Ольга Ивановна Обухова

Копенгаген. Жемчужина Скандинавии

Автор идеи и проекта С.М. Бурыгин

В Копенгаген за «Золотыми яблоками»

Что можно сказать о датской столице – Копенгагене? Он прекрасен! Весной город полыхает малиновыми рододендронами, пьянит запахами белой и темно-лиловой сирени. Он устлан ковром из синих крокусов и желтых нарциссов. А старые каштаны улыбаются этой нежной красоте и устремляют в небо свои белые и красные свечи.

Старинные средневековые дома со всегда чистыми стеклами отражаются в золотистой воде каналов. И кажется, что в воздухе ощущается запах восточных пряностей, которые привозили в город богатые датские купцы на могучих кораблях Ост-Индской компании с Золотого африканского берега и с Молуккских островов.

Кажется, что еще минута – и великий король-строитель Кристиан IV сойдет со своего постамента и сам пойдет показывать туристам свои шедевры – прекрасные дворцы и храмы, медные крыши которых покрыты зеленой патиной веков, и из-за которых Копенгаген называют «признанной столицей Северного Ренессанса».

А вот в синее небо Копенгагена взметнулись сияющие золотые купола. Это – храм Александра Невского, где молилась российская императрица Мария Федоровна, известная в Дании как принцесса Дагмара, и где ее отпевали под русской березой.

В Копенгагене много мест, связанных с Россией. Есть и русское кладбище, и русские магазины, рестораны. И даже в самом старинном ресторане «Грёфтен» в историческом центре Копенгагена вам подадут и вкусный наваристый борщ, и блины.

Копенгагенцы трепетно относятся к своему городу. Бережно охраняя облик старых зданий, они начиняют их современным оборудованием. В последние годы потомкам викингов удалось органично разбавить средневековый облик Копенгагена суперсовременными энергосберегающими домами, питающимися от солнечной энергии.

Для туриста Копенгаген – это настоящий рай. Ведь здесь находится Строгет – самая длинная пешеходная улица в Европе. Она открывается «Фонтаном с золотыми яблоками», за которым следуют магазины, торгующие янтарем всех оттенков, включая редкий зеленый, драгоценным фарфором, знаменитым копенгагенским серебром, изысканной одеждой, редкими мехами.

По Строгету постоянно текут нескончаемые людские реки, тут выступают музыканты, фокусники, жонглеры, здесь царит атмосфера вечного праздника, карнавала. И только ночью, когда зажигаются звезды, усталые туристы обращают свои взоры в небо. На нем они видят те же вечные звезды, которые наблюдал великий датский астроном Тихо Браге, прогуливавшийся по ночным улицам Копенгагена, сверкая в свете костров городских стражей своим накладным серебряным носом – ведь кончик его он потерял в безрассудной студенческой дуэли.

Вперед, читатель! Вас ждет увлекательное путешествие в Копенгаген, полный дворцовых тайн, средневековых замков и соборов, романтических свиданий с морем. Город древний и удивительно современный. Это путешествие вы не забудете никогда!

ТЕЙМУРАЗ ОТАРОВИЧ РАМИШВИЛИ,

Чрезвычайный и Полномочный Посол

Российской Федерации в Дании

Уважаемые читатели!

Вы любите бродить по узким средневековым улочкам, где за каждым поворотом скрываются тайны? Вам нравится осторожно ступать по роскошным мраморным полам дворцов и замков, чтобы встретиться с героями древних саг? Если да, то тогда спешите увидеть Копенгаген – столицу Дании.

А может, вы предпочитаете парк развлечений со ста тысячами аттракционов? Фестиваль джазовой музыки, шумные дискотеки и разнообразнейшие ресторанчики? Тогда вам просто необходимо отправиться в Копенгаген.

А если вам интересен семейный шоппинг, а после него – купание с детьми в чистейшем море и солнечные ванны на изумрудной траве прямо в центре города, то путь ваш должен лежать в Копенгаген. Недаром в названии города по-датски сочетаются два слова: «купеческая» и «гавань». Мне кажется, что Копенгаген – самое уютное место на земле, безопасная гавань, где можно делать дела, веселиться до упаду и отдыхать от дел и веселья в полном уединении, вдыхая, пожалуй, самый чистый воздух в мире.

Копенгаген – очень большой город, где проживает треть всего населения страны. Но датчане постарались, чтобы их столица стала городом, где комфортно всем: и копенгагенцам, и иностранным туристам, и велосипедистам, и тем, кто пользуется общественным транспортом, и автовладельцам, не знающим здесь, что такое пробки на дорогах, и спортсменам, и инвалидам, и политическим деятелям, и простым домохозяйкам, и детям, и старикам.

Да, замечательный город этот Копенгаген, а какой красивый! Я хочу, чтобы вы узнали его поближе. И тогда вы полюбите Копенгаген так, как люблю его я.

Ольга Ивановна Обухова

Копенгаген сегодня

Площадь, жители, территория

Сегодняшний Копенгаген – это огромный город, состоящий из центральной части площадью 88 квадратных километров и пригородов, площадь которых в 35 раз больше центральной части и достигает 3 тысяч квадратных километров. Число жителей пригородов – 2 миллиона человек. Это больше, чем число жителей центральной части – там проживает 1,2 миллиона. Вместе же они составляют большую часть населения страны (всего в Дании живет 5,5 млн человек). Не зря Копенгаген называют не только сердцем, но и мозгом, руками и становым хребтом Дании. Правда, жители сельской Ютландии ехидно называют Копенгаген еще и «желудком Дании», намекая на то, сколько он потребляет.

Но современный Копенгаген – это сердце не только одной Дании, но и огромного Эресуннского региона. В него входят восточная часть Дании и южная часть Швеции с городом Мальме, располагающиеся по обе стороны пролива Эресунн. После того как в 2000 г. их связал между собой замечательный мост, восточная Дания и южная Швеция практически слились в один регион с общим транспортом и инфраструктурой.

И при этом, что удивительно, Копенгаген не утратил ни своего особого шарма, ни чистоты. Это – один из наиболее экологически чистых городов мира. Окружающие Копенгаген водные просторы так же пригодны для купания, как и далекие океаны. Благодаря тому, что 36 процентов жителей добираются до работы на велосипедах, в Копенгагене сведено до минимума загрязнение воздуха транспортными выхлопами – этим настоящим бичом современных городов.

Копенгаген делится на 10 районов: Индре Бю (Indre By), Остербро (Osterbro), Нерребро (Norrebro), Вестербро (Vesterbro), Вальбю (Valby), Ванлесе (Vanlose), Бренсхой-Хусум (Bronshoj-Husum), Биспебьерг (Bispebjerg), Амагер Ост (Amager Ost) и Амагер Вест (Amager Vest).

Экономика, финансы, промышленность

Копенгаген по праву считается экономическим и финансовым центром Дании. Здесь расположены штаб-квартиры крупнейших датских банков – в первую очередь, основанного в 1871 г. Датского банка (Danske Bank). Его штаб-квартира находится в самом центре старого города, на площади Конгенс Нюторв. Отсюда осуществляется управление активами и отделениями Датского банка не только в самой Дании, но и за ее пределами – в Швеции (там Датский банк действует под брендом Остгота Эншильда банка (Ostgota Enskilda Bank), Норвегии (под брендом Фокус банка (Fokus Bank), Финляндии (под брендом Сампо банка (Sampo Bank), Ирландии (под брендом Национального ирландского банка (National Irish Bank), а также в Эстонии, Латвии, Литве и в Северной Ирландии. В Копенгагене также находится штаб-квартира Саксо-банка (Saxo Bank), и крупные региональные отделения Юске банка (Jyske Bank), шведско-датско-финского банка Нордеа (Nordea Bank), шведско-датского Скандинависка Эншильда банкен (Skandinaviska Enskilda Banken), Амагербанка (Amagerbanken), Рабочего земельного банка (Arbejdernes Landsbank), Роскилле-банка (Roskilde Bank).

Исторический центр Копенгагена и его основные достопримечательности

Основой экономики Копенгагена являются IT-компании и различные предприятия сервиса. Высочайший уровень компьютеризации и наличие развитых сетей электронного общения способствовали тому, что именно Копенгаген был выбран компанией «Майкрософт» для размещения своего Европейского центра. Кстати, в этом отделении работала в течение года до своего замужества нынешняя кронпринцесса и будущая королева Дании Мэри.

Другой главной опорой копенгагенской экономики является судоходство и портовое хозяйство. В Копенгагене находится штаб-квартира и главный операционный центр крупнейшей в мире компании морских грузоперевозок «Мэрск» (Maersk), основанной в далеком 1904 г. капитаном Петером Мэрск Меллером. Из Копенгагена осуществляется управление гигантским флотом компании, включающим 387 судов-контейнеровозов, 7 супертанкеров, 12 газовозов, 11 автомобилевозов.

Долгие годы суда для «Мэрск» поставляла крупнейшая копенгагенская верфь «Бурмейстер ог Вайн» (Burmeister og Vein), основанная в 1865 г. На заводе производились не только отличные корабли. На протяжении десятилетий «Бурмейстер ог Вайн» была также мировым лидером в производстве судовых двигателей.

История этой верфи тесно связана с историей России: именно на «Бурмейстер ог Вайн» в 1896 г. была построена императорская яхта Николая II «Штандарт», на которой император принимал сиамского короля, германского кайзера Вильгельма II и французского президента Пуанкаре. После Февральской революции на борту судна размещался центральный революционный орган моряков-балтийцев – Центробалт во главе с Павлом Дыбенко. В советское время «Штандарт» стал минным тральщиком-заградителем и закончил службу в составе Балтийского флота в 1957 г. В историю вошла и канонерская лодка «Манчжур», участвовавшая в Русско-японской войне и оборонявшая российский Дальний Восток. После революции «Манчжур» стал частью Сибирской флотилии Колчака – последнего действующего объединения кораблей Русского флота под Андреевским флагом. 23 октября 1922 г. участник Цусимского сражения, сподвижник Колчака адмирал Георгий Старк увел «Манчжур» вместе с остальными кораблями Сибирской флотилии, их экипажами и беженцами из Владивостока, из-под удара наступавшей Красной армии. Гражданских лиц он высадил в Шанхае, а флот увел на Филиппины. По прибытии в Манилу Г.К. Старк продал остатки флотилии и пароходы Добровольного флота. Все деньги, вырученные от продажи, и тот небольшой запас золота, который вывезли при эвакуации, адмирал разделил поровну среди нижних чинов и офицеров бывшей Сибирской военной флотилии. Переехав в Париж, адмирал многие годы работал шофёром такси и, хотя и был председателем Всезарубежного объединения русских морских офицеров, жил очень бедно и был похоронен в скромной могиле на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. Известен и еще один построенный в Дании героический участник Русско-японской войны – крейсер «Боярин».

Вид на мост Хольмен

В настоящее время судоверфь «Бурмейстер ог Вайн» закрыта. Но в старых цехах завода продолжается производство судовых двигателей, которые Дания поставляет по всему миру.

В последнее десятилетие экономика Копенгагена обрела и третью опору – биотехнологическую. Копенгаген стал центром так называемой Медиконовой долины («Medicon Valley»), названной так по аналогии со знаменитой Силиконовой долиной в Калифорнии. Только здесь, в отличие от Америки, разместились не компании, специализирующиеся в области компьютерных технологий и электроники, а наиболее передовые фармацевтические, медицинские и биотехнологические фирмы. Главной среди них является хорошо известная в России «Ново Нордиск», производящая инсулин. Вместе с ней над созданием медицинских и биологических технологий будущего работают «Генмаб» (Genmab), «Люндбек» (Lundbeck), «Ферринг» (Ferring Pharmaceuticals), «Сарториус Стедим биотех» (Sartorius Stedim Biotech) и «Бавариан Нордик» (Bavarian Nordic).

Городской транспорт

Копенгагенцы по праву гордятся своим великолепно развитым городским транспортом. Столица буквально пронизана густой сетью автомобильных дорог. При этом сами датчане периодически жалуются на пробки, возникающие в часы пик, но по московским меркам эти «пробки» выглядят ничтожными. Чтобы еще больше снизить нагрузку на автомобильный транспорт, городские власти поставили задачу довести к 2015 г. число жителей, постоянно пользующихся велосипедами при поездках на работу и по городу, с нынешних 36 до 50 процентов. И пока с решением этой задачи успешно справляются. Поразительный пример Копенгагена, сумевшего пересадить на велосипеды огромную часть жителей и сделать город удивительно удобным для велосипедистов и пешеходов, привел к появлению специального глагола «копенгагенизировать» (copenhagenize), то есть решать проблему городского транспорта так, как это успешно уже сделали в Копенгагене. Сейчас датские специалисты активно работают над внедрением велосипедных дорожек в Нью-Йорке, Сиднее, Мельбурне, Монреале.

Приоритет в развитии транспорта в Копенгагене отдается общественному. Основа общественного транспорта – это поезда электрички и метро, и связанные с ними автобусные линии. Электричка называется Re-tog, от слова regional. Отличительный признак – две белые буквы Re в зеленом квадратике.

Поезда электрички останавливаются только на основных станциях, где с них делают пересадку на метро, которое называется S-train. Отличительный признак – одна белая буква S в красном шестиграннике.

Протяженность линий метро – 170 км, среднее расстояние между станциями в наиболее густонаселенной центральной части города – 2 км. В настоящее время строится и к 2018 г. должна быть пущена Кольцевая линия метро, которая свяжет все радиальные ветки.

Конечные и главные станции метро и электрички связаны с автобусными маршрутами. Один и тот же билет действует для всех видов транспорта. Цена билета зависит от расстояния. Можно взять билет на 24 часа или на многократные поездки. Главное – заплатить за поездку, иначе штраф за безбилетный проезд составит 750 крон! При этом вы всегда столкнетесь с бдительными контролерами, куда бы вы ни поехали.

Автобусы называются HT Buses. Первые автобусы появляются на улицах Копенгагена в 5 часов утра во все дни недели, кроме воскресенья, когда они стартуют на час позже.

Центральный железнодорожный вокзал Копенгагена – это та точка, куда сходятся все железнодорожные линии Дании. Это самое удобное место, чтобы начать отсюда путешествие по стране. Поезда, которые уходят из Копенгагена в другие города и части Дании, называются InterCity Trains. Самыми же удобными для поездок по стране являются InterCity Express Trains – они идут до конечной точки без единой остановки. Поэтому путешествие из Копенгагена в Оденсе занимает всего 1 час, во Фредерисию – 2 часа, в Орхус – 2 часа 30 минут, а в далекий Ольборг – 4 часа.

Поезда обеспечивают и основную связь Дании с остальной Европой. Наиболее загруженной является линия Копенгаген – Гамбург.

Основную роль в международных перевозках играет копенгагенский аэропорт «Каструп», связанный прямыми рейсами с 127 городами мира. Это – крупнейший аэропорт в Скандинавии и 17й по величине в Европе. Рейсы в «Каструп» совершает в основном авиакомпания «SAS». «Каструп» состоит из трех терминалов, один из которых обслуживает только внутренние рейсы и отделен от двух международных. От аэропорта до центральной площади Конгенс Нюторв – 15 минут езды на метро. Поезда метро при этом курсируют с интервалами в 4–6 минут. На электричке от аэропорта до Центрального железнодорожного вокзала – 12 минут езды, при этом поезда курсируют с интервалом в 10 минут.

Одновременно «Каструп» связан железнодорожным сообщением с соседней Швецией – электричка за 22 минуты доставляет пассажиров из «Каструп» на центральный вокзал Мальме.

Весьма активную роль в транспортном сообщении датской столицы играет ее морской порт. Из него ежедневно отходят паромы в Норвегию (Осло) и Польшу (Свиноуйсьце/Свинемюнде), а также крупные лайнеры, везущие туристов по Балтике и Северному морю. Эти огромные круизные пароходы, похожие на дома, хорошо видны издалека.

Отсюда же ежедневно отходят и паромы на остров Борнхольм. Морское сообщение с этим датским островом в Балтийском море – одно из самых популярных. Все туристы просто мечтают увидеть «вечнозеленый остров, затерянный на просторах Балтики» – так поэтично называют Борнхольм.

В соседнюю Швецию

Транспортное сообщение с соседней Швецией – одно из самых оживленных. Добраться туда можно самыми разнообразными способами. Главную роль в выборе маршрута играют вопрос цены, привычки и удобства.

Если вы на машине, то можете перебраться в Швецию либо по мосту через пролив Эресунн, либо на автомобильном пароме.

Если вы не обременены машиной, то к вашим услугам любой из пригородных поездов. Они отходят в южную и западную Швецию с Центрального вокзала каждые 20 минут. Вы также можете отправиться в Швецию автобусом-экспрессом (уходит с Bernstorffsgade) либо на скоростном катере (Flyvebadene).

В любом случае, к удивлению туриста, оказывается, что добраться из Копенгагена до Швеции – быстрее и проще, чем до многих других частей Дании.

Где поесть

Копенгаген гордится своими ресторанами и закусочными. Они тут на любой вкус и кошелек – от самых дорогих до относительно дешевых, от традиционных датских до экзотических шри-ланкийских.

Кафе «Петербург»

В зависимости от цели путешествия можно выбрать тот ресторан, где приятно поесть или посидеть с друзьями, или такой, интерьером и ценами которого можно произвести должное впечатление на деловых партнеров. Есть рестораны романтические, подходящие для свиданий с любимым человеком, и такие, в которых обычно встречаются видные политики и бизнесмены.

Главное, в чем вы можете быть уверены, – это в том, что в Копенгагене вы без труда отыщете все, что вам будет нужно в смысле еды и обстановки.

Рестораны с датской кухней

Cap Horn («Мыс Горн»)

Адрес: Nyhavn 21

Geranium («Герань»)

Адрес: Per Henrik Lings Alle 4

Krebsegaarden («Кребсегорден»)

Адрес: Studiestraede 17

Puk («Пук»)

Адрес: Vandkunsten 8

Peder Oxe («Педер Оксе»)

Адрес: Graabrodretorv 11

Domhus kaelderen («Подвал кафедрального собора»)

Адрес: Nytorv 5

Nyhavns Faergekro («Харчевня Нюхавна»)

Адрес: Nyhavn 5

Slotskaelderen hos Gitte Kik («Дворцовые погреба Гитты Кик»)

Адрес: Fortunstraede 4

Thorvaldsen («Торвальдсен»)

Адрес: Gammel Strand 34

10. Den Gronne Kaelder («Зеленый подвал») – датская, прежде всего вегетарианская кухня

Адрес: Pilestraede 48

Ночные клубы

Копенгаген по праву считается настоящей «столицей развлечений Северной Европы». Основным временем для развлечения является поздний вечер и ночь, когда свои двери гостеприимно распахивают многочисленные ночные клубы, подобных которым нет ни в Осло, ни в Стокгольме. Каждый ночной клуб Копенгагена – это своеобразное «государство в государстве», заведение со своей историей и традицией, постоянным кругом посетителей и устоявшимися ритуалами. В них и протекает весьма активная ночная жизнь датской столицы.

На Ратушной площади

1. Vega («Вега») – один из самых больших ночных клубов Копенгагена, где часто проходят концерты звезд мировой величины (Дэвид Боуи, Кайли Миноуг, Бьорк). Каждые выходные на сцене устраивается огненное бармен-шоу.

Адрес: Enghavevej 40, Copenhagen

2. Nyhavn («Нюхавн»). Ночной клуб Nyhavn расположен в очень живописном районе – на берегу пристани с рыболовецкими судами. Это излюбленное горожанами место встреч больших компаний друзей.

Адрес: Nyhavn 17, Copenhagen

3. Copenhagen Jazzhouse («Копенгагенский Дом Джаза») – легендарный датский джазовый клуб. Здесь практически каждый день проходят концерты, которые собирают огромное количество почитателей. Летом в Copenhagen Jazzhouse проходит Скандинавский фестиваль джаза. Сразу после концертов здесь начинается обычная клубная ночь с коктейлями, шампанским и электронной музыкой.

Адрес: Niels Hemmingsens Gade 10, Copenhagen

4. Konrad («Конрад») – днем работает как ресторан, в полночь открывается танцпол. Здесь видно, как датчане умеют веселиться, предпочитая делать это ночью.

Адрес: Pilestraede 12–14, Copenhagen

5. Loppen («Лоппен»). Здесь устраиваются концерты живой музыки, на танцполе царит настоящее «разнотравье» музыкальных стилей и направлений, поэтому Loppen пользуется огромной популярностью у местных меломанов.

Адрес: Sydomraadet 4B 1, Copenhagen

Отели и гостиницы

Отелей в городе великое множество, есть лишь одна проблема: летом и в пик туристического сезона они практически всегда заполнены под завязку, и лишних мест здесь просто не бывает. Так что продумывать, где вы будете размещаться, и готовиться к этому придется заранее.

Пятизвездочные отели

1. Copenhagen Marriott («Копенгаген Марриотт»)

Адрес: 5 Kalvebod Brygge

2. Angleterre («Англетер»)

Адрес: Площадь Kongens Nytorv

3. Hilton («Хилтон»)

Адрес: Ellehammersvej 20

4. Radisson Blu Royal («Рэдиссон»)

Адрес: Hammerichgade 1

5. Skt. Petri («Санкт-Петри»)

Адрес: Krystalgade 22

Четырехзвездочные отели

1. Admiral

Адрес: Toldbodgade 24—28

2. Ascot

Адрес: Studiestraede 61

3. First Kong Frederik

Адрес: Vester Voldgade 25

4. Hellerup Parkhotel

Адрес: Strandvejen 203

5. Island

Адрес: Kalvebod Brygge 53

6. Phoenix Copenhagen

Адрес: Bredgade 37

7. Profil Plaza

Адрес: Bernstorffsgade 4

8. Radisson Blu Falconer

Адрес: Falkoner Alle 9

9. Scandic Webers

Адрес: Vesterbrogade 11b

10. Tivoli

Адрес: Arni Magnussons gade 2

Трехзвездочные отели

1. Axel Guldsmeden

Адрес: Helgolandsgade 7—11

2. Best Western Hebron

Адрес: Helgolandsgade 4

3. Brondby Park

Адрес: Brondbyvester Boulevard 6

4. Cab Inn Express

Адрес: Danasvej 32

5. Christian IV

Адрес: Dronningens Tvaergade 45

6. Copenhagen Crown

Адрес: Vesterbrogade 41

7. Copenhagen Strand

Адрес: Havnegade 37

8. Savoy

Адрес: Vesterbrogade 34

9. Scandic Glostrup

Адрес: Roskildevej 550

10. Ship

Адрес: Toldbodkaj 7

Слотсхольмен – древнее сердце столицы

История одного епископа

Аксель Абсалон родился в 1128 г. в семье Ассера Рига (Asser Rig) – владельца замка Фьеннеслев (Fjenneslev) на острове Зеландия, богатого и образованного человека, основавшего в городе Сорё монастырь, который стал главным центром культуры и религиозного просвещения всей Зеландии.

В замке своего отца Абсалон рос и воспитывался не один, а вместе со своим старшим братом Эсбьерном, ставшим впоследствии великим воином и прославившимся под прозвищем «Снаре», то есть «ловкий», и юным принцем Вальдемаром (1131–1182) – будущим королем Вальдемаром I, которому Ассер Риг заменил отца.

Произошло это при весьма драматических обстоятельствах. Кровавая драма, которая при этом разыгралась, могла бы, наравне с историей Гамлета, дать материал для еще одной трагедии Шекспира.

Вальдемар был сыном короля Кнуда Лаварда – единственного законного сына короля Эрика I Доброго. Кнуд Лавард очень рано осиротел – отправившись в паломничество в Иерусалим, его отец Эрик I Добрый умер на Кипре, так и не добравшись до Палестины, когда Кнуду было всего шесть лет. Королем стал дядя Кнуда, Нильс. Когда Кнуд вырос, Нильс назначил своего племянника правителем Южной Ютландии. На этом посту Кнуд Лавард проявил себя искусным полководцем и одаренным правителем. Это вызвало зависть и подозрения Нильса и его сына Магнуса, которому Нильс мечтал передать свою власть. В головах короля и его сына созрел коварный план: они пригласили Кнуда провести Рождество 1131 г. в их семейном замке Харальдстеде, но по дороге в замок Магнус подстерег Кнуда в густом лесу и зарубил насмерть. После этого он вместе с Нильсом объявил, что Кнуда убили лесные разбойники, и бросился их искать.

Однако истинной целью мстительного короля и его сына были вовсе не мифические лесные грабители, а жена Кнуда Лаварда, принцесса Ингеборга Новгородская, которая носила под сердцем его сына Вальдемара. Ингеборга, которая находилась на девятом месяце беременности, бросилась под защиту Ассера Рига. Ассер Риг укрыл ее в своем замке, и там она вскоре разрешилась от бремени сыном Вальдемаром.

Когда Вальдемару был всего месяц, подосланные Магнусом убийцы попытались проникнуть в замок, чтобы уничтожить его. Лишь в самый последний момент бдительный страж сумел заметить руку с кинжалом, занесенную над младенцем, и одним взмахом меча отрубил ее. Тем временем младший брат Кнуда Лаварда, Эрик Эмуне, объявил себя мстителем за него и за Ингеборгу. Он сумел одержать блистательную победу над Магнусом и собственноручно заколол его. Нильс позорно сбежал с поля боя, но вскоре был убит возмущенными жителями Шлезвига.

Вальдемар между тем рос в замке Ассера Рига, окруженный своими самыми близкими друзьями – Абсалоном и Эсбьерном. В 15 лет он стал герцогом Шлезвига. Но страшная история, стоившая жизни его отцу и сделавшая его сиротой, разыгралась вновь, только в еще более ужасном варианте. Когда Вальдемару исполнилось 26 лет, за власть над Данией яростно боролись два короля – Свен III, который был сыном Эрика II Эмуне, отомстившего за убийство отца Вальдемара, и его двоюродный брат Кнуд V, который был сыном принца Магнуса – непосредственного убийцы отца Вальдемара. Свен III владел областью Сконе на юге Швеции, Кнуд – Зеландией, а Вальдемар правил Шлезвигом. Сначала Вальдемар, повинуясь зову крови, поддержал Свена III, который был сыном человека, отомстившего за гибель его отца, но затем, убедившись в том, что в действительности Свен недостоин его поддержки, забыл про старые обиды и встал на сторону Кнуда.

В 1157 г. Свен III заявил, что устал от борьбы и хочет добиться примирения с братьями. Он предложил им разделить Данию на три части, так, чтобы каждый из братьев правил своей частью и никто не соперничал бы друг с другом. При этом себе Свен был готов оставить только Сконе. Однако в действительности он говорил все это лишь для отвода глаз: Свен III втайне вынашивал дьявольский кровавый план, еще более страшный, чем тот, что когда-то осуществил принц Магнус. Он хотел уничтожить сразу двух других соправителей Дании с тем, чтобы стать единовластным властителем королевства. По случаю примирения Свен устроил 9 августа 1157 г. в Роскилле празднество и пригласил на него Кнуда и Вальдемара. Веселый пир стал кровавым: по знаку Свена его воины неожиданно набросились на Кнуда и Вальдемара. Кнуд пал под ударами мечей, а Вальдемар, на помощь которому пришел Абсалон, отчаянно отбиваясь, сумел отразить удары убийц. Они вместе выскочили в окно, добежали до своих лошадей и, вскочив на них, во весь опор поскакали прочь.

Но убийцы погнались за ними. Вальдемар скакал во весь опор, а Абсалон стрелял в преследователей из лука. Потом они менялись. Через несколько часов отчаянной погони им удалось наконец оторваться от преследователей и скрыться в Ютландии. Но Свен III не успокоился. Уже устранивший одного соперника, он жаждал окончательно уничтожить Вальдемара, и с большим войском вторгся в Ютландию. 23 октября 1157 г. на пустыре Грате около Виборга состоялась решающая битва между Свеном и Вальдемаром. На помощь Вальдемару поспешили все его друзья и соратники, и первыми среди них были Абсалон и Эсбьерн – неразлучные товарищи его детских игр. В ходе ожесточенного сражения пало множество воинов, но храбрость и мужество сторонников Вальдемара принесли плоды, и злодей Свен в конце концов потерпел поражение. Спасая свою жалкую жизнь, он в панике побежал с поля боя, но был настигнут Вальдемаром и убит на том же пустыре Грате. С этого момента Вальдемар стал королем, а Абсалон – его правой рукой и ближайшим помощником в управлении всем королевством.

Получивший превосходное домашнее образование, Абсалон затем продолжил его в Париже, где изучал теологию и церковное право. Исходя из того, что он был самым образованным и сведущим в церковных вопросах человеком в Дании, король содействовал его назначению в 1158 г. епископом Роскилле, где в ту пору находилась столица Дании и главная церковная кафедра страны. Так Абсалон стал первым лицом датской церкви.

Памятник епископу Абсалону на площади Хойбро

Этот удивительный епископ не был ни аскетом, ни мистиком, а оставался истинным потомком древних данов, воинственных и практичных.

Предпочитая сутане доспехи, а архиепископскому креслу – корабль, Абсалон всю жизнь воевал и плавал. Он участвовал во многих экспедициях, лично командовал битвами и до конца дней берег свое оружие и воинское облачение. Одновременно он делал большие личные пожертвования церквям и монастырям по всей Дании, основывал новые церкви и школы, содействовал распространению новых образцов европейской архитектуры.

С именем епископа Абсалона тесно связан расцвет датской готики. Именно при нем началось строительство ее жемчужины – Роскилльского собора Святого Люция. В Дании того времени фрески и скульптуры церквей были подлинной «книгой для неграмотных». В доходчивой и ясной форме они передавали сюжеты из Библии, учили нравственности и порядку.

Абсалон твердо направлял дела страны. Именно этому человеку Дания обязана и своим самым известным историческим описанием. Будучи в Париже, Абсалон познакомился с хрониками, написанными для короля Карла Великого его придворными летописцами, и сразу оценил их значение для преемственности национальной культуры и истории, роли страны на международной арене. По поручению владыки его бывший дружинник, а затем клирик из монастыря Сорё, впоследствии всемирно известный Саксон Грамматик, составил первую хронику Дании на латыни – летопись «Деяния датчан», которая впоследствии вошла во все мировые исторические анналы. О совершенстве языка и стиля книги «Деяния датчан» с восхищением отзывался Эразм Роттердамский. Считают, что именно этой хронике мир обязан рождением «Гамлета»: основой бессмертной пьесы Уильяма Шекспира стала одна из глав хроники Саксона, повествующая о легендарном принце Амлете. По заказу Абсалона была написана и «Краткая история датских королей» – в 1180 г. ее составил монах Свен Аггесен.

Умирая, Вальдемар I попросил Абсалона стать опекуном его сына и наследника Кнуда VI. Абсалон выполнил последнее желание короля. Оплакав умершего в 1182 г. Вальдемара I и похоронив его в королевской усыпальнице в Рингстеде, Абсалон превратился в главного помощника Кнуда VI. Своей задачей в ту пору Абсалон видел противодействие немецкому влиянию в Дании, которое распространялось все больше. Когда в 1182 г. на коронование Кнуда VI в Роскилле прибыл посланник германского императора Фридриха I Барбароссы, чтобы получить феодальную присягу от нового датского короля, Абсалон яростно выступил против него. Выхватив меч, воинственный епископ прогнал немца и после этого содействовал проведению независимой от Германии датской политики. Не жалея сил и средств, Абсалон укреплял древний оборонительный вал Данневирке, созданный еще легендарной королевой Тирой, женой короля Горма Старого, который защищал Данию от нападения со стороны Германии.

Кнуд был очень молод, к тому же ему недоставало решительности и силы духа его отца, и первые десять лет его правления фактическим руководителем государства был именно епископ Абсалон. Абсалон помог Кнуду победить вендов, совершавших постоянные набеги на прибрежную территорию Дании и превративших эти земли в пустые и безлюдные. Он обратил их в христианство, после чего венды стали датскими вассалами. Он же разработал первый письменный свод датских законов – так называемые «Сконские законы», которые утвердил Кнуд VI.

Последним ярким деянием Абсалона на посту епископа Роскилле стала канонизация деда Кнуда VI, Кнуда Лаварда. Возведя его в ранг святого великомученика, Абсалон отдал долг памяти этому выдающемуся мужественному правителю, умершему столь страшной смертью.

В 1192 г. Абсалон, которому исполнился 64 года, решил наконец отойти от дел. Он передал пост епископа Роскилле своему племяннику Педеру Сунесену, а другого племянника, Андерса Сунесена, сделал вместо себя главным канцлером королевства. Выйдя в отставку, он удалился в семейный монастырь в городе Сорё, где посвятил себя трудам по истории Дании.

В 1201 г. Абсалон скончался. На его похоронах, по свидетельству летописца, собралось больше людей, чем на коронации короля Кнуда VI. Кнуд VI вместе со своей женой Гертрудой, братом Вальдемаром и сыновьями Эриком, Абелем и Кристофером, которые все последовательно стали датскими королями после него, присутствовал на этих похоронах и горько оплакивал своего лучшего друга и учителя. Король не зря так сильно рыдал на похоронах Абсалона: он словно предчувствовал, что с гибелью этого человека он теряет свою самую значительную опору. И действительно, король пережил Абсалона лишь на один год.

Благодаря Абсалону, который лично водил в бой датское воинство на суше и на море, гранитная могильная плита Кнуда VI в королевской усыпальнице в церкви Святого Бендта в Рингстеде украшена надписью: «Повелитель датский и король вендов». Памятник же, который воздвиг себе Абсалон, гораздо более внушителен. Это целый город – Копенгаген.

Память об Абсалоне увековечена также в названии одной из центральных площадей датской столицы – Аксельторвет и улицы Абсалонгаде.

На «Замковом острове»

Прогулка по Копенгагену – это настоящее путешествие в историю. Историческим же центром Копенгагена является остров Слотсхольмен (Slotsholmen), то есть «Замковый остров», соединенный с центром города десятью мостами.

Замковым он стал не сразу, а после того, как в 1167 г. епископ Абсалон построил на этом острове, который тогда назывался Страндо, первую в городе крепость. Епископ поставил перед строителями задачу сделать крепость по-настоящему неприступной. Это означало, что у нее должны были быть очень высокие и толстые стены и мощные башни с бойницами, из которых можно было осыпать пиратские корабли стрелами и обливать нападающих кипящей смолой. Неудивительно, что самой сложной задачей при строительстве было собрать достаточное количество камней, из которых можно было сложить ее стены и башни. В самой Дании камней оказалось недостаточно. После того, как к стенам будущей крепости были свезены все крупные камни, которые удалось найти в окрестностях города и в дальних уголках страны, специальные экспедиции отправились за ними за сотни миль – на Ютландию, в Швецию и даже в Финляндию. Из огромных финских гранитных валунов оказались сложены самые мощные участки стен крепости. Она получилась по-настоящему неприступной: пираты так и не смогли произвести ни одного успешного нападения на нее, хотя им было доподлинно известно, что в подвалах крепости хранятся огромные сокровища – местные и заморские купцы предусмотрительно прятали здесь свою казну и наиболее ценные вещи.

Мост Хойбро, соединяющий остров Слотсхольмен с Копенгагеном

Благодаря этой крепости Копенгаген быстро рос и развивался. Вскоре выяснилось, что размеры самого острова Страндо-Слотсхольмен уже недостаточны для стремительно растущего города, и его стали целенаправленно расширять за счет моря. Для этого в морское дно забили дубовые и сосновые сваи и насыпали между ними землю и камни, которые возами свозили со всей округи. При этом к острову Страндо были присоединены и четыре маленьких близлежащих островка: Хусбергет, Матлойа, Тювесен и Дюёбеке, за счет чего «Замковый остров» стал больше как минимум в 6 раз по сравнению со своими первоначальными размерами. В настоящее время его площадь составляет 21 гектар.

Долгие годы этот наполовину отвоеванный у моря остров считался настоящим чудом инженерной мысли древних строителей. И лишь в 1980е гг. выяснилось, что за столетия, проведенные в воде, старинные сваи катастрофически подгнили и основание части острова стало неустойчивым. Забивать в него новые железобетонные сваи было невозможно: это привело бы к дестабилизации и обрушению многочисленных исторических зданий. На помощь пришли передовые технологии: датчане аккуратно просверлили в основании Слотсхольмена тысячи глубоких дыр и под давлением залили туда гидростойкий цемент, не боящийся морской воды и перепадов температуры, предварительно опустив туда же связки арматуры. Остров оказался пронизанным сложной перекрестной системой современных свай. Они, словно тысячи якорей, накрепко привязали Слотсхольмен к морскому дну, не позволяя ему пуститься в свободное плавание по Балтике. Так датчане сумели спасти историческое сердце города.

А вот крепости епископа Абсалона повезло меньше – и как раз потому, что она была… слишком хорошо построена. Привезенные издалека огромные камни, из которых она была сложена, представляли собой самые лакомые куски в глазах строителей последующих эпох. С ней случилось то же самое, что и со многими египетскими пирамидами: фрагменты древней крепости пошли на сооружение новых зданий. Историки находят отдельные куски стен и башен старинной крепости Абсалона в конструкциях близлежащих зданий, и даже на Ютландии, куда таким образом снова вернулись те камни, что когда-то были вывезены оттуда для сооружения главной крепости Копенгагена.

Дворец Кристиансборг

Хотя на острове Слотсхольмен сейчас и нет древней крепости епископа Абсалона, она все-таки не исчезла окончательно и бесповоротно. Можно сказать, что «прямым потомком» старой крепости является дворец Кристиансборг (Christiansborg Slot), где в настоящее время заседает датский парламент – фолькетинг. Кристиансборг стоит на том же самом месте, что и древняя крепость, когда-то прикрывавшая Копенгаген с моря, и на том же самом фундаменте. Правда, от самой старой крепости в новом дворце осталось не так уж и много. Виной тому – долгая и драматическая история крепости и дворца, столь же длительная, как и история самого города, и так же наполненная грандиозными взлетами и не менее страшными падениями.

Первоначальная крепость Абсалона, возведенная в 1167 г., целых два столетия верой и правдой служила городу. Ее защитники гордились тем, что нога ни одного вражеского солдата или дерзкого пирата так и не сумела ступить на древние камни крепости. В 1249 г. крепость была надстроена – на ней появились две новые большие башни. Вид древней крепости с двумя новыми башнями перекочевал на герб Копенгагена, и с тех пор служит геральдической эмблемой датской столицы.

Мраморный мост, ведущий к дворцу Кристиансборг

Однако самой старой крепости сооружение двух новых башен славы не принесло: именно тогда, когда строительство башен было закончено, дотоле непоколебимо развевавшееся над крепостью знамя – сначала епископское, а затем и королевское – оказалось сброшено с нее пиратами. Дерзкая атака вендских пиратов, предпринятая в том же 1249 г., застала защитников крепости врасплох. Пираты захватили крепость и полностью разграбили ее. Не успела крепость оправиться от ошеломительного удара, как на нее напали ганзейцы. Они также взяли древнюю крепость штурмом и унесли оттуда то, чего не сумели или не успели найти пираты. После этого в течение еще целых десяти лет морские разбойники периодически брали штурмом и грабили крепость, пока наконец король Эрик IV Пловпеннинг (1241–1250) не увеличил в три раза ее гарнизон и не вооружил его мощными арбалетами английского производства. Только тогда атаки пиратов и ганзейцев наконец захлебнулись, и мощные стены и башни крепости принялись надежно защищать копенгагенцев от вражеских атак и вылазок.

Едва крепость справила свой двухвековой юбилей, как с ней случилась самая страшная в ее история беда. Ганза, которая не могла простить Дании то, что та стала ее достойным конкурентом на Балтии, в 1369 г. обрушилась на королевство со всей своей мощью. К Копенгагену подошел флот Ганзы в составе почти двухсот кораблей. На берег с него сошла целая сухопутная армия, которая в течение долгих четырех месяцев осаждала крепость Абсалона. С моря эту крепость обстреливали из катапульт корабли Ганзы. Воины Ганзы отрезали крепость от всех источников воды и продовольствия. Силы ее защитников неумолимо таяли, и, наконец, ганзейцы пошли на решительный приступ и сумели взять крепость штурмом. Королевское знамя над крепостью было повержено, над ним стало развеваться знамя Ганзы – флаг с красными и белыми полосами и кораблем посередине. Но и этого ганзейцам показалось мало – они потребовали полностью уничтожить саму крепость. Уничтожить до основания, совсем, не оставив и камня на камне. Только на таких условиях они были готовы заключить мир с датским королем Вальдемаром IV Аттердагом (1340–1375). Если их условия не будут приняты, угрожали ганзейцы, они пойдут дальше в глубь страны и разрушат один за другим и все остальные города Дании.

Узнав о таких унизительных и жестоких условиях перемирия с Ганзой, знать и духовенство страны возроптали. Фактически Ганза хотела растоптать всю Данию. Но, приняв специальную делегацию из самых видных представителей знати и епископов, которые пришли к королю, чтобы передать ему свои категорические возражения, король сказал: «Враги могут отнять у нас камни, но они не могут отнять у нас страну». В самом тесном кругу он где прямо, а где намеками объяснил собравшимся, что силы Ганзы небеспредельны. И за каждым подъемом следует падение. Главное сейчас для датчан – сохранить страну. Пусть даже ценой ключевой крепости. Если они сумеют уберечь страну, то они выиграют. И тогда датчане смогут восстановить и независимость, и саму крепость. Ведь что такое, в конце концов, крепость? Груда камней, скрепленных строительным раствором, не более…

Выслушав короля и убедившись, что никакого иного выхода нет, датчане согласились с тем, что старая крепость Абсалона должна быть уничтожена. И в 1369 году она была снесена до основания. Не доверяя датчанам, ганзейцы прислали в Копенгаген своих собственных мастеров-каменотесов, которые непосредственно участвовали во всех работах по разборке и бдительно следили за тем, чтобы от крепости не осталось буквально ни одного камня.

А затем, как и предвидел Вальдемар, мощь Ганзы начала убывать. Германские императоры, Нидерланды и французские короли, неожиданно объединившись, решили положить конец ее экспансии. В этих условиях Ганзе стало уже не до Дании. И тогда пришло время снова собирать камни. Ободряемые Вальдемаром, датчане стали потихоньку восстанавливать старую крепость, и в 1375 году она снова стояла на старом месте. В течение еще нескольких месяцев, вплоть до своей смерти 24 октября 1375 г., король мог наслаждаться видом восстановленной крепости.

Но после смерти Вальдемара IV Аттердага, воспользовавшись тем, что сменивший его на престоле Олаф II (1375–1387) оказался не слишком сильным и авторитетным монархом, крепостью Копенгагена завладели влиятельные епископы Роскилле. И только в 1417 г. новый король Эрик Померанский (1412–1439) сумел утвердить права датской короны на владение и распоряжение крепостью.

После этого еще почти целых полвека крепость несла свою боевую вахту в интересах всей Дании на Балтике. Однако в 1440 г. только что взошедший на престол Кристофер III Баварский (1439–1448) решил, что старую крепость необходимо перестроить. Она казалась ему слишком суровой на вид и поэтому не соответствующей современному облику европейских столиц. К тому же изнутри крепость не отличалась комфортом, в ней отсутствовали многие удобства, к которым привыкли король и его приближенные. Это было чисто оборонительное сооружение. Король решил заменить его на дворец, который и выглядел бы более современно, и мог бы выполнять не только оборонительные функции.

По его приказу крепость разобрали почти до основания и выстроили заново. Тогда-то и разошлась вновь большая часть древних валунов и каменных глыб по окрестным сооружениям.

Однако поскольку строители все равно придерживались первоначального плана крепости и работали в пределах старого фундамента и остатков древних стен, дворец получился не слишком большим и не особенно комфортным. Как и прежде, его можно было использовать в основном для оборонительных функций, и лишь с очень большой натяжкой – в качестве современной королевской резиденции. Прожив в 1443 г. несколько недель в новом здании и поняв, что получилось совсем не то, что он задумывал, Кристофер III махнул на перестроенную крепость рукой и полностью передал ее своим генералам и военным.

Перестроенная крепость вновь встала на защиту Копенгагена. И, как выяснилось, не зря: к этому моменту шведы стали предпринимать настойчивые осады датской столицы, стремясь покорить ее. На крепость выпала основная нагрузка по отражению враждебных нападений. Она долго с честью справлялась с этой трудной обязанностью, однако в 1530 г., при короле Фредерике I (1523–1533), крепость подверглась особенно тяжелой осаде: шведы предприняли отчаянный штурм крепости и со всех сторон забросали ее горящими стрелами, соломой, тлеющими вязанками хвороста и специальными зажигательными снарядами, стремясь выкурить из крепости ее защитников и сломить их дух. В крепости разразился страшный пожар, в результате которого она сгорела дотла. Когда пожар перестал бушевать и стало возможным разобрать завалы, выяснилось, что от творения архитекторов, создавших эту крепость по заказу Кристиана I, практически ничего не осталось – за исключением древнего фундамента, заложенного еще при Абсалоне и сумевшего выдержать все эти немыслимые испытания огнем.

Дворец Кристиансборг

Поскольку войны со шведами не прекращались, а денег в казне хронически не хватало, долгие двадцать лет крепость стояла в полном забвении, пугая жителей Копенгагена своим видом страшного пепелища. И лишь при короле Кристиане III (1534–1559) нашлись средства для ее восстановления. Крепость восстанавливали в течение почти пятнадцати лет. В результате она оказалась в два раза больше своей предшественницы и, соответственно, во столько же раз больше оригинальной крепости епископа Абсалона.

В 1630 г. Кристиан IV (1588–1648) увенчал входную башню крепости высоким шпилем, покрашенным в синий цвет, и превратил ее в королевскую тюрьму. В течение долгих лет Синяя башня наводила ужас на подданных короля и его врагов, наслышанных об исключительно тяжелом режиме содержания заключенных и мечтавших лишь о том, чтобы никогда не оказаться в ней. Копенгагенские матери пугали Синей башней своих детей, когда те себя плохо вели, и, говорят, это действовало очень эффективно.

Но в 1658 г. во время нового шведского нашествия крепость подверглась сильнейшей бомбардировке – как с суши, так и с моря, откуда по ней стреляли прямой наводкой орудия вражеских кораблей. В результате обстрела в крепости вспыхнул пожар, который затем вызвал взрыв порохового погреба. Стены и башни взлетели на воздух. Когда они упали вниз, то выяснилось, что от крепости осталась лишь груда битого камня и кирпича.

Через семь лет Фредерик III (1648–1670) приказал восстановить разрушенную крепость. При этом ей не только придали новый облик, но и заложили в ее конструкцию новые инженерные идеи с учетом последних достижений фортификационного искусства.

В 1689 г. крепость была вновь обстреляна с моря. Однако ядра противника оставили лишь выбоины на стенах, не нанеся самой крепости серьезного ущерба. Но в 1695 г., при короле Кристиане V (1670–1699), в крепости вспыхнул мощный пожар. Все ее деревянные части сгорели дотла, что вызвало частичное обрушение и каменных стен. Новый король Фредерик IV (1699–1730) распорядился восстановить крепость, однако в ту пору королевская казна испытывала неимоверные трудности со сбором денег, и поэтому восстановление растянулось на долгие двадцать лет. Только в 1723 г. крепость была окончательно восстановлена. Но недостаток финансирования привел к тому, что многие работы были выполнены некачественно, строителям приходилось прибегать к более дешевым материалам, и вскоре все дефекты здания стали проявляться вновь. Одну из стен крепости опять перекосило. Частично обрушились лестницы, ведущие на башни. Многие в ту пору говорили, что лучше было бы оставить в неприкосновенности ту крепость, которую когда-то возвел на этом месте епископ Абсалон – уж она-то уцелела бы в полной неприкосновенности, и ей были бы не страшны никакие войны и пожары. Однако было уже поздно.

Новый король Кристиан VI (1730–1746) долго ломал голову, что же делать со старой крепостью, которая столько лет верой и правдой служила городу, а теперь пришла в такое плачевное состояние. Проконсультировавшись со строителями и архитекторами, он пришел к выводу, что старую крепость следует снести и выстроить на ее месте совершенно новое сооружение, сложенное из современных материалов, соответствующее духу времени и новым требованиям комфорта и безопасности. После того, как он принял такое решение, рабочие приступили к разборке стен. Вскоре перед их глазами предстал древний, потемневший от времени фундамент крепости Абсалона. Затем в 1733 г. строители принялись возводить на этом месте абсолютно новое здание по проекту архитектора Элиаса Давида Хёйсера. В 1740 г. новый дворец был закончен. Он получил название Кристиансборг в честь короля Кристиана VI. В 1778–1779 гг. известный живописец Николаус Абильгор украсил интерьеры дворца серией из десяти полотен по мотивам датской истории.

Но над этим дворцом словно продолжал довлеть какой-то злой рок. После того, как он был отстроен в своем окончательном виде для короля Кристиана VI, он практически полностью сгорел в ходе пожара 1794 г. Известный датский архитектор Кристиан Фредерик Хансен (1756–1845) с большим трудом сумел возродить его после того пожара, но время не пощадило и его труд: в 1884 г. дворец опять сгорел. Сохранилась лишь дворцовая церковь, сооруженная Хансеном в стиле классицизма.

После этого пожара дворец целых 23 года простоял с закопченными стенами и полуобвалившимися потолками во многих крыльях и частях здания. И только в 1907 г. архитектор Томас Йоргенсен согласился взяться за его реставрацию. В ходе реставрации, которая потребовала замены практически всех конструкций и поэтому продлилась более 20 лет вместо запланированных пяти, он придал дворцу тот вид, который он имеет и по сей день, – вид архитектуры позднего барокко. Изменив и заменив все, Йоргенсен не тронул лишь ту самую дворцовую церковь, которая единственная напоминала о том, что представлял из себя Кристиансборг прежде.

Но и эта историческая церковь тоже сильно горела – и совсем недавно. Это случилось летом 1992 г., буквально через неделю после моего приезда в Копенгаген. Гуляющая вечером молодежь запускала петарды. Одна из них случайно попала на крышу, та вспыхнула, а вслед за ней полыхнуло и все остальное. После этого в течение целых 5 лет церковь и прилегающая к ней часть дворца находились на реставрации.

Но обгореть от огня петарды – это совсем не то, что дотла сгореть в огне революции, как это зачастую происходило со старинными дворцами в других частях Европы. Датчане не зря объясняют обилие прекрасно сохранившихся старинных построек в Копенгагене, да и по всей стране, отсутствием в их истории революций, в результате которых рушились дворцы, сжигались имения и грабились церкви. И большая заслуга в том, что Дания сумела прожить свою тысячелетнюю историю без революционных потрясений, принадлежит датским королям. Датские короли оказались мудрее других монархов и делали правильные выводы из чужих ошибок. Когда вся Европа бурлила, король Фредерик VII (1808–1863) прислушивался к донесениям своего посла в Париже, наблюдавшего очередную французскую революцию, и в 1849 г. даровал стране конституцию. Причем для этого выбрал день 5 июня, тот самый день, когда в 1219 г. родился датский флаг – кстати, старейший в мире. Решение ограничить свою власть вызвало тогда недоумение и непонимание во многих европейских дворах, в том числе и в российском. И еще больше монархи недоумевали, почему датский король решил добровольно передать огромную часть своей собственной резиденции – дворца Кристиансборг – только что созданному по его же указу парламенту, который назвали фолькетинг – то есть «собрание народа». Говорят, что из далекого Санкт-Петербурга Николай I написал своему «августейшему брату»: «Как ты мог отдать этим людям часть своего дворца? Можно ли представить, например, что я добровольно впущу чернь в Зимний дворец?»

Но вот стоит бронзовый Фредерик перед огромным Кристиансборгом – парламентским дворцом, глядя на такого же бронзового епископа Абсалона, основателя Копенгагена, и никому никогда не приходило в голову поднимать на него руку. А его дальнего потомка – нынешнюю королеву Маргрете II – датчане любят не только за то, что она талантливая художница и красивая женщина, но прежде всего за то, что она – достойная глава своей страны.

Двор для верховой езды дворца Кристиансборг

Остатки же древней крепости Абсалона можно увидеть в подвале дворца Кристиансборг. Бережно очищенные археологами от наслоений поздних времен, они выставлены на обозрение нынешнему и грядущим поколениям датчан и иностранных туристов. Мощные валуны, перевидавшие на своем веку так много, даже в таком виде производят неизгладимое впечатление. Кажется, что над ними витает сам дух времени. А если хорошенько прислушаться, то можно даже расслышать отдаленное эхо древних битв, звуки ударов мечей о щиты, выстрелы пушек. По крайней мере, так утверждают многие гиды по подвалу дворца Кристиансборг.

Нынешний дворец Кристиансборг называют «Третьим Кристиансборгом», считая, что в 1928 г. Томас Йоргенсен в третий – и, надо надеяться, в последний раз – перестроил его.

Сейчас в Кристиансборге размещаются следующие государственные и правительственные учреждения:

– датский парламент – фолькетинг;

– королевские приемные покои;

– зал совещаний государственного совета и короля;

– канцелярия премьер-министра.

В состав дворцового комплекса Кристиансборг также входит построенный в эпоху Кристиана VI Двор для верховой езды.

Датский парламент – Фолькетинг

Фолькетинг занимает левое крыло Кристиансборга. В распоряжении парламентариев – полторы тысячи помещений общей площадью 30 тысяч квадратных метров.

Нынешний зал заседаний фолькетинга открыл свои двери для депутатов 28 мая 1918 г. и с тех пор не изменил свой вид. Места для каждого из 179 парламентариев и членов правительства расположены в виде подковы. Посередине на небольшом возвышении находятся места председателя и секретаря фолькетинга, а перед ними – трибуна для выступающего. Она изготовлена из ствола дуба, которому 1200 лет. Раньше он являлся частью ветряной мельницы на острове Мен. В центре зала также находится овальный стол докладчиков. За ним докладчики от фракций и отдельные депутаты дожидаются своей очереди для выступления с трибуны в ходе заседаний.

В зале заседаний есть специальные места и ложи для королевской семьи, судей Верховного суда и представителей дипкорпуса, а также балкон для прессы, гостей депутатов и общественности, ведь все заседания фолькетинга по закону являются открытыми для публики.

Зал заседаний фолькетинга соединяется длинным коридором с бывшим залом заседаний верхней палаты парламента – ландстинга, упраздненного в 1953 г. в ходе парламентской реформы. Тогда, упразднив ландстинг, из прежнего двухпалатного ригсдага сделали более демократический однопалатный фолькетинг. Сейчас бывший зал ландстинга используется для проведения различных встреч, слушаний, международных конференций и других мероприятий. Ведущий в него длинный коридор имеет свое собственное название – он называется «Вандрехаллен», что слегка иронично переводится как «Место блужданий». Этот суперкоридор примечателен своими огромными стенами, расписанными художником Р. Ларсеном, а также выставленными здесь на обозрение в пуленепробиваемых витринах оригиналами всех трех редакций Конституции Дании – 1849 г., 1915 г. и 1953 г.

На других этажах парламентского крыла дворца Кристиансборг располагаются служебные помещения аппарата парламента, кабинеты депутатов, секретариаты фракций, комнаты заседаний комиссий и комитетов фолькетинга, библиотека с читальным залом.

Зал заседаний датского парламента

Королевские приемные покои

Королевские приемные покои располагаются на первом этаже дворца Кристиансборг. Они используются для самых торжественных приемов. Чтобы попасть в них, надо пройти сквозь Ворота королевы и миновать Зал королевских охранников. После этого посетитель оказывается перед величественной Лестницей короля.

Слева от подножия Лестницы короля располагается Зал королевских аудиенций, справа – Зал заседаний Государственного Совета. В дни работы парламента королева посещает Зал королевских аудиенций каждый понедельник. Здесь она скрепляет своей подписью принятые парламентом законы. Зал заседаний Государственного Совета датский монарх посещает по мере необходимости для решения важнейших государственных дел. В связи с исключительно важным, а порой и секретным характером мероприятий и совещаний, которые проводятся в Зале королевских аудиенций и в Зале заседаний Государственного Совета, эти помещения являются единственными во всем дворце Кристиансборг, вход в которые строжайше запрещен в любое время года. Во все остальные помещения, в том числе и в рабочие помещения парламента, при желании может попасть любой.

Лестница короля ведет в Башенный зал, украшенный гобеленами. Оттуда можно пройти в Тронный зал, где королева принимает иностранных послов при вручении ими верительных грамот от глав своих государств. Из Тронного зала можно проследовать на балкон, на котором традиционно происходит провозглашение наследника престола королем или королевой Дании. Потолок Тронного зала украшен гигантской росписью кисти Кристена Иверсена, показывающей, как в 1219 г. с неба в Эстонии упал легендарный датский национальный флаг Даннеброг – красное полотнище с белым крестом. Согласно легенде, кроваво-красное с белым крестом полотнище спустилось с небес во время кровопролитной битвы датчан в 1219 г. в местечке Люнданиссе. Чудо воодушевило датчан, и они победили. Обретенный ими в этой битве флаг с крестом с тех пор украшает надпись: «Под этим знаком вы будете победителями».

Из Тронного зала можно также проследовать в Главный зал. Это наиболее величественное помещение для приемов во всей Дании. Главный зал достигает 40 метров в длину, а высота его потолка – более 10 метров. Стены его украшены семнадцатью гобеленами с изображением ключевых моментов в истории Дании работы Бьорна Нергорда.

Рядом располагается Зал Фреденсборга, названный в честь одной из любимых королевских резиденций – дворца Фреденсборг. На стене этого зала висит огромное полотно Лауритца Туксена, изображающее короля Кристиана IX и всю его большую семью во дворце Фреденсборг.

Королевские приемные покои использует для официальных приемов не только сам монарх, но и премьер-министр Дании. Правда, в этом случае премьер-министры обычно принимают своих гостей в Зале Александра Македонского, стену которого украшает мраморный фриз работы Торвальдсена «Александр Македонский входит в завоеванный Вавилон».

Конная статуя Фредерика VII

Конная статуя короля Фредерика VII (1808–1863), в 1848 г. даровавшего стране Конституцию, находится на главной площади перед замком Кристиансборг.

Конная статуя Фредерика VII перед дворцом Кристиансборг

Решение установить эту статую было принято в ходе заседания парламента в 1852 г. За него единодушно проголосовали все депутаты без исключения. Почему? Не только потому, что Фредерик VII был королем, добровольно отказавшимся от абсолютизма. Дело было в его личных качествах. Фредерик VII считается одним из самых популярных королей. Он любил общаться с простыми людьми, был близок к народу и неподдельно искренен, прост и в то же время величав. Кроме того, во время датско-прусской войны 1848–1850 гг. за Шлезвиг-Гольштейн Фредерик проявил себя как национальный лидер и почитался как настоящий герой.

Поэтому было решено изобразить его на коне, в шлеме и с саблей. Доверить этот почетный заказ решили лучшему скульптору Дании тех лет – Герману Вильхельму Биссену, еще при жизни прозванному «Великим Биссеном», тем более, что его резцу уже принадлежали две величественные скульптуры на тему недавно закончившейся войны – «Датский пехотинец» и «Истедский лев». Биссен также изваял мраморные скульпторы датских королев и богинь скандинавского эпоса, украшающих обе стороны Лестницы короля в Кристиансборге.

Биссен со всем присущим его кипучей натуре пылом взялся за работу, и уже в 1856 г. был готов первый вариант памятника. Но дальше все пошло согласно пословице «лучшее – враг хорошего»: недовольный своим творением, скульптор стал переделывать его. Он переделывал его раз за разом, и всякий раз ему казалось, что он так и не сумел достичь самого главного, выразить в скульпторе все то, что он мечтал показать людям. В 1863 г. неожиданно скончался Фредерик VII, который всего за месяц до этого справил свое 55летие. Биссен продолжал работать над монументом, но теперь ему стало еще сложнее: у него больше не было модели в виде живого короля. Эта работа превратилась со временем в какое-то наваждение, в настоящий сизифов труд скульптора: он создавал все новые варианты, ни один из них не удовлетворял его до конца, скульптор уничтожал предыдущую работу и принимался все делать снова.

Между тем силы самого скульптора стали ослабевать. Сказывался возраст. И вот ненастным днем 1 марта 1868 г. Биссен скончался – сердце отказало ему прямо во время работы над этим памятником. Биссен умер, так и не закончив его… Это вызвало смятение. Никто не знал, что делать дальше. Пришлось собрать специальное совещание из лучших скульпторов и искусствоведов страны, в котором приняли участие ученики Биссена, технические помощники, работавшие в его мастерской, а также парламентарии, по заказу которых и делался памятник. Им предстояло выбрать, на каком из вариантов Биссена следует все-таки остановиться, чтобы превратить его в готовую статую. После изнурительных обсуждений большинством голосов было решено остановиться на самом последнем варианте, над которым скульптор трудился в момент своей смерти, а недостающие детали доделать по оставленным им образцам и эскизам. Так и поступили. И наконец в 1873 г. – через 5 лет после смерти скульптора, через 10 лет после смерти Фредерика VII и через 17 лет после появления первого варианта памятника – он был торжественно открыт.

Дворцовая церковь Кристиансборга

Дворцовая церковь Кристиансборга используется членами королевской семьи для проведения наиболее важных церковных обрядов, связанных с рождением и смертью: их крещения, конфирмации – и отпевания после кончины. В ней также по традиции производится благодарственное богослужение перед открытием каждой сессии фолькетинга с пожеланием успехов в работе парламенту.

Для строительства Дворцовой церкви Кристиансборга Кристиан VI пригласил Николая Эйгтведа, в таланте которого был бесконечно уверен после успешного возведения архитектором амалиенборгских дворцов.

Эйгтвед не подвел своего венценосного заказчика, создав в 1742 г. одну из самых красивых церквей в редком для Скандинавии стиле рококо. Копенгагенцы любовались этой уникальной церковью, однако современные туристы лишены такой возможности: страшный пожар 1794 г. полностью уничтожил знаменитую церковь. Ее было решено снести до основания и построить на ее месте нечто совершенно новое. Однако архитектор Хансен, преклонявшийся перед гением своего учителя Эйгтведа, буквально вымолил разрешение сохранить в конструкции новой церкви хотя бы часть того, что осталось после грандиозного пожара. Из-за этого работа растянулась на многие годы, и только 14 мая 1826 г., в день тысячелетия введения христианства в Дании, новая дворцовая церковь была наконец освящена.

Дворцовая церковь Кристиансборга

Новый жуткий пожар 1884 г. пощадил ее. После этого церковь простояла нетронутой еще более ста лет, но 7 июня 1992 г., как я уже рассказывала, сгорела до основания из-за неосторожно запущенной в небо петарды.

Церковь было решено восстановить в полном соответствии с первоначальным проектом архитектора Хансена конца XVIII столетия, используя при этом только ту строительную технику, которая была принята тогда. 14 января 1997 г. восстановленная церковь была торжественно открыта.

Несмотря на то, что история дворцовой церкви ведет свой официальный отсчет с 1742 г., на самом деле она гораздо более древняя: раскопки показали, что первую церковь на этом месте построил епископ Абсалон еще в 1167 г.

В 1519 г. Кристиан II (1513–1523) перестроил эту церковь, заметно увеличив ее и украсив новым резным алтарем голландской работы. А в 1731 г. старая церковь была снесена, чтобы дать возможность Эйгтведу создать его шедевр – увы, не доживший до наших дней.

У Королевской Библиотеки

Королевская библиотека (Kongelige Bibliotek) – самая старая в Скандинавии. Она была основана в 1661 г. королем Фредериком III (1648–1670). Он не жалел денег на организацию библиотеки и на приобретение редких книг: древнеисландских рукописей «Старшей Эдды», оригинальных астрономических наблюдений, записанных рукой великого датского астронома Тихо Браге, древних латинских манускриптов. При Фредерике III в библиотеке было собрано 20 тысяч томов – огромная цифра по тем временам. В дальнейшем библиотечное собрание постоянно пополнялось и расширялось благодаря заботе королей и пожертвованиям частных лиц – среди богатых датчан было принято завещать свои обширные книжные собрания главной библиотеке страны.

Со временем книг в Королевской библиотеке собралось так много, что во весь рост стала задача строительства нового книгохранилища. И теперь старинное здание библиотеки соседствует с современной черной сверкающей постройкой – новым зданием библиотеки, которое получило название «Черный бриллиант» (Sorte Diamant). Прозвано оно было так из-за своих своеобразных контуров, выложенных искрящимся на солнце черным гранитом из Зимбабве оттенка «Absolute Black», которое действительно делает его похожим на огромный бриллиант. Автором «Черного бриллианта» является популярный архитектор Шмидт Хаммер Лассен.

Королевская библиотека

Перед зданием Королевской библиотеки разбит чудесный сад, где розы цветут даже в начале декабря. Справа стоит памятник философу Серену Кьеркегору работы Луиса Хасселрииса. Бронзовый Кьеркегор сидит, сосредоточенно насупившись, в левой руке держит одну книгу, а правой пишет в другой нечто, чего не узнать никогда.

Памятник философу Серену Кьеркегору в саду Королевской библиотеки

В середине сада – маленькое озеро с лебедями. Прогуливаясь по этому идиллическому месту и наслаждаясь ароматом роз и жасмина, невозможно даже представить себе, что когда-то на месте восхитительного сада Королевской библиотеки располагался внушавший всем невольный трепет центр военной мощи Дании – Арсенал Кристиана IV. Здесь стояли его основные боевые корабли, здесь их нагружали оружием, порохом и ядрами, и именно отсюда они уходили в боевые походы в дальние страны. Огромный комплекс Арсенала, включавший в себя пристани для судов, склады оружия и амуниции, король построил в 1604 г. Но со временем военные корабли стали настолько большими, что гавань Арсенала просто перестала их вмещать. Тогда военно-морской флот Дании перевели в новую гавань на остров Бремерхольм, а старые пристани засыпали и… превратили в мирный библиотечный сад. Все, что осталось от прежней грандиозной военной гавани – это маленький пруд с лебедями, плавающими в нем вместо былых грозных флагманов датского флота.

Военный музей

От гигантского Арсенала Кристиана IV осталось старинное здание его цейхгауза, превращенное сейчас в Военный музей Дании (Tojhusmuseet). Здание цейхгауза было возведено в 1593–1604 гг. по проекту архитектора Бернта Петерсена, создателя крупнейшей датской крепости того времени Колдингхус. В цейхгаузе хранились оружие и амуниция для армии и флота. Поскольку в ту эпоху Дания практически непрерывно вела войны и на суше, и на море, оружия ее солдатам и матросам требовалось очень много, поэтому здание цейхгауза стало одним из крупнейших в Копенгагене.

Еще при своей жизни создатель Арсенала Кристиан IV стал собирать в нем старинное оружие, доспехи, пушки, сабли и кинжалы, благо они во множестве попадались его солдатам, которые вели бои на доброй половине Европейского континента. Именно эта коллекция и легла в основу собрания Военного музея. В последующие годы его экспозицию пополняли лучшие образцы датского и наиболее интересные виды трофейного оружия, захваченные датчанами на полях сражений. Ныне коллекция оружия Военного музея Дании – одна из самых грандиозных в мире: в нее входят более 8 тысяч единиц мечей, шпаг, копий, алебард, пистолетов, ружей, пулеметов и автоматов. Не менее обширна и коллекция пушек – их здесь больше 300, начиная от XVI в. и до наших дней.

В Военном музее Копенгагена хранится и одна необычная коллекция, имеющая, казалось бы, мало общего с другими экспонатами – с оружием разных стран и народов и униформой блестящих офицеров и генералов. Это личные вещи русского казака Тимофея Ящика, телохранителя императрицы Марии Федоровны, который последовал за своей хозяйкой в изгнание в Данию: черкеска с газырями, револьвер, шашка, кинжал, документы и столовый набор с гербами датского королевского дома. Серебряные вилка, нож и ложка казака поражают своими размерами, более напоминающими садовый инструмент, чем изящные дворцовые приборы. Дело в том, что Ящик был человеком огромного роста, почти под два метра, и руки у него были соответствующими, более привычными к плугу и шашке, чем к изысканным предметам, украшающим светское застолье. Он никогда ничего не просил у Марии Федоровны, но однажды отважился пожаловаться, что не может управиться с игрушечными приборами, имеющимися на дворцовой кухне. Пришлось оснастить его личным «инструментом». В Дании Ящик был неразлучным молчаливым спутником императрицы на протяжении 13 лет. Он даже спать ложился у дверей ее покоев, раскинув на инкрустированном дворцовом паркете бурку и положив в изголовье револьвер со взведенным курком, ведь большевики могли попытаться проникнуть даже в тихий Копенгаген, чтобы разделаться с его госпожой так же, как с ее старшим сыном и его семьей в Екатеринбурге. Телохранитель закончил свою бессрочную службу царице лишь после ее смерти в 1928 г., отстояв последний трехсуточный караул у ее гроба.

Военный музей

Для датчан Тимофей Ящик стал символом воинской верности, безоговорочного исполнения присяги. В музее проводятся выставки, посвященные знаменитому в Дании русскому казаку. Они напоминают посетителям, в том числе и людям в погонах, что значит «служить до конца».

Король Кристиан IV был известен не только как храбрый воин, но и как тонкий ценитель искусства. Поэтому вход в гавань Арсенала, откуда, ощетинившись десятками пушек, выходили его грозные боевые корабли, он повелел украсить мраморной статуей Леды с лебедями. Статуя была установлена на высокой колонне, гранитное основание которой располагалось на дне Бухты русалок – так ее назвали средневековые жители Копенгагена, считавшие, что именно здесь собирались русалки. Грациозная статуя Леды с лебедями служила украшением города вплоть до 1795 г., когда ее пришлось снести для того, чтобы расширить вход в гавань.

Музей Торвальдсена

Величественный Музей Бертиля Торвальдсена (Thorvaldsens Museum), где собраны все основные произведения этого величайшего скульптора XIX в., – настоящая гордость Копенгагена и всей Дании.

Именно Копенгагену Торвальдсен завещал все свои работы. Их было так много, что для них пришлось построить целый музей. Его в 1848 г. построили на земле, которую специально для этой цели подарил Копенгагену король Фредерик VI – на месте бывшей королевской каретной мастерской.

Теперь это – одно из самых красивых мест Копенгагена. А само здание музея, наиболее оригинальное творение датского классицизма – одна из самых ярких достопримечательностей датской столицы. Оно воздвигнуто архитектором Биннесбелем на берегу длинного канала, прорезающего город, где с одной стороны друг к другу лепятся невысокие, с узкими фасадами старинные домики, а с другой – встает громада дворца Кристиансборг, где заседает парламент.

Музей выделяется торжественным ритмом пяти высоких и строгих порталов главного фасада. Бронзовая квадрига с фигурой богини Виктории, исполненная по модели самого Торвальдсена его верным последователем Биссеном, венчает главный вход. Здание поражает гармоничностью своих форм и пропорций. Такое же ощущение получает зритель, оказываясь внутри сокровищницы Торвальдсена. Этот музей демонстрирует единство художественного стиля и в ваянии, и в архитектуре. В этом его уникальность.

Музей Торвальдсена

Экспозиция размещена на двух этажах. В залах и длинных галереях великолепно смотрятся белые мраморные скульптуры мастера, бюсты, рельефы… В первом зале музея сразу, как входишь, справа от копии памятника Копернику высится конная статуя князя Понятовского. Эти статуи были воздвигнуты в Варшаве. Но в декабре 1944 г., отступая из Польши, фашисты подло взорвали статую Понятовского. Тогда с гипсовой модели, хранящейся в Музее Торвальдсена в Дании, датчане отлили новую бронзовую статую князя Понятовского и в 1952 г. подарили ее Варшаве.

В музее представлены не только произведения, исполненные самим Торвальдсеном и его учениками, но и обширная коллекция произведений искусства, которые великий скульптор собирал в течение своей жизни: античное стекло, бронза, монеты, геммы, вазы, терракоты, картины, гравюры и рисунки, начиная с эпохи Ренессанса и заканчивая современными ему итальянскими, немецкими и скандинавскими художниками. Привлекает внимание посетителей и библиотека Торвальдсена, а также его личные вещи: мебель, которая стояла в профессорской квартире Торвальдсена во дворце Шарлоттенборг, где мастер прожил последние годы после триумфального возвращения на родину, ноты и музыкальные инструменты, на которых он любил играть.

Бертиль Торвальдсен был сыном исландского резчика по дереву – выходца из Дании. Отец отправил его в Копенгаген учиться. Окончив Королевскую академию искусств с золотой медалью, Торвальдсен был послан учиться в Италию – Мекку скульпторов и художников. Он прибыл сюда 8 марта 1797 г. – и этот день считал своим вторым днем рождения. Торвальдсен полюбил эту страну и провел здесь огромную часть своей жизни. Другом – и в то же время соперником Торвальдсена – был знаменитый итальянец Антонио Канова, тоже признанный скульптурный гений своего времени. Их манера очень схожа, и оба они предпочитали работать в мраморе, возрождая традиции древнегреческих и древнеримских скульпторов.

Виднейшие деятели культуры Дании встречают Торвальдсена. Фрески экстерьера музея

17 сентября 1838 г. Копенгаген отмечал знаменательное событие: после более чем сорокалетнего пребывания в Риме на родину возвращался один из самых знаменитых художников Европы – скульптор Бертиль Торвальдсен. Он плыл по морю на фрегате «Рота», который за ним послал сам король. На присланном за ним корабле были привезены и его скульптуры. В гавани собралась многолюдная толпа соотечественников – взрослые и дети, именитые граждане города. Все с нетерпением ждали торжественного момента, когда Торвальдсен ступит на родную датскую землю, и, когда этот момент наступил, в воздух полетели шапки, раздались радостные возгласы. Копенгагенцы устроили восторженный, горячий прием прославленному сыну датского народа. Сцены триумфального возвращения Торвальдсена в мельчайших деталях запечатлены на фризе, опоясывающем ярко-желтые стены музея.

Торвальдсен умер внезапно, в Королевском театре, который очень любил и имел здесь свое постоянное кресло, 24 марта 1844 г. А утром он еще работал над бюстом Мартина Лютера, так и оставшимся незавершенным.

Его похороны были очень торжественными. В городе печально звонили колокола. Г.X. Андерсен сочинил на смерть своего великого друга траурную кантату. Гроб установили в Античном зале дворца Шарлоттенборг, а потом перевезли в собор Пресвятой Девы Марии, куда прибыл король. В этом храме Торвальдсен лежал, окруженный своими великими творениями – статуями Христа и двенадцати апостолов, которые он выполнил в 1820е гг.

Строительство Музея Торвальдсена было завершено через четыре года после смерти скульптора. Ровно через неделю после того, как музей распахнул свои двери, гроб Торвальдсена был торжественно вынут из гробницы в соборе Пресвятой Девы Марии и перенесен в музей.

Исполняя волю художника, его тело погребли во внутреннем дворике музея. Там он покоится и в наши дни: среди нежных белых лилий на синем фоне – символе бессмертия, гигантских датских дубов и пышных итальянских пальм, нарисованных на стенах здания, под гранитной плитой, на которой высечены даты жизни Торвальдсена.

От Ратуши до парка развлечений Тиволи

Ратушная площадь

Ратушная площадь

Ратушная площадь (Radhuspladsen) – это самое оживленное место Копенгагена. На ней многолюдно и днем и вечером, и в будни, и в воскресные и праздничные дни. Кто-то направляется по делам в мэрию, расположенную в Ратуше, кто-то держит путь в многочисленные учреждения и конторы, кто-то – в магазины, которых много на Строгете – первой в Дании и, кажется, одной из первых в мире пешеходных улиц, начинающейся от Ратушной площади, и на Вестерброгаде – торговой улице, берущей начало на противоположной стороне. А кто-то идет в музеи, на выставки или просто как турист знакомится с достопримечательностями.

Их на площади много:

Фонтан «Бык, раздирающий дракона»

Этот необычный фонтан невольно приковывает к себе взгляд каждого, кто оказывается на Ратушной площади. Исполненные дикой экспрессии и необузданной ярости бронзовые фигуры быка и дракона, сцепившихся в исступленной схватке, которая может закончиться только поражением или смертью одного из них, потрясает своим ожесточенным порывом. Глядя на них, современный человек словно слышит яростные звуки, доносящиеся из далекого и точно навсегда забытого языческого прошлого, которое, однако, сразу оживает в сердце и душе при одном взгляде на эти статуи. Именно этого эффекта и добивались создатели фонтана Торвальд Биндесбелль и Йоаким Сковгорд, в 1904 г. сотворившие его из бронзы и гранита. Этот фонтан – не что иное, как иллюстрация старой скандинавской легенды о борьбе быка, который представлял силы земли, и дракона, который олицетворял силы потустороннего мира, располагавшегося, согласно верованиям древних скандинавов, между небом и землей в направлении на закат солнца. Древние обитатели Скандинавии верили, что бык и дракон постоянно борются друг с другом, а зримыми проявлениями этой борьбы являются землетрясения и гром и молнии на небесах.

Фонтан «Бык, раздирающий дракона» на Ратушной площади

Несмотря на столь грозный символизм, фонтан «Бык, раздирающий дракона» является одним из наиболее популярных мест у копенгагенских влюбленных – они обожают назначать свидания прямо у него.

Памятник Андерсену

На Ратушной площади установлен памятник великому сказочнику Гансу Христиану Андерсену, именем которого назван прилегающий бульвар – одна из центральных магистралей города.

Имейте в виду: в Копенгагене существует не один, а целых два памятника Андерсену. В этом нет ничего удивительного, если учесть громадное значение Андерсена для Дании и особенно для Копенгагена, который великий сказочник обессмертил в своих произведениях.

Первый памятник Андерсену был установлен в Королевском парке перед дворцом Розенборг, он старше и привычнее для жителей датской столицы. Памятник же на Ратушной площади – более молодой, и он лучше известен среди туристов. Поэтому для коренного копенгагенца «встретиться у памятника Андерсену» означает одно, а для туриста – другое.

Памятник Андерсену на Ратушной площади

Автор памятника на Ратушной площади – известный скульптор Генри Луков-Нильсен. У этого памятника нет такого высокого пьедестала, как у первого, в Королевском парке, так что на колени сказочнику может залезть (и залезает) любой ребенок. Именно в этом и состояла задумка скульптора. По этой причине ноги изваяния начищены сильнее остальных частей бронзового тела и всегда ярко блестят на солнце, невольно обращая на себя внимание туристов и новых легионов ребятишек, которые еще сильнее натирают своими телами старую бронзу. И никому из них невдомек, что настоящий Андерсен на самом деле совсем не любил детей и терпел их только в одном доме – в доме дочери своего покровителя Коллина, да и только лишь потому, что безумно и безответно любил их мать, и поэтому был вынужден терпеть и ее детей, которых он учил вырезать из темной бумаги с помощью ножниц силуэты женских и мужских фигурок. Приходящие на Ратушную площадь современные детишки не ведают, что живой Андерсен вообще не выносил, когда во время чтения им своих знаменитых сказок дети пытались усесться у него на коленях или прижаться к нему, и знай себе с веселым визгом катаются по бронзовому Андерсену. Реальный Андерсен интересует сейчас разве что серьезных историков-литературоведов – за годы, прошедшие со дня смерти величайшего датского сказочника, в сказку превратилась сама его жизнь, и люди теперь видят только ее. Но, может быть, именно на такой фантастический эффект и рассчитывал сам Андерсен?

Памятник пехотинцу и маленькому трубачу

Это – самый скорбный монумент на всегда оживленной Ратушной площади. Когда датчане проходят мимо него, они невольно затихают, и склоняют головы. Памятник пехотинцу и маленькому трубачу (Landsoldaten med den lille hornblaeser) был воздвигнут на народные деньги в 1899 г. по проекту Х. Педерсена-Дана и Б. Фишера.

Он изображает изнуренного в боях бывалого воина-солдата, с полной выкладкой за плечами, который несет на руках смертельно раненного юного горниста. Тот не может идти сам, он ранен, но трубить боевую тревогу он еще в силах. Приложив к губам горн, мальчик из последних сил трубит боевой сигнал, призывая своих соотечественников к сопротивлению. В этом памятнике воплотились драматические события войн Дании с Пруссией за Шлезвиг-Гольштейн в середине XIX столетия, когда Дании ценой невероятных жертв сначала удалось отстоять Шлезвиг-Гольштейн, а затем в ходе кровопролитных сражений было суждено его лишиться и потерять в общей сложности сорок процентов датской территории. Во время этих войн датские войска проявляли чудеса героизма, атаковали направленные на Ютландию Бисмарком прусские войска и в проливной дождь, и в трескучие морозы вели бои и на суше, и на море, но так и не смогли противостоять всесокрушающей вражеской военной машине.

По традиции, именно у этого памятника до Второй мировой войны принимали присягу датские министры обороны. Присягу здесь принял и последний в истории губернатор датской Вест-Индии Генри Конов, а затем повторил ее, когда заступал уже на пост министра обороны.

Памятник пехотинцу и маленькому трубачу

После фашистской оккупации Дании 9 апреля 1940 г. этот монумент возглавил список «самых нежелательных памятников Дании», составленный немецкой администрацией. Еще бы: он открыто призывал датчан не сдаваться и из последних сил сопротивляться немцам. Оккупационные власти искали всяческие предлоги для того, чтобы убрать памятник с Ратушной площади. Сначала они пытались сделать это под предлогом ремонта площади, потом – под предлогом «защиты» самого памятника от разрушительных авианалетов. Однако это вызвало столь единодушное негодование датчан, что немцам пришлось отступить.

Когда же в 1943 г. в Дании прошли всеобщие выборы и население отказалось поддержать спонсируемую немцами местную нацистскую партию, в результате чего парламент и правительство Дании были отправлены в отставку, в стране широко развернулось движение Сопротивления. Тогда оккупационные власти объявили, что они заминировали памятник и собираются взорвать его, если акты саботажа и диверсий не прекратятся. В ответ на это участники движения Сопротивления заявили, что если что-то случится с памятником, то они взорвут все без исключения отделения гестапо в Дании, со всеми их сотрудниками. Немцы были вынуждены отступить и убрать заряды из-под памятника. Он благополучно дожил до дня капитуляции немецких войск 4 мая 1945 г. и по-прежнему украшает Ратушную площадь, напоминая датчанам о необходимости сопротивляться и биться за свою свободу до конца.

Нулевой дорожный столб

Почти в центре площади установлен четырехгранный гранитный «нулевой столб», от которого отсчитывается километраж автомобильных дорог, веером расходящихся из Копенгагена по всей стране. Этот памятник также относится к числу наиболее популярных мест столицы, где часто назначают друг другу свидания влюбленные.

От нулевого столба в центре Копенгагена, согласно давней традиции, стартовали многие полярные датские экспедиции в Гренландию и на Северный полюс – экспедиции Эйгиля Кнута и Теркеля Матиассена, Кая Биркет-Смита и Лауге Коха.

Среди датских школьников распространено поверье, что если прикоснуться в полночь рукой к нулевому столбу, то это обеспечит стабильный жизненный путь и карьеру. Поэтому ровно в полночь после майских выпускных школьных экзаменов здесь можно увидеть тысячи датских школьников. Они толпятся вокруг гранитного столба и норовят непременно коснуться его рукой.

Ратушная площадь. Нулевой дорожный столб

А когда в 1980е гг. в Дании широко развернулось антивоенное движение – самое мощное и организованное в Европе, имевшее миллионы сторонников по всей стране и свою собственную фракцию в парламенте – то его члены часто собирались на демонстрации у нулевого столба и разворачивали над головами плакаты: «Нулевая отметка – для ядерных ракет в Европе». В конце концов их мечта обернулась явью. Так что не зря датские политологи пишут о том, что между нулевым столбом в центре Ратушной площади Копенгагена и Вашингтоном, где в 1988 г. был подписан договор об уничтожении ядерных ракет в Европе, протянулась незримая, но мощная нить.

Колонна с викингами, трубящими в луры

Наибольшее же внимание туристов традиционно привлекает колонна, увенчанная фигурами двух воинов-викингов (творение Зигфрида Вагнера и Антона Розена, установленное в 1911 г.). Они трубят в «луры» – длинные изящно изогнутые трубы, которые считаются древнейшими в мире духовыми инструментами – предшественниками фанфар. Здесь в основу творческого замысла скульптора положена легенда о викингах, стоящих на страже спокойствия Дании, и великане-богатыре Хольгере Данске (Хольгере Датчанине), которого они должны разбудить. Викинги бдительно несут службу. Как только они завидят врага, так тут же подадут сигнал тревоги, и звуки их труб услышит Хольгер Данске, который спит в подземелье замка Кронборг в Хельсингере, отдыхая от ратных дел, но в полном боевом облачении, держа в руках щит и меч. Услышав сигнал тревоги, он проснется, расправит плечи, встанет во весь рост, щитом и мечом защитит свой народ. Но остряки утверждают, что воины-викинги затрубят в трубы и тогда, когда увидят девушку-девственницу, проходящую рядом. Но поскольку таких девушек больше не встречается, то они и молчат…

Особенно многолюдно на Ратушной площади, когда она становится местом проведения юбилейных торжеств и праздников, карнавалов и народных гуляний. На ней устанавливается главная новогодняя елка города, здесь происходят массовые митинги и демонстрации. Не проходит и дня, чтобы над ней не раздавались усиленные громкоговорителями слова ораторов, которые разносит гулкое эхо.

Если внимательно присмотреться к площади, можно заметить, что она заметно отличается от других копенгагенских площадей своим «лица нездешним выраженьем». И это не случайно: сама площадь была смоделирована архитектором Мартином Нюропом по образцу центральной площади древнего итальянского города Сиена. Именно поэтому ее отличает такая законченная гармоничность, своего рода музыкальная чистота и изящество всех линий и контуров.

Колонна с викингами, трубящими в луры

Но это только сейчас Ратушная площадь выглядит такой красивой и торжественной. А несколько столетий назад она была на самом краю города – причем на том его краю, где сливались все городские нечистоты. До сих пор это место носит название «Писсеренден» – то есть «Поток нечистот». Правда, сейчас здесь расположены весьма чистенькие бутики и популярный театр «Цирк», а также дорогие кафе «Флосс» и «Сабина».

Ратуша и ее позолоченная скульптура

Главной же достопримечательностью на Ратушной площади является само здание Ратуши (Kobenhavns Radhus), построенное в 1894–1905 гг. Оно чем-то похоже на огромный океанский лайнер. А в его большом внутреннем зале, площадью почти в тысячу квадратных метров, с прозрачной стеклянной крышей-потолком, установлены четыре бюста выдающихся датчан, сделанные из белоснежного итальянского мрамора: писателя-сказочника Ганса Христиана Андерсена, скульптора Бертиля Торвальдсена, основоположника атомной теории Нильса Бора и архитектора, автора самого здания Мартина Нюропа. Так высоко отмечен его вклад в датскую архитектуру.

Источником вдохновения для Нюропа при создании ратуши Копенгагена явилась ратуша итальянской Сиены. Представленный им проект настолько понравился «отцам города», что они немедленно утвердили его. Строительство шло долго – целых 13 лет. Только 12 сентября 1905 г. здание Ратуши было торжественно открыто.

Ратуша Мартина Нюропа стала шестой по счету в Копенгагене. Но построили ее не на месте прежней ратуши – там, где она сейчас стоит, в Средние века располагались городские ворота, через которые в город входили жители и торговцы, которые внесли в городскую казну плату за право торговли в столице.

Самая первая копенгагенская Ратуша была построена в XIII веке на площади Гаммельторв, но она полностью сгорела. Вторая находилась на Неррегаде, но в 1479 г. была передана только что образованному Копенгагенскому университету, которому остро не хватало помещений, и с тех пор является его составной частью. После этого в 1479 г. копенгагенская Ратуша переехала в новое помещение на Гаммельторв, которое сгорело в 1728 г. Четвертую Ратушу спешно выстроили все на той же Гаммельторв в 1728 г. по проекту архитекторов Эрнста и Кригера, но она просуществовала недолго: страшный копенгагенский пожар 1795 г. уничтожил и ее. Учитывая столь печальный опыт, новое здание Ратуши было решено строить только из камня, и не на площади Гаммельторв, а чуть в стороне – на площади Нюторв. На строительство этой, пятой по счету Ратуши, ушло немало времени – красивое розовое здание Ратуши в классическом стиле с греческим портиком и шестью колоннами было открыто лишь в 1815 г. Пятая Ратуша служила городу почти сто лет, до 1903 г., после чего ее сотрудники начали постепенно перебираться в построенное Нюрупом новое здание. Сейчас в пятой по счету Ратуше, внешний вид которой сохраняется неизменным с 1815 г., располагается копенгагенский городской суд.

Позолоченная скульптура Абсалона на здании Ратуши

Ратуша, стоящая на Ратушной площади в центре Копенгагена, поражает своими исполинскими размерами. Ее 105метровый рост делает ее одним из самых высоких зданий в столице. Бой установленных на Ратуше часов знает вся Дания: каждый день в 12 часов дня он передается по Датскому радио. Он также транслируется на всю страну в момент наступления Нового года, в 12 часов ночи 31 декабря. Именно под этот звон датчане поднимают бокалы с шампанским, провожая год уходящий и встречая год грядущий.

Для тех же, кому требуется знать время более точно, в ратуше имеются астрономические часы мастера Йенса Ольсена, погрешность хода которых – всего 0,4 секунды в триста лет.

Из фронтальной стены Ратуши выступает позолоченная скульптура Абсалона, отца-основателя Копенгагена. Он стоит лицом к Ратушной площади, в полный рост, в парадной, сверкающей золотом и серебром одежде, с епископским посохом в руке.

Наискосок от Ратуши находится известное всем копенгагенцам здание. Оно примечательно оригинальным термометром, из-за чего его порой называют «Башней погоды»: под огромным градусником на его стене находится специальная площадка, на которой в случае пасмурной или дождливой погоды появляется позолоченная девушка с зонтом. А если будет солнечно, то девушка выезжает на велосипеде, чтобы спокойно прокатиться по улицам столицы – так же, как это делает и большинство копенгагенцев.

Парк развлечений Тиволи

Одно из любимейших мест не только копенгагенцев, но и всех датчан – это парк Тиволи. Он находится в самом сердце Копенгагена, с южной стороны Ратушной площади.

Тиволи настолько вписывается в город, что кажется, будто он был в Копенгагене всегда. Однако парк был создан только в 1843 г. Георгом Карстенсеном – сыном датского консула в Алжире.

В то время в Европе были в моде большие развлекательные сады с восточными декоративными элементами. В 1841 г. Георг Карстенсен добился аудиенции у короля Кристиана VIII, представил ему свой проект и получил высочайшее разрешение разбить парк отдыха в центре Копенгагена на месте фортификационных сооружений, окружавших тогда столицу Дании. Разрешение же от армейских чиновников на ликвидацию крепостных укреплений и создание Тиволи Карстенсен получил только при условии, что все сооружения будут из дерева и других легких материалов, чтобы в случае военной необходимости сразу же можно было освободить это место и развернуть здесь пушки для обороны Копенгагена.

Благодаря этому условию парк был построен очень быстро, всего за год, и уже 15 августа 1843 г. распахнул свои ворота всем желающим. Название «Tivoli» – это фраза «I love it», прочитанная в обратном порядке.

Парк стал тем местом, где все сословия равны. Так хотел его основатель Георг Карстенсен. Здесь сооружены здания по образу и подобию китайской пагоды и индийского Тадж-Махала. В Тиволи есть дворец в мавританском стиле, который вечерами расцвечивается мириадами ярких лампочек; китайский театр, построенный с соблюдением всех традиционных канонов, вплоть до подбора цветов в его оформлении. Вместо опускающегося занавеса сцену в театре закрывают створки, расписанные как распущенный хвост павлина. В парке также расположен красивейший дворец Tivoli, множество фонтанов, небольших озер с лебедями. Здесь можно сфотографироваться на фоне пиратского корабля на пруду.

Его украшают 160 000 цветов и 110 000 электрических фонариков. Парк устроен так, что из него в принципе можно не выходить целый день. И ночь. Что многие и делают – ведь количество захватывающих аттракционов и развлечений, сконцентрированных в парке Тиволи, просто не поддается воображению. А чего стоит огромное колесо обозрения, с которого в любое время суток доносятся крики восторга! А еще здесь есть танцевальные залы, театры, озера и прогулочные лодки на них, пабы и разнообразные рестораны. Среди них два наиболее роскошных – «Диван» и… «Диван-2», напротив. Здесь выпивают больше пива и съедают больше любимых датчанами свиных ребрышек и селедки в пересчете на квадратный метр площади, чем где бы то ни было еще в городе.

Главный вход в Тиволи

Для того чтобы регулировать всю эту бурлящую активность, в парке существует целая армия служителей, щеголяющих в особой униформе с гербом Тиволи.

Здесь играют целых три оркестра и марширует собственная гвардия. Это мальчики 10–16 лет в красочных красно-белых мундирах. Парад «гвардейцев» Тиволи – марш мальчиков, одетых в красно-белую форму, Карстенсен стал устраивать в парке с 1844 г.

Под занавес ежедневного представления небо над Тиволи расцвечивается фейерверками. Ровно в двенадцать ночи раздается резкий хлопок, и ракета с шипением устремляется в ночное небо. Вслед за ней начинают раскручиваться огненные спирали, кометы летят по орбитам, оставляя за собой хвосты искр и шлейфы дыма, движущиеся гирлянды сплетаются в вышине и опадают увядшими лепестками. Люди завороженно смотрят на летучие узоры, пока каскады огней продолжают расцвечивать ночь над Тиволи. Размеренно следуют залпы, пока не взлетает последняя ракета, знаменующая окончание праздника огня. Люди начинают медленно расходиться по домам. Они шагают молча, словно боятся растерять ощущение сказочной феерии.

Сказать, что датчане в восторге от этого парка, – не сказать ничего. Во-первых, они к нему за более чем сто семьдесят лет уже привыкли. Во-вторых, практически каждого датчанина туда ведут в детстве родители. А он, когда вырастет, тоже ведет туда своих детей и сам вспоминает детство. Г.Х. Андерсен считал, что основатель Тиволи Георг Карстенсен был гением, и благодаря этому человеку всякий датчанин знает, где лучше всего отдохнуть. Датчане искренне убеждены, что ни в одной другой стране не существует ничего подобного, и даже знаменитые Диснейленды, которые они, конечно же, посещают, когда оказываются в США или во Франции, не идут ни в какое сравнение с Тиволи. Потому что Тиволи – это нечто особенное.

Кстати, это действительно так – именно в Копенгагене Уолта Диснея посетила идея, которую он осуществил в 1955 г., создав Диснейленд в Калифорнии. Так появилось гениальное продолжение веселого Тиволи.

В самом же Тиволи, помимо обычных развлечений и аттракционов, находится место и для более серьезного времяпрепровождения. Во-первых, здесь периодически устраивают балы – нечто вроде того, что не так давно под именем Венского бала стали устраивать у нас в Москве в Гостином дворе. Эти балы – светское мероприятие уже более высокого класса, здесь молодые люди могут познакомиться друг с другом, а их родители – обсудить между собой какие-то деловые вопросы. Во-вторых, на концертных площадках Тиволи периодически устраиваются гастроли ведущих мировых балетных и оперных коллективов. Так, во время недавнего первого визита Президента России в Данию именно в Тиволи состоялось выступление артистов русского балета, и на него наш Президент прибыл вместе с известной поклонницей балета королевой Маргрете II.

И, наконец, вышеупомянутые «Диван» и «Диван-2». За их столиками, в пропитанной ароматом респектабельности, власти и денег атмосфере иногда обсуждаются самые деликатные и важные вопросы.

Тиволи. Колесо обозрения

Мы уезжали из Копенгагена ранним воскресным утром. Обычно в этот день копенгагенцы отсыпаются после трудовой недели, ведь рабочий день у многих начинается в 7 часов утра. К тому же с неба лил дождь.

Однако у касс Тиволи бурлила толпа. Здесь были и дети, и пожилые пары, и студенты, и домохозяйки из провинции. Они безропотно стояли под поистине проливным дождем, терпеливо ожидая нескорого открытия кассы. Я медленно шла вдоль этой толпы, вглядываясь в лица людей, и в глазах каждого читала одно – ожидание чуда.

Дворцовый ансамбль Амалиенборг

Поражающий всякого, кто приезжает в Копенгаген, великолепный дворцовый комплекс Амалиенборг (Amalienborg) – памятник воле и безграничному честолюбию короля Фредерика V, задумавшего так перестроить Копенгаген, чтобы этот старый средневековый город затмил бы все другие столицы мира.

В грандиозной застройке, которая должна была преобразить облик датской столицы, приоритетная роль отводилась дворцовому ансамблю Амалиенборг.

Для того чтобы возвести эти новые дворцы, королю пришлось пожертвовать старым дворцом София-Амалиенборг, который стоял на этом месте. После того как старый дворец был снесен и в центре Копенгагена образовалось широкое ровное пространство, на нем в 1750 г. по проекту выдающегося архитектора Николая Эйгтведа (1701–1754) начали строиться четыре одинаковых дворца. Но когда через четыре года после начала строительства Эйгтвед неожиданно скончался, были построены лишь два западных дворца. Работу над двумя восточными дворцами пришлось продолжить давнему коллеге и непримиримому сопернику Эйгтведа – архитектору Лауритцу де Тура (1706–1759). Ему удалось закончить их в 1760 г. Всего же гигантский для того времени комплекс дворцов был построен всего за десять лет – в срок, для XVIII столетия являющийся безусловно рекордным.

Старый дворец София-Амалиенборг

Если рассматривать дворцы по часовой стрелке начиная от входа на улицу Фредериксгаде (Frederiksgade), то мы увидим следующее.

Первый дворец называется дворцом Кристиана VII (прежнее название – дворец Мольтке (Moltkes Palae). Он был от начала до конца построен Эйгтведом. Первоначально в нем жил главный канцлер Датского королевства Адам Готтлоб Мольтке (Adam Gottlob Moltke). В момент завершения строительства это был самый дорогой из всех четырех дворцов, с самыми богатыми внутренними интерьерами.

Внутри дворца находятся два уникальных помещения – Рыцарский зал в стиле рококо, спроектированный Эйгтведом, который украшает резьба по дереву работы Луи Огюста ле Клерка, картины Франсуа Буше и лепнина Джованни Баттиста Фоссати, и Банкетный зал, созданный по проекту Жардена в стиле Людовика XVI. Оба они считаются архитектурными шедеврами.

Фасад дворца украшают скульптуры работы немецкого мастера Иоганна Кристофа Петцольда. Этот дворец по праву считается лучшим образцом датской архитектуры и убранства в стиле рококо.

Королевской резиденцией этот дворец стал в 1794 г. Его первым коронованным обитателем был Кристиан VII, по имени которого он и был назван.

После смерти Кристиана VII в 1808 г. в здании жили высшие придворные. Затем его отдали Министерству иностранных дел. А с 1885 г. во дворце стали размещать прибывавших в Копенгаген гостей короля. В 1930е гг. здесь жил король Фредерик IX с супругой королевой Ингрид Шведской, дочерью короля Швеции Густава VI Адольфа. В 1960е и в 1970е гг. здесь жила королева Маргрете с мужем и сыновьями, пока реставрировался соседний дворец.

В настоящее время дворец используется в основном для приемов высоких иностранных гостей и для приемов в их честь, которые даются от имени королевы.

В 1795 г. по проекту архитектора Каспара Фредерика Харсдорффа (Caspar Frederik Harsdorff) была построена крытая колоннада, соединившая дворец Кристиана VII, в котором проживал король, с дворцом Кристиана IX, где жил кронпринц.

Второй дворец называется дворцом Кристиана VIII (прежнее название – дворец Леветцау (Levetzaus Palae). Его строительство начал Эйгтвед, а завершил Лауритц де Тура. Он строился практически теми же мастерами и по тому же проекту, что и дворец Мольтке, однако средства будущих хозяев были неравны, а посему и дворец получился несколько более скромным. Первоначально в нем жил тайный советник короля граф Кристиан Фредерик Леветцау (Count Christian Frederik Levetzau). В 1794 г. этот дворец купил принц Фредерик, брат короля Кристиана VII. Здесь он жил вместе со своим сыном кронпринцем Кристианом. После того, как кронпринц Кристиан взошел на престол и стал королем Кристианом VIII, этот дворец был переименован в его честь.

Площадь перед дворцами Амалиенборг

Король Кристиан VIII и королева Каролина-Амалия были меценатами и людьми очень образованными, и их дворец стал центром культурной жизни Копенгагена. Кристиан VIII был одаренным литератором, писал философские трактаты, великолепно рисовал. Королева Каролина-Амалия, внучка той самой королевы Каролины-Матильды, что прославилась своей поразительно трагической судьбой, была исключительно одаренной пианисткой – она замечательно играла и сама сочиняла изящные фортепьянные пьесы. В 1848 г. король умер. Каролина-Амалия пережила его на целых 33 года. Не впасть в отчаяние после смерти любимого супруга ей помогло увлечение музыкой. После смерти вдовствующей королевы в 1881 г. здание использовало для своих нужд Министерство иностранных дел, в 1898 г. сюда въехал кронпринц Кристиан, племянник принцессы Дагмары Датской (российской императрицы Марии Федоровны) и двоюродный брат Николая II. Когда кронпринц Кристиан стал в 1912 г. новым королем Дании под именем Кристиана X, то он вместе со своей супругой Александриной, правнучкой Николая I, остался жить в этом дворце. Здесь он прожил вплоть до своей смерти 20 апреля 1947 г. А с 1983 по 2002 г. в этом дворце жил кронпринц Фредерик – будущий король Дании.

В левой части дворца устроен музей. В нем сохранилась обстановка, в которой жил король Кристиан VIII. Он открыт для посещения и очень популярен у иностранных туристов. Уверена, что читатели нашего путеводителя обязательно посетят его.

Третий дворец называется дворцом Фредерика VIII (прежнее название – дворец Брокдорфф (Brockdorffs Palae). Первоначально в нем жил граф Иоахим Брокдорфф (Joachim Brockdorff). С 1767 по 1788 г. дворец служил помещением для Кадетской академии, с 1788 по 1827 г. в нем располагалась Военно-морская академия. После свадьбы принцессы Вильгельмины и сына Кристиана VIII кронпринца Фредерика (будущего короля Фредерика VII) отреставрированный в стиле ампир дворец в 1827 г. передали молодоженам. С 1869 г. во дворце поселился сын Кристиана IX, кронпринц Фредерик. Когда в 1906 г. он был коронован как Фредерик VIII, то дворец был назван в его честь.

В 1936 г. дворец отреставрировали и здесь поселился сын Кристиана X кронпринц Фредерик (будущий король Фредерик IX, отец нынешней королевы Маргрете II) с принцессой Ингрид. Фредерик IX жил здесь вплоть до своей смерти 14 января 1972 г., а после него здесь продолжала жить вдовствующая королева Ингрид – вплоть до своей кончины в 2000 г. После ее смерти во дворце началась серьезная внутренняя реставрация. В 2010 г. во дворец въехала большая семья кронпринца Фредерика – он сам, его супруга Мэри и четверо их детей.

Четвертый дворец называется дворцом Кристиана IX (прежнее название – дворец Шакк (Schacks Palae).

Изначально его заказчиком был член тайного королевского совета граф Северин Левеншельд, однако к 1754 г. деньги на строительство у вельможи закончились, и возведение дворца продолжила графиня Анна София Шакк (Anne Sophie Schack). Она и стала его первой обитательницей.

В 1794 г. дворец Шакк был приобретен королем Кристианом VII для кронпринца Фредерика (будущего короля Фредерика VI). После его смерти и кончины его вдовы в 1852 г. дворец использовался МИДом и Верховным судом.

В 1890 г. во дворце стал жить легендарный король Кристиан IX, «тесть и свекор всей Европы», по имени которого он и был назван. Он жил там до своей смерти в 1906 г. В 1967 г. по случаю свадьбы дочери Фредерика IX принцессы Маргрете (нынешней королевы) дворец был отреставрирован и передан ей и ее мужу, принцу-консорту Хенрику. В этом дворце нынешняя правящая чета Дании живет по сей день.

В настоящее время для посещения публики открыты лишь два дворца из четырех – дворцы Кристиана VII и Кристиана VIII. В остальные дворцы посторонних не допускают.

Дворцы расположены друг против друга на красивейшей восьмигранной площади – Amalienborg Slotsplads.

Памятник Фредерику V

В центре ее высится изящный конный памятник королю Фредерику V работы известного французского скульптора Жоржа Сали. С этим памятником связана любопытная история. В свое время Сали был настолько популярен в Европе, что в «очередь» к нему записывались практически все европейские монархи – каждому хотелось иметь свое изображение, сделанное рукой великого мастера. И датчанам пришлось немало «потрудиться», чтобы очередь дошла и до них. На работу по созданию памятника Фредерику V скульптору потребовалось 20 лет – и за работу над этой конной статуей ему заплатили больше, чем стоили все четыре амалиенборгских дворца вокруг нее, вместе взятые! При этом сама статуя была закончена лишь в 1771 г. – через пять лет после смерти короля Фредерика V. Получив за свою работу астрономическую сумму, Сали тем не менее заявлял, что… все-таки продешевил! Он полагал, что за такой шедевр ему причитается больше…

Амалиенборгские дворцы считаются одним из лучших в Европе памятником дворцовой архитектуры в стиле рококо. Дворцы облицованы светло-желтым мрамором, который в зависимости от времени суток и времен года меняет оттенок. Многочисленных туристов здесь привлекает все: площадь, дворцы с королевскими апартаментами, где можно увидеть подлинные предметы обстановки, которыми пользовались короли, включая их мундиры, платья, военную форму, мебель и личные вещи.

Стоя на Дворцовой площади, можно наблюдать, как в ворота дворца въезжают автомобили с необычными номерами черного цвета, на которых в сопровождении золотой королевской короны присутствует лишь одна двузначная цифра. Это – машины, принадлежащие королевскому дворцу. Их меньше ста, поэтому им вполне хватает номеров от первого до девяносто девятого. В этих машинах во дворец доставляют провизию от собственных Ее Королевского Величества поставщиков, столовое серебро и многое другое, что необходимо для функционирования дворца, в них же ездят и члены королевской семьи. Если вам повезет, то вы сможете увидеть их и прямо на улицах или площадях Копенгагена. Это – одно из тех обстоятельств, которое делает путешествие в датскую столицу таким незабываемым. Действительно, в каком еще городе можно увидеть даму, выходящую из дверей дворца без намека на охрану, а потом в сувенирном магазине – ее, дамы, лицо среди открыток с портретами членов королевской семьи?

Особенно популярна среди жителей Копенгагена и многочисленных гостей датской столицы красочная церемония смены королевского караула. Каждый день в 12 часов дня рота лейб-гвардейцев в старинной форме, в черных медвежьих шапках, звонко стуча каблуками и прикладами ружей, устраивает показательное перестроение часовых по установленному давным-давно ритуалу. Под звуки отрывистой команды маршируют и на ходу перестраиваются нарядные гвардейцы в огромных гвардейских шапках и черных шинелях, перетянутых белыми ремнями.

Кстати, до Октябрьской революции эти мохнатые шапки традиционно шились из шкур русских медведей – из одной шкуры получалось две шапки. А после революции их стали делать из шкур канадских медведей. И, поскольку канадские медведи меньше русских, то шапки теперь выделываются в пропорции из двух шкур – три шапки. А два мастера, которые изготовляют эти шапки в Дании – Бриан Рютцоу и Леннарт Хоффманн, – известны всей стране и являются частыми гостями газетных страниц и журнальных разворотов.

Во дворец королевы въезжает автомобиль с номерными знаками королевского двора

Тамбурмажор с горделивой осанкой поднимает жезл, и музыканты исполняют марши. А потом лакей в красной с золотом ливрее и старинной треуголке открывает ворота дворца, и туда медленно, скользящим шагом, под звуки национального гимна, уходят начальник караула и знаменосец.

Золотой дворец – офис Гофмаршала Ее Величества

Совсем рядом от королевских дворцов Амалиенборг располагается рабочее место самого главного человека в дворцовой иерархии, без которого просто немыслима работа королевского двора – офис гофмаршала Ее Величества (Gule Palae).

Местом, где находится офис гофмаршала, является легендарный Золотой дворец. Этот дом – настоящая колыбель королей и принцев, причем не только Дании, но и России, Англии, Греции. Одно лишь перечисление их имен невольно заставляет почтительно замереть перед его строгим неоклассическим фасадом желтого цвета, от которого и пошло его название – Золотой дворец.

Некоторые историки, впрочем, полагают, что название «Золотой» дворец получил потому, что у него был поистине «золотой» заказчик – богатейший торговец Фредерик Баргум (1733–1800). Начав как торговец лесом, Баргум получил королевский патент на поставки леса для нужд королевского флота, а затем за баснословную сумму в миллион ригсдалеров выкупил патент на право монопольной поставки в Данию табака. Про Баргума то ли в шутку, то ли всерьез говорили, что денег у него «больше, чем у самого короля». И он действительно не пожалел никаких денег, заказав проект дворца самому популярному королевскому архитектору тех лет Жардену, и щедро раскошеливался все пять лет, что строился дворец, который был закончен в 1764 г. Затем Баргум постарался обставить его так, чтобы его дворец был ничуть не хуже, чем находящиеся поблизости от него дворцы Мольтке, графа Леветцау и графини Шакк. И если фактического правителя государства графа Адама Готтлоба Мольтке Баргуму превзойти не удалось, то графа Леветцау и графиню Шакк ему точно удалось заткнуть за пояс. Покои его дворца поражали всех утонченной роскошью, в специально устроенной оранжерее посреди зимы благоухали тропические растения и пели редкие заморские птицы, а винному погребу Баргума, как говорили, мог позавидовать сам Версаль.

Окруженный баснословной роскошью, Фредерик Баргум счастливо жил в Золотом дворце, не отказывая себе ни в чем. Однако в Дании все громче начали звучать голоса тех, кто говорил: несметные богатства, которые Баргум получает, торгуя табаком, ничем не заслужены, и не следует превращать одного-единственного человека во всесильного монополиста, заставляя все население страны покупать табак только у него, и тем самым платить ему своего рода дань. Одновременно королевские аудиторы выявили и сговор, существовавший между Баргумом и рядом датских адмиралов, в результате чего лес, приобретаемый на нужды флота, становился поистине «золотым». И хотя король, опасаясь скандала, не решился заставить Баргума вернуть все, что он заработал нечестно, он все же постановил отменить его табачную монополию и привлечь новых поставщиков леса для нужд королевского флота.

Золотой дворец

Баргум по-прежнему оставался весьма состоятельным человеком, но теперь деньги больше не текли к нему, как прежде, рекой. И тогда в голове предприимчивого негоцианта зародился новый грандиозный план, с которым он решил обратиться к самому королю. Добившись аудиенции у Фредерика V, Баргум живописал монарху ту гигантскую прибыль, которую получают Англия и Франция, завозя рабов из Африки на сахарные и хлопковые плантации в Южной Америке и Вест-Индии. Он предложил создать датскую компанию, которая стала бы заниматься тем же самым – и тоже могла бы претендовать на свою долю от этой сверхприбыльной коммерции. Современники не зря говорили про Баргума, что тот «умел дьявольски убеждать и соблазнять любого»: в данном случае ему удалось уговорить самого короля заняться таким весьма сомнительным делом, как работорговля. 18 марта 1765 г. была образована Королевская гвинейская компания, которой было дано высочайшее разрешение добывать чернокожих рабов в Гвинее и беспошлинно ввозить их на острова датской Вест-Индии. Компания обзавелась огромными складами в Копенгагене, чтобы свозить туда тонны сахара, которые должны были производить рабы, и 8 июля 1766 г. в Гвинею отправился первый корабль за рабами. Баргума не смутила даже смерть короля Фредерика V, скончавшегося 14 января 1766 г.: он был уверен, что сможет удачно продолжить столь прибыльное дело и при его преемнике. И действительно, первое время все шло исключительно удачно: рабы бесперебойно доставлялись на плантации сахарного тростника и хлопка, оттуда сахар и ткани текли в Данию, а вдобавок к этому Баргум стал вывозить из Африки чрезвычайно ценившиеся в Европе слоновую кость, черное дерево, а также золото. Однако затем на сверхприбыльном торговом пути Баргума словно пробежала черная кошка. Сразу несколько его кораблей затонули во время шторма у берегов Тринидада и Тобаго. В Гвинее из специального загона вырвались и убежали на свободу приготовленные к отправке в Америку рабы. Сгорел один из складов в Копенгагене. Баргум пытался компенсировать эти потери, ссудив денег у банкиров, однако когда пришло время отдавать ссуду, выяснилось, что сделать это нечем. Баргум был объявлен банкротом. Кредиторы немедленно наложили арест на Золотой дворец, надеясь, что самого здания и находящегося в нем имущества хватит для покрытия долга. Однако когда они вошли во дворец, чтобы описать имущество, то выяснилось, что дворец – пустой: хитрый Баргум предусмотрительно вывез из него все самое ценное, включая редкие картины, скульптуры и бронзу. Разъяренные кредиторы едва не убили его на месте. Тем временем выяснилось, что Баргум должен даже больше, чем считалось ранее, – пользуясь своей прежней репутацией, он успел назанимать денег практически у всех. В воздухе запахло жареным, и, спасая свою шкуру, Баргум поспешил удрать из страны. В 1782 г. он обосновался в Вене и открыл там банк. Однако в 1790 г. этот банк, занимавшийся сомнительными операциями, лопнул, и тогда Баргум сбежал во Францию. Там у него уже давно было кое-что припрятано, и он надеялся начать новую жизнь. Однако во Франции дела у него пошли совсем неважно. Умер Баргум в Нанте, где у него была лишь мелочная лавка, в каморке над которой он сам и жил. Так бесславно закончил свою жизнь «золотой» хозяин Золотого дворца.

За сам же Золотой дворец долго боролись многочисленные кредиторы Баргума, пытавшиеся вернуть себе хотя бы часть денег. В конце концов в 1810 г. его приобрел Фредерик VI для того, чтобы селить в него своих сиятельных родственников, прибывавших с визитами в Копенгаген. Пришедший в некоторое запустение дворец был тщательно отремонтирован, в него завезли новую мебель и зеркала, и он стал выглядеть почти так же шикарно, как и во времена Баргума.

В 1837 г. в истории Золотого дворца произошло знаковое событие – в нем поселилась принцесса Луиза, племянница сына короля, наследного принца Кристиана, и ее муж Кристиан, герцог Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбургский. Тогда еще никто не мог предположить, что эти двое станут королем и королевой Дании и родоначальниками новой Глюксбургской династии, которая будет править Данией и поныне.

В 1839 г. на престол заступил Кристиан VIII – дядя Луизы. От первого брака с Шарлоттой-Фредериккой Мекленбург-Шверинской у него родился единственный сын, будущий Фредерик VII, который в 1863 г. умер бездетным. Вместе с ним пресеклась и вся династия Ольденбургов. И тогда на датский престол взошла единственная легитимная наследница датских королей – племянница Кристиана VIII Луиза. Она была провозглашена королевой, и королем был провозглашен ее муж принц Кристиан, ставший новым королем Кристианом IX и отцом-основателем новой Глюксбургской династии.

Через два года после коронации, в 1865 г., Кристиан IX и королева Луиза покинули Золотой дворец – требования придворного этикета обязывали их жить в королевском дворце Амалиенборг. Золотой же дворец, где появились на свет их дети, навсегда вошел в историю как место рождения сразу четырех королей и королев – датского короля Фредерика VIII (родился 3 июня 1843 г.), английской королевы Александры (родилась 1 декабря 1844 г.), греческого короля Георга I (родился 24 декабря 1845 г.) и русской императрицы Марии Федоровны (родилась 26 ноября 1847 г.). Здесь же появилась на свет и младшая королевская дочь принцесса Тира (родилась 29 сентября 1853 г.), которая могла бы стать королевой Нидерландов, если бы не разорвала помолвку с королем Виллемом III. Королю Виллему она предпочла бравого лейтенанта-кавалериста Вильгельма Мархера, от которого затем родила дочь Марию. Мархер пытался получить у короля разрешение на брак с принцессой, но, услышав решительный отказ, в отчаянии застрелился. Тира же потом вышла замуж за кронпринца Эрнеста-Августа Ганноверского, герцога Камберлендского, и родила ему еще шестерых детей.

Три дочери Кристиана IX – русская императрица Мария Федоровна, английская королева Александра и принцесса Ганноверская Тира

Здесь, в Золотом дворце, они играли и шалили детьми, здесь начали заниматься с преподавателями, которые обучали их чтению, письму, другим предметам. Здесь они взрослели, влюблялись, поверяли друг другу милые семейные тайны. И отсюда, из родительского гнезда, они упорхнули в большой мир, чтобы стать повелителями других народов.

В Золотом же дворце остался жить самый младший сын Кристиана и Луизы – принц Вальдемар. Он стал военным моряком и часто покидал дворец, отправляясь в дальние экспедиции. А возвращаясь домой, заставал в дворцовых покоях то нищего французского художника, то итальянского канатоходца, то испанского жонглера, то венецианского гондольера, то бывшего флибустьера с Гаити, потерявшего руку и ногу, – их приглашала его жена, принцесса Мария Орлеанская, взбалмошная и непокорная, как все Бурбоны, обожавшая жизнь во всех ее проявлениях и готовая общаться с кем угодно, лишь бы этот человек был интересен. Талантливая и бесконечно остроумная, она никого не боялась, никогда не лезла за словом в карман и жила так, как ей хотелось, не считаясь ни с условностями, ни с предрассудками, ни даже с мнением остальных членов королевской семьи. Вальдемару, по-скандинавски сдержанному, приходилось все это терпеть, но терпел он это с удовольствием – ведь он бесконечно любил свою Марию, ценил ее доброе сердце и готовность помогать ближним, и прощал ей все.

На его голове, точно так же как на головах его братьев и сестер, могла красоваться королевская корона, и даже не одна: ему предлагали занять норвежский и болгарский престолы, но из-за возникавших международных противоречий ему пришлось оба раза отказаться от этих царских венцов. Зато его сын Аксель женился на принцессе Маргарите Шведской, а его внучка Анна стала королевой Румынии.

А Вальдемар, так и не заняв никакого престола, скончался 14 января 1939 г. в родном Золотом дворце, который остался его домом на всю жизнь. Последние 30 лет он жил в нем один – после того, как в 1909 г. он похоронил скоропостижно скончавшуюся принцессу Марию, он никогда больше не женился. После этого во дворце уже не жили ни принцы, ни короли – их место заняли королевские гофмаршалы.

Мраморный собор

По главной оси дворцовой площади, с противоположной от разделяющего Данию и Швецию пролива стороны, возвышается, пожалуй, самое величественное здание в Копенгагене – Мраморный собор (Marmorkirken), с огромным куполом, очень похожим на купол собора Святого Петра в Риме, со сверкающими на солнце золотыми нервюрами. Справочники утверждают, что это самый большой в Северной Европе купол; диаметр его – 30 метров. Автор проекта Мраморного собора – все тот же Николай Эйгтвед. Официально же Мраморный собор носит имя короля Фредерика V.

Хотя строительство собора началось еще при жизни Эйгтведа и Фредерика V, закончилось оно, увы, лишь через 145 лет. После смерти Эйгтведа собор достраивал сначала Лауритц де Тура, затем – Николя-Анри Жарден. При этом Жарден несколько видоизменил первоначальный проект Эйгтведа.

Но в 1766 г. умер Фредерик V, именем которого был назван собор, а его преемник Кристиан VII не горел желанием продолжать строительство. К тому же по проекту Эйгтведа стены собора должны были быть облицованы отборным мрамором, добываемым только в Норвегии, – такого сорта не было даже в Италии. Но королевская казна была просто не в силах выдержать подобных расходов. Строительство еще вяло продолжалось по инерции несколько лет, но в 1770 г. остановилось окончательно. К тому времени деньги в королевской казне закончились окончательно, и все рабочие были уволены, а строительные леса – разобраны.

Мраморный собор

Собор долгие годы представлял собой незаконченный остов здания, окруженный кучами строительного мусора. Другого примера столь длительного строительства Копенгаген не знает. Наполовину возведенные стены стали разрушаться, на них разрастались кустарники и даже деревья. И лишь в 1874 г. влиятельный финансист Карл Фредерик Титген (Carl Frederik Tietgen) выкупил у королевской семьи участок земли с недостроенным собором и поручил архитектору Фердинанду Мельдалю завершить работу над многострадальным зданием.

В 1877 г. строительные работы возобновились. На облицовку вместо драгоценного норвежского мрамора частично пошел местный датский материал – песчаник, добываемый на юге острова Зеландия, в местечке Факсе. Когда очередь дошла до сооружения купола, выяснилось, что нет меди для изготовления покрытия. Тогда народ объявил сбор медных «пожертвований»: кто нес тазы и плошки, подсвечники и канделябры, кто – ступки, дверные ручки и петли. И вот 19 августа 1894 г., после долгих мытарств, Мраморный собор был наконец открыт. И над его колоннадой засверкала надпись огромными золотыми буквами – «HERRENS ORD BLIVER EVINDELIG», то есть «Слово Господне пребывает вовек».

Перед Мраморным собором находится памятник королю Кнуду Святому (1043–1086). А на его стене установлена памятная бронзовая доска в честь Титгена и его супруги, благодаря которым многострадальный собор был наконец достроен.

Дворцы Амалиенборг и Мраморный собор. Вид с моря

Собор окружают скульптуры видных теологов и философов, в том числе самого известного датского философа Кьеркегора, который, по иронии судьбы, к концу своей жизни весьма критично отзывался об официальной церкви.

Фронтон Мраморного собора смотрит прямо на набережную Копенгагена. И когда у Королевского причала швартуется королевская яхта и из нее выходит Маргрете II, то она обязательно бросает восхищенный взгляд на прекрасный Мраморный собор.

Копенгаген Кристиана IV

Если Абсалон основал Копенгаген, то столицей его сделал Кристиан IV: за каждым заметным зданием непременно маячит исполинская фигура этого великого короля, про которого датчане с гордостью говорят: «Это наш Roi soleil» (Король-Солнце). Именно ему Копенгаген обязан своим величественным обликом. Никто из датских королей не восседал на троне так долго, как он, – 60 лет! И за свое долгое царствование (1588–1648) Кристиан IV заслуженно снискал славу короля-строителя. Кристиан IV знал толк в красоте и понимал, чего не хватает городу. Свою столицу, небольшой средневековый городок, он вознамерился во что бы то ни стало превратить в красивый ренессансный город. Для этого Кристиан приглашал мастеров из разных стран – Нидерландов, Германии, Италии, не скупясь перед затратами. И именно он создал узнаваемый всеми облик Копенгагена.

Кристиан IV

Почти все наиболее приметные сооружения в Копенгагене связаны с королем Кристианом IV. Если не знаешь, когда была построена какая-нибудь необычная башня, замок или здание с хитроумным шпилем, можно сразу сказать: это первая половина XVII в., творение Кристиана IV. И почти наверняка не ошибешься. А где-нибудь на флюгере или на стене обязательно найдешь вензель в виде буквы «С» и вписанной в нее четверкой.

Красный кирпич в сочетании с декором из светлого песчаника и зелеными медными крышами, стройные башни придают сооружениям эпохи Кристиана IV особую нарядность, выдержанную, однако, в более строгом, свойственном зодчеству Северной Европы, варианте.

Все эти сооружения не только сохранились до сих пор, но и продолжают оставаться главными достопримечательностями города. Без них представить себе Копенгаген просто невозможно.

Для того чтобы успеть все это сделать, король обычно поднимался очень рано – порой в шесть часов утра – и торопил своих архитекторов, помощников, проектировщиков, а часто и сам засучивал рукава, брал тачку и принимался возить на строительство кирпичи или раствор. Благодаря этому Кристиану IV удалось сделать столько, сколько не сделал, пожалуй, ни один другой король на свете.

Дворец Розенборг

Дворец Розенборг (Rosenborg Slot) – красивейший в Дании и в Европе памятник замковой архитектуры. Это прекраснейшая из королевских резиденций в Копенгагене – изящный, нежный, воздушный, похожий на сказочный дворец, настоящий «замок роз».

Дворец Розенборг

Розенборг был построен в 1607 г. как загородный королевский дворец среди только что разбитого Королевского сада (Kongens Have). Это сейчас он находится в центре Копенгагена, а тогда он был за чертой города, за его крепостными валами. В 1600 г., на двенадцатый год своего царствования, Кристиан IV приобрел большой участок земли, с которого открывался отличный вид на город, чтобы разбить здесь прекрасный сад, который он назвал Королевским.

Современникам и сам дворец, и окружавший его великолепный сад казались настоящим волшебством. Из поколения в поколение передавалась легенда, что король был не только заказчиком, но и архитектором, зодчим замка Розенборг. И сегодня, превращенный в музей (это единственный из музеев Дании, который принадлежит королевской семье), в котором демонстрируются собранные датскими королями коллекции портретов и ювелирных изделий, мебели и оружия, серебра, фарфора, слоновой кости и костюмов, а также королевских корон и драгоценностей, Розенборг поражает совершенными по силуэту башнями и резными фронтонами, нарядным декором фасадов и гармоничным сочетанием дворцового сооружения с садово-парковым ландшафтом.

Сады Розенборга из соображений безопасности были окружены рвом, через который перекинули разводной мост, а в 1610 г. построили барбакан – специальный бастион, вынесенный вперед основных укреплений, чтобы можно было атаковать осаждающего врага и с тыла. Хорошо защищенный дворец счастливо избежал пожаров, ему не было причинено ни малейшего вреда ни в ходе разрушительной войны со Швецией в 1658–1660 гг., ни в результате английских бомбардировок Копенгагена в 1807 г.

По проекту Кристиана IV в замке был построен туалет – первый в Европе (до этого, как известно, даже в королевских апартаментах Европы все были вынуждены обходиться вульгарными ночными горшками). А в одном из залов король приказал выложить зеркальный пол. Красавицы, проходя по нему, слегка приподнимали юбки – а король, большой любитель женщин, смотрел на зеркальные отражения их прелестей, спрятавшись наверху.

Кристиан IV был высоким, могучим, в зрелом возрасте даже слегка тучным мужчиной. Он обожал женщин, а женщины – его. Но король, у которого помимо законной супруги имелось еще пять любовниц, был не только галантным кавалером. Он был еще и бесстрашным воином, который за свою долгую жизнь участвовал в самых ожесточенных сражениях. И в возрасте 67 лет он не раздумывая повел датскую эскадру в бой против шведов. Этот день – 1 июля 1644 г. – навсегда вошел в историю Дании. Он запечатлен на десятках картин, о нем снято множество фильмов. В этот день Кристиан IV с палубы флагманского корабля «Троица» командовал датским флотом, когда вдруг ему в глаз попала пуля. Обливаясь кровью, Кристиан рухнул на палубу. Все закричали от ужаса. Морякам показалось, что это конец, что флот остался без командования, что все потеряно. На кораблях началась паника. Но король, шатаясь, поднялся с залитой его кровью палубы, завязал выбитый глаз платком и вновь стал руководить сражением. В музее замка Розенборг хранится его когда-то белоснежная рубашка с большим кружевным воротником. Она слегка бурая от крови – именно в этой рубашке король был ранен во время морского сражения. Придя в себя, он приказал из серебряной пули, которой в него стреляли, сделать красивые серьги, и подарил их любимой женщине. Эти серьги, не украшенные никакими другими драгоценностями, также экспонируются в музее замка Розенборг. И остается только позавидовать той женщине, которая носила скромный, но многозначительный подарок короля.

Кристиан IV очень любил Розенборг. И когда государственные дела не уводили его из города, он предпочитал жить именно там.

Завершая свой земной путь в возрасте 70 лет, Кристиан IV специально попросил перевезти его в Розенборг – он хотел умереть в комнатах, которые обустраивал с такой любовью многие годы. Последняя воля короля была исполнена, и 28 февраля 1648 г. он скончался в любимом дворце.

Жившие после Кристиана IV в замке короли не меняли ничего из внутреннего убранства дворца, относящегося к эпохе Кристиана IV. И каждый следующий король не менял ничего из того, что сделал его предшественник. В результате во дворце сложилось поистине уникальное собрание обстановки и интерьеров – все комнаты и покои были выстроены хронологически, от первого хозяина дворца к последнему. И, прогуливаясь по помещениям, вы можете наблюдать, как менялись стили и мода на интерьеры в течение более чем 200 лет.

Эра Розенборга как места жительства королевской семьи закончилась в 1710 г., когда был построен загородный дворец Фредериксберг (Frederiksberg). Однако о нем снова вспомнили, когда в 1730 г. был разрушен Кристиансборг, – двор снова переехал жить в Розенборг и находился здесь до 1745 г. После этого дворец перестал быть королевской резиденцией. С 1745 г. он стал тем, чем является и ныне – прекрасной архитектурной оправой для хранения королевских коллекций. С 1849 г., когда была ликвидирована абсолютная монархия, королевские дворцы перешли в собственность государства. Исключение составляют коллекции Розенборга, до сих пор передаваемые датскими монархами по наследству.

Королевские гвардейцы следуют от дворца Розенборг к Амалиенборгу по улицам Копенгагена

Очень хорош Рыцарский зал с троном из мрамора и зуба нарвала. Им пользовались при коронации королей Дании в 1871–1940 гг. Большие серебряные львы охраняют покой трона. Но главной достопримечательностью замка Розенборг является его хранилище королевских драгоценностей. Обычно они демонстрируются в полутьме, при очень красивой подсветке. Не оторвать глаз от ожерелий из прекрасно подобранных изумрудов, сапфиров и бриллиантов. Здесь находится и корона короля Кристиана IV, считающаяся самой красивой короной эпохи Ренессанса. Остальное собрание сокровищницы – золотая посуда, усыпанные бриллиантами часы и оклады для редких книг, шпаги и трости для прогулок, инкрустированные драгоценными камнями седла, а также фигурки-предметы из полудрагоценных камней. Здесь же выставлены ордена, которыми награждали королей, в том числе и ордена Элефанта (Слона) – после смерти его владельца их обязаны возвратить в сокровищницу.

Поэтому перед фасадом Розенборга несут постоянный караул королевские гвардейцы – они здесь охраняют бриллианты и драгоценности Короны. Именно отсюда начинается их путь ко дворцам Амалиенборг для ежедневной смены караула. Ровно в 11.30 отряд королевских гвардейцев, сопровождаемый походным оркестром, покидает Розенборг, чтобы промаршировать через весь Старый город ко дворцу Амалиенборг. Его маршрут неизменен и хорошо известен – гвардейцы идут по Готерсгаде, потом по Норреволд и Фредериксборггаде, сворачивают на Кебмагергаде и Остергаде, идут через Новую Королевскую площадь и далее по Бредгаде попадают на площадь Святой Анны, и наконец через Амалиегаде подходят к Амалиенборгу. Там точно в полдень происходит церемония смены караула. Затем – все так же, с оркестром – отряд гвардейцев возвращается назад к Розенборгу. Поскольку маршрут и время движения неизменны, то прохождение гвардейцев по городу превращается в туристический аттракцион: за ними обязательно увязываются мальчишки, а люди, сидящие в открытых кафе, радостно приветствуют их поднятием кружек с пивом.

Огромные сады, разбитые вокруг дворца Розенборг, предназначались для увеселения короля и его придворных и для прогулок, а часть их отводилась для выращивания фруктов и овощей для королевского стола.

До настоящего времени сохранилась в своем первозданном виде старейшая часть сада в стиле голландского Ренессанса. Ее бережно поддерживают в том самом виде, в каком она существовала в эпоху Кристиана IV и его многочисленных жен. Украшением этой части сада является большая бронзовая скульптура «Лев и лошадь», где хищник безжалостно пожирает свою жертву. Скульптура была сделана еще при жизни Кристиана IV.

Прогуливаясь же по другим частям Королевского сада, можно проследить, как менялась мода на облик садов, их планировку и садовые украшения. Каждый следующий король и его архитекторы привносили в сад что-то свое, и в итоге получилось внушительное пространство, занимающее сейчас 12 гектаров. С начала XVIII в. сад был открыт для публики.

Памятник Андерсену

Здесь же, в Королевском саду дворца Розенборг, находится и самый старый в Копенгагене памятник Андерсену. Бронзовый писатель, окруженный тенистыми буками, сидит на широкой скамье. Небрежно наброшенный плащ держится только на левом плече – кажется, вот-вот соскользнет и с него. Но, не замечая этого, глядя прямо перед собой, зажав в левой руке бронзовую рукопись, Андерсен вдохновенно читает одну из своих бессмертных сказок. При жизни писатель любил приходить в этот сад, сидел здесь на скамейке, кормил хлебом уток и лебедей, плавающих в пруду – бывшем крепостном рву. И когда после кончины Андерсена стали выбирать место для установки его памятника, то все сошлись в том, что лучшего места, чем Королевский сад, не найти.

Памятник Андерсену в Королевском саду дворца Розенборг

Этот памятник работы скульптора Собю был открыт 26 июня 1880 г. – через пять лет после смерти великого сказочника. На его открытии присутствовали король Кристиан IX с королевой Луизой, все датское правительство в полном составе, многие члены фолькетинга, писатели, художники, деятели культуры – и тысячи простых датчан. Деньги на его сооружение собирали по подписке по всей Дании, и собрали необычайно быстро – меньше чем за неделю. Надпись на постаменте памятника гласит: «Поставлен датским народом» («Reist af det danske Folk») – и это действительно так. Наверное, это самый счастливый финал, какой мог бы придумать в своих сказках сам Андерсен…

Биржа

Король-реформатор, король-строитель, король-воин Кристиан IV, как никто другой, понимал важность развития промышленности и торговли – без этого невозможно было и мечтать о том, чтобы превратить Копенгаген в настоящую европейскую столицу. А для торговли нужны не только флот и гавани, но и благоприятные условия. Необходимо помещение, где купцы смогли бы проводить торговые операции, совершать сделки, менять деньги, в конце концов. Чтобы дать толчок развитию датского предпринимательства, Кристиан IV, по примеру Голландии, учредил в Дании биржу и построил ее здание, которое расположено в самом центре столицы.

Здание Биржи (Borsen) отличается особым изяществом форм и элегантностью всего облика. А главной его достопримечательностью является ни на что не похожая ажурная башня, представляющая собой сплетенные и устремленные ввысь хвосты четырех драконов. Внизу Драконий шпиль по просьбе короля был украшен гербами Дании, Швеции, Норвегии и Исландии, которыми он мечтал совместно владеть – так же, как и его предки. Переплетение драконьих хвостов и символизировало, по мысли короля, неразрывность судеб всех скандинавских государств – разумеется, под его собственным верховным владычеством.

Считается, что драконы оберегают Биржу – ведь во время многих бедствий, постигших Копенгаген (пожары, обстрелы города английским флотом) Биржа осталась в целом неповрежденной.

Строительство ее длилось долго, т. к. земли на постройку биржи король не выделил, повелев насыпать здесь дамбу и строить прямо на ней. Так и поступили, отвоевав у моря еще один кусочек суши. К работе биржа приступила через семь лет после начала строительства – в 1624 г.

Над входными дверями в каждом конце здания вы можете прочитать сделанную на бронзовых досках надпись на латыни: «Кристиан IV, всемогущий Король Дании и Норвегии, Англов и Готов, прекрасный отец нашей родины, удачливый управитель собственности государства нашего, достойный последователь своих великих предков, несущий торговлю для процветания страны, основал здесь Биржу не для уловок Меркурия, но прежде всего для Божьей чести, и лишь затем – для выгоды покупателей и продавцов».

Биржа

Первый этаж биржи украшен мозаичным панно, которое специально для Биржи сделали искуснейшие мастера из итальянской Равенны. Это – 670 тысяч кусочков мозаики 600 оттенков. Грандиозное зрелище! Слева – изображение Меркурия, покровителя торговли, справа – Нептуна, властелина морей.

На первом этаже имеется огромный общий зал для проведения сделок и других биржевых операций со статуей короля Кристиана IV работы Торвальдсена. Здесь же расположены библиотека с курительной комнатой и камином и панно из цветных изразцов, изображающее карту Дании.

На противоположной стене висит картина, изображающая повседневную жизнь Гильдии торговцев работы П.С. Кройера. Чем больше член Гильдии уплатил художнику, тем ближе и крупнее он изображен на картине. Цена за лучшие места доходила до 5 тысяч датских крон – огромную по меркам 1895 г. сумму! В Бирже хранится также приличная коллекция живописи и коллекция изображений ее основателя, короля Кристиана IV в виде фресок, бюстов и скульптур.

Деньги, как известно, любят тишину и порядок – и на протяжении многих столетий копенгагенская Биржа функционировала именно так. Но в ноябре 1918 г. произошло событие, о котором до сих пор вспоминают с содроганием, – под влиянием революции в Германии и годовщины октябрьского переворота 1917 г. в России датские анархисты, среди которых было немало людей, лично знавших Розу Люксембург, Ленина и Коллонтай, взяли Биржу штурмом, как «главную цитадель капитализма». Полиции пришлось изрядно потрудиться, выгоняя их оттуда. Некоторые наиболее горячие головы пришлось остудить, окунув их в по-осеннему студеную воду канала. Правда, больше подобных инцидентов в прекрасном здании Кристиана IV уже не происходило – вкуса к революциям у датчан так и не привилось.

Круглая башня

Своим появлением Круглая башня (Rundetarn) обязана королю Кристиану IV, который решил построить целый университетский исследовательский комплекс Trinitatis, состоящий из обсерватории, библиотеки и университетской церкви. Название Trinitatis, что означает «Триединство», символизировало триединое предназначение комплекса: университетская церковь должна была обеспечить возможность студентам и преподавателям совершать богослужения, не покидая стен университета; в библиотеке они должны были усердно впитывать в себя знания; обсерватория же позволяла заниматься астрономией, а также астрологией, что в эпоху Кристиана IV считалось порой даже еще более важным делом. В Круглой башне должна была размещаться библиотека, а на ее верхних этажах – астрономическая обсерватория.

Круглая башня

Возведение комплекса Trinitatis наглядно продемонстрировало, чему – астрономии или религии – отдавал в действительности приоритет Кристиан IV: самой первой, в 1642 г., была возведена Круглая башня-обсерватория. И только 15 лет спустя заработала университетская церковь.

Высота Круглой башни – 42 метров. Сооруженная почти 400 лет тому назад, она и сейчас смотрится очень внушительно. А в эпоху Кристиана IV башня была настоящим средневековым небоскребом, возвышавшимся над всем окружающим городом. Именно здесь помещалась обсерватория, в которой знаменитый астроном Оле Ремер (1644–1710) впервые в мире определил скорость света. Свои обширные познания в области света Ремер успешно применил и на земле: именно Оле Ремеру принадлежит идея освещать улицы Копенгагена стоящими на месте постоянными городскими фонарями. До него по ночам перед знатными пешеходами, даже в столицах, фонари и факелы носили слуги, а простонародье передвигалось в полной темноте. Ремер выполнил эскиз первых фонарей, которые были затем сделаны в королевских мастерских и установлены на улицах Копенгагена.

Перед башней вы можете увидеть бюст величайшего датского астронома Тихо Браге. И хотя обсерватория Круглой башни была построена спустя 40 лет после его смерти, имя великого датчанина ассоциируется с башней совсем не случайно, так как именно он с непостижимой для своего времени точностью определил положение светил на небе и был учителем Оле Ремера.

Памятник Тихо Браге перед входом в башню

У Круглой башни есть одна удивительная особенность: подъем наверх осуществляется не по лестнице, а по спиральному пологому пандусу, такому широкому, что по нему может свободно проехать телега с запряженной в нее лошадью. Этот спиральный подъем длиной в 210 метров семь с половиной раз опоясывает башню. Придумал это не кто иной, как сам Кристиан IV. И это было отнюдь не прихотью короля, а диктовалось функциональным предназначением башни: король хотел сделать так, чтобы было удобно доставлять тяжелые астрономические инструменты в обсерваторию, а книги – в университетскую библиотеку. Благодаря использованию телеги с лошадью эти массивные грузы не приходилось таскать вручную.

Однако в историю вошел не рутинный подъем на вершину Круглой башни книг и телескопов, а то, как на нее поднялся русский царь Петр I. В 1716 г. Петр I находился в Дании как союзник короля Фредерика IV. Два монарха должны были вместе начать войну против Швеции, и Петр приехал в Данию, чтобы самому наблюдать за последними приготовлениями к столь грозной операции. Петр пожелал посмотреть с вершины башни на шведскую область Сконе на противоположном берегу пролива Эресунн, где должен был вскоре высадиться датско-русский десант. Недолго думая, он въехал верхом на коне на площадку, венчающую Круглую башню. Его супруга, не желая отставать от царя, к удивлению копенгагенцев, проследовала за ним туда же в карете. Высадка в Сконе, в которой должны были участвовать 20 тысяч русских солдат, так и не состоялась, и сегодня об этом совместном русско-датском предприятии почти забыли. Однако в памяти остался подъем Петра и Екатерины на конях на вершину Круглой башни.

И пусть военная операция не осуществилась, из Дании Петр вернулся не с пустыми руками: после посещения им Круглой башни датский король в знак дружбы подарил Петру знаменитый глобус, сконструированный в 1654–1664 гг. по чертежам Тихо Браге и при участии Адама Олеария. Он имел более З метров в диаметре, а внутренняя поверхность глобуса представляла собой картину звездного неба. Петр I превратил его в главный аттракцион петербургской Кунсткамеры. Во время Второй мировой войны глобус был похищен немцами, но в 1946 г. обнаружен русскими в Любеке и возвращен в Санкт-Петербург.

Другой же уникальный медный глобус работы Тихо Браге, стоявший в обсерватории Круглой башни и служивший картой звездного неба для работавших там астрономов, расплавился во время пожара 1728 г., когда вся обсерватория сгорела. И теперь самый старый датский глобус, связанный с именем Тихо Браге, находится именно в Петербурге…

В верхней части Круглой башни изображены королевский герб, дата постройки (1642) и зашифрованный латинскими буквами ребус, который придумал сам Кристиан IV. Рукопись с ребусом, начертанная рукой самого короля, сейчас находится в Государственном архиве Дании. Этот ребус расшифровывают как послание короля самому себе: «Да ниспошлет Господь праведные наставления и справедливость в сердце короля Кристиана» (Gud, led den rette laere og retfaerdighed ind i hjertet paa den kronede Christian IV).

К настоящему времени Круглая башня уже потеряла свое назначение как обсерватория: теперь на нее поднимаются туристы, чтобы с высоты посмотреть на старый город с его древними улицами и, подобно Петру, полюбоваться голубой гладью Эресунна и зеленеющими берегами соседней Швеции.

Подъем по винтовому пандусу Круглой башни

Круглую башню хорошо знают и маленькие дети, пусть даже и не побывавшие ни разу в Копенгагене, – ведь ее не мог обойти своим вниманием великий Андерсен. Описывая в сказке «Огниво» волшебную собаку, помогавшую солдату, Андерсен говорит: «Сидит там собака, глаза и впрямь как Круглая башня, и ворочаются, как колеса».

Копенгагенский университет

Неподалеку от Круглой башни, на площади Фрюэ Пладс (Frue Plads), находится Копенгагенский университет (Kobenhavns Universitet).

Он был основан прапрадедом Кристиана IV королем Кристианом I – родоначальником династии Ольденбургов. Кристиан I взошел на датский престол после того, как внезапно скончался последний потомок Вальдемара IV Аттердага – бездетный Кристофер III Баварский. После 8месячного междуцарствия и раздумий по поводу выбора нового короля датчане, руководимые епископом Роскилле, остановили свой выбор на Кристиане – сыне графа Ольденбургского Дидрика Счастливого. При этом они выдвинули графу Кристиану одно условие: для того, чтобы получить право на престол, он должен был жениться на вдове своего предшественника – королеве Доротее Бранденбургской. Кристиан это условие с легкостью принял – Доротее было всего 18 лет, она была умна и обворожительна, и он не сомневался, что она станет ему прекрасной женой. Точно так же, как не прогадал со своим выбором Кристиан, не прогадали и датчане: сын скромного графа Ольденбургского стал великим королем, причем не только Дании – он короновался и норвежской короной, одновременно стал королем Исландии, сумел восстановить власть датских королей над Швецией, а три года спустя присоединить и герцогства Шлезвиг и Голштинию.

В Дании его помнят как основателя первого во всей Скандинавии университета. Копенгагенский университет был основан 1 июня 1479 г. Датские государственные деятели и церковные князья, в юности тоже обучавшиеся за границей, считали необходимым открыть университет и у себя на родине. Но для того, чтобы открыть в Европе в Средние века университет, требовалось получить специальное разрешение от папы римского. А вот это уже было сопряжено с бесчисленными трудностями: прежде чем вопрос доходил до папы, его рассматривала коллегия кардиналов, которая требовала предоставления множества бумаг, переведенных на латынь. На это уходило много времени – и денег, ведь каждый благожелательный кивок кардиналов должен был, по традициям тех времен, оплачиваться увесистыми пригорошнями золота. Но это не смутило Кристиана I, хотя его официальным девизом было нечто иное: «Добродетель показывает нам путь» («Dyden viser vejen»). Он потратил целых пять лет на то, чтобы добыть это разрешение, специально ездил в Рим к папе Сиксту IV – тому самому, что вошел в историю как создатель знаменитой Сикстинской капеллы, встречался с племянниками папы, которых тот сделал самыми влиятельными кардиналами курии – Джулиано делла Ровере и Сансони Риарио. И наконец вернулся в Копенгаген с долгожданной буллой, разрешающей основать университет с четырьмя факультетами: теологическим, юридическим, медицинским и философским.

Копенгагенский университет

Согласно указу Кристиана I, все преподаватели, студенты и прислуга университета находились под особым королевским покровительством. Сначала, в 1479 г., студентов было всего 76 – но зато это были наиболее способные юноши, причем не только из самой Дании, но и из Норвегии, Исландии, Германии и Нидерландов. Согласно королевскому указу, сам университет пользовался полным самоуправлением, обладал почти неограниченной автономией в своих делах и не зависел от городских властей. Провинившихся студентов и преподавателей мог судить только суд, назначаемый самим ректором, а отбывать наказание они должны были в специальной университетской тюрьме, располагавшейся все в том же здании. Сегодня туристы могут посетить этот мрачный подвал, своды которого держат мощные гранитные колонны, куда сажали беспокойных студентов.

Такой порядок, который нам может показаться несколько странным, был вовсе не случаен: только так можно было обеспечить полноценную работу университета, который должен был быть независим от церковных властей. Если бы университет не обладал самостоятельностью, то церковные власти постоянно вмешивались бы в его деятельность – не позволяли бы студентам-медикам вскрывать и исследовать трупы, изымали бы «вредные», по их мнению, книги из университетской библиотеки, вмешивались бы в назначения преподавателей и профессоров. Автономия и самоуправление университета делали его практически недосягаемым для церковных владык – для того, чтобы как-то повлиять на деятельность университета, им приходилось обращаться к самому королю.

Первым ректором университета король назначил магистра Педера Альбертсена (Peder Albertsen). Это была личность колоритнейшая: он получил блестящее образование в Париже, говорил на трех языках кроме своего родного, и мог свободно писать на латыни даже стихи, но при этом столь же искусно, как и пером, владел шпагой – до того, как получить пост ректора, Альбертсен почти два десятилетия воевал под знаменами датских королей, лично захватывал крепости в Швеции и Норвегии, а один раз даже взял в открытом море на абордаж шведский военный корабль. Подобные способности были отнюдь не лишними: в ту пору студенты во всей Европе отличались весьма буйным нравом, среди них процветали дуэли, и для того, чтобы смирить наиболее буйных, ректору и впрямь приходилось порой хвататься за шпагу.

В эпоху Кристиана IV, который практически беспрерывно воевал и на суше, и на море, в университете стали процветать такие науки, как кораблестроение, фортификация, инженерное дело, и он отчасти превратился в своего рода филиал военной академии. Это было неудивительно: армии и флоту Кристиана IV постоянно требовались молодые знающие офицеры, и многие вчерашние выпускники университета, едва окончив курс наук, уже сражались на полях Померании и Шлезвига или воевали на Балтийском море.

В 1623 г. по приказу Кристиана IV рядом со зданием университета было построено общежитие для студентов – так называемая Королевская коллегия (Collegium Regium). С этого времени, то есть уже на протяжении почти четырехсот лет, в нем проживает ровно 100 студентов – это число было также установлено Кристианом IV.

У студентов, живущих в Королевской коллегии, существует традиция праздновать день рождения старой липы, посаженной перед коллегией в 1785 г. День рождения липы, которую уважительно называют «Фрекен Липа» (Freken Lind), ежегодно празднуют 16 мая.

Следующий важный этап в жизни Копенгагенского университета связан с кронпринцем Фредериком, который с 1784 г. стал фактическим главой государства и подписывал все указы вместо своего отца Кристиана VII. Фредерик, который пристально следил за тем, что делается в Европе, осознал необходимость превращения университета в подлинный центр просвещения и науки. С 1788 г. он стал отпускать весьма значительные средства на то, чтобы здесь работали лучшие профессора, и чтобы университет проводил собственные научные исследования. Медицинский и естественно-научный факультеты получили новое оборудование, в университете открылись новые лаборатории, стали действовать опытные цеха, изготавливавшие по чертежам ученых прототипы новых устройств и приборов.

Роль крупнейшего научно-исследовательского центра в Дании университет сохранил и сейчас. Из стен университета вышли 8 нобелевских лауреатов, в том числе Нильс Бор и Томас Бартолин. Бюсты выпускников университета, которые принесли Дании мировую славу, выстроились перед его главным корпусом.

Памятник Нильсу Бору перед зданием университета

На сегодняшний день в университете обучается 38 тысяч студентов и работает свыше 7 тысяч сотрудников. Обучение ведется более чем по 200 программам в области медицины, гуманитарных наук, юриспруденции, естественных, социальных и теологических дисциплин. В нем проходят обучение по различным специальностям свыше 5 тыс. иностранных студентов. В университетской библиотеке хранятся 300 тысяч томов и 5000 рукописей, представляющих собой замечательное собрание древнескандинавских литературных и исторических памятников.

Сам район Копенгагенского университета, как и в Париже, называют Латинским кварталом, хотя по сравнению с парижским он выглядит более чопорным и респектабельным. Молодые студенты, конечно, не чужды веселью, однако все здесь проходит несколько иначе, чем во Франции, – с налетом скандинавской сдержанности.

Флотская церковь Хольменс Кирке

Флот с незапамятных времен был для Дании превыше всего – на нем зиждилась торговля, от него непосредственно зависела мощь и оборона государства.

Неудивительно, что именно флотская церковь (Holmens Kirke) Копенгагена стала главной королевской часовней, в которой по традиции крестят членов королевской семьи. И нынешняя королева Дании Маргрете II, и ее старший сын кронпринц Фредерик, будущий король Дании, и все четверо детей самого Фредерика были крещены в ней.

Флотская церковь возникла на месте возведенной еще в XI в. церкви, посвященной покровителю моряков – святому Николаю, вокруг которой селились рыбаки и моряки. Со временем древняя церковь обветшала, и в 1562 г. король Фредерик II повелел ее снести, а на ее месте построить кузницу для изготовления корабельных якорей. Поскольку кузница должна была находиться в непосредственной близости от королевского дворца, то строивший ее голландский мастер Петер де Данкер сделал ее очень красивой, гармонирующей с окружающими дворцовыми постройками, а горны и печи спрятал так, что внешне вообще было незаметно, что в этом помещении куют железо.

С приходом к власти Кристиана IV, начавшего грандиозное строительство нового флота, число людей, имеющих отношение к флоту, стало быстро расти, и вскоре достигло такой величины, что стало ясно, что им требуется своя, особая церковь. Король решил заложить ее на месте старой церкви Святого Николая и использовать для этого здание якорной кузницы, превратив ее в неф новой церкви.

Кристиан IV собственноручно заложил новую церковь, которую назвали Хольменс Кирке. 5 сентября 1619 г. она была освящена, но в здании церкви еще в течение двух лет продолжали ковать якоря.

Церковь неоднократно расширяли, в 1643 г. добавили высокий медный шпиль, в 1706 г. пристроили часовню-усыпальницу.

Внутри церковь поражает отделкой из дуба, потемневшего от времени и украшенного тонкой резьбой. Скамьи тоже дубовые, датированы 1640 г., с барочными ангелочками на спинках.

Кафедра и алтарь выполнены Абелем Шредером-Младшим, резчиком из Нестведа (1662). Купель подарил церкви мастер Ханс Улриксен Свайзер в 1646 г., и стоит она на человеческих ногах и украшена монограммой короля Кристиана и мужскими и женскими головами, напоминающими фигуры на бушпритах кораблей. В центральной части висит деревянная модель корабля «Christianus Quintus» («Кристиан IV»), флагманского корабля адмирала Нильса Юля, с которого он командовал датской эскадрой во время победоносного сражения против шведов при Кёге.

Флотская церковь Хольменс Кирке

С 1619 г. во Флотской церкви отпевают и на ее кладбище хоронят морских героев страны. Датчане чрезвычайно гордятся этой традицией. Даже у нас в России, с ее богатыми традициями и уважительным отношением к памяти предков, нет ничего подобного. В почетной Погребальной часовне Хольменс Кирке находятся 34 склепа самых известных моряков Дании, в т. ч. национальных героев Нильса Юля (Niels Juel) и Петера Торденшельда (Tordenskiold), адмирала Хенрика Снеедорффа, контр-адмиралов Карла Хаммериха, Карла Йессена, Иохана Хоппе, Свенда Урсина.

Адмирал Нильс Юль в эпоху Фредерика III героически сражался против флота шведского короля Карла-Густава, блестяще показал себя во время обороны Копенгагена 1659 г. от осаждавших столицу шведов, а в 1676 г. взял долгожданный реванш над шведами, захватив принадлежащий им остров Готланд. Но лучше всего современники запомнили самый яркий подвиг адмирала Юля – сделавшее его легендарным сражение против шведов в бухте Кёге 1 июля 1677 г. Если бы шведы победили в той битве, то существованию Дании как независимого государства пришел бы конец, и неизвестно, когда бы она смогла возродиться, и смогла ли бы вообще.

Но Нильс Юль не дал этому случиться. Он совершил невозможное: разгромил гигантский шведский флот, значительно превосходящий датский. Дания была спасена, а Юль навечно стал ее героем.

В ту пору, когда Юль совершал свои подвиги, Петер Янсен Вессель был еще мальчишкой, грезившим о военной службе и о подвигах. 15летним юнгой он отправился в Вест-Индию, а в возрасте 22 лет был назначен капитаном корабля «Левендальс Галей» и демонстрировал чудеса храбрости, захватывая один за другим шведские суда. За это его в 1716 г. возвели в дворянское звание, присвоив Петеру благородную фамилию Торденшельд. В том же году он разгромил флот, на котором Карл XII собирался переправиться в Норвегию, чтобы завоевать ее. Благодаря Торденшельду Норвегия осталась свободной. А в 1719 г. датский флот под командованием Торденшельда произвел самую дерзкую вылазку против шведских кораблей, стоявших у Гетеборга, в результате чего уничтожил большую часть шведского флота. За этот подвиг король произвел его в чин вице-адмирала.

Но война со шведами закончилась, и Торденшельд остался не у дел. Между тем молодому герою хотелось и дальше воевать, хотелось новых приключений. С разрешения короля он решил поступить на иностранную военную службу. Узнав о том, что в Ганновере находится английский король Георг I, он направился к нему, чтобы предложить свои услуги.

Но во время путешествия Торденшельда в Ганновер его друга, 19летнего Абрахама Лена, обыграла в карты шайка мошенников. Через несколько дней Торденшельд опознал одного из этих мошенников – лифляндского полковника Якоба Акселя Сталя фон Гольштейна. Когда он открыто уличил фон Гольштейна в мошенничестве, тот в свою очередь обвинил его в клевете и вызвал на дуэль. Во время поединка фон Гольштейн использовал шпагу, которая оказалась значительно длиннее, чем шпага Торденшельда, и хладнокровно заколол его. Позже выяснилось, что фон Гольштейн не раз вызывал на дуэли тех, кто обвинял его в мошеннических проделках, и расправлялся с этими людьми точно так же.

Однако специальный указ короля запрещал датским офицерам участвовать в дуэлях, и поэтому Торденшельд не был похоронен с государственными почестями, как Нильс Юль. В темную ночь 3 января 1721 г., когда одновременно шел дождь и сыпал снег, а море страшно разыгралось, гроб героя под покровом темноты был тайно доставлен на лодке в Хольменс Кирке и тихо положен в церковную крипту. Только сто лет спустя, в 1819 г., король Фредерик VI отменил жесткое распоряжение своего прапрадеда Фредерика IV и распорядился перенести тело Торденшельда в приличествующий национальному герою Дании мраморный саркофаг. А в 1872 г. великий датский скульптор Биссен, автор памятника Истедскому льву, изваял статую Торденшельда, которую торжественно установили перед входом в Хольменс Кирке. На этот раз церемония прошла при величайшем стечении народа, в присутствии короля Кристиана IХ, всех высших офицеров датского флота и армии, множества людей. «Самый бесстрашный адмирал датского флота», как называли Торденшельда, получил наконец последние заслуженные почести.

Герой Дании адмирал Нильс Юль

Герой Дании адмирал Петер Торденшельд

Со временем Флотская церковь стала престижным местом и для захоронений зажиточных и знатных горожан. Здесь похоронена Абель Катрине фон дер Виш – фрейлина королевы Софии-Амалии. Ее муж Ганс Хансен Ольсен был управляющим королевскими имениями на Лолланне и Фальстере и сумел стать одним из богатейших людей в Дании. В частности, на Ютландии он владел землями, которые были так велики, что их нельзя было объехать на лошади и за несколько дней. Но после его смерти в 1672 г. блестящая придворная дама Абель Катрине передала практически все свои деньги созданному ею обществу помощи бедным и больным. Ему же она передала и свой собственный дом, в котором это общество разместилось. Датчане высоко чтят этот благородный поступок придворной дамы, и одна из улиц столицы названа в ее честь Абель Катрине гаде.

В 1932 г. в Хольменс Кирке похоронили одного из последних потомков легендарного кардинала Ришелье, известного нам по романам Александра Дюма. Камергер Андреас дю Плесси де Ришелье служил при дворе Кристиана Х, и датский король любил играть с ним в шахматы. По преданию, эти самые шахматы были положены в гроб потомка кардинала.

Новые дома Кристиана IV

Кристиан IV строил не только отдельные здания – он застраивал в Копенгагене целые кварталы. В 1631 г. недалеко от главной военно-морской крепости столицы, цитадели Фредериксхавна, или Кастеллет (кстати, гарнизон в ней размещается до сих пор), было построено 24 абсолютно одинаковых одноэтажных дома. Позже стали строить такие же одинаковые, только двухэтажные дома, сохранившиеся до сих пор, строгой геометрической формы, без каких-либо украшательств и излишеств.

Новые дома Кристиана IV

Все они были выкрашены в одинаковые красно-белые цвета – цвета датского флага. Всего было построено 620 квартир для персонала крепости. За этим районом утвердилось название Нюбодер (Nyboder) – Новые дома. Их также зовут «Вдовьи дома», поскольку там стали селить вдов моряков. Площадь каждой квартиры составляла примерно 40 квадратных метров. Возможно, это был один из первых в мире опытов массового жилищного строительства. Несмотря на скромный внешний вид домов, они весьма знамениты. Они упоминаются во многих художественных произведениях, их любят рисовать художники.

В XIX в. по указу Кристиана VIII дома были перекрашены, но снова в одинаковые цвета: стены – в ярко-желтый, цоколь – в черный, ставни же в память о первоначальной патриотической красно-белой раскраске так и остались ярко-красными. Хотя Новые дома и выглядят антикварными, их жители живут очень современно, так как их квартиры начинены всеми возможными удобствами.

Квартал Нюбодер знаменит еще и тем, что здешние улицы носят самые экзотические названия во всем Копенгагене. Эти названия придумывал лично король Кристиан IV, а когда его фантазия истощалась, то он звал на помощь своих придворных, и даже проводил среди них специальные викторины, в ходе которых подбирал какое-нибудь особенно красивое название. Тем домам, что расположены в восточной части, были даны названия животных, а улицам в западной части – названия цветов. Благодаря этому в Копенгагене появились такие улицы, как Крокодилья (Krokodillegade), улица Дельфинов (Delphingade), Тигровая (Tigergade), Леопардовая (Leopardgade), Слоновья (Elefantstraedet), Верблюжья (Kamelstraedet), Львиная (Lovestraedet), Оленья (Hjortestraedet), Лосиная (Elsdyrstraedet), улица Лани (Hindestraedet), Медвежья (Bjornestraedet), Волчья (Ulvestraedet), Лисья (Raevestraedet), Заячья (Harestraedet), Кошачья (Kattestraedet), улица Ежа (Pindsvinestraedet), улица Дикой Утки (Vildandegade) и даже Единорога (Enhjorningestraedet).

Здесь же располагаются улицы Тюльпанов (Tulipanstraedet), Тимьяна (Timianstraedet), Майорана (Merianstraedet), Бальзама (Balsamstraedet), Лаванды (Lavendelstraedet), Гвоздик (Nellikestraedet), Роз (Rosenstraedet), Шалфея (Salviestraedet). Где еще встретишь столь потрясающее разнообразие таких улиц, от ласковых названий которых, как поется в популярной песне, становится светлей?

Памятник Кристиану IV

Памятник Кристиану IV (Christian 4 statue) располагается прямо перед построенными им Новыми домами – на пересечении улицы Кронпринцессы и Крокодильей.

Улица Крокодилья

Он был открыт 29 июля 1900 г. при громадном стечении публики, в присутствии короля Кристиана IX и королевы Луизы, премьер-министра Сехестеда, депутатов парламента от всех партий, офицеров и солдат датской армии и флота. Люди заполнили все близлежащие улицы, негде было буквально яблоку упасть. Такого количества людей больше никогда не собиралось ни на одном другом открытии какого-либо памятника в Дании.

У изображенного на этом памятнике Кристиана IV есть одна характерная особенность, благодаря которой легендарного Кристиана IV легко отличить от всех других королей, которым установлено немало памятников и в Копенгагене, и в других частях Датского Королевства. Достаточно просто приглядеться к памятнику, чтобы увидеть: с левой стороны головы у него – заплетенная косичка. Вот по этой-то косичке вы всегда и сможете узнать Кристиана IV.

При этом за давностью лет никто уже не может с уверенностью сказать, откуда у Кристиана IV взялась эта косичка, с которой он изображен на всех своих памятниках.

Я опрашивала и многих своих датских друзей, и знатоков датской истории. Все они давали разные ответы: «Кристиан IV поклялся не срезать косичку, пока не одержит победу над шведами – а ее он так и не одержал и поэтому остался с косичкой». «Это – какой-то масонский знак». И, наконец, то, что мне кажется наиболее правдоподобным: «Такова была причуда короля – носить косичку, а потом он к этой косичке привык и уже не хотел с ней расставаться».

Кристиан IV – наверное, самый любимый датчанами король. Они уважают его за то, что он приобрел блестящее образование, свободно говорил на немецком, французском, итальянском языках и на латыни, превосходно разбирался в географии, математике и астрономии, много читал и собрал богатейшую королевскую библиотеку.

Памятник Кристиану IV

Датчане ценят его за то, что из маленького и скромного Копенгагена он сделал подобие Северного Амстердама. Они гордятся тем, что он в три раза увеличил датский флот и участвовал во всех крупных войнах своего времени, включая Тридцатилетнюю, во время которой сражался против многотысячных армий Альбрехта Валленштейна, присоединил к Дании Бремен и Гамбург и смело воевал против шведов и голландцев.

Датчане до сих пор с восхищением вспоминают, что Кристиан IV основал датскую колонию в индийском Транкебаре, откуда в Данию широким потоком потекли пряности и прочие экзотические восточные товары, посылал экспедиции в Гренландию и на Шпицберген и на поиски северо-западного прохода из Атлантического океана в Тихий. Они гордятся тем, что именно Кристиан IV направлял в далекие экспедиции Йенса Мунка – первого великого датского исследователя Севера, и Ове Йедде – датского первооткрывателя Индии и южных морей.

Они жалеют его за то, что он очень рано, в 11 лет, потерял отца, короля Фредерика II, и уже в столь раннем возрасте был провозглашен королем. Можно представить себе, какая ответственность легла на его плечи тогда, когда другие дети только играли в солдатиков.

Они отлично знают, что помимо официальной супруги, Анны-Катрины Бранденбургской, у него была морганатическая жена Кирстен Мунк. И еще четыре любовницы – Кирстен Мадсдаттер, Карен Андерсдаттер, Ингеборг Уитфельдт, Вибеке Крузе, которые родили ему в общей сложности 23 ребенка – но не ставят это в вину королю. Еще бы, вздыхают они, ведь он, бедный, прожив с Кирстен Мунк 12 лет и подарив ей 12 детей, неожиданно обнаружил, что она втайне от него увлеклась одним из офицеров-немцев, который состоял на его службе, майором Отто Людвигом, и что по крайней мере один ребенок, которого он считал своим – младшая дочь Доротея-Елизавета, была не от него, короля, а от майора…

Датчане знают, что после того, как Кристиан IV оказался на грани разрыва с Кирстен Мунк, та попыталась привязать короля к себе, всячески поощряя его увлечение одной из своих служанок – Вибеке Крузе. А когда король все же решил разорвать с Мунк окончательно и сделал вместо нее Вибеке Крузе своей «супругой по левую руку», то есть фактической неофициальной женой, то между Кирстен Мунк и Вибеке Крузе вспыхнула смертельная вражда. Поскольку обе женщины родили от короля детей, то и их многочисленное потомство также стало смертельно враждовать друг с другом, что привело к целому ряду трагических последствий для страны. Но винят в этом датчане не самого Кристиана IV, а его непутевых жен…

Кристиан IV на палубе флагманского корабля «Троица» в битве со шведами в Кольбергер-Хейде

Они гордятся тем, что Кристиан IV, который правил целых 60 лет – больше, чем какой-либо другой король, и познал за свою жизнь не только взлеты, но и горчайшие падения, сумел в тот час, когда над Данией нависла смертельная опасность со стороны завоевателей-шведов, позабыть про свой возраст и старые раны и мобилизовать всю страну на отпор врагу. И в 67летнем возрасте повести датскую эскадру на бой с превосходящим шведским флотом в Кольбергер-Хейде. А когда королю, который находился на флагманском корабле «Троица», в ходе ожесточенного боя в глаз попала пуля, и он рухнул на палубу, и все решили, что это конец, Кристиан IV поднялся, шатаясь, и стал своим привычным громким голосом ободрять офицеров и матросов. Бой продолжался…

За этот подвиг датчане прощают Кристиану IV всё – в том числе и его чрезмерное увлечение женщинами.

Королевский дворец Фредериксберг

Все королевские дворцы Копенгагена расположены на равнине, практически на уровне море. И лишь один из них находится на горе, возвышаясь над всем городом. Это – дворец Фредерика IV, Фредериксберг (Frederiksberg Slot).

Когда Фредерик был молодым кронпринцем, он много путешествовал по Европе. Больше всего он полюбил Италию. А увиденные там дворцы произвели на него такое сильное впечатление, что, вернувшись в Копенгаген, он стал умолять своего отца Кристиана V разрешить ему возвести в Копенгагене дворец в итальянском стиле. Поначалу Кристиан V был готов пойти навстречу сыну. Однако когда он узнал, что Фредерик хочет построить не просто дворец, а сделать так, чтобы он возвышался над всем городом и чтобы с него открывался вид на весь Копенгаген, то монарх решительно отказал Фредерику, заявив, что в казне на это денег нет. Все объяснялось элементарной ревностью: король не мог стерпеть, чтобы чей-то дворец был лучше королевского, и не был готов простить это даже собственному сыну.

Свою давнюю мечту Фредерик сумел осуществить лишь тогда, когда сам стал королем. Он взошел на датский престол в 1699 г. и тут же приступил к ревизии королевской сокровищницы. Денег в казне и впрямь оказалось маловато. Но король приказал продать несколько крупных жемчужин, бриллиантов и сапфиров, привезенных из Индии. Голландские ювелиры охотно купили редкие драгоценности, и деньги у короля появились. Теперь самым главным было подыскать подходящее место для дворца. Вместе с придворными архитекторами король стал каждый день объезжать окрестности Копенгагена в поисках места, с которого бы открывался по-настоящему хороший вид на столицу. Наконец он нашел его – это был древний Солнечный холм («Solbjerg»), на котором, по преданию, проводили свои магические обряды еще друиды.

Солнечный холм тут же переименовали во Фредериксберг – то есть «гору Фредерика» – и работа закипела. Строители под руководством главного архитектора Эрнста Бранденбургера (Ernst Brandenburger) за четыре года возвели чудесный дворец, из окон которого открывался действительно восхитительный вид на весь Копенгаген.

Королевский дворец Фредериксберг

Король очень любил бывать здесь, и это отметили установкой в дворцовом парке памятника работы Биссена. На основании памятника – надпись: «Здесь он чувствовал себя счастливым посреди верных людей». Но дворец Фредериксберг был не просто любимым детищем самого Фредерика – он рассматривал его и как своеобразный памятник своему великому прадеду Кристиану IV, которого очень любил и почитал. Точно так же, как Кристиан IV своими деяниями и величественными зданиями возвысил Данию и Копенгаген, так и этот дворец, возвышающийся над всем городом, должен был напоминать датчанам о его великой эпохе и о том, что его правнук является истинным преемником и продолжателем великого короля.

Стоящий на вершине Солнечного холма дворец, весь пронизанный солнечным светом, купаясь в его лучах, точно парит над городом и окружающим его парком. Здесь почти все осталось практически нетронутым со времен Фредерика IV. Чтобы сохранить первозданный облик дворца, в нем не допускали никаких новшеств. С 1868 г. во дворце Фредериксберг размещается Военная академия, готовящая офицеров разного профиля, в том числе и для сил датского спецназа. Но даже сотрудникам Военной академии запрещено что-либо переделывать во дворце или добавлять по своему вкусу или для своего удобства. Поэтому, в частности, во дворце нет кондиционеров. И когда летом из-за жары в учебных офицерских классах становится совсем невыносимо, то преподаватели приказывают распахнуть настежь огромные старинные окна. И тут взорам будущих офицеров открывается пикантная картина – десятки полуобнаженных дамочек, усеявших изумрудную траву перед дворцом и, по старой датской традиции, загорающих топлесс…

Впрочем, и во времена Фредерика IV во дворце царила довольно фривольная обстановка. Таковы были нравы короля – и того времени. В частности, в бальном зале дворца в ряде мест около канделябров высоко развешаны специальные зеркала, глядя в которые, можно было получить отличный обзор сверху декольте некоторых из танцующих дам, в деталях увидеть волнующий вырез.

Ветреная же супруга короля, Луиза Мекленбургская, на свой лад использовала знаменитую мраморную баню Фредерика IV, которую он приказал выстроить для того, чтобы заниматься там грязелечением и принимать целебные ванны – она проводила там свидания с… королевским лейб-медиком, который должен был пользовать в этом помещении самого Фредерика IV.

Впрочем, дерзость лейб-медика дорого обошлась ему: его казнили, а затем специально не убирали останки с эшафота, возведенного неподалеку от дворца, позволяя птицам расклевывать их, чтобы королева видела, как гниет то, что осталось от ее возлюбленного. В замке хранится и подзорная труба, в которую на эшафот смотрела королева-мать Шарлотта Амалия Гессен-Кассельская, а затем передавала ее супруге Фредерика IV, заставляя несчастную также «любоваться» страшным зрелищем.

Однако даже такая жестокая месть не была способна вернуть главного – угаснувшего чувства короля к своей неверной супруге. После измены Луизы король совершенно охладел к жене. Сама мысль о том, чтобы еще раз посетить ее спальню в левом крыле дворца, казалась ему невыносимой. И королеве, которая родила Фредерику IV 30 ноября 1699 г. наследника – будущего короля Кристиана VI – пришлось смириться с тем, что до конца жизни ей придется фактически жить без мужа. Это стало одной из мрачных тайн дворца Фредериксберг, в котором Луиза Мекленбургская прожила вплоть до своей смерти в 1721 г.

Король смог найти утешение в объятиях дочери прусского посла в Дании Елизаветы-Елены фон Фиерегг. Познакомила их родная сестра короля принцесса София-Хедевиг, у которой Елизавета-Елена служила фрейлиной. София-Хедевиг сама была незамужней – сначала она, не желая переходить в католическую веру, отказалась выйти замуж за императора Австрии Йозефа I, затем расстроился ее намечавшийся брак со шведским королем Карлом XII. Принцесса прекрасно рисовала, занималась музыкой и литературой, и в такой легкой и непринужденной атмосфере, царящей в ее доме, роман ее брата и Елизаветы-Елены стал разгораться не по дням, а по часам. Сама София-Хедевиг этому не препятствовала – видимо, оставшись незамужней и бездетной, она не желала этой участи другим. А когда их мать, вдовствующая королева Шарлотта-Амалия, принялась осыпать Софию-Хедевиг упреками, что та способствует предосудительной связи своего брата с ее фрейлиной, то дочь ответила ей, что Луизе Мекленбургской самой в первую очередь не следовало изменять мужу.

6 сентября 1703 г. в дворцовой церкви Фредериксберга состоялось тайное бракосочетание Фредерика IV и Елизаветы-Елены фон Фиерегг. Тайным оно было потому, что у короля по-прежнему оставалась законная жена – королева Луиза. Однако Фредерик IV, ссылаясь на положения Ветхого Завета, которые не запрещали многоженство, сумел добиться того, что датская церковь вынесла официальное суждение: поскольку Библия не запрещает многоженства, оно при определенных условиях дозволяется и христианам. Поэтому руководивший обрядом бракосочетания лютеранский священник и решился зарегистрировать союз короля с фрейлиной его сестры. Одновременно Елизавете-Елене был присвоен титул графини Антворсков и даровано поместье Антворсков. 27 июня 1704 г. Елизавета-Елена родила королю сына, Фредерика Гульденлеве. Однако эти роды оказались для нее смертельными, и в возрасте 25 лет она умерла.

Король был безутешен. Он устроил Елизавете-Елене пышные, поистине королевские похороны, на которых пришлось присутствовать и его матери, и всем министрам, и высшему духовенству Дании. Королева Луиза наблюдала за похоронами из окошка своей кареты. А меньше чем через год умер и его сын Фредерик Гульденлеве.

Фредерик IV погрузился в траур, из которого вышел благодаря… камеристке своей бывшей возлюбленной, которая была на 11 лет моложе ее. В ту пору Шарлотте-Елене фон Шиндель было всего 15 лет. Но король, который был на 20 лет ее старше, влюбился в девушку с такой неистовой силой, что позабыл обо всем. Его не останавливали уже ни увещевания матери, ни молчаливый укор его формально-законной жены, ни перешептывания придворных. 15летняя Шарлотта-Елена переехала во дворец Фредериксберг и заняла в нем королевские покои. Пять лет спустя она родила королю дочь Амалию. За это король возвел ее в графское достоинство, сделав графиней Фредериксхольмской. Однако новорожденная дочь через несколько месяцев умерла.

Фредерик IV

И Фредерик IV вновь погрузился в безутешный траур, из которого его… опять вывела любовь. На этот раз – самая сильная и самая всепоглощающая страсть всей его жизни. Эту девушку, Анну-Софию Ревентлов, он знал давно. Она была дочерью его канцлера графа Конрада Ревентлов. Он впервые познакомился с ней, когда его архитектор Эрнст Бранденбургер – тот, что строил Фредериксберг – отправился на Ютландию, чтобы перестроить только что купленный семьей Ревентлов древний замок Клаусхольм. И когда Бранденбургер закончил свою работу, он пригласил короля полюбоваться на нее. Тогда в замке был устроен грандиозный прием, и на нем маленькая девочка Анна-София трогательно пела и танцевала. Но когда в 1711 г. король увидел 18летнюю Анну-Софию на бале-маскараде во дворце Фредериксберг, он потерял голову. Он смотрел на нее и думал, что ему нужна только эта девушка, и никто другой.

Окружающие тоже это заметили – слишком выразительны были взгляды короля. И мать Анны-Софии, графиня Анна Габель-Ревентлов, поспешила увезти дочь в фамильный замок Клаусхольм, который находился очень далеко от Копенгагена – в восточной Ютландии, в 12 километрах от Рандерса. Тогда Фредерик IV прислал к ней гонца с письмом, в котором заверял графиню в своей безграничной любви к Анне-Софии и просил ее руки, клянясь, что в этом случае немедленно женится на ней. Но графиня ответила так: «Этого не будет никогда».

Однако остановить короля было уже невозможно. В темную февральскую ночь 1712 г. король, проделав опасный путь по разбушевавшемуся зимнему морю и проскакав несколько десятков километров по бездорожью, оказался под стенами замка Клаусхольм. В замке все спали – кроме Анны-Софии, которая, заслышав далекий стук копыт, сразу проснулась. Ее сердце сильно билось. И когда король, приставив к стене взятые с собой длинные штурмовые лестницы, полез к окну ее спальни, девушка уже понимала, что ее ждет. Король влез в ее спальню, поднял ее на руки и, рискуя в любой момент сорваться вниз, поспешил вниз по скользким ступенькам лестницы. Пока они скакали к Копенгагену, он сделал ее герцогиней Шлезвигской, а на полпути к столице, в замке Скандерборг, они обвенчались. Священнику Томасу Клаусену, который проводил церемонию бракосочетания, король вновь напомнил про освященные Библией деяния ветхозаветных патриархов. Через неделю усталый, но совершенно счастливый король и Анна-София добрались до дворца Фредериксберг.

Мать короля, Шарлотта-Амалия Гессен-Кассельская, как говорят, встретила своего сына и новоиспеченную невестку площадной бранью. Но молодожены, будто не заметив ее, молча прошли мимо. Через год вдовствующая королева умерла. Но во дворце Фредериксберг оставалась еще живая королева Луиза. Впрочем, на нее уже никто не обращал внимания. И когда в 1716 г. Фредерик IV принимал во дворце Петра I и его супругу Екатерину, то рядом с ним в качестве супруги сидела Анна-София. Единственная уступка требованиям этикета заключалась в том, что она сидела по левую руку от короля – так, как по датской придворной традиции полагается делать морганатическим супругам. Луиза же пряталась в дальних покоях и вышла только тогда, когда пришло время прощаться с русским царем и его женой.

15 марта 1721 г. Луиза Мекленбургская, которая была на 4 года старше своего мужа, тихо скончалась. И уже через три недели во дворце Фредериксберг праздновалась пышная свадьба короля с Анной-Софией Ревентлов. На торжественном свадебном обеде она сидела уже по правую руку от короля. Еще через месяц, в мае 1721 г., Анна-София была официально коронована как королева Дании. Отныне при ее прибытии в любой город должны были стрелять из пушек, а за ее каретой должен был следовать отряд из двадцати драгун.

Анна-София Ревентлов очень любила Фредериксберг, однако здесь, рядом с ней, жил человек, который ненавидел ее всеми фибрами души. Это был кронпринц Кристиан, сын Фредерика IV от Луизы Мекленбургской. Не раз во время их бурных ссор из окон замка летела драгоценная фарфоровая посуда, а слуги в страхе прятались по углам. Больше всего Кристиан опасался того, что новая супруга его отца родит детей и наследником престола будет объявлен кто-то из них. И действительно, Анна-София родила Фредерику IV троих детей – дочь Кристину-Амалию и сыновей Фредерика-Кристиана и Карла, однако все они умерли во младенчестве. За спиной короля и королевы шептались: это Божья кара за то, что Фредерик IV женился еще при живой жене.

Но король заставил своего сына подписать специальный королевский указ, согласно которому за Анной-Софией и после его смерти сохранялись все права королевы, и ей должны были воздавать все полагающиеся почести. И этот указ стал первым, который Кристиан VI немедленно нарушил сразу же после смерти отца 12 октября 1730 г. Короновавшись в тот же день, он приказал отправить Анну-Софию обратно, в ее родовой замок Клаусхольм, и держать там под домашним арестом. При этом он сам вынес из дворца Фредериксберг многие личные вещи Анны-Софии и побросал их в карету. Вторая супруга покойного короля прожила в Клаусхольме еще 13 лет, и все это время ей запрещалось принимать каких-либо гостей без особого королевского разрешения, вести с кем-либо переписку, а ее слуги были обязаны ежедневно доносить на нее. И только когда Анна-София 7 января 1743 г. умерла, Кристиан решился наконец выполнить последнюю волю отца – позволил похоронить ее в усыпальнице датских королей в Роскилле и установил в стране траур после ее смерти.

Анна-София Ревентлов, возлюбленная, затем супруга Фредерика IV

Обладавший жестоким сердцем Кристиан VI сам скончался через три года после смерти Анны-Софии Ревентлов. Теперь во дворце Фредериксберг жил его сын Кристиан VII со своей женой, английской принцессой Каролиной-Матильдой. Здесь впервые появился привезенный Кристианом из поездки по Германии молодой талантливый врач Иоганн Струэнзе, здесь он лечил детей Каролины-Матильды, здесь же стал ее любовником. Когда в результате прогремевшего скандала Струэнзе был схвачен и обезглавлен, а Каролина-Матильда отослана в Германию, то во дворце Фредериксберг поселился кронпринц Фредерик – будущий Фредерик VI. Он стал фактическим правителем государства еще при жизни своего отца – ни один королевский указ не считался действительным без подписи Фредерика, и всех министров назначал именно он. А когда в 1808 г. Кристиан VII умер из-за того, что ему почудилось, будто на острове Зеландия высаживаются испанские кавалеристы из состава войск Наполеона, то Фредерик VI еще тридцать один год управлял страной.

После смерти Фредерика VI 3 декабря 1839 г. во дворце Фредериксберг осталась жить его вдова Мария-София-Фредерика Гессен-Кассельская. А когда она умерла 10 марта 1852 г., то новый король Фредерик VII не пожелал переезжать во Фредериксберг. Короли из новой Глюксбургской династии, Кристиан IХ и королева Луиза, также предпочли жить в Амалиенборге. Об этом никто прямо не говорил, но, видимо, всех королей – а особенно их супруг – тяготили воспоминания о том, что во Фредериксберге монархи открыто жили со своими любовницами и женились на них, забывая про своих законных супруг. Так в 1868 г. созрело решение передать дворец Военной академии, которая находится в нем и поныне.

Дворец Фредериксберг окружает большой парк. Он был разбит архитектором Хенриком Шеелем одновременно со строительством самого дворца. Это – огромная зеленая территория с тщательно подстриженными лужайками, обсаженными ровными рядами старых лип, с водопадами и павильонами, в которых так любили укрываться от посторонних глаз галантные кавалеры XVIII столетия и их возлюбленные. В парке находится Китайский павильон, а также храм египетского бога Аписа, созданный в 1804 г. архитектором Николаем Абильгордом под впечатлением поездок в Фивы и Луксор.

Променад вдоль самого синего моря

Лангелиние

От Нюхавна вдоль морского побережья на два километра тянется набережная Лангелиние, оригинальное название которой, «Langelinie», первоначально – «Den Lange Linie», расшифровывается как «Длинный променад». Это действительно длинный, неспешный променад вдоль берега моря – от красочных, будто сошедших со старинных гравюр домов и шхун Нюхавна до выдающегося далеко в море маяка Лангелиние. Набережная Лангелиние представляет собой великолепный парк, который узкой изумрудной полосой тянется вдоль морского побережья, позволяя вдыхать пахнущий солью и водорослями воздух пролива Эресунн и наслаждаться незабываемыми видами. Летом же здесь не столько ходят, сколько лежат: Лангелиние превращается в один огромный пляж под открытым небом, где копенгагенцы, среди которых можно легко заметить столь отрадное глазу частое вкрапление броских датских красавиц, получают столь желанную для североевропейцев дозу загара.

Лангелиние. Памятник погибшим морякам корабля «Даннеброг» и его командиру адмиралу Ивару Уитфельдту

Вплоть до середины XIX в. гулять здесь можно было, лишь заплатив изрядную сумму. Благодаря этому здесь прогуливалась только избранная публика – простых людей на Лангелиние не допускали. И лишь с принятием в Дании Конституции плата за вход была отменена, и Лангелиние стала такой же демократичной, какой она является сейчас.

Идя по длинному променаду Лангелиние, гости Копенгагена увидят неоготическую англиканскую церковь Святого Олбана, Музей датского Сопротивления, цитадель Фредериксхавна с окружающим ее парком Черчилля, фонтан богини Гефион и то, ради чего, собственно, многие и направляются в Копенгаген – знаменитую Русалочку.

Англиканская церковь Святого Олбана

Неподалеку от морского побережья в высокое чистое небо, характерное для этой части пролива Эресунн, врезается тонкий и острый церковный шпиль, похожий на хорошо заточенный хирургический инструмент. Это – колокольня англиканской церкви Святого Олбана (Saint Alban's Church), и сходство ее с хирургическим инструментом совсем не случайно: стиль, в котором возведена церковь, так и называется – «ланцетная готика».

Церковь Святого Олбана – единственная англиканская церковь во всем Копенгагене, что может показаться удивительным, учитывая тесные экономические и культурные связи Дании с Англией и значительное количество выходцев с Британских островов, постоянно проживающих в датской столице. Однако ничего удивительного здесь нет: после Реформации, согласно королевскому указу Фредерика III от 1665 г., единственной церковью, которой было разрешено иметь приходы на территории датского королевства, стала лютеранская. Этого же правила датские власти придерживаются и по сей день, и крайне неохотно дают разрешение на открытие в стране каких-либо иностранных церквей и приходов.

Это правило коснулось и англиканской церкви Святого Олбана, несмотря на то, что первая церковь, посвященная этому святому, возникла на датской земле еще в начале IX в. и была построена в Оденсе. Из Англии туда перенесли мощи святого – часть его бедренной кости и указательный палец. Именно в этой церкви был убит в 1086 г. своими противниками король Кнуд IV, причисленный затем к лику святых и ставший святым покровителем Дании. Деревянная церковь Святого Олбана в Оденсе не сохранилась. В Средние века наибольшее количество англичан проживало в Хельсингере, через который проходило огромное количество судов, следовавших из Северного моря в Балтийское и обратно, и там имелась своя англиканская церковь.

Однако строгие законы, принятые в Дании в связи с Реформацией, надолго лишили всех иностранцев права исповедовать свою религию где-либо за пределами домовых церквей их посольств. Этот порядок касался и католиков, и православных, и англикан. Возможно, приверженцы англиканской церкви так никогда бы и не получили своего собственного прихода в Копенгагене, если бы не случилось настоящее чудо: дочь датского короля Кристиана IX Александра вышла замуж за наследника британского престола принца Уэльского, будущего короля Великобритании Эдуарда VII, и стала английской королевой. К ней через год после ее свадьбы, в 1864 г., и обратились прихожане-англикане с просьбой разрешить им построить в Копенгагене англиканскую церковь.

Англиканская церковь Святого Олбана на набережной Лангелиние

Александра, отличавшаяся весьма отзывчивым сердцем, поддержала эту просьбу. Однако потребовалось целых 20 лет хлопот, прежде чем в 1885 г. она смогла наконец заложить камень в основание будущей церкви. Правда, эти 20 лет не прошли зря: Александре удалось договориться с министерством обороны Дании, чтобы оно выделило для строительства церкви свой старый плац со стрельбищем неподалеку от побережья. После того как участок, где раньше солдаты маршировали и стреляли, был очищен от остатков военного имущества, получилось замечательное место для строительства: просторное, с великолепным видом на море. На строительство церкви, деньги на которую помимо английской общины Дании дали крупные британские торговцы и промышленники и сама Александра, ушло два года, и 17 сентября 1887 г. состоялось ее освящение. Александра пригласила на нее всех своих коронованных родственников и весь английский двор, и церемония получилась по-настоящему грандиозной: в ней участвовал ее муж, принц Уэльский Эдуард, ее сестра русская императрица Мария Федоровна, и ее муж, император России Александр III, ее родители король Дании Кристиан IХ и королева Луиза, ее брат греческий король Георг I с женой, племянницей Александра II великой княгиней Ольгой, и архитектор Артур Бломфильд (Arthur Blomfield). Прием по случаю освящения церкви продолжился на королевской яхте «Осборн», где демонстрировалась самая главная святыня – временно привезенные из Великобритании мощи великомученика Олбана, святого покровителя Англии – второго по значению после святого Георгия. А актеры королевского театра разыграли на яхте сцены из жизни Олбана, который стал первым в истории христианским мучеником Англии. Олбан был язычником, который в эпоху императора Диоклетиана жил в Англии в местечке Верулариум – теперь оно называется Сент-Олбанс. Он приютил у себя дома христианского проповедника Амфибала, который обратил его в христианство и крестил. Когда в дом Олбана были посланы солдаты с приказом арестовать проповедника, Олбан поменялся с ним своей одеждой и был арестован вместо него. Его привели к римскому наместнику, но Олбан не раскаялся, а наоборот, сказал, что поклоняется истинному Богу живому, который сотворил все. За это его приговорили к отсечению головы. Но первый палач, которому поручили обезглавить Олбана, отказался это сделать, и тогда второй палач обезглавил мученика, а затем и первого палача. Олбана обычно изображают с отсеченной головой в руках – и именно таким его можно увидеть на цветных витражах англиканской церкви Святого Олбана в Копенгагене.

Музей датского Сопротивления

Музей (Museet for Danmarks Frihedskamp 1940–1945) находится в парке Черчилля. Основу его экспозиции составляет выставка датского движения Сопротивления, которая сразу после капитуляции немецких войск 5 мая 1945 г. была развернута там, где во время оккупации Дании размещался штаб корпуса датских СС «Шальбург» (Schalburg Corps) – в здании датского ордена франкмасонов. Она рассказывает о том, как во время войны в Дании печатались нелегальные листовки и газеты, как датские патриоты готовили и осуществляли акты саботажа на железных дорогах, в морских портах, в отделениях гестапо.

Броневик перед Музеем Сопротивления

Первые кружки Сопротивления «саботеров» – как их называли в Дании – состояли главным образом из молодых рабочих, вернувшихся из Испании, где они сражались в интернациональных бригадах. Среди прочего, они взорвали крупнейший в Дании судостроительный завод «Бурмайстер ог Вайн». Подпольных организаций движения Сопротивления было несколько. Одна назывались группа «Видстен». Ее членам доставлялось оружие из Англии, его сбрасывали по ночам с самолетов. Активно действовала группа «Огорд» и «Клуб Черчилля». Одна из подпольных организаций носила историческое имя «Хольгер Данске» в честь легендарного великана, защитника Дании. Приказы штаба движения Сопротивления подписывал «Генерал Йохансен» – под этим именем выступал сержант времен Первой мировой войны, рабочий из копенгагенской мастерской по ремонту детских колясок Свен Вагнер. Детские коляски сослужили немалую службу – в них участники Сопротивления перевозили подпольную литературу, оружие. Гитлеровцы дорого оценивали голову генерала Йохансена – в один миллион оккупационных марок. После капитуляции нацистской Германии, когда еще свежа была память о героической борьбе Свена Вагнера, он вместе с несколькими другими руководителями движения Сопротивления был зачислен в регулярную датскую армию и за боевые заслуги получил звание подполковника.

Борьба датчан с оккупантами принимала подчас трагические, жертвенные формы. Священника и драматурга Кая Мунка, с церковной кафедры призывавшего к сопротивлению захватчикам, нацисты схватили, увезли в машине и без суда расстреляли у дороги вблизи Силькеборга, в Западной Ютландии. 196 датчан были расстреляны за годы войны за участие в движении Сопротивления на том месте, где сейчас открыто мемориальное кладбище Миннелунден. Недобрая память о вермахте и эсэсовцах осталась жива в шестнадцати тысячах семейств, отцы и сыновья которых в годы оккупации томились в тюрьмах.

Отдельное место отведено героическому эпизоду в жизни датских патриотов – спасению в 1943 г. отобранных для отправки в концентрационные лагеря Германии датских евреев, которых тайно переправили по льду в соседнюю Швецию.

К музею примыкает построенный в 1944 г. бетонный бункер, в котором должно было прятаться гражданское население во время авианалетов. Развернутая в стенах этого бункера выставка рассказывает о повседневной жизни датчан в годы оккупации, о том, как они питались, соблюдали режим светомаскировки, чем занимались в свободное время.

Оккупационные германские войска в Дании капитулировали 5 мая 1945 г. в ответ на ультиматум британского фельдмаршала Монтгомери. Капитуляцию принимали английские войска под командованием генерала Генри Дьюинга, высадившиеся в тот же день в Копенгагене.

Перед Музеем стоит выкрашенный в серую защитную краску броневик с надписью «Свободная Дания» и датскими национальными флажками, спешно нанесенными красной и белой краской на бронелистах в первые дни мая 1945 г. На этом броневике ездили по Копенгагену датские патриоты, принуждая к сдаче оставшихся немцев.

Напротив него на каменном постаменте застыла фигура солдата со склоненной головой, сжимающего в руках винтовку образца Второй мировой войны – памятник тем, кто пал на службе Дании и союзникам по антигитлеровской коалиции в 1940–1945 гг.

Рядом можно увидеть весьма редкий для Западной Европы памятник – памятник коммунистам. Он изображает мальчика, застывшего в позе безысходности и отчаяния. Его лицо выражает беспредельную муку. Это – монумент коммунистам, отдавшим свои жизни в борьбе за свободу в годы войны. На гранитном цоколе памятника надпись: «Воздвигнут датским народом».

Цитадель Фредериксхавна

Цитадель Фредериксхавна (Citadellet Frederikshavn, или Kastellet), которую обычно называют просто «Кастеллет» (по-датски это и означает «цитадель»), расположена на севере Копенгагена. Это – один из выдающихся памятников зодчества эпохи Кристиана IV и одна из самых мощных крепостей в Северной Европе, не утратившая своего значения даже сейчас.

Памятник тем, кто пал на службе Дании и союзникам по антигитлеровской коалиции в 1940–1945 гг.

Эту цитадель заложил 28 октября 1624 г. неутомимый король-строитель, король-воин Кристиан IV. Ему хотелось создать по-настоящему мощное укрепление, которое бы надежно защищало Копенгаген. Одновременно королю хотелось создать запасной центр для обороны датской столицы: согласно его плану, в случае падения Копенгагена он и его ближайшие военачальники должны были укрыться в цитадели Фредериксхавна и продолжать руководить оттуда сопротивлением захватчикам.

Вход в цитадель Фредериксхавна

Поэтому он использовал при строительстве цитадели самые современные материалы и не жалел сил и средств, стараясь сделать все с большим запасом. Заложив первый камень в основание будущей цитадели, король очень часто появлялся на строительстве и вместе с мастерами то клал кирпичи, то таскал ведра с раствором. Однако, даже несмотря на такие титанические усилия, возведение цитадели так и не удалось закончить при жизни самого Кристиана IV.

Завершать строительство пришлось уже Фредерику III, именем которого она и была названа. Сделать это было нелегко: в ходе длительной шведской осады Копенгагена в 1658—1660е гг. недостроенная цитадель подверглась сильным разрушениям, и королю вместе с голландским инженером Хенриком Рузе пришлось сначала восстанавливать разрушенное, а затем уже доводить до конца первоначальный план Кристиана IV.

Цитадель представляет собой пятиконечную звезду. Каждый «луч» этой звезды увенчан отдельным бастионом – бастионом Короля, бастионом Королевы, бастионом Принца, бастионом Принцессы и бастионом Графа. Подобная схема крепостных стен и бастионов позволяет цитадели эффективно обороняться с любого направления.

В цитадели были построены также огромные склады разнообразного продовольствия, своя мельница и пекарня и гигантское хранилище пресной воды.

В 1807 г. во время обстрела Копенгагена английским флотом все пушки цитадели Фредериксхавна вели ответный огонь по вражеским кораблям, что не позволило британцам разрушить Копенгаген до основания. О ключевом значении цитадели в системе обороны города хорошо помнили и немецкие генералы, и поэтому первым объектом, захваченным немецкими десантники в Копенгагене 9 апреля 1940 г. во время оккупации Дании, стала именно цитадель Фредериксхавна.

С историей самой цитадели Фредериксхавна неразрывно связана история расположенных здесь гарнизонной церкви и тюрьмы.

Первая гарнизонная церковь (Garnisons Kirke) в цитадели была построена в 1670 г. по проекту Хенрика Рузе, а в 1696 г. она была перестроена по проекту Ханса Эразма фон дер Пфордтена. Но здание церкви по-прежнему не могло вместить всех солдат и офицеров цитадели, и поэтому старая церковь была снесена, и на ее месте в 1704 г. была построена новая церковь по проекту военного инженера-архитектора Георга Филиппа Мюллера (Georg Philip Muller). Ее фронтон был украшен позолоченной монограммой короля Фредерика IV. Церковь была построена с таким расчетом, чтобы во время службы в ней мог размещаться весь гарнизон цитадели, за исключением стоящих на своих постах часовых. На следующий год в церкви был установлен орган работы Йохана Беверлина, и службы стали сопровождаться красивой органной музыкой. Как и все остальные военные церкви, эта церковь получила из рук короля свое собственное знамя, которое можно увидеть рядом с алтарем.

Внутри цитадели

А в 1725 г. прямо к церкви была пристроена гарнизонная тюрьма. Подобное непосредственное соседство пенитенциарного учреждения с духовным может показаться необычным, однако оно преследовало вполне благие цели: во всех тюремных камерах были специально прорублены слуховые окошки, ведущие прямо в церковь, чтобы заключенные могли слушать религиозные проповеди, что, по мысли короля Фредерика IV, должно было способствовать их исправлению.

Однако главным предназначением тюрьмы в цитадели Фредериксхавна являлось содержание особо опасных государственных преступников, дальнейший путь которых обычно лежал на виселицу или эшафот. Об их исправлении никто особенно не заботился, и церковные проповеди превращались для них в своеобразное досрочное отпевание. В этой тюрьме в течение трех месяцев до своей казни содержался Иоганн Струэнзе – легендарный любовник королевы Каролины-Матильды, реформатор и поборник идей Просвещения. Из тюрьмы Струэнзе отправился прямо на плаху, где ему отсекли правую руку, а затем обезглавили и колесовали. Здесь также содержались знаменитый пират Карибского моря Джон Норкросс и два чернокожих вождя с африканского Золотого берега, взбунтовавшиеся против датских колонистов, которых прислал под конвоем в Копенгаген датский генерал-губернатор Гвинеи.

Осознав, что исправление заключенных с помощью церковных проповедей не очень-то получается, военный комендант цитадели в 1857 г. приказал заделать слуховые окошки, и тюрьма окончательно отделилась от церкви.

Последним известным заключенным тюрьмы стал фашистский наместник Дании Вернер Бест, который от имени фюрера управлял Данией с ноября 1942 г. Датские патриоты арестовали его сразу после капитуляции нацистов в мае 1945 г. В тюрьме Бест дожидался суда, который в 1948 г. приговорил его к смертной казни. Затем, однако, приговор смягчили до 12 лет заключения, которые Бест и стал отбывать в гарнизонной тюрьме. Когда он отсидел половину срока, его освободили от дальнейшего отбывания наказания и в мае 1951 г. выпустили. После этого в тюрьму уже больше никого не заключали, и с того времени ее камеры пустуют.

В настоящее время цитадель Фредериксхавна по-прежнему находится в ведении датских военных. Поскольку для защиты города у военных теперь имеются другие средства, в помещениях бывших орудийных казематов и пороховых складов в цитадели разместили тихие компьютерные центры, где военные осуществляют планирование и управление боевыми операциями, в то время как вокруг них спокойно прогуливаются обычные горожане и туристы. Здесь также размещена Королевская гарнизонная библиотека, в которой собраны тысячи книг по военной истории и военных мемуаров, в том числе абсолютно раритетных.

Гарнизонная церковь цитадели Фредериксхавна

В Гарнизонной же церкви проводятся различные службы и даже венчания, которые особенно популярны среди профессиональных военных – сыграть свадьбу в военной церкви в цитадели Фредериксхавна считается чрезвычайно престижным делом.

Крепость Кастеллет окружает парк имени Уинстона Черчилля, в центре которого стоит бронзовый памятник легендарному британскому премьеру, фигуру которого не спутать ни с кем. В цитадель можно войти по мостику, который пролегает над защитным рвом с водой, и взобраться на крепостные валы, чтобы обойти ее по периметру, любуясь видами и красивой голландской мельницей (1847), которая до сих пор находится в рабочем состоянии – она снабжает цитадель мукой.

Фонтан богини Гефион

Величественный фонтан «богини Гефион, которая, вспахивая землю своими быками, отрывает Зеландию от Швеции» (Springvandet Gefion, der med sine oksne plojer Sjaelland ud af Sverige), украшает набережную Лангелиние неподалеку от церкви Святого Олбана. За длинным названием фонтана скрывается дошедшая до нас из кажущегося бесконечно далеким времени викингов древняя легенда, которую с колыбели впитывает в себя каждый датчанин.

Гефион, дочь великих богов Асов, была наделена и их необыкновенной силой, и умом. Долгое время она жила в стране Йотунхейм – на самом севере Европы, там, где сейчас земля саамов. Там она родила четырех сыновей.

Гефион любила странствовать по свету и объездила весь мир. Как-то оказалась она в стране шведов и была приглашена в гости к мудрому королю Гюльфи. Тот попросил ее поведать о себе и о своих путешествиях. Целый день и целую ночь длилось ее повествование. Потрясенный Гюльфи решил по-королевски отблагодарить рассказчицу. Он сказал, что подарит ей столько земли, сколько она сможет вспахать за одну ночь.

Гефион обратила своих четырех сыновей в быков, и наутро перед изумленным Гюльфи расстилалось вспаханное поле, которому не было конца и края. А Гефион впрягла быков в край земли, взмахнула кнутом, они рванули что было сил и оторвали ее от Швеции. Эту землю они забросили в море между южным побережьем Швеции и островом Фюн. Так возник остров Зеландия, на котором стоит Копенгаген. А на месте вырванной земли в Швеции образовалось озеро Меларен.

Этот момент и запечатлел скульптор Андерс Бундгорд, чей «Фонтан Гефион» был воздвигнут в 1908 г. и уже более ста лет украшает излюбленное место прогулок горожан и гостей Копенгагена в самом центре датской столицы. Отсюда видно, что могучие быки, сыновья Гефион, так и не сумели унести свою тяжелую ношу далеко – от фонтана в ясную погоду отчетливо виден шведский берег, ведь в самом узком месте пролива Эресунн, разделяющего две страны, ширина водной полосы всего 3,7 километра.

Фонтан богини Гефион

К фонтану Гефион ведет красивый мост, созданный профессором архитектуры Асгером Остенфельдом (Asger Ostenfeld) в 1894 г. Это – первый в Дании мост из кованого железа. Его изящные пропорции и словно парящие в воздухе ажурные перила неизменно привлекают к нему влюбленных, которые обожают целоваться на этом мосту.

Русалочка

Известная всему миру благодаря волшебной сказке Г.X. Андерсена, эта девушка с рыбьим хвостом (Den lille Havfrue) сидит на небольшом камне у самого входа в гавань Копенгагена, грустно смотрит в серебристую даль и ждет своего принца.

В 2013 г. Русалочке исполнится 100 лет. Ей трижды отрезали голову, а еще сбрасывали с постамента в воду, обливали краской, пытались взорвать. А она все прощает и прощает глупых людей, как простила когда-то своего принца, и никак не бросится в воду, чтобы стать морской пеной.

Она и сейчас молчит, сидя на каменной глыбе неподалеку от берега. Сидит в море, поскольку каждый шаг по земле обретенными по волшебству ножками «причинял русалочке такую боль, будто она ступала по острым ножам и иголкам». Со своего камня она смотрит на «большой город на берегу» – Копенгаген.

Помните сказку? «Когда тебе исполнится пятнадцать лет, – говорила бабушка, – тебе разрешат всплывать на поверхность моря, сидеть там при свете месяца на скалах и смотреть на плывущие мимо огромные корабли».

Русалочка

И действительно, мимо нее постоянно проплывают огромные океанские лайнеры и гигантские паромы, следующие в Швецию, Норвегию и Германию, а за ее спиной расположены стапели и доки судостроительного предприятия «Бурмайстер ог Вайн», поставляющего сухогрузные суда, танкеры, морские паромы и океанские корабли во все концы света.

Сама история создания памятника – это история любви, волнующей, романтической и, похоже, неразделенной. Андерсен написал сказку о дочери морского царя, влюбленной в принца, в 1837 г. По мотивам этой сказки Огюст Бурнонвиль поставил на сцене Королевского театра балет «Русалочка». Партию Русалочки в начале ХХ в. танцевала прима Королевского театра балерина Элен Прис. Она так пленила в этой роли сына основателя пивной империи «Карлсберг» Карла Якобсена, что тот заказал скульптору Эдварду Эриксену статую, оригиналом которой должна была стать Элен. Якобсен хотел подарить эту статую городу, но посвятить балерине.

Но когда Якобсен заикнулся о своей идее самой Элен, та… страшно рассердилась и прогнала мецената, наотрез отказавшись позировать.

Лишь после долгих совместных уговоров Якобсена и скульптора Элен согласилась наконец стать моделью. Однако и здесь создателей памятника поджидали новые трудности: балерина заявила, что будет позировать… только в трико. Однако, в соответствии с замыслом скульптуры, Русалочка должна была быть обнаженной.

Эриксену пришлось пойти на хитрость. Он сделал много набросков Элен и в движении, и когда она просто сидела, и на сцене, и у себя в студии, но… затем стал лепить ее обнаженную фигуру со своей собственной жены, Элины Эриксен. Жена безропотно позировала ему. А от Элен Прис скульптор взял только голову, придав лицу Русалочки полное сходство с балериной.

В 1913 г. Якобсен подарил скульптуру городу. С тех пор Русалочка, снискавшая всеобщую любовь датчан и многочисленных гостей-иностранцев, успела повидать многое на своем веку. Но 25 апреля 1964 г. изумленные копенгагенцы обнаружили исчезновение ее головы… Был совершен варварский хулиганский акт. На время фигура Русалочки была укрыта покрывалом. Вскоре в столичном Государственном музее изобразительных искусств обнаружили гипсовый слепок, сделанный еще самим автором. Голова была быстро отлита. И 1 июня того же года состоялось торжество по случаю восстановления памятника. Оно привлекло большое количество народа. Среди гостей праздника была и модель – 85летняя жена скульптора Элина Эриксен. Бургомистр города торжественно провозгласил, сбросив покрывало: «Наша столица вновь обрела свой символ».

Однако в 1984 г. девушке отрезали правую руку, а в 1990 г. еще раз обезглавили. В январе 1998 г. Русалочку в третий раз лишили головы и сбросили в море. 11 сентября 2003 г., в день годовщины теракта в США, статуя вновь была сброшена с пьедестала и оказалась под водой. Но надо отдать должное датчанам – они молниеносно приводят в должный вид свою любимицу и водружают на место. К тому же теперь скульптуру отодвинули дальше от берега и убрали несколько валунов, чтобы подобраться к ней было труднее.

Сам же скульптор Эриксен не ожидал, что его творение будет иметь такой успех. К старости впавший в религиозное ханжество, он очень сокрушался, что из всех его произведений больше всего прославилось изображение обнаженной женщины. И весь гонорар, полученный от пивовара, передал датскому обществу по распространению религиозного просвещения. Скульптор считал, что так он замаливает свои «грехи».

Современная Русалочка, установленная на суше

Впрочем, после смерти скульптора его расторопные наследники принялись активно торговать правами на тиражирование изображений популярной статуи и на изготовление ее копий. Продажа этих копий – источник солидного дохода для потомков скульптора. Копии Русалочки установлены во многих частях света, в том числе в канадском Ванкувере, в Калифорнии, в штате Айова. А в 2010 г. Русалочка с разрешения членов семьи Эриксена на целых полгода покинула Данию, поселившись в павильоне Всемирной выставки в Шанхае. Место на набережной Лангелиние, где она стояла, укрыли на это время деревянными щитами. А рядом установили плазменный экран, на который транслировали ее изображение из Китая. Датчане из-за этого грустили, китайцы же и гости выставки были в восторге.

Русалочку практически и днем, и ночью окружает разноязыкая толпа туристов и зевак. И кое-кто время от времени, пробуя допрыгать до постаментного камня, соскальзывает в воду. Таких промокших горе-фотографов я наблюдала неоднократно. А одному мокрому японцу даже помогла выбраться на берег.

Площадь Конгенс Нюторв

Площадь Конгенс Нюторв (Kongens Nytorv) – самая большая в Копенгагене. Она занимает 32 акра, на нее выходит знаменитый Строгет и еще 12 других улиц.

Еще в начале XVII в. это место располагалось за пределами городских стен Копенгагена. Именно здесь стояли восточные ворота города Остерпорт (Osterport), за которыми шли защитные валы и рвы Остерволд (Ostervold). За ними же вплоть до самого моря шла совершенно открытая местность.

При короле Фредерике III это место использовалось как городская мусорная свалка. В воздухе всегда стояло зловоние, а в дождливую и слякотную погоду здесь было просто не проехать.

Конная статуя Кристиана V на площади Конгенс Нюторв

Король Кристиан V решил расчистить и облагородить это место и сделать в его центре замощенную площадь. Это было необходимо прежде всего по соображениям обороны Копенгагена: здесь в случае тревоги можно было быстро собрать большое войско и послать его туда, где необходимо было усилить защиту города. В 1688 г. площадь была замощена и использовалась как место сбора войск, проведения строевых учений и парадов. В центре площади в 1688 г. установили созданную французским скульптором Авраамом-Сезаром Ламоре конную статую Кристиана V. Это – старейшая конная статуя во всей Скандинавии. Прототипом для нее послужила конная статуя Людовика XIII, установленная в 1639 г. на площади Вогезов в Париже. Кристиан V изваян в виде римского императора, с лавровым венком, увенчивающим его шлем. У подножия памятника Ламоре расположил четыре аллегорические фигуры. К дворцу Шарлоттенборг обращены фигуры Минервы и Александра Македонского, символизирующие дальновидность и стойкость духа, на противоположной стороне находятся фигуры Геракла и Артемиды, символизирующие силу и честь.

Вскоре в скульптурной композиции появился новый персонаж, который заранее не предусматривался. Оказалось, что под собственным весом статуя начала прогибаться вниз. Для того, чтобы удержать коня и всадника, Ламоре был вынужден поместить внизу обнаженного мужчину, который символизировал зависть, попираемую копытами коня, но который своей вытянутой вверх рукой в действительности подпирал самого коня.

Звездный час этого места наступил при Фредерике V. Именно эта площадь должна была в свое время стать центром «великого Копенгагена» с идеальной радиально-кольцевой структурой города. Такое высочайшее повеление было дано королем выдающемуся архитектору, градостроителю Николаю Эйгтведу. Ему было поручено разработать генеральный план города, который затмил бы все другие столицы мира. Эйгтвед с энтузиазмом взялся за дело, но… в процессе работы иссякли отпущенные на строительство деньги. И от грандиозного замысла короля и архитектора, который должен был охватить весь Копенгаген, осталась лишь одна эта площадь.

На площади Конгенс Нюторв, в том месте, где в нее упирается идущий в море канал и стоят моторные лодки и яхты, лежит большой корабельный якорь, навечно установленный на земле. Это – памятник 1450 храбрым морякам, погибшим во Второй мировой войне. Он навечно установлен здесь.

Саму же площадь окружает целое созвездие замечательных зданий, памятников архитектуры, культуры и искусства, исторических достопримечательностей.

Королевский театр

Самым заметным среди них является Королевский театр (Det Kongelige Teater) – главная национальная сцена страны с памятниками у входа основоположнику датской поэзии Адаму Эленшлегеру, драматургии – Людвигу Хольбергу.

Еще в 1747 г. страстно увлекавшийся театром Фредерик V издал указ о строительстве на Конгенс Нюторв театра – первого в истории Дании. Выполнить этот указ было поручено главному придворному архитектору Эйгтведу. Королю так не терпелось увидеть выступление артистов на новой сцене, что работы по строительству велись ошеломительными темпами: первый камень в основание театра заложили 4 июля 1748 г., а уже 18 декабря того же года Фредерик V присутствовал на первом представлении.

Однако построенный Эйгтведом театр вмещал всего 600 зрителей. Вскоре стало очевидно, что этого явно недостаточно, и король Кристиан VII поручил архитектору Харсдорффу (C.F. Harsdorff) перестроить театр, значительно увеличив его. В 1774 г. обновленный Королевский театр вновь распахнул свои двери.

В ту пору жители Копенгагена привычно сбрасывали в каналы нечистоты, и окрестности и помещения самого театра кишели из-за этого крысами. В Королевском театре пришлось даже завести специальных «театральных кошек», дабы актеры могли спокойно играть, а зрители – смотреть на их игру.

В настоящее время Королевский театр – одно из самых популярных мест в датской столице. Великолепная отделка помещений, грандиозные люстры, блеск мрамора и бронзы, сдержанная тяжесть бархатных портьер создают непередаваемую атмосферу театрального праздника. По традиции специальные ложи в зале отведены для членов королевской семьи, которые нередко присутствуют на спектаклях.

Этот театр известен во всем мире и как кузница кадров датского балета, которую взрастил Август Бурнонвиль – основатель уникального датского балетного стиля, получившего название «школы Бурнонвиля». Именно здесь, на площади Конгенс Нюторв, в составе Королевского балета танцевал Андерсен. Он так любил этот театр, что снял неподалеку, в Нюхавне, квартиру. Как танцовщик Андерсен не прославился, но это и неважно. И может быть, даже к лучшему, потому что танцовщик он был посредственный, а писателем стал великим. Имя его известно во всех уголках планеты. Но Андерсен, став великим, продолжал любить и Королевский театр, и балет. Он долгие годы дружил с Бурнонвилем.

Королевский театр на Конгенс Нюторв

А в ХХ в. на сцене Королевского театра блистал наш соотечественник Алексей Ратманский и выделывала невероятные фуэте Нина Ананиашвили. Я лично присутствовала на спектакле «Спящая красавица». Выступление Ананиашвили было безукоризненным. Она покорила всех в роли Авроры, включая королеву Маргрете II, очень тонкую ценительницу балета.

Дворец Шарлоттенборг

Здесь же, на этой огромной площади, находится дворец Шарлоттенборг (Charlottenborg Slot), бывшая королевская резиденция, а ныне – Академия художеств Дании, где устраиваются престижные выставки изобразительного искусства.

История этого дворца похожа на жизнь человека, который в молодости бросался в море житейских страстей, пережил невероятные приключения, а в конце жизни превратился в рассудительного, мудрого и солидного господина. Она началась с того, что Кристиан IV подарил это место своей любовнице Вибеке Крузе, в которую страстно влюбился после драматического разрыва со своей прежней пассией Кирстен Мунк, родившей ему двенадцать детей. Здесь на деньги короля был построен дом для Вибеке, в котором Кристиан IV провел немало жарких ночей. Но после его смерти Кирстен Мунк, ненавидевшая Вибеке Крузе, добилась ее изгнания и попыталась отобрать у нее этот дом. Но Крузе умерла прежде, чем ее успели подвергнуть унизительным преследованиям. А вскоре и сама Мунк в результате придворных интриг потеряла свое влияние при дворе. Ей стало не до дома соперницы, и он перешел во владение Ульрика Кристиана Гульденлеве (Ulrik Christian Gyldenlove) – старшего сына Вибеке Крузе от короля Кристиана IV. Но затем сторонники Кирстен Мунк, и в первую очередь ее зять Корфитц Ульфельдт (Corfitz Ulfeldt), ставший государственным канцлером, вновь попытались отнять этот дом – уже у Гульденлеве. Им это почти удалось. И только необыкновенный героизм Гульденлеве, проявленный во время осады Копенгагена шведской армией, когда он, несмотря на многочисленные ранения, до последнего сражался с прорвавшимся за городские стены врагом и победил, расстроил эти коварные планы. Защитники Копенгагена на своих руках внесли истекающего кровью Гульденлеве в его дом, и при таких условиях уже никто не посмел выгнать его оттуда.

Судьба жестоко наказала Ульфельдта за попытку отнять дом у героя: вскоре после этих событий его самого обвинили в измене, в попытке сговориться с курфюрстом Бранденбурга Фридрихом-Вильгельмом и королем Швеции о том, чтобы поднять в Дании мятеж и при поддержке шведов передать датскую корону курфюрсту. Ульфельдта приговорили к отсечению головы и четвертованию. В самый последний момент ему удалось бежать. Но палач четвертовал на эшафоте его чучело, а затем королевская стража разрушила дом самого Ульфельдта в Копенгагене, превратив это место в пустырь.

Гульденлеве же умер в своем доме героем, окруженный вниманием и почитанием датского народа, который видел в нем одного из самых смелых своих защитников, а его именем назвали одну из улиц Копенгагена.

Но даже этот никого и ничего не боявшийся храбрец, побывавший за свою жизнь в самых немыслимых передрягах, не мог бы предположить, что в его доме будет жить еще герой, который, как и он сам, будет тоже незаконнорожденным сыном короля и который будет носить такое же имя – Гульденлеве.

Дворец Шарлоттенборг – Академия художеств Дании

Отцом второго Ульрика Гульденлеве, которому было суждено жить здесь, был король Фредерик III, а матерью – его любовница Маргрете Папе. Их связь была столь бурной и безудержной, что даже необыкновенно властная супруга короля София-Амелия, принцесса Брауншвейг-Люнебургская, ничего не смогла с этим поделать. Когда Ульрик Фредерик Гульденлеве вырос, то отец назначил его вице-королем Норвегии. В Норвегии Ульрик Фредерик Гульденлеве основал город Ларвик и провел ряд прогрессивных реформ, которые вызвали такое недовольство шведов, что те пошли на Норвегию войной. Однако Гульденлеве показал себя столь же смелым и искусным в ратных делах, как и в делах административных, и нанес шведам целый ряд жесточайших поражений. Это яркие победы так впечатлили его современников, что сражения, которыми он руководил, назвали «войнами Гульденлеве». В Норвегии Ульрик Гульденлеве исполнял еще одно тайное поручение отца: он искоренял там сторонников бывшего канцлера Корфитца Ульфельдта, которые пытались отторгнуть Норвегию от Дании и передать ее извечному врагу Датского королевства – Швеции. А когда увенчанный многочисленными лаврами и титулом графа Ларвикского Ульрик Гульденлеве вернулся в Данию, то его венценосный отец захотел сделать ему особенный подарок. Фредерик III помнил, как рьяно Корфитц Ульфельдт пытался отнять у другого незаконнорожденного сына короля, Ульрика Кристиана Гульденлеве, его дом – и он решил построить для своего сына на этом самом месте не дом, а настоящий дворец. По приказу Фредерика III прежнее скромное жилище Ульрика Кристиана Гульденлеве было разобрано, а 3 апреля 1672 г. король собственноручно заложил первый камень в основание нового дворца. Так возник дворец Гульденлеве. Чтобы еще сильнее унизить самим фактом возведения этого дворца своего заклятого врага Ульфельдта и напомнить ему о его предательстве, король приказал использовать при его строительстве камень из полуразрушенного замка Кале, где в свое время долгое время томился пленником шведский король Густав Ваза.

Ульрик Фредерик Гульденлеве жил в своем дворце вплоть до самой смерти. А в 1699 г. его купила вдова Кристиана V Шарлотта-Амалия и переименовала его в Шарлоттенборг. Шарлотта-Амалия знала несколько языков, увлекалась искусством и литературой, сочиняла стихи и рисовала. И когда в Дании было решено создать свою Академию художеств, то Шарлотта-Амалия сразу же предложила разместить ее в своем дворце, где она обещала Академии не только кров и пристанище, но и свое высокое покровительство. Так дворец Шарлоттенборг стал местом пребывания датской Академии художеств. С тех пор Академия не покидала стен этого гостеприимного дворца со столь богатой и славной историей. Во дворце под эгидой Академии проводятся разнообразные выставки, здесь работает Библиотека по вопросам искусств Дании, сюда стремятся попасть те, кто по-настоящему любит культуру и искусство. И древние стены дворца, столько перевидавшие на своем веку, охотно принимают новых посетителей.

Дворец Тотта

Самым красивым и изящным на площади Конгенс Нюторв, ее подлинным украшением, является здание необычного бледно-розового цвета – дворец Тотта (Thotts Palae). Он находится на углу Конгенс Нюторв и улицы Бредгаде. Построенный в 1686 г., он раньше назывался дворцом Юля, поскольку был возведен специально для адмирала Нильса Юля (1629–1697) – датского национального героя. Благодаря блистательной победе Юля в битве при Кёге в 1677 г. датчане смогли с триумфом закончить длительную войну со шведами, которая до этого момента складывалась совсем не в их пользу и грозила закончиться подчинением шведскому королю. Юль стал самым почитаемым человеком в Дании, его именем были названы улицы в каждом без исключения городе страны, и в каждом из них появились бронзовые памятники великому флотоводцу. Любимым же детищем самого Юля стал его дворец в Копенгагене, который датчане называют просто «Розовый дворец». Адмирал, прекрасно разбиравшийся в кораблестроении и проектировавший новые корабли, собственноручно начертил и проект своего дворца, а затем внимательно следил, как рабочие воплощают его в жизнь.

Дворец Тотта – посольство Франции

«Розовым дворцом» особняк Юля назвали из-за необыкновенного нежно-розового цвета его стен. Существует легенда о том, почему закаленный в самых суровых битвах адмирал выбрал для своего дома именно такой цвет. Говорят, что в тот день, когда он пришел делать предложение своего будущей жене Маргрете Ульфельдт в имение ее отца под Копенгагеном, то она вышла ему навстречу, освещенная нежно-розовым светом зари. И на фоне этой зари, встав на одно колено, будущий адмирал попросил ее стать его женой. Он никогда не мог забыть этого момента, и когда перед началом битвы при Кёге вышел на палубу своего корабля и на его лицо упал точно такой же нежно-розовый отсвет зари, воскликнул: «Сегодня мы победим! «(Idag sejren er vor! – по-датски). С этим кличем его моряки бросились в бой и одержали в нем победу. Поэтому когда Юль строил свой дворец в Копенгагене, он и решил покрасить его в этот цвет – цвет любви и удачи.

В этом дворце Нильс Юль жил вплоть до самой своей смерти в 1697 г. Похоронили его неподалеку – на кладбище флотской церкви Хольменс Кирке (Holmens Kirke), той самой, где его обвенчали с Маргрете, родившей ему пятерых детей. Рядом находится и памятник знаменитому флотоводцу – он расположен на улице Хольменс Канал (Holmens Kanal). Автор установленного в 1881 г. памятника – известный датский скульптор Йохан Карл Стейн (Johan Carl Henrik Theobald Stein), который перед тем, как профессионально взяться за резец, сам в течение многих лет был военным моряком.

Дворец Юля после его смерти был продан Софии-Амалии Мот, которая перепродала его Кристиану Гульденлеве. После его смерти дворец перешел во владение его невестки Доротеи Краг, жены его сына. Именно ей выпала честь принимать во дворце самого именитого гостя за всю его историю – Петра I. Император России прибыл в Копенгаген в июле 1716 г. по приглашению короля Фредерика IV для подготовки к грандиозной совместной военной операции – высадке объединенного русско-датского десанта в шведской провинции Сконе, чтобы отвоевать ее у шведского короля и вновь присоединить к Дании. В Копенгагене Фредерик IV оказал Петру пышный прием и предложил ему поселиться в любом дворце по своему выбору. Петр I выбрал дворец Юля. И этот выбор был не случаен: Петр, который сам не представлял свою жизнь без моря, хорошо знал имя Юля и относился к прославленному датскому флотоводцу с огромным уважением. В июле к Петру в Копенгаген приехала его супруга Екатерина. Датчане изо всех сил старались развлечь царскую чету, показывая им Круглую башню и многочисленные городские достопримечательности, устраивая охоту в оленьем заповеднике и балы во дворце. Во дворце Юля Петр I, его супруга Екатерина и многочисленные члены русского посольства пробыли вплоть до октября 1716 г. Пребывание царя в Дании ознаменовалось тем, что ему в течение десяти дней, с 5 по 14 августа, выпала честь командовать у острова Борнхольм соединенным русско-английско-датско-голландским флотом. Покидая Копенгаген, Петр вывез с собой некоторые предметы, принадлежавшие Юлю, – его кресло, подзорную трубу и компас, купленные у владелицы дворца Доротеи Краг.

После отъезда из Копенгагена самого Петра I часть сопровождавших его русских дипломатов осталась во дворце Юля: по решению Петра, это здание стало местом размещения русского посольства в Дании. С этого времени и вплоть до 1896 г. дворец Юля занимало посольство России.

В 1720 г. Доротея Краг продала дворец Кристиану Даннешельд-Самсе. В дальнейшем дворец перепродавался еще несколько раз, пока наконец его не купил в 1760 г. граф Отто Тотт. Граф Тотт был одним из богатейших людей Дании. Он владел обширными имениями не только в самой Дании, но и в ее заокеанских владениях – ему принадлежали плантации сахарного тростника на острове Сент-Круа из числа датских Виргинских островов, гвоздичные сады в индийском Транкебаре и несколько судов, которые перевозили грузы Датской азиатской компании и ежегодно приносили Тотту баснословные прибыли. Неудивительно, что он поручил обновление и переустройство своего нового дворца самому высокооплачиваемому архитектору того времени – французу Николя-Анри Жардену, работавшему на самого короля. В 1764 г. Жарден реконструировал дворец Юля, который отныне стал называться дворцом Тотта, в стиле рококо, взяв за образец оформление версальских дворцов.

Памятник адмиралу Нильсу Юлю

Заказывая переустройство своего дворца французскому архитектору, граф Отто Тотт не мог даже предположить, что тем самым он предопределил его дальнейшую судьбу. В 1930 г. его праправнук граф Аксель Реедтц-Тотт (Axel Reedtz-Thott) продал дворец французскому государству, и с этой поры в нем размещается посольство Франции. Французские дипломаты бережно сохраняют все внутреннее и внешнее убранство дворца – и то, что было при адмирале Юле, и то, что сделал потом Жарден. Им очень лестно работать в этом легендарном здании, где буквально все пропитано историей. Супруга французского посла серьезно уверяла меня, что призрак Петра I до сих пор разгуливает по Розовому дворцу по ночам, а иногда даже спит на парадных диванах.

Этот дворец – одно из немногих дипломатических представительств Французской Республики за рубежом, у которого есть не только официальный адрес, но и собственное имя. В Министерстве иностранных дел Франции на набережной Кэ д'Орсэ в Париже его так и называют: «une perle rose» – «Розовая жемчужина».

Гостиница «Англетер»

Из всех зданий на площади Конгенс Нюторв самым известным в мире является не дворец Шарлоттенборг и даже не дворец Тотта, а фешенебельная гостиница «Англетер» (Hotel D'Angleterre). Ведь именно здесь останавливались все самые знаменитые люди, которых судьба приводила в Копенгаген, – Густав Малер, Уинстон Черчилль, Дэвид Рокфеллер, Грейс Келли, Клаудиа Шиффер и Мадонна.

Родословная же этой гостиницы – столь же длинная и славная, как и у других исторических зданий на площади. Она была основана еще в 1755 г. французом Жаном Марешалем (Jean Marechal). После смерти Марешаля заниматься гостиницей продолжила его вдова Анна-Маргрете, однако в 1787 г. она продала гостиницу уроженцу Берлина Готтфриду Рау (Gottfried Raue). Но страшный копенгагенский пожар в июне 1795 г. уничтожил ее дотла. Однако Готтфриду Рау удалось восстановить гостиницу, которая после смерти Рау перешла к его зятю Йохану Шметцеру. Но Шметцер больше увлекался красивыми женщинами и лошадьми, нежели делами, и в 1813 г. обанкротился. Гостиница была продана с молотка. После серии перепродаж ее купил известный финансист и строительный магнат Титген, благодаря которому было завершено строительство Мраморного собора. Он задумал сделать на этом месте «лучший отель Европы». Для этого Титген поручил ведущим датским архитекторам того времени Далерупу и Меллеру перестроить «Англетер» так, чтобы гостиница отвечала самым высоким требованиям, которые могли бы предъявить наиболее взыскательные клиенты. Обновленный «Англетер» открылся в 1875 г. Однако в 1915 г. случился новый пожар, из-за которого «Англетер» пришлось снова восстанавливать практически с нуля. При этом к нему был добавлен еще один этаж.

Гостиница «Англетер»

Оккупировав Данию в 1940 г., немцы первым делом реквизировали «Англетер» и использовали его для размещения высших офицеров и высокопоставленных визитеров из Германии, включая сотрудников разведки и гестапо. При этом они сохранили практически в неприкосновенности весь штат горничных и портье, так что после освобождения Дании в 1945 г. их пришлось изрядно чистить – многие запятнали себя позорным сотрудничеством с нацистами, которое переходило рамки дозволенного.

С началом мирного времени «Англетер» вновь широко распахнул свои двери. Во времена расцвета «битлов» отель намеревалась перекупить английская транснациональная гостиничная компания и переименовать его в «Белую леди Копенгагена» – по названию одной из известных песен группы «Beatles». Глядя на белоснежных фасад и стены «Англетера», стоит признать, что такое название подошло бы гостинице в самый раз…

В долгой истории гостиницы был один примечательный эпизод, непосредственно связанный с нашей страной: именно здесь журналист Виктор Луи передал рукопись мемуаров Никиты Хрущева, тайно вывезенную из СССР, представителю американского издательства для ее публикации в США.

Здание Большого северного телеграфного общества

Помимо дворца Тотта, где останавливался сам Петр I и где до сих пор, как говорят, обитает его призрак, на площади Конгенс Нюторв есть еще одно здание, столь же тесным и почти мистическим образом связанное с нашей страной. Это – здание Большого северного телеграфного общества (Det Store Nordiske Telegrafselskab). Оно было возведено в 1893 г. В России же Большое северное общество стало хорошо известно задолго до этого – еще в 1869 г. оно проложило первый телеграфный кабель, связавший по дну Балтийского моря Россию с Западной Европой. После этого в течение трех лет Большое северное общество построило цепь телеграфных станций от Петрограда до Владивостока, на которых работали сотни датских телеграфистов. А некоторые служащие общества внесли заметный вклад во взаимное развитие культуры и литературы наших народов. Приехав в Россию в 1871 г., Петр Хансен (Ганзен) десять лет провел в Сибири его служащим и, изучив русский язык, перевел с русского на датский произведения Ивана Гончарова и Льва Толстого. А его жена Анна Васильевна Новикова-Ганзен вошла в историю как добрая фея, подарившая детям и взрослым, нескольким поколениям русских читателей, сказки Андерсена. Вместе с мужем она перевела на русский все сочинения Андерсена, включая и его знаменитые сказки, а также драмы Хенрика Ибсена, потрясавшие тогда сердца зрителей всего мира. После завершения работы в России Петр Хансен несколько лет работал в здании общества на Конгенс Нюторв.

Здание Большого северного телеграфного общества на Конгенс Нюторв

Впоследствии в стенах этого здания готовились новые масштабные проекты в области связи – телеграфно-телефонной линии между Владивостоком и Японией, благодаря которой в 1969 г. была налажена устойчивая телефонная связь между всеми странами Дальнего Востока и Европы, и построенной в 1993 г. линии волоконно-оптической связи Копенгаген – Петербург, окончательно объединившей российские и европейские системы связи в одно целое.

«Магазин дю Норд»

На Новую Королевскую площадь выходит своим фасадом самый большой и дорогой магазин Копенгагена – «Магазин дю Норд» (Magasin du Nord), или просто «Магазин», как называют его датчане.

Этому магазину – больше ста лет. Его история началась с 1868 г., когда Теодор Вессель и Эмиль Ветт открыли в Орхусе фабрику по производству одежды и обуви. В 1870 г. они решили открыть свое представительство в Копенгагене и арендовали часть популярной гостиницы «Отель дю Норд» под помещение своего магазина. Так магазин Весселя и Ветта получил свое название – «Магазин дю Норд». С 1879 г. его отделения стали открываться по всей стране, а само название «Магазин дю Норд» стало своего рода символом высокого качества товаров.

«Магазин дю Норд» на Конгенс Нюторв

В 1889 г. «Магазин дю Норд» выкупил оставшиеся помещения «Отеля дю Норд», однако даже их было уже мало. Поэтому в 1893 г. старая гостиница была снесена, а на ее месте построено нынешнее здание магазина в стиле французского неоренессанса. Авторы проекта – Генрик Глесель и Альберт Йенсен.

Новый «Магазин дю Норд» сразу стал необыкновенно популярен как среди местных жителей, так и среди гостей датской столицы. В «Дю Норд» любили отовариваться во время проезда через Копенгаген В.И. Ленин и Н.К. Крупская. В нем приобрел себе шляпу и новый костюм после возвращения из Стокгольма Иван Бунин, ездивший в столицу Швеции за получением Нобелевской премии. Битл Джон Леннон купил себе здесь шарф, а знаменитый американский писатель Эрнест Хемингуэй – чемодан. И сейчас любой, кто зайдет в «Магазин дю Норд» и сделает в нем покупки, может добавить себя к этому длинному списку знаменитостей.

Бредгаде – улица дворцов

Почетное звание «самой фешенебельной улицы Копенгагена» по праву носит Бредгаде (Bredgade) – в буквальном переводе «Широкая улица». Иногда ее еще называют «копенгагенским Бродвеем». Она начинается от площади Конгенс Нюторв и представляет собой главную улицу квартала Фредерикстаден (Frederiksstaden), или «квартала Фредерика» – самого роскошного квартала Копенгагена, построенного по приказу короля Фредерика V в 1749 г. специально для того, чтобы отметить 300летие правления Ольденбургской династии в Дании новым грандиозным строительством. Король сам отбирал проекты, предложенные ему главным архитектором строительства Николаем Эйгтведом, и вместе с государственным канцлером Мольтке тщательно следил за их воплощением в жизнь. В результате родился квартал Фредерика с улицами Бредгаде и Амалиагаде, обрамленными величественными парадными зданиями и сооружениями, придавшими неповторимый облик Копенгагену и превратившими его в одну из самых элегантных и шикарных европейских столиц.

Каждый день в 11 часов 50 минут Бредгаде оглашает барабанная дробь, и по ней проходит красочная церемония: от дворца Розенборг к королевским дворцам Амалиенборг через Бредгаде следует рота королевских гвардейцев, которые ровно в 12 часов дня заступают на смену караула.

Первоначальная же история Бредгаде совсем не предвещала столь блестящего ее будущего. Впервые эта улица появилась на карте Копенгагена в XIII столетии. Правда, тогда ее и улицей-то нельзя было назвать – это была проселочная дорога, по которой окрестные крестьяне гнали в Копенгаген скот на продажу. Судьба улицы, как и многого другого в Дании, круто изменилась с приходом к власти Кристиана IV – по его приказу в 1592 г. эту дорогу радикально расширили и замостили булыжником, превратив в самую широкую улицу в Копенгагене, и дали ей соответствующее название – Бредгаде.

Улица постепенно застраивалась красивыми домами, однако в 1677 г. король Кристиан V (1670–1699) решил изменить ее название на Норгесгаде, то есть Норвежскую улицу, дабы новое название постоянно напоминало датчанам об их владениях в Норвегии. Но новое официальное название так и не прижилось – сами копенгагенцы продолжали именовать улицу Бредгаде. И в 1877 г. городские власти сдались и вернули улице ее старое название.

Дворец Одд Феллоу

Главной визитной карточкой Бредгаде является дворец Одд Феллоу (Odd Fellow Palaet) с его знаменитой металлической оградой, поражающей красотой кованых узоров.

Своим появлением этот изящный дворец обязан заказчику – видному дипломату и ценителю искусств графу Кристиану Августу фон Беркентину (Christian August von Berckentin), личность которого отразилась в его грациозных линиях и классических пропорциях. Граф фон Беркентин происходил из древнего благородного рода, который отсчитывал свою родословную от XII в., но к началу XVIII столетия заметно обеднел. Граф стал камер-юнкером королевы Луизы, супруги Фредерика IV, и сумел быстро очаровать весь двор своими превосходными манерами, культурой и знанием множества языков. Король заметил его и в 1721 г. направил своим посланником в Швецию. Но в Стокгольме фон Беркентин пробыл всего один год. Дело в том, что в 1721 г. заметно обострились отношения Дании и Австрии, и, чтобы уладить их, Фредерик IV вынужден был направить к венскому двору своего самого искусного дипломата. А им являлся фон Беркентин. В Вене фон Беркентин пробыл ровно 18 лет. Это были чрезвычайно сложные годы – короли Дании и Австрии отчаянно спорили из-за датских владений на юге Ютландии, в районе Шлезвиг-Гольштейна, и фон Беркентину приходилось применять все свое дипломатическое искусство, весь свой такт и находчивость для того, чтобы избежать войны. Ему посчастливилось это сделать. Он сумел удержать отношения между двумя королевствами на тонкой грани, отделявшей мир от войны, но заплатил за это чрезвычайно высокую цену: в Вене умерли его жена Сюзанна-Маргарита и четверо из пятерых детей. В Копенгаген он возвратился вдовцом с единственной дочерью Луизой. Датский король обласкал фон Беркентина, оказавшего ему столь важные услуги: он назначил его своим тайным советником и камергером, а в 1750 г. возвел в графское достоинство.

Восемнадцать лет, проведенные при блестящем венском дворе, помноженные на врожденную культуру и образованность фон Беркентина, превратили его в одну из самых заметных фигур своего времени. В Копенгагене он считался своего рода эталоном элегантности, культуры и изящества. После того, как король сделал его графом, фон Беркентин испросил у Фредерика V разрешения построить в Копенгагене для себя дворец по своему вкусу. Король милостиво согласился. Днями и ночами граф фон Беркентин вместе с архитектором Йоханом Готтфридом Розенбергом (Johan Gottfried Rosenberg) просиживал над чертежами будущего дворца. Граф хотел воплотить в его облике все свои представления об изяществе и красоте. Дворец строился долго, целых пять лет, но когда в 1755 г. он был наконец открыт, то стал настоящей жемчужиной. Огромные залы дворца использовались для проведения музыкальных и балетных вечеров, балов, множество поваров подавали гостям самые изысканные обеды, а богатейшая библиотека фон Беркентина могла посоперничать с самой Королевской библиотекой, причем граф специально разрешил бесплатно заниматься в ней копенгагенским студентам.

Вместе с графом во дворце жила его дочь Луиза. Она родилась 26 апреля 1725 г. в Вене и прожила там вплоть до своего совершеннолетия. В 1744 г. Луиза вышла замуж за майора Кристиана Зигфрида фон Плессена. После завершения военной карьеры майор фон Плессен работал в городском правлении Копенгагена, где отвечал за финансы. Но в 1755 г. майор скоропостижно скончался, оставив Луизу вдовой в 30 лет. Детей у них не было. Луиза не стала больше выходить замуж, а переехала к отцу во дворец Беркентина и вместе с ним жила там вплоть до смерти графа в 1758 г.

Луизе очень нравилось жить в этом прекрасном дворце, где все было буквально пронизано изяществом, красотой и совершенством, но этому не суждено было продлиться долго. После смерти ее отца в 1758 г. всесильный делец того времени Генрих Карл фон Шиммельманн (Heinrich Carl von Schimmelmann) сделал Луизе предложение, отказаться от которого было невозможно, предложив продать ему этот дворец. Так любимое творение графа перешло в руки дельца и стало называться его именем – дворец Шиммельманна, а Луиза была вынуждена уехать в свое сельское имение Коккедаль.

В 1766 г. королева Каролина-Матильда обратилась к Луизе с просьбой стать ее фрейлиной. Королеве очень хотелось иметь рядом с собой такую образованную и порядочную женщину, как Луиза фон Беркентин-Плессен. Луизе не хотелось возвращаться в Копенгаген, но она все же позволила королеве уговорить себя. Когда Луиза стала служить при дворе, она пришла в ужас: король Кристиан VII откровенно пьянствовал и предавался оргиям в компании своих собутыльников, с которой он практически не расставался, и его гораздо чаще видели вместе с известной проституткой Анной-Катрин Бентхаген по прозвищу «Башмачница Катрин», нежели с его законной женой. С Башмачницей Катрин король, не стесняясь, появлялся при дворе, представляя ее как свою возлюбленную. В таких условиях Луиза старалась всем, чем только можно, помочь несчастной Каролине-Матильде: она утешала и ободряла ее, старалась поддержать в королеве чувство собственного достоинства и оградить ее от самых тяжелых испытаний.

Все это неизбежно привело к конфликту Луизы с самим королем и с его окружением. В конце концов в 1768 г. Луизе передали категорический приказ Его Величества: немедленно покинуть свою придворную должность и убраться из королевства. Место Луизы в апартаментах королевы заняла гораздо более покладистая дама – Маргрете фон дер Люэ, а сама Луиза фон Беркентин удалилась в свой дом в немецком городе Целле рядом с Ганновером. Там она написала книгу «Воспоминания о королевском дворе Дании» («Memoire de la cour de Danemark»).

Судьбе было угодно распорядиться так, что ровно через четыре года в качестве изгнанницы в Целле была привезена… сама королева Каролина-Матильда. Это стало расплатой за ее любовную связь с лейб-медиком короля Иоганном Струэнзе. Изгнанную королеву поселили в замке, и две женщины смогли наконец увидеться вновь. Больше они уже расставались.

К сожалению, ровно через три года Каролина-Матильда скоропостижно скончалась, и Луиза фон Беркентин опять осталась одна. Она прожила после этого еще четверть века и умерла в Целле в 1799 г., окруженная уважением горожан, которые высоко ценили ее за добрые дела и готовность всегда помочь ближним. Но, несмотря на такой почет, Луиза перед смертью все равно вспоминала свой прекрасный дом в Копенгагене и отчаянно тосковала по нему. Однако вернуться туда у нее не было никакой возможности – завладевший ее домом на Бредгаде Генрих Карл фон Шиммельманн был таким противником, с которым ей было не совладать.

Дворец Одд Феллоу

Если бы новому владельцу дворца Беркентин в детстве сказали, что он будет жить в собственном дворце в центре датской столицы, который будет называться его именем, то он бы, наверное, просто рассмеялся. Ибо сначала ничто не предвещало Генриху Карлу фон Шиммельманну подобного блистательного взлета. Спорна даже сама приставка «фон» к его фамилии – Генрих родился в семье простого торговца в немецком городке Деммин, и ни он сам, ни его родители поначалу даже и не заикались о своем дворянском происхождении. Пойдя по стопам своего отца, Генрих также стал мелким торговцем. И он бы, наверное, так и остался бы им, если бы в 23летнем возрасте не женился на 17летней Каролине Тугендрейх Фридеборн, унаследовавшей от своего отца-мельника значительное состояние. Деньги новоиспеченной супруги предприимчивый Генрих использовал с толком: он купил на них место сборщика податей в Курзахсене. Настоящим же источником богатства для него стало то, что приносит всем горе и страдания – война. Когда прусский король Фридрих Великий затеял войну с Саксонией, Генрих сумел купить себе патент на снабжение прусской армии, и дела его немедленно пошли в гору. На поставках для армии он разбогател так, что сумел даже купить целый замок Аренсбург.

Слух о немыслимых способностях молодого предпринимателя к преумножению богатств дошел и до соседней Дании. Финансы Дании находились в ту пору в глубоком расстройстве, и возглавлявший датское правительство канцлер граф Йоханн Хартвиг Эрнст фон Бернсторфф решил привлечь для разрешения денежных проблем страны Генриха фон Шиммельманна. Чтобы подстегнуть в нем рвение работать на благо Дании, ему дали титул барона и вручили орден Даннеброг. В Дании фон Шиммельманн пошел испытанным путем: он предложил ввести новую подать и, собрав с населения деньги, пополнить оскудевшую казну. Несмотря на то что сборы этой подати привели к народным волнениям, опыт фон Шиммельманна властям понравился, и ему был открыт зеленый свет. Для того же, чтобы предприимчивый немец чувствовал себя в Дании как дома, ему было разрешено купить в Копенгагене любой дом. Шиммельманн выбрал дворец Беркентина, который тут же назвал собственным именем.

Его супруга Каролина очень быстро превратилась в светскую даму, которая стала устраивать во дворце знаменитые балы-маскарады, чрезвычайно популярные среди датской знати, поскольку на них подавались самые изысканные кушанья и вина и блистали своей красотой наиболее привлекательные дамы.

На долгие годы дворец Шиммельманна стал самым популярным местом развлечений в Копенгагене среди высших кругов датского общества. Впрочем, принимая и щедро развлекая своих гостей, сам Шиммельманн не оставался внакладе: благодаря поддержке канцлера Бернсторффа, он приобрел в личную собственность государственный завод по производству ружей и пушек в Хельсингере и долю в Датской Азиатской компании, вывозившей пряности и шелк из датских колоний в Индии. Самым же выгодным приобретением Шиммельманна стала покупка нескольких королевских плантаций сахарного тростника, расположенных на датских Виргинских островах в Карибском море. Для того чтобы обеспечить эти плантации рабочей силой, он занялся работорговлей – на принадлежащих ему судах из Африки в Вест-Индию ежегодно доставлялось несколько сотен рабов. Это позволило Шиммельманну разбогатеть так, что порой он из собственных средств кредитовал датское государство. Гигантское богатство сделало его незаменимым в глазах беспутного короля Кристиана VII, которому он любезно одалживал кругленькие суммы. Ловкий, как уж, Генрих Шиммельманн сумел понравиться и антиподу короля – любовнику его жены Каролины-Матильды Иоганну Струэнзе, которому он ухитрялся давать советы по поводу замышлявшихся Струэнзе реформ. Когда же Струэнзе отрубили голову и публично колесовали, то Шиммельманн и тут не растерялся и сумел установить тесные отношения с заклятыми врагами реформатора – королевой Юлианой-Марией и канцлером Ове Хёг-Гульдбергом. Здесь явно сыграла роль удивительная способность Шиммельманна делать деньги из ничего. По поручению королевы Юлианы-Марии он провел реформу Копенгагенского банка, сделав его государственным, занялся прокладкой Эйдерского канала в Шлезвиг-Гольштейне, соединившего Балтийское море с Северным, и организовал несколько компаний по разработке природных богатств Исландии и Гренландии. И когда Генрих Карл фон Шиммельманн умер 15 февраля 1782 г. во дворце Шиммельманна в Копенгагене, он был богатейшим человеком Дании.

С 1782 г. и вплоть до своей смерти в 1831 г. во дворце жил его сын, Эрнст Генрих фон Шиммельманн. Он был не менее ловок и неразборчив в выборе средств, ведущих к успеху, чем его отец. Когда у Эрнста неожиданно разгорелся конфликт со всесильным канцлером Ове Хёг-Гульдбергом, который в течение долгих лет покровительствовал его отцу, то он решил прогнать его и привести на его место другого приятеля своего отца – молодого графа Андреаса Петера Бернсторффа, племянника того самого Йоханна фон Бернсторффа, который и пригласил когда-то в Данию его отца. Ради этого Эрнст Шиммельманн составил тайный заговор с рядом других влиятельных сановников, который увенчался успехом – Хёг-Гульдберг лишился своего поста, а Андреас Бернсторфф и он сам получили ключевые министерские посты: Бернсторфф стал министром иностранных дел Дании, а Шиммельманн – министром финансов. Иметь своим ближайшим другом министра иностранных дел было исключительно важно для Шиммельманна, ведь основой его благосостояния являлись работорговля в Африке и производство сахара на плантациях в Вест-Индии, покровительство же Бернсторффа избавляло его предпринимательскую деятельность за океаном от каких-либо придирок и ограничений. Большинство слуг во дворце Шиммельманна в Копенгагене также составляли черные рабы, вывезенные из Африки, что неизменно приводило в восторг тех, кто посещал устраиваемые во дворце балы и званые вечера – присутствие черных как смоль рабов придавало им особенный колорит.

Эрнст Шиммельманн занимал пост министра финансов на протяжении целых тридцати лет подряд. Несомненно, это было вызвано тем, что в нем видели успешного продолжателя дела отца, который славился своей способностью добывать огромные деньги там, где их, казалось бы, не было вовсе. Оставив свой пост в 1813 г., Шиммельманн целых десять лет находился не у дел – он просто жил в свое удовольствие, принимал гостей в своем дворце, путешествовал, совершенно не задумываясь о деньгах, поскольку потратить гигантское состояние самого богатого человека в Дании было просто невозможно. Но затем в нем, несмотря на довольно почтенный возраст – ему исполнилось уже 77 лет, – вновь проснулись политические амбиции, и он занял пост своего старого друга Андреаса Бернсторффа. Эрнст Шиммельманн был министром иностранных дел в течение семи лет вплоть до самой своей смерти в 1831 г.

После смерти Эрнста Шиммельманна знаменитый дворец на Бредгаде перешел к его сыну Карлу фон Шиммельманну. Однако Карл владел им недолго – к этому времени он и сам достиг весьма преклонного возраста, и скончался уже через два года. Дворец перешел к его сыну Эрнсту Конраду Карлу Йозефу фон Шиммельманну. Правнук первого Шиммельманна прожил во дворце на Бредгаде ни много ни мало 51 год. Он не скрывал, что его главной целью было наслаждаться жизнью и постараться потратить то феноменальное состояние, которое накопили его предки. Именно этим он и занимался в течение целого полувека. Надо сказать, что поставленную перед собой задачу Эрнст выполнил сполна: в течение пятидесяти с лишним лет устраивал во дворце концерты, выставки, балы, празднества. А незадолго до смерти продал свой знаменитый дом специально созданному акционерному обществу «Дворец концертов» (Concertpalaiset), которое стало устраивать во дворце Шиммельмана различные выступления, светские мероприятия и вечера.

В 1900 г. дворец был выкуплен «Орденом чудаков» (Odd Fellow Ordenen) – созданным в 1878 г. датским масонским орденом, занимающимся благотворительностью, помощью больным и бедным, гуманитарными проектами, а также концертно-выставочной деятельностью. С покупкой орденом дворца поменялось и его название – с 1900 г. дворец называется Одд Феллоу Пале. Там теперь проходят выставки, концерты и престижные закрытые вечеринки, а также регулярные заседания членов ордена и его Совета во главе с Досточтимым Мастером. И теперь в тех самых залах, где подсчитывались доходы от торговли рабами и разрабатывались планы посылки к берегам Африки кораблей за новыми партиями невольников, обсуждаются вопросы помощи жителям Южного Судана, строительства хосписов в Прибалтике и гуманитарные проекты в Бутане.

Дворец БернсторффА

В Средние века мужчины соперничали друг с другом, сражаясь на шпагах, в эпоху же Просвещения обычным стало соперничать, меряясь богатством, красотой любовниц и блеском своих домов. Именно этому обстоятельству обязан своим рождением дворец Бернсторффа (Bernstorffs Palae): когда вернувшийся из Австрии граф Кристиан Август фон Беркентин начал в 1751 г. строить роскошный дворец на Бредгаде, то только что оставивший должность посла в Париже и назначенный министром иностранных дел Йоханн Хартвиг Эрнст фон Бернсторфф не захотел отставать от него и тоже начал строить себе дворец на той же самой улице. Более того: не желая ни в чем уступать Беркентину, Бернсторфф нанял того же архитектора, Йохана Готтфрида Розенберга, и приказал ему «сделать дворец не хуже, а лучше, чем у Беркентина».

Подстегиваемый щедрыми посулами Розенберг со всем пылом принялся за выполнение сановного заказа, и ровно через год после постройки дворца Беркентина на той же самой Бредгаде вырос и дворец Бернсторффа. Однако готовый результат едва ли удовлетворил министра: несмотря на весь блеск и великолепие его дворца, он все же уступал дворцу Беркентина своим изяществом и стилем. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: ведь Бернсторфф отдал строительство на откуп архитектору, полностью доверившись ему, а фон Беркентин колдовал над чертежами своего дворца сам, пытаясь воплотить в них свои представления об изяществе и совершенстве. А поскольку Беркентин был гораздо более тонкой натурой, с обостренным ощущением прекрасного, то и дворец его вышел гораздо более красивым.

Однако, несмотря на неутоленное чувство соперничества, Йоханн фон Бернсторфф был в целом доволен своим дворцом и охотно принимал в нем самых разнообразных гостей – всесильного канцлера Адама Готтлоба Мольтке, адмирала Кристиана Даннешельд-Лаурвига, первого губернатора датских Виргинских островов Йоргена Дюппеля. В этом дворце он провел 22 года своей жизни – как он признавался, «свои лучшие 22 года». Когда в 1772 г. Йоханн фон Бернсторфф умер, то его дворец вместе со всем остальным имуществом перешел по наследству к его племяннику Андреасу Петеру Бернсторффу.

Дворец Бернсторфф

Ровно через год после своего переезда во дворец Андреас Петер Бернсторфф, как и его дядя, стал министром иностранных дел. Этот пост он занимал в течение целой четверти столетия. Благодаря этому дворец Бернсторфф повидал множество видных иностранных гостей: в нем побывал португальский король Жузе I, король Сардинии Карл-Эммануил IV, герцог Баварии Максимилиан III, а также их министры иностранных дел, вельможи и приближенные. В эти годы двери дворца не закрывались практически ни днем, ни ночью, перед ним постоянно дежурили кареты и конные экипажи, а многочисленная челядь Бернсторффа только и успевала возами завозить свежую провизию, цветы и вино, которое рекой лилось во время приема высокопоставленных гостей.

На этих приемах вместе с Андреасом Бернсторффом часто бывал и его сын Кристиан, молодой дипломат. Когда он подрос, то отец направил его послом в Берлин. Оттуда Бернсторфф-младший поехал послом в Швецию. В Стокгольме его застала весть о болезни отца. Он примчался в Копенгаген, чтобы присутствовать при последних месяцах жизни отца, а когда того не стало, то унаследовал его дворец, а вскоре – и его пост министра иностранных дел. Копенгагенцы шутили: «Дворец Бернсторффа – счастливый: всякий, кто живет в нем, просто обречен стать министром иностранных дел!»

Однако пребывание младшего Бернсторффа на министерском посту не получилось таким же рекордно-долгим, как и у его отца, и в 1811 г. он отправился послом в Вену, покинув дворец на Бредгаде. Оттуда он уехал в Берлин, где также несколько лет служил послом, и лишь на склоне жизни возвратился в свой копенгагенский дворец.

После смерти Кристиана Бернсторффа в 1835 г. дворец Бернсторффа был выкуплен датским королем. Главной причиной покупки стала близость этого здания к королевским дворцам Амалиенборг. Во дворце Бернсторффа селили высокопоставленных гостей короля, когда те со всего света приезжали в Копенгаген, и дворец вновь сиял и сверкал огнями, как во времена бессменного министра иностранных дел Андреаса Бернсторффа.

А в 1881 г. Кристиан IX передал дворец своему второму сыну Георгу, который еще в 17летнем возрасте был избран на греческий престол и стал королем Греции. Он сделал это потому, что супруга Георга I, русская великая княгиня Ольга Константиновна, племянница Александра II, родила ему к тому времени пятерых детей и была беременна шестым, и во время их пребывания в Дании им требовался отдельный просторный дом. Дворец Бернсторффа как нельзя лучше подходил для этой цели. В нем семья Георга I счастливо жила на протяжении многих лет. Здесь у Георга и Ольги родился сын Андрей, ставший отцом герцога Филиппа Эдинбургского – мужа нынешней английской королевы.

Однако в разгар военных действий против Турции в ходе Первой балканской войны, когда Греция боролась за возвращение ранее захваченных турками земель, психопат-анархист Александрос Схинас застрелил в Салониках Георга I. Рыдая над гробом, Ольга Константиновна как заведенная повторяла: «Если бы только он не уезжал из Дании, если бы только не покидал нашего дворца там». Новым греческим королем стал их сын Константин I. Времена в Греции наступили нестабильные, страна бурлила, и королевской семье пришлось продать свой дворец в Копенгагене. Самые ценные предметы обстановки – французские гобелены по рисункам Франсуа Буше и мебель в стиле рококо, сделанные еще для Йоханна фон Бернсторффа, были и вовсе проданы американскому миллиардеру Вандербильдту и уплыли за океан.

После продажи дворца наследниками Георга I в нем в течение многих лет находилось датское страховое общество «Балтика». С 1995 г. в нем размещаются подразделения Восточного апелляционного суда Дании.

Дворец Дена

Когда Йоханн фон Бернсторфф начал лихорадочно возводить свой дом на Бредгаде, стараясь ни в чем не отстать от блестящего дипломата фон Беркентина, ни он, ни фон Беркентин даже не подозревали, что был и некто третий, кто внимательно следил за их строительным соперничеством. Это был граф Фредерик Людвиг фон Ден, незадолго до этого оставивший пост посла Дании в Мадриде и вызванный королем Фредериком V в Копенгаген для того, чтобы занять пост его тайного советника. В какой-то момент и он, не выдержав, включился в эту гонку, решив возвести себе в центре Копенгагена дворец, который был бы не хуже первых двух. Богатство и влияние фон Дена сыграли свою роль, и вскоре прямо напротив дворца Бернсторффа на другой стороне Фредериксгаде (Frederiksgade) вырос дворец Дена (Dehns Palae).

Во дворце Дена еще не выветрился запах свежей краски и побелки и еще не просохли только что наклеенные шелковые обои, когда в один темный ненастный день 21 января 1752 г. перед ним резко затормозила королевская карета. Из нее, низко надвинув на лоб шляпу, выпрыгнул король Фредерик V. В следующую секунду его со всех сторон окружили дюжие гвардейцы, и под прикрытием их мощных спин он незамеченным проскользнул во дворец Дена. Там он объяснил удивленному Фредерику Дену цель своего визита: «Как ты знаешь, 19 декабря 1751 г. умерла моя горячо любимая супруга Луиза, дочь короля Великобритании Георга II. Позавчера истек месячный траур по ней. И сегодня я принял решение снова жениться». «Чем же я могу помочь вам, Ваше Величество?» – спросил Ден. Сверля его глазами, король сказал: «Мой выбор пал на 22летнюю Юлиану-Марию Брауншвейг-Вольфенбюттельскую. Тебя очень хорошо знают при брауншвейгском дворе, ведь там долгие годы служил твой родной брат. Я желаю, чтобы ты отправился к брауншвейгскому двору и договорился о моей женитьбе с матерью Юлианы-Марии, Антуанеттой-Амалией Брауншвейгской, ведь после смерти ее отца, Фердинанда-Альбрехта, только она одна уполномочена решить вопрос о замужестве своей дочери».

Повинуясь монаршей воле, Фредерик фон Ден немедленно отправился в Вольфенбюттель и начал убеждать Антуанетту-Амалию выдать свою дочь за датского короля. Несмотря на то, что подобное предложение должно было бы показаться безмерно лестным, особого восторга у матери Юлианы-Марии оно не вызвало: в Вольфенбюттеле знали, что помимо законной супруги Луизы, которая родила Фредерику пятерых детей и умерла при родах шестого ребенка, у короля в Копенгагене была еще и давнишняя возлюбленная Эльсе Хансен, которая также родила ему пятерых детей. Фон Дену пришлось пустить в ход все свое красноречие, ему пришлось рассказывать Антуанетте-Амалии о величественных планах застройки Копенгагена, которые исполнялись по повелению Фредерика и должны были превратить Копенгаген в самую блестящую столицу Европы, и живописать яркими красками ту роскошь, в которой, несомненно, будет жить ее дочь. В конце концов ему удалось уломать мать Юлианы-Марии, и 8 июля 1752 г. в замке Фреденсборг состоялось ее бракосочетание с Фредериком. Благодарный король осыпал фон Дена дождем наград и почестей, сделал его кавалером ордена Слона.

Однако потом фон Дену пришлось не раз мысленно проклясть тот ненастный январский вечер, когда король заявился в его дворец на Бредгаде, ибо, оказав эту услугу королю, он в результате лишился не только его милости, но и… самого дворца. Дело в том, что после того, как Юлиана-Мария в 1753 г. родила королю единственного сына Фредерика, характер ее страшно испортился, и королевский брак затрещал по швам. Из прекрасной юной девушки Юлиана-Мария превратилась в несносную матрону, которая занималась тем, что постоянно устраивала королю сцены, попрекая его любовницами, охотой, пирами и тем, что он пропадает на строительстве Копенгагена. Более того, в нарушение порядка престолонаследия всячески продвигала их общего сына Фредерика, стремясь сделать так, чтобы именно он, а не старший сын короля стал наследником датского престола. В конце концов жизнь с Юлианой-Марией превратилась для Фредерика V в ад. И гнев его обрушился… нет, не на нее, а на фон Дена, в котором он усмотрел источник всех своих бед.

Ярость короля стала настолько сильной, что он не желал больше даже видеть фон Дена в Копенгагене. Фон Дена срочно перевели на службу в Шлезвиг-Гольштейн, куда он отбыл в 1762 г. Находясь в Шлезвиг-Гольштейне, несчастный фон Ден сделал несколько попыток объясниться с королем, но тот не пожелал его даже слушать. Фон Дену пришлось распрощаться с надеждой вернуться в Копенгаген. Он был вынужден продать свой прекрасный дворец на Бредгаде и удалиться в свое поместье Людвигсбург, где и умер 3 июля 1771 г.

Дворец фон Дена приобрел представитель известного рода Ревентлов, граф Дитлев Ревентлов. Он служил в свите супруги Кристиана VI королевы Софии-Магдалины, работал послом в Париже, а с 1755 г. его определили в свиту кронпринца Кристиана. Прекрасно образованный и безукоризненно-светский граф Ревентлов быстро стал одним из его фаворитов.

Когда после смерти Фредерика V в 1766 г. кронпринц стал новым королем Кристианом VII, то Дитлев Ревентлов по праву занял одно из видных мест при его дворе. Однако придворная жизнь в ту пору была весьма своеобразной: Кристиан VII отличался тем, что проводил практически все свое время в пирах и попойках, а женщины легкого поведения заменили ему саму королеву и придворных дам. Ревентлов часто предоставлял свой дворец на Бредгаде для интимных встреч короля с его любимицей, куртизанкой по прозвищу Башмачница Катрин, и с другой пассией короля по прозвищу Знойная Маргрете.

Все изменилось тогда, когда из увеселительной поездки по Германии Кристиан VII привез молодого врача Иоганна Струэнзе. Струэнзе быстро вошел в его доверие. А когда во время эпидемии оспы врач привил вакцину оспы единственному сыну короля, будущему королю Фредерику VI, и спас его тем самым от смерти, то он заслужил безмерную благодарность не только самого Кристиана VII, но и его супруги Каролины-Матильды. Эта благодарность переросла в сильное чувство: Струэнзе стал любовником Каролины-Матильды и с ее помощью постепенно взял в свои руки основные нити управления государством. Чтобы удержать власть, которая требовалась Струэнзе для проведения важных реформ, он принялся методично удалять всех любимчиков и доверенных лиц короля. Первым, кого постарался убрать Струэнзе, и стал граф Дитлев Ревентлов. В 1770 г. был издан указ о его отставке, и Ревентлову запретили появляться при дворе. А у Каролины-Матильды в 1771 г. родилась дочь Луиза-Августа, отцом которой являлся Струэнзе, хотя Кристиан VII и признал ее формально своей дочерью.

Фредерик V

Но звезде Струэнзе не суждено было сиять долго: вдовствующая королева Юлиана-Мария и ее сын наследный принц Фредерик ненавидели Струэнзе и только выжидали момента, чтобы расправиться с ним. Вместе с канцлером Ове Хёг-Гульбергом они подготовили заговор против Струэнзе. Во время бала-маскарада они скрытно привели во дворец вооруженную роту солдат и арестовали Струэнзе. В ночь с 16 на 17 января 1772 г. он был брошен в тюремную камеру в цитадели Фредериксхавна. Каролина-Матильда с шестимесячной дочерью Луизой также была арестована и заключена в замок Кронборг. 28 апреля 1772 г. Струэнзе был казнен, а Каролина-Матильда – разведена с мужем. Опасаясь, что мстительная Юлиана-Мария может отправить на плаху и Каролину-Матильду, ее брат, английский король Георг III, настоял на том, чтобы датчане освободили его «преступную» сестру и выслали ее из страны. Каролину-Матильду по соглашению между английским и датским правительствами отправили в немецкий город Целле, находившийся во владении Ганноверской династии. Луизу же разлучили с матерью, оставив ее в Дании, где она воспитывалась при дворе как законная принцесса.

Однако даже столь драматичная смена власти в королевстве не принесла никаких изменений в судьбе самого Дитлева Ревентлова. Юлиана-Мария, которая крепко взяла в свои руки бразды правления, ненавидела Ревентлова даже больше самого Струэнзе: мечтая о передаче власти своему собственному сыну, она автоматически зачисляла в число своих врагов всех тех, кто был близок к Кристиану VII и его сыну кронпринцу Фредерику. Юлиана-Мария не могла простить Ревентлову его тесной дружбы с фактически отстраненным от власти монархом, и запрет являться ко двору соблюдался во все годы правления даже строже, чем прежде. Опальный Дитлев Ревентлов так и жил отшельником в своем дворце на Бредгаде, с грустью вспоминая прежние блестящие годы своей жизни. Он так и умер в опале в 1783 г., передав дворец своему брату Фредерику.

А в следующем 1784 г. уже сын Кристиана VII Фредерик совершил бескровный переворот, отстранив от власти Юлиану-Марию и разбив в прах все надежды ее сына, которого, как и его самого, также звали Фредериком, занять датский престол. Отныне ни один указ его отца, короля Кристиана VII, не считался действительным без его подписи. А Юлиана-Мария и ее сын Фредерик удалялись из Копенгагена.

Для Фредерика Ревентлова это означало, что маятник качнулся в благоприятную для него сторону: всех, кого принижала Юлиана-Мария, кронпринц Фредерик, напротив, старался возвысить. Дворец на Бредгаде вновь засиял огнями, в нем стали давать балы и проводить музыкальные вечера, на которых присутствовал сам кронпринц.

На закате одного солнечного апрельского дня 1794 г. во дворец Ден вновь пожаловал король. Это был кронпринц Фредерик, который на протяжении 24 лет фактически исполнял обязанности короля за своего отца Кристиана VII, а после его смерти сам на протяжении тридцати одного года находился на датском престоле. И опять он приехал с просьбой к владельцу дворца на Бредгаде:

– Мне нужен верный человек в правительстве, на которого я мог бы опереться. И я нашел такого человека. Это – муж моей сестры Луизы-Августы, герцог Фредерик-Кристиан Шлезвиг-Гольштейн-Сондерборг-Аугустенбургский. И у него, и у сестры множество перспективных идей, которые принесут огромную пользу стране, если воплотить их в жизнь. Но для того, чтобы они могли работать на благо Дании, им нужно жить в Копенгагене, жить неподалеку от моего собственного дворца. Единственное место, которое подошло бы им, – это твой дворец. Я прошу тебя продать его ради уважения ко мне и ради будущего нашей страны.

Фредерик Ревентлов склонился перед королем.

– Я всегда к услугам Вашего Величества, – сказал он.

Так дворец Ден стал дворцом герцога Фредерика-Кристиана Аугустенбургского и принцессы Луизы-Августы, которая официально считалась сестрой кронпринца Фредерика, но в действительности была дочерью легендарного Струэнзе. Видимо, в этом заключалась какая-то мистика, ибо реформы, которые стал проводить Фредерик Аугустенбургский, были, в сущности, продолжением реформ его биологического тестя.

Сам герцог был весьма колоритной личностью: поклонник идей Просвещения и Великой французской революции, требовавший, чтобы его называли «гражданин», он знал шесть иностранных языков, был атеистом, отвергал существование Бога и считал самым главным делом просвещение народа. Король назначил его попечителем Копенгагенского университета, и при нем университет стал быстро развиваться. Герцог также отстаивал свободу печати, и благодаря этому в Дании впервые появилась по-настоящему свободная пресса. Герцог провел реформу школьного образования, которое стало соответствовать лучшим современным стандартам. Во дворце на Бредгаде у Фредерика-Кристиана и Луизы-Августы родилось трое детей, в том числе и принцесса Каролина-Амалия (Caroline Amalie) – будущая королева Дании, супруга Кристиана VIII. Сама же Дания стала семимильными шагами идти вперед, особенно после того, как в 1808 г. кронпринц Фредерик официально занял датский престол.

Но в следующем 1809 г. случилось роковое событие, которое разрушило царившую доселе идиллию и привело к тому, что герцог Фредерик-Кристиан Аугустенбургский оказался изгнан из дворца Дена на Бредгаде.

В 1809 г. в Швеции произошел либеральный переворот, в результате которого от власти отстранили реакционного и непопулярного короля Густава IV Адольфа и возвели на трон Карла XIII, который немедленно утвердил принятую риксдагом новую либеральную Конституцию. Однако 61летний Карл XIII был бездетен, и никаких надежд на обретение наследника престола из числа представителей шведской династии не имелось. И тогда шведы решили найти себе короля за пределами своей страны.

С этой целью они обратились к родному брату герцога Фредерика Аугустенбургского – герцогу Кристиану-Августу Аугустенбургскому, который служил датским губернатором в Норвегии. Подобное предложение со стороны шведов бесконечно удивило Кристиана-Августа, ведь до этого он встречался с ними только на поле боя. Когда в 1808 г. шведы развязали войну против Дании и ввели свои войска в датские владения в Норвегии, то Кристиан-Август возглавил оборону Норвегии. Он разгромил шведов в битвах при Престебакке и Товеруде, полностью изгнав их из пределов королевства. Именно за заслуги в разгроме шведов король Фредерик VI назначил его губернатором Норвегии и присвоил звание маршала.

Однако шведы настаивали на том, что лучшей кандидатуры, чем его, им найти не удалось. То, что они были готовы посадить на шведский престол человека, который только что нанес им такие чувствительные поражения в Норвегии, объяснялось вовсе не близорукостью, а далеко идущими планами. Шведы знали, насколько популярным стал в Норвегии после этих побед Кристиан-Август, насколько его боготворило население. Они втайне рассчитывали, что после того, как он станет шведским королем, он сможет легко осуществить давнюю мечту шведских политиков – оторвать Норвегию от Дании и превратить ее в союзницу Швеции.

Именно это и вызвало гнев Фредерика VI, который быстро разгадал тайные планы шведов. Он приказал Фредерику-Кристиану повлиять на своего брата и сделать так, чтобы тот отклонил предложение шведов. Тогда и наступил роковой момент: Фредерик-Кристиан отказался это сделать, заявив Фредерику VI, что «будет счастлив, если его брат сам займет королевский престол». Взбешенный Фредерик VI попытался повлиять на своего строптивого родственника через сестру Луизу, однако Фредерик-Кристиан не послушался и ее. 7 января 1810 г. Кристиан-Август покинул Норвегию и отправился в Стокгольм. Король Карл XIII усыновил его, и он стал кронпринцем и наследником шведского престола. Датский же король отобрал у Фредерика-Кристиана его дворец на Бредгаде и приказал отправиться в изгнание в его родовое имение Аугустенбург. Рухнула не только государственная карьера Фредерика-Кристиана в Дании, но и его семья: в этом конфликте герцогиня Луиза приняла сторону своего венценосного брата, и семья Аугустенбургов фактически распалась.

Фредерик-Кристиан отправился в изгнание, а 28 мая 1810 г. его брат – шведский кронпринц – неожиданно упал с лошади во время военного парада в Швеции и скончался. Ходили слухи, что это датский король Фредерик VI вместе со шведскими противниками герцога, которые продолжали поддерживать отстраненного от престола Густава IV Адольфа, отравили его.

Так никогда и не примирившись ни с Фредериком VI, ни со своей женой Луизой, герцог Фредерик-Кристиан умер в своем замке в Аугустенбурге четырьмя годами позже.

Дворец же на Бредгаде перешел в руки министра иностранных дел Дании барона Нильса Розенкранца и его жены княгини Варвары Александровны Вяземской (1774–1849), дочери генерал-прокурора Сената при Екатерине II. Розенкранц женился на Варваре, когда в 1789 г. в первый раз приехал в Россию послом. Всего же Розенкранц трижды занимал должность посла в России. Самым драматичным было его второе посольство: назначенный послом к Павлу I, он подписал с ним 16 декабря 1800 г. датско-российский договор о вооруженном нейтралитете, а ровно через четыре дня получил категорический приказ покинуть пределы России. Оказалось, что шифр датского посольства был похищен, и Павел I прочитал неблагоприятные высказывания о его персоне, которые, на свою беду, привел в сопроводительном письме Розенкранц. Вскоре, впрочем, Павел I в результате заговора был убит, и на престоле оказался его сын Александр, который радушно вновь принял в Петербурге Розенкранца в качестве посла. В России он оставался до 1804 г. Несмотря на то, что впоследствии судьба не раз заставляла его участвовать в самых важных дипломатических переговорах – в частности, Розенкранц дважды ездил с секретными миссиями к Наполеону и беседовал с ним с глазу на глаз, он все равно вспоминал свои годы в Петербурге как «самые насыщенные и интересные». Дворец Розенкранца на Бредгаде был наполнен вещами, которые он и его супруга привезли из России: вазами Императорского фарфорового завода, мебелью, подаренной им отцом Варвары князем Вяземским, зеркалами в позолоченных рамах, которые напоминали о великолепных зеркалах Зимнего дворца.

Дворец Дена

После смерти Розенкранца его дворец был куплен Кристофером Мак-Эвоем, который стал одним из наиболее ярких владельцев дворца за все 250 лет его истории. Мак-Эвой был сыном переселенца из Шотландии, который в середине XVIII столетия поселился на острове Сент-Круа из состава датских Виргинских островов и основал там несколько плантаций, в силу чего приобрел датское подданство. Кристофер Мак-Эвой еще больше расширил дело отца и благодаря своей недюжинной смекалке стал одним из богатейших людей на Сент-Круа, после чего переехал в Копенгаген, поскольку, по его собственному признанию, ему «больше всего на свете хотелось жить в Европе, о которой он только слышал от отца». В Копенгагене Мак-Эвой открыл сахарный завод, сырье для которого поставляли его плантации, купил дворец на Бредгаде и зажил на самую широкую ногу – как свидетельствовали современники, «денег он никогда не считал, а его кошелек казался просто бездонным». Сколько бы Мак-Эвой ни устраивал празднеств и балов на Бредгаде, скольких бы самых известных артистов ни приглашал туда, ему все было мало. И он неустанно изобретал что-то еще более роскошное, что-то еще более необычное, стремясь поразить этим копенгагенцев. При этом Мак-Эвой серьезно увлекался разными техническими усовершенствованиями, которые успешно применял везде, где только можно. Он первым оснастил свои плантации на Сент-Круа паровыми машинами, он устроил газовое освещение в королевских дворцах Амалиенборг. В конце жизни Мак-Эвой нанял самого известного датского архитектора Хетша, чтобы тот обновил и реконструировал его дворец, и Хетш после нескольких лет кропотливой работы превратил его в подлинную жемчужину в стиле позднего классицизма.

После Кристофера Мак-Эвоя владельцем дворца стал барон Карл Фредерик Бликсен-Финекке – дальний родственник выдающейся писательницы Карен Бликсен, который долгие годы был членом датского парламента, министром иностранных дел и даже некоторое время исполнял обязанности премьер-министра. Супругой барона Бликсен-Финекке была принцесса Августа Гессен-Кассельская. Именно она уговорила мужа в 1844 г. продать их дворец на Бредгаде своему брату Фредерику-Вильгельму, который только что вернулся из России, раздавленный горем: в Царском Селе при родах их первенца в 19летнем возрасте умерла его жена великая княгиня Александра Николаевна – дочь российского императора Николая I. Августа Гессен-Кассельская хотела утешить и поддержать брата, и считала, что обстановка дворца на Бредгаде, где сохранялась старинная русская мебель, вазы, зеркала и светильники, вывезенные из Петербурга еще Нильсом Розенкранцем и княгиней Варварой Вяземской, будут напоминать Фредерику-Вильгельму о его счастливых днях в России и помогут ему пережить ему горе. И в сентябре 1844 г. двери дома на Бредгаде распахнулись перед Фредериком-Вильгельмом Гессен-Кассельским.

Однако, оказавшись в доме на Бредгаде, Фредерик-Вильгельм стал жить там затворником. В его кабинете висел портрет великой княгини Александры в черной траурной рамке, перед которым он часто опускался на колени и молился. Он никого не принимал, его еда и питье были скудными, почти монашескими. Если он выходил из дома, то только для того, чтобы посетить церковь. Он дважды съездил в Петергоф, где в память об Александре Николаевне были установлены ее бюст и мраморная скамейка, и возвращался оттуда, обливаясь слезами. Лишь в 1853 г. Фредерик-Вильгельм под воздействием своих родственников и друзей снял наконец свой глубокий траур и женился на племяннице своей покойной жены – принцессе Анне Прусской, к которой перед этим сватался сам император Австрии Франц-Иосиф I. Во дворце на Бредгаде она родила ему шестерых детей, в том числе Фредерика-Карла (1868–1940), который после обретения Финляндией независимости рассматривался как главный кандидат на финский престол, пока в стране не возобладали республиканские тенденции и от идеи монархии не отказались окончательно. Принцесса Анна была очень образованной и одаренной женщиной. Она великолепно играла на фортепьяно, и в их дворце на Бредгаде перебывали все ведущие композиторы и исполнители того времени – Иоганн Брамс, Клара Шуман, Антон Рубинштейн. Но, несмотря на это, отношения между супругами так и не стали по-настоящему гармоничными – Фредерик-Вильгельм не смог пережить смерть своей первой жены.

В 1863 г. умер бездетным последний король из династии Ольденбургов Фредерик VII. Датский трон унаследовала племянница предыдущего короля Кристиана VIII Луиза – родная сестра Фредерика-Вильгельма. Ее муж Кристиан IX стал новым королем, а Фредерик-Вильгельм испытал на себе, что значит быть братом королевы, – в его дворец немедленно потянулись посетители, перед подъездом теперь всегда стояли кареты, а лакеи то и дело докладывали о приходе новых гостей. Когда сестра приезжала к нему в гости, то королевские гвардейцы очищали от зевак тротуар, а над дворцом в эти часы поднимался датский государственный флаг. Так дворец фон Дена на Бредгаде в очередной раз стал тем местом, куда привычно захаживали датские монархи.

Глубокое увлечение принцессы Анны фортепьянной музыкой мистическим образом отразилось на дальнейшей судьбе дворца. После смерти Фредерика-Вильгельма Гессен-Кассельского он был выкуплен известным фабрикантом роялей Фредериком Меллером. Сам Меллер с семьей стал жить на верхних этажах, а на нижних разместил производство роялей. Теперь древние стены дворца все время оглашали мелодичные звуки настраиваемых роялей. Сама же принцесса Анна, пережив своего мужа на 34 года, скончалась в 1918 г. во Франкфурте.

В ноябре 1942 г. в Данию из Гессена пожаловал один господин, появлению которого датчане совсем не обрадовались: новый фашистский наместник Вернер Бест. И как раз тогда, когда он знакомился с положением дел во вверенной его попечению стране, ему доложили о необычной находке гестапо: в мастерской по производству роялей «Хорнунг и Меллер» на Бредгаде датские подпольщики прятали взрывчатку и изготавливали бомбы, с помощью которых устраивали диверсии против немецких войск. Бест лично приехал во дворец фон Дена и, убедившись в том, что ему все доложили правильно, распорядился немедленно вывести отсюда мастерскую роялей. Ее место во дворце заняло страховое общество «Север и юг» («Nord & Syd»). А в 1980 г. во дворце обосновалось Датское объединение фармацевтов и аптекарей.

Да, судьбы дворцов похожи на судьбы людские: бурная, полная невероятных приключений молодость, а заканчивается все довольно прозаично и уныло – рецептами и пилюлями.

Дворец Мольтке, или Малый дворец Гульденлеве

У короля Фредерика III было девять детей, в том числе и ставший королем Дании Кристиан V, и ставший мужем английской королевы Анны Стюарт Георг, и дочь Ульрика Элеонора, которая стала женой шведского короля Карла XI, но ни один из них не прославился так, как его девятый, незаконнорожденный сын Ульрик Фредерик Гульденлеве. Герой войн против Швеции, которые так и стали называться «войнами Гульденлеве», Ульрик Фредерик удостоился небывалой чести – его отец-король собственноручно построил ему дворец в Копенгагене – знаменитый дворец Шарлоттенборг. А после того, как Ульрик Фредерик женился на графине Антуанетте Альденбург-Кнюпхаузен (Antoinette of Aldenburg-Knyphausen) и у них стали один за другим рождаться дети, у него возникла необходимость построить дополнительный дом. Он купил участок земли на Бредгаде, на котором стоял дом Йоргена Хенриксена Госебуха, снес его и построил себе на этом месте второй дворец, который стал называться «Малый дворец Гульденлеве» (Moltkes Palae – Gyldenloves lille Palae), поскольку дворец Шарлоттенборг считался «Большим дворцом Гульденлеве». Здесь у Ульрика Фредерика в 1688 г. родился сын Фердинанд Антон Даннешельд-Лаурвиг (1688–1754), а в 1799 г. – дочь Шарлотта-Амалия, графиня Лаурвигская, ставшая впоследствии родоначальницей герцогского рода Аугустенбургов (Dukes of Augustenborg).

Дворец Мольтке

После смерти Ульрика Фредерика Гульденлеве в 1704 г. Малый дворец Гульденлеве унаследовал его сын Фердинанд Антон Даннешельд-Лаурвиг. Это был человек огромного роста, силач, пальцами гнувший гвозди и железные прутья и на скаку останавливавший лошадей. Неудивительно, что на него обратила внимание самая знатная невеста Дании – Ульрика-Элеонора Ревентлов, родная сестра королевы Анны-Софии. После этого брака Фердинанд Даннешельд-Лаурвиг стал одним из самых близких к королю Фредерику IV людей, хотя их отношения не всегда являлись безоблачными – Даннешельд-Лаурвиг никогда не лез за словом в карман и любил говорить правду прямо в лицо, не считая нужным придерживаться лицемерного придворного этикета. Из-за этого король то приближал его к себе, то, напротив, отдалял. Кипучей натуре Даннешельд-Лаурвига было действительно тесно в узких дворцовых рамках: он являлся директором двух крупнейших в Дании компаний по освоению заморских территорий – Вест-Индской и Гвинейской компании, и постоянно то отправлял суда за океан, то принимал их, нагруженные колониальными товарами. Одно время многие товары хранились прямо во дворце Гульденлеве, из-за чего его помещения пропахли имбирем, корицей и гвоздикой. На приемах, которые устраивал Даннешельд-Лаурвиг, прислуживали чернокожие рабы и вернувшиеся из походов в Вест-Индию матросы, одетые для колорита пиратами. А по Копенгагену ходили слухи, что среди них были и самые настоящие пираты, которые отдыхали в Дании от своих зловещих «подвигов» в Карибском море.

От Фердинанда Даннешельд-Лаурвига дворец Гульденлеве унаследовал его сын Кристиан Конрад Даннешельд-Лаурвиг – такой же отчаянный морской волк, как и отец. Он с раннего детства стал служить в военном флоте, участвовал в многочисленных морских битвах, из-за чего все его тело было испещрено шрамами; воевал со шведами, с арабскими берберами в Алжире, и в конце концов дослужился до звания адмирала. На старости лет Кристиан Даннешельд-Лаурвиг, носивший наследственный титул графа Ларвикского, решил перебраться в норвежский Ларвик. Там он прожил несколько лет, окруженный восхищенным вниманием норвежцев, там и умер.

Незадолго до смерти он продал свой дворец в Копенгагене известному торговцу шелком Нильсу Лунде Райерсену, которого хорошо знал с тех пор, когда Райерсен под руководством его отца работал в Вест-Индской и Гвинейской компаниях. Райерсен был исключительно жестким бизнесменом, обладавшим колоссальной хваткой и безошибочным чутьем. Он не боялся самых смелых начинаний, которые в конце концов приносили ему огромную прибыль. Почувствовав, что он может успешно работать самостоятельно, Райерсен бросил вызов могущественной датской Азиатской компании, и вместе со своим партнером голландцем Фредериком де Конинком организовал торговый дом «Конинк и Райерсен», который обзавелся собственным флотом и занялся вывозом из Африки и Вест-Индии колониальных товаров. Дела у Райерсена и Конинка пошли исключительно успешно, и вскоре они владели целой флотилией из 64 кораблей, которые курсировали между Европой, Африкой и Америкой, перевозя грузы и людей. После смерти бездетного Райерсена Фредерик де Конинк унаследовал его дворец на Бредгаде. Однако в 1794 г. Конинку пришлось уступить настойчивой просьбе вдовствующей королевы Юлианы-Марии, которая просила продать ей этот дворец. Когда-то всесильная правительница оказалась в этот момент в отчаянном положении: королевский дворец Фредериксборг, в котором она жила, сгорел в результате страшного пожара, и теперь Юлиана-Мария хотела «в покое и безмятежности провести последние годы жизни». Конинк был слишком многим обязан бывшей королеве, чтобы отказать ей: в свое время Юлиана-Мария способствовала тому, что он приобрел гигантские плантации сахарного тростника на острове Сент-Круа, которые приносили ему баснословный доход.

Юлиана-Мария, как она и мечтала, провела на Бредгаде последние два года жизни в покое и безмятежности, а после ее смерти дворец Гульденлеве был выкуплен еще одним богатым дельцом, занимавшимся торговлей колониальными товарами, пряностями и рабами – Константином Бруном, который к тому времени стал главным акционером датской Вест-Индской компании. Брун владел дворцом на протяжении следующих сорока лет, и за это время превратил его в центр светской жизни Копенгагена. Каждую неделю он проводил во дворце званые вечера, на которых блистала красотой его дочь Ида и выступали музыканты, художники, поэты. Здесь же в самой непринужденной обстановке обсуждались важнейшие политические и культурные события. В связи с этим в Копенгагене даже шутили, что дворец Бруна «имеет больший вес, чем Амалиенборгский».

В 1852 г. этот дворец обрел и соответствующего владельца – человека, чей политический вес в Дании находился на недосягаемой высоте. Его купил граф Адам Вильгельм Мольтке – многолетний премьер-министр Дании, государственный деятель, при котором была принята Конституция 1849 г. Мольтке стал и первым премьер-министром, назначенным демократическим путем в соответствии с новой Конституцией. Находясь во главе правительства в самые тяжелые переходные годы, когда в Дании проводился сложнейший этап конституционной реформы, Мольтке мечтал лишь об одном: сразу после ее успешного завершения уйти на заслуженный отдых и спокойно провести оставшиеся годы, радуясь жизни в созданной при его активнейшем участии новой, демократической Дании. Для этого ему требовался новый дом. Мольтке мечтал о таком месте отдохновения, как дворец Гульденлеве. Передав в 1852 г. бразды правления новому премьер-министру Блюме, Адам Мольтке осуществил свою давнюю мечту – купил дворец Гульденлеве. После этого здание получило свое новое название, которое сохраняет по сей день – дворец Мольтке.

Разумеется, покой, которым наслаждался в своем дворце граф Мольтке, был весьма условным: как и прежде, к нему шли за советом и за помощью самые разные люди. Дворец Мольтке на Бредгаде стал важным центром политической жизни в Дании, ведь многочисленная семья Мольтке, из которой вышло несколько государственных канцлеров, премьер-министров, министров иностранных дел и министров финансов Дании, пользовалась колоссальным влиянием в стране. Вместе с отцом во дворце Мольтке на Бредгаде жил и его сын Фредерик Георг Юлиус Мольтке – будущий премьер-министр.

Последним владельцем дворца стал Фредерик Кристиан Мольтке – внук бывшего премьер-министра Адама Вильгельма Мольтке. Согласно традициям семьи Мольтке, он активно занимался политикой, был в течение многих лет членом датского парламента, гофегермейстером двора, однако больше всего его привлекали не политика и власть, а искусство. Фредерик Кристиан Мольтке стал куратором и хранителем семейного собрания картин рода Мольтке (Moltkeske Malerisamling) и в этом нашел свое истинное призвание. Он жил во дворце Мольтке с 1875 по 1930 г., а за пять лет до смерти передал дворец, вместе с частью собранной богатой коллекции предметов искусств, в дар датскому Союзу ремесленников. Союз ремесленников разместил в старинном дворце свои мастерские и учебные классы, где желающим преподают азы ремесел и где в XXI в. сохраняются традиции изготовления изысканных, красивых вещей своими собственными руками, а не машинами.

Дворец Хансена

На углу Бредгаде и Фредерисиагаде (Fredericiagade) располагается красивое здание в классическом стиле, построенное в 1835 г. архитектором Йоргеном Хансеном Кохом для самого богатого человека Дании того времени – Андреаса Хансена. Семья Коха тесно дружила с Гансом Христианом Андерсеном, который по традиции каждую пятницу обедал у них, и, может быть, поэтому дворец Хансена (Hansens Palae) получился таким же волшебным, как и сказки Андерсена, – в нем была устроена потрясающая оранжерея со множеством экзотических растений, попадая в которую, любой ощущал себя так, словно неожиданно перенесся в Индию или на побережье Амазонки, фантастическая по красоте мраморная лестница вела вверх, в просторный зал, где могли одновременно вальсировать сотни танцующих пар, а росписи на потолке напоминали гениальные творения Микеланджело в Сикстинской капелле.

Подобная роскошь убранства дворца Хансена никого не удивляла: самый богатый человек Дании мог позволить себе абсолютно всё. Родившись в семье торговца винами Готфрида Хансена, он с юных лет начал работать на известного банкира и судовладельца Джозефа Хамбро. Хамбро послал его представлять свою судовладельческую компанию на остров Гернси, где Хансен познакомился с дочерью местного священника Эммой Элизой Грут (Emma Eliza Grut). Вспыхнувшее любовное чувство захватило их обоих, и молодой датчанин женился на дочери священника и увез ее в Данию. Набравшись достаточно опыта, Хансен ушел из компании Хамбро, основав собственное дело. Но между ними сохранились тесные отношения. И когда Хамбро решил уйти на покой и переехать к своему сыну в Лондон, то он продал все свое дело Андреасу Хансену. В первой половине XIX столетия Хансен стал богатейшим человеком Дании – ему принадлежали десятки торговых судов, разветвленная сеть магазинов и складов, банки, газеты, мельницы и фермы. Когда датское правительство предложило ему возглавить национальный датский банк, он отказался, заявив, что хочет заниматься делами своих собственных предприятий, которые ему более интересны и приносят больше дохода. Но при этом Хансен не стоял в стороне от важнейших политических событий – он последовательно выступал за конституционную реформу, и его усилия во многом сподвигли короля Фредерика VII на введение в стране Конституции. Достигнув в бизнесе всего, о чем он мечтал, Хансен в последние годы жизни увлекся искусством и литературой, и его дворец на Бредгаде превратился в то место, где собирались сливки культурного общества Дании и где царили музы. У Андреаса Хансена и Эммы Грут родилось пять сыновей и четыре дочери, а затем появилось на свет огромное количество внуков. Их старшая дочь Мария-Люсинда Хансен вышла замуж за Регнара Вестенхольца (Regnar Westenholz), и у них родилась дочь Ингеборга. Когда Ингеборга выросла, то она вышла замуж за писателя Вильгельма Динесена и родила ему пять детей, в том числе Карен Бликсен – самую прославленную датскую писательницу, лауреата Нобелевской премии. Карен Бликсен часто бывала в роскошном доме-дворце своего деда на Бредгаде. Навсегда врезавшиеся в ее память впечатления об этих посещениях отразились в ее рассказах «Сновидцы» и «Старый странствующий рыцарь», которые принесли Бликсен заслуженную славу и обессмертили дворец Хансена в литературе.

Музей предметов декоративного искусства и дизайна

Этот музей (Det danske Kunstindustrimuseum) располагается в старинном здании бывшего госпиталя короля Фредерика V, построенном по проекту Николая Эйгтведа и открытом в день рождения короля 31 марта 1757 г.

В этом госпитале работал личный врач Кристиана VII Иоганн Струэнзе, ставший впоследствии ведущим реформатором страны и поплатившийся за это собственной жизнью. Когда же в 1910 г. госпиталь Фредерика V решили закрыть в связи с вводом в строй нового, более крупного и современного Государственного госпиталя (Rigshospitalet), то в его старинном здании открыли музей предметов декоративного искусства и дизайна.

Появление такого музея именно в Дании не случайно: эта скандинавская страна является одним из мировых лидеров в сфере промышленного дизайна, многочисленные предметы, которые создаются в датских дизайнерских ателье, затем расходятся тысячными копиями по всему миру. Музей как раз и представляет собой собрание таких вещей. В нем вы увидите предметы, созданные руками и фантазией Арне Якобсена (Arne Jacobsen), Якоба Йенсена (Jacob Jensen) и Коре Клинта (Kaare Klint), которых называют «гениальным трио датских дизайнеров». Здесь же находится и самое обширное в Скандинавии собрание мебели XX–XXI вв., керамических и фаянсовых изделий, плакатов, текстильных изделий и одежды. В Музее также работает крупнейшая в Европе библиотека по дизайну.

Собор Святого Ансгара

На Бредгаде находится то, что в преимущественно лютеранской Дании представляет собой большую редкость – католический собор Святого Ансгара (Sankt Ansgar Kirke). Воздвигнутый в 1842 г., он считается лучшим творением архитектора Густава Фридриха Хетша, который был одним из самых известных авторов церковных сооружений в Дании в XIX столетии.

Католический собор Святого Ансгара

Перед собором в 1927 г. была установлена статуя святого Ансгара работы известного датского скульптора Михаэля Эло. Этот легендарный святой, которого называют «апостолом Севера Европы», родился в 801 г. во французской Пикардии. После смерти матери он стал христианским послушником. В двадцатилетнем возрасте Ансгар стал служить в небольшом аббатстве на реке Везер. В 825 г. датский конунг Харальд прибыл к императору Людовику Благочестивому в Аахен. Харальд пытался заручиться военной поддержкой императора, чтобы с его помощью попытаться распространить свою власть над всей Данией. Людовик обещал помочь ему, но лишь при одном условии: Харальд и сам должен перейти в христианство, и распространять христианскую веру по всей Дании. Харальд согласился, и когда он уезжал из Аахена вместе с воинами, которых предоставил ему император, то его сопровождали два монаха – Ансгар и Обер, которые должны были обратить в христианство Данию. В Дании Ансгар построил первую церковь в Хедебю и начал строительство большого собора в Рибе. Он также распространял христианскую веру в соседней с Данией Швеции. Подводя итоги своей жизни, Ансгар писал: «На земле датчан и шведов основана христианская церковь, и священники могут служить там службы».

За заслуги в деле распространения христианской веры Ансгар был назначен архиепископом Гамбургским и Бременским, при этом его главной задачей оставалось дальнейшее распространение христианства на севере Европы. Ради выполнения этой задачи он неустанно объезжал самые отдаленные пределы Дании, распространяя там идеи христианства. Поэтому его совершенно заслуженно называют «Апостолом Севера». Сразу после своей смерти в Бремене в 865 г. Ансгар был причислен к лику святых.

Официально и окончательно Дания приняла христианство при короле Харальде I Синезубом в 965 г. и на протяжении шести столетий являлась католической страной. Однако в 1536 г., при короле Кристиане III, в ней вслед за Германией произошла Реформация, и государственная церковь стала лютеранской. Бывшие католические соборы и монастыри в одночасье превратились в лютеранские. В 1638 г. король Кристиан IV вообще запретил исповедывать на территории Дании католическую веру, издав специальный закон на этот счет. Этот закон оставался в силе вплоть до 1849 г., когда в Дании была введена Конституция, установившая свободу вероисповедания.

После запрета католицизма в Дании единственным местом, где католики могли исповедовать свою религию, остались иностранные посольства. Тем же указом, каким Кристиан IV запретил в Дании католицизм, он разрешил открыть католические церкви для иностранных дипломатов при посольствах католических стран. Но вместе с дипломатами службы тайно посещали и немногочисленные датские католики.

После смерти в 1648 г. Кристиана IV в Данию прибыл новый испанский посол граф Бернардино де Реболледо. Посол был очень богатым человеком, и ему удалось, пустив в ход не только аргументы, но и немалые деньги, убедить нового короля Фредерика III дать датским католикам определенные послабления и разрешить им вместе со всеми иностранными католиками посещать церковь, которую посол де Реболледо открыл прямо у себя в резиденции.

Своим же рождением собор Святого Ансгара обязан не ему, а австрийской императрице Марии-Терезии, которая была ревностной католичкой. Узнав о том, что у датских католиков нет своего собора, она загорелась идеей во что бы то ни стало построить его в Копенгагене. С этой целью императрица обратилась к датскому королю Кристиану VI с просьбой разрешить ей выкупить участок земли в Копенгагене, но король отклонил ее, сочтя преждевременной. Однако Мария-Терезия не пожелала сложить своего дипломатического оружия и, дождавшись прихода на престол нового короля Фредерика V, стала уговаривать уже его. Для того, чтобы склонить короля на свою сторону, ей понадобилось долгих 18 лет, но наконец в 1764 г. она получила королевское разрешение и выкупила за огромную сумму в 44 тысячи риксдалеров участок земли по адресу Бредгаде, 64. Затем Мария-Терезия заключила контракт на постройку собора с королевским плотником Фредериком Зубером, который также был католиком, и буквально за несколько месяцев на этом месте возник деревянный собор Святого Ансгара – предшественник нынешнего.

Когда в 1813 г. умер богатый виноторговец Петер Бьянко, который был наполовину датчанином, а наполовину итальянцем, то он завещал все свое немалое состояние на постройку нового каменного собора. Однако король Фредерик VI, как когда-то его предшественник Кристиан VI, всячески тормозил эту идею. И только в 1842 г., при его преемнике Кристиане VIII, удалось наконец построить собор Святого Ансгара.

Собор является не только местом отправления религиозных обрядов, но и резиденцией католического епископа Дании – епископа Копенгагенского. В длинном ряду католических епископов Дании наиболее заметное место занимает Теодор Сур, который был епископом в 1938–1964 гг. Он был предстоятелем католической церкви в самые трудные годы – в годы войны. Тогда Суру удалось спасти от нацистских преследований немало людей, в том числе патриотов, участников датского Сопротивления, и евреев, которым он помог переправиться в соседнюю Швецию.

Гарнизонная церковь

В Европе совсем мало городов, в которых строились специальные церкви для военных. В Копенгагене же их было построено целых три. И это объяснялось как раз не воинственностью датчан, а тем, что им приходилось постоянно обороняться – прежде всего, от их извечных врагов, шведов, – и из-за этого все время держать в столице огромный гарнизон. Первым свою собственную церковь получил любимец датских королей – военно-морской флот. В 1619 г. для моряков была построена Хольменс Кирке. В 1670 г. своя церковь появилась в цитадели Фредериксхавна. И только армия оставалась своего рода «сиротой»: своей отдельной церкви у нее не было. Исправить это положение удалось только после того, как на трон в 1699 г. взошел Фредерик IV, который не только выдал из казны деньги на сооружение новой церкви, но и отвел для нее место в Саду королевы (Dronningens Have) рядом с дворцом София-Амалиенборг (Sophie Amalienborg).

Гарнизонная церковь на гравюре XVIII в.

Построить Гарнизонную церковь (Garnisons Kirke) для армии поручили военному инженеру-архитектору Георгу Филиппу Мюллеру (Georg Philip Muller) – тому самому, что уже разрабатывал проект новой церкви в цитадели Фредериксхавна. Проект Мюллера королю пришелся по вкусу, и в 1703 г. началось ее строительство. Однако затем Фредерику IV стали указывать на то, что возведенная в цитадели Фредериксхавна церковь Мюллера слишком мала, что Мюллер вообще не способен строить по-настоящему большие церкви, и поэтому строительство надо поручить кому-то другому.

Поддавшись на эти уговоры, король отстранил Мюллера от начатого строительства и поручил Вильгельму Фридриху фон Платену (Wilhelm Friedrich von Platen) разработать новый проект. Фон Платен взялся за выполнение королевского поручения, однако быстро понял, что первоначальный проект Мюллера вполне удачен – достаточно лишь увеличить его в размерах. Слегка переработав его, он представил проект на новое утверждение королю, и уже 24 марта 1706 г. архиепископ Копенгагенский освятил новую гарнизонную церковь. В 1710 г. на ее башне были установлены часы.

Подобно всем военным церквям, Гарнизонная церковь имеет собственное знамя. Это – датское знамя с нанесенной на него монограммой короля Фредерика IX и названием церкви, вышитым золотом.

На внешней стороне церкви, выходящей на Санкт-Анна-пладс, установлен бронзовый бюст в честь самого известного проповедника, преподобного Ольферта Рикардса (Olfert Ricards). Чуть дальше можно увидеть памятник павшим в Первой мировой войне. Это – гранитный камень с выбитой на нем надписью: «Один из многих». Так датчане почтили память своего Неизвестного Солдата, павшего в ходе битв 1914–1918 гг.

В течение многих лет под полом церкви хоронили павших в боях солдат и офицеров датской армии. Сейчас там находятся сотни могил. В гарнизонной церкви имеется также специальная крипта для наиболее почетных захоронений. В самом первом саркофаге в этой крипте был захоронен главный создатель церкви – Георг Филипп Мюллер.

Однако непосредственно в самой гарнизонной церкви захоронена лишь малая часть тех солдат и офицеров, кого в ней отпевали. Для павших в боях воинов в датской столице с 1664 г. существуют два других кладбища – Морское (Holmens Kirkegaard) и Военное (Garnisons Kirkegaard). Они были устроены по указу короля Фредерика III за пределами городских оборонительных валов. Сейчас они находятся в центре Копенгагена, по обе стороны авеню Дага Хаммаршельда (Dag Hammerskjolds Alle). На Морском кладбище (Holmens Kirkegaard) хоронили моряков, которых отпевали в Хольменс Кирке, а на Военном – тех, по которым заупокойная служба проходила в гарнизонной церкви. На Военном кладбище в большой общей могиле захоронены павшие в датско-прусской войне 1864 г. На обелиске, установленном в память о них, выбиты стихи поэта Карла Плоуга:

Под датским флагом пали вы,

Чтоб в битве победить,

И честь и славу навсегда

Смогли вы заслужить.

Вы родине отдали все —

И ей вас не забыть.

Помимо героев различных битв и сражений права быть захороненными на Военном кладбище удостоены также известные датчане – исследователь полярного Севера и Гренландии Густав Хольм, лауреат Нобелевской премии в области медицины Иоханнес Фибигер, внук великого французского художника Поля Гогена художник Поль Рене Гоген и видный деятель движения Сопротивления в годы войны, моя добрая знакомая баронесса Варвара Хайд из рода князей Гагариных.

Русские места в Копенгагене

Русский Копенгаген

Точно так же, как сама Дания расположена на разбросанных в Балтийском море островах, так и по всему Копенгагену разбросаны своеобразные «островки России» – русский собор, русское посольство, русские рестораны, русское кладбище. Появление на карте Копенгагена этих многочисленных островов – зримое свидетельство тесного переплетения исторических судеб Дании и России на протяжении целых тысячелетий. Они встречаются в Копенгагене буквально на каждом шагу, наглядно показывая, что Дания – самая близкая для русских страна в регионе Балтийского моря.

Князь Димитрий Романов (слева) с супругой княгиней Доррит с Чрезвычайным и Полномочным Послом РФ в Дании А.А.Обуховым (1992–1996 гг.). Фото автора, 2010 г.

Эта близость зародилась еще в легендарные времена древних викингов, но особенно сильной она стала в эпоху династии Романовых. Брак императора Александра III и датской принцессы Дагмары сделал Романовых и правящую в Дании династию Глюксбургов ближайшими родственниками, а в Копенгагене в честь этого знаменательного события появился храм Святого Благоверного Александра Невского.

Храм Святого благоверного Александра Невского

Если идти по Бредгаде от королевских дворцов Амалиенборг в сторону Конгенс Нюторв, то очень скоро справа на фоне синего или серого копенгагенского неба будут видны три золоченых купола-луковки. Это – русский православный храм Святого Благоверного Александра Невского, та самая церковь, которую построили на русские деньги по случаю бракосочетания датской принцессы Дагмары с будущим русским императором Александром III.

Говорят, что первоначально храм Александра Невского должен был стоять на другом месте – там, где сейчас находится Англиканская церковь. Мол, именно тот, более обширный, участок был выделен для Дагмары, а для ее сестры Александры, ставшей женой английского короля Эдуарда VII, – более компактный на Бредгаде. Но, поскольку русские не торопились с возведением храма, англичане подсуетились и на «чужом» месте построили Англиканскую церковь. Так ли все было на самом деле, никто уже не скажет, хотя доля правды в этом есть – бракосочетание Дагмары и Александра состоялось 9 ноября 1866 г., а к строительству церкви приступили только в 1881 г. Так или иначе, но нынешний Александр Невский на Бредгаде так плотно обставлен домами, что во время Пасхи крестный ход вынужден идти не вокруг храма, но вокруг всего квартала.

Проект церкви был отобран по итогам конкурса, в котором участвовали пятнадцать лучших русских архитекторов. Самой удачной оказалась работа профессора Петербургской Академии художеств Давида Ивановича Гримма, по проектам которого сооружено немало построек в России и за рубежом, в том числе и памятник Екатерине II, что перед Александрийским театром в Петербурге. Средства на сооружение храма выделила царская семья. Дагмара, ставшая Марией Федоровной и принявшая православную веру еще при обручении, сделала самый большой взнос на строительство в Дании церкви защитника земли Русской Александра Невского.

Строительство началось в 1881 г. Гримму помогали лучшие датские архитекторы – Фердинанд Мельдаль и Альберт Нильсен. В сентябре 1883 г. в Копенгаген из Санкт-Петербурга специально прибыли монахи Александро-Невской лавры, чтобы в присутствии высших членов русской, датской и греческой королевских семей освятить храм. Они освятили его и икону святого благоверного Александра Невского, установленную в специальной нише на фасаде храма, сразу над колоколами.

Храм Александра Невского появился не на пустом месте: к моменту его освящения история православных приходов в Дании насчитывала уже более семи столетий.

Первый православный приход в Дании появился в городе Харальдстед (Haraldsted) на Зеландии в 1118 г., после того, как Ингеборг Мстиславна (1100–1137), дочь Великого князя Киевского Мстислава I Владимировича (1076–1132), вышла в 1117 г. замуж за датского короля Кнута Лаварда (1096–1131).

Всякий раз, когда Мария Федоровна вместе с мужем Александром III и своими детьми Николаем, Михаилом, Георгием, Ксенией и Ольгой приезжала в Копенгаген, они первым делом направлялись в храм Александра Невского. И первое, что сделала последняя русская императрица Мария Федоровна, которая чудом спаслась от гибели от рук большевиков в Крыму и после долгих мытарств добралась до родного Копенгагена – пришла в храм на Бредгаде и долго молилась в нем. Она благодарила Господа за свое чудесное избавление, но еще более горячо она молилась, чтобы Господь спас ее сыновей Николая и Михаила и их детей. В их смерть она не верила даже после того, как весь мир облетела страшная весть об их трагической гибели. Мария Федоровна так никогда и не поверила советскому официальному сообщению, которое описывало сожжение тел царя и его семьи. И она молилась не за усопших Николая, Александру и внуков, а за их здравие. До самого конца ее жизни не было человека, который мог бы погасить в ней последний луч надежды. Эта надежда поддерживалась постоянными молитвами в русской церкви.

Бывшая староста храма княгиня Татьяна Сергеевна Ладыженская вспоминала: «Она каждое воскресенье ходила в церковь и была как мать для всех. И мы после приезда Марии Федоровны чувствовали себя не как за рубежом, а в России. Мария Федоровна была всей душой русской. И в церкви говорила только по-русски».

Во время служб в храме Мария Федоровна и ее дочь Ольга сидели на особых золоченых стульчиках. Эти стульчики сохранились, и мне тоже довелось на них посидеть.

Революционные матросы, арестовавшие Марию Федоровну в Крыму, подвергали ее унизительным обыскам: поднимали полы, кололи штыками матрасы, отобрали письма внуков, рисунки, альбомы, все фотографии, а однажды отобрали и семейную Библию Романовых. Императрица умоляла революционных матросов оставить ей Библию, на что они резко возразили, что «старухе в таком почтенном возрасте стыдно читать подобную чепуху». Она возмутилась, а ей стали угрожать, что убьют на месте. Ольга Александровна, присутствующая при обыске, стала делать матери умоляющие знаки, призывая ее замолчать и спасти свою жизнь. Мария Федоровна смирилась с тем, что навсегда лишилась драгоценной Библии. Но в 1925 г. случилось чудо: эту самую Библию случайно приобрел в букинистическом магазине для иностранцев в Москве датский дипломат. Он привез ее в Копенгаген и торжественно вручил Марии Федоровне в храме Александра Невского.

Храм Александра Невского

В эмиграции Мария Федоровна оставалась для многих символом не только навсегда «ушедшей России», но и присутствия несгибаемого духа и силы воли. Она основала многочисленные благотворительные фонды в поддержку нуждающихся эмигрантов. Центром работы этих фондов был храм Александра Невского. Вместе со священником храма отцом Леонидом Колчевым Мария Федоровна собирала средства для нуждающихся россиян, помогала бывшим русским военнопленным, которым из лагерей в Германии разрешили перебраться в нейтральную Данию.

В октябре 1928 г. Мария Федоровна впала в кому и через три дня умерла. Это случилось 13 октября 1928 г. Скончалась она, держа в руках Библию, некогда конфискованную у нее в Крыму и позже возвращенную датским дипломатом.

Король Кристиан X, который был племянником Марии Федоровны, хотел, чтобы ее, как датскую принцессу, отпевали в Домском соборе в Роскилле – усыпальнице датских королей – и там же похоронили. Но отец Колчев, который был духовником императрицы, воспротивился: Мария Федоровна – русская императрица, говорил он, храм Александра Невского – это ее церковь, построенная в честь ее бракосочетания с русским императором, и ее надо отпевать в русском православном храме.

Привезли гроб, и преданные императрице лейб-казаки Т. Ящик и К. Поляков положили в него ее маленькое, совсем исхудавшее тело. Затем гроб Марии Федоровны поставили в русской церкви на улице Бредгаде, покрыв российским Андреевским и датским Королевским флагами.

Из числа русских эмигрантов были выбраны желающие оставаться ночью и читать над покойницей молитвы. Днем молитвы читал отец Колчев. У гроба несли почетную вахту два верных лейб-казака, а перед храмом стояли королевские гвардейцы с оркестром и эскадрон датских гусар. Так императрица лежала три дня.

В день отпевания в храме появились Великий князь Кирилл Владимирович, дочери Марии Федоровны – Великие княгини Ольга и Ксения, Великий князь Александр Михайлович, Великий князь Димитрий Павлович, король Хокон VII Норвежский, король Бельгии Альберт, принц Густав-Адольф Шведский (будущий король), герцог Йоркский (будущий король Великобритании Георг VI). Пришел и король Дании Кристиан X. У него были больные ноги, а ему не догадались поставить кресло. Он стоял и страдал. Королю сказали, что отпевание продлится 20 минут, а оно было бесконечно долгим. Только под самый конец ему предложили сесть. В конце отпевания священник Колчев подошел к гробу, встал на колени, поклонился и сказал: «Тебе, царица, от всей России земной поклон».

Гвардейцы взяли на караул, гусары обнажили сабли и под пение хора гроб установили на траурную колесницу, запряженную четырьмя лошадьми в черных попонах. Непрерывной канонадой звучали залпы орудий – всего был произведен 121 залп. Траурное шествие под звуки похоронного марша двинулось по улицам Копенгагена в древнюю столицу Дании Роскилле. Здесь, в соборе, где покоятся датские короли и королевы, рядом с отцом и матерью – королем Дании Кристианом IX и королевой Луизой, нашла свое успокоение и Мария Федоровна.

Во время погребения Колчев сказал: «… Ты оставалась человеком, удел которого скорби и страдания. Не спасает от них и корона царская… Настанет день и Ты увидишь упавшие цепи кровавого гнета, храмы, переполненные горячо и свободно молящимся народом, крестные ходы с целым лесом хоругвей и многочисленными иконами, Ты услышишь гул колоколов и ликование народа Твоего, торжествующего победу правды и истины. Вот тогда по всему лицу земли родной народ русский, народ православный коленнопреклонно воспоет Тебе и всем умученным членам Твоей Царственной Семьи “со святыми упокой”»…

В течение 80 лет имя Марии Федоровны в России было предано забвению. Никто из советских деятелей, посещавших Данию, не желал даже приближаться к тому месту, где она была похоронена. Советские руководители Никита Хрущев и Алексей Косыгин, приезжавшие с официальными визитами в Данию в 1964 и в 1971 гг., предпочли объехать Роскилле стороной, хотя в материалах, которые готовились МИДом для их визитов, указывалось, что в королевском соборе в Роскилле лежат останки последней русской императрицы.

Храм Александра Невского. Бюст Марии Федоровны

Первым политическим деятелем нашей страны, поклонившимся праху матери Николая II после ее погребения в соборе Роскилле, стал Виктор Черномырдин, посетивший Данию с официальным визитом в 1993 г. В это же время стало возможным наконец заговорить о том, чтобы выполнить последнюю волю императрицы – быть похороненной рядом с супругом в Петербурге. Потребовались долгие годы деликатнейших переговоров, прежде чем последнее желание Марии Федоровны смогло наконец осуществиться. И в 2006 г. гроб с ее телом проделал долгий обратный путь домой – из королевской усыпальницы в Роскилле его перевезли в храм Александра Невского на Бредгаде, где совершили заупокойную службу, а затем в присутствии королевы Маргрете II погрузили на корабль военно-морских сил Дании «Эсбьерн Снаре», названный в честь ближайшего сподвижника Вальдемара I, который помог ему победить в битве при Грате Хеде, что сделало возможным восхождение Вальдемара I на престол – а значит, и сооружение православного прихода в Вордингборге.

На борт «Эсбьерн Снаре» поднялся кронпринц Дании Фредерик и внучатый племянник Марии Федоровны князь Димитрий Романов с супругой княгиней Доррит. Они сопровождали гроб с телом последней русской императрицы до Петербурга и помогли перенести его в собор Святых Петра и Павла Петропавловской крепости, где с 1894 г. покоится ее супруг Александр III. Теперь они все покоятся в русской земле – Александр III, Мария Федоровна и ее сын Николай II. Со времени последней встречи матери и сына в Могилеве в марте 1917 г. минуло почти 95 лет.

Все свои иконы Мария Федоровна завещала храму Александра Невского. Их может увидеть под стеклом любой посетитель. А во дворе храма установлен бюст Марии Федоровны. Рядом прихожане посадили молодую березку – чтобы она напоминала императрице о покинутой ею России. Сейчас эта березка выросла и превратилась в огромное стройное дерево, которое растет в самом центре Копенгагена, напоминая об исторических корнях главного православного храма датского королевства.

В настоящее время активными прихожанами храма Александра Невского помимо русских являются греки, сербы, черногорцы и эфиопы. Поэтому не удивляйтесь, если, оказавшись внутри собора, вы увидите вокруг себя смуглые лица и услышите нерусскую речь. Точно так же, как в свое время православной стала прихожанка храма Александра Невского датчанка Дагмара, так и эти люди являются нашими братьями и сестрами по вере.

Ассистентское кладбище

Русских людей, которых отпевали по православному обряду в храме Александра Невского, не могли похоронить рядом с ним – рядом с храмом просто нет места для кладбища. Поэтому Русское кладбище в Копенгагене находится в двух километрах от храма – оно расположено на улице Ягдтвей и входит в состав кладбища со странным для русского уха названием Ассистентское, что означает «дополнительное». Оно было организовано в 1760 г. по приказу Фредерика V в связи с тем, что все кладбища, находившиеся внутри крепостных стен тогдашнего Копенгагена, оказались переполненными.

На Ассистентском кладбище похоронены великие датчане – сказочник Ганс Христиан Андерсен, философ Серен Кьеркегор, физик Нильс Бор, генерал Адам Людвиг Мольтке, премьер-министры Карл Ротвитт и Нильс Неергорд, писатели Мартин Андерсен Нексе и Дан Турелл, архитекторы Каспар Харсдорфф и Могенс Клемменсен, художники Кристен Кебке и Николай Абильгорд.

С 1912 г. внутри Ассистентского кладбища образовано Русское кладбище. Здесь похоронены генералы, адмиралы и офицеры Русской Императорской армии и флота – участники Первой мировой войны: Сергей Потоцкий, Н. Вяземский, Георгий Вахтин, А. Транзе, Н. Фогель, Федор Шамшев, Н. Тунцельман фон Адлерфлуг, А. Папаригопуло, Г. Гадд, Николай Андропе, руководитель группы русских морских офицеров в Копенгагене контр-адмирал Михаил Римский-Корсаков, легендарный русский военный разведчик генерал Иван Харин, который во время Первой мировой войны был приговорен к смерти в Германии за шпионаж, но после личного вмешательства Николая II был помилован императором Вильгельмом и возвращен в Россию. Здесь покоятся князь Даниил Мышецкий – предводитель русского дворянства в Копенгагене (его дочь Варвара была фрейлиной королевы Ингрид – матери нынешней королевы Маргрете II) и умершая в 2006 г. княгиня Татьяна Ладыженская, которую по праву считали «душой русской эмиграции» в Копенгагене.

Ассистентское кладбище. Общий вид

Здесь же покоятся те люди, которые сопровождали императрицу Марию Федоровну в ее изгнании и были преданы до последней минуты жизни своей «Императрице-Матушке» – так называемый «Малый Императорский двор»: камергер императрицы князь С.С. Ладыженский, фрейлины Зинаида Менгден и Сесилия Грюнвальд, няня княгини Ольги Александровны и ее сыновей Ксения Можаева, протоиерей Леонид Колчев и его жена Ольга и верные лейб-казаки – Кирилл Поляков и Тимофей Ящик со своей датской женой Ниной.

Тимофей Ящик родился 20 апреля 1878 г. на реке Терек, в станице Новоминской, в обычной казацкой семье. Но история его жизни и сила его характера столь необыкновенны, что об этом хочется рассказать нашим читателям.

В Российской империи были сотни миллионов подданных, но цари охрану своей жизни доверяли только одним – казакам. Именно из них формировался Собственный Его Императорского Величества конвой – специальное подразделение, отвечавшее за безопасность русских самодержцев, аналог и предтеча современной Федеральной службы охраны. При этом право находиться в непосредственной близости от царя из всех казаков доверялось лишь терским – тем, что издревле служили на границе Российской империи и Чечни, где у них из поколения в поколение вырабатывались необыкновенная отвага, выдержка и решительность. Именно они становились личными телохранителями русских царей и, как тень, сопровождали их повсюду.

Телохранителем царя Николая II Тимофей Ящик стал в 1912 г. Царь сам выбрал его, обходя строй казаков. И не случайно – ведь Тимофей Ящик был колоритнейшей личностью: рослым – под два метра, статным, голубоглазым казаком с черной бородой.

Русский царь часто ошибался в людях, что и предопределило в конечном итоге его трагический конец. Но в случае с Ящиком выбор царя оказался безупречным. Убедиться в этом царю пришлось очень скоро – через два года разразилась Первая мировая война. И теперь Ящик не просто охранял царя, но закрывал его своей широкой спиной от пуль, шрапнели и осколков. Он сопровождал его во всех поездках на фронт, каждая из которых могла стать последней.

Убедившись, что этот человек предан ему телом и душой, царь в 1916 г. доверил терскому казаку охранять самое дорогое, что у него было, – свою мать. Царь очень любил свою мать и хотел, чтобы в это сложное время рядом с ней был не просто надежный, а самый надежный человек. Так по приказу Николая Ящик был откомандирован личным телохранителем в распоряжение его матери, вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Но он даже представить не мог, что ждало их всех впереди. Вскоре все ужасы войны померкли перед тем, что случилось в России, – в стране разразилась революция.

Русское кладбище. Могилы князя Даниила Мышецкого и княгини Веры Мышецкой

Для Романовых это означало конец всего. Они не просто лишились трона, своих дворцов и богатств – к ним стали относиться как к зачумленным. Николая и всю его семью посадили под арест, те, кто прежде заискивали перед царем, теперь на всех углах поносили его, весь двор разбежался.

Но Ящик и после свержения монархии все равно оставался рядом с императрицей. Однако вскоре и сама Мария Федоровна была арестована. Ее под конвоем отправили в Крым, где она была посажена под арест во дворце Дюльбер вместе с другими членами своей семьи. Но верный Ящик и тогда не оставил свою императрицу, хотя мог бросить все и вернуться домой, где его ждали жена и девять детей, и последовал за ней в Крым.

И это был не единственный подвиг Ящика. Он совершил невозможное: вывез в свою родную станицу Новоминскую дочь императрицы, любимую сестру Николая II великую княгиню Ольгу Александровну. И там, в хате Ящика, она родила своего второго сына, Гурия.

Тимофей Ящик

В 1919 г. на английском крейсере «Мальборо», посланном на выручку Марии Федоровне ее родной сестрой, английской королевой Александрой, императрица покинула Россию. Как потом оказалось, навсегда. Это был трагический момент, ведь Мария Федоровна всем сердцем любила Россию. Здесь был похоронен ее супруг, император Александр III, здесь, как она страстно надеялась, еще оставался в живых ее сын Николай II с семьей. Тогда Мария Федоровна еще не знала, что ее сын и его семья уже были расстреляны.

Мария Федоровна страдала вдали от России, но рядом с ней оставался Ящик, и это хоть немного скрашивало ее отчаяние. Он оставался неразлучным молчаливым спутником Марии Федоровны на протяжении 13 лет, поражая европейцев тем, что спать ложился не в собственной постели, а у дверей ее покоев, раскинув на инкрустированном дворцовом паркете казацкую бурку и положив в изголовье револьвер со взведенным курком. Он опасался, что большевики могли попытаться проникнуть даже в тихий Копенгаген, чтобы разделаться с его госпожой так же, как они уже разделались с ее старшим сыном и всей его семьей в Екатеринбурге. Бессрочная служба казака царице закончилась лишь после ее смерти в 1928 г., когда Ящик отстоял последний трехсуточный караул у гроба Марии Федоровны в храме Александра Невского.

А ведь у Ящика осталась в России семья – жена и девять детей. Много раз он пытался вывезти их в Данию, но все его попытки трагически срывались. Что бы он ни делал, все было безуспешно. А потом случилась новая беда: в 1922 г. его жену Марфу арестовали и расстреляли «за контрреволюцию». Детей разобрали по семьям его родственники, но вскоре и самих родственников, как и многих других терских казаков, постигла та же страшная участь. Судьба детей Ящика неизвестна, можно только догадываться, что она была очень печальной.

Мария Федоровна, как могла, старалась утешить своего верного казака. Ящик не жаловался, лишь стал еще более молчаливым. О том, какой ад был в его душе, оставалось только догадываться.

Прошло три года, и в жизни Ящика появилась женщина – датчанка Агнес Аабринк. «Казак поймал себе жену бородой!» – шутливо писали датские газетчики. Они рассказали читателям, как произошла эта встреча: увидев на улице рослого казака с огромной бородой, Агнес невольно засмеялась. Удивленный Ящик повернулся к ней. А Агнес, неожиданно набравшись смелости, спросила, можно ли ей проверить – настоящая эта борода или нет. И в следующую секунду дернула Ящика за бороду. Возможно, в это мгновение между ними все и решилось, и в конце концов привело обоих под венец.

Мария Федоровна благословила этот брак Ящика с датчанкой Агнес, которая перешла в православие и приняла при крещении имя Нина. После женитьбы Ящика ничего не изменилось: он, как и прежде, спать ложился не в собственной кровати, а у дверей покоев императрицы, и проводил рядом с ней гораздо больше времени, чем со своей женой. Получилось так, что для Марии Федоровны, потерявшей почти всех близких, Ящик стал одним из самых родных людей. Она бесконечно доверяла ему, безгранично ценила его преданность, а самое главное – видела в нем живой осколок той горячо любимой России, которую ей пришлось навсегда покинуть.

Ящик никогда и ничего не просил у императрицы. Она ценила его скромность и по завещанию оставила ему деньги, на которые он смог приобрести бакалейную лавочку в пригороде Копенгагена, Вальбю, и жить на это с Агнес, не нуждаясь. Он пережил Вторую мировую войну и скончался в 1946 г. в возрасте 68 лет, успев застать триумф русского оружия в войне с Германией, которую он ненавидел так же яростно, как и Мария Федоровна.

До конца своей жизни Ящик так и не выучил датского – он все надеялся, что заграничная ссылка вот-вот закончится и он со своей венценосной госпожой вернется в Россию. Зато его жена освоила русский, и даже записала воспоминания Тимофея Ящика. В 2004 г. они вышли в России. Выходит, казак Тимофей Ящик вернулся на Родину раньше Марии Федоровны, которая только в 2006 г. легла в усыпальнице Петропавловского собора рядом со своим мужем…

Датчане же до сих пор с огромным уважением относятся к Тимофею Ящику и считают его подлинным символом воинской верности и человеческой преданности.

Кафе «Петербург» и магазин «Москва»

В самом конце Бредгаде на правой стороне находится кафе «Петербург». Даты, выжженные на деревянных потолочных брусьях, свидетельствуют, что здесь более двухсот лет кормили людей. Кафе было безумно популярно у русских купцов, приезжавших в Данию по торговым делам. Отстояв службу в храме Александра Невского, они духовную пищу стремились пополнить материальной.

В советское же время особенно любили этот ресторан с его «обедами по-петербургски» и «обедами по-царски» наши моряки, приплывавшие на своих судах в Копенгаген. Бывшая староста храма Александра Невского княгиня Ладыженская шутила по этому поводу: «Сначала напьются в ресторане, а потом бегут в наш храм – отмаливать грехи».

Магазин «Москва»

Сейчас кафе выглядит скромно, да и меню в нем не совсем русское, а больше европейское. Но и нынешние предприниматели из России, помолившись в храме, по старой традиции заглядывают в кафе «Петербург».

Неподалеку от «Петербурга» расположился еще один островок русской культуры в Дании – сувенирный магазин «Москва». Здесь представлены привычные и столь милые сердцу россиянина товары – матрешки, изделия хохломских мастеров, виртуозно выполненные палехские шкатулки, самовары и, конечно, икра. И если кто-то из русских туристов в спешке забыл дома сувениры, которыми собирался поразить своих датских друзей, то он легко может найти их в магазине «Москва» в самом центре Копенгагена.

Посольство России в Дании

От «Петербурга» и «Москвы» буквально пара километров до посольства нашей державы, имена столиц которой стали названиями кафе и магазина. На тихой улице Кристианиагаде под номером 5 стоит элегантный особняк. Это посольство России в Дании. К нему под номером 3 примыкает российское консульство.

Здание посольства элегантно и красиво как снаружи, так и изнутри. История его очень интересна. Особняк на улице Кристианиагаде 5, был построен для крупного предпринимателя Отто Мёнстеда (1838–1916), которого называли датским «королем маргарина» – он основал первую в стране фабрику по производству этого продукта, затем открыл аналогичные фабрики в Манчестере и Лондоне, и за короткое время стал одним из богатейших людей Дании. Мёнстед не стал мучаться с поиском подходящего архитектора, а просто нанял самого лучшего датского зодчего того времени Вильхельма Далерупа – автора уникальных проектов зданий Королевского театра, отеля «Англетер», Национальной галереи, Новой Карлсбергской глиптотеки и церкви Иисуса.

В течение двух лет, с 1896 по 1897 г., Вильхельм Далеруп строил дом Мёнстеда на Кристианиагаде. «Маргариновый король» каждую неделю приезжал на стройку и лично следил за тем, как идут дела. Когда богатейшего человека Дании спрашивали, зачем он это делает, Мёнстед отвечал, что и легендарный король Кристиан IV также вставал рано утром и шел на стройку, где, засучив рукава, вместе с простыми солдатами и рабочими строил дома и дворцы задуманного им нового величественного Копенгагена.

Мёнстед не жалел денег на возведение своего дома, и он обошелся ему в баснословную по тем временам сумму – полмиллиона датских крон. Дом Мёнстеда на Кристианиагаде стал «самым светским местом Копенгагена» в начале ХХ в. – в нем устраивались самые блестящие балы и приемы, его посещали все знаменитости тех лет, приезжавшие в Данию – актриса Сара Бернар, Элеонора Дузе, Аста Нильсен, адмирал Хэйхатиро Того, будущий лидер Финляндии Карл Маннергейм, скульптор Камилла Клодель, писательница Этель Лилиан Войнич, писатель Томас Манн.

После смерти Отто Мёнстеда в 1916 г. в нем жила его вдова Шарлотта. В 1934 г. в особняк к вдове «маргаринового короля» на собственном белом «роллс-ройсе» заявилась «самая эксцентричная женщина Копенгагена» тех лет – актриса кино, владелица киностудии, страстная путешественница и любительница животных графиня Муссе Шеел (Musse Scheel, 1868–1944). «Я хочу купить ваш особняк, – глядя в глаза вдове Мёнстеда, заявила она. – И точно так же, как он сам не жалел денег на его постройку, я не пожалею денег на его покупку».

Оставив в качестве презента слегка ошеломленной таким натиском хозяйке дома привезенную из Венеции редкую вазу, графиня торжественно удалилась. Вскоре тот же белый «роллс-ройс» отвез вдову «маргаринового короля» и графиню к нотариусу, заверившему сделку купли-продажи особняка. Никаких деталей набежавшие репортеры так и не узнали, за исключением лишь того, что сумма сделки оказалась «баснословной». Так Муссе Шеел поселилась на Кристианиагаде.

Этой женщине самой судьбой точно с самого рождения было уготовано оказаться в центре пересечения исторических судеб Дании и России и драматических династических переплетений. Ведь Муссе появилась на свет в том самом дворце Видоре, которому было суждено стать последним пристанищем последней русской императрицы Марии Федоровны. Этот дворец построил в 1871–1872 гг. ее отец, государственный советник Фредерик-Кристиан Брюн. И именно он поручил скульптору Отто Эвенсу (Otto Evens) изготовить мраморные кариатиды, украшающие фронтон дворца, – для этого он специально съездил в Грецию и привез из Древней Эллады классические образцы этих древнегреческих изваяний. В 1887 г. Фредерик-Кристиан Брюн умер. Во дворце остались жить его вдова и Муссе, которая в 1895 г. вышла замуж за самого известного яхтсмена Дании той эпохи, камер-юнкера Фредерика Линдхольма.

Посольство РФ в Дании

В 1906 г. к вдове государственного советника Брюна и супруге камер-юнкера Линдхольма обратился с просьбой сам король Кристиан IX: он просил их продать дворец Видоре своим дочерям Александре, английской королеве, и Дагмаре, русской императрице. Муссе убедила мать пойти навстречу пожеланиям короля и двух его дочерей-королев, однако в душе всегда жалела о своем поступке, и сразу же после смерти Марии Федоровны поспешила связаться с ее дочерьми Ольгой и Ксенией и выкупить дворец обратно. В нем она поселилась уже с новым мужем – графом Кристианом Шеел. В 1933 г. граф Шеел упал во время скачек с лошади и разбился насмерть. Муссе достались по наследству его громкий титул и значительные сбережения, которые она и потратила на приобретение особняка «маргаринового короля» на Кристианиагаде.

Словно бросая вызов судьбе после трагической кончины мужа, Муссе Шеел построила на территории, прилегающей к дому, конюшни и стала выступать с цирковыми номерами, во время которых одновременно управляла восемью лошадями. На ее рискованные представления собирался весь Копенгаген, восхищаясь отвагой красавицы Муссе. Привратником у дверей ее дома на Кристианиагаде был двухметровый негр со шрамом, пересекавшим все лицо, а в холле здания у лестницы на второй этаж она поместила два чучела медведей. Одним из увлечений Шеел была орнитология, которой она занималась профессионально, – она открыла два вида редких птиц, во дворе же своего особняка она устроила образцовый курятник и сама продавала яйца соседям. Соседи поначалу терялись – им было непривычно видеть кинодиву из фильма «Она благоволит к тебе, драгун», продающей им яйца, но в конце концов они привыкли и охотно приобретали ее яйца, не забывая при случае попросить автограф актрисы на афишах с ее фильмами.

Конец работе образцово-показательной фермы графини Шеел в центре Копенгагена положила немецкая оккупация Дании: все несушки были реквизированы для нужд германской армии, а в особняке разместилась организация «Северное общество», занимавшаяся развитием культурного сотрудничества между Германией и странами Северной Европы. Из-за этого же «Северного общества» прервалась и работа Муссе Шеел в кино: по приказу немецкого командования датские киностудии прекратили выпуск собственных фильмов, чтобы полностью сосредоточиться на производстве пропагандистских роликов по заказу «Северного общества».

13 декабря 1944 г. графиня Шеел умерла в маленькой съемной квартирке, из окна которой был виден краешек крыши ее роскошного особняка на Кристианиагаде. Последними словами ее стали: «Ненавижу все неестественное – маргарин и немецкий “новый порядок”».

После войны особняк занимали различные датские страховые общества, а в 1950 г. министр иностранных дел Дании Густав Расмуссен и министр иностранных дел Советского Союза Андрей Вышинский заключили договор о том, что с этого момента он станет резиденцией посольства нашей страны. Чучел медведей вы там, конечно, не увидите, а вот российский триколор развевается над домом по адресу Кристианиагаде, 5 всегда, в любую погоду.

Российский Центр науки и культуры

Настоящим местом притяжения русских в Копенгагене сегодня стал Российский центр науки и культуры. Расположен он очень удобно – в нескольких метрах от Ратушной площади, на Вестервольдгаде, 11. Здесь царит особая, домашняя атмосфера. В музыкальном салоне центра посетители могут услышать выступления музыкантов из России и российских музыкантов, живущих в Дании. Салон обладает прекрасной акустикой. А в театрально-концертном зале можно посмотреть пьесы, которые ставятся силами актеров датско-российского театра «Диалог». Его спектакли видели не только русские, живущие в Дании, а их уже 5 тысяч человек, но и жители Германии, Швеции, Финляндии. Театр регулярно выступает и в России.

Российский центр науки и культуры на Вестервольдгаде

При театре создана детская театральная студия. Дети поставили мюзикл «Анютины глазки», который получил на конкурсе в Болгарии приз «За лучший русский язык».

При Центре работает школа. В ней преподают профессиональные педагоги – в основном женщины, которые живут в Дании со своими датскими мужьями. Школу с удовольствием посещают дети тех, кто не хочет порывать связи с Россией, уважает свои корни, любит русский язык и культуру и эту любовь хочет передать детям.

Музей великой княгини Ольги Александровны Романовой в Баллерупе

Это сейчас Баллеруп стал пригородом Копенгагена. А сто лет назад здесь до самого горизонта тянулись поля, засеянные пшеницей, на заливных лугах паслись тучные стада коров и повсюду виднелись уютные фермы. Одну из них в 1928 г. купила с виду обычная семья – муж, жена и двое маленьких сыновей. Однако вскоре округа взорвалась новостью: неприметная, скромная фермерша – не кто-нибудь, а великая княгиня Ольга Александровна, дочь их любимой принцессы Дагмар, ставшей под именем Марии Федоровны императрицей России.

Кто же такая эта великая княгиня, не очень типичная для семейства Романовых? Ольга Александровна была любимой дочерью Александра III. Только ей разрешалось играть под столом в его кабинете, даже когда он выслушивал доклады министров. Ольга была любимой сестрой императора Николая II. Она продолжала дружить с ним и после его женитьбы. Играла и шалила с его детьми, скатывалась с ними по перилам, бросалась подушками, а великая княжна Анастасия стала ее крестницей. Своих детей в то время у Ольга Александровны не могло быть, т. к. ее мать, императрица Мария Федоровна, поступила с дочерью жестоко: выдала замуж за сына своей лучшей подруги – принца Ольденбургского, у которого, однако, был страшный недостаток – принц был совершенно равнодушен к женщинам.

Жизнь царской дочери стала похожей на кошмарный сон. Вырваться из рокового круга было невозможно – соображения династического престижа не позволяли сестре императора и помышлять о разводе. Это было хуже, чем жизнь птицы в клетке.

Но потом тягостное существование царской дочери вдруг озарил луч надежды: в ее жизнь вошла настоящая любовь. Ее полюбил человек, который находился рядом с ней и каждый день видел, как она страдает и мучается, – адъютант ее мужа, полковник Николай Куликовский. Их чувства были взаимными. Однако их любовь была отравлена неизбывной горечью оттого, что они понимали: им никогда не суждено быть по-настоящему вместе. Жестокие оковы придворного этикета преграждали путь к их счастью. Великая княгиня не могла получить развода у своего сиятельного мужа, но если бы она даже каким-то чудом и получила его, она все равно не могла выйти замуж за простолюдина, каким по отношению к ней самой являлся Куликовский.

Вход в музей Баллеруп

Мучительную невозможность вырваться из этого заколдованного круга прервала война: когда она разразилась, Ольга Александровна немедленно ушла медсестрой на фронт. Именно там, на фронте, она смогла вновь встречаться с любимым, приезжавшим к ней на короткие побывки. Днем она перевязывала сотни раненых, а вечером спешила на свидание к Куликовскому. Кровавая война, которая безжалостно косила и простых людей, и самых знатных, не щадя никого и не сообразуясь ни с какими светскими условностями, быстро разрушила казавшиеся прежде незыблемыми представления о сословном престиже и границах светских приличий. Через два года после начала войны, в 1916 г., Ольга Александровна смогла наконец получить развод у принца Ольденбургского и соединиться с любимым. В 1917 г. у 35летней Ольги и Николая Куликовских родился первый сын – Тихон. Но в этот наконец-то счастливый брак вошла новая трагедия – революция. Мать великой княгини и других родственников арестовали. Любимого брата с семьей – зверски расстреляли.

Для самой же великой княгини то, что раньше оборачивалось презрением и насмешками, теперь парадоксальным образом превратилось во благо: благодаря браку с простолюдином Куликовским ее саму не причисляли к августейшим особам, и в силу этого она смогла избежать и задержания, и ареста. В то время как все остальные «настоящие» Романовы оказались арестованы, Ольгу Александровну оставили в покое.

Но она сама не могла оставить своих родственников и по собственной воле поехала вслед за ними в Крым, где все ее родственники находились под арестом, и старалась помогать им, как могла. Она носила им еду, передавала их письма, приносила им новости с воли.

Но вскоре она поняла, что беременна. Что делать? Как рожать? Хоть ее и не относили формально к семье Романовых, было очевидно, что смерть грозит и ей.

И тут на помощь Ольге пришел казак Тимофей Ящик, личный телохранитель ее матери. Рискуя собственной жизнью, он тайно вывез ее в родную станицу Новоминскую на Кубани, и там в его скромной хате великая княгиня родила второго сына Гурия.

Находясь в простой казацкой хате и кормя сына грудью, великая княгиня долго думала: куда ей деваться? В Советской России была провозглашена политика «красного террора». В рамках этой политики 29 января 1919 г. во дворе Петропавловской крепости в Петрограде расстреляли четырех великих князей из династии Романовых – председателя Русского исторического общества Николая Михайловича, его брата Георгия Михайловича, Павла Александровича и Дмитрия Константиновича. Все без исключения Романовы были объявлены вне закона. В Советской России их всех ожидало лишь одно: смерть.

Чтобы спастись, она должна была немедленно бежать из России. Но куда она могла броситься? Только на родину ее матери, в Данию. Это было единственное место на земле, где ее могло ждать спасение.

Ольге Александровне пришлось пешком, прячась днем и передвигаясь только по ночам, с двумя крохотными детьми на руках, один из которых только что родился, спасаясь от эпидемий и расстрелов, пробираться по территории, где свирепствовали террор, эпидемии и люди тысячами погибали от расстрелов и от холеры. И при этом надо было всегда помнить, что она – сестра зверски расстрелянного царя Николая II, и если ее арестуют, то уж точно не пожалеют. Такое наступило страшное время.

Почти полтора года со страшными трудностями добиралась Ольга Александровна с семьей до Дании, и в конце концов добралась. В Копенгагене ей удалось наконец встретиться с матерью, которая, чудом избежав расстрела, успела покинуть Россию на английском крейсере «Мальборо».

Но это воссоединение было своеобразным и вновь по-своему жестоким: императрица не принимала Куликовского у себя во дворце, но при этом заставляла великую княгиню постоянно находиться рядом с собой. Ольга была не в силах понять, за что же ей выпали эти новые мучения, однако пришлось подчиниться железной воле Марии Федоровны.

Душевная драма Ольги прекратились только после смерти императрицы в 1928 г.: лишь тогда великая княгиня смогла наконец начать нормальную семейную жизнь. Ольга и ее сестра Ксения продали не только знаменитую шкатулку с драгоценностями покойной императрицы, но и весь дворец Видоре, где та жила. Вырученные деньги и позволили великой княгине купить имение «Кнудс-Минде» в местечке Баллеруп.

Так, под Копенгагеном, она смогла осуществить свою давнюю мечту и стала обыкновенной фермершей. В Баллерупе Ольга Александровна была по-настоящему счастлива – может быть, впервые за долгие, долгие годы страданий.

Она много занималась физическим трудом и даже выращивала картофель. И, что самое удивительное, лично торговала им на базаре в воскресные дни. Для соседей-фермеров это было делом привычным, но такое поведение великой княгини, которая показывала, что ничем не отличается от них, вызывало у них симпатию.

Баллеруп. Пасхальные яйца

Но в первую очередь Ольга Александровна была натурой творческой. С детства она любила рисовать и со временем стала хорошим художником. Фермеры часто встречали великую княгиню в окрестностях с мольбертом. Ее пейзажи, натюрморты, акварели с цветами пользовались успехом еще при жизни Ольга Александровны. Сейчас они стоят весьма дорого. Кроме того, Ольга Александровна расписывала фарфоровые тарелки, чашки, делала иллюстрации к детским книгам, оформляла открытки. И писала, писала письма – иногда до 60 штук в день.

Сыновья Тихон и Гурий выросли, отслужили в Королевской гвардии, потом женились. Казалось, все успокоилось. Вокруг великой княгини – дорогие лица: любимый муж, сыновья, датские невестки. Но мирная счастливая жизнь внезапно закончилась – началась Вторая мировая война. Немецкие войска оккупировали Данию. Ольга Александровна не любила немцев, и душа подсказала ей единственно правильное решение: помогать русским военнопленным, волею судеб оказавшимся в Дании. Ради этого она не задумываясь переоборудовала свою ферму под госпиталь. Великая княгиня не жалела своих сил, и сумела спасти жизнь десяткам русским военнопленных – помогли навыки медсестры, полученные еще в годы Первой мировой войны.

Но вот закончилась война. Советский Союз вышел из этой страшной бойни победителем и мог диктовать свои условия. Советские войска заняли остров Борнхольм, и всеми делами на нем, вместо датской администрации, ведал командующий советскими войсками генерал Федор Коротков. Это означало, что совсем рядом от Копенгагена действовал и СМЕРШ, и другие советские карательные органы. А княгиня слишком хорошо знала, что означало для тысяч «бывших русских людей» появление СМЕРШ в Харбине или, например, в Чехословакии.

Теперь, когда русским военнопленным больше не нужно было помогать, она каждый вечер мучительно размышляла: что же будет с ней самой? Ведь для советских властей она – Романова, ненавистная сестра проклятого «Николая Кровавого». И к великой княгине вернулся былой страх. Видимо, он сидел в ней очень крепко, очень глубоко. А в 1946 г. Советский Союз официально предъявил Дании ноту протеста в связи с тем, что живущая под Копенгагеном великая княгиня Ольга Александровна помогает русским на чужбине – «врагам народа». И в какой-то момент Ольга Александровна не выдержала и решила покинуть Данию, уехав далеко-далеко. Пусть там будет зима, холодная-холодная, как в России, трескучие морозы и огромные просторы, где можно затеряться, и где наконец до тебя никому не будет дела. Она посчитала, что лучшее место для этого – Канада, и, бросив все, уехала туда со всей семьей в 1946 г. Она поселилась в деревне Куксвилл рядом с Торонто.

Вскоре муж Ольги Александровны, полковник Куликовский, тяжело заболел. В течение нескольких лет Ольга Александровна самоотверженно ухаживала за ним. Но он все равно угас. Сама Ольга Александровна тихо скончалась в Канаде через два года после него – в 1960 г. Жила она в последние годы крайне бедно. А на ее ферме в Баллерупе в 1975 г. открылся музей ее имени.

Музей великой княгини Ольги Александровны в Баллерупе – очень живописное место, тихое, патриархальное даже сейчас. На лугу безмятежно лежат упитанные коровы. В тележках, запряженных крепкими лошадками, возят повизгивающих от счастья малышей. Перед входом в музей стоит огромный дуб. Говорят, ему почти тысяча лет и он сохранился со времен викингов. Великая княгиня любила сидеть под сенью этого дуба одна или со своими друзьями.

В музее выставлены вещи, принадлежавшие великой княгине, ее многочисленные фотографии с детьми, невестками, соседями. Расписанные Ольгой Александровной фарфоровые тарелки, чашки. Ее картины, открытки, иллюстрации к книгам.

Среди экспонатов музея много трогательных вещей. Здесь и носовой платочек ее матери, императрицы Марии Федоровны, ее красивый фарфоровый чайник и изящное платье. Видно, что даже в старости императрица сохраняла осиную талию. Трогательно выглядит и простая деревянная тележка, сработанная фрейлиной Марии Федоровны Зинаидой Менгден, в которой катали маленьких сыновей великой княгини – Тихона и Гурия. На полках много пасхальных яиц, в том числе скромное яйцо, подаренное Ольге Александровне ее няней Ксенией Можаевой.

Рисунок Александра III

В последние годы экспозиция значительно расширилась. В ней теперь представлено много предметов быта датских фермеров конца XIX в. – одежда, утварь, детские игрушки, есть даже обеденная комната с накрытым столом и посудой, с пианино. А под открытым небом выставлены разнообразный инвентарь и различные механизмы, использовавшиеся в сельском хозяйстве Дании в конце XIX в.

Но даже в этом удивительно живописном месте, где в воздухе разлит покой, ясно, как тосковала великая княгиня по России. На многих ее акварелях – русская зима с нарядными тройками лошадей, веселые народные гулянья, шумные ярмарки. В облике некоторых покупателях на ярмарке легко угадывается брат Ольги Александровны, царь Николай II, его сын царевич Алексей. Память о своем жестоко убитом брате и его семье Ольга Александровна сохранила до конца своей долгой и трагической жизни.

Видоре – последний дворец династии Романовых

Когда в 1913 г. по всей России, от Москвы до Киева, от Риги до Петропавловска-на-Камчатке необычайно широко и пышно отмечали трехсотлетие династии Романовых, никто и представить не мог, что существовать ей осталось всего четыре года. И уж тем более никто не мог представить, что из всего созвездия царских дворцов, щедро рассыпанных на просторах мира, от блистательных Зимнего и Михайловского в Петербурге до крымских жемчужин «Ливадии» и Ай-Тодора, у величайшей династии останется всего лишь один – скромный на вид дворец в пригороде Копенгагена, и что именно в нем будет доживать свои дни последняя русская императрица.

Сейчас от центра Копенгагена до Видоре – не больше десяти минут езды. Свое название Видоре получил от того, что над этим городом доминирует белая (по-датски «белый» – «вид» («hvid») церковь, которую можно увидеть из каждой точки Видоре.

Под стать этой церкви оказался и дворец, построенный в 1872 г. государственным советником Фредериком-Кристианом Брюном – белый, изящный, легкий, украшенный великолепными мраморными кариатидами. В 1887 г. Фредерик-Кристиан Брюн умер. Во дворце остались жить его вдова и дочь Муссе Шеел. В 1906 г. король Кристиан IX попросил их продать этот дворец своим дочерям – Александре, английской королеве, и Дагмаре, русской императрице.

И хотя дочь и вдова Брюна очень любили свой дом, но на предложение продать его сразу двум королевам, высказанное к тому же самим датским монархом и подкрепленное более чем щедрым предложением цены, не отреагировать они не могли. Так в 1906 г., за 11 лет до революции, Мария Федоровна вместе со своей родной сестрой Александрой стала владелицей дворца Видоре.

Марии Федоровне сразу приглянулось это очаровательное сооружение в стиле классицизма, украшенное замечательными мраморными скульптурами и колоннами. Начиная с 1906 г. и вплоть до начала Первой мировой войны, она каждый год бывала здесь. Последний раз перед войной она жила во дворце Видоре в 1914 г. Но после рокового выстрела Гаврилы Принципа в Сараево 28 июня 1914 г. Романовы перестали выезжать из России на отдых за границу.

3 марта 1917 г., сразу после отречения императора Николая II, Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов принял постановление «Об аресте Николая II и прочих членов династии Романовых». Марию Федоровну, проживавшую в это время в Киеве, в марте 1917 г. перевезли в Крым – во дворец «Дюльбер», ранее принадлежавший великому князю Петру Николаевичу, и вместе с остальными Романовыми посадили там под арест. Ей грозила точно такая же судьба, как и ее сыну Николаю II и всем остальным Романовым, попавшим в руки большевиков и зверски расстрелянных и замученных в Екатеринбурге, Петербурге и Алапаевске. Однако от неминуемой гибели ее спасло вступление в 1918 г. в Крым в соответствии с Брест-Литовским мирным договором немецких войск. Но передышка оказалась недолгой: к началу 1919 г. положение Марии Федоровны вновь оказалось под угрозой, и она наконец согласилась на предложение своей родной сестры Александры покинуть Россию. К берегам Крыма прибыл английский крейсер «Мальборо», и 15 августа Мария Федоровна прибыла на свою родину – в Данию.

Вид на дворец Видоре. Старая открытка

Прибыв в Копенгаген, Мария Федоровна поселилась у племянника, короля Кристиана Х. Король выделил ей для проживания правый флигель дворца Амалиенборг. Он был очень бережлив, и отнюдь не щедр со старой тетушкой. Как-то вечером к ней явился слуга короля с настойчивой просьбой Кристиана Х погасить часть лампочек, поскольку последний счет за электричество оказался слишком высок. Мария Федоровна, разгневавшись, в присутствии несчастного королевского слуги послала за собственным камердинером и велела тому зажечь все лампы во флигеле, от подвала до чердака.

Тогда в дело вмешался другой племянник, английский король Георг V, выделив тетушке ежегодную пенсию в десять тысяч фунтов стерлингов. И Мария Федоровна тут же перебралась из Амалиенборга в свой дворец Видоре. 20 ноября 1925 г. в Лондоне умерла ее сестра Александра. Мария Федоровна съездила в Англию, чтобы похоронить сестру в семейной усыпальнице английских королей в Виндзорском дворце, и вернулась в Видоре. Теперь она была уже единоличной владелицей этого дворца. Там она прожила до самой своей смерти в 1928 г., вместе с дочерью Ольгой. А дочь Ксения с семьей осталась в Лондоне.

Живя в Видоре, Мария Федоровна оставалась для многих символом не только навсегда «ушедшей России», но и присутствия несгибаемого духа и силы воли. Она основала многочисленные благотворительные фонды в поддержку нуждающихся эмигрантов.

Мария Федоровна очень тосковала по России. В сопровождении приехавшего вместе с ней из России казака Тимофея Ящика она спускалась в подземный переход, который был прорыт с территории дворца под улицей до набережной. Там она гуляла по берегу моря и собирала янтарь. Мария Федоровна обладала удивительным даром находить янтарь, и часто возвращалась во дворец с добычей.

Погуляв, она садилась на скамейку отдыхать и всегда смотрела в сторону России.

В Дании она чувствовала себя уже чужой и все повторяла: «Я есть русская императрица, и останусь ей до конца».

13 октября 1928 г. Мария Федоровна умерла в своей спальне во дворце Видоре. Из дворца ее перевезли для отпевания в русский православный храм Александра Невского. Затем гроб с телом императрицы был водружен на лафет и доставлен в Роскилле. А под кроватью в опочивальне императрицы в Видоре осталась стоять большая шкатулка с драгоценностями.

Эта шкатулка была с Марией Федоровной всегда и везде, в том числе и в Крыму, где революционные матросы держали Марию Федоровну и ее родственников под арестом. Они периодически подвергали Марию Федоровну унизительным обыскам, отняли драгоценные ее сердцу письма внуков, рисунки, дневники, фотографии, и даже семейную Библию. Все отобрали, унизили, осыпали грязной бранью, угрозами, а вот шкатулку с драгоценностями, которая стояла тогда открытой на столе, не взяли. Почему? Видимо, решили, что уж больно крупные камни, а значит, ненастоящие – простая бижутерия. Эту шкатулку Мария Федоровна привезла в Копенгаген. На нее имел виды король Кристиан Х – но после ссоры с тетушкой из-за счетов за электричество ему ничего не светило.

После смерти Марии Федоровны в 1928 г. ее дочери Ольга и Ксения решили продать драгоценности своей матери. Для этого их перевезли в Лондон. В присутствии короля Георга V и его жены королевы Мэри Текской в Букингемском дворце представители ювелирной фирмы «Хеннель и сыновья» выдали великой княгине Ксении аванс в 100 тысяч фунтов стерлингов за все содержимое шкатулки и обещали по мере распродажи драгоценностей рассчитаться с ней и с ее сестрой уже окончательно.

Подземный тоннель к морю, по которому каждый день ходила Мария Федоровна

Однако в итоге дочери Марии Федоровны почему-то, кроме этого самого первоначального аванса в 100 тысяч фунтов, ничего больше за проданные камни не получили. Они пытались разобраться, в чем дело, но англичане петляли и темнили. Позднее часть камней видели в сокровищнице английской королевы. В сокровищницу английской королевы какими-то неведомыми путями попала тиара, которую носила Мария Федоровна. Часть же драгоценностей из шкатулки видели на жене посредника, сэра Барка. Но только никаких денег Ксения и Ольга за это не получили.

И тогда дочерям Марии Федоровны, которые хотели обеспечить себя средствами на более-менее сносную жизнь, пришлось продавать не только знаменитую шкатулку с драгоценностями покойной матери, но и весь дворец Видоре. При этом, по сути, дворец был не продан, а вернулся в семью прежнего владельца: его у дочерей Марии Федоровны выкупила графиня Муссе Шеел – родная дочь строителя и первого владельца дворца Фредерика-Кристиана Брюна.

Однако в 1937 г. материальные трудности настигли уже саму Муссе Шеел: известная актриса и режиссер, она потратила огромные деньги на несколько дорогих кинокартин, судьба которых в прокате, увы, оказалась не слишком удачной. Банки, прежде щедро снабжавшие ее деньгами, мгновенно почуяли, что удача от нее отвернулась, и принялись терзать Муссе, требуя возвратить каждую крону. Чтобы расплатиться с кредиторами, ей пришлось, скрепя сердце, выставить на продажу любимый дворец. Она продала его основателям всемирно известной фирмы по производству инсулина «Ново Нордиск» – братьям Харальду и Торвальду Педерсенам. Известный датский архитектор Арне Якобсен помог переоборудовать бывшую королевскую и графскую резиденцию в лечебно-профилактический центр, сделав палаты для пациентов более удобными и по-домашнему уютными, так что с 1937 г. во дворце Видоре размещался санаторий для лечения диабета. Последний пациент покинул дворец в 1992 г.

С 1992 г. здесь располагается Центр международного обучения компании «Ново Нордиск». «Ново Нордиск» очень бережно сохраняет те немногие реликвии, которые остались во дворце со времен Марии Федоровны, и исторический внешний облик здания.

Внутри дворца стены увешаны рисунками и акварелями Александра III, Марии Федоровны, Николая II, Ольги Александровны. Видно, что все члены этой семьи были художественно одаренными людьми. Но это – не оригиналы, а удивительно качественные копии. Оригиналы хранятся в России. Копии же в дар дворцу Видоре привез тогдашний глава Совета Федерации Сергей Миронов. Он также вручил представителям «Ново Нордиск» большое овальное фарфоровое блюдо императорского фарфорового завода, поблагодарив за то, как они бережно сохраняют последний дворец Романовых.

Здесь хранятся все публикации, связанные с Марией Федоровной.

К сожалению, из оригинальной мебели, существовавшей при Марии Федоровне, во дворце осталось всего два позолоченных стульчика, но они экспонируются на самом видном месте.

Помню, как меня приводила во дворец Видоре княгиня Татьяна Ладыженская. Она очень хорошо знала и помнила последнюю императрицу. Ладыженская провела меня по всем этажам дворца и его помещениям, а потом показала спальню, где стояла знаменитая кровать Марии Федоровны, а под ней – та самая злополучная шкатулка с драгоценностями. Теперь в бывшей спальне императрицы – зал для консультаций.

А вот тоннель, по которому из дворца выходила прямо на берег моря Мария Федоровна, сохранился полностью. Совсем недавно я вновь побывала в Видоре, хотела пройти по тоннелю, но он, к сожалению, оказался залит водой.

И все же я ясно себе представила, как Мария Федоровна спускалась по нему к морю в сопровождении верного казака Тимофея Ящика, садилась на скамейку и печально смотрела в сторону России. Теперь она – в России, и я верю, что душа ее успокоилась.

В сказочном Нюхавне

При первом взгляде на Нюхавн кажется, что перед нами – оживший сказочный Копенгаген из произведений Андерсена: спокойные воды гавани, в которых отражаются облака, яркие домики, раскрашенные во все цвета радуги и тесно жмущиеся бочок к бочку, прилепившиеся друг к другу вдоль узкого канала, где стоят парусники. В солнечные дни в стеклах маленьких окон отражаются их мачты с оснасткой. А во время Рождества сквозь заиндевевшие оконные стекла можно разглядеть зеленые пушистые елки, украшенные серебряными ангелочками. Точно такие же елки красуются и на верхушках мачт стоящих в гавани парусников – их специально привязывают к ним, чтобы отпраздновать приход Нового года.

Однако еще недавно Нюхавн считался самым злачным местом датской столицы, куда заходить было просто опасно. «Порядочным людям» не следовало появляться здесь в вечернее время. Здесь нередко случались и драки, и даже убийства. Пожилые жительницы Копенгагена вспоминают, как в юности матери не разрешали им и носа казать туда. Стоило только произнести слово «Нюхавн» – и собеседники, как по команде, начинали понимающе ухмыляться.

Романтические прогулки в Нюхавне

Само название Нюхавн – то есть «Новая гавань» – несколько вводит в заблуждение. На самом деле это не гавань, а канал длиной с километр и шириной в 15 метров, прорытый в 1671 г. для того, чтобы подвести воды Эресуннского пролива к Новой Королевской площади, к порогу королевского дворца Шарлоттенборг. Это было сделано для того, чтобы датские короли могли ступать на корабль или яхту прямо с порога своего дворца, отправляясь в морское сражение или путешествие.

Однако короли очень редко пользовались таким способом выйти в море. И с течением времени Нюхавн стал главным пристанищем моряков, возвращавшихся из дальних странствий или собиравшихся в плавания за моря и океаны. В бесчисленных тавернах, притонах и ночлежках гуляли и веселились моряки, рекой текло вино, трудились в три смены проститутки, а торговцы и ростовщики торопились скупить привезенное золото и серебро. И если ночью здесь и зажигали фонари, то в основном красные.

Но в какой-то момент бесконечные драки, пьянки и поножовщина настолько достали местных жителей и городские власти, что они решили объединиться, чтобы придать Нюхавну достойный вид. Место грязных притонов и борделей заняли уютные кафе, а сами старинные домики, в которых они располагались, чистые и отмытые, засверкали теми красками, в которые они были выкрашены изначально. Огромные средства были потрачены на восстановление первозданного исторического облика старинных зданий, и теперь каждый такой дом представляет собой охраняемый государством памятник архитектуры.

Сегодня Нюхавн – излюбленное место художников и фотографов, писателей и журналистов, туристов из разных стран. Общество «Друзья Нюхавна» борется за то, чтобы сохранить для потомков исторический вид этого уголка столицы – но без возобновления, естественно, его пороков. Оно ищет средства на ремонт и восстановление средневековых домов, заботится о привлечении туристов, чтобы для них в ресторанах и кабачках сохранялись обстановка и колорит прошлого, в лавках и киосках торговали местными сувенирами, чтобы работали комфортабельные гостиницы и даже татуировочные, в которых за невысокую плату делали бы любые рисунки.

Здесь швартуется множество яхт и парусников. А одна из шхун – это плавучий театр, по вечерам в котором всегда полно зрителей. Остальные шхуны и барки комфортабельно располагаются вдоль обновленной стенки канала.

Современная набережная хранит дух прежних времен: точно так же, как и тогда, скрипят снасти парусников, пришвартованных у причала, и стоят в окнах фарфоровые кошечки. В давние времена они означали, что хозяин в море и его семья ждет кормильца. Сейчас это, конечно, дань старинной традиции.

Сегодня Нюхавн превратился в один из самых престижных и респектабельных районов города. Квартиру в его прилепившихся друг к другу домиках XVII в. могут позволить себе иметь лишь состоятельные люди.

Точно сошедший со страниц произведений Андерсена, Нюхавн и в самом деле неразрывно связан с великим сказочником – именно здесь долгие годы жил писатель. Сначала он снимал комнатку на чердаке в доме номер 17, которая по своим размерам скорее бы подошла героям его книг – Дюймовочке и Оловянному солдатику: площадь комнаты всего восемь квадратных метров. Затем писатель в разное время проживал еще в двух домиках – номер 20 и 67, а затем опять вернулся в дом 17, но только уже в более просторную комнату. В этом доме, где Андерсен прожил дольше всего, раньше располагался его музей с забавными экспонатами, сошедшими со страниц его книг, среди которых выделялась описанная в «Принцессе на горошине» кровать с сорока тюфяками и пуховиками, на которые можно было забраться и проверить себя на благородную чувствительность.

Нюхавн. Отсюда начинается экскурсия на лодке по Копенгагену

Этот музей больше не работает, но зато в Нюхавне можно найти кафе «Klods Hans», то есть «Ганс-Чурбан», названное так в честь героя одноименной сказки. Здесь же, в Нюхавне, по летним пятницам устраиваются ужины при свечах на борту катеров «Ганс-Чурбан» и «Оле-Лукойе», названного в честь еще одного сказочного персонажа. А в основанной в 1870 г. кондитерской «La Glace» каждый месяц пекут особенный пирог, называя его именем какой-нибудь сказки Андерсена.

Новая Опера

Завершить путешествие по Нюхавну лучше всего, прокатившись на прогулочном кораблике по каналам Копенгагена. С воды город воспринимается совершенно по-новому. Эта прогулка, возможно, станет вашим самым незабываемым впечатлением от датской столицы.

И когда корабль, вырвавшись из тесной гавани Нюхавна, возьмет курс в открытое море, то у вас на глазах прямо из воды вырастет величественное здание «Новой оперы» с грандиозной «парящей» крышей, выполненной из песчаника. Это огромное здание, спроектированное известным архитектором Хеннингом Ларсеном, способно одновременно вместить 1500 человек. В «Новую оперу», открывшуюся в 2005 г. премьерой оперы Верди «Аида», переехала и вся балетная труппа Датского королевского балета.

Однако далеко не все жители столицы были рады появлению суперсовременного здания «Новой оперы», слишком уж явно контрастировавшего со стилем исторической застройки Копенгагена. Ее стеклянный фасад с полосками из нержавеющей стали многие презрительно прозвали «решеткой радиатора» и «тостером», гигантскую плоскую крышу – «бейсболкой», а размещенную на ней угловатую надстройку, в которой помещаются механизмы лифтов и сценического оборудования, – «нарывом». К тому же выяснилось: оплачивавший стройку «Оперы» крупнейший датский предприниматель, миллиардер Мак-Кинней Меллер получил за счет этого налоговых льгот и вычетов на гораздо большую сумму, чем стоило все строительство, и таким образом не только не потратил ни кроны, но, наоборот, нажился. Да и проект Ларсена был выбран без всякого конкурса: выделяя свои деньги на «Новую оперу», Меллер поставил главным условием то, что ее будет строить Ларсен, без какого-либо конкурса.

Все сходятся лишь в одном: «Новая опера» стала действительно удобной для зрителей и для самих артистов. В ней очень много места, здесь развернуто самое современное акустическое оборудование.

Но если здание «Новой оперы», построенное в Сиднее по проекту другого гениального датского архитектора, Йорна Утцона, стало известной и любимой во всем мире визитной карточкой Сиднея, то сказать то же самую про «Новую оперу» Копенгагена не сможет даже самый ярый ее поклонник. Глядя на нее, некоторые датчане, вздыхая, говорят: «В Сиднее Утцон создал шедевр. А у нас получился “тостер” в “бейсболке”, да еще и с “нарывом” на “голове”».

«Новая опера»

Стоя у здания «Новой оперы», я с грустью думала о том, что это – не самый удачный архитектурный проект прекрасного Копенгагена. Но тут я увидела очередной прогулочный катер, который пришвартовался к набережной Оперы. Из него выскочила очаровательная молодая датчанка и бросилась к юноше, ожидавшему ее на берегу. Молодые люди, обнявшись, укрылись в тени деревьев, высаженных у «Новой оперы». Им и в голову не приходило, что они целуются у «тостера», да еще с «нарывом на голове». Наоборот, «Опера» была местом их свидания, и они были здесь счастливы.

Думаю, что и «Новая опера», давшая приют молодым влюбленным, в этот миг тоже почувствовала себя счастливой.

Музеи Копенгагена

Национальный музей истории Дании

Национальный музей истории Дании (Nationalmuseet) расположен на улице Стормгаде (в 5 минутах ходьбы от Ратушной площади) в известном историческом здании «Дворец принца» (Prinsens Palae).

Этот дворец был возведен в 1743 г. для кронпринца Фредерика, будущего короля Фредерика V, по проекту великого Николая Эйгтведа. «Дворец принца», построенный в стиле рококо, имеет два фасада: один выходит на улицу Стормгаде, а другой – на канал Фредериксхолм, отделяющий остров Слотсхольмен от остальной части Копенгагена, и смотрит прямо на дворец Кристиансборг.

Когда в 1849 г. датский король Фредерик VII решил добровольно ограничить свою власть, приняв первую Конституцию страны, он одновременно с этим передал датскому народу значительное число зданий, которыми до этого владела королевская семья. В их числе был и «Дворец принца». Король также передал народу Королевскую кунсткамеру – коллекцию различных раритетов и предметов старины, оружия и старинной утвари, основанную в 1650 г. Фредериком III. Королевская кунсткамера, размещенная во «Дворце принца», и составила основу коллекции Национального музея истории, который официально открылся здесь в 1892 г.

В Музее собраны предметы, являющиеся символами исторического прошлого страны и хорошо знакомые каждому датчанину.

Главным сокровищем и гордостью Музея являются два золотых рога V в. (Guldhornene), найденные в местечке Галлехус в южной Ютландии. Первый рог нашли в 1639 г., второй – в 1734 г., почти сто лет спустя, при том, что места, где были найдены рога, разделяло всего… 15 метров. На рогах имеются надписи – автографы древнего мастера, который их сделал. Роги достигают в длину 80 сантиметров и весят 3,2 килограмма. Они богато украшены фигурками древних скандинавских богов Тора, Одина, Фрейра, валькирий, воинов с мечами, переплетенных змей и драконов, рыб и звезд. Существует версия, что роги принадлежали древнему датскому королю Луитгасту, который храбро сражался с гуннами, саксами и бургундами, отстаивая право датчан жить на своей родной земле, и использовались им во время пиршеств и священных обрядов.

Первый золотой рог был найден крестьянской девочкой Кирстен Свендсдаттер 20 июля 1639 г. Она просто шла по вспаханному полю и увидела, как кончик рога торчит из земли. Рог был доставлен в сокровищницу Кристиана IV, который щедро наградил Кирстен.

Второй рог был найден 21 апреля 1734 г. крестьянином Эриком Лассеном. Он передал его графу Шакенборгу, который, в свою очередь, вручил его королю Кристиану VI. Оба рога хранились в Королевской кунсткамере (Det kongelige Kunstkammer). Однако 4 мая 1802 г. произошла трагедия: неудачливый ювелир и часовщик по имени Нильс Гейденрейх, промышлявший подделкой «древних» индийских монет и украшений, подобрав ключи от внутренних помещений Кунсткамеры, сумел похитить оба бесценных рога. На следующий же день пропажу обнаружили, и за возвращение древних рогов была обещана гигантская по тем временам награда – тысяча ригсдалеров. Но было уже поздно: Гейденрейх еще в ночь похищения переплавил фантастические по красоте роги в бесформенные золотые слитки. В 1803 г. Гейденрейха разоблачили и арестовали. Его бросили в тюрьму, из которой он вышел лишь 37 лет спустя и вскоре умер. Те, кто купил у него переплавленное золото – все, что осталось от рогов, – вернули его королевской казне. Но вернуть сами роги было уже невозможно. За два года до похищения итальянский кардинал Бенелли захотел сделать копию рогов для своей коллекции, и с этой целью по его заказу в Копенгагене были сделаны точнейшие гипсовые слепки с рогов. Но корабль, на котором их отправили в Италию, попал в жесточайшую бурю и затонул у берегов Корсики. Поэтому роги пришлось отливать заново, придерживаясь не точного слепка, а сверяя их детали по различным рисункам, которые с них были сделаны на протяжении многих столетий. В 1980 г. ученые произвели грандиозную работу, заново проштудировав все старые рисунки с изображениями рогов и сверив их с накопленными за эти годы знаниями о древнескандинавской мифологии, и отлили новую, улучшенную копию рогов. Эта копия и представлена сейчас в экспозиции музея.

Другой гордостью музея и Дании является Гундеструпская серебряная чаша (Gundestrupkarret). Эта чаша – гораздо более древняя, чем золотые роги: она относится к II столетию до н. э. Чашу обнаружили люди, добывавшие торф на торфяном болоте Ревемосе (Raevemose) в местечке Гундеструп (Gundestrup) 28 мая 1891 г.

Национальный музей истории Дании

Гундеструпская чаша – это самая крупная серебряная чаша, сделанная в Европе в эпоху железного века. Она достигает 69 сантиметров в диаметре и 42 сантиметров в высоту. Сделана она из одного серебряного слитка, что само по себе свидетельствует о высочайшем искусстве изготовления чаши. Исследуя чашу с помощь электронного микроскопа, ученые установили, что над ней трудился не один мастер, а целых три.

Изображения на чаше представляют собой удивительную смесь кельтских божеств Сернаннаса и Таранниса, ирландского божества Дагды, индийских слонов и Будды. Ученые считают, что чаша была изготовлена по заказу вождя кельтского племени скордичи (Scordisci) во Фракии местными мастерами, которые пользовались огромной популярностью в Европе из-за своего непревзойденного умения обращаться с драгоценными металлами. Причем мастера эти изготовили чашу из переплавленных персидских монет. Впоследствии чаша попала в руки кимвров, завоевавших те области Фракии, где жили скордичи, а потом уже оказалась в Дании. Кельты использовали эту чашу для проведения важных религиозных церемоний, для посвящения мальчиков в воины, а также для церемонии посвящения избранных юношей в кельтские жрецы.

Другим важнейшим предметом в экспозиции музея является Солнечная повозка (Solvognen). Она относится к 1350 г. до н. э. Нашел ее 7 сентября 1902 г. крестьянин Фредерик Виллумсен в местечке Трундхольм-Мосе. В тот день он решил вспахать новый участок земли, к которому до этого никто не прикасался плугом, и на поверхности оказалась бронзовая фигурка лошади, которая тянула за собой повозку с установленным на ней позолоченным солнечным диском. Сначала Виллумсен решил, что нашел просто старинную детскую игрушку, и отдал ее своему сыну поиграть. И только потом крестьянин понял, что нашел настоящую археологическую редкость, и передал ее в руки ученых.

Солнечная повозка является наглядной иллюстрацией мифологических воззрений древних скандинавов, считавших, что солнце ночевало в море, а ранним утром рыбы доставляли его на своих спинах на корабль, корабль перевозил солнце на сушу и там оно погружалось на повозку, которую весь день потом тянули солнечные лошади. На закате солнце вновь перегружали на корабль и на спинах рыб доставляли обратно в море, чтобы на следующий день солнечная повозка могла вновь везти его по небосводу. Ученые считают, что найденная в Трундхольм-Мосе Солнечная повозка широко использовалась во время религиозных церемоний и заклинаний древних людей, для которых Солнце являлось главным божеством. Ничего подобного этой бронзовой Солнечной повозке в других странах не найдено – существуют лишь выбитые на камнях ее изображения, но датская Солнечная повозка является пока единственной и уникальной в мире.

Еще одним важнейшим экспонатом музея является древний корабль бронзового века (Hjortspringsbaaden). Он был обнаружен в Хьортспринг-Мосе в 1921 г. Корабль был построен древними датчанами за 350 лет до рождения Христа. В длину он достигает 19 метров, вес его составляет 530 кг, и он мог легко нести на своем борту 24 человека с тяжелым вооружением. Корабль сделан из искусно подогнанных друг к другу липовых досок, скрепленных лубом, а весла, которыми гребли сидевшие в нем люди – из клена. Это самый древний корабль Скандинавии. Он является прародителем знаменитых драккаров викингов, бороздивших океанские просторы задолго до Колумба и Васко да Гама.

Незабываемое впечатление на всех посетителей музея производит знаменитая Эгтведская девушка (Egtvedpigen). Прекрасно сохранившиеся в болотистых слоях земли останки этой девушки, возраст которой равнялся 16–18 годам и которая умерла в 1370 г. до н. э., нашли в 1921 г. в местечке Эгтвед. Рост девушки равняется 160 сантиметрам, у нее длинные светлые волосы и ухоженные ногти. Она была похоронена в гробу, который был точно сориентирован на местности в направлении восток – запад. Девушка лежала в гробу в одежде из льна и тщательно выделанной кожи, на ее запястьях были бронзовые браслеты, а ее талию опоясывал пояс с большой бронзовой пряжкой. В голове у нее лежала берестяная шкатулка, в которую были вложены шило, бронзовые заколки и сеточка для волос. В ногах у нее лежали связки листьев тысячелистника и мирта, бочонки с пивом, медом и моченой брусникой.

Гундеструпская серебряная чаша

В музее находится одна из самых обширных коллекций лур – длинных труб, в которые во время важнейших религиозных церемоний трубили жрецы в древней Скандинавии, и которые затем использовались глашатаями в эпоху викингов.

Здесь также представлены различные предметы, связанные с открытием викингами Америки, которую они посетили за пятьсот лет до Христофора Колумба. В Музее хранятся редчайшие гренландские амулеты, которые викинги выменивали у гренландских инуитов, и те копья и стрелы, которыми коренные обитатели Америки в конце концов поразили пришельцев из далекой Европы, отсрочив тем самым колонизацию Америки на добрых пятьсот лет.

В музее хранятся египетские мумии из раскопок в Долине царей, каменные фигуры индийских богов, полные самурайские облачения и доспехи эпохи мэйдзи, включая мечи, и другие редчайшие исторические и культурные сокровища, за много веков накопленные в Дании.

Внимание же русских путешественников неизбежно привлечет целая серия прижизненных портретов русских царей, которая вот уже несколько столетий хранится в датском музее. Это – портреты Михаила Федоровича и Алексея Михайловича Романовых, аналогов которым нет даже в нашей стране. Но даже на их фоне выделяется своей уникальностью парсуна с изображением Ивана Грозного (1530–1584). Это единственный существующий в мире портрет знаменитого царя. История его появления столь же необычна, как и он сам. Как известно, в ту пору в России портреты писать было не принято. За этим очень строго следили церковные и светские власти. Единственное исключение царь Иван Грозный сделал… для самого себя. И вызвано это было тем, что он мечтал о браке со знатной иностранкой и активно сватался к самым именитым невестам Европы – незамужней английской королеве Елизавете I, сестре польского короля Ягеллонке, шведской королеве Екатерине, сестре шведского короля Эрика Цецилии. Ведя переговоры о браке, русский царь требовал присылки ему портретов всех тех знатных невест Западной Европы, за которых сватался.

Но и они, в свою очередь, требовали того же и от него. Поэтому в нарушение всех правил и канонов Иван Грозный решился на то, чтобы придворные художники сделали его изображение. Оно было написано на традиционном для иконописи дереве липы, причем для того, чтобы доска никогда не изогнулась и изображение не покоробилось, дерево специально срезано косо и расписано с внутренней стороны по отношению к сердцевине. Оно должно было быть направлено в Лондон – не сумев сговориться о браке с самой английской королевой Елизаветой I, Иван Грозный начал свататься к ее молодой родственнице Марии Гастингс. Но их свадьба так и не состоялась: царь умер, и помолвка расстроилась. А портрет Ивана Грозного попал к датскому послу в России Якобу Ульфельдту (1535–1593), который и привез его в Копенгаген, где он оказался в Королевской кунсткамере – предтече Национального музея истории.

Новая Карлсбергская Глиптотека

Новая Карлсбергская глиптотека (Ny Carlsberg Glyptotek) была основана в 1888 г. Карлом и Оттилией Якобсенами, владельцами пивного завода «Карлсберг» – того самого, которое производит «возможно, лучшее пиво в мире». Ее построили два крупных архитектора – В. Далеруп (восточный фасад) и X. Кампман (западный фасад). Величественный красновато-розовый фасад Глиптотеки, обрамленный гранитными колоннами и украшенный множеством резных барельефов и фризов, выходит на бульвар Андерсена и примыкающую к нему площадь Данте. Словно для того, чтобы сторожить заключенные в здании сокровища, перед ним в настороженной позе расположились огромные бронзовые львы. Внутри здания устроен огромный зимний сад, в котором отдыхают посетители, приезжающие со всех уголков Дании с семьями, а также иностранные туристы, проводящие там, под сенью пальм, порой по несколько дней – естественно, с перерывами.

Коллекция музея включает замечательные произведения египетского, греческого, этрусского и римского искусства, прекрасные работы французских художников и скульпторов, а также картины эпохи датского золотого века.

Целое крыло Глиптотеки посвящено работам Поля Гогена.

Новая Карлсбергская глиптотека

Копенгагенское собрание работ Гогена – одно из крупнейших в мире и одно из лучших по качеству. Такое обилие работ Гогена в Дании нам может показаться странным – ведь мы привыкли связывать Гогена с Парижем, где он родился, или с Таити и Маркизскими островами, где он написал свои самые яркие картины и завершил свой жизненный путь. Однако в действительности Дания была для великого художника ничуть не менее родной, чем Франция или тропические острова Тихого океана. Ведь именно здесь, в Дании, Гоген обрел главную любовь своей жизни – прекрасную датчанку Метте-Софи Гад. Любовь вскружила ему голову, он не мог ни говорить, ни думать ни о ком другом, кроме Метте. 26 ноября 1873 г. они поженились, и с тех пор Метте стала главной героиней его картин и основной моделью для его скульптур – ведь он умел не только великолепно рисовать, но и замечательно ваять. Статуэтки с изображениями Метте также хранятся в копенгагенской Глиптотеке. Метте родила Гогену пятерых детей: четырех сыновей – Кловиса (он был назван так в честь отца Гогена), Эмиля, Жана-Рене и Пола, и дочь Алину. Гоген наслаждался жизнью в Копенгагене и занятиями живописью. Однако затем разразился биржевой кризис, и он потерял свою привычную и дававшую большой доход работу биржевого маклера. С другой стороны, живопись все глубже затягивала его, и он уже не хотел заниматься ничем иным, кроме рисования. Страсть к живописи ослепила его так же, как до этого – страсть к Метте. В 1894 г. он провел последний год в Копенгагене, а в следующем, 1895 г., отправился на Таити. С Таити он перебрался на остров Хива-Оа из группы Маркизских островов – чтобы быть как можно ближе к природе и как можно дальше от цивилизации.

Там, в южных морях, Гоген провел восемь самых счастливых и одновременно самых тяжелых лет своей жизни. Он создал там немыслимое количество шедевров – и одновременно впадал в безумное отчаяние, мучился от непризнания, хотел даже покончить жизнь самоубийством, заболел сифилисом, и за оскорбление колониальных властей был в конце концов приговорен к тюремному заключению. От наказания Гогена избавила внезапная кончина. Вместе со смертью пришло и мировое признание – Гоген был официально признан гением, цены на его картины стали расти в геометрической прогрессии, но художнику было уже все равно.

Его сын, которого тоже звали Поль Гоген, но который был больше известен под своим детским прозвищем «Пола», стал известным датским художником. Затем он перебрался в Норвегию, прославился как театральный художник, много выставлялся, рисовал самого короля, и основал там целую художественную школу.

А его сын, внук Гогена, Поль-Рене Гоген, также пошел по пути своего великого деда. Он родился и жил в Копенгагене, объездил всю Европу, а умер в Испании. Полотна сына и внука Гогена также представлены в Глиптотеке. Они поражают своим сходством с работами самого Поля Гогена, и одновременно своей непохожестью на них. Но печать гениальности, которая была в крови рода Гогенов, отчетливо лежит и на них.

В Дании живет немало людей с редкой фамилией Гоген – прямых потомков непревзойденного мастера живописи. Кто-то из них занимается медициной, кто-то – наукой, кто-то – юриспруденцией и бизнесом. И, кто знает – быть может, кто-то из них тоже бредит сейчас южными морями, и, бросив все, отправится туда, чтобы создавать бессмертные шедевры.

Государственный музей изящных искусств

Государственный музей изящных искусств (Statens Museum for Kunst) находится на улице Селвгаде (Solvgade). Здание музея построено по проекту архитекторов В. Далерупа и Г. Меллера в 1889–1896 гг. на месте бывшего крепостного бастиона Пеклера, который специально снесли, чтобы расчистить место для музея. Создавая свой проект, Далеруп и Меллер вдохновлялись лучшими образцами итальянской архитектуры эпохи Древнего Рима и Ренессанса, а для отделки фасада и внутренних помещений использовали лучшие породы мрамора и гранита из каменоломен Ютландии.

Здание музея

Как и Национальный музей истории Дании, Государственный музей изящных искусств вырос из Королевской кунсткамеры, в которой на протяжении многих веков собирались лучшие произведения датского и иностранного искусства. Самый значительный вклад в развитие собрания музея внес король Фредерик V, который хотел, чтобы Дания ни в чем не уступала соседним державам, и с этой целью произвел масштабные закупки произведений итальянского, голландского, фламандского и немецкого искусства и поместил их в галерею.

Затем коллекция музея пополнилась лучшими произведениями мастеров так называемого золотого века датской живописи. В «Статенс Музеум фор Кунст» можно увидеть полотна таких выдающихся художников, как Николай Абрахам Абильгорд (1744–1809), Элсе Альфельт (1910–1974), Йоханне Мари Фоси (1726–1764), Хенри Хееруп (1907–1993), Петер Илстед (1861–1933), Асгер Йорн (1914–1973), Педер Северин Кройер (1851–1909), Стефан Блондаль (род. в 1964), Мартин Бигум (род. в 1966), Кристоффер Вильхельм Эккерсберг, Вильхельм Хаммерсхой, Вильхельм Марстранд.

Гордостью музея является и исключительно сильная по подбору коллекция великих французских художников начала ХХ в. – Андре Дерена, Жоржа Брака и Анри Матисса.

Выставочный зал Николаи

Знаменитый Выставочный зал Николаи (Kunsthallen Nikolaj), в котором проходят самые известные выставки современного искусства, размещается в здании бывшей церкви Святого Николая. Она расположена на площади Николаи-пладс (Nikolaj Plads) в самом центре Копенгагена.

Выставочный зал Николаи

Церковь Святого Николая, построенная в 1205 г. – третья самая старая церковь датской столицы. На ее башне, которая являлась одной из самых высоких в Копенгагене и была прекрасно видна с моря, устроили первый в истории Дании маяк. Он играл важную роль в навигационном обеспечении прохождения судов черед Датские проливы в Средние века. Этот маяк знали во многих странах – упоминания о нем находят в летописях Швеции, Финляндии, Ливонии, Германии, Франции и даже Италии.

Однако грандиозный пожар 1795 г. практически полностью уничтожил церковь, оставив лишь часть стен и башни. После долгих совещаний Кристиана VII с епископом Копенгагенским было решено не восстанавливать это здание как церковное, а перепрофилировать его под выставочный зал. При этом старая башня церкви Святого Николая, служившая маяком, стала еще выше, и долгое время служила копенгагенцам обзорной площадкой, с которой можно было охватить взглядом весь город. На башню часто взбирались влюбленные, чтобы полюбоваться романтическими видами датской столицы. Это вдохновило Андерсена на написание пьесы «Любовь на башне Святого Николая», поставленной на сцене Королевского театра в 1829 г.

А когда в 1838 г. в Данию после долгих лет жизни в Риме торжественно возвращался великий скульптор Торвальдсен, то на башне Святого Николая специально дежурили дозорные. Как только они завидели в море корабль, на котором плыл Торвальдсен, они подняли флаг, и толпы людей, ждавшие этого сигнала, устремились в гавань Копенгагена, чтобы с ликованием встретить великого датчанина.

Сейчас Выставочный зал Николаи – Мекка современного искусства Дании. В нем регулярно проходят выставки, на которых представляют свои новейшие произведения лучшие датские и зарубежные мастера, такие как Пиа Гредаль, Свен Кристенсен, Маргарет Серенсен, Пол Гадегорд, Хельмут Ньютон, Марко Эварристи. Россия была представлена в Николаи выставкой академика Академии художеств Эдуарда Штейнберга в 1993 г.

Строгет – главная торговая артерия Дании

Копенгагенцы привыкли к тому, что их со всех сторон окружают водные просторы – куда они ни бросят взгляд, они повсюду видят уходящее вдаль море или канал. И только на одной реке для них нет простора. Там всегда тесно и приходится с трудом лавировать в многотысячной толпе. Правда, река эта – сухопутная, людская, и имя ей – Строгет.

Само название Строгет означает «течение, непрестанное движение». В Дании оно стало синонимом «бойкого места». Будете смеяться, но Строгет невозможно найти ни на одной географической карте, хотя это «бойкое место» расположено в самом центре Копенгагена. И это не удивительно. Ведь Строгет – это не одна улица с таким названием, а общее наименование целой цепочки старинных торговых улиц и площадей, выстроившихся в ряд в самом центре датской столицы.

Цепочка этих улиц и площадей протянулась от Ратушной площади до площади Конгенс Нюторв. Она состоит из улиц Фредериксберггаде (Frederiksberggade), Нюгаде (Nygade), Виммельскафтет (Vimmelskaftet) и Амагерторв (Amagertorv), и улицы Остергаде (Ostergade), и площадей Гаммельторв (Gammel Torv) и Нюторв (Nytorv), то есть «Старой» и «Новой» торговых площадей, лежащих по разные стороны Строгета. На этих площадях в Средние века располагались торговые ряды и расцветали яркими красками ярмарки. Сейчас сюда пускают только пешеходов – автомобилям въезд категорически запрещен. И не удивительно: здесь им просто не нашлось бы места, ведь по Строгету ежедневно проходит четверть миллиона человек.

Первая волна пешеходов вкатывается на мостовые Строгета ранним утром, едва только забрезжит солнце – это деловые люди, служащие и покупатели направляются в конторы и магазины. Вторая волна размеренно течет по Строгету весь день. А с приближением сумерек на него накатывается третья, самая мощная волна народу – это туристы, люди, подолгу разглядывающие витрины, подгулявшие компании, влюбленные парочки и одинокие городские зеваки. В людском потоке, где разнообразие языков спорит с разнообразием одежд, образуются водовороты и островки. Гуляющие останавливаются, островки тают или растут в зависимости от интереса публики к тому, что ей предлагается.

Через каждые двадцать – тридцать шагов дуэты и трио распевают греческие, арабские и даже русские песни, наигрывают шлягеры тридцатых годов и вальсы Штрауса. Звуки гитар, мандолин, скрипок, флейт, губных гармоник и нестройные голоса певцов наслаиваются друг на друга, отражаются от стен и гаснут в беззаботной толпе. На днищах футляров, брошенных на тротуар, поблескивают монеты. Здесь выступают певцы, циркачи, фокусники, чревовещатели. Здесь надолго замирают на одном месте артисты, часами изображающие «неподвижные фигуры» – Чарли Чаплина в золотом костюме, викинга с мечом, арабского бедуина. Безостановочно течет толпа. Обгоняя ее, несутся по асфальту любители катания на роликовых коньках.

Строгет ночью

Сегодня на всех улицах, входящих в Строгет, разместилось бесконечное множество магазинов, и любая женщина (и многие из мужчин) сможет провести в них не один час. Здесь представлены «Версаче» и «Прада», «Гуччи» и «Хьюго Босс», «Бенеттон» и «Дизель» и еще многие другие – всех и не перечислишь. На Строгете расположился самый большой и популярный в Копенгагене магазин «Иллум» – настоящий храм торговли, предлагающий товары на любой вкус, выбор, возраст и кошелек. И те люди, что приходят сюда, занимаются тем, что также лежит в основе понятия «Строгет», ведь выражение «stro med penge» переводится не иначе, как «сорить деньгами»: тратят деньги в его многочисленных магазинах, кафе и ресторанах, которых здесь огромный выбор – от китайского и индийского до национального датского.

История двух площадей

Гаммельторв и Нюторв – это площади-близнецы, лежащие по разные стороны первого отрезка Строгета со стороны Ратушной площади – улицы Фредериксберггаде.

Площадь Гаммельторв (Gammel Torv) – самая древняя площадь во всем Копенгагене. Она возникла примерно за двести лет до того, как епископ Абсалон стал строить крепость на острове Слотсхольмен. В те древние времена Гаммельторв служила торговой площадью, а также местом для проведения тингов – собраний народа, на которых люди решали все насущные вопросы, выбирали тех, кто будет управлять ими, и провозглашали законы.

Когда Абсалон основал новую крепость, которая должна была защищать старинный рыбацкий Хавн, он повелел расширить Гаммельторв и замостить ее булыжником. Площадь стала главной торговой площадкой Копенгагена. Сюда свозили рыбу, мясо, молоко, изделия из дерева и железа из окрестных селений, и здесь выставляли заморские товары иностранные купцы. Каждый день на Гаммельторв толклись сотни людей и заключались выгодные сделки. Здесь же, на восточной стороне площади, в XIII в. появилась и первая ратуша Копенгагена. Просуществовала она недолго: во время осады Копенгагена войсками Ганзы в 1368 г. ратуша была взята штурмом, разграблена, а затем сожжена дотла.

После той осады Копенгаген очень долго приходил в себя, и лишь в 1479 г. на южной стороне Гаммельторв было построено новое здание городской Ратуши.

Через сто лет именно на этой площади глазам изумленных копенгагенцев предстало неслыханное техническое новшество – первый городской фонтан. Его в 1580 г. подарил городу король Фредерик II. Для того чтобы установить фонтан, потребовалось проложить 6километровую трубу из выдолбленных дубовых бревен из озера Эмдруп. С тех пор фонтан стал главной достопримечательностью площади и излюбленным местом встреч копенгагенцев.

Сын Фредерика II, великий преобразователь Копенгагена Кристиан IV решил придать Гаммельторв еще больше блеска и размаха и перестроил фонтан, созданный своим отцом, превратив его в знаменитый фонтан Каритас (Caritasbronden). Кристиан IV поручил скульптору Статиусу Отто создать памятник, который возвеличивал бы главную из человеческих добродетелей – милосердие, и скульптор в 1608 г. отлил из бронзы фигуру беременной матери с детьми, символизирующую милосердие, или «caritas» по латыни, что и стало названием памятника. При этом струи воды извергаются из грудей женщины, а ее маленький сын «писает» водой в бронзовую чашу фонтана, напоминая знаменитого брюссельского «Писающего мальчика».

В день рождения королевы в фонтан Каритас опускают позолоченные яблоки, которые весело подпрыгивают в воде, сверкая на солнце своими золотыми боками.

Золото в городском фонтане? Вот так история! Эта традиция восходит к эпохе Фредерика IV. Женившись после смерти своей первой супруги на Анне-Софии Ревентлов, Фредерик IV столкнулся с тем, что многие не принимали его новой жены, поскольку сама она по рождению не принадлежала к королевскому роду. Тогда Фредерик IV стал устраивать пышные праздники и раздавать людям вино, еду и деньги, стремясь показать всем, что при королеве Анне-Софии жизнь такая же беззаботная и роскошная, как в раю, где можно собирать с деревьев золотые яблоки.

«Время золотых яблок» закончилось сразу же после смерти короля: его сын от первого брака Кристиан VI, ненавидевший Анну-Софию, отобрал у нее все драгоценности и сослал в далекое поместье, посадив там под домашний арест. Королевские слуги изъяли золотые яблоки из фонтана Каритас и спрятали их в сокровищнице короля. Но после смерти самого Кристиана VI горожане обратились к новому королю Фредерику V с просьбой восстановить эту столь полюбившуюся им традицию. Король решил вернуть золотые яблоки фонтану, приурочив восстановление этой традиции к открытию памятного храма в честь 300летия династии Ольденбургов. И когда в 1749 г. он торжественно открыл этот украшенный мраморной колоннадой восьмиугольный храм, то в ту же минуту в фонтане вновь запрыгали золотые яблоки.

Во время великого копенгагенского пожара 1728 г. Ратуша, стоявшая на Гаммельторв, сгорела дотла. На ее месте быстро выстроили новую, но и она сгорела во время следующего, еще более разрушительного пожара 1795 г. То, что на Гаммельторв за несколько столетий последовательно сгорели все выстроенные здесь ратуши, показалось Фредерику VI слишком зловещим предназнаменованием, и он распорядился построить новую ратушу на соседней Новой площади – Нюторв.

Площадь Гаммельторв

После этого Гаммельторв потеряла свой прежний статус «главной площади» датской столицы, и количество чиновников на ней заметно поубавилось – они уступили место простым горожанам. Впрочем, ее значимость отнюдь не уменьшилась: звание «самой старинной площади» Копенгагена, вместе с чудесным фонтаном Кристиана IV, словно магнитом, продолжает притягивать сюда людей. После объявления в 1962 г. всего Строгета пешеходной зоной Гаммельторв превратилась в одно из излюбленных мест встреч. Молодые люди обожают назначать свидания «под золотыми яблоками», считая, что в этом месте смогут встретить любовь.

Это место облюбовали и для проведения политических митингов – под сенью статуи милосердия как-то легче предъявлять властям требования о повышении медицинских и социальных расходов, взывать к щедрости правительства по поводу пенсий.

Площадь Нюторв (Nytorv), сестра-близнец Гаммельторв, создана все тем же Кристианом IV: одновременно с возведением фонтана Милосердия на площади Гаммельторв он приказал расчистить место на противоположной стороне Фредериксберггаде и превратить его в новую просторную площадь. Повеление короля было выполнено, и напротив Старой площади возникла Новая площадь.

Однако если символом Старой площади был фонтан Милосердия, то у Новой площади с милосердием с самого начала не было ничего общего. На Новой площади разделывали мясо, которое продавали в торговых рядах на Старой площади, при этом скот здесь нередко забивали живьем, так что по площади то и дело струились кровавые ручьи. А в 1627 г. на Новой площади поставили эшафот, и она надолго превратилась в место казни. Здесь казнили и бичевали преступников, здесь над головами провинившихся дворян ломали шпаги, здесь же заковывали в кандалы перед отправкой на каторгу. Рядом с эшафотом высился позорный столб, к которому приковывали нерадивых должников и жен, изменявших своим мужьям. Последняя в истории казнь на Новой площади произошла в 1758 г., когда на эшафоте вздернули на виселицу фальшивомонетчиков, однако здесь продолжали бичевать и приковывать к позорному столбу вплоть до 1780 г.

У Новой площади создалась из-за этого очень мрачная репутация, и ей удалось избавиться от нее только тогда, когда на соседней Старой площади в очередной раз сгорела Ратуша, и было решено выстроить новую ратушу на новом месте. Новая городская Ратуша по проекту Кристиана-Фредерика Хансена возникла на Новой площади в 1815 г. и в течение 90 лет верой и правдой служила городу. После того, как в 1905 г. была торжественно открыта новая Ратуша на Ратушной площади, в прежнем здании Ратуши на Новой площади разместился городской суд Копенгагена.

Фонтан «Аисты» на площади Нюторв

Однако зловещая репутация, заработанная за столетия казней, все еще продолжала довлеть над Новой площадью. Для того чтобы окончательно избавиться от нее, на площади было решено установить фонтан в честь серебряной свадьбы кронпринца Фредерика и кронпринцессы Луизы. Это – фонтан «Аисты» (Storkespringvandet). Он был установлен в 1894 г. по проекту Эдварда Петерсена и Вильхельма Биссена. Фонтан представляет собой трех бронзовых аистов, у ног которых расположились рассевшиеся на листьях щавеля лягушки, изо рта которых выливаются струйки воды. Фонтан «Аисты», гармонирующий с фонтаном Каритас на противоположной Старой площади, стал популярным местом встреч. На краю его каменной чаши, наполненной освежающей прохладной водой, летом всегда сидят люди. Сложился забавный обычай: взявшись за руки, фонтан вереницей обходят молодые акушерки. Существует поверье, что после этого роды будут удачными.

Но и о прежнем предназначении Новой площади датчане решили тоже не забывать, и на том самом месте, где раньше стоял эшафот, установили небольшое каменное возвышение. Теперь на нем во время ежегодного копенгагенского джазового фестиваля выступают музыканты. Это – лучшее доказательство того, как далеко шагнуло в своем развитии общество после тех жутких лет, когда городские площади было принято использовать для публичных казней.

Магазин Королевской фарфоровой фабрики

Датская королевская фарфоровая фабрика «Ройял Копенгаген» (Royal Copenhagen) известна не меньше, чем датский королевский балет. Ее знаменитое на весь мир клеймо – три синие волнообразные линии. Они символизируют три водных пути – Зунд, Малый и Большой Бельт, соединяющих Балтийское море с Атлантикой.

Основание Королевской фарфоровой фабрики связано с именем жестокой и властной королевы Юлианы-Марии. До этого фарфор в Дании был экзотикой, редким предметом роскоши, за которым гонялись богачи. Другие страны Европы, открывшие секрет производства фарфора, ревниво оберегали его и ни с кем не делились – ведь обладание этим секретом приносило больше денег, чем даже золотые рудники или заморские колонии.

Однако Юлиане-Марии, которая умела добиваться поставленной цели в прямом смысле слова любой ценой, посчастливилось не только раздобыть этот секрет, но и скрытно вывезти в Данию мастеров, которые в обстановке глубокой тайны помогли основать в Копенгагене собственное производство фарфора и обучили всему, что знали сами, датчан.

Так на свет появился традиционный копенгагенский фарфор – покрытые меланхолической глазурью дикие лебеди и суда с парусами, полными ветра, проходящие мимо замка Гамлета в Хельсингере, датские доги и задумчивые коровы на фоне лугов, тихих озер и дюн. Чтобы добиться своих знаменитых пастельных тонов, фабрика выработала сложнейшую технологию обжига и глазурования.

Магазин Королевской фарфоровой фабрики «Ройял Копенгаген»

Магазин Королевской фарфоровой фабрики расположен на Строгете по адресу Амагерторв, 6. Самым известным произведением фабрики стал парадный королевский сервиз – вершина фарфорового мастерства, украшенный росписью на тему датской флоры и оттого названный «Flora Danica». Его повелел сделать Кристиан VII в подарок русской императрице Екатерине II, которая, взойдя на трон в 1764 г., не допустила захвата Дании прусской армией, к чему был практически готов ее супруг Петр III. Благодарные датские мастера более 20 лет расписывали этот сервиз и закончили его только через несколько дней после смерти своей спасительницы, которую в Дании почтительно называют Екатериной Великой. Оригинальная «Флора Даника» хранится в музее дворца Розенборг и стоит неимоверных денег. А копии ее отдельных предметов можно купить в магазине Королевской фарфоровой фабрики на Строгете. Стоимость их зависит от года – чем раньше сделано, тем дороже.

Церковь Святого Петра – старейшее здание Копенгагена

Рядом со Строгетом, на пересечении улиц Норрегаде (Norregade) и Санкт-Педерстреде (Sankt Pederstraede) находится церковь Святого Петра (Sankt Petri Kirke) – самое старое здание в Копенгагене.

Ее строили при епископе Абсалоне, одновременно с крепостью, положившей начало Копенгагену, и из того же камня, и освятили в тот момент, когда над крепостью взвилось знамя Вальдемара. По архитектурным канонам той эпохи, церковь была построена так, чтобы служить и храмом, и цитаделью, и вместе с крепостью она выдерживала все осады и нападения, которым подвергался Копенгаген. Когда враги осаждали крепость, они одновременно осаждали и церковь, и когда они лезли штурмовать крепостные стены, они одновременно штурмовали и стены церкви. После каждого штурма и осады пострадавшую в боях церковь восстанавливали, и внутри нее вновь раздавались голоса певчих и священников и звучали молитвы.

Но в 1380 г. ганзейцы пошли на особенно жестокий приступ и, ворвавшись в церковь, полностью разграбили ее, а затем сожгли дотла. Древние стены, не выдержав неистового пламени, рухнули. Олаф II повелел разобрать закопченные развалины и выстроить на этом месте новую церковь. В ней установили новый резной алтарь, поставили фигуры святых, украсили окна цветными витражами.

В 1585 г. король Фредерик II, который приглашал на датскую службу большое количество офицеров, врачей и ученых из Германии, решил передать церковь Святого Петра немецкой общине. Многие представители немецкой общины стали видными военачальниками и приближенными к королю вельможами, и на церковь, словно из рога изобилия, посыпались дорогие дары и подношения. Вскоре церковь Святого Петра стала самой богатой в Копенгагене. Ее украшали лучшие датские и голландские мастера, а затем немецкая община пригласила самого знаменитого архитектора тех лет, Ганса ван Стеенвинкеля Старшего, которого попросила перестроить башню и добавить к ней высокий шпиль. Так церковь обрела новый облик.

Кристиан IV приглашал на датскую службу еще больше немцев, чем его отец, и немецкая община в Копенгагене росла так быстро, что в 1631 г. по его повелению к церкви Святого Петра было прибавлено два новых придела. Но и этого оказалось недостаточно: при Кристиане V храм опять пришлось расширять.

Во время английской бомбардировки Копенгагена в 1807 г. британские корабли вели прицельный огонь по колокольне Святого Петра, которая была самым удобным ориентиром для стрельбы. Однако церковь чудесным образом так и не пострадала: хотя все снаряды взрывались в опаснейшей близости от нее, но непосредственно в церковь ни один не попал, и здание осталось целым.

Самый тяжелый удар по церкви нанесли военные действия, которые велись за сотни километров от нее, – война Дании с Пруссией за Шлезвиг. Она привела к всплеску патриотических и антинемецких чувств в Дании, в результате чего многие датские офицеры, ученые, врачи, которые раньше гордились тем, что вели свое происхождение из Германии, предпочли теперь либо скрывать это, либо вернуться на свою историческую родину. Немецкая община в Дании, ранее столь влиятельная и многочисленная, растаяла буквально на глазах. Церковь Святого Петра растеряла почти всех своих богатых и авторитетных прихожан и стала быстро приходить в упадок. Потеря почти сорока процентов территории Дании в результате последней неудачной войны с Пруссией нанесла по немецкой общине в Дании окончательный удар – теперь на немцев смотрели сугубо отрицательно. Все это привело к тому, что немецкая община стала настолько немногочисленной, что ей оказалось не под силу поддерживать в порядке огромное церковное здание. Сейчас о церкви, являющейся ценнейшим памятником старины, заботится государство.

Церковь Святого Петра

Государство следит и за церковным кладбищем, которое является по-своему уникальным: на нем захоронены люди, без которых невозможно представить историю Дании в XVIII столетии. Именно здесь похоронен великий зодчий Копенгагена Николай Эйгтвед, премьер-министр Эрнст фон Шиммельманн, который прославился тем, что, несмотря на то, что сам был богатейшим плантатором и рабовладельцем, настоял на отмене рабства в датских колониях, основатель газеты «Берлингске Тиденде» Эрнст Берлинг.

А в 1920 г. на кладбище состоялось самое необычное захоронение: поздним мартовским вечером сюда привезли чьи-то потемневшие от времени кости и по распоряжению тогдашнего премьер-министра Микаэля Фрииса похоронили в отдельно вырытой могиле. На следующий день на могиле появилось простое каменное надгробие с лаконичной надписью: «Иоганн Струэнзе». Все поняли, что здесь был похоронен величайший датский реформатор XVIII в., человек с удивительно яркой и трагической судьбой.

На кости Струэнзе случайно наткнулись рабочие, расширявшие дорогу в районе Фелледпарка. Они обнаружили в земле необычные останки – скелет, голова и правая рука которого лежали отдельно. Потемневшие от времени кости указывали на то, что они лежали в земле очень давно. Тогда историки вспомнили, что на месте Фелледпарка располагалось поле Остерфеллед, которое раньше использовалось для обучения войск стрельбе и маршировке. 28 апреля 1772 г. на поле Остерфеллед был сооружен деревянный эшафот, на котором казнили Струэнзе. Согласно приговору королевского суда, палач Готшалк Мюльхаузен сначала отсек ему правую руку, а затем отрубил голову. А мстительная королева Юлиана-Мария, руководившая казнью из дворца Фредериксберг, запретила хоронить труп своего врага, приказав просто бросить его в ров на краю поля.

Поскольку Струэнзе по рождению был немцем, то захоронить его решили на кладбище немецкой церкви Копенгагена, не предавая это особой огласке, – даже спустя столько времени обстоятельства его гибели выглядели весьма скандально.

Сейчас могила Струэнзе открыта для посещения, и каждый может увидеть место, где лежит человек, который мечтал преобразить Данию, дать ей Конституцию, который любил королеву и в прямом смысле слова поплатился за это головой.

Собор Святой Девы Марии

В районе Строгета, на площади Фрюэ-пладс, находится кафедральный собор Святой Девы Марии (Vor Frue Kirke). Участок земли для его строительства выделил еще епископ Абсалон в 1185 г. Это была самая высокая точка в Копенгагене рядом с построенной им крепостью, и епископ мечтал о том, чтобы собор смотрелся красиво и эффектно, возвышаясь над всем городом.

Собор Святой Девы Марии начали строить в 1187 г., но задуманный Абсалоном проект был таким величественным и грандиозным, что для храма постоянно не хватало камня, и его приходилось привозить даже из Финляндии. Из-за этого при жизни Абсалона собор так и не удалось завершить – он был окончательно построен лишь в 1209 г. и освящен уже преемником Абсалона, его племянником епископом Педером Сунесеном.

Судьбоносным для собора стал 1363 г., когда в нем сочетались браком норвежский король Хокон и девятилетняя старшая дочь датского короля Вальдемара Магрете (будущая королева Магрете I, при которой были объединены в одно королевство Дания, Норвегия, Гренландия, Фарерские острова, Исландия, Швеция и Финляндия). С тех пор там постоянно венчались и короновались короли. 2 октября 1449 г. в нем состоялось бракосочетание и коронация Кристиана I и Доротеи Бранденбургской. В 1536 г. в нем был коронован Кристиан III, в 1559 г. – Фредерик II, в 1596 г. – Кристиан IV, в 1648 г. – его сын Фредерик III. Благодаря щедрым королевским подношениям собор получил богатое внутреннее убранство и стал самым красивым в городе.

Собор Святой Девы Марии

Но в XVI в. в Дании распространилось учение Лютера, который требовал упразднения церковной роскоши, пышности церковных обрядов, призывал к тому, чтобы церковь стала простой и понятной для народа. Одна за другой датские церкви становились протестантскими. Однако католическое духовенство собора Святой Девы Марии, который являлся издревле главным католическим храмом Дании, не желало уступать протестантам и не пускало их в собор. Король Фредерик I своим указом ввел компромиссный порядок: в соборе можно было проводить службу как по роскошному и пышному католическому обряду, так и по более простому и понятному для людей протестантскому. Но католическое духовенство саботировало указ короля и препятствовало проведению в соборе протестантских богослужений, желая во что бы то ни стало сохранить собор католическим. Тогда 27 декабря 1530 г. толпа возмущенных горожан ворвалась в собор и принялась крушить все его роскошное убранство – разбила статуи святых, богато отделанные серебряные дарохранительницы и ковчеги с мощами святых, сорвала дорогие украшения со всех семнадцати церковных алтарей и с облачения священников. Из собора были также изгнаны все католические священники, а сам он стал выглядеть просто и аскетично.

Однако самое страшное испытание для собора было еще впереди. Жуткий пожар 1728 г., когда Копенгаген полыхал четыре дня подряд, полностью уничтожил его – вместе с пятью другими крупнейшими храмами города. Собор восстанавливали десять лет, и вновь освятили в 1738 г., но прожил он недолго – до 1807 г., когда сгорел из-за обстрела Копенгагена английским флотом.

Воссоздать сгоревшее здание поручили архитектору Кристиану-Фредерику Хансену, лучшему на тот момент строителю Дании. Заказ на внутреннее убранство собора получил великий скульптор Бертиль Торвальдсен. В итоге в 1817–1829 гг. было построено огромное здание с башней-колокольней высотой 60 метров. Всего на башне четыре колокола, в том числе самый большой колокол Дании – «Stormklokken» весом в 4 тонны, и самый старый в Дании колокол по имени «Золотой медведь», отлитый мастером Олугом Кегге в 1490 г.

Звук больших колоколов собора всегда создавал ощущение магической, необыкновенной силы. Теперь его можно услышать не только в Копенгагене, но и в любой точке Дании – каждый день, кроме воскресенья, он передается по Датскому радио.

По бокам церкви стоят бронзовые статуи Моисея и Давида. Фризы, статуи двенадцати апостолов, ангелов и Иисуса Христа внутри церкви выполнены Торвальдсеном. Он создал и крестильную купель из каррарского мрамора в виде коленопреклоненного ангела, держащего в руках раковину. Она не входила в оплаченный скульптору заказ. Это – личный дар Торвальдсена собору.

Последний раз внимание всей Дании было приковано к собору 14 мая 2004 г., когда там проходила свадьба кронпринца Фредерика с австралийкой Мэри Дональдсон. Все улицы вокруг него были запружены народом, все вокруг окрашено только в два цвета – красный и белый, цвета датского флага, с Хольмена стреляли пушки, а карету, в которой ехали Фредерик с Мэри, сопровождали тысячи людей. А над всем Копенгагеном плыл густой и протяжный звон колоколов собора – звон, который не спутать ни с чем.

Кристиансхавн. Амагер. Город Драгёр

Вся Дания, за исключением Ютландии, расположена на островах, и ее столица является ярким подтверждением этого факта. Копенгаген располагается на трех островах: большая его часть находится на островах Зеландия и Амагер, между которыми находится крохотный Кристиансхавн.

И хотя эти острова давно и прочно связаны друг с другом мостами и порой входят в одни и те же административные районы, различия между ними зачастую ощущаются так же явственно, как и в те далекие времена, когда с одного острова на другой можно было переправиться только на лодке. Житель Кристиансхавна, которого от расположенного на Зеландии Большого Копенгагена отделяет какая-то сотня метров, никогда не скажет, что он живет в Копенгагене, – напротив, он всегда уточнит, что он живет в Кристиансхавне. Житель Амагера, который видит из окна шпили и башни копенгагенских зданий и домов того же Кристиансхавна (Christianshavn), также в обязательном порядке уточнит, что он живет не в Копенгагене, а на Амагере. Такова островная психология датчан.

Остров Кристиансхавн

Кристиансхавн, то есть «Гавань Кристиана», основал в 1617 г. Кристиан IV. Он тысячами приглашал инженеров и строителей из Голландии, которые помогали ему строить новые здания в столице и корабли для военного и торгового флота, и в конце концов столкнулся с тем, что их просто негде было размещать в самом Копенгагене. Тогда король решил построить для них дома на нескольких небольших островках, которые располагались в узком проливе между крепостными стенами Копенгагена и островом Амагер. На них издавна жили рыбаки и пастухи, но при этом островки даже не имели устоявшихся названий. Один из них поначалу звали Щавелевым, поскольку на нем росло много щавеля, позднее его стали называть Заячьим, поскольку на нем развелось много зайцев, а затем он фигурировал в летописях под именем Рыбачьего. Другие островки назывались Багровый, Громовой, остров Знахаря.

Король решил воспользоваться опытом приглашенных им голландских строителей и сделать из этих островков подобие Новой Голландии. Островки расширили, соединили дамбами, устроили между ними каналы, и по берегам этих каналов выросли живописные дома в голландском стиле, окна которых глядели в воду точно так же, как в Амстердаме. Здесь поселились королевские инженеры и строители, приглашенные Кристианом IV из Голландии военные, врачи, аптекари, ученые, и в течение долгих лет на улицах Кристиансхавна голландскую речь можно было услышать гораздо чаще, чем датскую.

Кристиансхавн и сейчас выглядит так, словно какой-то чародей взял и перенес уголок старинного Амстердама прямо в Данию: вдоль живописных каналов, наполненных синей морской водой, выстроились красивые разноцветные домики с витыми балкончиками и флюгерами на крышах, мягко подсвеченные отражающимся в воде каналов солнцем. Над ними время от времени раздается певучий перезвон колоколов старинных маленьких церквей. Перед домиками привязаны лодки, катера, старинные парусники. Ночью, когда на домах зажигаются фонарики, они волшебно отражаются в воде, и эта феерическая игра света в темноте завораживает прохожих.

Кристиансхавн

Если отступить на несколько метров от воды, то можно увидеть старинные кирпичные стены, заросшие плющом, которые помнят еще Кристиана IV, узкие дорожки, мощеные булыжником, изумрудно-зеленые лужайки с идеально подстриженной травой, пышные кусты, за которыми прячутся старинные дома купеческих гильдий и складов и небольшие уютные церкви.

Кристиансхавн манит к себе чарующими отблесками вечерней зари в воде его каналов, льющимися из окон старинных домиков нежными мелодиями древних музыкальных шкатулок и бесценными полотнами великих голландских живописцев, которые все еще сохранились в некоторых домах с тех самых пор, когда вместе со своими хозяевами приехали в Данию.

Здание Королевской Датской Азиатской компании

Королевская Азиатская компания (Kongelige Danske Asiatiske Kompagni), созданная в 1730 г. королем Фредериком IV, была уникальным феноменом в истории Дании. Получив от короля право на монопольную торговлю с колониями, она быстро превратилась в невиданного экономического гиганта – ее годовой оборот был сопоставим с бюджетом всей Дании, на нее в колониях работало столько же чиновников, сколько на короля – в самой Дании. А огромный флот, которым она располагала, превосходил флоты многих тогдашних государств. Компания командовала целыми армиями вооруженных людей, со своими солдатами и офицерами, которые охраняли за океаном покой торговых путей и построенные там форты, склады и причалы и в случае нужды быстро подавляли периодически вспыхивавшие бунты. По численности и своему оснащению эти армии заметно превосходили регулярные войска многих держав.

Склады компании в Копенгагене и в других городах Дании ломились от товаров, которые пользовались невероятным спросом в Европе. Лучшие флотоводцы, картографы, администраторы, врачи, военные, юристы стремились предложить ей свои услуги, и были счастливы, когда Азиатская компания зачисляла их в свой штат – это означало очень интересную и богатую жизнь и замечательную обеспеченную старость. Корабли компании бороздили все океаны мира, поток денег и товаров, которым она управляла, порой не поддавался исчислению, и многие могущественные иностранные правители были ее преданными партнерами и даже друзьями. Это была настоящая транснациональная корпорация той эпохи, которая способствовала реальной глобализации мира больше, чем кто-либо еще.

В самой Дании Азиатская компания пользовалась непререкаемым авторитетом: ее основными пайщиками и владельцами был сам король и члены его семьи, высшие руководители королевства, включая главного канцлера и практически всех министров, епископ, крупнейшие торговцы, банкиры и военные. Фактически Азиатская компания была чем-то вроде государства в государстве, и эту роль она играла на протяжении многих лет. Созданная в 1730 г., она вобрала в себя все структуры Датской Ост-Индской компании и Вест-Индско-Гвинейской компании, учрежденных еще в 1616 и в 1625 гг. королем Кристианом IV, и Вест-Индской компании, действовавшей в 1671–1754 гг.

Используя свои корабли и базы в Индии, компания активно развивала оттуда торговлю с Китаем, Таиландом и Персией.

Азиатская компания располагала огромным флотом, в который входили такие большие суда, как «Король Дании» (Kongen af Danmark), «Королева Дании» (Dronningen af Danmark), «Кронпринц» (Cronprins), «Дворец Кристиансборг» (Christiansborg Slot), «Кронпринцесса Дании» (Kronprinsessen af Danmark), «Принцесса Вильгельмина-Каролина» (Prinsesse Wilhelmine Caroline), «Королева Юлиана-Мария» (Dronning Juliane Marie), «Дворец Фреденсборг» (Fredensborg Slot), «Желание королевства» (Rigernes Оnske) и другие.

Правление Королевской Азиатской компании располагалось на Страндгаде (Strandgade) в Кристиансхавне в здании, построенном по проекту Филиппа де Ланже (Philip de Lange). Отсюда руководство компании контролировало раскинувшуюся сразу на трех континентах огромную колониальную империю, над которой, подобно британской, «никогда не заходило солнце».

Закат деятельности Азиатской компании наступил из-за происков англичан, которым не по нутру было существование столь мощного конкурента в колониях. На протяжении многих лет британская Ост-Индская компания всячески боролась с Датской Азиатской компанией, подкупая местных вождей, переманивая к себе на службу капитанов, администраторов и торговцев, организуя прямую блокаду ее торговых точек. В конце концов на Данию был оказан сильнейший нажим правительства Великобритании. Это вынудило датского короля Кристиана VIII в 1845 г. продать британскому правительству все датские владения в Индии и свернуть деятельность Азиатской компании.

Однако целое столетие, в течение которого действовала Азиатская компания, наложило неизгладимый отпечаток на историю Дании, следы которого чувствуются до сих пор. Благодаря Азиатской компании в Данию не только пришли слоновая кость и китайский фарфор, привычка пить чай и кофе, любовь к ярким восточным тканям – за эти годы тысячи датчан побывали в далеких экзотических странах и на островах, близко познакомились с культурой и обычаями незнакомых народов. И поэтому в крови датчан до сих пор присутствует тяга к путешествиям, неизменная тяга к экзотике, к необычным заморским диковинам, к познанию огромного мира, который лежит за пределами маленькой Дании.

Здание Королевской Датской Азиатской компании

Это очень ярко проявилось тогда, когда сын королевы Маргрете II принц Йохим объявил о своей помолвке с Александрой Мэнли – смуглой миниатюрной девушкой, в которой была смешана китайская, английская, австрийская и польская крови. С ней он познакомился в Гонконге. И когда это стало известно, датчане больше ни о чем не могли говорить, кроме как о предстоящем браке принца. Их не смущало, что отец Александры Мэнли – наполовину китаец, наполовину англичанин, что невеста старше жениха на пять лет и значительно ниже ростом, и что она происходит из совершенно обычной семьи – наоборот, датчане восторгались тем, что, выйдя замуж за Йохима, Александра добавит «свежей крови» в датское королевское семейство. И когда Йохим и мисс Мэнли поженились в ноябре 1995 г., это красочное зрелище вывело на улицы десятки тысяч датчан, которые с восторгом размахивали маленькими флажками своей страны и с энтузиазмом приветствовали новобрачных. Это было очень характерно для датчан и объяснялось теми самыми традициями, которые были заложены в датском обществе за более чем сто лет деятельности Королевской Азиатской компании.

Не случайно и то, что нынешнее датское министерство иностранных дел располагается там же, где располагалась Датская Азиатская компании – на площади Азиатиск пладс в Кристиансхавне, названной так в честь Королевской Азиатской компании. А само бывшее здание Королевской Датской Азиатской компании вошло составной частью в комплекс зданий министерства. Сейчас в этом здании, которое называется «Дворец Филиппа де Ланже» по имени построившего его архитектора, размещены департаменты стран Африки, стран Латинской Америки и стран Австралии и Океании министерства иностранных дел Дании.

Министерству иностранных дел Дании перешло и другое здание Азиатской компании – ее огромные склады, построенные в 1748 г. по проекту королевского архитектора Николая Эйгтведа. Сам факт, что Фредерик V поручил возведение складов Азиатской компании лучшему архитектору страны, своему придворному архитектору, нагляднее всего свидетельствует о том, какую огромную роль играла в Дании Азиатская компания в то время. Сейчас эти склады, полностью перестроенные изнутри, используются для проведения важных международных переговоров и конференций.

Это символизирует преемственность старых традиций и говорит о том, что бесценный опыт, накопленный за долгие годы существования Азиатской компании, никуда не исчез, а творчески применяется в новых условиях и используется во внешней политике Дании.

Внешняя политика Дании, несмотря на обманчиво небольшие размеры и население страны, является одной из самых активных в мире. Датчане деятельно участвуют во всех важнейших международных проектах и акциях, включая борьбу с посевами наркотиков в Афганистане и противодействие пиратству в районе Сомали. Датчане представлены во всех международных организациях и имеют посольства в 74 странах мира. Уже более полувека в Дании действует закон, согласно которому не меньше одного процента бюджета страны тратится на помощь развивающимся странам. На эти деньги датчане каждый год реализуют множество проектов – начиная от постройки ветряков и солнечных батарей и заканчивая строительством больниц и жилых домов. Для того чтобы эффективно управлять столь многообразной деятельностью, датскому МИДу пришлось возвести рядом с бывшим зданием Королевской Датской Азиатской компании комплекс современных зданий из железобетона по проекту архитекторов Халлдора Гуннлегссона и Йорна Нильсена, где и разместились многочисленные новые сотрудники министерства.

Церковь Спасителя

Когда Кристиан IV закладывал первый камень в основание церкви Спасителя в Кристиансхавне (Vor Frelsers Kirke), он и не предполагал, что эта церковь станет самой необычной во всем Копенгагене. Первоначальный проект предусматривал возведение в этом месте кирпичной церкви в типично голландском стиле.

Однако в дело вмешалась война со шведами. Она потребовала колоссального напряжения сил, и все дерево, которое было заготовлено для строительства церкви, пошло на срочное оснащение кораблей; камни и кирпичи, из которых должны были возводить ее стены, были утоплены на морском дне, чтобы создать там основание новой крепости, призванной защищать Копенгаген, а медь, которой должны были покрывать ее крышу, пошла на изготовление навигационных инструментов для военных кораблей. Даже цепи, которыми собирались оградить церковь, и те были срочно переброшены на боевые корабли. Из-за этого строительство прекратилось. Церковь Спасителя и дальше преследовал злой рок: как только обстановка начинала успокаиваться и строители приступали к работе, вблизи Копенгагена появлялись зловещие силуэты шведских кораблей, столица объявлялась на осадном положении и все прекращалось, а заготовленные материалы опять шли на оборону. В конце концов король в 1639 г. повелел возвести здесь временное здание церкви, чтобы заменить его на постоянное тогда, когда Копенгаген наконец получит длительную мирную передышку.

Долгожданный мир наступил лишь во время правления его внука Кристиана V. Кристиан V долго выбирал архитектора, которому он мог бы доверить возведение церкви Спасителя, и после длительных раздумий поручил это Ламберту ван Хавену, который прекрасно зарекомендовал себя в его глазах после того, как создал блестящий Зал аудиенций во дворце Фредериксборг, разработал проект дворца Шарлоттенборг и построил красивые городские ворота в районе Норрепорт.

В 1682 г. строители разобрали временное здание церкви и принялись возводить на этом месте новое, по проекту Ламберта ван Хавена. Однако строительство церкви словно продолжал преследовать злой рок в виде все тех же драчливых шведов: они несколько раз вновь открывали военные действия против Дании, и поэтому церковь удалось закончить лишь 14 лет спустя, в 1695 г., и при этом она так и осталась построенной не до конца: у нее отсутствовал шпиль, внутри нее не было ни алтаря, ни органа.

Алтарь в церкви Спасителя

Конец вековым злоключениям несчастной церкви положило лишь появление на троне другого великого строителя Копенгагена – короля Фредерика V. Перестраивая весь город и превращая его в блестящую европейскую столицу, он решил завершить многострадальный проект своего прапрапрадеда и поручил своему главному архитектору Лауритцу де Тура разработать и представить ему проект ее шпиля.

Лауритц де Тура представил этот проект королю в 1749 г. Увидев его, король был сначала поражен, затем – взбешен, затем он пришел в восторг и, расцеловав архитектора, приказал ему немедленно приступить к его реализации. Работы велись и днем, и ночью, причем шпиль был так плотно окружен строительными лесами, что копенгагенцы не могли разглядеть за ними никаких деталей. 28 августа 1752 г. леса были наконец сняты, и король сам поднялся на вершину церковной башни. И тогда перед взорами ошеломленных копенгагенцев предстал шпиль, у подножия которого стояли каменные фигуры четырех евангельских апостолов, а вверх, опоясывая его, поднималась закрученная спиралью наружная лестница, по которой можно забраться на самую вершину. Но лестница эта была закручена не по часовой стрелке, как это делается всегда, а, наоборот, против нее.

Когда горожане увидели это, среди них поднялся глухой ропот. Но присутствие сияющего короля заставило их быстро прикусить языки. И только в своих домах они стали негромко говорить, что великий де Тура в этот раз просто ошибся. Потом пошли разговоры о том, что когда он увидел готовую работу и понял, что закрутил лестницу не в ту сторону, то в отчаянии просто взбежал на самую ее вершину и бросился вниз. Однако все это было не более чем досужими разговорами: архитектор вместе с королем поднялся на самую вершину церкви и затем отправился на торжественный банкет в королевский дворец, и умер через семь лет после этого в своей постели. Закрутил же против часовой стрелки он лестницу потому, что сознательно хотел придать сооружению изюминку, сделать его необычным, совсем не похожим на все остальные. И это ему удалось: церковь Спасителя действительно придала особый вкус городскому пейзажу Копенгагена и сама превратилась в один из его самых заметных символов.

Подниматься по этой наружной лестнице из 400 ступеней вначале даже немного страшновато, но зато, если преодолеешь подъем, то перед глазами открывается незабываемый вид Копенгагена. И можно долго стоять и любоваться этой широко раскинувшейся панорамой с неправдоподобно высокими башнями дворца Кристиансборг, разводными мостами, сплетенным из драконьих хвостов шпилем Биржи, конной статуей Фредерика V на площади перед амалиенборгскими дворцами.

Необычная винтовая лестница церкви Спасителя обратила на себя внимание Жюля Верна, и в своем романе «Путешествие к центру земли» он заставил главного героя Акселя Лиденброка пять дней подряд карабкаться вверх и вниз по этой лестнице, дабы преодолеть страх перед спуском в бездонные глубины земли.

Там, где винтовая лестница кончается, вершину шпиля венчает золотой шар. На нем стоит четырехметровая позолоченная статуя воина, который держит в руке золотое знамя-флюгер, которое поворачивается, повинуясь прихотливым порывам ветра. С самой лестницы пропорции фигуры воина кажутся несколько несуразными, из чего его окрестили «самой нелепой статуей Копенгагена». Однако пропорции исказили сознательно – специально для того, чтобы позолоченный рыцарь хорошо смотрелся с земли. И действительно, в ясные дни, когда на него падают лучи яркого солнца, он словно летит в воздухе над Копенгагеном, сверкая и держась за древко своего знамени.

Внутри церкви находится великолепный резной алтарь работ знаменитого мастера Никодемуса Тессина, изображающий сцену в Гефсиманском саду, когда два ангела небесных утешают Иисуса, говоря о том, что после предстоящих ему мучений он вознесется на небо.

Самый же любопытный экспонат – это орган с позолоченной монограммой Кристиана V на слоновьих ногах. Но строивший его мастер никогда не видел настоящих слонов, и поэтому изобразил слонов с… мохнатыми ногами. В церкви часто устраивают музыкальные вечера, и в перерыве зрители с огромным интересом рассматривают эти мохнатые ноги.

Район Христиания

Датчане не зря называют Кристиансхавн «волшебной шкатулкой»: здесь, на небольшой территории, отвоеванной у моря, располагается столько удивительных вещей, что даже у самого бывалого путешественника голова может невольно пойти кругом. Именно здесь, буквально в двух шагах от респектабельных зданий датского МИДа и красочных голландских домиков, каналов и мостиков старинного Кристиансхавна, располагается колоритный и совершенно не похожий на остальную Данию район – «Вольный город Христиания». Появился он в 1971 г., когда из расположенных здесь старых казарм военных перевели в новые. Освободившиеся здания тотчас же заняла бездомная молодежь, увидевшая в этом шанс найти наконец жилье. Она переселилась сюда без всякого разрешения городских властей и объявила это место «отдельным свободным городом», оплотом равенства, братства и любви. Полиция неоднократно пыталась выселить молодых людей, поливая всё вокруг слезоточивым газом и штурмуя баррикады при поддержке служебных собак и дубинок, однако жители Христиании оказались очень стойкими, к тому же их поддерживали остальные копенгагенцы. Каждая попытка властей избавиться от Христиании вызывала активный протест общественности. В конце концов власти махнули рукой, решив оставить жителей Христиании в покое, и здесь в прямом смысле слова образовалось государство в государстве, живущее по своим собственными законам. Это единственное место в Дании, где можно свободно купить легкие наркотики – марихуану, гашиш, разнообразную травку. Везде – киоски, где продают курительные приспособления различных видов, растаманские шапочки и прочие необходимые приспособления для братии бездомных и хиппующих. А в своеобразных «цветочных магазинах» можно приобрести горшок с живой коноплей. Здесь запрещено фотографировать (в каждом человеке с фотоаппаратом местные жители подозревают шпика и могут расправиться с ним прямо на месте), запрещено появляться автомобилям и полиции, нет налогов, арендной платы, есть свободная и богемная жизнь. У Христиании есть свой флаг – три желтых круга на красном фоне, – и свои границы – бетонная стена по всему периметру, исписанная с обеих сторон красочными граффити.

Здесь возникли многочисленные ремесленные лавки, арт-галереи, лавки букинистов и экологических продуктов, концертные залы, где проводят андеграундные концерты, а также рестораны, причем товары и еда тут несколько дешевле, чем в остальном Копенгагене, потому что жители отказываются платить датский налог на добавленную стоимость. В общем, такой район вряд ли потерпели власти в любой другой стране. Но в Копенгагене исходят из того, что здесь определенная часть людей может «спускать пар», не мешая при этом другим. Самоуправление же Христиании объявили «социальным экспериментом», имеющим право на существование.

Входят в Христианию через ворота, на внутренней стороне которых надпись: «Здесь вы находитесь в шаге прочь от Евросоюза». Среди примерно тысячи обитателей Христиании еще остались несколько человек из «отцов-основателей». Большинство же – это уже второе поколение христианитов. Кто-то из прежних идеалистов, повзрослев, вернулся в лоно традиционного общества; кто-то, наоборот, пополнил ряды здешних обитателей. Живущие здесь потомки первых хиппи и новые обитатели «свободного города» налогов не платят и пользуются благосклонностью полиции благодаря отказу от тяжелых наркотиков – они в Христиании категорически запрещены.

Здесь никто никуда не торопится. Общее ощущение от района (особенно в дождь), как от какого-то тихого, романтичного парка с небольшими одноэтажными домиками и улочками без машин (Христиания – район, абсолютно свободный от автомобилей), без оград, повсеместного асфальта. Здесь масса тропинок, которые, петляя, ведут через заросли кустарников от одного строения к другому.

Приехать в Христианию может каждый и когда захочет. Но поселиться здесь чужаку практически невозможно. Вас примут, только если вы придете под руку с женщиной или мужчиной – «гражданами Христиании», выбравшими вас в качестве спутника жизни. Поэтому постоянное население в Христиании по-прежнему небольшое – около тысячи человек.

Улица Христиании

Теперь появилось еще одно новшество – экскурсии по Христиании с гидом – на английском, французском и немецком языках. В Христиании есть несколько ресторанов, которые можно с полным основанием отнести к настоящим «злачным местам» – они работают в основном ночью, там всегда страшно накурено, голос соседа невозможно услышать из-за оглушающей рок-музыки, а в туалетах можно увидеть следы мочи и блевотины. Но, видимо, именно этим они и привлекают некоторых туристов – ведь это так отличается от привычной европейской респектабельности. И, пожалуй, только в Христиании можно увидеть растение, которого вы не встретите в чистеньких вылизанных садах респектабельных районов Копенгагена – огромные зеленые лопухи. Датчане активно борются с лопухами, считая их вредным сорняком, а в Христиании лопухи, наоборот, считаются самым красивым уличным растением и местной достопримечательностью.

Я бродила по Христиании, благоразумно спрятав фотокамеру в сумку. «Иначе мы ее уничтожим или сожжем на выходе», – грозно предупредила меня местная жительница. Я как-то сразу поняла, что она не шутит. Я полюбовалась на зеленые лопухи, купила в галерее открытку с репродукцией картины «художницы-христианки» Каролины Расмуссен – кстати, стоила она очень дорого, а потом увидела листовку, наклеенную на стене дома. Листовка призывала граждан Христиании пойти на митинг протеста против уменьшения ряда социальных льгот. Позднее я посетила и этот митинг в самом историческом центре датской столицы – у дворца Кристиансборг. Рядом со статуей Кристиана VII собралось более 40 тысяч человек. Они не хулиганили, не дебоширили, а очень грамотно отстаивали свои права. И среди них были представители нового поколения граждан Христиании – не наркоманы и пьянчуги, а художники, ремесленники и артисты. Это – социально активные люди, которых волнует, какой будет жизнь и за пределами ограниченного бетонной стеной с красочными граффити мира Христиании.

На острове Амагер

От Зеландии и Кристиансхавна остров Амагер отделяет узкая полоска залива, через которую перекинуто несколько мостов. Крупнейшие из них – Книппельсбро, Лангебро и Шелландсбро. По ним из Большого Копенгагена можно перебраться на Амагер, где расположены главные воздушные ворота датской столицы, международный аэропорт Каструп, и одно из самых поэтичных мест Дании – старинный городок Драгёр.

Помимо мостов и автомобильных дорог Драгёр с Копенгагеном соединяет современная линия метро, ведущая прямо в аэропорт, благодаря чему приземлившийся в аэропорту Каструп человек может оказаться в Копенгагене уже через считаные минуты.

Пляж Амагера

Раньше весь этот путь приходилось проделывать пешком или в карете. Самую известную в истории прогулку по Амагеру совершил в начале XIX столетия Андерсен. Благодаря ей появилась на свет первая книга великого сказочника, которая так и называлась: «Прогулка пешком от Хольмского канала до восточной оконечности острова Амагер в 1828–1829 гг.».

Со времен Андерсена Амагер успел сильно измениться, и вместе с тем во многом сохранил тот первозданный облик, который запечатлел Андерсен. Северная часть острова – это царство знаменитого судостроительного предприятия «Бурмайстер ог Вайн», поставляющего карабельные двигатели во все концы света. В центре Амагера расположены вместительные корпуса Копенгагенского университета и крупнейший в Северной Европе выставочный комплекс Белла-центр. На юге, забираясь далеко в море, протянулись взлетно-посадочные полосы аэропорта Каструп. А с этими и другими чудесами XXI в. мирно соседствуют ячменные поля, фермы под черепичными или соломенными крышами, огороды и цветники, идиллические буковые рощи.

Современный Амагер представляет собой не только зеленые легкие датской столицы, но и огромную площадку для игр и занятий спортом. Между зеленеющими рощами и парками почти непрерывной полосой тянутся ухоженные футбольные поля, волейбольные и баскетбольные площадки, теннисные корты. В выходные дни и в праздники до четверти жителей Копенгагена перебирается на Амагер. Здесь люди гуляют, бегают трусцой, отдыхают, дышат свежим воздухом, любуются видами на море, занимаются спортом. Получив отличный запас хороших эмоций и физических нагрузок, раскрасневшиеся и загорелые, они возвращаются домой, и этого запаса здоровья и жизненных сил им хватает на всю следующую неделю.

Драгёр

На южной стороне Амагера, там, где берег острова изящной дугой спускается к морю, раскинулся словно сошедший с картинки небольшой городок Драгёр.

Напротив него в солнечной дымке виднеются берега Швеции, плывут, блестя своими иллюминаторами, пароходы, скользят по водной глади яхты, из-за своих ярких разноцветных парусов похожие на дефиле красавиц в изысканных нарядах. Драгёр же приветливо улыбается им всем отмытыми до блеска окнами своих домиков, глазурью черепичных крыш, изумрудной зеленью своих садов и роскошью цветников. Он похож на старую драгоценность, помещенную в изысканную оправу из моря, воздуха и света.

Особенно красив Драгёр весной, когда цветущие яблони, жасмин, акации, рододендроны заставляют его улицы вспыхивать всеми цветами радуги, и над городом плывет незабываемый пьянящий аромат сирени.

Драгёр. Пожарная башня

Цветущий вид Драгёра точно скрадывает его более чем почтенный возраст: этот город – один из самых старинных в Дании. Он возник как рыболовецкий порт через десять лет после самого Копенгагена – специально для того, чтобы снабжать растущий Копенгаген рыбой. Название «Драгёр» происходит от глагола «драг» – втаскивать (тащить) рыбацкую лодку на берег по песку или гравию.

Благодаря успешной торговле рыбой Драгёр быстро вырос. В 1370 г. он даже стал ассоциированным членом знаменитой Ганзейской лиги. После этого его рост еще больше ускорился. В конце XV столетия Драгёр обладал одной из крупнейших рыболовных флотилий в Дании. Здесь также находилось множество предприятий по разделке, засолке и копчению рыбы. С тех времен в Драгёре сохранились огромные дубовые бочки, навечно пропитанные запахом рыбы. Сейчас они являются огромной редкостью и стоят как дорогой автомобиль.

Старинная церковь Драгёра

В начале XVI в. король Кристиан II пригласил в Драгёр группу голландских земледельцев, которые считались в ту пору лучшими в Европе. Он хотел, чтобы они создали здесь огороды и теплицы для снабжения королевского стола свежими овощами. Голландцы приехали в Драгёр со своими семенами и горшочками с рассадой, лопатами, тачками и заступами, и даже привезли свою землю. Буквально через несколько лет король и его приближенные смогли лакомиться свежими овощами и есть изысканные салаты. Опыт поселившихся в Драгёре голландских земледельцев оказался чрезвычайно полезным для всей Дании. Именно голландцы ввели в Дании в обиход многие неизвестные доселе огородные культуры, в том числе морковь. Потомки этих голландских крестьян проживают в Драгёре и по сей день.

В Драгёре практически в неприкосновенности сохранился Старый город. В нем расположены церковь Богородицы, церковь Всех Святых и относящийся к XVI в. дом богатого торговца Кнуда Йенсена.

Старый город окружают чрезвычайно живописные улицы, застроенные небольшими старинными домиками, которые сохранились здесь в первозданном виде. На многих домах высечена дата постройки – 1645 или 1700 г. Булыжник, которыми вымощены эти улицы, также лежит на них со времен Средневековья. Жители Драгёра просто не могут жить без своих очаровательных, ухоженных домиков, где окна сверкают такой чистотой, какую невозможно даже представить, а стены блестят свежей краской. Здесь все друг друга знают, со всеми здороваются. И только в Драгёре можно увидеть, как две кумушки болтают на улочке, на которой висит знак: здесь запрещена езда не только на машине, но даже на велосипеде, ведь ширина улочки – всего 1 метр 70 сантиметров.

Вдоль набережной Драгёра выстроились невысокие – не более 2 метров в высоту – старинные дома, в стены которых вбиты огромные железные крючья, с которых свисают и сушатся на ветру вернувшиеся из моря лодки. Улов рыбы и в наши дни в Драгёре нисколько не хуже, чем в Средние века. Свидетельство тому – рыбная лавка, стоящая на набережной. Чего только в ней не продается – от трески, мойвы и морских угрей до серебристого хека, палтуса и морской форели. В Копенгагене таких рыбных лавок уже не встретишь.

По давней традиции, восходящей к XVIII в., по улицам Драгёра время от времени марширует духовой оркестр моряков. Его участники – обычные моряки и рыбаки, которых отличает умение играть на духовых инструментах. По такому случаю они облачаются в очень красивую парадную форму, всю обшитую золотыми галунами, и торжественно выходят на улицы маленького городка. По знаку тамбурмажора они начинают громко играть и, четко печатая шаг, проходят по улицам Драгёра, а за ними вслед бегут их жены и ребятишки. Это шествие превращается в красочную музыкальную феерию, заставляющую всех прохожих завороженно пристраиваться вслед за оркестром и вместе с ним доходить до самого порта, где музыканты дают импровизированный концерт у самой кромки моря. А эффектным аккомпаниментом ему служит плеск волн и шум ветра.

Драгёр. Тихая улочка

В гавани Драгёра расположен Музей мореплавания и рыбной ловли. В этом одноэтажном уютном доме под соломенной крышей собраны предметы, относящиеся к рыбацкому прошлому города, – сети, старинные лодки, весла, уникальная коллекция самых разнообразных крючков, в том числе и китайских, которыми пользовались рыбаки Драгёра.

В Драгёре имеется Музей искусства и живописи «Каструпгордсамлинген». Он размещается в дворянском поместье XVIII в., в частично воссозданных и реконструированных постройках той эпохи. В Драгёре также находится дом-музей известного датского художника Кристиана Молстеда (1862–1930).

Глядящий окнами своих домов на море Драгёр – настоящий город яхт. В Драгёре царит подлинный культ яхт. Тихонько поскрипывая мачтами, вдоль причалов выстроились яхты самых разнообразных форм и расцветок. Здесь можно встретить совсем новые, с иголочки, яхты, и старые заслуженные судна, переходящие из поколения в поколение, яхты большие и малые, предназначенные для неспешного комфортного плавания вдоль берега и для выхода в открытое море, где им приходится сражаться со штормовыми волнами.

Драгёр – это место, куда хочется возвращаться вновь и вновь, как в свое уютное, безоблачное детство. Мне это удалось. Надеюсь, удастся и вам.

Датское Сколково

«Зеленый маяк»

«Зеленый маяк» в центре датской столицы указывает путь не в какую-то географическую точку планеты, а в будущее. Это – здание, которое не нуждается во внешних источниках электроснабжения, не выбрасывает углекислого газа, при этом внутри тепло зимой и прохладно летом. А также светло, комфортно и безопасно. Можно сказать, что это – радостное здание, которое несет людям заряд оптимизма. Снаружи его стены обиты панелями светло-зеленого цвета, внутри окрашены белоснежной краской, чтобы сделать помещение еще светлее. Здесь расположены рабочие места сотрудников Копенгагенского университета.

«Зеленый маяк»

Построив «Зеленый маяк», датчане доказали, что можно создавать климатически правильные дома из стандартных материалов, широко применяющихся в строительстве уже сегодня. Датчане выяснили, что именно обычные здания наносят экологии значительный ущерб, поэтому для улучшения окружающей среды нужно поменять концепцию жилых домов и административных зданий. Ведь солнце, ветер, вода и земля есть везде, и если грамотно использовать их, использовать существующие технологии и правильный дизайн, то можно получить дома, которые не требуют ни электричества, ни тепла, а сами производят все, что нужно их обитателям. «Зеленый маяк» действительно прокладывает путь в будущее: после того, как в нем в 2010 г. побывал наш президент Д.А. Медведев, по его образцу решено построить несколько энергоэффективных, экологически безупречных и высокоинтеллектуальных домов в Сколково и в других регионах России.

Медиконовая долина

Прогуливаясь по идиллическим окрестностям Копенгагена и наслаждаясь зрелищем аккуратных полей, засаженных пшеницей и рапсом, любуясь прекрасными парками и красивейшим дворцом Фредериксборг, почти невозможно представить, что именно здесь располагается Медиконовая долина «Medicon Valley» – аналог знаменитой калифорнийской Силиконовой долины, но только в сфере медицины и биотехнологий. Действуя по образцу создателей всемирно известной Силиконовой долины, датчане решили сделать ставку на те области, в которых они сильнее всего, и ими оказались не компьютерные разработки, а медицина и биотехнологии. В Медиконовой долине в окрестностях Копенгагена расположен конгломерат самых передовых предприятий в этой сфере. Именно здесь ведутся разработки самых новых высокоэффективных лекарств и тех технологий, которые, возможно, изменят наше будущее.

Наиболее известным предприятием Медиконовой долины является завод «Ново Нордиск» в окрестностях Хиллереда. Он находится всего в паре километров от величественного дворца Фредериксборг, который по праву называют северным Версалем. Здесь производится инсулин – самый уважаемый датский продукт, такой же знаменитый и надежный, как швейцарские часы.

Фабрика «Ново Нордиск» в окрестностях дворца Фредериксборг под Хиллередом

В невысоких темно-серых корпусах завода, аккуратно и деликатно вписанных в зелень, царит совершенная стерильность. Всю одежду – ярко-желтые носки, белье, футболки, брюки и темно-синие куртки – рабочие меняют каждый день. Производство максимально автоматизировано. Работа ведется безостановочно, в три смены.

Хорошие работники, вышедшие на пенсию, знают: их труд и они сами не будут забыты. Это «Ново Нордиск» отметит самым необычным способом. Коробки с картриджами, наполненными инсулином, развозят большие ярко-желтые тележки-роботы. В этом зале совсем нет людей – только 15 тележек-роботов. При этом каждая из этих тележек-роботов носит не номер, а имя и фамилию особо отличившегося работника, вышедшего на заслуженный отдых. Они бесшумно снуют по полу, под которым проложен кабель. Зрелище это завораживает. Солидные руководители корпораций, приезжающие на это предприятие, на глазах превращаются в детей, не сводящих восторженных глаз с тележек-роботов, и шумно радующихся каждому их появлению.

А начинается все в зале, где картриджи стерилизуют и наполняют инсулином. Этот процесс максимально автоматизирован. Наконечники на картриджах разного цвета, с учетом того, когда делается укол – днем или вечером. Для слепых сделаны особые наконечники.

Если первый датский инсулин был получен из поджелудочной железы быка, то теперь его производство основано на генной инженерии. Но эмблема «Ново Нордиск» – бык с рогами – остается прежней.

Первый инсулин фирмы «Ново Нордиск»

По статистике, большинство датских школьников на вопрос: «Где бы вы хотели работать по окончании школы?», – отвечали: «В “Ново Нордиск”». Это самая высокая похвала и продукту, и условиям работы. Скоро «Ново Нордиск» построит завод, аналогичный предприятию под Копенгагеном, в России, в Калужской области. И я надеюсь, что придет время, и российские школьники на вопрос: «Где бы вы хотели работать по окончании школы?», – будут отвечать: «В “Ново Нордиск!”» А у нас в России появится своя Медиконовая долина, подобная той, что уже давно раскинулась под Копенгагеном.

Заключение

Меня часто спрашивают: а какое время года самое лучшее для поездки в Копенгаген? Конечно, весна. Если весна поздняя, то в Копенгагене одновременно цветет всё – и сирень различных оттенков, от белоснежно-белой до темно-лиловой, и желтая акация, чьи пышные гроздья издают головокружительный аромат, и тюльпанные деревья. Их белые, кремовые, розовые и фиолетовые цветы очень похожи на распустившиеся тюльпаны. Вокруг Хольменс кирке в небо смотрят редкие для нас красные свечи каштанов. И, конечно же, цветут яблони, вишни, рододендроны. Красота!

Хотя в Копенгагене очень здорово и летом. Чистые ухоженные песчаные городские пляжи с чистыми кабинками для переодевания и туалетами. Вода в море – на редкость прозрачная, изумрудная трава, рядом – площадки для волейбола, баскетбола, футбольные поля. Копенгаген хорошо продувается с моря, поэтому в нем летом никогда не бывает слишком жарко и душно. Да, пожалуй, лето – самое лучшее время для поездки.

Хотя что это я? А разве осень – долгая, теплая, – не прекрасна? Многочисленные парки и сады Копенгагена сверкают золотым и багряным убором, а буковые и дубовые рощи в окрестностях столицы не только комфортны для длительных пеших, конных и велосипедных прогулок, но и полны самым любимым лакомством россиян – роскошными белыми грибами, с сахарными ножками, не червивыми, так как экология в Дании – одна из лучших в мире.

А зима, с ее праздничной суетой подготовки к главному событию в жизни каждого датчанина – Рождеству? Улицы и деревья Копенгагена уже с ноября украшаются миллионами лампочек, которые сверкают и переливаются по вечерам. На балконах домов жители устанавливают елки с подсветкой, а в частных особняках и дворах – фигурки и упряжки оленей и много чего еще, совершенно невероятного. Радостная суета захватывает всех – от мала до велика. Люди спешат в магазины, чтобы купить подарки для каждого из родственников и знакомых. Детвора и многочисленные туристы толпятся у витрин. Ведь каждая – это полет рождественской фантазии и мастерства знаменитых датских дизайнеров. Предрождественский ажиотаж захватит в свои крепкие объятия и вас, дорогие читатели, и вы вернетесь домой с кучей подарков и сувениров и незабываемыми впечатлениями от удивительного датского Рождества.

Теперь, надеюсь, вы поняли: при первой возможности, в любое время года отправляйтесь в Копенгаген, потому что он прекрасен ВСЕГДА!

Иллюстрации

Панорама Копенгагена

Парк дворца Розенборг

Дворец Кристиансборг

Памятник Абсалону на о. Слотсхольмен

Выступление фолк-группы на Ратушной площади

Здание Ратуши

Яхты в Нюхавне

Государственный музей изящных искусств

Конный памятник Фредерику V у Амалиенборга

Новая Карслбергская Глиптотека

Памятник погибшим морякам на наб. Лангелиние

Церковь Спасителя

Русалочка

Вид на Мраморный собор

Кристиансхавн

Биржа

Англиканская церковь Св. Олбана

Фонтан богини Гефион

Площадь Гаммельторв

Дворец Видоре

Парад морского оркестра

Район Нюбодер

Вход в Христианию

На одной из улочек Амагера

Дворец Розенборг

Выставочный зал «Николаи»

Флотская церковь

Новая Опера

Content

Ольга Ивановна Обухова
Копенгаген. Жемчужина Скандинавии

В Копенгаген за «Золотыми яблоками»

Уважаемые читатели!

Копенгаген сегодня

Площадь, жители, территория

Экономика, финансы, промышленность

Городской транспорт

В соседнюю Швецию

Где поесть

Ночные клубы

Отели и гостиницы

Слотсхольмен – древнее сердце столицы

История одного епископа

На «Замковом острове»

Дворец Кристиансборг

Датский парламент – Фолькетинг

Королевские приемные покои

Конная статуя Фредерика VII

Дворцовая церковь Кристиансборга

У Королевской Библиотеки

Военный музей

Музей Торвальдсена

От Ратуши до парка развлечений Тиволи

Ратушная площадь

Парк развлечений Тиволи

Дворцовый ансамбль Амалиенборг

Золотой дворец – офис Гофмаршала Ее Величества

Мраморный собор

Копенгаген Кристиана IV

Дворец Розенборг

Памятник Андерсену

Биржа

Круглая башня

Копенгагенский университет

Флотская церковь Хольменс Кирке

Новые дома Кристиана IV

Памятник Кристиану IV

Королевский дворец Фредериксберг

Променад вдоль самого синего моря

Лангелиние

Англиканская церковь Святого Олбана

Музей датского Сопротивления

Цитадель Фредериксхавна

Фонтан богини Гефион

Русалочка

Площадь Конгенс Нюторв

Королевский театр

Дворец Шарлоттенборг

Дворец Тотта

Гостиница «Англетер»

Здание Большого северного телеграфного общества

«Магазин дю Норд»

Бредгаде – улица дворцов

Дворец Одд Феллоу

Дворец БернсторффА

Дворец Дена

Дворец Мольтке, или Малый дворец Гульденлеве

Дворец Хансена

Музей предметов декоративного искусства и дизайна

Собор Святого Ансгара

Гарнизонная церковь

Русские места в Копенгагене

Русский Копенгаген

Храм Святого благоверного Александра Невского

Ассистентское кладбище

Кафе «Петербург» и магазин «Москва»

Посольство России в Дании

Российский Центр науки и культуры

Музей великой княгини Ольги Александровны Романовой в Баллерупе

Видоре – последний дворец династии Романовых

В сказочном Нюхавне

Новая Опера

Музеи Копенгагена

Национальный музей истории Дании

Новая Карлсбергская Глиптотека

Государственный музей изящных искусств

Выставочный зал Николаи

Строгет – главная торговая артерия Дании

История двух площадей

Магазин Королевской фарфоровой фабрики

Церковь Святого Петра – старейшее здание Копенгагена

Собор Святой Девы Марии

Кристиансхавн. Амагер. Город Драгёр

Остров Кристиансхавн

Здание Королевской Датской Азиатской компании

Церковь Спасителя

Район Христиания

На острове Амагер

Драгёр

Датское Сколково

«Зеленый маяк»

Медиконовая долина

Заключение

Иллюстрации