд ли он дал бы мне спокойно забрать тебя, верно? Да и теперь твоему исчезновению есть логическое объяснение для полиции. Бывший тебя преследовал, вломился, вы скандалили, вот ты его в сердцах скальпелем по горлу полоснула. А как поняла, что натворила, то кинулась в бега.

– Ты человека убил. Горло перерезал, – повторила я почти шепотом, осознавая все более четко в какой кошмарной ситуации очутилась.

Чазов-Чазов, попортил ты мне крови, желала тебе всякого нехорошего в моменты злости и обиды, но не смерти же…

– Кто бы говорил! Ты-то двоих людей убила и трупы с машиной сожгла и это только в ближайшие дни. А они, между прочим, были моими коллегами. Молодыми, бестолковыми и слегка зарвавшимися от жадности, но все же. И кстати, мне вот интересно, ты сама все провернула или стаю уже себе какую-нибудь наобращала? – он нахмурился, как будто что-то прикидывая в голове. – Тебе тридцать, вряд ли много успела бы найти с кровью порченой. А вот с твоей приемной матерью нужно побеседовать на тему где она нашла урожденного оборотненка.

– Окстись, моя мать категорически не тот человек, который бы стал содержать и воспитывать приемного ребенка, – возразила я, внутренне холодея все сильнее от страха уже не только за себя, но и за близких, и от бессилия что-то предпринять. – У нее-то на меня родную едва терпения хватало.

– То есть, ты полукровка? – тут же прищурился Руслан, как будто был гончей, учуявшей след дичи. – В первом поколении способности чистопородных сохраняются? В полном объеме или частично?

– Руслан, я реально вот вообще не понимаю, что ты несёшь. Родословные, стая, урожденные, статусы, люди убитые… О чем ты, блин? Единственный убийца здесь – ты, – может и вру, о чем он, я уже, к сожалению, понимаю, но в главном же не лгу.

– София, твое упорство совершенно бесполезно. Я – лучший в своем деле и абсолютно четко словил ауру недавнего обращения. Свежак совсем. И это не в полнолуние, то есть ты – урождённая, раз можешь себе позволить быстрые обороты в любое время. Напряжение так после рабочего дня сбрасываешь?

– Ты хоть соображаешь, какой безумной чушью звучат для меня сейчас твои слова? – подалась я вперед, насколько позволила короткая цепь. – Аура обращения? Серьезно? Да я никогда не верила ни в какую там мистическую чушь! Ты реально заблуждаешься насчет меня. За кого бы ты меня ни принимал – это ошибка. И будет просто замечательно, если ты поймёшь это, отцепишь от стены, и мы разойдемся, чтобы больше никогда больше не вспоминать этот жуткий момент. Этот бетонный пол очень сырой и холодный, между прочим и до цистита с воспалением яичников мне остались считанные минуты. А я бы все же хотела когда-либо иметь детей.

По реакции Руслана, точнее почти полному ее отсутствию, я поняла, что просто сотрясаю воздух, но попытаться-то стоило.

– София, болезни тебе не грозят, я в курсе, – раздалась тихая мелодия, Руслан выпрямился, вытащил из кармана телефон и дальше говорил, уткнувшись взглядом в его экран. – А вот то, что ты женщина, точнее самка, удивительно кстати. Самок урождённых, ещё ни разу не ловили, так что, я попросил за тебя у заказчика втрое больше против обычного. Ведь самка – это возможность естественного воспроизводства оборотней в неволе. Хотя, с другой стороны, это может снизить востребованность людей моей профессии, но зато, повышает вероятность, что исследования, наконец, серьезно продвинутся.

Так, чем дальше, тем страньше и страшнее. Я внезапно осознала: продолжать доказывать Руслану, что он ошибся, и я совсем не та, за кого он меня принимает, может быть очень чревато. Он, глазом не моргнув, убил Чазова, помеху устранил, что же он сделает со мной, если признает бесполезной? Явно не принесет извинения за допущенную оплошность и не предложит еще разок сводить в ресторан, в знак раскаяния и примирения. А все этот чертов Лихо! И Демьян с его наглядной демонстрацией. Он голышом покрасовался, а я теперь сижу на цепи, как псина, общаюсь с жутким типом, и впереди меня явно не ждет светлое будущее. Лихо, гад ты такой, одни несчастья приносящий, ну почему ты не убедил меня с вами уехать? То пер, как бык на красное, а тут смотри ты, смирился и ушел.

Неожиданно пришла мысль о том, что Руслан может действовать не в одиночку. Что, если за ребятами тоже проследят и узнают где живут, а потом нападут, как и на меня. Или вовсе убьют, когда окажут сопротивление, ведь уже пытались. Если и до этого мне было страшно, то после воображаемой картинки, как мы все тут рядком сидим прикованные и окровавленные, стало совсем худо.

Нет-нет-нет, София не паниковать! Если бы так было, то почему бы Руслану и его прихвостням было не накрыть нас всех разом, пока мы чаи гоняли? Скорее всего Лихо и ко сочли обычными посетителями клиники. Я буду на это надеяться.

– Заказчик? – сглотнув тяжелый ком страха, спросила я. – А я-то думала, что ты в органах работаешь. И что это еще, на хрен, за исследования?

– В органах, София, столько платить не могут. Да возможности не те, требования к выбору методов, опять же. Но, учитывая какие люди заинтересованы в удачных результатах исследований моего заказчика, можно смело говорить, что я работаю на благо государства. Точнее, достойнейших его представителей.

– И что же это за благо такое государству, чтобы оправдывало убийства, похищения и насильственное участие в исследованиях? – не стала я умерять рвущееся наружу презрение.

– Как будто ты и сама не догадываешься.

– Нет, представь себе. Моего скудного умишки не хватает на это.

– Брось, дурой тебя не назовешь. Просто вы все, все ваше чертово племя – конченые эгоисты. Обладая такими способностями и возможностями насколько вы могли бы быть полезными и своей стране и человечеству в целом. Но нет же, вы просто живете в свое удовольствие, старательно не отсвечиваете, уклоняясь от принесения блага другим и исчезая, чуть что.

– Если приносить пользу в понимании таких как ты – это служить подопытными или принудительно размножаться, чтобы этих самых подопытных у вас больше стало, то разве странно старательно уклоняться от такой почетной доли? – усмехнулась горько я и поерзала, ведь действительно сидеть на сыром бетоне было, пипец как, дискомфортно.

– Странно не понимать, что совершенно несправедливо отказываться делиться вашей способностью к регенерации, дающей возможность жить настолько дольше людей и ничем не болеть, с теми, кто этого достоин гораздо больше вас.

– О, как! То есть, дело тут в справедливости природной? А кто выбирает достойных? По каким критериям? По толщине кошелька или влиятельности в обществе? Или по совокупности усилий, потраченных на восстановление этой самой справедливости, включая количество жертв?

Зря я стараюсь пронять Руслана. Ни единый мускул на лице не дрогнул, в глазах ни края тени раскаяния не мелькнуло. Сколько же жизней на его счету, чтобы вообще нигде и ничего не ворохнулось. Вот почуяла же сразу подвох за этой его сраной идеальностью.

– По степени ценности для человечества, – ровным тоном ответил мне мужчина.

Я презрительно фыркнула. Ага, подобное скотство всегда такими вот пафосными намерениями маскируют. Но, почему-то, никогда в числе первых получателей таких благ не оказывается каких-нибудь гениев науки, например, только те, кто может заплатить за столь недешевые обычно чудеса, да власть имущие, желающие максимально продлить это самое имение.

– Какая все это фигня. И ты сам это прекрасно знаешь. Ведь работаешь не за идею, а за бабло.

– Не только, София, не только, – покачал головой Руслан, снова глянув в экран подавшего голос телефона и поднялся. – Ну вот, прибыла бригада экспертов. Сейчас они возьмут пробы твоих тканей, крови и все, что им необходимо, определим точно степень твоей ценности и, скорее всего, будем готовить к транспортировке в лабораторию.

– А если анализы покажут, что я не бесценное сокровище? Убьешь меня?

– Не сразу, – совсем чуть помрачнев, ответил Руслан перед тем, как взбежать по лестнице.

А, ну да, он же засек эту… ауру свежего переворота, чем бы оно там нафиг не являлось. Значит, перед тем, как и мне горло перерезать, он заставит меня рассказать кто же искомый им оборотень и где его ловить. И если на первый вопрос ответ у меня есть, то со вторым – засада. Но прям вангую, что на слово этот маньяк мне не поверит.

И вот тут меня придушило паникой по-настоящему. Потому что просто умереть – это одно, а под пытками – совершенно другое.

Глава 19

– Блин, мне прямо не терпится увидеть ее и приступить к анализам, – донёсся до меня со стороны лестницы, по которой ушел Руслан, незнакомый мужской голос, полный нездорового азарта и оборвал почти накрывшую меня истерику от бессилия.

Как только мужчина ушел, я принялась дёргаться в цепях, не жалея себя, потом ощупывать места их креплений к стене, проверила не шатается ли хоть чуть или вдруг получится вытравить больше длины от барабана. Нет, бесполезно, все держалось и было застопорено намертво. Более того, каждый рывок и движение тут же оставляли тонкие жгучие порезы краями металла на коже. О комфорте заключённых тут заботиться, видимо, было не принято. Оборотни же, регенерация…

– Тормози, Славик. Пока я не получу подтверждение о переводе аванса никто ничего исследовать не будет, – ответил невидимый мне Руслан.

Сволочь, чтобы ты подавился этими деньгами!

– Ну, дай хоть глянуть, – заканючил тот, кого назвали Славиком.

– Ну, глянь, – дал позволение мой похититель.

Послышались торопливые шаги и по лестнице сбежал мужчина. Лет сорок, едва ли выше меня, совсем не могучее сложение, очки в тонкой стальной оправе, глаза бледно-голубые, будто выгоревшие на солнце, редкие блеклые волосы собраны в куцый хвостик на затылке. В руке он нес довольно объемный чемодан, обитый алюминием, в таких часто приборы и инструменты таскают. Остановился передо мной, наклонился, буквально обшарив лицо взглядом и опустил его ниже, отчего у меня появилось ощущение гадливости.

– О, сразу породу их видать, – оскалился он, показав желтоватые мелкие зубы и, поставив чемодан на пол, протянул руку в район моей груди. – Глянешь раз на сук этих и сразу нагнуть и вставить аж подгорает.

– Руку убрал! – рявкнул Руслан, с которого мигом слетела его прежняя невозмутимость.

– Эй, ты чего? – шарахнулся Славик. – Чё, ещё сыворотка не отпустила? Сам-то успел хоть раз? А то как на объект переправим – уже все, не выйдет.

Сыворотка? Выходит, Руслан ещё и на препаратах каких-то? Может это иметь какое-то значение для моего положения? Пока просто молчу и запоминаю. Конечно, очень хотелось высказать все, что я думаю о людях, творящих такое, но уверена, что к морали тут взывать бессмысленно, только разве позабавить их.

– Кончай языком молоть! – рыкнул мой захватчик, кратко зыркнул мне в лицо и отвернулся сразу. – Я работу и личное не смешиваю.

– Да ла-а-адно-о-о! – протянул Славик и гаденько заржал. – А то мы все не в курсе, скольких ты не проявившихся оприходовал.

– Вот именно – не проявившихся, – огрызнулся Руслан. – Я не такая тварь, чтобы женщину, с которой спал, потом в ваши лапы отдавать.

– Ой, да брось. Какие они женщины. Самки, сучки, только процент крови звериной разный, – пренебрежительно отмахнулся Славик и, отступив, защелкал замками чемодана, преображая его в небольшой рабочий столик, на котором блеснули аккуратным рядком всевозможные медицинские инструменты.

Ну вот, как я и подозревала, совестить бесполезно. Для них я – говорящая собака и объект исследования, поболтать можно, но не более.

– А ты тогда кто, раз зверьё, даже чистокровное драть готов? – отрывисто и презрительно бросил Руслан.

– Да все мы слегка извращуги, – нисколько не смутился Славик и снова буквально облапал меня липким взглядом. – Но это же не наша вина, а природы вот этих… Кстати, а ты уже в курсе новых вводных?

– Нет. А что там? – безразлично спросил Руслан и уставился снова в экран пиликнувшего сообщением телефона.

– Короче, теперь всех этих сук, даже не проявившихся отлавливать вам велено поголовно и отправлять на базу.

– На кой?

– Так твой главный конкурент в охоте, Власов, сумел изловить живым и практически целым урожденного самца совсем молодого. И босс сказал, что сами попробуем наплодить зверюшек. Так что, глядишь, скоро ваша охота станет и не нужна. Что тогда делать станешь?

– На пенсию уйду. Я на нее уже заработал. Но фигня это, – огрызнулся Руслан. – Не плодятся они в неволе. Пробовали же. Подыхают.

– Подыхали, потому что все раньше взрослые и спарованные уже были. А этот ссыкун ещё почти. Ну, и наука на месте не стоит, дружище. Так что, сейчас шансы очень велики. А если ещё и эта окажется урождённой…

– Деньги пришли, можете приступать, – оборвал болтовню мой похититель, которого, похоже, тема эта раздражала. – Где там остальные?

Славик, что как раз начал натягивать бледно-зеленый полупрозрачный защитный комбинезон, прошел к основанию лестницы и заорал.

– Вальц! Филя! Ну где вы там застряли?! Технику несите!

Руслан, наконец, посмотрел мне в лицо, как будто желая что-то сказать, но только сжал зубы, так что желваки выперли, отвернулся и тоже пошел к лестнице, откуда ему навстречу топал ухмыляющийся Славик.

– Корежит? – спросил он Руслана. – Надо тебе сывороткой все же пореже баловаться. По крайней мере, до того, как мы ее не улуч…

Договорить он не успел. По лестнице кубарем, но молча скатился ещё один человек, сшибая и Славика и Руслана, как шар для боулинга кегли. Вокруг загрохотали об пол ещё один чемодан и кейс, раскрывшись от удара и рассыпав свое содержимое.

Руслан зашипел, спихнул с себя что-то завопившего Славика и незнакомца, но вскочить уже не успел. Лихо, как коршун, слетел вниз одним прыжком и коротко, почти без замаха ткнул кулаком в лицо мужчины. Всего один раз. Раздался кошмарный влажный хруст, Руслан обмяк и затих.

Тоненько, как-то по-бабьи взвизгнув, Славик рванул в сторону на четвереньках, но дылда настиг его мгновенно, перепрыгнув через лежащее неподвижно тело прилетевшего сверху, пнул в бок. Мерзавец взлетел, взмахнув руками и рвано хекнув, врезался в стену и тоже затих у нее.

– Ну чё, подумала в одиночестве? – зло скалясь спросил Лихо, подойдя ко мне и быстро ощупав кандалы, подцепил на пальцы кровь из порезов и лицо его стало совсем жутким. – Вот, они мрази. Пять сек, детка, ща домой поедем.

Глава 20

Лихо

– Я обратно поеду, – буркнул я Деме, как только счастливая до соплей пузырями и слащаво ворковавшая всю дорогу Настька умчалась в дом со своей псиной на руках.

Им давно пора бы их общего спиногрыза завести, но после того, как Настя переживала потерю их первенца, никто из нас о таком ей и не заикнется, пусть и прошло столько лет уже. И уж тем более такого никогда не сделает Дема, лучше сам себя в грудь ножом ткнет.

Демьян молча одобрительно кивнул, но сразу из тачки не вылез, смотрел на меня. Знаем же друг друга столько лет, так что чует он, что со мной. Сам через это проходил пока Настька по молодости дурила, пыталась хвостом повертеть, типа она свободная, и у нее выбор есть. Я тогда больше ржал над Демой, конечно, а вот сейчас думаю: как он, на хрен, это все терпел, крышей не прохудился и никого не убил даже? Сам-то я прям на грани.

– Это чё, никак не лечится что ли? – врезав-таки ладонью по рулевому колесу, спросил его я.

Демьяну, когда его в тринадцать Настькой накрыло и спрашивать было не у кого, советоваться и поддержки искать в таком у балбесов пацанов бессмысленно. Мало того, что первый переворот, так ещё сразу как в кожу вернулся – херакс тебе в бошку ещё и парой, которая ни сном-ни духом и всерьез его, как самого молодого в нашей компашке, не воспринимала.

– Привыкнешь, – «обнадежил» меня друг. – Когда поймет, то кайфовать ещё будешь. Терпи.

Я хохотнул зло. Кайфовать? От вот этого паскудного дерьма внутри? Оттого, что ты внезапно, ни с чего, на пустом, сука, месте уже вроде как и не целый человек сам по себе, а ополовиненная его часть? Оттого, что я теперь как будто знаю где в моем теле каждый, сука, нерв, потому что все они обратились в стальные струны, что свиваются в канат где-то в груди, и тебя теперь на этом гребаном канате волочет к другому человеку? К девушке, едва знакомой, которая, походу, только и хочет, чтобы я с ее горизонта потерялся раз и навсегда. Да, охренеть же, какая радость! Всего-то несколько суток корежит, а Дема в этом годами жил. Как-то справлялся, и я потяну, пусть ещё пока толком и не упихаю в башку – вот на кой мне такое счастье? Наверное, ништяки от жизни не бывают без расплаты. Как при Союзе продавали всякие там дефицитные товары с нагрузкой. Получил от судьбы и друга силу, скорость, вагон здоровья и долгую жизнь? На тебе ещё и херню с парностью, чтобы эта самая жизнь малиной не казалась! Причем, по жесткачу сразу, видать, за то, что так долго свободным пробегал.

– Я и терпи. Вылазь давай, – рыкнул раздраженно на Дему. – Тоже мне друг, никакой от тебя помощи.

А то я и так уже не как терпила конченый. С юных детдомовских лет я только одно терпеть был готов – пока боль пройдет после очередной драки и заживёт, что сломано. Чтобы быть готовым опять доказать всем вокруг, что чморить ни себя, ни тех, кого своими считаю не позволю. А пытались поначалу многие. Старшаки десятки раз так метелили, что хер знает, как и выжил. Потому что надеялись сломать-таки, а задней у меня нет от природы. Вот потом и смирились, поняв, что трогать меня бешеного и всю нашу компашку – себе дороже. Может, разок толпой и замесят, но и мы же потом по одному отловим и в землю втопчем. Ничего не спустим на тормозах.

А вот сейчас гляди какое гадское чудо – я, и правда, терплю.

Стерпел, когда Настька меня убедила Софию обратно отвезти в тот первый день. А ведь реально хотел ее сразу не то что в подвале запереть вместе с собой, а вообще сразу к себе в комнату отвести. Типа заходи, раздевайся и в постель. Ты теперь тут живёшь и, походу, первое время как раз именно в койке. Обещаю ещё в санузел провожать под конвоем, а еду сам стану таскать и с рук кормить. Главное, мозгами же четко понимал: дебилизм полный, так нельзя ни в коем разе, да и разве до этого сейчас, когда ещё и Химика похоронить не успели и надо выяснять откуда беда на нас свалилась, а не по стояку направление выбирать. А скотине зверской внутри похер на все, она цель увидела, а препятствия – нет.

А как терпеть пришлось, когда учуял запах возбуждения моей докторши, да ещё в присутствии бывшего ее оленя благородного. Да таких высот терпения я сроду от себя не добивался. Даже хватило мозгов осознать, что, видать, просто давно у Софии не было никого, а на бывшего чисто физиология сработала, типа рефлекс. Займусь я этими, сука, рефлексами, как дорвусь.

Но окончательно мазохистским чмом я себя ощутил, наблюдая как мило трещит моя докторша за ужином в ресторане с невесть откуда взявшимся белобрысым смазливым одороблом. Я к ней только подкатил, продолжить и углубить наше общение намереваясь, раз не чужие мы уже люди, а они как раз в тачку его садятся. София принарядилась, губы подвела. Зараза! И так-то меня к тому времени прижимало. Взгляд задержишь на ней, чуть ближе подступаешь, вдохнешь – в глазах темнеет, похоть за глотку берет, в брюхе красные угли, ширинку рвет, в груди такое что-то необъятное, больно-сладко-остро-мягкое, хоть криком ори, а тут это…

Они под ручку шли обратно по улице и знать не знали, что я тенями позади крадусь. Перед глазами все в багровых сумерках, кости все вибрируют, мышцы натянулись. Реально отпустил бы себя чуть и прямо в прыжке бы перекинулся, приземлившись уже на спину соперника, сжимая в челюстях его загривок, чтобы сломать ему шею одним укусом. И наверное, все же не выдержал бы, если бы они хоть на крыльцо вместе поднялись, и смертник этот попробовал… да хоть что! Но от Софии желанием не пахло, когда они шли, это и тормозило, да успокаивал себя тем, что на днище тачки этого хрена в пальто я жучок прицепил. Так что, найду и разберусь с ним попозже, без впечатлительных свидетелей. Но потом суета какая-то непонятная случилась, мусора подвалили, олень благородный вынырнул из тумана, хрен в пальто резко свалил, а София и вовсе домой одна ушла, забив на скулившего какое-то время под дверями бывшего, что не могло не радовать.

И сегодня стерпеть и уйти пришлось. Ишь ты, подумать ей надо, а Настька подпевает! Одна мне – ведешь себя импульсивно и незрело, второй – терпи. Вы мне друзья или как?

– Ах ты сученыш! – прошипел, увидев, как мне навстречу из проулка с клиникой выруливает тачка давешнего хлыща в пальто. – Я думал, ты потерялся уже, но, выходит, надо принудительно терять.

Успел заметить только, что в машине он был один, рядом никого, так что поехал дальше, а не за ним. Сначала заберу мою докторшу, а потом буду с ним разбираться. Ишь ты, таскается он к чужой бабе.

Острый запах свежей крови и самой Софии я поймал только дверь в машине открыл, и меня из салона как катапультой вышвырнуло. Влетел в клинику и чуть не вляпался сходу в расползшуюся по полу огромную лужу крови, что окружала ореолом лежащего ничком человека. Олень благородный, признал я мертвеца даже по затылку. Допросился, вот только вопрос от кого? Его гандон в пальто так и сбежал или…

Если второе, то надо срочно концы в воду прятать.

– София! – позвал я и побежал заглядывать во все двери. – Эй, детка, ты где? Нам тут, походу, прибраться по-быстрому надо.

Может, она где-то в истерике от содеянного забилась и сидит? А если хрен тот и ее…

Заметался по обоим этажам, как одержимый. Но нет, нигде я ни ее саму не нашел, ни следов крови или борьбы. Однако, внутри все так расшатало, что перед зенками темнеть стало, и с каждой минутой все мощнее. Какая-то дикая тревога, будто я куда-то катастрофически опаздываю.

Свет в клинике вырубил, дверь запер, чтобы не впёрся никто, с трупом позже разберусь. Полез в телефон, включил отслеживание жучка на тачке хлыща. Либо Софию все же увез он, либо он знает, куда она подевалась. Вот и поспрашиваю.

Жучок привел к коттеджу на престижной окраине, где вокруг каждого домишки заборы каменные и не ниже трёх метров, а то перед соседями неудобно, нищебродом сочтут. Для начала мимо проехал, машину за углом бросил, приглядев слепую зону камеры местного круглосуточного маркета. Сразу запрыгнул на ближайший забор, мало чем отличавшийся от крепостной стены и пошел быстренько до места прямо по верхам. Удобно, камеры все вниз на улицу или во дворы смотрят, а даже если и есть у кого сигналки поверху заборов от проникновения, то пока кто-то среагирует – меня уже и след простыл.

Только дошел до места, разглядев во дворе авто хлыща, так к его воротам какой-то микроавтобус подкатил, вылезли трое и к домофону рожи сунули. Один с блестящим чемоданом сразу в дом потопал, на пороге его хрен уже без пальто, но в костюме встретил. Второй до середины двора дотопал, видно что-то вспомнил и обратно подался, к третьему, что в микроавтобусе чем-то грюкал. Они языками зацепились, я прислушался и чуть не ослеп от ярости. Они говорили о переправке «этой сучки» на базу. Будь на тот момент все в моей башке не так на докторше сосредоточено, я бы ещё сохранил чуток критического мышления и мог бы спросить себя, почему решил, что речь о Софии.

Но мой разум стал уже на тот момент сплошной территорией чистой ярости, так что вопросов я себе не задал, а просто действовал.

Как только второй визитер хлыща загрузился чемоданами и потопал во двор, я спрыгнул и долбанул дверью их же машины третьего, отрубая. Сунулся внутрь их автобуса и оскалился. Всю заднюю часть салона занимала клетка с толстенными прутьями. А ведь у убийц Химика, которых замочили Настька с Демой, отбиваясь, была такая же, только в фургоне легковом. Кто они все, на хрен, такие? И каким боком к ним докторша моя примазалась?

Второго урода я настиг у двери на ведущую в подвал лестницу. Снизу доносились ещё голоса. Я как раз хрустнул шеей жертвы, когда оттуда дурным голосом заорали, чтобы несли технику. Я и выполнил пожелание орущего – отправил в полет его дружка, ещё даже не успевшего пальцев разжать на ручках чемоданов, а следом прыгнул и сам.

Только зацепил взглядом сидящую на полу в цепях Софию остальное мозг фиксировал как-то походя, а тело действовало на автомате, следуя единственной цели – обезопасить территорию и добраться до моей женщины.

Увидев же и учуяв ее кровь, я осознал, что до этого-то ещё и зол не был по-настоящему. Может, даже никогда в жизни. Сраная цепь не разрывалась, а рывки наносили совершенно безмолвно сидящей Софии новые порезы.

– Посмотри в карманах Руслана, – произнесла она наконец каким-то неестественно ровным голосом. – Того, что в костюме.

Я послушался и сразу же нашел прямой четырехгранный ключ, что подошёл ко всем оковам. Едва освободил Софию от железа, она поднялась и пошла к лестнице, даже не подумав обойти тела, просто переступила и начала подниматься. Но двигалась при этом как-то скованно, со слишком прямой спиной и ни разу не повернув головы. Как заводная кукла.

Я поспешил следом, обогнал, дёрнул с окна походу штору и накрыл Софию с головой. После проверил все ли чисто снаружи. Взял за руку и повел за собой со двора, а потом и по улице к машине. Она не задавала вопросов, не упиралась, шла за мной молча и послушно. Рука у нее была прямо-таки ледяная и почудилась такой тонкой и хрупкой, что меня аж тряхануло от острого импульса какого-то запоздалого страха за девушку.

В тачке врубил печку на полную и подогрев сидения, прифигачил Софию ремнем на всякий, тронулся и только тогда набрал Дему.

– Демыч, тут некоторая жопа приключилась. Я домой еду, но надо чтобы вы выдвинулись на один интересный адрес. Подчистить четыре единицы, как на днях пришлось. Кибера с собой бери, чтобы собрал все звонилки и прочее их железо, обезопасил от отслеживания, потом вытащил из них всё обстоятельно. Короче, он лучше знает чё делать надо.

– Понял. Адрес давай, – потребовал Дема.

Глава 21

Мы куда-то шли, потом ехали, я не видела, не осознавала куда. В лицо дул теплый воздух, глубокое мягкое сиденье тоже быстро стало почти горячим, но это никак не повлияло на жуткий холод, что сковал меня изнутри. Макс что-то говорил. Мне или кому-то по телефону – понятия не имею. В ушах стоял оглушительный звон, перед глазами плавали кровавые пятна, окружающий мир был отрезан от меня толстым-толстым слоем льда, в котором я увязала все глубже, как в губительном болоте.

Очнулась только тогда, когда по пищеводу хлынул огонь, я им захлебнулась и закашлялась. В голове словно что-то оглушительно лопнуло, и я осознала, что опять нахожусь в незнакомом помещении, сижу на коленях у Лихо, который как раз вливал мне в рот нечто термоядерно алкогольное. Часть жидкости пролилась, попав на порезы от ошейника, и я зашипела от жжения.

– Тихо-тихо, не дергайся и руками грязными не хватайся! – буркнул Лихо, – Давай, ещё глотни, попустит совсем, и я тебе все обработаю.

Каким бы тихим ни был его голос, он врезал по обнажившимся нервам так болезненно, будто меня вывернули ими наружу и плеснули кипятка. Дернувшись всем телом, я слетела с мужских колен и рухнула бы на пол, если бы Макс не успел удержать меня. Но сам факт фиксации, новой несвободы заставил в разуме вспыхнуть панику, я стала вырываться отчаянно, вопя так, что и сама оглохла.

Лихо меня держать дальше не стал, и, шарахнувшись от него, я метнулась через всю незнакомую комнату, влетела в угол и сползла там на пол, вжавшись в стену спиной. Некоторое время не могла вдохнуть – лёгкие будто окаменели, даже в голове зазвенело, как на большой высоте. Макс что-то опять говорил, медленно жестикулируя, но до меня звук не добирался, я лишь видела, что его руки и губы двигаются. А потом наступил некий кризис, и я таки продавила внутрь первый вдох, переламывая хребет панике. И сразу же протянула руку, требуя у Макса бутылку.

Он, весьма предусмотрительно, приближаться не стал, завинтил пробку, положил плоский сосуд на гладкое дерево пола и толкнул, заставив проскользить ко мне.

Я рывком скрутила крышку, поднесла ко рту горлышко, и стекло зацокотало по зубам – рука у меня тряслась как у завзятой алкоголички с жуткой похмелюгой. Глоток, ожог, глаза зажмурила, но тут же открыла, потому что перед ними мгновенно вспыхнул образ Чазова с перерезанным горлом, оседающего на пол. Глаза широко распахнуты, будто в изумлении, губы шевелятся, произнося мое имя, но вместо слов – хрип и бульканье.

Мотнула головой, стремясь отогнать кошмар. Ещё глоток, ещё, больше огня внутри. Режущая боль оков, которые не разорвать, не освободиться. Ошеломление оттого, что подобное происходит со мной наяву, а не в кошмарном сне.

Ещё больше жгучего пойла, прочь все, не хочу все это видеть-помнить сейчас! Краткий последний взгляд Руслана, продающего меня, обрекающего на жуткое будущее, и в этом взгляде нет сожаления или капли надежды для меня. Как же так? Как так? Люди с людьми… да ни с кем, хоть животное, хоть нежить, так не должны поступать, нельзя, невозможно, если ты себя все ещё человеком признавать желаешь… Напали – сопротивляйся, убей, устрани угрозу. Но сраные опыты во чье-то там благо, похищения, издевательства, гребаное принудительное разведение… Зачем я о таком теперь знаю?!!

Глотаю жидкий огонь уже как воду, хочу, чтобы она смыла, стёрла из памяти все это, но вместо облегчения разум подкидывает яркие и отвратительно подробные видения. Кровавое месиво вместо лица Руслана, остекленевшие взгляды мертвецов, тела, разбросанные по полу проклятого подвала, с которого должна была начаться новая жуткая жизнь для меня. Но не началась. Потому что за мной пришел Лихо. Он помог, спас.

Я уронила опустевшую бутылку и протянула трясущиеся руки к Максу. Пусть ещё спасет, ещё разок, защитит, вытащит из этого, запрыгнувшего мне на плечи и впившегося в разум, кошмара. Потому что я сама не могу, не вытяну, не сейчас, не в одиночку.

Макс отреагировал сразу, пересёк комнату, но за руки не взял – подхватил за подмышки, как поднимают детей, а я этим воспользовалась, тут же обвив его шею руками и потянулась губами к губам, но ткнулась в его колючую щеку, потому что он резко повернул голову. Такое однозначное отторжение, в другое время я бы от него тут же шарахнулась, но сейчас не другое время, не другие обстоятельства и принять отказ я не в состоянии.

Зашарила пересохшими губами по его щеке, прижалась к шее, шепча что-то наверняка жалкое, обвивая руками ещё крепче, вгоняя пальцы в его волосы на затылке.

– Детка, это адски хреновая идея… – пробормотал Лихо, в противовес своим словам обнимая меня и подхватывая под ягодицы, заставляя обвить ещё и ногами. – Ты ж меня проклянешь потом… Но клал я… Знаешь?.. Похер… Справлюсь как-нибудь…

Повернул голову, позволяя наконец нашим ртами встретиться, моментально перехватил у меня инициативу, сделав поцелуй глубоким и агрессивным. А я благодарно застонала, сразу же отдавая ему право вести меня в этом столкновении куда он пожелает. Мне нужно нечто дикое, мощное, жарче жидкого огня, сногсшибательнее самого крепкого алкоголя, чтобы взорвать мозг и вымести оттуда изведанный ужас.

Я даже не заметила изменения положения в пространстве, ощутив лишь только возникновение поразительно желанного чувства веса сильного мужского тела на мне, что вжало в мягкую поверхность под спиной. Лихо оборвал поцелуй, вскидываясь надо мной резко, смотрел долгую секунду, скалясь и тяжело дыша. Я схватила его за ворот футболки, потянув обратно, но он не подчинился, содрал трикотаж через голову, лишая меня рычага воздействия. Я не сдалась – потянулась ладонями к его плечам, готовая даже впиться в них ногтями, чтобы вернуть необходимый мне контакт.

– Лежи! – рявкнул Макс, мягко, но однозначно оттолкнув мои руки и принялся за стремительное и методичное уничтожение моей одежды.

Просто взялся за ворот моей рубашки обеими руками и разодрал ее, как тонкую бумагу, вместе с рабочим халатом, надетым поверх, оставив только в лифчике и штанах. Но и эти предметы одежды постигла та же участь. Лихо меня словно луковицу из шелухи выдернул из вороха драных тряпок, сдвинул по кровати и опять навалился.

Одарил новым поцелуем, глубоким, таким напористым, что я не могла даже отвечать – лишь покорно принимать его оральную атаку, растворяясь требовательных движениях его губ и языка, вздрагивая от напористых толчков его бедер, между моими разведёнными ногами, отчего массивная твердость натирала безумно чувствительную точку.

Лихо опять оторвался резко, скользнув по моему телу ниже, свёл ладонями мои груди, потерся лицом, кратко прихватывая губами соски, и двинулся дальше, метя касаниями горячего рта ребра, мой живот. Он целовал все нежнее, замедляясь, но это было не то, что мне было нужно сейчас. Даже самому жаркому ласковому теплу было не победить холод ужаса, мне было необходимо только ревущее свирепое разрушительное пламя.

– Нет-нет! – в отчаяние засучила я пятками, увидев за его спиной опять призрак чего-то кровавого и грубо схватила Макса за челку, потянув наверх и приказала: – Сейчас! Давай!

– Да охренеть можно… – ошалело выдохнул Лихо, когда я протолкнула между нами кисть и стала дергать его ремень. – Детка, ты мне кукуху своротила, ещё и скальп снимешь… только похер.

Он резко поднялся, встав на колени, рванул ремень сам, вжикнул молнией и спихнул с бедер джинсы сразу с трусами. У меня было ровно мгновенье на то, чтобы пройтись по нему обнаженному, жилистому, смуглому, огромному быстрым взглядом, остановившись на упруго шлепнувшей по поджарому животу мужской плоти.

Лихо снова навалился, возвращая желанную тяжесть, позволяя обвить себя моим рукам и ногам, прогнуться ему навстречу. Давление, боль сопротивления давно не знавшего вторжения тела, боль необходимая, та самая, и наш общий стон, когда на обоих обрушивается тот самый момент безвозвратности. Он во мне, и я уже никогда не забуду как это.

Лихо не жалеет, дав лишь секунду на то, чтобы прочувствовать как он меня заполняет собой, отступает, врезается, сходу срываясь в дикий темп. Он лютует, врезаясь так, что у меня лязгают зубы, буквально пропахивая жёсткими ударами бедер мне дорогу к оргазму. Мне больно, мне сладко, мне так, как нужно, потому что этой его вбиваемой в меня мощи, его самого во мне, так много, что ничему больше места не остаётся. Нет крови, нет мертвецов, нет пережитого ужаса, есть только мужчина, который не оставил мне ни единого шанса не провалиться в бешеную эйфорию.

А я подчиняюсь жёстким требованиям его рваных движений, натягивающих внутренние струны все сильнее-сильнее, до дрожи, до хрустального звона, до невыносимого просто напряжения, и наконец не выдерживаю – взрываюсь миллионом осколков, раз, ещё, ещё, слепну… и перестаю быть.

Глава 22

– Охренеть! – сипло выдохнул я, вскидываясь над замершей подо мной Софией, как только перестало догонять и крыть жёсткими афтершоками оргазма.

Лучше охарактеризовать ситуацию в целом вряд ли можно было. София уснула. Взяла и отключилась, как только кончила. Конечно, после всего, что с ней случилось, как ее колбасило отходняками и лошадиной дозы бухла оно вполне ожидаемо, но все же ситуация, сука, хоть смейся, хоть плачь. Меня тут на ней размотало всего прям и до сих пор ещё потряхивает, догоняя самыми кайфовыми за жизнь ощущениями от секса, а она уснула. Первый секс с моей пожизненной парой, типа торжественное событие, а у нас вон чё вышло.

И ещё чует мое седалище – то ли ещё будет. Ну да, София сама на меня полезла, но у ба… у девушек это никогда же не считалось. По-любому, это выглядеть будет так, что я воспользовался ее состоянием, такой-сякой мерзавец. Напоил, завалил, поимел, похотливая и бесчувственная скотина. И, наверняка, головняка на этой благодатной почве я ещё хватану, ой-ей-ей.

Однако, сожаления все равно не находилось среди того, что я сейчас ощущал. Разве что, по тому, что продолжить не выйдет, а я бы с Софии до утра не слезал. Так что, да, я та самая скотина похотливая и бесчувственная и есть.

Приподнялся на локтях, все ещё вжимаясь крепко бедрами между ее ног, посмотрел в лицо. Ну что же, пора констатировать факт: это теперь моя женщина. Погонял в голове, поймал отклик собственной похоти, мощный, мгновенный, пришлось даже отстраниться и скатиться с Софии, потому как, если и пронесёт с первым разом, то второму домогательству к себе бессознательной прощения не будет.

Укрыл Софию, лег на бок, подпёр рукой башку, глядя на нее, мирно спящую.

Это моя пара. Навсегда.

Только позволил прозвучать этим слова у себя в башке, и ка-а-а-к ухнуло на меня! Прямо как потолок упал вместе со всей кровлей над ним, размазывая в лепешку, да ещё и вгоняя острыми углами в меня, в саму мою суть столько всего… иного, не моего, что аж жутко стало. Вскочил, чуть не навернулся из-за повисших на ногах штанов, ходил по комнате, растирая кулаком грудь, переживая это гребаное вторжение чужого, которое локализовалось там за ребрами и принялось травить и жечь кислотой.

– Ну и где же, сука, ощущение безмерного, мать его, счастья, а? – злым шепотом спросил в тишину и пустоту.

Ясное дело, никакие высшие силы мне не ответили, только ещё больше накатило ощущение тотальной потери свободы, до лютой удушающей тоски, до отчаяния от безвозвратной потери себя прежнего и, до этого момента, единственно настоящего. Походу, шутки кончились, я попал окончательно. Ну, и чем это тогда компенсируется? Охренительным сексом? Ну да, даже этот сумбурный раз был реально космосом, но все же, как по мне, маловато будет. Или со временем станет достаточно? Будем в любой непонятной ситуации трахаться, и жизнь наладится? Или у меня губа закатается и придет «и так сойдёт, от добра добра не ищут» состояние? С трудом что-то верится, смирение как-то не мое.

Ладно, дальше видно будет. Пока есть проблемки, которые нужно в темпе порешать.

Быстро оделся, хрен знает почему и зачем вернулся от двери, чтобы глянуть на спящую Софию, и в этот момент услышал далёкий хлопок входной двери. Ребята вернулись.

Топая по коридору, я слышал сначала радостное повизгивания нашего нового жильца, а потом и притворное приветственное воркование Насти. Застал всю компанию в нашей просторной кухне-гостиной и невольно скривился, понаблюдав как мелкая псина слюнявит лицо совершенно счастливой от этого подруги.

– Ты же заставишь ее умыться, прежде чем сделаешь то же самое? – язвительно поинтересовался у плюхнувшегося на стул Демы, невозмутимо наблюдающего за этими бурными лобызаниями.

Вместе с друзьями в дом пришли запахи соляры, крови, паленого мяса и пластика. Дема криво улыбнулся, его ноздри дрогнули, легко, само собой, считывая запах недавнего секса, ухмылка стала шире, и он показал мне большой палец. Вечно взлохмаченный белобрысый Кибер отлепился от крана с водой, обернулся и, тоже нюхнув воздух, хохотнул.

– Ого! Оперативненько ты, Лихо, – одобрил и он.

Настя вскинула голову, оборвав песьи обнимашки-целовашки, всего разок потянула носом, и ее лицо тут же помрачнело. Ну вот, сейчас начнется.

– Лихо, серьезно?! Какого хрена, а?! – возопила она гневно, поставив щенка на лапы. Вскочила и упёрлась кулаками в столешницу, вперившись в меня осуждающим взглядом. – Кто так поступает вообще?

– Я, – пожал я плечами, обошел стол, чуть пихнул плечом Кибера и тоже присосался к крану.

– А о последствиях подумать слабо?

– Последствия будут потом, а трахаться он хотел вот прям счаз, – ответил за меня продолжающий скалиться Кибер.

– Ты хоть ее… не заставлял? – ещё больше напряглась подруга.

– Мы чё, первый день друг друга знаем? – огрызнулся я, разворачиваясь.

Не, нормально? Подруга детства, мать твою, подумать, что я мог бабу силком… И ладно бы просто бабу, а пару, с которой теперь на пожизненном.

– Насть, не хипишуй, – буркнул, поймав опять это гребаное ощущение потери собственной изначальной целостности.

– Нет, ну что вы за животные, прости, что скажешь! – возмутилась наша единственная до сих пор особь женского пола. – Ну ладно, я с детства привыкла к вам, но ведь София не росла «своим парнем» в компании озабоченных придурков, у которых всего одна прямая извилина и та в штанах. Вот чего вы ухмыляетесь? – это она уже обратилась к Деме с Кибером. – Вы вообще о деликатности, романтике слышали что-то?

– Ага, – охотно подтвердил Кибер и процитировал: – Романтик размышляет о богине, а реалист о сиськах и вагине.

– Придурок! – припечатала его девушка, а я тут же подумал о сиськах Софии, и захотелось вернуться в свою комнату. Глянуть ещё разок, а то ведь, когда проснется, есть вариант долго их ещё не увидеть.

– Насть, серьезно, все нормально, – качнул я головой, намереваясь начать уже разговор по делу, но подруга ещё не закончила.

– Нормально?! Алле, Лихо, я была в том подвале, видела цепи эти жуткие с ее кровью, трупы, представляю, что она там пережила. Даже со мной сейчас не все нормально, а София вообще наверняка в шоке. Мало того, что мы ее «осчастливили» скорым оборотом, так ещё такое… И ты не нашел ничего лучше для ее успокоения, как в постель ее затащить?

– Я её ещё и напоил до беспамятства, – а затаскивание в постель инициировал не я так-то, но это никого не касается, только нас с Софией теперь. – Кончай это, Насть. Скажите лучше, у вас все путем прошло? А то мне ещё в клинику Софии ехать и там подчищать, а время уже к утру.

– В смысле? – ошарашено спросил Кибер, а все трое уставились на меня. – А в клинике ты кого и за что? И вообще, чё за херня трешовая творится?

– В клинике не я, а один из тех, кого уже я в подвале порешал. Ее бывшему оленю благородному по горлу полоснул. Он же и похитил Софию и привез туда.

– Какой ужас! На глазах у девушки ее бывшего убили, а ты к ней со стояком своим полез, – продолжила толочь свое упертая подруга.

Я скривился раздраженно. Ну, убили и убили, бывшего же, подумаешь печаль. По-моему девяносто процентов баб о таком мечтают.

– Насть, хорош!

– На кой ее было похищать? – задал Кибер вопрос по делу. – Кто эти кадры были вообще?

– Я толком не знаю. Услышал обрывки их базара про какую-то базу, на которую они ее хотели переправить, только сначала собирались взять какое-то пробы или анализы. И клетку вы в их микроавтобусе видели? Походу те, кто напал на Дему и Настю с Химиком из той же странной бригады были. Я потому и просил тебя собрать их звонилки и все остальное железо, чтобы вытащить максимум инфы и понять, с чем мы, на хрен, дело-то имеем и чего ещё ждать.

– Ладно я займусь тогда прямо сейчас плотно этими вопросами. Ломану и посмотрим, что смогу вытащить, – мигом стал серьезным Кибер.

– Давай. А я в клинику. Там же бывший Софии и кровищи море. Отмывать, трындец, сколько.

– Господи, что же это происходит-то? – сиплым шепотом спросила Настька, мигом став вдруг той самой испуганной большеглазой девочкой, которую я много лет назад отбил от двух оборзевших озабоченных старшаков, зажавших новенькую в углу детдомовского подвала. – Опять готовиться к переезду?

– Пока надо действительно понять, что творится, решать что делать – потом, – я почти протянул по старой привычке руку, чтобы ободряюще притиснуть ее к себе и потрепать по макушке, но вовремя остановился. Теперь-то я понимаю, что чувствует Дема, когда его женщины касается другой мужчина, даже если это сто раз друг.

– Я с тобой, – поднялся Дема и по его взгляду я сразу понял, что ему есть что мне сказать.

– Давай. Вдвоем быстрее и тачку же этого оленя покойного перегонять надо, – согласился я.

– Не забудьте шмотки запасные взять, а те, в которых будете тело таскать и мыть, все сжечь! – напутствовала нас Настя, провожая вместе со щенком до двери. – И в багажнике там белая пшикалка такая вонючая хлоркой. Забрызгайте все там хорошенько, как отмоете, чтобы наверняка.

– Разберемся, – ответил Дема, поцеловал ее в висок, кратко обняв и закрыл дверь.

– Ну? – глянул я на друга, как только вырулил со двора.

– Там было только три тела.

– Чего? – не понял я.

– Там было только три трупа и следы крови четвертого, но не само тело. – повторил Дема. – И я ее попробовал.

– Кровь? – меня слегка передёрнуло, но я давно уже понимал, что мой друг все же кое в чем очень отличается от нас всех, и есть вещи странные для меня, но совершенно нормальные для него. – И чё?

– Хрен знает… – запнулся впервые на моей памяти Дема. – Он вроде человек стопроцентный, но… что-то с ним не так.

Ну ещё бы не так. Я был абсолютно уверен, что оставил после себя четыре трупа, а один из них восстал и ушел, получается.

– Погано, – только и смог резюмировать я. – Очень.

Походу, и правда, придется опять срываться с места, причем, на этот раз срочно.

Глава 23

Голова не просто болела – ее разрывало от боли, которая пульсировала в такт ритмичному жуткому грохоту, что оказался моим же пульсом. О том, чтобы открыть глаза было даже страшно подумать, но в рту все так пересохло, что если я срочно не раздобуду хоть глоток воды, точно рискую умереть от обезвоживания. К тому же, ещё и мочевой грозил вот-вот лопнуть. Разлепила ресницы и тут же схватилась ладонями за виски, убеждаясь, что у меня нет в голове сквозной дыры от уха до уха.

– Мамочки… – просипела, еле шевеля пересохшими губами, и чуть ли не подпрыгнула с перепугу, ощутив движение рядом.

– Чего ж ты дерганная такая? – пробормотал хриплый мужской голос в темноте. Знакомый голос. – Что, сушняк? Башка трещит? Ща исправим.

Я вытаращилась на Лихо, который приподнялся на локте, потянулся к прикроватной тумбе, продемонстрировав мне не только мускулистую широкую спину, но и ямочки над ягодицами, набулькал в стакан минералки и развернулся, протянув желанную жидкость и блистер с таблетками. Я трясущейся рукой поднесла стакан ко рту, жадно выпила половину и только потом закинула в рот пару таблеток, допив остальную воду уже помедленнее, одновременно позволяя разуму подгружать в сознание воспоминания о вчерашних событиях. Коих было, прямо сказать, до фига.

Я узнала, что дылда и его компания оборотни. И что я тоже скоро им стану с высокой степенью вероятности. Руслан убил Чазова. Руслан похитил меня и хотел продать в какую-то мерзкую лабораторию на опыты. Макс убил Руслана и ещё троих мерзавцев и освободил меня. Макс привез меня сюда, где бы это ни было, напоил. Я переспала с Максом. Все? Ничего не забыла? А, мелочь. Моя жизнь кончена, потому что в клинике лежит труп, который наверняка уже кто-то обнаружил, и меня, сто процентов, посадят за убийство.

Абсолютно все это было ужасно, но думать получалось пока только о том, как же трещит голова, и что мне срочно нужно в туалет.

– Падай обратно, – между тем велел Лихо, сам следуя своему указанию. Вытянулся рядом, заложив руки под голову и, рисанувшись ещё великолепным рельефом бицепсов, груди и пресса, который можно было охарактеризовать понятием «в самый раз», то есть не чересчур и ничего ни прибавить, и закрыл глаза. – Я лег всего час назад, спать охота – трындец.

– Туалет где? – спросила его, умудрившись уже не каркать.

Мужчина, не открывая глаз, указал на одну из двух дверей. Я, как можно аккуратнее, перелезла через него, следя за тем, чтобы не коснуться его тела, но только встала на ноги и вскинула голову увидела, что глаза Лихо таки открыл и самым наглым образом пялится на меня. А на мне из всей вчерашней одежды только светло-голубые носки.

Дернула с него одеяло, заворачиваясь в него, но положения это особо не улучшило, потому что Макс был под ним тоже совершенно обнажен и возмутительно возбужден. И, в отличии от меня, его ничего не смущало, судя по широкому наглому оскалу усмешки.

– Слушай, нам надо будет кое-что прояснить, но сначала я в туалет или порвусь, – быстро пробормотала, отводя глаза от как раз поприветствовашего меня резким кивком мужского достоинства и шагнула.

Сразу запуталась в одеяле и наверняка бы навернулась, если бы Макс опять молниеносно не вскинулся и не поймал за локоть, удержав.

– Одеяло-то оставь. Чего я там не видел ещё, – сказал он, отбирая у меня постельную принадлежность, а я почему-то глянула на свои ступни в носках. Макс сделал то же самое и хмыкнул. – А, ну если только это. Ну так исправим.

– Ничего никто не будет исправлять, – разозлилась я, мигом забыв о смущении и почти бегом унеслась в санузел, буквально физически ощущая бесстыдный взгляд на своем… тыле.

Воспользовавшись туалетом, я ещё и под душ залезла, чтобы хоть как-то взбодриться и дать себе время собраться морально. Тошнило, но не критично. Сроду так не случалось напиваться, все же я не любительница крепкого алкоголя, тем более в подобных количествах и теперь понимаю, что не мое это в принципе…

София, твою ж так-раз так! Ты о чем думаешь? Как будто в тюрьме, в которой ты скоро окажешься, будут алкоголь на выбор предлагать!

Поелозив по зубам пальцем с пастой, я выполоскала рот, рвано выдохнула, глянув в зеркало на растрепанную образину с шальными глазами, и вышла обратно в комнату. Естественно тут же напоровшись на прямой взгляд Макса, который ко всему прочему ещё и носом потянул, принюхиваясь.

– Я могу одолжить у тебя какую-нибудь одежду?

Конечно, если бы он предложил меня отвезти до клиники, было бы идеально, но в планы Лихо явно не входил скорый подъем… разве что одного бескостного органа.

– Нафига? – совершенно безразлично, как мне показалось, спросил он.

– Не голой же мне до дома добираться!

– Нафига? – повторил он свой вопрос, начав раздражать меня.

– Потому что у меня там такие проблемы, что ты себе и представить… – сорвалась я, но тут же осеклась. – То есть… спасибо тебе огромное за то, что пришел и спас, хоть я и не понимаю, как это вышло, но мне нужно возвращаться в клинику и разбираться ещё с очень-очень серьезными неприятностями. Поэтому одолжи мне, пожалуйста, что-то из одежды, и я…

– Да нафига же, если я твоего барахла два огромных баула припер! – тоже не выдержал Макс и указал на пару громадных черных сумок, действительно притулившихся у стены в дальнем углу. – Не, я не против, конечно, можешь и мое носить. Теперь же все мое – твое.

– А сразу нормально ты сказать не мог? – вспылила я. – Откуда я знать могла… Стоп, а зачем ты все это привез сюда?

Чтобы набить под завязку два таких сумаря надо было всю мою одежду сгрести. Не такая уж я шмоточница по жизни.

– Ну не голой же тебе в самом деле по дому шастать, – практически повторил мои слова дылда. – А откуда я знал, что ты захочешь надеть. Вот и взял все, что нашел. Ну кроме одной гадкой ярко-розовой резиновой штукенции с десятью режимами вибрации. Но она тебе больше и нахрен не нужна. Вибрировать не могу, но и без этого нормально справля…

– Слушай, Макс, давай все же проясним, – я быстро подошла к сумкам, расстегнула молнию и принялась копаться, разыскивая белье нижнее в первую очередь. – То, что вчера между нами случилось, не повторится.

– Однозначно, – запросто согласился Лихо, и я облегченно вздохнула, обрадовавшись тому, что парень не придавал особого значения нашему спонтанному сексу. Хотя… у него одноразовых приключений наверняка много, так что… Стало чуть обидно, но я отогнала эту мысль. Не о том думать надо, не о том. – Первый раз-то никогда не повторяется.

– Что? – вскинула я голову, только закончив застёгивать бюстгальтер и напоролась на острый и тяжелый взгляд Лихо, от которого мигом по спине изморозь промчалась.

Сразу подумалось о хищном звере, что наблюдает за заранее обреченной жертвой, просто выбирая момент для успешного нападения.

– Первый раз, говорю, он только раз и случается, – с очередной жутковатой усмешкой повторил Макс. – А ты куда собираешься-то?

– Ну… по факту в полицию сдаваться, получается, – вынуждена была признаться я.

– Это ещё на хрена?!

Лихо сел резко и нахмурился, зыркнув из-под своей растрёпанный сейчас длинной челки. Блин, я же его вчера за нее…

– У меня труп бывшего в клинике. С перерезанным горлом. И все кровью залито.

– Херня, – махнув рукой, тут же расслабился Лихо.

– Херня?! – опешила я. – Может, для тебя труп и херня, но не для меня.

– Нет там уже никакого трупа. И кровищи нет, – сказал дылда и смачно зевнул, бессовестно потянувшись, как громадный кот, отчего одеяло опять сползло до очень критичного положения. – Так что кончай суетиться, падай обратно в постель и давай ещё поспим. Говорю же – всего час, как вернулись мы с Демой.

Я рот открыла. Закрыла, осознавая, что значили его слова.

– Ты… вы… Труп убрали? – наконец смогла сгенерировать нечто членораздельное.

– Убрали, все вымыли и вывезли.

– А… куда?

– Тебе на кой эта информация? Хочешь могилку навещать с букетиками? Так я против.

– Но… почему?!

– В смысле? Оно мне надо, чтобы ты туда таскалась?

– Да нет же! Почему вы это сделали, ведь вы ни при чем там были.

– Ты-то при чем, вроде как, – Лихо посмотрел на меня так, будто я совсем уж элементарных вещей не понимаю. – А Дема со мной за компанию.

– Офигеть. За компанию трупы вывозить и следы преступления заметать, – пробормотала я в шоке. – Такого в моей жизни ещё не было.

– Приятно слышать, что я таки смог на тебя произвести впечатление, – самодовольно осклабился Макс и повелительно хлопнул ладонью по матрасу.

– Ещё какое. Ты меня спас… уже дважды выходит. Спасибо.

– Обращайся. И благодарить не стоит, давай лучше продолжим укреплять дружбу наших организмов.

– Макс! Ну я же сразу сказала – вчерашнее мы повторять не станем!

– Легко! Мы всего-то миссионерку попробовали…

– Да, Макс, же! Я тебе очень благодарна, но нет. Это… то, что было вышло на стрессе и эмоциях, мне теперь неловко и… я не веду себя так. Короче, больше никогда.

– Ты сейчас абсолютно серьезно? – мгновенно посерьезнел и даже напрягся дылда.

– Ещё как!

– Ну охренеть тогда перспективка у нас с тобой образуется, – мужчина резко сел, спустив босые ступни с кровати и уставился на меня исподлобья. – Никакого секса больше в жизни.

– Что? – я даже нервно хохотнула, услышал такое. – Почему это?

– Потому что это будет невозможно.

– Да почему?

– Я ни с кем больше не смогу, а тебе не дам. Замочу любого, кто близко подойдет.

– Ты рехнулся? Что это ещё за безумие?

– Это, детка, не безумие, а наша природа. Мой зверь признал в тебе пожизненную пару. Так что, пока я жив, я – твой. Но я не делюсь.

– Это… точно безумие какое-то. Я не согласна… не собираюсь я… Чушь! Какая ещё, блин, пара! Я не давала согласия.

– Ха! А я прям каждый вечер перед сном Богу о таком молился, можно подумать, – Макс явно разозлился и снова стал похож на того самого, изначального опасного психа. – Если ты думаешь, что я в восторге от того, что теперь до смерти к тебе прихреначен намертво, то ошибаешься. Мне, трындец как, нравилось бегать свободным кобелем, но обратно не отмотаешь. Конец, понятно? На-бля-всегда!

Я так и застыла с футболкой в руках, осмысливая, что сейчас услышала. Самое ужасное, что откуда-то знала – Лихо ни словом не соврал. Все так и есть. Гнев вскипел и потребовал немедленного выхода.

– Ты! Это ты во всем виноват! – ткнула я в сторону Макса дрожащей рукой. – Если бы не ты, если бы не припёрся ко мне, то ничего бы из этого ужаса в моей жизни не случилось! Ещё теперь и не избавиться от тебя никогда? Да не бывать этому. Иди ты к черту!

– Ну вот, а пять минут назад ты меня благодарила за спасение жизни. Женщины, ни грамма постоянства! – с недобрым ехидством ответил дылда, беся ещё больше.

– Да пошел ты, ясно! И твой Дема тоже! Если бы не вы, то меня не нужно было бы ни от кого спасать. С самого начала! Я одеваюсь и сваливаю отсюда и не смейте ко мне опять приближаться!

– Охеренная идея свалить за шесть дней до первого переворота и учитывая, что убийца твоего оленя благородного может бродить где-то, снова выслеживая тебя.

Глава 24

Лихо

Я вывалился из собственной комнаты, на ходу застенчивая штаны и перекинув футболку через плечо, а дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной.

– Ну охренеть, как похоже на грёбаный кайф! – рыкнул себе под нос. – Не успел парой обзавестись и уже собственного спального места лишился.

Узнав о том, что один из трупов ожил и ушел, София поменялась в лице, резко прекратила скандалить, но таким тоном произнесла краткое «Уйди», что меня будто по шарам пнул кто, и возразить даже словом не осмелился, подчинился. Я! Не осмелился! И подчинился, сука.

Увидев в общей кухне-гостиной Настьку, которая резко обернулась и уставилась на меня, «обрадовался» ещё больше. Чего не спится никому в этом доме с утра пораньше?

– Ага, давай, начинай меня лечить и ты, что предупреждала, и я мудак со всех сторон, – вызверился я, плюхнувшись на диван и хватаясь за пульт от телека.

– Все так плохо? – вместо этого с сочувствием, которое, впрочем, сейчас только раздражало, спросила подруга.

В животе заурчало от запаха сырников, которые она как раз жарила на завтрак. Стянуть бы парочку сейчас, но подруга злится, когда таскаем еду в процессе готовки. У нее прям пунктик после нашего детдомовского детства – сколько бы ни было в данный момент у нас жратвы, ее нужно есть вместе, за одним столом, честно деля поровну на всех.

– Это я во всем виноват, если бы ни я никакой херни бы не случилось, она слышать не хочет ни о какой там парности и не желает меня видеть больше никогда в жизни, и никакого больше, сука, секса. Куда же ещё хреновее? – ответил, почесав урчащий живот.

– Ну, ради правды, кое в чем София то права. Если бы ты не решил тогда привезти к нам на помощь именно ее…

– Слышь, ты кому тут друг, а? – возмутился я, вскакивая. – Да ее клиника мне просто первой подвернулась! И это я что ли засаду эту устроил с тем, что именно она моя пара?

– Конечно, не ты, но и не она же. Просто у тебя есть хоть какое-то преимущество…

– Какое, блин? Сдохнуть от воздержания, если она так меня никогда к себе и не подпустит?

– Лихо! Ну что вы все мужики-то так именно на сексе зациклены?

– Потому что мы этот самый секс любим и хотим, чтобы его было как можно больше.

– А мы девушки можно подумать нет. Просто отношения это же не исключительно секс.

– Ага, они ещё и вынос мозга, обвинения во всех грехах и паскудное нытье внутри, будто из меня жилы тянут медленно без наркоза, – до чего же противно ощущать к тому же себя ещё и обиженкой какой-то, которая жалуется только, вместо того, чтобы решить проблему самым привычным и рабочим методом – силовым. Но тут он не сработает, и как же это тоже бесит. – Секс хотя бы приятная часть этих самых отношений, ради которой можно кое-что и стерпеть.

– Вынос мозга и обвинения – это временная реакция Софии, на которую она, согласись, имеет полное право. Столько на нее всего обрушилось одномоментно, кто угодно бы рванул. Ты, кстати, узнал куда и зачем ее хотели увезти и кто были все те покойники?

– Как-то не успел, – огрызнулся и потянулся-таки стянуть сырник, но вредная Настька шлепнула меня по лапе лопаткой.

– Ну да, вы были очень заняты другим.

– Ой, Настька, чья бы мычала! Вспомни сколько вы срались с Демой, особенно по-началу, а потом, как трахаться стали, из постели не вылезали.

– Ну допустим, ругалась с ним я, Дема молчал и сопел больше, но так же, как и ты, нормально не мог со мной разговаривать, потому-то бесил, – ответила подруга, снимая как раз со сковороды очередную партию сырников, не переставая при этом зорко отслеживать мои возможные поползновения. – И мы никогда не трахались, а только занимались любовью. Разницу улавливаешь?

Мог бы я ей порассказать, что эта самая разница существует только в фантазии самих женщин, а мужики всегда хотели и будут хотеть трахаться, как можно чаще и, самое главное, с минимум предварительных усилий. И есть или хороший секс или такой себе, а не просто секс с рандомной бабой или волшебное какое-то занятие любовью. Чушь! Но лучше промолчу, мне на сегодня бабских психов хватит.

– Ну, это точно не мой случай, я уж не молчу. А она бесится. Можно подумать, я до уссачки рад, что парой обзавелся, тем более такой.

– Ты же не сказал ей это? – я зыркнул исподлобья, догоняя по выражению лица Настьки, что она опять какой-то зашквар углядела. – Серьезно, Лихо? Ты в прямую сказал женщине, что она тебе нафиг не сдалась, а теперь возмущаешься, что она с тобой в постель запрыгнуть не кинулась?

– Хронология событий была другая, – отвернувшись, я полез в холодильник и вытащил бутылку с молоком, с которой и вернулся обратно на диван. – Сначала она мне выкатила, что все было случайно и больше никогда, а потом уже я ей внятно растолковал, что ни со мной – значит ни с кем, а когда уже психовать стала, донес, что и сам ни хрена не рад.

– Ты – придурок. А зная, как ты «любишь» выбирать выражения, ещё и почти кастрированный придурок, – припечатала подруга, пока я глотал холодное молоко до ломоты в зубах. – Вряд ли тебе ближайшее время что-то светит. И соглашусь с Софией – ты сам в этом виноват.

– Согласится она! Между прочим, у твоей бедненькой Софии ещё и Дема твой во всем виноват. С этим тоже согласишься?

Нафиг мне надо, чтобы эти две умницы спелись и друг друга поддерживали, дружа против меня.

– Ну ещё ведь на на сто процентов есть уверенность, что она обратится, – тут же напряглась подруга, вставая на защиту своего самца.

– Будто Софию это волнует! Виноват и все.

Дема, помятый и сонный, бесшумно возник на кухне, как демон, призванный произнесением своего имени.

– Тогда, может, стоит не доводить до скандала, Лихо, а поговорить обо всем спокойно и выяснить все нормально…

– А это прекрасная идея, жаль, кое-кому она в принципе не могла прийти в голову, – раздался голос моей докторши, и меня от ломкой хрипотцы в нем и от остро-горького аромата ее слез будто диван в задницу пнул, заставляя взвиться на ноги и уставиться на стоящую в дверном проеме Софию. – Привет, Настя. Найдется у тебя глоток кофе для меня?

Я шарил взглядом по ее лицу, отмечая и покрасневшие глаза и чуть припухший нос, считывая безошибочно, что моя пара действительно развела сырость после того, как я ушел. Если и до сих пор внутри какое-то грызущее тоскливое паскудство ворочалось, то сейчас ещё гаже стало. Прям ломать всего начало от необходимости приблизиться, хотя бы со спины прижаться, чтобы она привалилась, оперлась. Чтобы расслабилась эта жесткая линия ее плеч, разгладилась эта отдающая горечью усмешка, исчез отдающий медью аромат безысходности. Приспичило прижаться губами к ее уху и прошептать, что херня-война, не так все кончено у нас, что нормально все будет…

– Привет! – улыбнулась Настя. – Присаживайся, сейчас завтракать будем. И как раз поговорим, а то что-то много всего непонятного произошло.

– Тут полностью соглашусь, – кивнула София, старательно игнорируя меня, но выбирая за столом именно мое обычное место. – Лично у меня уже ощущение, что я в какой-то антинаучно-фантастический кошмар без выхода попала.

– Парни, позовите Кибера, будем кушать, – попросила Настя, ставя на стол блюдо с сырниками, плошки со сметаной, вареньем и сгущенкой.

Дема исчез в коридоре так же бесшумно, как и появился, а я уселся рядом, на место покойного Химика. С минуту София не сводила пристального взгляда с хлопочущей Насти, а потом медленно повернула голову ко мне. И тут же сволочная потребность сделать хоть что-то со страхом и опустошенностью, отразившимися в глазах моей пары, в разы усилилась, чуть зубами не скрипнул, сдерживаясь от импульса прикоснуться, обнять. Получить тарелкой по роже не смертельно, конечно, будет, но мало приятного.

– Прости, что наорала и выгнала тебя из твоей же комнаты, – тихо сказала София, видимо, по-своему истолковав выражение моего лица. – Ты спасал своих друзей. Ты потом спасал меня. Остальное – обстоятельства, которые действительно нельзя было предугадать, получается.

– Ну ты это… тоже меня прости, – проворчал себе под нос, ловя-таки нечто похожее на кайф от некоторого облегчения внутри. – Если бы я мог как-то предугадать, что ты моей парой окажешься, то к твоей клинике ни за какие коврижки не подошёл бы и близко.

Шумный возмущенный выдох Насти, что, само собой, слышала нас, сообщил мне, что опять косяк. Да что теперь-то не так?

Глава 25

– Я и с первого раза поняла, что не являюсь пределом твоих мечтаний, и ты страстно желал бы никогда со мной не встречаться, – стараясь теперь держать все эмоции в кулаке, бесстрастно ответила Максу. – Это абсолютно взаимно, но, как понимаю, ничего не меняет.

Момент жалости к себе со слезами и соплями закончился очень быстро. Мама с малых лет высмеивала нас с сестрой, когда ревели, по какому бы поводу это ни случалось, так что, живо прекращать подобное давно были научены. Злиться и дальше на Лихо бессмысленно. Не продуктивно уж точно. Если Руслан и правда выжил, (хоть и не представляю как, после того, что видела мельком), то он действительно может представлять опасность. Разумно предполагаю, что очень вряд ли человек с такими тяжёлыми травмами лично мог бы преследовать меня, но у них же там целая организация с большими возможностями, и мерзкий Славик упоминал ещё одного охотника. То есть, если Руслан сольет информацию о моем существовании своим нанимателям, то в любой момент за мной опять кто-то придет и похитит.

И как тогда мне дальше жить? Домой нельзя, работы, считай, нет, что делать – понятия не имею, как и откуда ждать новой опасности и как от нее отбиваться. Конечно, Лихо во всем виноват, с него все началось, но процесс уже запущен, и без дылды мне, похоже, пока не вырулить из сложившейся ситуации. Значит – хорош собачиться, как бы он ни бесил каждой второй фразой, нужно выяснять степень задницы и договариваться.

– Эй, ты совсем-то не загибай! – нахмурился Макс. – Насчёт встречаться и прочего из этого вытекающего и втекающего я и слова не говорил.

Демьян вернулся на кухню, расставил тарелки, разлил всем по кружкам кофе из кофеварки и сел за стол рядом с уже умостившейся на стуле Настей.

– Так, а давайте мы разберемся во всей этой ситуации в целом, чтобы понять, что происходит в принципе, а личное уже потом, – выдвинула она предложение, с которым я была полностью согласна. – А то, как понимаю, и у нас, и у тебя, София, накопилось множество вопросов. Меня вот интересует, в чем ты считаешь виноватым моего Дему.

Она нас с Лихо подслушивала или он сам ей рассказал? Не суть. Мне скрывать нечего, пусть знают, как подставили.

– Я считаю, что Руслан напал на меня именно потому, что Демьян оборачивался в моей клинике перед его приходом, – все трое переглянулись и на их лицах отразилось одинаковое непонимание. – Он сказал мне, что почувствовал ауру недавнего обращения какую-то, а так, как это было не в полнолуние, сделал вывод, что я – урождённая.

Троица оборотней опять переглянулась. И почему бы? Правда не понимают и удивлены или безмолвно решают выдавать мне какую-нибудь информацию или нет?

– Хм… аура, значит… – хрипло и заметно озадаченно произнес Демьян. – А мы зовём это дымкой. Но уловить это может только один из нас. В смысле тот, кто уже переворачивался хоть раз.

– А этот ходячий мертвец точно не наших кровей? – спросил у него дылда, – Уверен?

– Абсолютно, – кратко, но веско ответил Дема. – Ты же знаешь.

– Для начала скажи, где ты этого Руслана подцепила, – кивнув утвердительно другу, Лихо потребовал ответа теперь у меня.

– Случайно познакомились, – ответила, подавив первый импульс выпалить «это не твое дело». – По крайней мере, я так думала.

– Случайно? Чё, прям на улице? – с изрядной долей ехидства уточнил Макс. – А в мое время порядочные девушки на улицах с кем попало не знакомились.

– Лихо! – тихо прошипела Настя.

– К ним кто попало прямо в дом вламывался, – не выдержав, отбила я. – И это было не на улице, а мясном ряду супермаркета. Он ко мне подошёл.

– Погодите, о каком ходячем мертвеце речь идёт? – перебила нас Настя.

– Ходячий мертвец – это и есть Русланчик, который подкатил шары к мо… нашей Софие, водил в ресторан, в глазки нежно смотрел, по улице романтично прогуливал, а потом горло ее бывшему перерезал, а саму ее отключил, в цепи заковал и собирался продать в какую-то там лабораторию на опыты, – перечислил Лихо, кривая губы в пренебрежительное ухмылке, за которую хотелось ему врезать. Вот я же никогда не была агрессивной, тем более склонной к прямому физическому насилию, почему же он у меня такое вызывает? – Я его убил вроде, но он почему-то встал и свалил.

– Ты что, следил за нами? – опешила я. – Серьезно?

– За тобой, – и глазом не моргнув, признал Макс. – А Русланчику я просто маячок на тачку прицепил, по нему потом и нашел. Так что, не благодари.

Возмущение вскипело, но тут же и осело пустой пеной. На самом деле же, если бы Лихо не сталкерил за мной, то где бы я уже была сейчас. Уж точно не сырники кофейком запивала. Это в обычных жизненных обстоятельствах поведение Макса выглядело совершенно стрёмно, а у меня обычными они быть перестали, причем, похоже, безвозвратно.

– Так, я не поняла, там в подвале должен был быть ещё труп, которого не оказалось? – Настя уставилась на Демьяна. – А ты знал и промолчал?

Здоровяк только пожал плечами.

– Ладно, мы это позже обсудим, – недобро зыркнула на своего парня девушка и повернулась к нам с Максом. – Руслан этот действительно с тобой случайно познакомился, а потом непонятно как, так же случайно уловил дымку переворота Демы, решил, что ты урожденный оборотень и напал поэтому? Или все изначально было для этого задумано? Тогда чего он ждал?

– Полнолуния, походу, – буркнул Макс.

– Возможно, так и есть, – вынуждена была я согласиться с ним. – Когда за мной приехали, чтобы взять анализы, я поняла из их разговора, что есть определенные внешние признаки, которые выдают присутствие крови оборотней. У женщин, по крайней мере. И Руслан – охотник, у которого довольно обширный опыт за спиной в деле отлова таких, как я. Но, когда он обнаружил эту вашу дымку, вроде как расстроился, что я оказалась оборотнем. Так что, черт его знает, сколько во всех последних событиях умысла, а сколько случайности. В любом случае, что-то меня в нем настораживало. Какой-то он был слишком уж идеальный. Не верилось, что так внезапно повезло бы с мужчиной.

Лихо прокомментировал последнее презрительным фырканьем.

– Внешние признаки? – переспросила Настя, пристально всмотрелась в мое лицо, одновременно трогая пальцами и свое.

Дема и Лихо тоже переводили взгляды с меня на нее, видимо, проводя сравнение.

– Хрен знает… не вижу я ничего общего, – резюмировал наконец Макс, а Демьян молча кивнул, подтверждая.

– Может, нужно быть человеком без крови оборотней как раз, чтобы это улавливать? – предположила я, сама себе поражаясь, что выдаю такую антинаучную ахинею.

– Так и есть! – сказал высокий белобрысый растрёпанный парень, вваливаясь в кухню. – Всем привет! София, приятно познакомиться, я – Серёга, но можешь звать меня как все – Кибер.

Серёга был симпатичным, с четкими классическими ямочками на щеках при улыбке, но выглядел неухоженным. Волосы цвета соломы как будто самостоятельно обкромсаны абы как, черная брендовая футболка мятая и в пятнах, шорты тоже давно просились в стирку, а белки ярких голубых глаз покраснели, будто он очень давно не спал или много часов работал за компом.

– Привет. – ответила я, наблюдая, как парень запихнул в рот первый сырник ещё до того, как припарковал зад на стуле. – Ты тоже член их… команды? Или нужно называть вас стаей?

– Можно и стаей, но мы считаем себя семьей, – ответила Настя. – Так, что, добро пожаловать, София.

– И кто альфа в вашей стае?

Все многозначительно посмотрели на Макса, который невозмутимо заворачивал сырники, щедро поливая их сгущенкой. И не слипнется же у него, подумалось, и вспомнился «сиротский» кусок торта, который он запросто слопал на достопамятном чаепитии у меня в клинике. Эх, прощай, клиника, прощай дом…

– Серьезно? – удивилась молчаливому ответу. – Но ведь Демьян же урожденный!

– Это другое, – буркнул Демьян. – Кибер?

– Ща! – отозвался блондин с набитым ртом, отхлебнул кофе, проглотил, что жевал, с наслаждением выдохнул и начал: – Короче, дела такие: реально существует и вовсю работает частная секретная лаборатория, в которой занимаются изучением организмов оборотней и разрабатывают способы, чтобы все наши ништяки типа: супер регенерация, медленное старение, невосприимчивость к болячкам как-то перенести и на простых людей. Ну, то есть, не на прям буквально простых, конечно, а на тех, кто с баблом и при власти.

– Да, именно это и уловила из разговоров, – подтвердила я.

– Пока они не слишком продвинулись, – продолжил Серёга. – Смогли только какой-то препарат из костного мозга замутить, который приостанавливает на время развитие неизлечимых разных болезней, но ненадолго – на пару месяцев. Грешат на то, что все подопытные у них – не урожденные, нечистого происхождения, короче. И ещё какую-то сыворотку из крови вырабатывают для своих ловцов-охотников, чтобы они могли нас чуять всячески, но она с лютыми побочками. Я не разобрался с какими, но ширяются ею эти самые охотники на свой страх и риск.

– А ещё я слышала, что они хотят разводить в неволе оборотней, как животных для своих опытов, – вспомнила я переговоры Славика и Руслана. – И для этого теперь будут отлавливать всех женщин с кровью оборотней, вроде меня, и спаривать чистокровным самцом, которого недавно поймал другой охотник, не Руслан.

– Фигня, ничего у них не выйдет, – фыркнул Лихо. – Мы в неволе не размножаемся.

– Только если уже в паре, – тихо сказала Настя, уставившаяся в свою тарелку неподвижным взглядом. – Тогда мужчина не может больше с другой женщиной…

– Заниматься сексом, – охотно дополнил Макс, когда она осеклась, многозначительно зыркнув на меня. – А женщина не способна залететь ни от кого, кроме своей пары.

Поразительно. Вот как объяснить данный феномен с точки зрения науки и общих принципов природных сценариев размножения живых существ нашего мира? Видимо – никак, как, впрочем, и запредельную скорость регенерации и саму способность к смене формы. Волшебство и мистика, как бы дико для меня это ни звучало.

– Однако же, пока пара не встретилась, то у них вполне могут быть дети от других партнёров, – все так же тихо произнесла Настя, и я ощутила, что данная тема очень болезненна для нее.

Демьян же встал, поднял девушку на руки и ушел с ней на диван. Не стесняясь никого, растянулся, укладывая ее поверх себя, так чтобы голова Насти оказалась у него на груди и принялся гладить по спине. Лихо и Кибер тоже молчали некоторое время, явно признавая за парой друзей право на этот момент печали.

– Что же, новости – говно, – наконец прервал молчание Макс. – Учитывая первое нападение, и то, что потом Русланчик в городе нарисовался едва ли сутки прошли, почти моментом «случайно» наткнулся на Софию, о нас и нашем примерном местонахождении знают. И дело времени только, когда они будут знать его точно. А впереди полнолуние и первый оборот Софии. Учитывая, что Химик погиб, в коже будет только Дема. И не факт, что он один сможет нас всех подстраховать. Вывод – мы снимаемся места и срочно.

– В смысле? – опешила я, когда все, подчиняясь решению Лихо, зашевелились, явно собираясь подчиниться. – Что значит снимаетесь? Вы уезжаете?

– Мы уезжаем, – поправил дылда. – Но ты можешь расслабиться, у тебя же все и так собрано.

– Но я… Я не могу! – растерялась совсем я. – Ты же… нельзя. У меня же…

– Что? Работа? Она дороже жизни? На новом месте заново начнёшь.

– Да при чем тут работа. У меня родные! Сестра, мама, бабушка. Нужно же их хотя бы предупредить, нельзя просто взять и исчезнуть.

– И что ты им объяснишь, чтобы их это успокоило, а не заставило бежать в полицию и поднимать всех на уши? – явно стал раздражаться Лихо. – Не думаешь, что им лучше не знать, тогда и рассказать ничего никому не смогут.

– Рассказать? – у меня вдруг и сердце заледенело. – Ты думаешь, что к ним… что их допрашивать будут? Они могут пострадать?

Руслан запросто убил Чазова. Устранил помеху. Похитил. Они ставят опыты на… людях, пофиг, что с какой-то там другой кровью. Эти сволочи чувствуют себя полностью безнаказанными и явно уверены, что им позволено все. Что же они могут сделать с моими родными?

– Если заподозрят, что у них есть возможность связаться с тобой, то есть вероятность. Так что, никаких контактов, София, – последнее Макс уже сказал приказным тоном и допил залпом кофе и ушел из кухни, оставляя меня в полной растерянности.

Глава 26

– Так, ну раз я сейчас самая выспавшаяся, то за руль, а парни все спать, – объявила командирским тоном Настя, распахивая водительскую дверь приличных размеров дома на колесах и взбираясь по ступенькам в кабину. – София, если не хочешь ближайшие часы слушать их дружный богатырский храп, то залезай тоже ко мне.

– Эй, не гони, Настька! – возмутился Лихо, запихивающий последние сумари в багажное отделение автобуса. – Храпит среди нас исключительно твой ненаглядный, а мы с Кибером тихие аки рыбки.

– Ага, золотые, с памятью в три секунды, особенно о бывших, – фыркнула девушка и захлопнула дверцу.

Собрались они поразительно оперативно, буквально за три часа. Мне сразу подумалось, что вот так срываться с места для них явно не в новинку, и ничего особо трагичного они в этом не усматривают. А вот меня перспектива внезапного отъезда неизвестно куда, потери всего, к чему так долго стремилась, над чем так тяжело и упорно работала, угнетала так, что чудилось – весь небесный свод навалился на плечи и вот-вот раздавит совершенно.

– София, не кисни, – подошёл ко мне Макс. – Все не настолько хреново, как кажется сейчас.

– Серьезно? – усмехнулась я. – Я теряю семью, работу, дом, ради того, чтобы сохранить свободу и жизнь, в которой ко мне теперь какими-то неодолимым природными силами пристегнут мужчина, бесящийся от данного факта, и ещё я скоро с большой вероятностью стану животным. Все не так плохо?

– Ой, да кончай! – дылда дёрнул рукой, как если хотел обнять меня за плечи, но опомнился и просто отмахнулся и глаза отвел. – Не бешусь я уже, в первый момент просто охренел с расклада. Сейчас-то уже свыкся, ведь реально могло быть все намного хуже.

– Интересно, как же? Я могла оказаться страшной бабой Ягой с костяной ногой и зубами наружу?

– Как вариант. Или если бы я был таким, что тебя блевануть с одного взгляда на мою рожу тянуло. Или как у Насти с Демой было. А так ничего, притремся, особенно если тереться почаще станем.

– Да-да-а-а. «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен…» – начала я.

– Во-во, «чего время зря терять, жду в полночь у амбара» – подхватил Лихо и подмигнул мне.

– Ты невероятный нахал и самоуверенный тип, – констатировала я беззлобно и честно призналась: – Может, твой подход практичный и единственно верный в нашей ситуации, но все же совсем не то, о чем я мечтала. Да вся ситуация все ещё воспринимается полной дичью.

– Эй, ну вы грузитесь? – крикнула Настя.

– Ага, загрузился теперь по-полной, – буркнул мигом помрачневший Лихо и распахнул для меня дверь кабины.

– София, не грусти. Мы сюда ещё вернёмся. Через несколько лет, ведь не будут же они нас тут до страшного суда искать, – сказала Настя через несколько минут пути.

Кабина была большой, как и сам дом на колесах и с мягкими, комфортабельными, широкими, как диван, сиденьями, которые явно можно было использовать как дополнительное спальное место. Такое авто должно было стоить очень недешево.

– Даже если и так. Как я после исчезновения на глаза родным покажусь? Да и клинику со всем имуществом банк отожмет без выплат по кредитам.

– Да, родные это самое сложное, – согласилась девушка, с лёгкостью выкручивая большое рулевое колесо автодома. – Нам с этим проще, конечно.

– Ваши все уже… их нет? – спросила я, вспомнив, что несмотря на внешнюю молодость, все оборотни мне в родители вполне годятся.

– У Демы точно да. А у нас с Лихо и Кибером – черт их знает. Мы ведь серые цветы.

– Серые цветы?

– Ну да. Не в теме, да? – покосилась на меня девушка, сверкнув ярко-зелеными глазами. Красивая все же, очень. Небось, Демьян о такой-то паре никогда не сожалел, в отличии от некоторых. – Серыми цветами зовут детей, рождённых зечками на зоне. До трёх лет такие дети живут с матерью на зоне, а потом отправляют нас в детдома, если нет родни никакой, что захочет забрать в семью. Когда у матерей срок заканчивается, то некоторых они из детдома забирают, а некоторых – нет. Вот мы были как раз из тех, за кем так и не пришли.

Такое никогда в моей голове не укладывалось и вряд ли когда уложится. Да, подобное было, есть и будет, но как понять матерей, отказавшихся от своих детей, я не знала. Сама стать матерью, не взирая на возраст, морально еще не готова, но если бы так случилось… Нет, просто взять и бросить… Нет!

– Но как так? Почему?

– Честно сказать – не знаю, – легкомысленно пожала плечами Настя. – Лично я никогда и не пыталась узнать. Хватило и того, что Лихо про себя узнал.

– Что именно?

Мы притормозили на светофоре, Настя оглянулась на окошко, связывающее кабину и основное пространство автодрома и задвинула створку, плотно закрыв его.

– Макс упертый же, невыносимо просто иногда. Вот и смог разыскать кукушку свою. Она тогда уже лет пять, как освободилась, уехала аж на Камчатку, замуж там выскочила и новых спиногрызов пару нарожала. А тут он такой нарисовался, с нами на прицепе, «здравствуй, мама». Мы туда месяц добирались на угнанной раздолбанной копейке. Ехали только ночами, от ментов тихарились, бензин с других машин на стоянках тырили, еду то клянчили, то воровали, то в деревнях бабулям помогали за кормежку. Короче, приключение летнее то ещё было, но с Максом всегда так. И вот представь на что мы были похожи, после этого турне. Толпа замызганных тощих оборванцев. Родительница с перепугу аж заикалась, когда нас выпроваживала, пока муж с работы не припёрся, и соседи не засекли. Денег, сколько было в доме, сунула и отправила восвояси.

Я представила описанную Настей картинку и, правда, содрогнулась. У тебя на пороге появляется толпа грязных отощавших подростков, один из которых – твой сын, добиравшийся до тебя через всю страну, голодая и рискуя, а ты берешь и выставляешь их вон, вместо того, чтобы накормить, отмыть, обстирать… В груди заболело так сильно, пронзительно, чуть слезы не выступили.

– Но почему она так поступила?

– Да потому что беременным и зечкам-мамкам на зоне всякие послабухи положены. Живут в отдельном бараке, гуляют, не работают почти, питаются лучше, и все такое. Вот она ради этого под вертухая и легла. Таких хватает. А потом на свободе и в новой жизни ей на кой такой вот серый цветочек из темного прошлого?

– Это отвратительно, – пробормотала я. – Настоящее предательство.

– Ага, – легко согласилась Настя. – Мы после этого пару лет за Макса тряслись. Он реально с катушек съехал, будто смерти искал. И так-то всегда был в драках без задней, бешеный, нашу компашку цеплять даже краем стали все бояться в детдоме, а когда в этот раз вернулись, то совсем-совсем долбанулся. Вот тогда Лихом и стал. Только повод искал кинуться, а то и без повода. Как он тогда никого не убил и не загремел в колонию для малолеток – чудо. А потом Демьян с обращением удачно так подвернулся, и у Лихо все устаканилось. Он стал пар спускать хоть в шкуре, охотился, бегал так, что утром встать не мог, но зато потом в адеквате.

– То есть, вы уже были устоявшейся компанией, когда появился Демьян? – заинтересовалась я.

– Ну да, нам уже по четырнадцать было, когда Дему на улице отловили и в наш приемник привезли. Ему тогда на вид лет двенадцать было, так и записали, он-то ничего не отвечал на вопросы. Его, как обычно, попытались в первую же ночь старшаки прессануть, но Лихо зачем-то взял и влез, сам их отметелил. И Дема стал после этого за ним по пятам везде ходить. Не потому, что боялся. Мы потом-то узнали, на самом деле, если бы реально прижали, Дема и сам мог отбиться, просто признал в Лихо силу вожака, альфу. Мы не понимали, он же и сейчас лишнего слова не скажет, а тогда и вообще все время молчком. Ну и ходил себе, мы его не гнали особо. А через восемь месяцев он впервые обернулся. И узнал, что я – его пара. И понеслось… – Настя с улыбкой помотала головой.

– Макс сказал, что у вас эта самая парность не слишком хорошо срасталась. Я так поняла, по крайней мере.

– Не просто?! Да это тихий ужас был! Я же его и всерьез не воспринимала – мелкий, ну чисто брательник младший. Мрачный, молчит все время, ходит по пятам и таращится, как чокнутый. А мне уже пятнадцатый год, я уже типа девушка, мне парни нравятся, встречаться-целоваться по-взрослому хочу. А тут этот, как приклеенный, по пятам ходит, сопит. Хоть ори на него, хоть бей, хоть беги – все одно, истукан с глазами. Ни на шаг не отгонишь, ещё и кидается на любого кандидата в ухажеры. Молча так, бешено, аж жуть берет. И вот так мы с ним три с лишним года провоевали. Главное – злилась, гнала, лупила даже, а что-то скреблось же в душе. Все сильнее со временем. А потом Лихо нас переспал.

– В смысле? – опешила я.

– Да в прямом, – заразительно рассмеялась Настя. – Нас в последний год наш в детдоме в летний лагерь вывезли, а этот умник у местных раздобыл домашнего вина трешку. Устроил конкретную такую попойку, а потом незаметно так увел всех, оставив нас с Демой наедине в амбаре каком-то. Вот тут я внезапно и рассмотрела, что давно он уже не мелкий, выше меня на голову, а плечи не обхватишь. Глаза у него такие, что у меня голова кругом, смотрит он так, что и в жар, и в холод, и лифчик с трусами жмут. И обнимает так, что чуть кости не трещат, а целует… – Настя порозовела и тряхнула головой. – М-да, откуда что взялось, но вышли мы из того амбара счастливые до глупости. А через неделю и полнолуние подоспело, а после переворота уже и осознала – вместе навсегда.

Я попыталась проанализировать что ощутила утром, после секса с Лихо, но ничего вроде понимания о «навсегда» в себе не отыскала. Отмахнулась пока, что там можно понять, когда я едва вменяема была после всего. Хотя… это наверное очень здорово, вдруг понять, что этот человек тебе дан навсегда, и одиночество тебе никогда не грозит. А с другой стороны – это же тихий ужас, ведь отношения какие-то безвыходные получаются.

– Я другое понять не могу, – решила я сменить тему. – Как так вышло, что все члены вашей компании оказались… ну, пригодными для обращения. Носителями крови оборотней. Как это возможно? Их настолько много?

– Не-а. Из ста с лишним детдомовцев нас только четверо и набралось. А то, что мы и до Демы в кучу сбились… Ну говорят же, что подобное тянется к подобному. Вот мы и сепарировались от остальных, чуяли как-то, видать, интуитивно свою породу, так сказать. Но по факту все мы к Лихо «притянулись», можно сказать. Пусть он и бешеный иногда, грубиян и похабник, но за своих он бьется до конца, София. Каждый из нас ему, минимум, по разу жизнью обязан и за него тоже готовы в пекло лезть. А теперь у Лихо есть ты, так что и за тебя. Будет нужно – под пули встанем и глотки рвать станем. Но ты должна понимать: в любой ситуации мы будем на его стороне.

Я не знала, что ей ответить и нужно ли вообще. Проводила взглядом синий дорожный щит-указатель с перечеркнутый названием родного города, оглянулась, вздохнула и только спросила:

– А куда мы хоть едем?

– На юг. Была ты у моря в конце апреля, София? – я помотала головой. – На это стоит посмотреть, поверь.

Глава 27

Лихо

Поспать нормально не вышло. Сначала вырубило, но вскоре нечто добралось до моего сознания, начав дергать, как больной зуб. Отказываясь полностью просыпаться, я только через время понял, что же это. Голос Софии. Софии, которая где-то там, пусть совсем недалеко, но и не у меня под боком, как это было сегодня утром. И было то всего какой-то час, после того, как я вернулся, принял душ и заполз в постель. Но гляди же ты какая причуда – было всего час, а теперь без этого и спать не спится. Хотя устал же, как псина сутулая.

Расслышать, о чем говорят девушки, я не мог, да и не сильно-то пытался, сдался мне бабский трёп. Но пока что-то бубнела Настька – меня нормально так втягивало в сон, как в теплую трясину, а вот только ей отвечала София – и тут же мне будто в бок тыкали шилом тревоги. Зверь внутри вскидывался и безмолвно упрекал, натурально страдая от смехотворного расстояния между ним и его… моей парой. Но хреновей всего было то, что смехотворным-то оно было в физическом плане. Каким бы деревом бесчувственным я ни был, однако понимал – между нами целая, на хрен, снежная тундра, и я понятия не имею на какой хромой козе, сивом мерине или, мать его, золотом драконе ее преодолеть.

Смирившись, что выспаться не судьба, открыл глаза через несколько часов и сел, тут же нарвавшись на совсем не сонный, а очень даже понимающий взгляд Демы, который тоже типа спал на диване напротив. Снова подумал, каким же я был мудилой, когда подстебывал его годами, не соображая дурной своей башкой, каково это – иметь пару. Особенно пару, которая «совсем не о таком мечтала». А о каком? Выскочить замуж за очередного оленя благородного, жить респектабельно-основательно, не иметь забот серьезнее, чем выбор чего бы на ужин сварганить из белужьей икры и яиц единорога или в каком тряпье и цацках от кутюр в люди выйти?

– Чего? – спросил друга, почуяв, что есть ему что сказать.

– Думал о твоём недобитом беглеце, – ответил он, тоже садясь.

– Я его точно добил. Он не дышал. И сердце не билось.

– Но встал и ушел, – спокойно ткнул меня в неоспоримый факт Дема. – Вот я и подумал, что если ты убил человека, а то, что в нем было сверх этого – нет.

– Сверх? Пояснишь мне тупому? Ты же сказал, что он, сто пудов, не из наших.

– Так и есть. Уверен, – подтвердил урождённый и почесал висок, выдавая и собственную озадаченность. – Но… Короче, я вам не рассказывал, потому что и сам мало что помнил… Ты же знаешь о моих родителях. – Я кивнул. Его предков убили. Застрелили, когда он совсем ещё мелким был. Кто и за что, Дема не знал до сих пор. – Лежал, лежал, думал и вспомнил, что слышал раньше о пожирателях.

– Это ещё чё за похабень такая?

– Неправильные обернувшиеся. Те, кто не должен был, крови в нем нашей нет.

– А как же тогда…?

Что-то меня пока его объяснения только больше запутывают.

– Смутно помню, говорю же. Но о оборотнях не зря страшилки ходят, Лихо. Были, а может и сейчас есть, где-то те из нас, кто на людей предпочитает охотиться. Не спрашивай почему – мне такое не понятно. В старину такое вообще за положняк было. Но если при нападении очень тяжелом, по факту смертельном, раненая жертва не только выживает, но и в ее раны попадает кровь оборотня, то тогда и может выйти пожиратель.

– Охренеть! Вот это инфа сюрприз, – всерьез подофигел я.

– Я действительно только сейчас это вспомнил и то, не факт, что все верно запомнил, – смущенно поморщился Демьян. – Времени же сколько прошло, да и не в себе я долго был после… Может, и вовсе сказка-страшилка это была. Но суть в том, что если нормально обращённые, как вы, просто не можете в полнолуние противостоять перевороту, то пожиратели реально крови и плоти жаждут людской.

– Слушай, но с этим Русланчиком не тот вариант же. Я людей не жру, никогда даже не тянуло и кровью с ним точно не делился, ни царапинки на мне не было, клянусь.

– А сыворотка? – подал сонный голос Кибер. – Ты забыл? Они же ее в своей говно-лаборатории из крови оборотней делают. Что если в этом процессе с пожирателями как раз прикол в том, что смертельно раненные выживали, точнее помирали, но возрождались как раз из-за крови оборотней, что на них попала. Обратная, в смысле, взаимосвязь.

– И чё думаете? Я порешал Русланчика, а сыворотка его реанимировала и сейчас где-то шарится будущий людоед?

Вот это перспектива, хуже сложно вообразить. Особенно за считанные сутки перед полнолунием.

– Не факт, – чуть качнул головой всегда скупой на лишние движения Дема. – Но это хоть какое-то объяснение того, как покойник мог встать и свалить. И того, что я в его крови почуял нечто непонятное.

– И не факт, что он все равно не издох где-нибудь, как только действие сыворотки закончилось. Она же все же продукт из крови оборотней, а не сама она. – Кибер тоже сел, натирая ладонями помятые со сна щеки. – Судя по тому, что я вытащил из их железа, ее действие длится всего часов восемь, а чаще раза в сутки ширяться нельзя – крышняк косит. В любом случае, вероятность того, что этот живой мертвяк нас преследовать станет, крайне мала.

– Но полностью не исключена, – проворчал я и почесал заурчавший живот. – Так, жрать охото. Надо тормознуть у какой-нибудь забегаловки приличной. Девчонкам ничего не говорим, но сами не расслабляемся, понятно? Кибер, глянь там где по пути ближайшая едальня достойная.

Встал, сдвинул форточку между салоном и кабиной и хотел сказать Насте, что пора делать остановку. Но она обернулась и прижала палец к губам. Зыркнул в сторону и увидел, что моя докторша спит, свернувшись на сиденье калачиком на боку. Коленки к груди поджала, руками обхватила, лоб нахмурен, губы приоткрыты, словно вот-вот глаза свои серые распахнет и выскажет мне, какой же я навязчивый и разочаровывающим дебил.

До пристойной забегаловки, она же придорожная неплохая гостиница, пришлось ехать ещё целых два часа, так что решили там и заночевать. Торопиться-то нам особо некуда, фигачить по трассе ночью необходимости нет.

София так и не проснулась. Так что я всех спровадил в кафе и устраиваться на ночь в гостиницу, велев только притарабанить нам пожрать, а сам очень осторожно перенес свою пару в салон на двуспалку в отдельном отсеке сзади.

Уложил, собираясь уйти спать на койки вдоль стен, ибо на кой мне нервы с яйцами себе на локоть наматывать, устроившись рядом, когда ничего не светит. Замер, нависая над Софией и ограничиваясь тем, что от души хапнул ее аромата, таки проведя носом у самой кожи на шее, щеке, виске, как вдруг София резко повернула голову. Ее приоткрытые губы оказались в считанных сантиметрах от моих, искушая, испытывая на прочность и выдержку, которых у меня ни хрена и нет, как тут же выяснилось. Бездумно я подался ближе, убивая расстояние, всех тормозов и хватило только на то, чтобы коснуться ее губ слегка, практически только создавая иллюзию контакта, а не наброситься, наваливаясь, распластывая под собой, вталкивая язык в жар ее рта и сразу ужираясь вкусом в дымину, а не смакуя его оттенки.

Да, где-то там, сразу, с первого же касания в хреналионе кэмэ от моментально отключившегося разума, заверещало тревожное оповещение, вопя «Ты чё творишь, мудачина, сейчас же она проснется, и ты окажешься в ещё более глубокой жопе!» Но я уже, сука, был полностью вне зоны доступа для всего осмысленного и любых тревожных сигналов.

В башке все вымело грёбаным верховым пожаром, который гнал ураганный ветер, в пах тоже хернуло молнией жаркой тяжёлой нужды, оба потока рванули навстречу, столкнулись и взорвались в районе сердца, чуть не разворотив клетку из ребер, что его удерживали. А когда ресницы Софии дрогнули, и она ответила на поцелуй, не открывая глаз, то чертова клетка все же разлетелась, испарилась, лишая бешено бьющуюся мышцу в груди всякой защиты.

Сверху был я, да, но померещилось, что именно София ухнула в меня, ввалилась в мою теперь беззащитную перед ней суть, опутывая, оплетая собой мое открытое сердце, пока я глотал-жрал-давился солёным медом нашего мигом ставшего диким поцелуя.

В пылающем сквозняке черепушки мелькнула гадкая мыслишка, что может она сейчас и не со мной, не меня представляет, потому и упрямо глаз не открывает, но стало по хрену. Я хочу ее, хочу до невменоза, хочу на любых условиях, сейчас, насрать на последствия и обстоятельства. Я! Хочу! Один поцелуй и я на грани, без мозгов, без тормозов, не зверь, не человек – чистый сгусток общей их лютой похоти.

Плевать мне было, что София сначала почти не отвечала мне, а лишь покорно позволяла целовать, раздевать, вертеть, шарить лапами, лепить, гнуть, добираясь пальцами, ртом, языком повсюду. Я чуял запах ее возбуждения и этого ответа мне хватало с лихвой.

Голые округлые плечи, хрупкие ключицы, тонкая кожа на изящной шее, полные груди с сосками цвета молочного шоколада, вздрагивающий живот, лобок, бедра гладкие, лодыжки стройные – на этот раз я добрался и вдоволь прошёлся ртом, оставляя метки, и руками по всему, что в первый раз едва ли смог и на вкус попробовать. И как же меня перло от того, какая моя пара везде мягенькая, есть за что схватиться, за что прикусить, не рискуя костями голыми, по нынешней моде торчащими, порезаться или нарваться на мускулатуру как у мужика жёстко прокачанную. Сука, куда рожей ни ткнись, где ни тронь – все как надо, отчего кайф по каждому нерву течет и внутри копится-копится.

И в этот раз София уже не остановила меня, когда я сунулся наглой рожей между ее разведенных ног и хапнул хмельного вкуса и там. Вот тут моя сонная «делай-что-хочешь» красавица застонала, выгнулась, рванувшись, но я вцепился в ее бедра, не позволяя отстраниться. Тёрся, уделывая в шелковой влаге, пахнущей моим кайфом, подбородок и щеки, целовал глубоко, ловя языком и губами трепет самой нежнейшей плоти, дразнил пальцами, коварно обещая проникновение и тут же лишая его, чтобы досыта упиться стонами, всхлипами, тем, как София гнулась, взбрыкивала, умоляя о большем.

И получил то, чего добивался – взбунтовалась моя пара.

– Макс! Ты смерти моей хочешь? – вскинула София голову, вперив в меня совершенно пьяный взгляд. – Дай мне кончить, изверг!

– Всегда, когда захочешь, детка, – оскалился довольно, глядя в ее лицо с очень интересного ракурса, хоть самого уже колбасило адски. – Всего лишь сказать было нужно.

– Ну ты и гад! – София оттолкнулась пятками, отодвигаясь и перекинула ногу, переворачиваясь на живот. Это что, новая попытка отстраниться от меня, не видеть во время секса? Да хрен ты угадала, детка!

Резко развернул свою пару обратно, схватил за руки, одновременно садясь на задницу и потянул на себя, вынуждая сесть верхом. Лицом к лицу, упрямая моя, ты будешь смотреть на меня и запоминать, привыкать, что отныне трахать тебя буду только я, без вариантов.

Закинул руки Софии себе на шею, рыкнув «держись!», стиснул ягодицу, поддал бедрами, направляя себя одновременно. Вставил… и перестал, сука, дышать. Первый раз, когда ночью засадил Софие, тоже как по крыше будто кто дубиной саданул, но сейчас… Грёбаный нокаут всего, когда в сознании остался только мой член и ощущения, идущие от него – единственное, что ещё осталось существовать в окружающем мире.

Только мгновенья-годы спустя все вернулось, как только София нетерпеливо двинула бедрами, обрушивая на мою бедную башку ещё миллион ощущений. Дыхание, переливающееся из губ в губы, аромат общей испарины, трение ее сосков по моей груди, ногти, впивающиеся в кожу моего затылка, требуя новых движений, пошло-влажные шлепки, упругую мягкость плоти, которую я сжимаю безжалостно, насаживая Софию на себя, ускоряя темп, скольжение жаркой тесноты по моему стволу и головке, сладко-острое, до зубовного скрежета, до рвущихся наружу стонов и наконец такое долгожданное и неожиданное, слишком скорое – дрожь, напряжение, стискивающие ещё жёстче сладкие судороги накрывшего ее оргазма.

Но над всем этим, глубже этого всего, вокруг этого всего – ошеломляющее, убийственное нечто, что сцепляет, цементирует просто безумно кайфовые ощущения от процесса в другое… В чувство.

В чувство!

И вот тут меня та-а-ак размотало!

– Душ до секса был бы очень кстати.

– А? – вынырнул я из нирваны на голос распластанной по мне Софии.

– Говорю, что мне было немного неловко. Стоило помыться сначала.

– Как по мне, так все охрененно было. Но если хочешь в душ до секса, то я это запросто организую.

Сел, удерживая Софию и встал с кровати, не выпуская ее из захвата, понес в душ. Поставил на ноги, настроил воду, шагнул сам под лейку и потянул девушку к себе.

– Все как заказывала – душ до секса, – оскалился в улыбке, вполне себе ожидая, что могу быть сейчас послан на хрен за такую борзоту.

И в этот же раз так-то все было, что называется «по сомнительному согласию», а я на новый заход губы раскатал. Но София меня не послала, вместо этого обвила руками шею и сама потянулась к губам. Так что, из душевой мы не вышли, а вывалились, когда теплая вода закончилась ровно минуту спустя после того, как кончили мы.

Мы ели за столом, потом я усадил на него Софию, опять не получив возражений, и понеслось заново. А жизнь-то налаживается. Вот только… откуда в моей башке этот закадровый мерзкий свербеж, как писк навязчивого комара в тишине, не дающий уснуть, ощущение, что ни хрена-то не меняется. Как будто София, позволяя мне все… прячется что ли? Впускает меня в свое тело, но с каждым разом ближе не становится, а даже наоборот. Взгляд все более пустеет, смотрит не на меня, а сквозь, или даже вообще в себя, а ко мне тянется потому, что ее пугает то, что она видит.

– Может, поговоришь со мной? – сипло предложил, отдышавшись, и сам охренел, что такое вывалилось из моего рта.

Со мной женщина, готовая просто трахаться, не вынося мозг болтовней и не требуя изображать чуткого любовника, которому не похер на все, кроме секса здесь и сейчас. Сука, мечта, а мне чем дальше, тем тоскливей на душе. Будто сам себе подгаживаю.

– О чем? – тихо спросила София.

Я не успел осознать какой дикой безнадегой повеяло от ее вопроса, раздался требовательный стук в дверь автодома. Кому-то из наших что-то понадобилось среди ночи в барахле?

Сунул одно полотенце Софие, второе обернул вокруг бедер и пошел открывать. Снаружи обнаружился незнакомый чувак в зелёных курьерских кепке и куртке и большой корзиной с цветами в руках.

– Чё надо? – спросил его.

– Срочная доставка цветов для Софии Ковалевой. – оттарабанил он, глянув в свой телефон. – Указано – вручить лично в ру…

Договорить он не успел. В прыжке я сбил курьера с ног, выхватил у него корзину и зашвырнул как можно дальше. Конструкция из прутьев лопнула, цветы разлетелись и наружу вывалился кусок зеленовато-серой фигни, которую я в первый момент и принял за то, что ожидал – за взрывчатку. Но уже в следующую секунду понял, что ошибся. Это была долбаная губка, в которую в магазинах втыкают цветы. Я расхреначил обычный букет, в появлении которого здесь и сейчас не было ни хрена обычного.

Подошёл к останкам букета и поднял с асфальта картонный прямоугольник открытки и прочитал:

«Жучок под кожей. Хочу поговорить. Девять часов утра, кафе напротив. Р.»

Глава 28

Я выглянула из дверей автодома как раз в тот момент, когда Макс смял в кулаке белый прямоугольник и отшвырнул его в темноту парковки. Обмотанное вокруг его бедер полотенце слетело от прыжка, и теперь он стоял на асфальте абсолютно обнаженный, босой, прямо-таки являя собой иллюстрацию к слову бешенство. Мышцы все на жилистом теле вздулись, как если бы он готов был сорваться с места и броситься на кого-то, кулаки угрожающе сжаты, верхняя губа по-звериному задрана, демонстрируя оскал, глаза дико посверкивают из-под длинной челки, просеивая темноту вокруг.

– Эй, вы совсем из ума выжили! – возмутился курьер, поднимаясь с асфальта сам и поднимая свой велосипед. – Зачем на людей бросаться?

– Макс, в чем дело? – спросила, рассмотрев невдалеке то, что осталось от довольно роскошного недавно букета.

– А ну внутрь пошла! – внезапно грубо рявкнул он и сам двинулся в сторону автодома, не обращая внимания на продолжающего возмущаться и жаловаться на дурацкую работу курьера.

Лихо меня буквально внёс собой внутрь салона и захлопнул дверь, молча прошел мимо, направившись в спальный отсек.

– В чем дело? – повторила я свой вопрос, но ответа снова не получила, только краткий приказ.

– Одевайся! – бросил дылда, откопав в куче сброшенной абы как одежды свой телефон, быстро разблокировал и через несколько секунд скомандовал уже собеседнику. – Мы сваливаем отсюда! Да, прямо сейчас!

Отключился, бросил телефон на кровать и стал одеваться сам.

– Макс, да какого черта?! – возмутилась уже я. – Что происходит? Что было написано в открытке?

– Ни хрена важного, – практически отгавкнулся Лихо. – Ты какого стоишь? Одевайся сказал, или собираешься тут сиськами с задницей светить?

– Грудью и ягодицами, – раздраженно поправила его, взявшись, однако, одеваться. – И я хочу знать, что там было написано. Говори или сейчас пойду искать ту чёртову открытку.

– Ни хрена подобного! – на ходу застегивая джинсы, Лихо встал в дверях спального отсека, явно демонстрируя, что выпускать меня не намерен. – Я сказал, что там не было ничего важного или того, что знать тебе нужно.

– Да неужели?! – уже почти взорвалась я. – Именно потому, что там не было ничего важного, мы срываемся с места посреди ночи? Что-то я сильно сомневаюсь, что тот чертов букет был от твоей страстной поклонницы-преследовательницы, которая прислала его в знак своей преданности в подобное время суток курьером на парковку… фиг знает где.

– А вот сейчас прям обидно стало, – оскалился Макс в недоброй ухмылке. – Говоришь мне, что я недостаточно хорош, чтобы обзавестись такой сталкершей, и в нашей паре так могут только за тобой бегать?

– Не. Смешно! Записка от Руслана? Что в ней было?

– Повторяю: ничего тако…

– Да кончай! Кто тебе дал право за меня решать, что важно и мне знать нужно, а что нет?

– Ну я точно не уверен, но походу это были какие-нибудь оборотнячьи боги или высшие силы, которые и сделали нас парой.

– И что? Даже если они и сделали меня твоей парой, как ты утверждаешь, но не собственностью же, лишенной прав и свобод всех.

– Да сдались мне твои права и свободы, София! Можешь делать, что хочешь, кроме как мужиков других домогаться, главное, в пределах моей видимости и в безопасности.

– Ты издеваешься надо мной? Серьезно? Думаешь таким образом ты меня отвлечешь? Не работает! Что было в записке?

– Да, мне вот тоже интересно, – послышался голос Насти из-за спины Макса. – Какого черта происходит?

Но и ей Лихо не потрудился ответить, обратившись к зевающему Сергею, который как раз поднимался по ступенькам автодома с большой сумкой на плече вслед за Демьяном.

– Кибер, как найти жучок под кожей? – парень так и застыл в очередном зевке, вытаращившись на Макса. – Живо соображай давай!

– У меня жучок под кожей? – опешила я, – Но… Руслан значит следит за нами?

– Это ненадолго, – соизволил-таки ответить Лихо. – Сейчас Кибер придумает, как его достать, и слежке конец. Сменим транспорт, оторвемся, и хрен он нас найдет. Не стой, Кибер, делай что-то.

– Блин, Лихо, у меня нет с собой никакого сканера, чтобы попробовать найти жучок, – озадаченно запустил пятерню в растрепанные вихры парень. – Может просто визуально попробовать, ощупать там…

– Ты дебил?! – взорвался Макс, – Да я ее всю исщупал за последние часы! Думаешь я бы не заметил?

– Ну ты же не жучок искал, когда… это самое… – пробубнил мигом вспыхнувший и поступивший взгляд Серёга.

– Стоп! – попыталась протиснуться мимо Лихо, но он и не подумал отступить – встал в дверях как истукан каменный. – Макс, поясни мне, если Руслан ввел мне жучок, чтобы следить, то зачем сообщать об этом? Почему не накрыть тогда нас неожиданно, прислав толпу этих своих охотников?

– Понятия не имею, и мне совершенно похрен, – остался верен себе дылда, в лицо мне, однако, не глядя. – Кибер где и когда мы сможем срочно раздобыть сканер-шмамер или чё там нужно тебе?

– Лихо! – не выдержав, я с силой пихнула его в грудь. – Чего хотел Руслан?

– Бля, ты достала, София! Он хочет встречу утром в кафе, чтобы поговорить. Тебе говорить с ним не о чем! Поэтому мы сейчас уезжаем, ни с кем не встречаемся и не разговариваем, а просто вытаскиваем из тебя этот сраный жучок и живём дальше припеваючи.

– А если его никак не вытащить? – негромко спросила Настя. – И кто, блин, это сможет сделать? Что если он где-то глубоко? Ты сам будешь резать Софию? Или кому-то из нас это позволишь?

– Эй, кончай пессимиздить, Настька, – рыкнул на нее Макс и настороженно, будто опасаясь истерики, покосился на меня. – Все будет нормально.

– Я считаю, что глупо бежать, сломя голову, не узнав чего хочет Руслан, – покачала я головой. – Это же явно не захват нас скопом, иначе зачем предупреждать о слежке.

– Херня! Не ты тут решаешь! – отрезал Макс.

– Я тут та, кто всех вас невольно подставляет.

– Это ненадолго, – снова отмахнулся дылда.

– Ты не знаешь наверняка это, – не собиралась отступать я. – И продолжать это делать и дальше или нет, решать как раз мне.

– Ни. Хрена! – Лихо нагнулся так, что наши лица оказались напротив. – Запомни: теперь распоряжаясь своей жизнью, ты это делаешь и с моей. Так что, нихрена ты не решаешь больше единолично.

– Но и ты тоже, в таком случае. Я послушалась тебя, сорвалась, бросила все, что имела, еду в никуда, без ясного будущего, и ты предлагаешь так и продолжать? Быть отныне и навсегда просто твоей секс-игрушкой, позволяющей все решать за себя и безропотно таскающейся за тобой?

– Быть моей парой, жизнь которой для меня теперь важнее моей собственной, дура! – рявкнул Лихо.

– Стоп-стоп! – влезла в наш спор Настя. – Лихо, но ведь София права. Ну какой смысл этому вашему ходячему мертвецу был предупреждать, если действительно можно нас скопом сцапать тепленькими неожиданно? Чего он хочет? О чем говорить собрался? Я считаю, что хотя бы это мы должны выяснить.

– Ещё одна считака нашлась! Дема, уйми ее! Или ты тоже считать сейчас возьмешься?

– Слушай, Лихо, а может они правы? – подал голос Кибер. – По крайней мере, у этого Руслана должен быть и сканер, и прибор слежения за жучком. Если он, и правда, вдруг окажется неизвлекаемым, то я смогу ломануть, скажем, его железо и снести данные, отключить сигнал, там уж видно будет.

– Утром в кафе много народа, – наконец решил высказаться и Демьян. – Нападение маловероятно.

– И ты туда же? – процедил сквозь зубы Макс. – Я сказал – мы сваливаем и никуда не пойдем.

Но мы пошли. В девять утра мы с Максом вошли в двери кафе «Ветерок», сквозь большие стеклянные окна которого я уже разглядела одиноко сидящего спиной к нам за столиком в углу Руслана. Внутренне содрогнулась, вспомнив, как выглядело лицо мужчины в том подвале и Лихо покосился на меня, как будто уловив это.

– Если что-то, хоть что, пойдет не так, то ты бежишь без оглядки к тачке, и вы с Настей сваливаете, – в который уже раз повторил он. – Поняла?

Я кивнула, не задавая вопросов, где и каким образом они в остаток ночи раздобыли ту самую спортивную машину, в которой, не глуша мотора, поджидала меня Настя, тогда как Кибер с Демой слонялись неподалеку от кафе, готовые быть силовой поддержкой самого Макса.

– Вслух, блин, скажи! – рыкнул дылда.

– Я поняла и запомнила. Бегу к Насте, и мы уезжаем, встретимся позже.

А если не встретимся? Если я сейчас втянула всех в какое-то эпичное дерьмо и действительно подставила?

Руслан выглядел совершенно обычно. Вообще никаких следов того, что его лицо совсем недавно было просто месивом из крови и сломанных костей. Вот только глаза… Прежде они у него были ярко-голубыми, а сейчас радужки стали стеклянно-желтыми и казались неестественно подсвеченными изнутри.

– Привет, София! – спокойно, с лёгкой полуулыбкой поздоровался он. – Выглядишь ещё более прекрасной, чем в нашу первую встречу.

А потом шумно выдохнул, по звериному нюхая воздух и резко дёрнул головой, уставившись на Лихо, будто только его заметил. Его верхняя губа задралась, точно так же, как ночью у Макса, лицо исказилось на мгновенье, став жутковатой маской, но тут же все исчезло, однако пристального прямого взгляда он не отвёл.

– Имеешь мне что-то предъявить? – с вызовом спросил дылда.

– Нет. Хочу даже поблагодарить, убийца, – ответил Руслан. – Присаживайтесь. Советую местные пирожки с мясом, очень достойно готовят, а вот кофе тут паршивый.

– Руслан, ты хотел поговорить, – не став садиться, напомнила зачем мы тут я. – О чем?

– О свободе, София. О свободе. Настоящей.

– Что ты имеешь в виду?

– Что есть настоящая свобода, София? – откинувшись на спинку стула, посмотрел на нас снизу вверх Руслан и усмехнулся, заметив, что Макс буквально процеживает окружающее пространство цепким взглядом. – Знать, что ты в полной безопасности, как и все, кто тебе дорог, что ты волен жить там где, хочешь и делать то, что хочешь. Разве нет?

– К чему эти разглагольствования? Чего ты хочешь? – повторила я, уже готовая уйти.

– Я хочу, чтобы вы помогли мне уничтожить лабораторию, все их наработки и данные, и убить моего работодателя.

Глава 29

– Ты с ума сошел? – опешила я от такого поворота и нервно глянула по сторонам, не услышали ли остальные посетители кафе последних слов Руслана.

– Говно место для конкретной беседы, – к моему изумлению ответил Макс, вместо того, чтобы сразу послать Руслана в пеший эротический.

– Согласен, но вряд ли бы вы сходу согласились на встречу в более уединенном месте, – невозмутимо пожал мерзавец плечами.

– Подбор участников беседы тоже так себе, – продолжил вполне мирно переговоры дылда и многозначительно глянул на меня.

Да в чем дело-то? Только что Макс был как взведенная пружина, да и пойти сюда его всем скопом еле уболтали, а сейчас явно расслабился и намерен обсудить бредовое предложение Руслана.

– Хм… А вот тут не понял, – нахмурился Руслан и несколько раз перевел взгляд с меня на Лихо и обратно. – Разве не урождённая у вас за главную?

– Я не урождённая, вообще ещё не… – подалась я вперёд, вспомнив, что довелось пережить из-за этой его ошибки, но тут осеклась и понизила голос. – Может и вовсе не обращусь. Но не в том суть. Макс, ты что реально с ним собираешься обсуждать… ну все то, что тут было озвучено? Да в принципе хоть что-то! После всего того, что он сотворил? Он – убийца и торгует людьми, как скотом.

– София, иди к Насте, – внезапно велел Макс и даже слегка подтолкнул в поясницу.

– Не урождённая? – озадаченно пробормотал Руслан, – А как же аура…

– Да никуда я одна не пойду, – упёрлась и отпихнула руку Лихо. – Ты в своем ли уме, собираешься позволить этому мерзавцу втянуть всех в дикую авантюру?

– Только если он мне сейчас выложит, как на духу, в чем его выхлоп от этого, – ответил Макс мне, не разрывая, однако, прямого визуального контакта с Русланом.

– Может, вместо этого я лучше озвучу вашу выгоду? Или наоборот обрисую, что за унылая и тревожная жизнь вас ждет в вечных бегах, если не сделать то, что я предлагаю, – деланно-равнодушно возразил охотник.

– Не-е-ет, – качнул головой Лихо, – Насчет нас я и без твоего разжевывания понимаю, но что с этого поимеешь ты? Говоришь сейчас или мы уходим, и ищи других лохов в подельники.

– А о жучке ты случайно не забыл? – кивнул Руслан в мою сторону. – Черта с два вы теперь сможете где-то спрятаться.

Подельники? Он же не всерьез, так? Ну нет же? Просто старается побольше информации вытянуть из Руслана, ведь так? Ну не псих же он… ну в смысле, не до такой же степени.

– Нет нерешаемых проблем, да и, сто пудов, ни один жучок вечно работать не будет, – между тем продолжил уже по сути торг Лихо.

– Если ты вдруг видишь решение проблемы в моем устранении, то не советую. Если я до десяти тридцати не отменю отправку некоего сообщения, то все сведения, в том числе и код для отслеживания жучка Софии, уйдет спецам лаборатории. И взлом моего телефона вам не поможет с этим.

– Не факт, – недобро ухмыльнулся Лихо.

– Факт, факт, – ответил ему полуулыбкой Руслан.

Вот так глянешь со стороны, так прям добрые приятели болтают, зубы сушат, сюр какой-то.

– Я поверить просто не могу… – возмущенно покачала я головой, чувствуя себя уже каким-то предметом интерьера, к мнению которого никто не станет прислушиваться, но не устраивать же публичный скандал тут.

А Лихо с Русланом сверлили друг друга взглядами, начав мне напоминать двух упёртых баранов. Длилось это долгую минуту, на нас уже стали подглядывать окружающие, но тут Руслан уступил. Резко поднялся и пошел к выходу, буркнув «Ладно». Макс по-хозяйски прихватил меня за плечи и повел следом.

– Не смей с ним связываться! – зашипела я ему в ухо на ходу.

– А ты не лезь не в свое дело, детка, – коротко зыркнул дылда на меня из-под челки.

– Кончай меня так называть! Терпеть такое не могу. И это такое же мое дело, как и твое.

– Хрен там, – лаконично и безапелляционно ответил Макс. – Иди к Настьке.

– Нет! – и не подумала я подчиниться. – Если уж мы пара, то ты права не имеешь все решать за нас без меня.

– Ну-ну, – с нехорошей ухмылкой ответил Лихо, и тут Руслан остановился и обернулся к нам, дожидаясь, когда приблизимся.

– София, ты ведь слышала тогда в подвале, что сказал Славик о новых вводных для охотников? – спросил он в лоб, и я кивнула молча. – Босс принял решение изымать всех носителей крови, даже вообще не проявившихся. Так вот, меня такой поворот дел категорически не устраивает.

– Потому, что если оборотней начнут все же разводить в неволе, то ты и тебе подобные мерзавцы станут просто не нужны? – не посчитав нужным скрывать презрение в голосе, спросила я.

– София, я признаю, что у тебя есть повод и право обижаться на меня, но все же, нам легче будет продолжить общение, если ты этого делать не станешь.

– Эй, ты! – перемена настроения Лихо была мгновенной, в единый миг из договороспособного он обратился в психованного. – Ты никогда больше не указываешь ничего моей паре или общаться больше ни с кем не свезет, ясно?

– Парой? – светлые брови Руслана взлетели изумленно. – Но как же… черт… ладно, все это потом.

– Лично я общаться с тобой, Руслан, не желаю никогда в принципе, – ответила, переждав вспышку дылды. – И обижаются на мужчин за опоздание, за грубые слова, за невнимание и прочую ерунду, а я тебя ненавижу. Напоминаю, ты горло человеку на моих глазах перерезал, похитил и собирался отправить на опыты в лабораторию к рехнутым вивисекторам.

– Все так, – признал охотник. – Однако, я очень надеюсь, что твоя ненависть не помешает нашему взаимовыгодному сотрудничеству.

– Сотрудничеству! – фыркнула я насмешливо. – Соучастие в целой куче преступлений теперь так называется?

– Кончайте базар! – рыкнул Лихо. – Эй, типэло, я все ещё жду озвучания причины продолжить с тобой диалог, но долго делать это не намерен.

– У меня есть дочь, – с тяжёлым выдохом, как будто переступая через себя, произнес наконец Руслан. – Девять лет. И она попадает под новые вводные босса. Так что, она имеет все шансы однажды оказаться в одном из боксов и быть принуждена к размножению.

– Но как же… ты же не… – опешила я.

– Я – нет, а вот ее мать – да. Непроявившаяся, но носитель крови. Я тогда только начал работать на лабораторию, был гораздо моложе и проявил… ну скажем, беспечность.

– Красота! Проявил он беспечность, – проворчала я. – Очень по-мужски так назвать появление на свет собственного ребенка.

– И чё, твое начальство в курсе существования у тебя дочери? – спросил Макс.

– Уверен, что да. Я не обманываюсь, спецы из службы безопасности лаборатории знают о нас практически все. А я не скрывался особенно, помогал деньгами, часто приезжал, общался, хоть и разорвал отношения с матерью девочки сразу… как закончил разработку.

– Разработку? Такую же, как со мной, да? Господи, вот же ты сволочь!

– София, с тобой… на тебя у меня были иные планы совершенно. Если бы не аура урождённой… Откуда она тогда взялась, если не твоя?

– Стопэ! – Макс заступил так, чтобы я оказалась за его спиной. – Напоминаю, что вопросы тут я задаю. Жучок как извлечь или вырубить?

– Нет, так не пойдет. Об этом мы станем говорить только после того, как сделаем то, что я озвучил.

– А где гарантия, что ты нас не кинешь? Или что вообще в засаду не заманиваешь. Может, про дочку это галимый чес по ушам, а сам готовишься сорвать реальный куш за поимку сразу целой стаи и свалить на пенсию, жопу греть у океана.

– Могу показать ее фото.

– Ни хрена, не катит. Мы сделаем по-другому. Ты привезёшь свою дочь сюда, мы выберем надежное место, посадим там и ее, и Софию под присмотром… кое-кого, пока сами займемся делом.

– Что-о-о?

– Невозможно.

Возражения у нас с Русланом вылетели в унисон, но Макс словно их и не заметил, продолжив.

– А после ты избавляешь мою пару от жучка, забираешь дочь и расход навсегда. На раздумья у тебя два часа, если согласен по всем пунктам – приходишь сюда же. Нет – не появляйся, я ни хрена с тобой обсуждать не стану, убью при попытке торговаться. Хер с ним, с жучком, побегаем чуток, пока не найдем способ избавиться.

Договорив, Лихо схватил меня за руку и потащил прочь по парковке.

– Нет, я категорически против! Я не позволю запирать себя, да ещё и ребенка в такое втягивать! – попыталась притормозить его я, но это оказалось невозможно, пришлось почти бежать, подстраиваясь под темп его широких шагов.

– София! – неожиданно окликнул меня Руслан. – Неужели тебе такое подходит? Разве ты заслуживаешь подобного обращения?

Ответить я не успела, мимо пронеслась грохочущая фура, заглушая все, а стоило только свернуть за угол кафе, перед нами притормозила машина, за рулём которой была Настя. Лихо меня практически затолкал на заднее сиденье, сам плюхнулся рядом, едва втиснув свои длинные ноги в тесное пространство сзади спортивной тачки. Буквально через две секунды с другой стороны меня подпёр Кибер, а на переднее пассажирское запрыгнул Демьян.

– Ну чего было нужно твоему ходячему мертвяку?

– Полного безумия, на которое никто из вас не должен соглашаться, – опередив Макса, ответила я.

– Короче! – вдруг рявкнул Лихо так, что мне показалось странным, как это у авто стекла не вылетели. – Кончай со мной спорить и не подчиняться! Если я сказал валить к Настьке, то ты должна была свалить, а не права качать и в гляделки играть с грёбаным ебланом, у которого на тебя жёстко стоит. Поняла?!

– Не смей со мной разговаривать так.

– Или что? Возьмешь и уйдешь на все четыре стороны? Или опять поплачешь?

– Лихо! – охнула Настя, резко тормозя и оборачиваясь.

Серёга с Демьяном тоже уставились на него с недоумением, а я застыла, подавившись воздухом от внезапного болезненного импульса, будто пробившего насквозь грудь.

– Херли вы пялитесь? – вызверился и на друзей психованный дылда и приказал: – Поехали к автодому, перетереть надо.

Глава 30

Лихо

Да пошло оно все! Сначала она меня уговаривает пойти на встречу, которая мне никуда особо не упёрлась, ещё и все мои, МОИ друзья, моя семья единственная ей дружно подпела. Но как только сраный недобиток озвучил предложение, которое я счёл дельным, чертова баба принялась требовать совершенно обратного, ещё и всячески демонстрировать, что класть ей на мои приказы, спорить и препираться. А о чем она думала Руслан с ней говорить хотел? Мечтала, что каяться начнет, брехать, что влюбился и в цепи посадил, чтобы никому больше не досталась, а решение продать на опыты было его роковой ошибкой? И он же, сука позорная, даже почти завел эту пластинку.

И чего София от меня ожидала? Что я буду молча стоять, не отсвечивая, вдыхая вонь его к ней похоти, пока они там объясняться будут? Дура! Я туда шел с реальным намерением порешать вопросы, а не полюбоваться, как мудила залётный мысленно мою пару трахает.

Но теперь почему-то в салоне тачки буквально звенит «сам ты мудила», причем со всех сторон.

Настя затормозила у съезда с трассы на убитую гравийку, ведущую в лесок, где мы спрятали от лишних глаз автодом. Дальше ехать, цепляя брюхом угнанной «Мазды» колдобины, смысла не было. Вылезли из салона молча, зыркая друг на друга искоса. София тоже вылезла, хоть я и думал, что тащить придется, устраивая кошачий концерт. Сидела же всю дорогу с прямой спиной, как ей к позвоночнику палку привязали, и смотрела исключительно вперёд, игнорируя мое присутствие.

– Идите вперёд, мы вас догоним через несколько минут, – неожиданно велела моя пара остальным, а сама прислонилась боком к тачке, явно давая понять – ей есть, что мне сказать.

Я поднял к небу глаза, предвкушая, что сейчас начнется очередной заход обид и предъяв, но тут же аж отшатнулся от прилетевшей по левой щеке хлестской пощечине.

– Какого…?! – мигом рассвирепел, оскаливаясь, но моя ярость напоролась на прямой и такой жёсткий взгляд Софии, что мгновенно разбилась о него, как волна о волнорез.

– Скажу один раз, Макс. Мне совершенно точно некуда идти, понятия не имею, что меня ждёт буквально через несколько дней, мне очень страшно, но я ни за что не позволю тебе унижать меня, пользуясь этим страхом и безысходностью, – голос Софии чуть дрожал, но я нутром почуял – не от страха или сдерживаемых слез, это была отчаянная решимость, такая, что у меня и от загривка до задницы все дыбом встало от осознания близости безвозвратной потери. – Если ты ещё раз поведешь себя как сволочь, то я не побоюсь действительно уйти на все четыре стороны, и будь, что будет. Это не детские обидки в стиле «назло маме уши отморожу», а принципиальная жизненная позиция, к которой я пришла с годами и совсем не на пустом месте. Я признаю, что на встрече с Русланом первая допустила ошибку, начав спорить с тобой при нем, вместо того, чтобы обсудить все позже и наедине. Но меня оправдывает то, что я на этого человека даже смотреть не могу спокойно, после того, что он творил, вся ситуация до сих пор для меня слишком дикая, плюс я привыкла принимать решения и действовать самостоятельно, а не в паре с кем-либо или вообще в команде. А что оправдывает тебя?

Первым импульсом было рыкнуть, что хрен я клал на какие-то там оправдания. Но София продолжала смотреть неотрывно и требовательно, отчего в башке внезапно опустело, оставив на месте всего единственный довод – то, что я и есть мудила, этим все сказано.

– Занесло. Извиняюсь, – вместо этого буркнул я. – Хочешь – ещё лясни по морде.

– Нет, – со вздохом ответила София и отвернулась, но что-то не похоже, что расслабилась.

– Да ладно, врежь, отведи душу, от меня не убудет.

– Нет, Макс, это не решение проблемы и не выход из ситуации.

– Да какой ещё ситуации? – ну что за манера такая все усложнять и придумывать на пустом почти месте какие-то ситуации, мать их.

– Такой, как сегодня, что имеет свойство повторяться и входить в привычку. В следующий раз ты опять себе позволишь нахамить мне и унизить, ткнув в зависимость от тебя, я тебе снова врежу, ты извинишься, чтобы только замять, и так по кругу? Так и станем хлестать друг друга, вместо того, чтобы разбираться в чем причина раздражения, как взрослые, блин, люди?

– Мы чё, серьезно сейчас начнём в этой чуши разбираться, когда у нас такая операция на носу?

– Станем! Хотя бы потому, что я против того, чтобы эта операция вообще затевалась. Ты же сам сказал, что никакой жучок не будет работать вечно.

– И что? Да пойми ты, женщина, блин, самостоятельная, что выхлоп не только в каком-то там жучке! Ты хочешь вернуться? Домой, к родным, в клинику свою, опять кромсать мохнатые шары бедолагам котопсам и уколы колоть? Хочешь, я слепой что ли. Так расхерачить ту паскудную лабораторию и всех причастных и есть исполнение твоего желания. Не доходит, что ли?

– А до тебя доходит, насколько такое может быть опасно?

– Я не дебил. Поэтому-то вы с Настькой и просидите весь движ в безопасном месте.

– Нет, ты не дебил, ты идиот! – сорвалась-таки на крик София, а я внезапно наоборот, стал успокаиваться. То необъяснимое бешенство, что мутной пеной заволокло сознание, стоило только моей паре и мудаку в пальто оказаться в одном помещении и окончательно накрывшее от его слов, брошенных вдогонку, стало быстро оседать.

– Да с хера ли гости понаехали?

– Ты можешь погибнуть. Вы все. И это уже не говоря о том, что Руслану верить нельзя.

– Тебе-то какая печаль? Сама орала, что я впёрся в твою жизнь, всю её изгадил, и не видеть бы меня век. Избавишься и от меня, и от проблем, заживешь. Найдешь себе нового оленя благородного, что тебе и обеспечит то самое обращение, которого ты достойна, – говорил, а сам давил желание улыбнуться, хрен пойми почему, но что-то такое в глазах серых напротив засверкало, что душу не только грело, но и прям ласково так поглаживало.

– О, ну неужели мы добрались до причины? То есть, ты прекрасно осознаешь, что ведёшь себя неправильно, а то и отвратительно, но твоя жизненная позиция – терпи таким, какой есть, меняться не буду?

– Вот сейчас вообще не уловил: это каким таким макаром мы на это вырулили? Может, наоборот, все дело как раз в том, что ты накопила обидок на мужиков бывших до хрена и все чужие прежние косяки на меня напяливаешь? А я, как раз, меняться для тебя готов, только, сука, озвучивать надо, что конкретно тебя не устраивает, но для начала самой в этом стоит разобраться. А то ночью – идём на встречу, а с утра уже – заднюю включаем и сваливаем. Учти, что меняться – не значит прогибаться, помыкать мной не выйдет, дет… – я поперхнулся, вспомнив, что ее бесит мое детканье. – … София.

С минуту моя пара стояла, тяжело дыша после того, как прооралась на меня, потом резко развернулась и пошла к автодому. То есть все, мы закончили? Супер, конечно. Если у тебя нет аргументов, то ты просто берешь и уходишь, да? Так это у женщин работает?

София остановилась и развернулась так неожиданно, что мне пришлось схватить ее за плечи, чтобы не упала, когда налетел.

– Хорошо, ты прав, у меня хватает старых обид и не на пустом месте, между прочим, но твоего хамства это не оправдывает. Если приревновал меня к Руслану, то это не повод для грубости, можно же просто поговорить откровенно. И я бы тебе тогда прямо сказала, что я не тот человек, что предает или изменяет.

– Приревновал?! Я?! – хохотнул я, но тут же смехом и подавился, получив по башне удар озарением и прошипел сквозь зубы: – Су-у-ука!

А ведь это она, лютая эта хрень внутри, которая придушивает и кислотой жжет внутри с момента встречи с Софией, ревностью, походу, и зовётся. Я пару ревную? Да, ещё как, до отлёта кукухи. Но почему? Потому, что она теперь мой единственный вариант по жизни, или…?

Посмотрел в глаза Софие, чувствуя… Да, чувствуя. Или-или, Лихо, ещё какое или. Ага, влип по самое «здрасти». Факт.

– И кстати, о том, что мне хотелось бы изменить, – прервала мой офигей София. – Ты не мог бы поменьше ругаться?

– Понял. Принял, – буркнул я, обхватил свою пару за плечи и повел к автодому.

Дема, Кибер и Настя встретили нас настороженным взглядами, явно ничего хорошего не ожидая от нашего тет-а-тета. Я же мысленно ухмыльнулся, предвкушая выражение их физиономий и бухнулся перед Софией на колени.

– Прости, что повел себя как полный придурок, – сказал, схватив ее за руку и поцеловал в центр ладони, едва сдерживая уже открытую ухмылку.

София аж воздухом подавилась, уставившись на меня шокировано. Ну а чё ты думала? Мужик косячит прилюдно, мужик и извиняется так же, а не как трусливое чмо втихаря, чтобы типа авторитет не повредился в глазах общественности.

Глава 31

Мы доспорились до хрипоты, вдвоем с Настей отстаивая позицию, что ребенка ни в коем разе недопустимо втягивать, пусть хоть сто раз ее отец подлец, мерзавец и недостойный и капли доверия тип. При этом Настя, забываясь, так периодически притискивала к себе щенка, что он начинал негромко покряхтывать. Сергей и Макс же бессердечно доказывали нам, что не убудет от девчонки посидеть взаперти, ведь, как ни пойди, вредить ей никто не станет, а хоть какая-то гарантия, что-то реально ценное для Руслана, в залог нам необходимо.

Наши препирательства остановило вмешательство молчаливого Демы.

– Девчонки правы, – веско обронил он.

– Ну ясен-красен, ты на Настькину сторону… – в запале начал Лихо, но друг остановил его жестом.

– Сам-то мозгами раскинь, Лихо. У нас до полнолуния времени всего-ничего осталось, а провернуть все нужно строго до него, – сказал и со значением так посмотрел в глаза Максу, а потом Киберу. Выходит, они что-то не договаривают. Это меня касается или проблем каких-то с оборотом? – Я так понимаю, что лаборатория не за углом расположена, да и девочка не рядом живёт. Везти ее, искать два надёжных места, тогда, когда нам нужно о вооружении позаботиться, изучить тщательно будущего противника, местность и сам объект.

– Почему два?

– А какой смысл вообще в прятках, если София с жучком и девочка будут в одном месте?

– Зараза! – кратко оскалился и как-то виновато зыркнул на меня Макс. – Я об этом не подумал.

– Вот именно! – подключилась я. – В запирании и сокрытии меня нет смысла. Руслану не составит труда найти где угодно.

– Это если будет кому искать, – мрачнея, буркнул Макс. – Ладно, прав ты, Дема. Но по-любому София с Настей в стороне шифруются, с нами не лезут никуда.

– Согласна не лезть только в том случае, если я буду за водилу на подхвате, – категорично заявила Настя. – Не пытайся рычать на меня, Лихо. Куда мой мужчина, туда и я. Ну серьезно, парни. У меня никого, кроме вас. Я или с вами или никак. Кто-то же должен будет движок под парами держать, кто же знает, как там пойдет.

– Чё, боевиков пересмотрела? Хрен с ним, дело твое, – наконец перестал хмуриться Макс. – Значит, так тому и быть, пока решаем, что ты наш водила. Дальше по конкретизации плана видно будет. А тебе, София, снимаем хату, где ты сидишь ровно на попе и дожидаешься нас с победой.

– Но… – начала я, но Макс на меня натурально рыкнул зверски, обрывая.

– Без но! Я согласился не брать в залог девчонку? Ну вот и ты соглашайся, значит. Вот на кой ты нам в драке? Отвлекаться и прикрывать тебя?

– Ну… ладно, – смирилась я, осознавая, что действительно какой из меня боец-то. Я ветврач, мое дело лечить и спасать, а не наоборот. – Но что, если…

– Если не вернемся? Не очкуй, мы хату тебе с учётом этого искать будем. С надёжным подвалом, если надо будет оборудуем по-быстрому запорами. Спустишься и пересидишь там свой первый раз. А дальше сможешь наши дома по стране смело использовать, в каждом на такие случаи все оборудовано. – Лихо вскочил со своего места и перешёл на торопливо-деловитый тон. – Блин, надо ещё к нотариусу смотаться, кстати, дарственные сварганить, а это тоже время. Так, чё сидим тогда? Дел невпроворот. Кибер, давай сначала адрес местного нотариуса пробей, потом глянь, чё сдают. Настька, Дема, пожрать сварганьте че-нибудь, а то у меня скоро брюхо к позвоночнику прилипнет. София, пошли твой телефон возбуждать, надо тебе бабки мои все перекинуть, жить-то на что-то надо будет дальше.

– Мой телефон? – удивилась я и пошла следом за ним. – Он все это время у тебя был?

– Ага, – только и ответил дылда, действительно извлекая и сам гаджет, и зарядку из бокового кармана своей спортивной сумки. – Давай, запускай, переведу тебе все наши семейные капиталы.

– Что, прям капиталы? – усмехнулась я смущённо, ощущая неловкость. Нет, подарки мне щедрые тот же Чазов дарил и денег давал, иногда прямо-таки навязывал, но вот это вот «все семейные капиталы»…

– Ну, пожить на первое время, не ужимаясь, должно хватить, и потом от бригад наших капать будет, – ответил Лихо, тыкая в экран своего телефона. – Какой банк? К рабочему номеру привязан?

– Что за бригады? – спросила, ответив на его вопросы. Мне почему-то только нечто криминальное в голову лезло.

– Разные. В основном тачки гоняют из Владика и запчасти везут на иномарки. Сейчас с этого неплохо капает, санкции же, прямых поставок нет, – пояснил Макс, и мой телефон тренькнул, сообщая о переводе. – Раньше мы сами мотались, а потом уже осели, занимаемся только подбором по сети нужного, а мотаются наемные ребята.

– Ого, – опешила я, увидев сумму перевода, и вскинула глаза на Лихо, не зная, что и сказать.

– Зараза, а все сразу не варик перевести, – раздражённо пробормотал Макс, продолжая тыкать в экран. – Лимит, сука, суточный.

– Это не все? – шепотом удивилась я, смущаясь окончательно. – Тут и так все мои кредиты закрыть и ещё на отдых съездить.

– Ну так закрывай и не парься на эту тему, – небрежно махнул рукой мужчина. – Или ты думала, что тебе нищеброд какой-то на всю жизнь в пару достался?

– Я не… – даже плечами передернула, не понимая как и реагировать. – Никогда не придавала этому особого значения.

Сказала и осознала, что кривлю душой немного. Я считала себя не меркантильным человеком, но у мужчины, не способного хоть в ресторан меня сводить, вряд ли был шанс привлечь мое внимание. Не мечтала о неприлично богатом принце, что явится и снимет с меня все финансовые проблемы, но и впускать в свою жизнь какого-нибудь нищего неудачника тоже не была готова. Делает ли меня это расчетливой? Может быть. Но я привыкла сама впахивать, чтобы заработать и придерживалась мнения, что здоровый мужчина мой ровесник может быть совсем без средств только в случае склонности к тотальному безделью.

Конечно, в этом щедром предложении Макса был изрядный элемент позерства и желания произвести на меня впечатление. Но ему эти деньги не от богатых родителей достались, он их не украл, а честно заработал, так что, я признавала за ним право на эффектный жест. Дарить чужое, то, что тебе ничего не стоило или заработанное свои горбом, как говорится, – абсолютно разные вещи.

– София, ты чего зависла? – щёлкнул пальцами Лихо, выводя меня из задумчивости. – Говорю: давай Кибер просто тебе доступ к моему счету наколдует и гонять бабки не придется.

Мне только и осталось, что пожать плечами и передать ему свой телефон. Макс ушел из спального отсека в кухонный, откуда доносились голоса остальных, а я так и осталась сидеть на краю кровати, чувствуя себя какой-то оглушенной что ли. Макс, Настя, Дема, Сергей, все они люди, пусть и не только, но те, кого я едва знаю, и они спокойно так, без истерик и суеты собираются полезть в пекло, откуда запросто могут не вернуться. Ради меня.

Нет, все понятно, им и самим дышать станет легче, зная, что мерзкая лаборатория, с ублюдками в ней работающими, перестанет существовать. Но все же, это во мне жучок, который позволяет обнаружить всех. Однако, никто не выставил меня вон, не избавился от такой опасной обузы. Никто даже косо не глянул ни разу, не дал почувствовать себя ходячим балластом. Они просто собираются взять и решить эту проблему радикально. Вместе. Как делали всегда. Мне все ещё непонятна тема с этой нерушимой парностью, которая, вроде как, объясняла энтузиазм конкретно Макса, но это никак не отменяло чувств, которые я начала испытывать и к нему, и к остальным.

Я больше ни капли не злилась на Лихо, что своим случайным появлением втянул меня в этот мир опасности. Он как раз видится спасением моим, потому что жутко и подумать, что было бы, разминись мы в жизни с ним, но не с Русланом. Если сволочной большой босс велел отныне охотникам отправлять на опыты всех таких, как я, то почуял бы Руслан ауру оборота Демьяна тогда в клинике или нет, но дорога у меня была бы одна. Разве что попозже, ещё и переспать с ним умудрилась бы.

Поддавшись непонятному порыву, я вскочила с кровати и почти влетела в кухонную зону. Лихо стоял около стола, оперевшись на него ладонями, глядя в экран ноутбука сидящего рядом Кибера. Я обняла его со спины, обвив руками и прижавшись щекой, стиснула так крепко, как только могла.

– София? – спросил в неожиданно повисшей тишине Макс чуть встревожено, тут же накрывая мои ладони на своей груди одной своей, и я услышала, как ускоряется ритм его сердцебиения.

– Я… спасибо тебе… всем вам спасибо. Огромное.

– Ты из-за бабок что ли? – как будто насторожился Лихо.

– Нет, – вот балда ты, София, что он должен был ещё подумать? – Деньги ни при чем. Спасибо, что вы у меня появились.

– Хм… – явно озадаченно хмыкнул дылда, но быстро нашелся и, повернув голову, спросил шепотом, который, само собой, услышали все. – А можем мы в счёт этого твоего спасибо по-быстрому смотаться в спальню?

– Ну, Лихо, же! – воскликнула в сердцах отмершая Настя, а парни зафыркали. – Ну такой момент испоганил!

Глава 32

Лихо

– Ты всерьез думаешь, что какая-то там природа парности позволит тебе выстроить крепкие отношения с Софией? Вы слишком уж разные.

– Заткнись, бл*! – рявкнул я Руслану, прилагая ощутимое такое усилие, чтобы просто отвернуться к окну, а не кинуться вперёд и не свернуть ему шею. – Сиди, сука, молча, чтобы я забыл о твоём присутствии и о том, что ты делал.

– По твоему, заметь, требованию, – вякнул-таки ублюдок, и я не смог все же сдержать гримасу, перекосившую, наверняка, физиономию.

Мы ехали в рабочей тачке Руслана уже третий час, а успокоиться у меня всё ещё не выходило. По нервам раз за разом херачило ядовито яркой картиной крови, льющаяся прямо-таки ручьем по узкой белой спине моей Софии, пока криворукий мудила бесконечно долго шуровал гребаным пинцетом, нашаривая под ее лопаткой крошечный жучок. И да, я действительно категорично потребовал извлечь его до нашего отъезда, взамен позволив не вовлекать мелкую Руслана. Но всадил-то эту дрянь Софие он, так что, даже не понимаю, как я его не убил ещё в процессе, увидев и учуяв кровь пары на его сраных руках. Зверь мгновенно взбунтовался, приходя в неистовое бешенство, рванулся, ведомый инстинктом защищать свое. Уничтожить того, кто причиняет боль, что в разы сильнее собственной, вот о чем ревел он в моей голове, а я только что зубами не лязгал, удерживая себя на месте.

Скорее всего, если бы София закричала или громко застонала, я бы не выдержал. Но она вытерпела всю процедуру извлечения стойко, хоть и делалось все наживую. Побледнела сильно только, на лбу и висках выступили крупные капли пота, да взгляд стал стеклянным, но ни звука не издала, ни на что не пожаловалась.

Я сидел рядом с ней на кровати, в спальне арендованного дома, до тех пор, пока она не уснула. Забил на то, что и времени мало, и ждали меня все. Бурчал себе под нос всякую фигню, рассказывал про разные случаи из нашей с ребятами жизни, наблюдая неотрывно за тем, как она медленно то открывает, то закрывает глаза, слушая меня. Что-то такое творилось внутри… хотелось схватить ее, прижать, потискать, тыкаясь мордой в волосы, вдыхая ее аромат. Чистый, без остро-медной кровавой ноты. И все это было вообще не про секс, как до сих пор, совсем про другое. Про боль уж скорее. Не физическую, не созвучную от ее раны, а ту, что, оказывается, бывает от… ну хрен знает… нежности походу. И от знания… нет, скорее уж обречённости на неизбежную скорую разлуку. И все вроде мозгами понимаешь, что так надо, что правильно именно так, я ухожу решать проблемы, а моя пара остаётся тут, в этой уютной спальне, в безопасности, у нее есть все, что может понадобиться, все предусмотрели, все учли, и даже если не вернусь, она не пропадет… Но вот как же тяжко, до лютой тоски, до той самой боли везде, просто встать и уйти от нее.

– Макс… – тихо произнесла София, окончательно закрыв глаза. – Вернись.

Чисто машинально, по своей извечной привычке язвить, чуть не ляпнул, что ещё и не ушел-то никуда или типа подумаешь ей какая печаль, если сгину, но нутром почуял – не надо этого пустого трындежа сейчас. София попросила меня о важном, очень-очень важном для нее. Она мне сказала прямым текстом, что я для нее уже важен. И это охеренно.

– Сейчас съезд на гравийку не пропусти, – услышал я опять ненавистный голос Руслана, сидевшего на переднем пассажирском рядом с рулящим Демой. – Через пару минут должен показаться.

Лаборатория ожидаемо располагалась в довольно безлюдном месте, в лесу, на базе какого-то бывшего, времён Союза, военного объекта. До ближайшего населенного пункта больше десятка кэмэ, как и до трассы. Глухой бетонный забор с щедрыми витками колючки поверху. На поверхности только КПП, хоз постройки и жилье для персонала, сама лаборатория под землёй, за тяжеленными бункерными дверями из металла, которые не прошибешь, даже если на грузовике таранить. Попасть внутрь можно только если тебе откроет кто-то изнутри.

– Думаю, пора пересаживаться, – сказал Руслан после получаса где-то тряски по неплохой, но все же гравийке. – Использовать сканеры, чтобы местную технику засечь, нам тут строго запрещали, но я точно знаю, что на подъезде и подходе камер скрытых понатыкано.

Тормознули у здоровенного дуба, все вылезли из салона, и Руслан распахнул глухие дверцы багажного отделения, открывая вид на клетку с толстыми прутьями. Она была гораздо меньше той, что были в фургоне охотников, которых порешили Дема с Настькой и той, что я видел в микроавтобусе, присланном за Софией. Явно рассчитана на транспортировку одного оборотня, и мне даже почудилось, что я уловил запах своей пары, которой случилось тут побывать, отчего накрыло новым приливом злости.

– Попробуешь подставить – я и с того света вернусь и глотку тебе вырву. – предупредил в последний раз я Руслана, ещё разок проверил обойму ПМ и полез утрамбовываться в клетку. – Вместе с сердцем, чтобы наверняка в этот раз, никакая сыворотка не поможет.

Руслан признался нам, что спасла его от смерти и дала мгновенную почти регенерацию тройная доза этой их охотничьей сыворотки, которую он сумел себе вколоть, очнувшись после нашего с Софией ухода из подвала. И если об этом узнает его наниматель, то последствия будут весьма серьезные, вряд ли обойдется просто увольнением, потому и зачищать он его собрался. Мы же дружно смолчали о том, что и ему и так, скорее всего, не жить. Мы с Кибером и Демой, конечно, впрямую не сговаривались замочить его, если в полнолуние из него полезет пожиратель, но такие вещи и обсуждать не надо. Оставлять подобную кровожадную тварь жить – долбанутым надо быть.

Кибер и Дема залезли ко мне, и в тесной клетке мы еле уместились втроём, вытянувшись боком на полу и прижавшись к друг другу, как страстные, сука, любовники.

– Мальчики, вы только не шалите тут, – ухмыльнулась нарочито похабно Настька, захлопывая дверцы клетки и тут же страшно оскалилась на потянувшегося ей помочь Руслана. – Не лезь! Я закрою все сама, чтобы ты их точно не запер. И имей в виду: мне вообще ни черта не сложно будет выскочить и свернуть тебе шею, если хоть что-то не так сделаешь.

– А может хорош вам всем на меня рычать и угрожать? – огрызнулся Руслан. – Мы как бы в одной команде сейчас.

– «Сейчас» и «как бы» тут ключевые слова, – буркнула Настька, протянула руку сквозь прутья, коснувшись щеки Демы, рвано вздохнула и захлопнула внешние дверцы багажника, оставляя нас в тесноте и темноте.

По нашему плану, попасть на территорию мы должны по-тихому, чтобы аккуратно обезвредить охрану на посту, не дав поднять тревогу. Иначе местные вивисекторы могут успеть смотаться в саму подземную лабораторию и закрыться там, и хоть убейся потом о стальные двери. Тогда только осадой тут стой черте сколько, что само собой, невозможно. Или газ отравляющий какой-нибудь раздобывай и в вентиляцию им зафигачивай, но тогда конец не только ублюдкам, но и всем подопытным, которых по словам Руслана там не меньше трёх десятков. А мы, конечно, звери, но блин, в силу природы, а не по состоянию души. Так что, подобное не вариант.

Я слышал сквозь слой металла, как Настя устраивается между сиденьями в салоне, сжимаясь в незаметный комок, который Руслан должен замаскировать якобы небрежно брошенным назад пальто. Слышал, и как уселся и захлопнул дверь сам Руслан.

– Ну погнали, – очень тихо произнес Дема, как только нас опять затрясло по гравийке. – Мужики, если что, Настьку мою берегите.

Насте после нейтрализации охраны предстояло остаться в тачке, держа ее с заведенным движком прямо в воротах, чтобы никто их не сумел закрыть и заблокировать нам отход.

– Заткнись! Сам свою язву беречь будешь, – рыкнул я на друга, но поколебавшись пару секунд тоже попросил. – Софию мне не бросайте, смотрите. Мы же того… не особо предохранялись.

– Идите вы на хрен оба! – так же тихо возмутился, завозившись между нами Кибер. – Чувствую тут себя каким-то ущербным. И завещать красиво некого.

– Главное, что не некому, – фыркнул я. – А теперь реально заткнулись. И кончай ёрзать!

Тачка плавно затормозила и остановилась, где-то приглушённо запищала сигналка, а спустя полминуты загудел электропривод, и залязгали, походу, створки ворот, открываясь. Напряжение внутри резко возросло в предвкушении совсем уже скорых действий.

– О, Руслан, а ты чего так скоро? – послышался незнакомый мужской голос. – Ещё даже бригада очкариков, которую ты вызывал, не вернулась.

– А то ты не знаешь, что эти очкарики только вырвутся за казённый счёт с объекта, так и пускаются на радостях во все тяжкие, – хохотнул в ответ незнакомцу Руслан, а я, да, сто пудов, не я один, гнал от себя виденье того, как охотник подаёт охране незаметно знаки, что в салоне за его сиденьем спряталась Настька наша, а в клетке мы. Сердце затарабанило, почти оглушая. Да ну нах! Это не в его интересах. – А у меня тут ещё одна срочная и очень ценная доставка внезапно образовалась, не ждать же пока они оттянутся и протрезвеют.

– Не, Славик же не пьет, – усомнился собеседник Руслана. – Он на объекте больше без игрушек сетевых вешается. В первый год свой на объекте даже приходил к нам, пытался упросить глушилку отрубить хоть на час-два. Ломало аж его.

– Тут уж что поделать. Или в играх залипай задаром или реальные бабки поднимай, но без игрушек. Слушай, Давид, у вас минералки бутылка не завалялась в холодильнике? Какая-то фигня с желудком, то тошнит, то изжога уже с полчаса.

– А ты случайно на перекус в «Минутке» не останавливался? Забегаловка новая такая на трассе с синей крышей.

– С синей? – сымитировал усилие вспомнить Руслан. – Да, вроде как раз там и ел.

– Ну, блин, поздравляю, радуйся, что не блюешь и кусты не обгаживаешь. Там же не еда – отрава натуральная. Колян, пошуруй в холодильнике, Руслану минералки достань. Зелёные такие бутылки в стек…

Звук глухого удара и взвизг резко открываемой Настей задней двери были и нашей командой к действию. Дема уже зажал нас с Кибером до предела, подтянув к животу ноги для первого удара в незапертые дверцы клетки. Он наконец лягнул прутья, вышибая с одного пинка и замок багажного отделения. Мы, практически одним клубком, выкатились наружу, и я успел зацепить взглядом ноги Настьки, которая рыбкой нырнула в небольшое окно здания КПП. Вот же зараза, договаривались же, что в драку она не лезет!

Руслан как раз перепрыгнул тело крупного мужика в серо-голубом камуфляже натовского образца, оседающего на землю, и с разбегу долбанул плечом дверь в караулку. Не вышиб, но его уже оттолкнул обогнавший меня Дема, который снёс эту дверь как бумажную. Внутри грохотало, кто-то завопил, но когда мы вломились вслед за Демой в помещение охраны с несколькими экранами наблюдения, там на ногах была только Настька, а три мужских неподвижных тела валялись в живописных позах вокруг, остро разило кровью.

– Все тихо. Не успели тревогу поднять, – сказала подруга, восстанавливая дыхание и глянула виновато, явно ожидая от нас втыка. И он обязательно будет, поганка ты такая, но не сейчас.

Дема буквально налетел на нее, оскалился, гневно рыкнул в лицо, но тут же кратко стиснул, на мгновенье прижался губами ко лбу, отстранился и, буркнув «в тачку!», поволок наружу.

Мы же с Русланом кинулись связать охрану, тогда как Кибер полез разбираться с техникой. Мы сразу договорились внешнюю охрану чисто обезвредить, не мочить без крайней необходимости, потому как там работали обычные ЧОПовцы, которые не имели понятия, что творится в подземной лаборатории. Допуска туда у них не было и даже тачки бригад доставки и охотников они проверять не имели право.

– Я вообще обесточил внешний периметр, ворота и систему тревожного оповещения, – сообщил явно гордый собой Кибер, догоняя нас на пути к административным и жилым зданиям.

– Молоток, – одобрил я и спросил у бегущего впереди Руслана: – Может, мы сразу расхерачим их трансформатор на всякий?

– Бесполезно. Все продублировано генераторами, а шум насторожит, – отверг он мое предложение. – Кибер, ты со мной в контору, там есть ещё одна точка оповещения. Макс, Демьян, вы сразу в жилую зону. Не церемониться, там непричастных нет, но нам нужен хотя бы один головастик, чтобы код на входе ввести. Его каждый день меняют вроде.

Подчиняться приказам мне было поперек горла, но не та ситуация, когда нужно у кого длиннее и толще меряться. Все равно ведь у меня.

Двоих головастиков-вивисекторов мы зачистили в кухонной зоне быстро и почти беззвучно. Ещё троих в большой общей гостиной застали за просмотром какого-то ужастика, и там тоже обошлось даже без стрельбы. Дальше методично пошли по личным комнатам, подчищая. Нет, у меня нигде не екало и даже не шелохнулось от убийств ничего не успевших понять, а то и вовсе спящих людей. Потому что это не люди. Когда ты можешь равнодушно, а то и с, сука, научным азартом кромсать и подвергать мерзким опытам другое разумное существо, пусть человеком его и не считая, сам ты права на человечное отношение и жалость лишаешься.

– Закончил, – отчитался Дема, выходя в общий длинный коридор с безвольно повисший телом тщедушного седоватого типа практически подмышкой. Одет тот был в бледно-зеленоватый халат, – Этот как раз на дежурство в лабораторию собирался.

– Хорошо, – кивнул я. – Ты его не сильно? Код хоть вспомнит?

Демыч – голова у нас. Я-то не подумал о том, что если в лабораторию начнет ломиться кто-то, кто не должен в это время там быть, то это может насторожить.

– Я аккуратно. Пока.

– Готовы? – Руслан так неожиданно появился в коридоре, что чуть не схлопотал от меня свинца в лобешник.

– Ты сам чуть готовым не стал только что, – раздраженно проворчал я, и мы с Демой побежали на выход.

С момента нашего проникновения на территорию прошло чуть больше четырех минут, но лишнего времени у нас не было.

Руслан повел нас к бетонному уродливому холму, поросшему серо-зеленым мхом местами, и по дороге мы не встретили ни одной живой души. И как-то напрягло меня это. Само собой, планы продумывают, чтобы все получалось, но все идёт так легко и просто, как, зараза в кино, отчего мое седалище чего-то напрягается все больше.

Когда обходили холм, который и был входом в бывший военный бункер, он же теперь лаборатория, я наткнулся взглядом на кучу обрезков старой, местами гнутой арматуры с кусками бетона, что валялась тут давненько, судя по проросшей сквозь нее траве. Арматура была толстая, ещё совдеповская, резко вспомнилось, что если такой прилетит, то мало не покажется. Раньше металл был ого-го какой, не то фуфло, что сейчас. Даже импульс появился прихватить один увесистый и удобно ложащийся в руку кусок. Но с другой стороны, у меня ствол, на кой мне железка?

Руслан уже хлестал по щекам лаборанта или кто он там, приводя в чувство, а я развернулся и прочесывал взглядом окружающую территорию. Вот и не скажешь, что под землёй тут серьезный объект, в который вкинуто, наверняка, куча бабок. На поверхности все очень скромненько, местами вообще кучи хлама и заросли бурьяна, вот ангар с провалившейся крышей и прямоугольное здание барачного типа, у которого из давно выбитых окон деревья проросли. Да и со стороны КПП и жилой блок смотрятся неухоженным, снаружи точно без свежего ремонта. Может, и нарочно, чтобы выглядело как полузаброшка какая-нибудь, и любопытные не лезли.

– Лихо! – окликнул меня Кибер. – Заходим!

Толстая, в пятнах ржавчины, дверь с полустертыми нарисованными цифрами действительно стала медленно, но, на удивление, почти бесшумно откатываться, открывая вид на короткий, метра четыре, коридор с блестящими белой плиткой полом, стенами и потолком. После внешней обшарпанности выглядело это… Короче, если и раньше мне было стрёмно, то теперь это чувство резко усилилось, особенно от того, что заканчивался этот коридор ещё одной монументально-глухой дверью, хоть и крашеной в тот же белый цвет.

– Макс, ты идёшь? – окликнул меня уже Руслан, толкая нашу, что-то невнятно скулящую отмычку к ещё одной панели с кнопками. – Пока внешняя дверь не закроется, вторая открываться не начнет.

И тут я чётко представил в какой жопе мы окажемся вот-вот. Запертые в короткой бетонной кишке между двумя толстенными стальными невышибаемыми дверями. А тем временем стальная плита бодро покатилась назад, отрезая нам путь к отступлению.

Вскинул голову, пошарил глазами, находя крошечную темную точку под потолком и шмальнул, уничтожая скрытую камеру. Мы такие бараны! Прыгнул к Киберу, сцапал его за шиворот.

– Код запомнил? – рыкнул другу в ухо, забив на возмущенный «ты чего нас палишь?!» вскрик Руслана.

– Что? – опешил Серёга, но я уже швырнул его вперёд, выкидывая в щель из коридора наружу.

Если кто и вскроет долбаную панель снаружи, то только Кибер. А Настька его прикроет, хрен в машине она усидит. Но вряд ли на них нападут, мы неплохо все зачистили, главное действо будет тут, внутри.

– Открывай, мразь! – практически тыкал мордой в панель перепуганного уже насмерть лаборанта Руслан.

– Я набрал! Не срабатывает! – слезливо блеял тот.

– И не откроется, – спокойно озвучил мой мысленный вывод Демыч и шагнул к охотнику. – Это ловушка. Так ведь, Руслан? Ты хоть понимаешь, что поиметь ничего с этого не успеешь?

– Добрый день, дорогие гости! – послышался громкий, откровенно насмешливый мужской голос. – Здравствуй, Руслан! Не имею пока понятия, кто вы, и как он убедил вас помочь ему, но не стоит винить Руслана в неудаче вашей эпичной авантюры. Рядовые охотники не в курсе, что контейнеры с сывороткой, которой мы их снабжаем, это не просто мини-холодильники, а ещё и приборы удаленного контроля расхода препарата.

– Что? – охреней на лице охотника отразился вполне себе достоверный.

– Руслан, ты был одним из лучших, жаль, конечно, что ты решил совершить такую глупость и злоупотребил сывороткой сам, да ещё рассекретил местоположение объекта перед посторонними. Я все же прогнозировал, что ты явишься один и попытаешься выкрасть ещё сыворотку, а не устроишь силовой захват. Недооценил, да уж. Думаю, ты понимаешь, что обратной дороги для вас нет? Если вы окажетесь достаточно благоразумными, чтобы сложить оружие и сдаться, то немедленная смерть вам не грозит. Кривить душой не буду: сам ты теперь представляешь для нас научный интерес, стоит изучить последствия воздействия такой шоковой дозы. Да и твоим приятелям найдется применение, люди для проверки экспериментальных препаратов нам всегда нужны, как понимаете. У вас минута на раздумья, после дверь открывается, и вы будете расстреляны.

Я оскалился, собираясь поведать, куда бодро стоит побежать этому говоруну с его щедрым предложением, но внезапно Демыч схватил меня за руку, останавливая.

– Они думают, что мы – люди, – одними губами прошептал он, кратко, но дико жутко ухмыльнулся, а потом отшвырнул свой «Глок», так, чтобы он звонко зазвенел по местной плитке и четко произнес: – Эй, мы сдаёмся! Он нас просто нанял, мы не в курсах ваших тёрок! Давайте по-нормальному добазаримся, а? Все вопросы к Руслану, а мы, может, разойдемся краями?

Говоря это, друг слегка попятился, а я наоборот шагнул вперед, становясь с Русланом плечом к плечу. Не знаю, просек ли нашу задумку охотник, но вслед за мной подтвердил, что готов сдаться, и разгрузился. Только после этого белая дверь стала откатываться, открывая вид на шеренгу чуваков в камуфляже и за здоровенными щитами, ощерившихся в нас автоматами.

Было их, конечно, много. Но Дема уже прыгнул из-за наших спин серой разящей молнией. Так что, без шансов.

Глава 33

Проснулась я внезапно, как от толчка в плечо, и тут же поняла – все ушли. Я прекрасно понимала, что так и будет, ведь все вместе планировали и обсуждали. Но вдруг открыть глаза и осознать – уже ничего не остановить, не повернуть вспять, было очень страшно. Гораздо страшнее, чем я ожидала и к чему себя готовила.

Стиснула руку в кулак, ловя фантомное ощущение прикосновения Макса, который согревал и едва заметно поглаживал мои пальцы, пока не уснула, и лёгкие сжало, смяло жестоко, так, словно из груди начал рваться тоскливый вой. Лихо, бесячий, наглый, беспардонный, похотливый, психованный… и такой неожиданно необходимый.

Я ведь всегда сама, я привыкла самостоятельно справляться, я сама решаю свои проблемы, я все могу, а чего не могу, без того всегда обойдусь, не ребенок же… Я вдруг чувствую, что без тебя, Лихо, не обойдусь. Как так вышло, что без того, кто едва-то и в жизни моей появился, такая огромная зона болезненной пустоты в душе образовалась? Материальная, хоть бритвенно острые края щупай, а я ведь и в душу-то раньше не верила, по жизни атеистка.

Это от того, что Лихо… он какой-то огромный что ли? В смысле, только вломившись в мое существование, он его стал разламывать, менять, заполнять собой, причем настолько, что мне все прежнее стало чудиться плоским каким-то.

За дверями спальни раздалось цоканье когтей по ламинату и тяжёлый вздох. Все же я осталась не совсем одна, было тут ещё одно живое существо, что грустило и нуждалось в моей заботе. О котором я клятвенно пообещала заботиться Насте, хотя и так бы, без клятв не бросила бы.

Перевернулась с бока на спину и тихо ойкнула от прострелившей под лопаткой боли. Скривилась, вспомнив саму процедуру извлечения, ставшую апофеозом вчерашнего страшно суетного дня. Столько документов подписать пришлось – ужас. Если бы не волшебная, все решающая субстанция, зовущаяся «взятки», которой щедро фонтанировал Макс, за столь короткий срок все решить и переоформить ни за что бы не удалось. А теперь я, блин, богатая дама, владелица бизнеса, домов и машин. Ещё только газет и пароходов не хватает. Могу парой кликов в телефоне решить все свои проблемы, снять ярмо долгов, о чем мечтала так давно, буквально каждый раз засыпая, вместо того, чтобы фантазировать о жарком сексе или хотя бы просто ком-то живом и говорящем рядом. Вот только насмешка судьбы в том, что я согласна ещё сто лет так же пахать, вывозя на себе свои долги, только бы каждым вечером, замотанной и усталой, с гудящей головой, ноющей спиной и ногами, вытянуться рядом с большим и теплым, сразу пристающим и лезущим наглыми конечностями. Рядом с моим Лихом.

В глазах защипало, в груди заныло, но я запретила себе ныть и разваливаться. Встала, оделась и открыла дверь спальни. Батон вскинул голову и с надеждой уставился на меня.

– Они обязательно вернутся, Батош, – заверила его я, вот только животные эмоционально чуткие, их сложно обмануть, так что, собачий сын снова тяжело вздохнул.

Я не знала, когда точно все уехали, так что первым делом повела щенка гулять и делать свои дела. Руслан говорил, что им потребуется около четырех часов пути в одну сторону, а на сам захват и разгром давал не больше часа. Потом ещё четыре часа назад. Сотовые они все нарочно оставили в арендованном доме.

Во-первых, в окрестностях лаборатории нет связи и интернета, стоит глушилка, уж очень владельцы этой живодерни опасались утечек.

А во-вторых, мало ли как пойдет, сейчас чуть что пробивают передвижения по локации телефонов, так что, в случае разбирательств, пусть и крайне маловероятных, мы все выходные тусили в съемном коттедже с собственным выходом к реке, жарили шашлыки, рыбачили и парились в бане. Благо, что Киберу удалось найти этот дом на отшибе, до ближайших соседей метров двести и забор глухой высоченный. Так что, мне только и нужно для прикрытия врубить музыку днём погромче, да пожечь дров в мангале и банной печи, чтобы дым было видно. Лихо даже мясом и пивом закупался, утверждая, что нифига мне и не придется видимость создавать, делов-то, смотаться и разгромить, а потом вернутся и обмыть это все. Лихо-Лихо… все-то у тебя просто…

– Вернитесь, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Я сначала это повторяла у себя в голове, потом шепотом, отчего Батоша стал то и дело заглядывать мне в глаза и потихоньку поскуливать. Мы с ним гуляли, носились по двору, бегали к реке, после я его долго купала, отмывала пол и стены в ванной, прихожей и коридоре, потому что песий ребенок нашел прекрасную лужу жидкой грязи и извалялся. Отмылась и сама, запрещая себе прикидывать, сколько же времени уже прошло. Но не работал чертов запрет, не работал. Я себя то и дело ловила, на том, что чуть ли не секунды отсчитываю. Смирилась с этим, когда стало темнеть, а никто так и не вернулся. Разожгла мангал, накидала кучу дров, принесла из дома плед и, затащив к себе Батона, устроилась с ним в обнимку на садовых качелях, глядя в огонь. Как же тяжело ждать, просто невыносимо, особенно когда ничего, абсолютно ничего не можешь сделать, ничем не можешь помочь. Бездействие просто убивает.

Пригревшись, я и не заметила, как уснула. Разбудил завозившийся Батон. Дрова прогорели, небо посерело, обещая скорый рассвет, на ресницах и на шерстинках пледа повисли капли росы. А в коттедже царила темнота и тишина.

Только раскрылась и отпустила щенка, сразу продрогла, застучала зубами, хотя это скорее уж нервное было. Они не вернулись. Прошли уже почти сутки. А они не вернулись.

В доме я закрылась от Батона в ванной, встала под горячий душ, но согреться и перестать трястись не выходило до тех пор, как я не отпустила себя и не проревелась в голос, с подвываниями, пока силы не кончились и не началась икота.

– Сегодня полнолуние, – сказала Батону, когда наконец выползла из ванной. – Так что, этой ночью ты должен быть хорошим и очень самостоятельным мальчиком.

Щенок укоризненно, кажется, посмотрел на меня, а потом глянул в сторону входной двери.

– Я тоже жду, Батош, и верю, что они вернутся. Но все же, нам нужно учиться и самостоятельными быть.

От горечи собственных слов опять бы разревелась, да, видно, уже нечем было.

День прошел так же, как и предыдущий. В имитации движения и жизни, тогда как реальным было только одно – ожидание.

А ближе к вечеру я заперла калитку, ворота, входные двери, а потом и себя в подвале. Замки в подвальную дверь врезал сам Макс, и я даже наклонилась их понюхать, прислушиваясь к себе и ощущениям, но ощутила только запах металла и машинного масла или смазки.

Мебели никакой в подвале не было, Лихо сказал, что могу ее разломать и пораниться, так что из удобств – толстый матрас, жёсткий, с натуральным конским волосом и кокосом. «Чтобы никаких пружин железных и сраной химии наполнителя». Это тоже Макс сказал.

– А ещё ты сказал, что будешь рядом в мой первый оборот! – неожиданно озлившись, выкрикнула я в гулкую пустоту огромного подвала. – Ты обещал!

Стыдно, София, стыдно упрекать того, кого, может, уже… Стыдно, да, но мне так страшно. Я не знаю, что будет, как будет, насколько больно, когда начнется, чем закончится.

Я сидела, лежала, ходила, опять сидела, потом улеглась, свернувшись клубком… и очнулась от того, что потеряла опору, очутившись в воздухе, одновременно ухнув в аромат, которого так ждала.

– Макс! – хрипнула сухим со сна горлом.

Обняла, вцепилась, прижалась раньше, чем даже веки разлепила, принялась тыкаться слепо лицом, целуя куда попало. Но внезапно поняла, что ответа нет. Отстранилась, моргая и уставилась в мрачное, заросшее темной щетиной лицо мужчины.

– Ты не обратилась, – произнес он.

Я недоуменно глянула на зарешеченное подвальное окошко, за которым явно был уже день, потом на себя. Вся одежда, которую так и не сняла, цела. Шевельнула лопаткой, боль там никуда не ушла, а ведь Макс говорил, что после переворота…

– Да, не обратилась, – признала я и тут же спохватилась. – Как вы, лучше скажи. Все целы?

– Ага, – буркнул Лихо, поставил меня на ноги, развернулся и пошел прочь из подвала.

Глава 34

Охрана была обречена с того мгновения, как Демыч взвился в воздух. Какими бы тренированными и подготовленными ни были эти ребята, но они только люди. Безнадежно медленные для настоящего урожденного. Хотя, будь они даже обращенными, как я и Настька с Кибером, все равно по скорости и мощи с урожденным было бы не сравниться. Знаю, о чем говорю – Дема нас уже почти четыре десятка лет подтягивает до своего уровня, но всего несколько раз мне удавалось сдюжить его в тренировочных боях, и то в человеческой ипостаси, а в шкуре это без вариантов. Была бы у него тяга верховодить – мы бы все под ним ходили, даже я бы признал его альфой. Наверное, если бы не сдох, сражаясь, че поделать, такая у меня натура.

Тяжелые щиты, призванные защитить от прямой стрельбы, стали только замедляющей помехой охране, когда Демыч одним прыжком оказался у них за спинами. Они, конечно, начали сходу палить беспорядочно, и, чтобы не наловиться свинца, мне пришлось в первую секунду сбить собой Руслана, превращая обоих в эдакие шары для боулинга, бросившиеся в ноги охране, которая как раз пытались поймать в прицел промелькнувшую над их головами тень. Так-то мне похрен на Руслана, но он единственный, кто тут точно ориентируется, нужен пока живым.

Уже в следующую секунду Демьян ударил в спины так и не успевшей развернуться к нему охране, ломая глухой строй, а мы оказались на подхвате, сшибая и добивая. На все-про-все чуть меньше минуты, и двенадцать рыл в камуфляже остались разбросанными в живописных позах по полу. Из наших потерь – я словил отрикошетившую от стены пулю в плечо, что совершенная фигня, учитывая, что это был свинец, а не серебро и навылет, даже выковыривать не надо, а перед полнолунием регенерация бешеная становится.

А вот нашему вивисектору-открывашке меньше повезло, он сидел на полу, завывая и зажимая рану на животе. Впрочем, Руслан тут же организовал ему аккуратную круглую дырочку во лбу, пока я заколебался.

– Что? – оскалился он, перехватив мой взгляд. – Мы договаривались – отсюда ни одна тварь, причастная, не должна живой выйти. А этот – руководитель одного из экспериментальных проектов, так что еще как причастен.

– Да мне, собственно, похрен, – пожал я плечами и тут же скривился. Кровь уже остановилась, это у нас быстро, но еще, сука, больно.

– Давайте быстрее вперед, – мотнул башкой Руслан и сам рванул вперед. – Иначе этот ублюдок босс забаррикадируется в бункерном отсеке-кабинете и фиг мы его достанем.

Но в тот момент, как мы из коридора влетели в здоровенное помещение, поделенное на разные сектора стеклянными перегородками, заорала сирена, свет сначала полностью вырубился, а потом заморгал красными проблесками.

– Внимание! Введен режим экстренной полной изоляции! Всему дежурному персоналу оставаться на своих местах до поступления новых указаний! – ударило по ушам из динамиков.

– Сука! – выругался Руслан. – Он успел-таки. Теперь разблокировать можно все только с пульта в кабинете босса. А он, сто процентов, уже заперся.

– Эй! Что происходит? Вы кто такие? – раздавалось со всех сторон и в проблесках красного я рассмотрел людей в халатах, выглядывающих из разных отсеков помещения, и заодно принюхался.

Фонило тут знатно. Слегка зверинец напоминало. Несло немытыми давно телами, кровью, дерьмом и застарелым, въевшийся во все вокруг страхом и безнадегой.

Так и оставшийся в шкуре Дема выступил из темноты и рявкнул, и вокруг тут же завоняло еще и паникой, стали захлопываться стеклянные двери, за ними явно суетились, мечась в поисках несуществующих укрытий.

– Да с чего ты взял, что босс твой тут? Может он удаленно за всей этой байдой наблюдает, – проворчал я, направившись туда, где тяжелый запах становился гуще.

– Ты, блин, меня не слушал что ли? В этой лаборатории ничего нельзя делать удаленно. Босс до усрачки боялся утечек, тут даже сотовой связи нет, и все рабочие данные сливают исключительно в его центральный личный комп. Любая информация покидает эти стены исключительно с ним и по его решению.

– Ну и ладно, не хипишуй, – огрызнулся я. – Выкурим мы твоего босса и откроем выход.

Ряды стеклянных каморок наконец закончились, дальше пошли приличных размеров железные короба, вроде контейнеров, в которых товары по морю возят, но поменьше. А запах усилился многократно, буквально забивая мне ноздри и добираясь до разума, пробуждая там темный, тяжелый, как расплавленный свинец, гнев. Демьян тоже видно ощущал нечто подобное, он глухо заворчал, поводя головой и шумно принюхиваясь, и даже на лапах подприсел, двигаясь будто крадучись и готовясь атаковать в любой момент.

– Это здесь? – отрывисто спросил я, борясь с импульсом броситься на Руслана. – Здесь держат оборотней, которых ты ловил?

Сука-сука-сука! Это здесь, в одном из этих железных коробов могла оказаться моя София? Запертая без света и свежего воздуха, без надежды, в грязи, в одиночестве, чтобы видеть других людей только тогда, когда они придут мучить ее. Твари!!! Даже с животными так нельзя! Даже с гребаннными убийцами, маньяками так не обращаются!

Не сумев сдержаться, я снес ударом запор на ближайшем коробе и распахнул дверцу, в которую взрослый человек мог пролезть только на четвереньках.

– На выход! – приказал я, но тут же осекся, услышав в ответ полный животного страха скулеж.

– Ты чего творишь? – кинулся ко мне Руслан. – Они же тут уже могли крышей поехать и запросто нападут на нас!

– На тебя! – огрызнулся я. – Особенно те, кого ты сам сюда и доставил, да?

– Кончай это. Мы теперь на одной стороне.

Мы сейчас на одной стороне, гандон ты. Подумал, но промолчал.

– Где нора этого твоего босса? – вместо этого спросил я. – И учти, мы никого из наших тут не оставим.

– Ты никого из них знать не знаешь, – отгавкнулся Руслан, сворачивая в один из коридоров. – И некоторые из них могут уже не в своем уме быть. Готов выпустить на волю три десятка озверевших, в прямом смысле, психов?

– Это они-то озверевшие? – не выдержав, я таки кинулся на Руслана и впечатал его лопатками в стену, зарычав в лицо. – Они? Не те, кто трясется сейчас там за стеклами? Не ты и остальные твари охотники? Не босс ваш, сраный упырь и остальные ублюдки, ради кого эта самая живодерня и организовывалась? Да я открою каждый из этих ящиков и буду наслаждаться зрелищем возмездия, и ничего нигде у меня не екнет, и совесть грызть не станет.

– Лихо! – хрипло окликнул меня обратившийся незаметно Дема. – Давай дело закончим. Время идет.

Да, время. Крайне ценный сейчас ресурс, которого все меньше до первого полнолуния моей пары.

Брезгливо отшвырнул от себя Руслана и велел вести дальше. Коридор оказался длинным, несколько раз сворачивал и окончился тупиком и глухой железной дверь с поворотным колесом, прям как на подводной, сука, лодке.

– Эй, главгад, выходи по-хорошему, все равно ведь достанем, – крикнул я, попинав слегка дверь. – Конец твоей живодерне, смирись.

Ответа сначала не было, но я уловил звук какого-то движения. Потом под потолком зашуршало, и из крошечного динамика раздался уже знакомый презрительный голос.

– Ай-яй-яй, Руслан, что же ты не просветил своих наемников, что после изоляции во всех помещениях, кроме этого моего бункера, перекрывается вентиляция? Меня ждут, конечно, крайне скучные сутки, но вот у вас же впереди самое веселье. При данном количестве дышаших людей и зверей в лаборатории, воздуха вам хватит максимум на двадцать три часа. Можете, само собой, перебить лишних потребителей кислорода, но это всего лишь продлит агонию. А у меня тут всего в достатке для того, чтобы даже небольшой апокалипсис пережить. Жаль, конечно, что придется полностью новый персонал завербовать и материал для опытов ловить, но главное, что все данные по опытам сохранены. А с информацией по непроявившимся и возможным местам обитания стай, собранной в том числе и тобой, Руслан, мы вернемся к работе очень быстро. Кстати, образцы тканей, которые я получу из тела чистокровного зверя, которого ты привел, будут нам очень полезны. Удивил ты меня этим, ох, как удивил, но не более того. Располагайтесь поудобнее, дорогие гости и готовьтесь к смерти. А ты, Руслан, еще и поразмышляй о красавице Людмиле и милейшей Дарине. Ей сейчас около десяти? Еще два-три года, и она будет приго…

Руслан взревел вообще не по-человечески и принялся буквально убиваться о двери. К моему удивлению, местами на стали даже вмятины появились, а оттащить его нам удалось только вдвоем с Демой, такая дикая силища из него поперла. Походу, будущий пожиратель набирает мощь.

– Уймись! – заорал я безумцу в перекошенную окровавленную рожу. – Лучше думай башкой, как его достать, а не бейся ею. Ты один точно знаешь, как тут все устроено.

– Никак! После блокировки дверей этого сраного бункера никак не достать его изнутри. Снаружи можно было бы через вентиляцию угробить, но проблемы сохранности всей базы собранных там данных это не решит.

– Быть этого не может, – не поверил я. – Если это как-то построили, то и сломать можно. Идем.

Приближаясь к основному залу лаборатории я услышал чей-то вопль и понесло свежей кровью, но мне было плевать. Если освобожденный мною оборотень сейчас рвет кого-то там, то это не жестокость и зверство, а справедливость, как она есть.

– Значит так, тут должны быть какие-то подсобки с инструментами, не может их не быть, ведь наверняка что-то ломается или требовалось достроить, обслуживать эти железяки. Ищем инструмент и пытаемся вскрыть сначала логово главгада, а потом и вход в лабораторию, если, конечно, Кибер с Настькой первыми не справятся.

Дополнительных вводных никому не потребовалось. Стали втроем обшаривать все закоулки и помещения, которых тут оказалось немало, вышибая зачастую запертые двери. Благо, отсутствие света нам с Демой помехой не было, да и Руслану, походу, тоже, судя по его уверенным действиям. И вскоре мы нашли инструменты. Вот только для работы ими требовалось, мать его, электричество, которое вырубил сраный босс. Так что, вооружились мы с Русланом двумя здоровенными ломами и отправились долбиться в стальную преграду. Дема же отправился в основной зал, посмотреть что там творится.

Поначалу дело никак не шло и сопровождалось издевательскими комментария из динамика, пока меня это не достало, и я его не расхерачил, метнув прицельно лом. Вернулся Дема в сопровождении какого-то мрачного, лохматого и сильно провонявшего парня, такого же голого, как и сам наш друг. Они без лишних разговоров сменили нас с Русланом. И, как говорится, и вода камень точит, а любому металлу однажды случается устать, тем более, что строили тут все давненько.

Легкая деформация стали все усиливалась, и вскоре уже мы с Русланом смогли вставить в поначалу крошечную щель между стеной и дверью ломы, сходу ее заметно расширив.

Главгад, само собой, принялся в нас через нее палить. Но оружия и у нас хватало, и своего и от почившей охраны, так что сопротивление мигом подавили ответным огнем. Навалились еще раз на ломы, отчего им пришел капец, но щель стала достаточно широкой, чтобы в нее успел нырнуть безымянный пока парень, которого я прикрыл огнем из ПМ.

Через мгновенье по ушам врезал дикий вопль, завершившийся мерзким треском и бульканьем, а чуть позже дверь дрогнула и открылась, являя нам парнишу, буквально искупавшегося в крови.

Он молча вышел нам навстречу и деревянным каким-то шагом пошел прочь. Зрелище внутри было то еще, я много повидал, но разорванных прямо напополам людей не случалось, аж тошно слегка стало, пусть я и толстокожий, и все за дело.

Дальше осталось только громить и уничтожать все, не оставляя варианта когда-либо восстановить и вытащить данные. Сжечь было бы надежнее, но выжигать и так дефицитный кислород, пока не разобрались как восстановить вентиляцию и снять блокировку, мы не рискнули.

Оказалось, что это в принципе трудно выполнимо. Покойный главгад, поняв, что за ним пришел жирный песец, расхреначил всю панель управления в кашу. Не понять что, где и как включается, а на восстановить и разобраться уйдут часы.

Вот когда я чуток пожалел, что оставил Кибера снаружи. Однако, по-любому, он там больше пользы принесет, чем тут, да и Настьку одну оставлять было стремно. Опять же, если мы не выберемся, за Софией присмотрит. Он сможет.

Пачкать руки кровью в основном зале лаборатории нам не пришлось, там ее и так уже хватало. Большинство бывших узников сбились кучей в дальнем углу, с опаской поглядывая на нас. Но две обнаженных и окровавленных женщины еще продолжали остервенело швырять и бить о стены тела своих бывших мучителей.

– Так, народ, спокуха! – громко провещал им я. – Все почти закончилось! Никто вам больше ничего не сделает. Нам осталось только вскрыть двери наружу, и все вы сможете вернуться домой и никогда больше никого не опасаться.

– Мы тебе не верим! – выкрикнул кто-то из толпы хриплым женским голосом. – С вами охотник. Это он меня сюда привез! Ублюдок, чтоб ты сдох!

– Руслан был охотником, но раскаялся, – вот и на кой хрен я тут адвокатствую? Все, он же нам уже и даром не нужен, отступить в сторону, пусть и его рвут. Заслужил ведь.

– Ложь! – зашумели в ответ. – Все они сволочи! Отдайте его нам!

Руслан набычился и оскалился, все меньше начиная напоминать себя прежнего. Зверь лез из него, я это уже нутром ощущал, и остальные жертвы лаборатории тоже, похоже. Они скалились, орали, угрожали, но не лезли.

– Если бы не Руслан, который привел нас, вы бы по-прежнему сидели в своих вонючих коробах и подвергались жестоким опытам. Не сможете его простить и захотите отомстить – ваше право, но сначала мы выберемся отсюда. Поменьше лишних телодвижений, экономим кислород.

Когда мы пошли в начальный тамбур, переступая через тела охраны, никто нам в спину ничем не кинул и не напал. Демыч уже сидел у стены перед дверью.

– Они в порядке, Кибер колдует над панелью открытия, – сообщил он нам. – Пока ничего не выходит.

– Значит, ждем, – решил я и тоже уселся на белый кафельный пол у стены напротив друга.

Руслан потоптался, но тоже опустил зад, хоть и в паре метров от меня.

– Спасибо, что полез защищать, – буркнул он.

– Сдался ты мне, – фыркнул я, откидывая голову на стену и прислушиваясь к возне с той стороны. – Я их защищал. Они еле живые после этих железных коробок и понятия не имеют с кем бы связались.

– В смысле? – сел прямее Руслан, настороженно уставившись на меня, а я поймал вопросительный взгляд Демы и пожал плечами. А чего жалеть, пусть знает.

– А ты типа в себе не чуешь никаких изменений, – сказал, и тут же мысль унеслась к Софии, у которой эти самые изменения тоже на носу. А я обещал быть рядом, страховать и успокаивать. Но сижу в сраном заблокированном подземелье.

– Что-то есть… – нахмурился Руслан.

– Что-то? Ты на стали, которую мы ломами еле погнули, руками и башкой вмятин наделал, – невесело хохотнул я.

Детка, помню, тебя бесит, когда так называю, но ты держись там, не паникуй главное.

– Ну я же себе передоз сыворотки устроил, – ответил Руслан.

– И было это сколько времени назад?

– К чему ты ведешь? – еще сильнее напрягся Руслан.

– К тому, что до полнолуния всего ничего, а из тебя вполне себе может полезть один крайне недружелюбный монстр, охочий до человеческого мяса.

– Гонишь! У меня нет ни капли оборотнячей крови, это тщательно проверяли. Никаких шансов на трансформацию.

– Ага, ваши же умники все знали.

– Макс прав. Ты можешь перевернуться в пожирателя, – поддержал меня Демыч.

– Да с хера ли?! – взорвался Руслан, вскакивая.

Дема ему рассказал все то, что раньше и нам о неправильном обращении, и бывший охотник застыл на месте, не говоря ни слова. А через несколько минут отмер, сполз обратно по стене на пол и зыркнул на меня.

– Ну, бля, спасибо тебе!

– Обращайся, – отгавкнулся я, испытав вину, которой быть не должно. Заслужил.

– Не мог тогда уже добить с концами?

– Никогда не поздно.

Мы все замолчали и просидели так еще какое-то время. Снаружи завелся движок какого-то мощного транспорта, дверь содрогнулась, но устояла. Потом еще раз, еще, а потом характерно заскрежетал рвущийся металл, и по двери оглушительно бахнуло. Через секунду до нас донесся яростный матерный вопль Кибера.

– Вырвать или выбить не выйдет, – невозмутимо констатировал Дема, а в коридор стали заглядывать бывшие пленники.

– А скоро дверь откроют? – неуверенно спросил совсем еще детский голос.

У самого внутри будто гребаный таймер обратного отсчета работать начал, чем дальше, тем громче, а тут еще лезут. Повернулся, готовый рыкнуть, но увидел девчушку лет, наверное, четырнадцати, в висящем мешком окровавленном халате на голое тело, которая и так смотрела настолько затравленно, что в горле запершило.

– Скоро. Нужно просто еще немного потерпеть.

Девочка кивнула и попятилась, исчезая бесшумно в темноте. Твари, монстры, поганые фашисты, как под вами только земля не разверзалась, носила ублюдков.

Время шло, Кибер не оставлял попыток, иногда даже что-то щелкало или начинало трещать, но ход на свободу так пока и не открывался. В башке уже не то что таймер тикал – набат, на хрен, гремел, но я себя заставлял сидеть на месте почти без движения. Я не истеричка, чтобы по потолку тут начать бегать и вопить «что же делать?!» и «помогите ради Бога!»

Где-то на отдаленном пограничье сознания зудело, что неплохо бы пожрать и попить, особенно после усилий организма на восстановление. Но я сидел и сверлил глазами чертову дверь, будто это могло ускорить процесс ее открывания. Все больше бывших пленников собиралось у входа в коридор, но никто больше с расспросами не лез. Очевидно, напряжение нашего ожидания уже можно было не просто ощутить – руками потрогать, так что никто и не рисковал.

Свежестью и прохладой окатило как раз в тот момент, когда я как раз прикрыл уже горящие глаза. Распахнув их, я увидел медленно откатывающуюся в сторону стальную громадину и Настьку, что уже проскользнула в первую же щель и повисла на шее у Демы.

Я еще только на ноги поднялся, а первые пленники выбежали наружу. Кто-то закричал, закрывая глаза, отвыкшие же даже от рассеянного предвечернего солнечного света. Кто-то и вовсе упал на землю и принялся валяться в траве, рыдая в голос. А кое-кто, едва вырвавшись, понесся к воротам без остановки, быстро исчезая в лесу за ними.

Настька отлипла от Демыча и смотрела теперь на все происходящее в явном шоке, задыхаясь от рвущихся слез.

– Мне надо к Софие, – сказал я.

– Но… мы же не можем просто бросить их вот так, – пробормотала Настька, уставившись на ту самую девчонку, что нервно жалась к стене.

– Полнолуние! – ткнул я в солнце, уже зацепившее верхушки деревьев и глянул в глаза уже Демьяну. – Я должен быть с ней.

– Езжай, мы разберемся тут, – кивнул друг.

Я хлопнул благодарно по плечу Кибера, понимающе кивнул Деме, которому предстоял тот еще квест через считанные часы – присматривать за целой кучей перевернувшихся оборотней. Но ему не привыкать, с нами же справлялся.

Я гнал тачку Руслана на предельной скорости, но железная паскуда через час пути внезапно заглохла посреди гребаной степи, отказавшись снова заводиться. Будто мстила за своего владельца, зараза.

Бежал вдоль дороги, отчаянно махал проносившимся мимо тачкам, пока не осознал – переворот берет за горло, как бы я его не пытался тормознуть усилием воли. Несся напролом через овраги, поля, ревя во все горло от ярости и досады на себя. Опаздываю, безнадежно опаздываю. Если меня уже колбасит так, имеющего четыре десятка лет опыта по сдерживанию переворота, то София уже мечется на четырех лапах, наверняка паникуя и разбиваясь о стены в попытке вырваться из западни.

Ноги подломились, и я покатился кубарем с какого-то пригорка, оказавшись у его основания уже в шкуре. Вырвавшись на поверхность зверь захватил контроль и ломанулся вперед, не разбирая дороги, глухой и слепой ко всему, кроме ведущего к паре инстинкта.

Вонь асфальта, визг тормозов, удар, вышибающий в темноту. Гул голосов, чей-то испуганный вскрик и снова бег, слишком медленный, вслепую, через адскую боль. Боль побеждает, опять темнота. Снова запах засохшей крови, боль, но гораздо слабее, вижу светлеющее небо, бегу, бегу.

Обратный переворот застал на окраине какого-то поселка. Перемахнул через несколько заборов, рявкая на поднявших лай дворовых шавок. На ходу содрал с веревки чужие штаны и розовую бабскую футболку, натянул. Еще через пару минут бега увидел выходящего со двора мужика, который широко и смачно зевал, звеня ключами от своей серой «Хонды», припаркованной у забора.

– Прости, мужик, компенсирую, клянусь, – прошептал, опуская его обмякшего на покрытую росой траву.

Еще час гонки, прыжок через забор. Калитка заперта, входная дверь в коттедж тоже, за ней радостно вопит Настькин щен. Пришлось выдавить замок на входной, а подвальную уже вышибить, сам же делал на совесть. Успеть, хоть в самый последний миг до того, как мою Софию начнет ломать в обратном перевороте, поддержать хоть напоследок…

Влетел, поняв, что не успел, сграбастал и только через секунду осознал, что дымкой переворота и не пахнет. И София в одежде, вместо того, чтобы лежать обнаженной в куче рваного тряпья.

Она не обернулась. Не. Обернулась.

Медленно разжал руки, ставя ее на ноги и опять ощущая себя оглушенным. Только в этот раз совсем по-другому. Нет оборота. Нет. Не сработало. Нет оборота. Она не поняла, не почувствовала и теперь уже без вариантов. Она – свободна, вольна уйти, потому что не обернулась и никогда не ощутит связи. Я теперь один в этой западне. Такой, из которой для меня нет выхода, а она свободна. Свободна от меня.

Глава 35

– Макс! – окликнула в широкую спину, обтянутую каком-то нелепым розовым трикотажем, шагая следом. – Ты куда?

– Туда, – снова буркнул он совершенно бесцветным голосом и только сейчас я разглядела, что он босиком, ноги все в грязи, штаны явно ему широки, но при этом сильно коротки.

– А где все?

– Скоро подтянутся, – все так же не оборачиваясь, ответил Лихо, зашёл в санузел на первом этаже коттеджа и захлопнул у меня перед носом дверь.

Внутри похолодело, на плечи навалилась тяжесть, даже низ живота противно потянуло. Мерзкие признаки, прекрасно мне знакомые по отношениям с Чазовым. Предчувствие болезненного дерьма, понимание, что меня опять бросают, предают, разбивают надежду на большее. Но почему?

Дело в обороте, которого не случилось? Без него я Максу не нужна? Не того качества? Если не обернулась, то конец всей этой парности? Или без оборота я все же ему пара, но до того разочаровывающая, что он скрывать этого не в состоянии? Хотя… так было изначально, но потом же мне показалось, что между нами все поменялось, для меня уж точно, но нет смены формы, и для Макса все откатилось к началу?

Плакать не хотелось. Хотелось зарычать, долбануть в клятую дверь, за которой полилась вода, выбить ее, ворваться и…

Взглянула на свои сжатые в кулаки руки. Я никогда не умела скандалить, доказывать что-то, вываливать свои чувства напоказ. Сначала мама, а потом и годы отношений с душнилой Чазовым научили меня держать все в себе, скрывать то, что на самом деле творится в душе, открываться, позволяя потом уязвить ещё больше, использовать мои же эмоции против меня. Но черт возьми! Не могу я смолчать сейчас!

– Аррррр! – донёсся из-за двери какой-то совершенно нечеловеческий и при этом гневно-тоскливый рев, сработав как спусковая пружина, освободившая меня от вбитой годами сдержанности.

Толкнула дверь, врываясь в санузел и зло уставилась сквозь запотевшее стекло душевой кабинки на силуэт Лихо, который стоял уперевшись руками в стену и свесив голову на грудь.

– Кто тебе право дал так со мной? – сказать хотелось так много одновременно, что сразу ничего связного и не выходило. – Какого черта, а?! Разве я виновата? Разве справедливо вот так?!

Дверца кабинки резко отъехала, чуть не вылетев из пазов, и голый мокрый Лихо уставился на меня сквозь частокол слипшихся прядей своей длинной челки.

– Что не так? – как-то устало спросил он, и я устыдилась. Ору на него, даже не выяснив, что с ними творилось, но он же сам не рассказывает, да и прорвало в кои-то веки.

– А что так? – отзеркалила вопрос, правда, уже гораздо тише и тут же поняла, что таки рискую сейчас разреветься.

– Слушай, София, я сейчас малеха дух переведу и отвезу тебя домой. Заживешь как раньше, тихо-мирно, как привыкла.

Выходит, я не ошиблась. Он меня бросает. Такая, какая есть, без оборота я ему не нужна. И что, унижаться, объясняя, как это ранит меня?

– Я настолько разочаровала тебя тем, что не обернулась, что ты буквально ни видеть меня теперь не хочешь, ни говорить? Но от меня-то что зависело? Разве это моя вина? Что, если я не покрылась шкурой и не отрастила хвост прошлой ночью, то это перечёркивает все? Между нами типа ничего и не бывало? Это… это… – голос все же сломался, горло сжалось, пришлось отчаянно моргать, удерживая гадские слезы. – Несправедливо это, Макс. Меня достало уже быть все время не такой. Достало, ясно? Недостаточно хорошей, недостаточно умной, недостаточно удачливой, недостаточно состоятельной, без нужных связей и родни, не той, которую выбирают в первую очередь. А теперь ещё и недостаточно озверевшей, так? Опять не такая я, да? Я…

– Дурная ты, София, – наконец оборвал мой сумбурный монолог Макс, сграбастал за футболку на груди, втянул к себе в кабинку, мягко толкнул к стене и захлопнул дверцу.

– Да что ты тво…! – задохнулась, мигом промокая до нитки, но Лихо не дал закончить – поцеловал сразу глубоко и жадно, обхватив лицо своими большими ладонями, фиксируя, не оставляя шанса отстраниться, прервать наш контакт по собственной воле.

Навалился, тяжело, прямо размазывая между собой и стеной, но так оказывается желанно, что я не сумела сдержать стон, тут же обвивая его шею руками, одновременно стремительно расслабляясь и возбуждаясь. В голове зазвенело, как на большой-большой высоте, отрезая от всех окружающих звуков. От каждого напористого касания губ, скольжения языка Макса в меня щедрыми порциями вливался густой текучий жар, который сначала захватил сердце, берущее разгон, а потом заструился повсюду, делая заведенной мгновенно и до предела. От мокрой одежды, чертовой преграды, внезапно стало тесно, почти больно и, застонав уже досадливо, я сунула руку между нами, собираясь спихнуть с себя спортивные штаны.

Но Лихо поймал мою кисть, потянул выше, оборвал поцелуй и чуть отстранился. Я только теперь ощутила, что воздух давно закончился в лёгких и вдохнула жадно, но всего пару раз и потянулась к губам Макса снова, отчаянно нуждаясь в новом поцелуе. Он ответил, только совсем по-другому теперь, краткими мягкими касаниями губ, больше дразня, чем давая желанное. Прижал мою ладонь к моей же груди над молотящим сердцем и накрыл своей ладонью.

– Здесь… здесь, София… – пробормотал он, чередуя слова с короткими поцелуями. – Я есть здесь?

Спросил и отстранился, заглянул мне в глаза требовательно и… как-то робко что ли. Как если бы отчаянно чего-то желал и опасался в равной степени.

Я смотрела на него и не узнавала. Нахальный, резкий, грубый, похотливый, язвительный, болтливый, но при этом наглухо закрытый Лихо будто исчез, или скорее уж, ушел в глубину. Передо мной был Макс, какого я не видела прежде. Макс, бесстрашно демонстрирующий мне свою уязвимость, свою потребность в настоящей близости, в нежности взаимной, в том, чтобы у меня были к нему чувства.

– София? Есть тут я? Хоть самую малость… – нахмурился он, и прижал ладонь плотнее, как если бы пытался так послать тектоническую волну к напрямую к моему сердцу.

А мне вдруг стало так хорошо-спокойно, так светло-ясно, так почему-то надежно-монументально тепло, так просто-понятно, словно этот жест его рассказал без единого слова бесконечно много, дал нечто мое и точно-точно навсегда. Это был и такой шок, и такое неимоверное облегчение в одном вдохе, что слезы полились ручьем. И был он не только моим. Зрачки Макса резко расширились, поглотив почти всю радужку, он рвано выдохнул, словно получив удар под дых.

– Есть, – прошептала, осознавая до какой же степени это правда. – Конечно же, есть.

Давно есть. Как будто всегда был. Разве это возможно? Выходит – да. Я ведь так и чувствую, без единой тени сомнения. Это не знание даже, намного глубже, больше, потому что это – вера. Я, прожженная атеистка, вдруг верю безоговорочно, что он для меня, а я – для него. И мне не нужно ни о чем его спрашивать, убеждаясь.

– Вот оно как… – пробормотал Макс, переживая наш общий шок. – Вот как… когда в полную силу… Я…

– Ты – мой, – подтвердила я, потянувшись за новым поцелуем.

Лихо, конечно же, перехватил инициативу, снова столкнув наши рты, причинив каплю боли, добавив во вкус ласки соли. Но тут же ослабил напор, сменил его на нежность. Мы целовались и целовались, пробуя это новое между нами, изучая все его оттенки и нюансы. Страсть, вспыхнувшая сразу, никуда не ушла, просто теперь она не была одна, не обжигала сходу, одуряя и лишая всей глубины, прогорая слишком быстро, оставляя послевкусие горечи. Нам больше не нужно ничего маскировать голой страстью, она теперь лишь грань того, что появилось между нами.

Макс сунул ладони под прилипшую к моей коже мокрую футболку, собираясь от нее избавиться, и тут в наше жаркое влажное пространство ворвалось оглушительно звонкое «Гав!»

– Твою же мать! – прокомментировал досадливо это событие Лихо, выпрямляясь и прижимая мою голову к своей груди, тогда как прокравшийся в брошенную мною открытой дверь Батон помчался прочь, цокая когтями, взлаивая и повизгивая. – Облом, София. Наши приехали.

– Не страшно, – ответила я своему мужчине, улыбнувшись и прочувствовав ещё и это его «наши». – У нас впереди времени много.

Эпилог

– Эй, Лихо, отомри, мясо горит! – крикнул вывернувший из-за угла дома Кибер, которого я отослал за холодным пивасом.

Я мотнул башкой, отрываясь от наблюдения за Софией и Настькой, которые о чем-то шептались, сидя в шезлонгах с бокалами в руках, и увидел, что шашлык реально подгорает. Быстро устранил возгорание, пока всех без еды не оставил, про себя ухмыльнувшись тому, что с удовольствием бы сейчас оказался опять в спальне со своей парой.

Ладно, и пялился я, само собой, исключительно на нее. Ну а как не пялиться? Она же охрененна. Вся. И чем больше смотрю, тем охрененнее кажется. Нет ничего, чтобы хотелось поправить, изменить, ни чёрточки, ни, сука, волосинки, ни крошечной родинки. Хэзэ, может, ни разу не идеальна для кого-то, но я болт клал на чье-либо мнение, пусть его себе в очко засунут вместо свечей от геморроя. Моя София – самый топ, ни убавить, ни прибавить.

Я вот раньше иногда (редко, прямо скажем) задавался вопросом почему у меня с бабами не срастается надолго. Да вообще, в принципе, хоть на сколько-то. Схлестнулись, оттянулись, все ниче так, но продолжить нет желания. Ну, то есть, мозгами-то понимаю, что красотка, со всех сторон все зачетно, в сексе все норм, готова под мой характер гадский гнуться, мозг не засирает, но, зараза, нигде же не шелохнется, кроме члена разве, ни сожалений от расставания, ни единого импульса вернуться и попробовать нечто большее. Начал думать, что может Настька права, и я этот… как его… эмоциональный инвалид какой-то. Бесчувственная скотина, проще говоря.

Но стоило с Софией пересечься, и понеслось. Из башки не идёт, запах повсюду мерещится, тянет к ней, как собственными кишками будто примотали. Нет ее перед глазами – сердце ноет, как сроду не бывало, а только увижу – и будто каким обезболом мощный ширнулся, сразу расслабон такой. В душе расслабон, а ширинку-то наоборот рвет. Так бы и терся об нее все время, мордой бы тыкался, нюхал, целовал, абсолютно забивая на все и всех вокруг. Хотя, тема с прилюдной демонстрацией обнимашек не моя была совершенно. До Софии.

Она глянула на меня, улыбнулась, но как-то рассеянно и быстро взгляд отвела. Чё за дела? О чем это таком они шепчутся?

Рядом с Настькой, как обычно уже стало, ошивался мелкий Ванька, но его звать и допрашивать без толку. Не говорящий он у нас практически. Не в курсах, от рождения или после того, как в живодерне побывал, но с того момента, как Дема освободил парня из железного короба в лаборатории, мы добились от него ответа только на два вопроса. Как его зовут, и есть ли ему куда вернуться. «Некуда». Вот и весь ответ был.

Пришлось забрать к нам, тем более, он так к Настьке с Демой сходу прилип, что, сто пудов, за тачкой бегом бы побежал, если бы не взяли. Хотя Настя и не рассматривала даже вариант «не взять». Так что, наша семья после всей этой истории потеряла одного члена, земля пухом Химику, а приросла сразу тремя. Мелкой глазастой Катьке тоже оказалось некуда идти. Ее ублюдские охотники выдернули из семьи очень давно, малой совсем. И о своей семье она не помнила ничего. Ни фамилии, ни населенного пункта, даже лет ей сколько точно сама не знала, как и сколько времени просидела в неволе. Читать-писать-считать не умела, Настька учит, ела поначалу только сырое мясо, ложка-вилками орудовать не умела. Из всех смутных воспоминаний – только имя матери – Ирина, вечный голод, звон бутылок и рюмок, табачная вонь и череда чужих пьяных дядек.

В общем, завела наша Настька одного щена, а в итоге с тремя оказалась. Два – Катька и Батон – совсем балбесы, всему учить надо, а третий – мрачноватый немтырь. На мелкого Дему, пипец как похож.

Ещё теперь и Руслан будет у нас объявляться перед каждым полнолунием. Всрался он мне, конечно, тут триста раз, зыркать на мою пару жалостливо, но договор есть договор. Он мотается, выслеживает и подчищает всех, кто ещё хоть как-то к живодерне был причастен, а мы ему за это место для безопасного оборота и присмотр за состоянием обеспечиваем. Первый-то переворот он добровольно просидел в клетке в одной из тачек лаборатории, побился, правда, знатно, у нас в подвале и посвободнее и безопаснее для окружающих будет. Но все равно поперек горла мне. Бесит, как на него София на прощанье смотрела. Будто он, какой-то, мать его, герой, раз решил себя посвятить делу полного искоренения вражин оборотнячьих. А он не герой, он – тварь, раскаявшаяся в геройском плаще, что пытается грехи свои хоть чуть обелить.

Дема с охапкой дров для костровой чаши вышел на полянку перед домом, где мы и устроились пошашлыковать. Все же мы… ну большинство, родом ещё из Союза и маёвка с шашлыком для нас святое дело. Мяско на костре, огурчики, редисочка, лучок зеленый, хлебушек чуть поджаренный, винцо-пивко холодненькие – ну песня же.

Друг сгрузил дрова и присел на корточки рядом с Настькой и Софией. Ну вот, теперь они втроём там шепчутся, то и дело на меня подглядывая. Дема хмурится, походу не нравится ему что-то, но все равно вон гривой согласно махнул, после того, как Настька что-то ему в ухо зажужжала. Встал, опять на меня зыркнул и пошел за деревья. А София следом. Куда, бля?! Да что это за нахер уже?!

– Кибер, за мясом глянь! – велел я и рванул следом за ними.

– Лихо, стой! – подорвалась и Настька, но я отмахнулся, даже клацнув зубами на нее.

Услышав окрик своей пары, Демыч обернулся, как и София.

– Чё за херня? – потребовал ответа я, практически налетая на свою пару и, тут же ее сграбастав, прижал к своей груди спиной. – Это чё за тайные гулянья, а?!

– Макс, ты чего? – удивлённо глянула, повернув голову София, и я ее тут же, уже совершенно на автомате, чмокнул в висок.

– Я чего? Вы тут какого хрена затеваете? Дема?

Демыч тяжело вздохнул и уставился на Софию и уже подскочившую к нам Настю.

– Ну? Я жду.

– Ладно, – махнула рукой София и вывернулась из моего захвата, отчего чуть не заворчал раздраженно. – Я хотела вроде как сюрприз сделать, а если не выйдет, чтобы ты не расстраивался. Попросила Дему ещё раз укусить меня в звериной ипостаси, по-настоящему уже, вдруг на это раз получится, и я начну оборачиваться.

Секунду… Она что, до сих пор считает, что я… как там? Расстраиваюсь, бля, из-за этого? Серьезно?

– Да манал я ваши сюрпризы! На хрена? Я что, выгляжу расстроенным, на хрен? Недовольным? Я тебе хоть словом даю понять, что тебе нужно быть для меня как-то лучше? Меняться? Да я, сука, счастлив, как сраный свин в гигантской луже, только что ещё пузыри не пускаю из всех щелей! София, на хрена?

– Господи, Лихо, твой уровень романтики – это нечто, – затряслась в смехе Настька, утыкаясь лицом в плечо Демы.

– Просто я подумала, что хочу понимать тебя ещё лучше, – ответила тоже давящая улыбку София. – И вообще, тоже хочу никогда не болеть и, как можно дольше, не стареть, и узнать, в конце концов, каково это – менять облик. Хочешь отказать мне в этом?

– Да не хочу и не буду я тебе ни в чем отказывать, блин, – мигом сдулся я, начав подбирать нужные слова. Вот так-то трепаться я мастер, а как такое… чувства эти… объяснить нужно, так язык как деревянный, сука. – Но я и не хочу, чтобы ты это делала из-за меня и ради меня. Ты уже сделала. Нашлась, блин. Поняла?

– Балда ты, Макс. Мы пара, семья и теперь все, что я делаю и буду делать – для тебя и ради тебя. Ради нас. Это же нормально.

– Поговорим ещё о нормальности, – огрызнулся я беззлобно, на самом деле прикладывая усилия, чтобы не расплыться в дурацкой лыбе и не завалить ее прямо тут на траве, естественно, для начала послав всех… в сад. – Ладно, Демыч, давай тогда кусай, но под моим присмотром.

Друг снова вздохнул, отвернулся и стал стягивать футболку.

– Напрасно, – раздался хриплый ломкий голос, который мы до сих пор слышали лишь дважды.

Дружно обернулись с изумленными мордами к бесшумно подошедшему Ваньке.

– Чего? – спросил я, подофигев.

– Беременные не обращаются, – выдал урожденный парень. – Не знали? Все же вы странная стая. Ничего толком не знаете.

– Беременные? – туповато повторил я. – Беременные?!

– О, господи! – выдохнула, отмирая Настька. – Точно! Дема, помнишь, я же тоже не оборачивалась три полнолуния… тогда… ну пока была… беременна.

Настька в первый раз сказала это. Заговорила о их давней потере впервые за столько лет. До сих пор у нас эта тема была жестким табу, хотя все мы знали, сколько слез было пролито и боли пережито. Мы же одна семья. И Настька не заплакала, не выглядела грустной, наоборот смотрела на мою пару чуть ли не с ликованием. Походу, время горевать для нее закончилось и дыру в душе нашлось кем заполнить. И это, охренеть как, хорошо. Все хорошо. У всех нас.

Конец. Или начало))

Content

Галина Чередий
Лихо. Только твой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог