Двойник короля 11

Глава 1

Примерно что-то такое я ожидал. А то всё слишком просто выходило: едем, готовимся, встречаемся с султаном, и я отправляюсь домой. Очень уж сладко звучало, чтобы быть правдой, особенно для меня.

Молодое тело требовало тут же вскочить и начать кромсать всех направо и налево. Пальцы аж чесались от желания вызвать льда побольше да заморозить всю эту компанию вместе с их грёбаными ружьями. Выпустить всё, что у меня есть, и устроить хаос. Показать им, что такое русский офицер и земельный аристократ.

Но… Сдержался. Опыт прошлой жизни не зря прошёл. Положу я тут сотни солдат, а дальше? Целая страна против меня? Шансы нулевые, если не отрицательные.

Это сейчас они даже не представляют, кто перед ними. Думают, взяли сопляка-дипломата. А если я покажу свою силу, весь Константинополь на уши встанет. И магов своих пригонят, и какой-нибудь десяток полубов магии, если у них такие есть. А оно мне надо?

Поэтому принял решение подыграть тому спектаклю, в который решили втянуть на вторую роль. Улыбнулся про себя, представляя всю абсурдность ситуации.

Есть только одна проблема — кристаллы. Уверен, что меня будут досматривать и их изымут. Кто ж упустит шанс отобрать магические камни у пленника? А вот этого, я допустить ну никак не могу.

Отдать бею или Зафиру? Нет, не настолько им доверяю. Хрен знает, что у них на уме. Сегодня они вроде как союзники, а завтра султан прикажет, и выпотрошат меня, как карася, лишь бы выслужиться. Ещё варианты? Скормить своим монстрам? Обойдутся, они и так не голодают, а кристаллы нужны мне самому.

Мустафа продолжал что-то активно доказывать офицеру, размахивая руками, словно мельница в сильный ветер. Зафир переводил взгляд с меня на бея и обратно, не зная, что делать. На его лице застыло выражение человека, который безнадёжно проигрался в карты и теперь не понимает, как сообщить об этом жене.

Я опустил голову, делая вид, что смирился с судьбой. И тут же потянул магию из каждого камня, которые переложил в новый костюм. Хрен я отдам своё сокровище! Кристаллы отзывались неохотно, словно не желая расставаться с энергией, но выбора у них не было.

Стоило первой струйке силы коснуться моей кожи, как тело словно погрузили в кипяток. Жар расплавленного металла разливался по венам, заставляя прикусить губу, чтобы не закричать. Магия вливалась потоком — слишком большим, чтобы удержать. Я почувствовал, как она скапливается под кожей, угрожая прорваться наружу ярким свечением.

— Да чтоб тебя… — процедил сквозь зубы, стараясь говорить тихо.

Почти половина энергии впиталась в кожу. Вот же прожорливая дрянь… Остальная часть устремилась к источнику, расширяя каналы магии до предела. Каждая ниша внутри меня трещала от напряжения. Перед глазами поплыли красные пятна, а на лбу выступил холодный пот.

— Магинский? — послышался встревоженный голос Зафира.

Я с трудом поднял глаза. Турок смотрел на меня с беспокойством, но ответить ему я не мог. Всё своё внимание сосредоточил на том, чтобы не дать коже светиться, потому что по ощущениям это вот-вот должно было произойти. Она горела и пульсировала, каждая клетка тела наполнялась сиянием и силой.

Краем глаза заметил, как указательный палец вспыхнул синеватым светом. Тут же спрятал руку за спиной, сцепив их в замок.

Бей всё ещё с кем-то ругался, голоса вокруг становились громче, а тело сильнее накаляло невидимым для окружающих огнём. Кристаллы почти опустели, но энергия не хотела усмиряться и находить своё место. Она металась внутри, как загнанный зверь. Я уже думал, что вот-вот взорвусь чёртовой радугой, и тогда никаких шансов на тихий вариант не останется.

И вдруг — хлопок! Внутренний, неслышимый для окружающих, словно лопнул перетянутый канат. Тело тут же обмякло, напряжение ушло.

— Да-а-а-а! — выдохнул я с облегчением не в силах сдержать улыбку.

Ну наконец-то… Сколько же ждал этого? Если бы не солдаты вокруг, сейчас бы запрыгал от радости, как пацан. Я архимаг, чтоб их всех! Пятый ранг позади, теперь официально на шестом.

Блин, момент такой важный, а я валяюсь на земле с кучей оружия, направленного на меня. Тут бы впору праздник устраивать, шампанское открывать, фейерверки запускать, а я лежу в пыли и делаю вид, что меня всё устраивает.

Но даже несмотря на ситуацию, настроение взлетело до небес. Я почувствовал, как источник внутри меняется. Он расширился, стал глубже. Каждая ниша с энергией словно выросла в несколько раз. У меня и до этого была магия шестого ранга, а теперь она становится ещё могущественнее.

От возбуждения и предвкушения новых возможностей даже немного пробило дрожью. Представляю, как я сейчас выгляжу. Арестован, скован, а сам улыбаюсь, как пьяный. Да и хрен с ним! Пусть думают, что у меня крыша поехала от страха. Так даже лучше, недооценят.

Снова заметил открытую нишу в своём ядре, совсем о ней забыл. Она тоже увеличилась в размерах. Нужно разобраться, но это потом, а сейчас… Появилась возможность скопировать ещё один вид магии.

— Магинский! — обратился ко мне Зафир, опускаясь на корточки рядом. — Тебя повезут в тюрьму султана.

— А? — чуть повернулся к нему, всё ещё находясь в эйфории от прорыва. — А зачем вашему монарху тюрьма? Он там своих родственников держит, которые на трон покушаются?

Шутка вышла так себе, но в моём состоянии и это казалось верхом остроумия.

— Ты не понял, — поморщился турок, оглядываясь на солдат. — Это самая охраняемая у нас тюрьма, там самые жёсткие условия, а надзирателям разрешено карать заключённых.

— Ничего себе, — улыбнулся ещё шире. — Да это же люкс! А я переживал, что меня плохо встретили. Всё компенсируют, видимо. Золотые унитазы, надеюсь, там есть?

Зафир не оценил мою шутку. Посмотрел на меня, как на умалишённого.

— Продержись несколько дней, — продолжил он, понизив голос. — Бей что-нибудь придумает. Он пойдёт к самому султану на аудиенцию.

— Пусть документы возьмёт, — кивнул я на папку, которую достал из пространственного кольца, чтобы показать местным. — Может, сразу и мир подпишет? А то чего время тянуть? Я бы, знаешь ли, предпочёл побыстрее вернуться домой, дел по горло.

Солдаты поставили меня на ноги, окружили плотной стеной. Поднял голову и встретился глазами с Мустафой. Бей смотрел с каким-то странным выражением — смесь вины, беспокойства и решимости. Кивнул мне, словно давая понять, что не оставит в беде.

Я хрустнул шеей, разминая мышцы. Кожа степного ползуна хорошо скрывала изменения, но я чувствовал, как она натянулась под напором преобразований. Стала ещё плотнее, крепче. Если в меня сейчас выстрелят, не уверен, что даже замечу.

Турецкая тюрьма, значит? Так ещё и самая жёсткая? Хотя чего удивляться, мне только лучшее подходит. Тем более, если правильно понял, где окажусь… Есть шанс найти там кое-что очень интересное. Или кое-кого.

Уже прикидывал сотни вариантов, как от меня попытаются избавиться. Отравление, нападение в камере, «попытка к бегству», которую я, разумеется, не переживу. Или просто скажут, что заболел и умер. Какая жалость! Кто ж знал, что дипломат был такой хилый?

Открылась дверь грузовика. Внутри были клетки, а там уже сидели люди. Какой-то общественный транспорт для заключённых, что ли?

— Господа арестанты! — кивнул я мужикам, когда меня подвели ближе. — Всем доброго утречка! Как настрой? Как здоровье?

В основном тут были турки и ещё один очень чёрненький персонаж. Где они его только отрыли? Даже в моём прошлом мире такой цвет кожи был редкостью.

Открыли клетку и толкнули внутрь. Чуть не упал, но удержался на ногах. Конвоиры расположились вместе с нами, оружие направили на заключённых.

Машина завелась и тронулась с места. Пока ехали, мои медали и ордена позвякивали, привлекая внимание сокамерников. Они смотрели на меня с разной степенью неприязни: одни — с откровенной ненавистью, другие — с любопытством. Чужак, русский, да ещё и с наградами. Трижды враг.

Транспорт трясло на каждой кочке, а жара в этой консервной банке стояла такая, что пот лился ручьём. Тонкая ткань новой рубашки уже промокла на спине и подмышках. В воздухе стоял густой запах немытых тел, пота и чего-то кислого.

Выходит, зря прихорашивался… Тьфу! А я ещё переживал, что выгляжу не так представительно, как хотелось бы для встречи с султаном. С учётом поворота событий мой внешний вид теперь волновал меня в последнюю очередь.

Зевнул и сел на маленькую скамейку. Хорошо придумано. Чтобы на ней удержаться, требуется схватиться руками за краешек. Ну, или будешь летать по клетке и рожей собирать удары. Тут никаких мыслей о побеге у заключенных и возникнуть не должно. Вон очередной мужик полетел при повороте. Хорошо вмазался рожей в клетку. Разбил губы, сорвал кожу и нос сломал, даже зуб выбил. Турок выругался, вернулся на скамейку и схватился за неё руками.

Я откинулся назад, прислонившись спиной к прутьям клетки. Несмотря на неудобство позы, чувствовал себя на удивление хорошо. Ощущение всё той же эйфории, хотя и затихающей, добавляло уверенности. Я кайфовал от чувства магии внутри. Такого запаса силы у меня не было никогда в этой жизни.

Поймал взгляд чернокожего. Он смотрел на меня исподлобья, что-то бормоча под нос. Улыбнулся ему и кивнул, но ответной реакции не последовало. Оценил его состояние: тощий, жилистый, весь в шрамах. Бывалый. И точно мне не союзник.

Закрыл глаза. Пока ехали, прислушивался к своему источнику, стараясь уловить те изменения, что произошли при прорыве. Теперь магия льда и яда будет ещё сильнее.

Ехали мы где-то час, не меньше. Я почти задремал под монотонный гул мотора и покачивание машины. Потом вдруг резко остановились. Дверь распахнулась, и в лицо ударил яркий солнечный свет. Нас по одному начали выпускать.

— Уже приехали? Быстро, — произнёс я с улыбкой, когда подошла моя очередь.

Охранник, открывший клетку, наградил меня тяжёлым взглядом, не оценил моего чувства юмора. Печально.

Я спрыгнул на землю и огляделся. Перед нами возвышалась тюрьма — огромная, серая, угрюмая, словно гигантский каменный монстр. Массивные стены с бойницами, высокие башни с часовыми, мощные ворота с коваными решётками. Место, созданное для того, чтобы даже надежда оставалась снаружи.

Вокруг — песок и сухая земля. Будто специально строили подальше от города, чтобы шум, пыль и жара делали жизнь заключённых ещё невыносимее. Воздух здесь был горячим и сухим, забивал лёгкие, заставляя чаще дышать.

Нас выстроили в шеренгу. Солдат стало больше, я насчитал примерно три сотни. Все маги, все с оружием. Такую армаду собрали для каких-то заключённых? Хотя это же тюрьма султана.

Пока мы стояли под палящим солнцем, нам нацепили кандалы. Холодный металл сомкнулся на запястьях и лодыжках, а тонкая цепочка соединяла их между собой, ограничивая движения. Умно. В таком положении много не набегаешь, да и магию не особо применишь. Это артефакт, который блокирует движение энергии по каналам.

Ещё месяц назад я бы напрягся, но сейчас у меня кожа стала отдельным видом канала. Так что в случае чего я им и яда, и льда отсыплю с лихвой. Но это при крайней необходимости. Пока подожду, узнаю, чего хотят и в чём обвиняют.

К каждому из заключённых подошла группа охранников, и нас повели к зданию. Я шёл, чуть сгорбившись, изображая покорность судьбе. Временно, конечно. До поры до времени буду паинькой.

Глазами цепко выхватывал детали. Часовые на башнях с ружьями и автоматами — не меньше трёх десятков. Охранники везде, куда ни глянь. Форма серая, лица суровые, в глазах — только ненависть и презрение.

Перед тем, как завести в здание, нам даже представление показали. Слева у стены выстроили группу из десяти заключённых: лица избитые, взгляды потухшие. Команда, выкрикнутая на турецком. Затвор. Бах! И тела упали, как подкошенные, оставляя на стене кровавые разводы.

— Неплохой способ устрашения, — пробормотал я себе под нос. — Демонстрация местных правил для новичков.

Со мной особо никто не разговаривал, просто тащили вперёд, грубо толкая в спину. Все попытки выяснить, куда меня ведут, игнорировались. Ясно, играем в молчанку.

Мы зашли в здание, и я с наслаждением вдохнул более прохладный воздух. Каменные стены защищали от жары, создавая внутри относительно сносную температуру. Хотя для меня с моей магией льда это не имело особого значения. Мог бы и в пустыне в полдень чувствовать себя прекрасно.

На мой вкус, внутри было немного темновато. Узкие окна пропускали минимум света, а факелы и масляные лампы, развешанные по стенам, давали больше теней, чем освещения. Хотя в этом климате такое решение имело смысл: солнце здесь не балует прохладой.

Нас привели в какое-то круглое помещение. Высокие потолки, голые стены из грубого камня. У стены стояли мужики с оружием, с лицами такими же каменными, как и всё вокруг. Тут с нас сняли кандалы, и один из охранников что-то сказал на турецком.

Ни черта не понял, но заметил, как все начали раздеваться. Мы в баню, что ли, пойдём? Не отказался бы. А потом ещё бы кваску холодненького, ну, или их кислого молока. После тряски в раскалённой банке это было бы в самый раз.

Пришлось следовать примеру остальных. Снял костюм, остался в одних трусах. Нам принесли кадки с водой. Турки, которые тут были, давай умываться, смывая дорожную пыль и пот. Я пожал плечами и вылил на себя ледяную воду. По телу пробежала приятная дрожь, вода стекала по коже, унося с собой усталость и напряжение. Через десять минут нам кинули робу, а нашу одежду забрали.

— Только не вздумайте трогать награды, — бросил я охраннику. — Это артефакты, вдруг кто пострадает.

Не уверен, что меня поняли, но на всякий случай предупредил. Возможно, Мустафа туда не только отслеживание запихнул.

С меня попытались стянуть кольцо, которое перед моим отъездом передал Сосулькин, — личную вещь генерала. Но оно не двигалось. Использовали мыло, нитку, но кольцо словно прикипело к пальцу. Туркам это очень не понравилось. Мучились они пять минут. Двое держали меня за руку, и ещё один тянул. Потом им дали приказ оставить всё как есть. Во всяком случае, я понял именно так, потому что они отстали.

Бросил взгляд на выданную робу. Серая грубая ткань, словно для мешков. Никаких карманов, ничего лишнего. Только каляки-маляки нарисованы на груди и спине — видимо, метки заключённых.

Облачились в новые одеяния. Мешковатая роба болталась на мне, как на вешалке. Рукава слишком длинные, штаны приходилось поддерживать руками. Портной явно не заморачивался с размерами — пошил всё на один, самый большой.

Открылась дверь, и все пошли. Тут меня остановили. Ну как остановили — ударили прикладом в живот. Пришлось изобразить, что мне больно: сложился пополам, охнул для убедительности. Сейчас, с кожей степного ползуна, я даже прикосновения не почувствовал, всё равно что пёрышком погладили.

— Бурая! — бросил мне турок, указывая на робу.

— Кто? — не понял я.

Ещё удар, теперь по рёбрам. Опять изобразил боль. Чёрт, да я лучше старика-торговца играю свою роль.

— Бурая! — повторил другой охранник, сопровождая свои слова жестами.

— Мужики, вы же не настолько идиоты, чтобы не понимать, что я на вашем не в зуб ногой? — поинтересовался, выпрямляясь. — У вас хоть один русскоговорящий есть? Ну, или жестами объясните, я пойму.

Спустя ещё несколько ударов мы, кажется, друг друга немного поняли. Мне показали, чтобы я следовал за ними. Ну вот, другое дело, могли же сразу так…

Мы вышли из умывальни и поднялись по ступенькам. Если я правильно посчитал, примерно на третий этаж. Меня втолкнули в помещение, напоминающее кабинет.

Просторная комната с высокими потолками. Грубая мебель из тёмного дерева — массивный стол, пара стульев, шкаф с какими-то папками. На стенах — причудливые ковры с геометрическим узором и несколько изречений на арабской вязи. В углу — неожиданно изящный кальян, который в этих пуританских условиях смотрелся особенно неуместно. Из маленького окна, забранного решёткой, открывался вид на тюремный двор, где сейчас занимались муштрой охранники

Воздух здесь был пропитан запахом табака, специй и чего-то ещё — возможно, страха тех, кто попадал сюда раньше. Атмосфера давила, но не на меня. Я слишком много видел, чтобы пугаться начальственных кабинетов.

Внутри ждал толстый турок лет сорока. Тоже в форме местных охранников и ещё с какими-то знаками отличия на груди — серебряные бляшки, похожие на звёзды, и вычурный значок с изображением башни. Пузо едва умещалось под ремнём, а пальцы, унизанные перстнями, напоминали жирные сардельки.

Меня посадили на стул напротив него. Охрана встала у дверей, готовая в любой момент броситься, если я сделаю что-то не так. Турок какое-то время просто рассматривал меня, поглаживая аккуратно подстриженную бородку. Затем заговорил, неожиданно на чистом русском:

— Я, Халиль Караагач, Баш Зинданджы, — начал он, выпятив грудь. — По-вашему я главный тут. Это место называется Сиях Кую, что значит «чёрный колодец».

— Магинский Павел Александрович, земельный барон из-под Енисейска, капитан, дипломат, — ответил я. — Хотелось бы узнать причину моего нахождения тут. Насколько мне известно, я гость вашего султана.

— А ты не понимаешь? — удивился турок, вскинув густые брови.

— Вообще не в курсе, — пожал плечами. — Ехал на важную дипломатическую встречу, а оказался в тюрьме. Немного непривычный способ приёма гостей у вас, знаете ли.

Халиль усмехнулся и взял со стола какую-то папку. Неторопливо полистал бумаги, будто наслаждаясь моментом. Потом снова посмотрел на меня.

— С чего бы начать? — произнёс он задумчиво. — Ты враг! Убивал наших военных, разрушал орудия и здания. Этого более чем достаточно для твоей казни. Но, как правильно сказал, ты дипломат, которого пригласил сам султан для подписания мира.

— Ошибочка вышла? — хмыкнул я. — Могу идти?

— Нет, русский, — покачал головой начальник тюрьмы. — Помимо этого, незаконно купил русских рабов на рынке Бахчисарая.

— Чего? — поднял я бровь. — В смысле «незаконно»? Я заплатил! Причём, замечу, немалые деньги.

— Ты не имел права этого делать! — оборвал меня мужик. — Потом из-за тебя пострадала делегация.

— Из-за меня? — удивился я, чувствуя, как внутри закипает злость. — На нас напали ассасины султана и покрошили ваших же людей. Я, между прочим, помогал им отбиваться. Можно даже сказать, спас ваших представителей.

Маленький нож сверкнул в руке турка и уже в следующее мгновение воткнулся мне в плечо. Молниеносное движение, я даже среагировать не успел. Впрочем, боли не почувствовал. Кожа степного ползуна надёжно защитила от такого пустяка. Но виду не подал, для убедительности даже скривился.

— Следи за языком, шакал! — огрызнулся Халиль. — Как ты, варвар, смеешь обвинять нашего султана в убийстве своих же людей?.. Потом из-за тебя затонула гордость торгового и пассажирского флота Османской империи — «Жемчужина».

— Вообще-то из-за ваших же пиратов, — хмыкнул я, осторожно вытаскивая ножик.

Охранники тут же дёрнулись, и мне в затылок упёрлось дуло. Бросил миниатюрное оружие на пол. Сделал вид, что это движение и нож причинили мне боль.

Начальник тюрьмы с удивлением смотрел на сухое лезвие. Видимо, ожидал увидеть кровь, но быстро взял себя в руки.

— Свидетели говорят, что это ты потопил корабль, убил граждан нашей страны, — продолжил он, не сбавляя напора.

— Так пираты, оказывается, ваши люди? — сдержал улыбку. — Они, случаем, не официально ли грабили суда? Может, ещё и с разрешения вашего монарха?

Мужик дёрнулся, и в следующее мгновение кристалл льда воткнулся мне в живот. О, вот это я почувствовал, холод пробрал даже сквозь мою защиту. Некритично, но неприятно.

— Ты хочешь смерти, сын шелудивой собаки? — встал начальник тюрьмы и подошёл. Он почти нависал надо мной. — Потом захватил судно, — продолжил перечислять мои «подвиги». — Так ещё посмел его получить в подарок от бея, угрожая расторжением мира. И тебе хватило наглости назвать судно именем дочери Нишанджи и оскорбить её!

— Пока всё сходится, — кивнул я, делая вид, что шепчу от боли. — Взгляд у нас, конечно, на ситуацию разный, но события те же. Разве что я пиратов не посылал, это точно были не мои.

— Ты признаёшь, что виновен во всех преступлениях против великой Османской империи? — оскалился турок.

— Слушай, — посмотрел на него устало. — Вы уже тут сами всё решили, мои слова ничего не значат. А тебе, видимо, хотелось просто посмотреть на меня. Удовлетворил любопытство?

— Верно! — кивнул Халиль. — Увидеть своими глазами русского варвара с душой евнуха. Ты умрёшь…

— Ну, это мы ещё посмотрим, — хрустнул шеей, выпрямляясь. — На этом всё? А то я бы уже отправился на экскурсию по столь замечательному месту. Когда мне ещё представится возможность рассмотреть изнутри тюрьму султана?

Турок замолчал и свёл брови на переносице. Видно было, что моё спокойствие его раздражает. Он ожидал увидеть испуганного мальчишку, трясущегося от страха, а получил нечто другое.

— Правильно говорят про ваш народ. Вы безумные, нецивилизованные, дикие. Удивительно, что султан вообще пошёл на этот мир, — покачал головой начальник тюрьмы. — Наш правитель мудр и великодушен. Он пожалел народ, не хотел, чтобы дикари взяли наших женщин.

— Всё? — зевнул, демонстративно прикрыв рот ладонью. — Устал уже этот бред слушать. Вы проиграли. Ваши люди бежали, как девки, бросали оружие и потом дохли. Я там был, видел. Можешь себе фантазировать, что хочешь.

Жаль… Думал, что тут мои умения и дипломатия пригодятся. Пытался быть вежливым, но, видимо, у турок понятие гостеприимства сильно отличается от нашего. Они хотят агрессии и неуважения? Что ж, могу и это устроить. Я ведь, в конце концов, русский варвар.

Турок больше ничего не сказал. Его лицо покраснело от злости, но он сдержался. Кивнул своим людям и что-то бросил им на тарабарском. Двое охранников тут же подскочили ко мне и рывком подняли со стула.

— Прощай, русский! — махнул он рукой. — Ты станешь хорошим кормом.

— Увижу тебя ещё раз — убью! — бросил я через плечо, когда меня уже волокли к выходу.

— В яму его! Немедленно! — зачем-то крикнул он на русском своим людям.

Охранники заметно напряглись, переглянулись между собой. Видимо, «яма» — не самое приятное место даже в этом раю для преступников. Что ж, хорошо! Я жаловался, что мне приём не устроили, а тут, оказывается, так стараются. Даже в самое лучшее место решили поселить.

Мы пошли по лестнице вниз. Опустились сначала на три этажа, потом ещё на три и… Ещё на четыре. Я мысленно вёл подсчёт, отмечая каждый поворот, каждый пролёт. Если потом придётся выбираться самому, пригодится.

Стены становились всё более грубыми, необработанными. Ступени — стёртыми до ямок, будто по ним ходили тысячелетиями. Я начал подозревать, что мы уже давно под землёй. Глубоко под землёй.

Сосредоточился на ощущениях. Сырость. Холод. Если бы не магия льда, я бы, как и охранники, стучал зубами от пробирающего до костей влажного холода. В нос ударил запах фекалий и разложения.

Редкие факелы освещали нам путь, бросая на стены жуткие тени. Десять человек продолжали меня сопровождать. Источник внутри запульсировал — сильно, яростно, почти болезненно.

Магия… Тут её намного больше, чем на поверхности. Возникло лёгкое давление, будто мы спускались под воду. Моим сопровождающим явно было не по себе. Я видел, как напряжены их плечи и челюсти. Они то и дело грели ладони, дышали в них, пытаясь унять озноб.

Один из охранников что-то пробормотал и закрыл глаза. Другой прикрикнул на него, но сам при этом дёрнулся, услышав какой-то звук из темноты.

Наконец, мы подошли к стене с колодцем. Вокруг — никого. У меня что, такой огромный и одноместный номер? Никаких других камер не видно. Уже думал, что тут оставят, но руки внезапно схватили за плечи, и меня толкнули прямо в этот колодец. Тело провалилось в пустоту. Окружила темнота.

Пока летел вниз, считал про себя. А перед этим окутал своё тело плёнкой из яда и покрыл льдом для повышенной защиты. Хотя с моей кожей это, пожалуй, было излишним.

Удар о каменный пол. Особой боли не почувствовал.

«Две секунды… Почти на двадцать метров глубина», — прикинул я. Поднял взгляд: дырку в колодец уже закрыли. Послышался скрежет металла о камень — видимо, задвинули решётку. Затем удаляющиеся шаги. И тишина.

Темно, сыро и плохо пахнет. Это у вас и есть «яма»? Разочаровывающе. Я ожидал чего-то более… впечатляющего.

Но тут мой источник словно взбесился. Ядро внутри запульсировало так сильно, что перехватило дыхание. Воздух стал вязким, тягучим, голова поплыла. Энергия впитывалась в моё тело, заставляя каналы, и без того растянутые после прорыва на новый ранг, содрогаться.

— Я узнаю это давление, — произнёс в темноту. — Это…

Мозг лихорадочно искал ответ, и вдруг память услужливо подкинула слова русского предателя из загона монстров на фронте.

— Серая область в Османской империи находится под землёй, — повторил я, вспомнив почти дословно. — Именно там живут все твари их страны.

Так вот оно что! Меня столкнули в серую зону.

* * *

Друзья. Как вы уже знаете, лайки, комментарии, награды, чтение очень сильно помогают новинке. Что делать вы уже в курсе. Надеюсь… =) Жамкаем на все кнопки, пишем умные мысли и получаем удовольствие тут — https://author.today/work/444030

Надеюсь Павел выживет в серой зоне Османской империи. По факту это мир в мире. Что там его ждёт?.. Есть идеи?

* * *

Глава 2

Я осмотрелся: тишина. Вытащил паучков. Мысли заработали.

Значит, дипломатическая миссия превратилась в полноценную исследовательскую? Хорошая память тут же подсказала, как всё развивалось.

Ростовский… Он выбрал меня дипломатом. Генерал и глава нашего Российского отделения Амбиверы решил, что я лучший претендент. Внешняя сторона его действий понятна: убрать меня с фронта из-за убийства тех офицеров.

Какая истинная причина? Из-за чего в ордене, да и сам князь, решили меня использовать в этой миссии? Единственная мысль, которая не устраивала во всём плане: моя смерть. Этот вариант самый безумный, нелогичный. Её можно было попытаться подстроить на всём моём пути в южных землях. Зачем выбирать такой странный способ? Тем более после того, как я уже себя проявил и продемонстрировал ряд возможностей.

Я усмехнулся: «Тёмный туннель, сырость, запах плесени и затхлости, а я размышляю о большой политике. Старая привычка из прошлой жизни…»

Мне нужно видеть картину целиком. В уме перебирал все элементы головоломки, вот только что-то тут не сходится. Мотивы нашего императора и султана… Мир, который нужен только на бумаге, а по факту?

Сознание скребнула мысль: «А что если наш монарх не хочет, чтобы мы выиграли?» Да, бред какой-то. Но нелишенный смысла, если задуматься. Его брат взял и победил, а нужно другое. Как усилить свою власть, если не через победу? Получить больше почёта и уважения у народа. И это опасно для того, кто сидит на троне.

Либо… Снова прихожу к умозаключению, что наш император и султан то ли друзья, то ли родственники какие.

Я тряхнул головой, отбрасывая эти мысли. Слишком много предположений, слишком мало фактов. Перешёл к анализу моего путешествия.

Бей, решивший меня испытать, попытка убийства, ассасины, отец турчанки… Каждый раз я пытался честно выполнять свою функцию, но из того, что видел… Никто не хочет этого мира и всячески саботирует. Зачем? Словно нужно время, чтобы подготовиться к чему-то, пока я официально еду в столицу. Сколько они смогут получить? Месяц? Турки решили напасть на нашу армию и отбить земли?

Если смотреть узко, как если бы я был обычным монархом, получится крайне неплохо. Враг отбивает земли, генерал проиграл — позор. Сошлём его лёд продавать аборигенам., и вот важная фигура убрана с доски. Император может дальше делать то, что он делает. Пока большой вопрос: что именно?

— Зачем эта война? — спросил я вслух.

Уже который раз меня это беспокоит. Ещё в Енисейске не понимал, побыв на фронте — тоже, и вот теперь в столице Османской империи. Кто получит выгоду?

Тряхнул головой. Мысли перетекли в другое русло.

Эта Зейнаб… Мог бы я вести себя по-другому? Нет! Да и зачем? Девочка решила поиграть в мужские дела и подчистить за папашей. Она типичная дочь аристократа — избалованная, капризная, самовлюблённая. Убеждена в своей неотразимости, в своём праве командовать. Такие барышни видят в мужчинах лишь потенциальных рабов или игрушки. А когда встречают сопротивление, превращаются в фурий. Уже чудо, что сдержался и не убил.

Вспомнил лицо турчанки, когда я назвал корабль в её честь. Это стоило увидеть… Она ведь не привыкла, что ей отказывают. Вся такая принцесса, неприкасаемая. Баловали и носили на руках, а тут какой-то русский варвар смеет ей не подчиняться и даже больше — издевается!

Вот только зря она связалась со мной. Все они зря. Если бы захотели просто убить, вероятно, им бы это удалось. Возможно. Когда-то. Хотя… Я устрою конец света, но подыхать не собираюсь.

Отогнал мелочное, детское желание отомстить турчанке. Вот же молодое тело! Нет, я придумал для Зейнаб кое-что более интересное. Уверен, молочному ребёнку это понравится.

А мои обвинения? Всё решили ещё до того, как я ступил на берег. Даже если бы я был паинькой, оказался бы тут. А раз так, чего тогда мелочиться? Меня решили пустить в расход. Пока там бей попытается меня вытащить, ему сообщат: «Дипломат убит или мёртв. Враг, что с него взять?»

Ладно, минутка самоанализа закончена. А то в последнее время много всего навалилось, времени совсем не хватало всё обдумать и разложить по полочкам. Пора начинать экспедицию в серую зону Османской империи имени Магинского.

Поднялся и огляделся: везде тьма. Идиоты не поняли, что сделали мне подарок, о котором я даже и подумать не мог! Изначально планировал, что прогуляюсь по рынку, прикуплю тварей. А тут меня словно в сокровищницу забросили со словами: «Бери всё!»

Ухмыльнулся. Да, им невдомёк, что я умею подчинять монстров. А уж чего только не водится в серой зоне! Здесь должны собираться самые редкие, опасные и… полезные экземпляры.

Каждая серая зона — своеобразный заповедник, где монстры появляются, размножаются и эволюционируют. Отсюда они потом выходят к нам, людям. Здесь, в своей естественной среде обитания, твари должны чувствовать себя в безопасности. Во всяком случае, так было до того, как сюда попал я.

Парочка дней у меня для подробной и вдумчивой прогулки есть. Но и моё задание никуда делось: мир и все дела. Заканчивать дела я умею. Наши страны всё же подпишут документ. Я привезу его и воткну в рожу Ростовскому, а потом получу свой титул графа.

Уже начал думать, как вернуться, очистить своё имя, но это потом. Нужно не забыть убить начальника тюрьмы. Много мужик наговорил, да и сдерживаться я больше не хочу. Интересно, как отреагируют турки, когда заключённый, брошенный в яму смерти, не только выживет, но и вернётся с армией монстров?

Султан Османской империи… Придётся монарху ответить за своих подчинённых. А для этого я уже кое-что придумал, выжму максимум из своего положения. При дворе они узнают силу русской дипломатии.

Когда ближайшие шаги были продуманы и цели определены, я вытащил ещё несколько паучков из пространственного кольца. Все девять со мной, кроме Ма. Бросил взгляд на самого крупного.

— А ты где это так отожрался? — поинтересовался.

Подошёл к нему и заглянул во все его глаза.

— Так это же ты, — хмыкнул. — Сожрал папашу и вымахал?

Если основной выводок был мне где-то до груди, то этот каннибал — выше моей головы…

Покрутился на месте. Хоть я и вижу немного, но больше очертания, поэтому подключился к зрению монстров, стало немного лучше. Тут что-то похожее на туннель, который идёт в обе стороны.

Кристаллы на спинах моих пауков светились. Природное освещение вышло тусклым, но его хватало, чтобы рассмотреть проход детальнее. Сводчатые потолки, неровные стены, покрытые скользкой плесенью. Местами торчали балки, подпирающие своды, — видимо, кто-то пытался укрепить это место.

Сама структура туннелей наводила на мысль, что их строили не монстры, а кто-то разумный, возможно, люди. Здесь явно кто-то жил, трудился, может быть, даже проводил исследования. И, судя по масштабам, работы велись не один год, если не десятилетия.

На стенах виднелись странные символы, процарапанные в камне. Не похожи на буквы, скорее, какие-то знаки или отметки. Может, турки таким образом фиксировали проникновение в серую зону? Или это оставили монстры?

Прикоснулся к одному из символов. Палец скользнул по шероховатой поверхности камня. Странно — на ощупь они казались теплее, чем окружающая стена, словно в них сохранилась какая-то энергия. Или это просто иллюзия, вызванная моим воображением?

Некоторые отметки выглядели совсем свежими — без слоя пыли, с чёткими линиями. Другие стёрлись от времени, превратившись в едва заметные углубления. Если это система навигации, то она постоянно обновляется. Кто-то регулярно спускается сюда, чтобы оставить новые знаки, или живёт тут.

У меня уже были теории о серой зоне. Возможно, это некая пространственная аномалия, которая ведёт в другие миры, или что-то ещё. Единственное, что меня до сих пор смущает в этом мире: они рукотворные. Словно художник раскидал вокруг разных стран. И, судя по всему, сила и мозги у этого существа очень даже приличные. Направился вперёд.

Мы двигались достаточно медленно. Я расположил монстров так, чтобы следили за всеми направлениями сразу. Даже за тем, что под землёй и на потолке.

Сам же продолжал осматриваться. Эти туннели явно создавались с определённой целью. Возможно, как раз для изучения монстров и их подчинения. Либо для добычи каких-то ресурсов, магических кристаллов, например. Если так, то это станет моим жирным бонусом от экскурсии.

Туннель постепенно расширялся и сужался, словно дышал. В некоторых местах приходилось пригибаться, чтобы не задеть головой низкий свод, в других можно было свободно встать во весь рост. Паучкам же в основном приходилось протискиваться.

Иногда встречались небольшие ниши в стенах, словно кто-то пытался создать места для отдыха или укрытия. В одной из таких ниш что-то блеснуло. Паучок приблизился, осветив находку. Это оказался небольшой металлический предмет, похожий на пуговицу или значок. На нём виднелось изображение, но разобрать детали при таком освещении было невозможно. Я решил не трогать его. Пока… Мало ли какую ловушку может скрывать эта безделушка.

Воздух здесь казался затхлым, но кислорода достаточно. Странно. Значит, тут есть какая-то циркуляция воздуха. Неужели туннели выходят на поверхность в других местах?

Эта мысль заставила меня задуматься: «Если они имеют выходы на поверхность, то теоретически я мог бы выбраться отсюда, не возвращаясь в тюрьму. Просто найти подходящий проход и оказаться где-нибудь в окрестностях Константинополя или вообще в другой стране. Дома?»

На полу время от времени попадались следы. Какие-то напоминали человеческие — ровные отпечатки ботинок или сапог. Другие были явно от лап или когтей — глубокие борозды, оставленные в земле. Значит, здесь периодически бывают люди. Скорее всего, исследователи или охотники на монстров. А может быть, заключённые, которых, как и меня, бросили в яму.

Показалось, что я уже час бреду и ни одной твари не встретил. Немного даже разочаровался. Думал, меня тут на каждом шагу будут поджидать монстры. Ещё через два часа стало скучно, и я решил использовать время с пользой.

Достал из пространственного кольца мать. Женщина появилась со мной и тут же напряглась.

— Где ты находишься? — спросила она, оглядываясь по сторонам.

— Вообще-то мы, — поправил её. — Серая зона в Османской империи. Ты тут была?

Изольда отрицательно покачала головой. Её глаза, тёмные и глубокие, отражали тусклый свет кристаллов моих паучков. Она поёжилась, обхватив себя руками, словно внезапно почувствовала холод.

— Нет, — тут же ответила мать. — Только в Монголии, у джунгар и в Российской империи. — Почему ты здесь? — спросила она.

— Захотелось погулять, — пожал плечами. — У меня есть к тебе несколько вопросов. Первый: как ты стала матерью перевёртышей?

Изольда тут же остановилась. Лицо её я лишь едва различал, но мне показалось, что она напряглась.

— Зачем тебе это знать? — тихо прозвучал голос женщины.

— Потому что хочу! — улыбнулся я.

Не буду же рассказывать о своих научных изысканиях. Не хватало ещё перед тварью отчитываться.

— Много лет назад я была девочкой. Родилась в Российской империи, в семье земельных аристократов, — слова выходили как-то с напором из её рта. — Меня похитили во время одного из конфликтов, привезли к монголам и…

— Сделали перевёртышем, — ответил я. — Пытали, мучили, меняли. Всё, пока маленькая девочка не стала тварью.

— Да! — выдохнула Изольда.

Её глаза наполнились влагой, но слёз не было. Во взгляде читалась застарелая боль — такая, которую время не лечит, а лишь загоняет глубже.

Интересно, сколько ей на самом деле лет? Если судить по знаниям и опыту, то никак не меньше ста. Может, даже несколько сотен. Трудно сказать, как долго живут подобные существа, особенно если они регулярно омолаживаются.

— А потом предыдущая сука умерла, и тебя повысили? — предположил я.

— Именно… — плечи женщины дрогнули. — Мне пришлось съесть мою «мать», чтобы получить её силу и знания.

Изольда отвернулась, глядя куда-то в темноту туннеля. Её руки мелко подрагивали.

— Какая интересная история, — хмыкнул я, ведь ожидал больше любопытных моментов.

— Ты не понимаешь, Магинский. Зелья подчинения, словно наркотик, которым меня поили. Я выполняла всё, что говорили, десятилетиями. Была рабом и послушной игрушкой, — обиженно ответила мать. — До меня способ превращения в перевёртышей был другим, более… — она сделала паузу. — Сложным, болезненным и неэффективным. Девочки сильнее страдали и чаще умирали.

Её голос на последнем слове дрогнул. Наигранно? Или она действительно переживает за своих… подопечных? Трудно сказать.

— Какая же ты добрая, — улыбнулся.

— Думаешь, мне приятно калечить детей? Менять их и делать такими, как я? — остановилась Изольда. — Нет! Это ад… Я его прошла. В помёте со мной было тридцать девочек, выжила только я одна. И моё превращение длилось долгих тринадцать лет. Я сходила с ума, пыталась убить себя.

Её тело содрогнулось, словно от физической боли. Руки машинально потянулись к горлу.

Верю ли я ей? Ну, под клятвой крови и подчинением она не должна мне врать.

— Надеюсь, ты не ждёшь, что я тебя пожалею? — уточнил.

— Конечно, нет… «Монстр! Тварь! Сука!» — как меня только не называли, — она горько усмехнулась. — Я лишь инструмент, которым пользовались. Ко мне относились хуже, чем к животному, потому что я перевёртыш! И ни то, и ни другое… Даже монголы нас презирают.

Я вспомнил Елену и Веронику — две сестрички-перевёртыши, которые сейчас служат мне. Они тоже прошли через эту мясорубку. Их детство было украдено, а сущность изменена навсегда. И всё же в девушках сохранилось что-то… человеческое. Может быть, и в этой твари осталась искра?

Ничего не ответил. Пока никакой полезной информации.

— Мои девочки, — продолжила говорить Изольда. — Ничего удивительного, что решили остаться с тобой. Пожили в роли людей, почувствовали, что это такое, — быть, как человек. А потом им попался ты… Тот, кто не смотрит, что мы твари. Тот, которому плевать на наши различия. Конечно же, они в тебя влюбились.

Вот только кажется мне, это всего лишь её манипуляция, очередная попытка разжалобить, заставить думать о перевёртышах и тем более о ней как о чём-то большем, чем просто инструменты. Зря старается.

— Как ты создаёшь перевёртышей? — задал я вопрос, решив перейти к сути. Все эти эмоциональные выверты мне не интересны.

— Нужна нетронутая девочка, желательно чем меньше, тем лучше, — скрипнула зубами Изольда. — До её месячных и открытия источника я ввожу им в кровь манапыль, начиная с малых доз и постоянно увеличивая, пока источник не откроется насильно.

Она говорила медленно, отчётливо произнося каждый слог.

— Когда магическое ядро формируется? — уточнил.

— Обычно через три-четыре месяца, — ответила Изольда, не поднимая глаз. — Это самый опасный период. Большинство девочек умирает именно тогда. Их тела не выдерживают нагрузку, а разум ломается от боли. Те, кто переживают этот этап, переходят к следующему.

Речь женщины изменилась на деловую, даже с нотками чего-то научного, словно это обычный эксперимент.

Впереди что-то зашуршало. Я остановился, прислушался. Один из паучков двинулся разведать обстановку — медленно, аккуратно. Я сосредоточился на его зрении: вроде бы ничего. Кивнул, и мы продолжили путь.

— Каналов ещё нет в теле ребёнка, поэтому использую кровь и части монстров, чтобы вырастить их, как у тварей. Это очень больно. Тело горит, разум путается, и так несколько лет. Дальше — пытки и боль с большими дозами манапыли. Тело получает свойства регенерации и скорости. И один из последних ингредиентов — яд скорпиозов. Он позволяет перевёртышам менять облик, — закончила она мысль.

— Ты используешь одинаковый состав для всех? — поинтересовался я. — Или каждый перевёртыш получает свою… особую формулу?

— Основа всегда одна и та же, — Изольда на мгновение задумалась. — Но я корректирую рецепт под каждую девочку. У всех разная выносливость, разный порог боли, разные скрытые таланты. Кому-то нужно больше яда змей, кому-то — крови волков. Это сложная алхимия, смешанная с инстинктами. Я чувствую, что именно нужно.

Интересно… Очень интересно. О большинстве деталей, о которых она говорит, я и сам догадывался, но вот про яд скорпиозов… Это действительно ценные сведения. Если токсин даёт способность менять форму, то какие ещё свойства может иметь?

— Скорпикозы, — произнёс я. — Они способны?

Вспомнил слова Лахтины про отца, который может принять любую форму живого существа, потому что он рух.

— Эти монстры уникальны, — улыбнулась Изольда. — Они могут при желании трансформироваться. Именно это свойство я улучшила и сделала процесс создания перевёртышей быстрым, менее болезненным.

Она подошла ближе, и её глаза сверкнули в полумраке:

— Ты ведь тоже заинтересовался этой способностью, не так ли? Я вижу по твоему лицу. Хочешь знать, как это работает, как можно использовать эту силу.

— Да ты просто лучшая «мать» на свете, — хмыкнул, уходя от прямого ответа.

Мысли закрутились с новой силой. При активации нового заларака я использовал яд Лахтины. Поэтому моя иголка стала спицей? Нужно будет «подоить» ещё королеву.

— Как у тебя получилось подчинить саму дочь короля скорпикозов? — задала мне вопрос мать. — Это же надменная, высокомерная сука.

Она смотрела на меня с нескрываемым любопытством. В её взгляде мелькнуло уважение.

— Любовью, лаской, терпением, — улыбнулся и вспомнил, сколько времени потратил на Лахтину.

— Будь с ней аккуратнее, — попыталась положить руку мне на плечо мать, но я стряхнул. — Она единственная дочь короля, наследница их великого вида. Уверена, он ищет и, когда узнает, что ты сделал её человеком и послушной собачкой… — в голосе женщины прорезались стальные нотки. — Такого врага я никому не пожелаю. Брось её.

Отец Лахтины, значит? Именно его со всей лёгкостью предлагала убить девушка и занять место, став королём. Интересные у них семейные узы.

— Ты знаешь, где у монголов кристалл подчинения монстров? — проигнорировал слова женщины.

— Да! — тут же ответила Изольда. — Он у хана, а ещё один — у жены его сына.

— Два? — остановился я.

Сердце пропустило удар. Два кристалла подчинения? Мне подарили один от монголов, а у них ещё два. Кажется, я знаю следующую страну, куда отправлюсь. Тем более мои земли граничат с этим государством. Да это же подарок какой! Оскалился от предвкушения, которое накатило.

— Никто этого не знает, — добавила мать шёпотом. — Жена сына хана — рух…

— Подожди! Рух?

В голове зазвенело от такого поворота. Рухи… В моём пространственном кольце уже две статуи, ещё и дочка одного из них. А в Монголии тоже есть рух, близкий к правителю?

— Именно, долбаный дух! — мать передёрнуло. — Хадаан хатун — редкая тварь. Муж, наследник земель, боится её, да чего уж там, сам хан. Её сила, авторитет… Она держит страну. Вот кто настоящая сука…

Изольда заметно нервничала, говоря о монголке. Её руки дрожали, а глаза бегали, словно она опасалась, что сам упомянутый рух может вдруг материализоваться рядом.

— И каковы её возможности? Что она умеет? Чем обладает?

— Трудно сказать наверняка, — женщина понизила голос до шёпота, хотя вокруг не было никого, кто мог бы нас подслушать. — Говорят, она умеет вселяться в тела и управлять ими, может видеть сквозь стены. Читает мысли на расстоянии, убивает взглядом…

Мать сделала паузу, затем сухо усмехнулась:

— Много слухов, мало фактов. Я лично с ней не сталкивалась. И слава всем богам! Но её боятся абсолютно все. Могу тебе сказать одно: перевёртыши — это её желание. Именно она ответственна за появление перевёртышей. И после моего провала с дочерьми… Мне конец. Такой боли и страданий не сможешь причинить даже ты.

Не знал, на какой информации сфокусироваться. Два камня подчинения или то, что тут снова рух, причём у власти. Только на этот раз не дочка, а жена сына.

Слишком много информации, и вся важная. Знание о двух кристаллах открывает новые возможности, а информация о рухе в Монголии…

— Магинский, ты можешь меня не убивать? — вдруг спросила мать. — «Дочери» уничтожат меня, разорвут и съедят. Но я могу быть тебе полезной.

Улыбнулся, подумав: «А она умная сука, с опытом. Почуяла настрой разговора и тут же пытается спасти свою шкуру. Тем более, что дома её ждёт 'веселье».

— Хочешь, я буду тебе служить? Мне больше нравится с тобой. Нет презрения, как у монголов. Ты не заставишь маленьких девочек делать монстрами, — её голос стал елейным. — У тебя есть честь, сила, ты хороший хозяин.

Я с трудом сдержал улыбку. Вот это поворот! Мать перевёртышей обращается ко мне, словно рабыня к господину. Ищет пути спасения, хочет избежать смерти от рук своих же детей или рухов. Её отчаяние почти осязаемо.

— Изольда-Изольда… — покачал я головой.

Она молча смотрела на меня, ожидая решения. Не знаю, сколько ей лет на самом деле, но в этот момент глаза женщины казались древними, видевшими слишком много страданий.

— Я до сих пор не была с мужчиной и подарю тебе первую ночь, — попробовала зайти с другой стороны. — Не хочу умереть просто так. Я буду полезна в Монголии, если ты решишь туда отправиться. Знаю расположение войск, дворец, где находятся кристаллы.

Вот это уже интереснее. Не постель, конечно, а информация о Монголии, о дворце, о расположении камешков — это действительно может быть полезным.

— Что, монголы брезговали? — озвучил мысли вслух.

Её лицо дрогнуло, но она справилась с эмоциями.

— Да, Магинский, — поджала губы. — Таких умных и расчётливых, как ты… не встречала. Для всех я монстр, тварь…

Снова этот шорох. Я остановился. Предчувствие подсказывало, что там что-то есть, но паучок снова ничего не видел. Даже вибрации нет.

Часть меня задумалась о предложении матери: «Звучит слишком заманчиво, оставлю это на потом».

Помимо серой зоны, у меня в Османской империи есть ещё одна личная цель. Кристалл подчинения монстров, который я чувствовал во время боя. За то, что сделали турки, им нужно заплатить. И как это сделать лучше, чем отобрать у них самое ценное? Пусть помучаются с тварями без возможности контролировать. Тогда им точно будет не до войны с моей страной.

Мать споткнулась и упала. Сука, ещё так неуклюже — стукнулась рожей о землю и охнула. Вызвала много шума, даже юбка задралась.

— Вот же дура! — выдохнул я.

Дал команду паучкам остановиться и замереть. Изольда почему-то не встаёт. Напрягся. Магия потекла по каналам, яд и лёд были готовы. Стало как-то слишком тихо. Продолжал наблюдать за всем, что происходит, через монстров.

Я наклонился к матери и попытался её поднять. Тело обмякло. Она что, вырубилась? Перевернул и вгляделся в лицо: Изольда морщилась. В этот момент что-то начало щекотать мой живот. Я опустил взгляд и ничего не увидел.

Создал связь с паучками и усилил её магией. Кристаллы на их спинах вспыхнули, чем образовали более яркое освещение. Теперь я мог разглядеть, что в воздухе вокруг нас летает… Пригляделся: мошка? Мелкая такая, и её очень много. Сотни, тысячи или даже больше особей.

Изольда застонала. Я снова посмотрел на живот: там целый рой у меня, и то же самое у матери. А потом увидел, как маленькие существа просто проникают в её кожу. Одежды в области живота у матери уже не было.

— Монстры? — произнёс я. — Но почему такие маленькие и их так много?

Тут же в голове всплыли слова Степана, когда я с мужиками пошёл на охоту. Они рассказывали про тварей, которые обитают у нас в лесах, и один вид их пугал больше всего. Охотники тогда даже про него говорить боялись.

Неужели это они? Тем более тут…

— Мясные хомячки? — произнёс я.

Под кожей на животе у Изольды началось движение. Кристаллы паучков вспыхнули сильнее, и я увидел, что весь туннель просто кишит тварями.

Глава 3

Если почти вся верхняя часть у меня относительно защищена, то вот нижняя, а ещё голова и шея… Как-то не хочется стать кормом для мелких тварей и чтобы потом из живота вылезали хомячки. На такую ироничную смерть я точно не подписывался.

По коже пробежал холодок… Тут не до шуток. Не один раз видел, как умирают люди от самых разных причин, но определённо заживо быть съеденным изнутри — не тот способ, который я хотел бы опробовать на себе.

Окинул взглядом туннель. Что делать? Мозг анализировал ситуации за какие-то мгновения. Паучков они не трогают, даже больше: эти мелкие твари облетают моих многоглазиков стороной. Отлично! А вот у матери движения под кожей начались сильнее, живот буквально ходил ходуном, словно кто-то перекатывал шарики под натянутой материей.

Только сейчас заметил: у меня уже пострадали ноги. Ткань робы на икрах превратилась в решето — сотни крошечных дырочек, из которых сочилась кровь. Не боль, нет, просто странное чувство онемения. И вот это уже напрягло не на шутку.

— Сука! — выдохнул я, осознав всю сложность ситуации.

Теперь понятно, почему мужики так боялись этих тварей. С ними ничего толком не сделать. Махать оружием? Бред. Стрелять? Смешно. Бить голыми руками? Всё равно что пытаться поймать водный пар.

Возможно, помогла бы магия огня, но её у меня нет — того, что спалило бы всех этих мелких засранцев за раз. Вот только рядом — никого.

Зато у меня есть кое-что ещё. Пусть не так удобно и потребует куда больше энергии, но должно сработать. Образовал связь с пауками. Источник запульсировал так сильно, что даже зубы заныли. Я переливал в эту связь свою энергию.

Кристаллы на спинах паучков вспыхнули. Освещение стало ярче, теперь отчётливее видно мелких тварей. Сука, как их тут много!

— Ма! — позвал самого крупного паука. — К Изольде. Остальные — ко мне.

Морозная паутина атаковала нас с матерью перевёртышей. А это неприятно: липкая магия льда с лёгким треском пузырей сковывала ноги и обжигала холодом.

В какой-то момент полностью исчезла чувствительность, но не от тварей, а от мороза. Я буквально видел, как вены под кожей выделились тонкими голубыми линиями, а потом побелели от кристаллов.

Паучки продолжали работать. Нити выходили из их тел непрерывным потоком, превращая нас в ледяные коконы. Не самый бережный процесс, скорее, похожий на насильственную мумификацию при жизни. От холода даже мысли начали замедляться, как будто подмораживаются сигналы в мозгу.

Заморозил себя почти до груди, надеясь, что ничего важного не повредится. С нижней частью тела придётся потом разобраться, а сейчас главное — сохранить себя в целом.

С Изольдой не стал мелочиться и всю её покрыл льдом. Она монстр, переживёт. Надеюсь… Кто знает, как перевёртыши переносят холод? Впрочем, её личное выживание сейчас не приоритет.

А теперь, словно в какой-то безумной сказке, вокруг нас начал формироваться ледяной купол. Паучки работали на полную катушку. Паутина, словно шрапнель, плевала в нас с матерью. Даже язык почти не двигается, холодно…

Требуется дополнительная защита, чтобы эти мелкие твари не проникли внутрь. Я сосредоточился на магии льда, заставляя её течь и по старым, и по новым, расширившимся каналам.

Стены туннеля покрывались толстой коркой. Плотной, почти непрозрачной — белой, с голубоватыми прожилками.

— Шу-ка-а-а, ховотно-то фак, — выдохнул, еле шевеля языком. Наблюдал, как изо рта вырвалось облачко пара и тут же превратилось в лёгкую снежную взвесь.

Мясные хомячки внутри купола массово дохли. Крошечные тушки падали на ледяной пол, превращаясь в серебристые точки на белом фоне. А у меня огромное желание возникло отомстить каждому. Оторвать крылья, размазать по стенам, надуть через задницу. Да… В такие моменты что-то пробивает на обычные человеческие желания. Смесь мстительности и сарказма — отличная защита от паники.

Наконец мы с Изольдой оказались в ледяной тюрьме. Не сравнить, конечно, с той, из которой меня бросили в колодец, но тоже впечатляюще.

Арестант в квадрате — заключение в заключении. Смешно до боли, сатира современной жизни. Внутренний хомяк улюлюкал, я мысленно приказал ему заткнуться. Для развлечений ещё найду время, а сейчас надо выжить.

Мозг отказывался работать на полную мощность. Тело медленно впадало в анабиоз от лютого холода. А среди паучков началась паника. Их пробирала дрожь от страха за мою жизнь, и мне приходилось сдерживать своих монстров от метания вокруг и желания разрушить нашу ледяную сказку.

Так, сосредоточился. Закрыл глаза и направил сознание внутрь себя. Да уж… Твари очень быстро развиваются. Там уже не насекомые, а что-то другое. Оно очень активно жрёт плоть и магию, растёт с поразительной скоростью. Только действия более осознанные, голодные и целеустремлённые.

Я подсчитал скорость их развития. Если полностью разморозить себя, то максимум тридцать минут, и всё. Они заполнят мои внутренние органы, доберутся до сердца, мозга. Щас! Хрен вам на весь макияж. Инстинкты, помноженные на рефлексы, плюс опыт и сила воли в кубе — вот, что мной сейчас движет.

По каналам хлынула магия льда. Я направил свою энергию к особям в теле. В целом работало, мог их заморозить. Вот только дальше… они снова просыпались, словно адаптировались к холоду. Как тараканы, которые переживут даже войну.

Не подойдёт. Лёд против этих тварей — временная мера, а не решение. Поэтому переключился на яд.

Новая ниша в ядре была задействована, и уже другая магия потекла по каналам — горячая, жгучая, словно кислота. Зелёный свет тут же окутал несколько монстров и растворил их, как сильнейший сорт соляной кислоты растворяет плоть. Я улыбнулся сквозь боль и холод, подумав: «Ну вот вам и конец, мелкие гадины».

— Кто уничтожитель монстров⁈ — победоносно произнёс.

Вот только есть и кое-какие минусы у данного подхода: пришлось полностью выключить иммунитет к своему же яду. Я чувствовал, как он разъедает не только паразитов, но и мои ткани. Плата за радикальное решение — урон собственному телу. Придётся потратить зелья на восстановление. Впрочем, у меня их достаточно.

Уже напрягся, чтобы вытравить все несколько десятков мелких мародёров, но остановился. Совсем забыл, зачем я тут. В серую зону меня бросили для смерти, но мой план: собрать максимум ресурсов и монстров. Это же подарок! Вот они, готовые слуги, просятся в мою коллекцию.

Переключился на другой вид магии. Началась мелодия — тихая, почти неслышная для обычного уха. Теперь она звучала в разы громче, чем раньше, словно кто-то перешёл с камерного исполнения на симфонический оркестр. Видимо, шестой ранг дал новые возможности. Серебристый свет окутал магические каналы, заполняя их, как ртуть заполняет тонкие трубочки.

Я снял с одной твари в своей ноге лёд, и она тут же ожила. Вот буквально сразу начала меня пожирать. Сука, больно-то почему?

Направил в неё свою магию подчинения, и она замерла. Раз, и теперь это послушный монстр. Тут же проверил, что могу им управлять. Подвигал чуть насекомое и поморщился от победоносной боли. Как легко у меня вышло.

Уже обрадовался подросшей силе, пока не понял, что существа маленькие и чуда не случилось. Мой источник на шестом ранге, а по их размеру… Возможно, они даже не дотягивают до первого.

— Ну и плевать! — процедил я сквозь зубы от холода и усилий.

За следующее мгновение подчинил всех, кто был во мне. Дал команду выбираться, и внутри поднялась буря. Мелкие существа задвигались под кожей, прокладывая себе путь назад — вверх, через ткани, каналы, сосуды.

— Твою мать… — сдавленно прохрипел, когда они полезли наружу.

Боль накатила мощной волной. Не такой сильной, как могла бы быть благодаря коже степного ползуна, но достаточной, чтобы я сжал кулаки до онемения. А это всего несколько десятков. Что же будет, когда такие твари вырастут? Даже думать не хотелось. Переведу их на диету из врагов, а не себя.

Личинки, или хрен пойми кто, покинули моё тело. Я выдохнул и упал на ледяной пол, перевернувшись на спину. Звёзд перед глазами было больше, чем в ясную ночь в степи, вот только они вспыхивали от калейдоскопа ощущений.

Мелкие засранцы взлетели. Интересно, они, даже когда в форме личинок, могут летать?

— Хорошо… — выдохнул облачко пара.

Посмотрел на существ, зависших в воздухе, приказал им подняться повыше. Крылья заработали с едва слышным гулом, похожим на отдалённое жужжание, и мелкие твари взлетели под свод купола. Теперь я мог лучше их рассмотреть.

Они были размером с ноготь моего мизинца. Тела этих монстров действительно казались изломанными, собранными из гибких сегментов, покрытых тонкой, влажной кожей вместо панциря. У пауков и хомяков хоть есть чётко выраженные части тела, а эти… Словно их кто-то пытался вылепить из пластилина с завязанными глазами.

Цвет — бледно-серебристый, будто их вылили из тусклого металла, а потом обернули живой плёнкой. В местах сгибов просвечивало что-то зеленоватое, пульсирующее в такт с моей магией. Возможно, эквивалент крови или энергетических каналов.

Крылья… Четыре тонких перепонки — полупрозрачные, с тончайшими тёмными нитями прожилок, отходящих от центральной оси, как рёбра у листа. Они трепетали с невероятной скоростью, почти сливаясь в единое мерцание. Если не присматриваться специально, можно решить, что существа просто висят в воздухе без поддержки.

Морда, если это можно было назвать мордой. Она представляла собой сплющенный треугольник с торчащими вперёд кривыми щупальцами, напоминающими миниатюрные хоботки.

Глаз у них не было. Вместо этого на передней части головы вытягивались тонкие, дрожащие усики, похожие на нити паутины. Они постоянно двигались, что-то выискивая, ощупывая, словно радары.

Нужно провести тест. Я подозвал одно существо, как жирную муху пальцем. Тварь тут же подлетела, зависнув над моей ладонью. Осторожно взял её двумя пальцами — легчайшее, почти невесомое, как пёрышко. Положил на оголённое место на ноге.

— Проникни, — приказал я вслух, хотя команду отдал ментально.

В этот момент усилил кожу новой защитой изо льда и яда. Две плёнки окутали меня, как костюм. И… Твари это не помешало проникнуть. Щупальца коснулись кожи, сделав движение, словно поцеловали её. А потом существо просто… исчезло, как будто растворилось.

Удивительный монстр. В этот момент я не почувствовал абсолютно ничего — ни боли, ни онемения, никакого дискомфорта. Будто кто-то просто упал на меня пёрышком. А ведь такие твари могли бы стать великолепным оружием.

Я смотрел внутренним зрением на то, что происходило в теле. Рост фантастический, плоть просто растворяется, словно под действием сильнейшей кислоты. Магия поглощается с такой скоростью, будто гигантский насос откачивает воду из лужи.

— Выбирайся, — приказал я мысленно.

Почувствовал неохотное послушание. Тварь не хотела выходить, предпочитая питаться. Интересно. Значит, у меня только частичный контроль?

Усилил давление магией, заставляя подчиниться. Монстр выскользнул из ранки, оставив за собой микроскопическую дырочку, сочащуюся прозрачной жидкостью с зеленоватым оттенком.

— Что ж так неприятно? — спросил я у насекомого, зависшего перед моим лицом. — У тебя есть имя? Вид? Классификация? Сейчас вы отличаетесь от того, что бьётся в купол и от того, чем потом станете.

Существо молчало, поворачивая треугольную голову то в одну, то в другую сторону. Ментального отклика тоже не было — только слабая связь подчинения. Похоже, разума у них не больше, чем у одноклеточных.

Так, ладно. Посчитал крошечных засранцев: всего тридцать восемь штучек. Мало. Очень мало по сравнению с теми полчищами, которые бродят снаружи. Я хотел получить армию, а не взвод.

Повернулся в ледяном куполе, с трудом преодолевая сопротивление замороженных тканей. Снаружи тварей роился целый рой: десятки, сотни тысяч. Они бились о ледяные стены со странным шипящим звуком, похожим на звук кипящего масла. Видимо, чуяли внутри потенциальную еду. Плотность такая, что казались серебристым облаком, колышущимся в такт с невидимым потокам.

Я улыбнулся, чувствуя, как губы трескаются от мороза.

— Кажется, у меня пополнение, — пробормотал, представляя, как выпущу этот рой на врагов.

Мать перевёртышей слабо простонала. Чёрт, совсем забыл про неё! Склонился и достал из пространственного кольца лечилку. Тело Изольды окутывала корка льда, под которой кожа приобрела синеватый оттенок — нездоровый, мертвенный. Я отломил кусок льда у рта, чтобы она могла принять зелье.

— Пей, только не захлебнись, — скомандовал, вливая жидкость в её посиневшие губы.

Теперь встал вопрос о размещении новых подопечных. Нужно придумать для них подходящий дом и загон. В пространственном кольце начал создавать вместительную, но герметичную коробку — четырёхугольное помещение с прозрачными стенками, чтобы наблюдать за ними.

Пространства там много, но должен же быть конец? Всё благодаря улучшению кольца с помощью хренофагов. Вместительность увеличилась, хотя лучше сразу всё компактно размещать.

— Вот тут они у меня будут жить, — пробормотал я, заканчивая формировать загон.

Теперь необходимо создать ещё один вольер — для уже вылупившихся особей. Хотя «вылупившиеся» — не совсем точное определение. Скорее, трансформированные, перерождённые из тех, кто успел насытиться плотью.

На всякий случай сделал этот загон с усиленной защитой. Поставил прочные стенки, похожие на те, что использовал для песчаных змей. Предусмотрел систему шлюзов, чтобы можно было перемещать отдельных особей для экспериментов.

Мои руки засветились мягким серебристым сиянием, когда я активировал перемещение монстров. Сначала они все собрались ко мне, облепив, как пчёлы матку, а затем исчезли — не все сразу, партиями. Источник гудел от напряжения.

До сих пор не понимаю, почему именно так происходит в первый раз. Каждый монстр, которого я подчиняю, сначала должен буквально впитаться в меня, и только потом я могу переместить его в пространственное кольцо. Как будто существует некий ритуал знакомства, первого контакта, после которого связь становится постоянной.

Может, это способ калибровки моей силы? Или печать магии? Или, что ещё… Чем глубже я проникаю в тайны магии подчинения, тем больше вопросов возникает. Нужно будет разобраться, когда вернусь домой.

— А-а-а… — снова простонала мать.

— Иду уже, — ответил я и склонился над ней.

Лечилка не оказала ожидаемого эффекта. Изольда всё ещё выглядела плохо: кожа синюшная, губы потрескавшиеся. Лёд, который окутывал её, начал таять, превращаясь в лужицы вокруг тела. Я положил руки на торс перевёртыша. Выпустил магию подчинения монстров, сразу перенаправив её на тварей внутри Изольды.

Как же затрясло перевёртыша, когда приказал монстрам выбираться наружу! Её тело выгнулось дугой, из горла вырвался хрип. Лёд, которым она была покрыта, я целенаправленно растопил после взятия под контроль всех тварей.

Один за другим они покидали тело матери, вылезая из крошечных отверстий в коже, оставляя за собой следы крови и какой-то мутноватой жидкости. Выглядело это так, словно из женщины выходил рой пиявок. Зрелище не для слабонервных.

Достал ещё несколько лечилок, влил в глотку перевёртыша зелье мощного действия. Изольда дёргалась, кричала, стонала, но я продолжал методично обрабатывать её тело. Перешёл на восстановление магии, вливая энергию, как в пустой сосуд. Следом — зелье выносливости, чтобы укрепить сопротивляемость организма.

Через десять минут таких процедур её состояние вроде бы улучшилось. По крайней мере, она пришла в себя настолько, что могла открыть глаза и фокусировать взгляд. Но мать всё ещё трясло от холода.

— Ч-т-о… Э-т-о… Б-ы-л-о? — еле-еле выговорила она, стуча зубами.

— Мелкие твари, мясные хомячки, — пожал плечами, словно речь шла о чём-то обыденном вроде комаров. — Они атаковали нас в туннеле.

— Здесь? — удивление и страх в глазах женщины были неподдельными. — Плохо!

— Сам в шоке… — признался я.

Её тварей я тоже подчинил и переместил в пространственное кольцо, в отдельный загон. Возможно, те, что выросли в перевёртыше, обладают какими-то особыми свойствами? Мысль интересная и требует проверки.

— Мне что-то… пло-хо, — прохрипела Изольда и отключилась.

Её голова безвольно откинулась назад, тело обмякло. Чёрт, снова без сознания! Да что ж такое? Взял ещё бутыльки и начал поить Изольду, вливая один за другим.

Зелья не действовали должным образом, её продолжало трясти, и она становилась всё более синей. Словно внутри тела продолжалась какая-то реакция, не связанная с физическими повреждениями.

Не придумал ничего лучше, чем вытащить Лахтину. Нужен совет от ещё одного монстра. Девушка возникла из пространственного кольца и тут же насторожилась, оглядываясь по сторонам.

— Мы в серой зоне в… другой стране, — сразу выдал информацию, не дав ей задать вопросы. — Турки оказались не так гостеприимны, как хотелось бы. Бросили меня в яму, которая является проходом в серую зону.

Лахтина прищурилась.

— Наглые твари, — процедила она. — Я знала, что тебе не стоило туда ехать без меня.

— Изольде стало плохо, — перешёл сразу к делу. — Атаковали мясные хомячки.

— Ты уже называешь её по имени? — подняла бровь девушка, и во взгляде королевы мелькнула откровенная ревность.

— Я заморозил её и вытащил тварей, — проигнорировал намёк, сосредоточившись на проблеме. — Отпоил зельями, но она всё равно такая синяя и вырубилась.

— Переживаешь? — королева скрестила руки на груди. — Нравится эта сука? Особые планы на неё?

— Лахтина… — выдохнул я, чувствуя, как раздражение нарастает волной. — Не стоит.

Было бы смешно, если бы не вышло так нелепо. Я здесь, в ледяном куполе посреди серой зоны, с двумя монстрами-женщинами, одна из которых ревнует меня к другой. Как в каком-то безумном бабском романе. Что бы сказал Совет аристократов из прошлой жизни, если бы увидел такую сцену?

— Прости, — тут же склонила голову девушка, показывая покорность.

Королева скорпикозов нагнулась к матери перевёртышей, осторожно прикоснулась к её коже и тут же поморщилась, словно от отвращения.

— Она умирает, — констатировала Лахтина с каким-то мрачным удовлетворением.

— Чего? — я поднял бровь, рассчитывая услышать что угодно, но не это.

— Эти насекомые… Когда они едят, то выделяют вещество, которое отравляет перевёртышей, — улыбнулась девушка почти с наслаждением. — Яд воздействует особым образом на трансформированную кровь. Я так давно искала этих тварей, чтобы убить их всех. Дашь мне несколько?

Это было неожиданно. Значит, мясные хомячки — естественный враг перевёртышей? Природный механизм сдерживания? Интересно.

— Как её спасти? — повторил вопрос, проигнорировав просьбу Лахтины о получении тварей в пользование.

— Всё-таки она тебе нравится, да? — сощурилась королева, и её зрачки на мгновение превратились в вертикальные щели, как у ящерицы.

— Отвечу один раз, — глянул сердито, чувствуя, как магия льда начинает собираться в пальцах от раздражения. — Тебя это не касается. Говорю — ты делаешь. Спрашиваю — отвечаешь. Или можешь забыть про хорошее отношение.

В этот момент я действительно почувствовал себя правителем. Тем, кого не осмеливались допрашивать и перед кем склоняли головы. Дурная привычка, выработанная за долгие годы, но иногда она оказывается кстати.

— Её нужно согреть, — фыркнула обиженно Лахтина, отводя взгляд.

Огляделся по сторонам: «И как мне это сделать? В ледяном куполе, о который бьются тысячи тварей? Сука, и монстра ни одного нет с магией огня». Поморщился и начал раздеваться.

— Что ты делаешь? — удивилась королева, наблюдая, как я снимаю робу.

— А ты не поняла? — улыбнулся, наслаждаясь замешательством на её лице. — Спать буду с Изольдой, пока она жива. Заплатил пятьдесят миллионов и даже не попробовал, а она ещё и девственница.

— Не смей! — подскочила девушка, её глаза полыхнули яростью.

Лахтина сделала шаг ко мне, но я перехватил за руку, рывком притянул к себе.

— Раздевайся, — прошептал на ухо, отчего она застыла, словно парализованная. — Нужно тепло двух тел. Твоё и моё.

Я сорвал с неё платье и схватил с собой. Бросил тряпки в сторону, они повисли на корке льда острым углом купола. Мать тоже раздел, стащив мокрый от растаявшего льда наряд. Лахтина чуть не превратилась в скорпиоза, когда я на мгновение уставился на её формы.

Почти час мы грели своими голыми телами Изольду. Королева пыхтела, как паровоз, что-то бурчала себе под нос. Ещё брезговала прикасаться к перевёртышу, постоянно отодвигала от себя её руку, если та оказывалась слишком близко.

— Это отвратительно, — шипела девушка. — Она грязная, мерзкая…

— Ой да ладно тебе, — усмехнулся я. — Ты тоже монстр.

— Я дочь короля! — возмутилась Лахтина. — И не смей сравнивать меня с ней!

— Заткнись и грей, — приказал я, накрыв своим телом руку Изольды.

Да уж, нужно быть дураком, чтобы морщиться от лежания с двумя голыми и симпатичными дамами-монстрами. В любой другой ситуации это можно было бы счесть за праздник, только вот обстоятельства не располагают к развлечениям.

Мать мне пока нужна, её сила, знания — всё это будет полезно. Ну, и я не изменил своего мнения о подарке жёнам и Лахтине. Так ещё пятьдесят миллионов, которые заплатил за неё. Я что, их на помойку выкину? Ага, сейчас…

Постепенно синюшность кожи перевёртыша проходила. Дыхание выравнивалось, в кончиках пальцев снова появлялось тепло. Как только она начала приходить в себя, я поднялся, чтобы проверить состояние купола и роя снаружи.

Стены сильно подтаяли от тепла наших тел, но всё ещё держались. Серебристое облако тварей продолжало биться о лёд, их миниатюрные тушки разбивались о преграду, а на смену им прилетали новые.

Я усилил стены купола, направив новый поток магии льда. Температура внутри снова начала падать. Накинул робу. Хмыкнул: «Вот и новый костюм для русского капитана, земельного барона Магинского…» Повернул голову.

Королева… Эта засранка уснула в обнимку с перевёртышем, прижавшись к ней всем телом и положив руку на грудь. Видимо, усталость и тепло сделали своё дело, и она уже не брезговала контактом с «низшим» существом.

— Я? — произнесла Изольда, открывая глаза. — Что? — потрогала себя. — Почему я голая?

Её взгляд сразу упал на Лахтину, прижимающуюся всем телом.

— ЧТО⁈ Почему она тут? Почему обнимает? — голос матери поднялся до визга.

— Сейчас фокус покажу, — улыбнулся я, наслаждаясь замешательством на её лице.

Щелчок пальцами, и две голые девушки исчезли. Пусть общаются сами и выясняют отношения без меня. Представляю, какой концерт они устроят, оказавшись вдвоём в замкнутом пространстве. Благо, что в разных комнатах. Ох и накричатся вдоволь.

Что я получил от этой ситуации? Двойную пользу. Подчинил чуток монстров, узнал слабость перевёртышей. Теперь, если вдруг у меня возникнут проблемы с Изольдой или её воспитанницами, буду знать, чем их травить.

Пора уже самому начать писать местный бестиарий. Столько информации накопилось, а проверить не с кем и не с чем.

Паучки до сих пор переживали, что я заперт в ледяном куполе. Хмыкнул и приказал им развеять конструкцию. Нужно собрать основной урожай. Всех этих маленьких летающих убийц я заберу с собой и использую по полной.

Купол начал таять, превращаясь в островки льда и лужи на полу туннеля. Морозные пауки методично разрушали стены, откусывая куски и отгрызая целые пласты. Некоторые подтаявшие участки просто обваливались, обнажая внешний мир.

Тварей снаружи оказалось намного больше, чем я предполагал. Целое облако серебристых тел заполняло пространство туннеля, превращая воздух в переливающийся занавес. Звук их крыльев сливался в монотонный гул, от которого закладывало уши. Теперь, когда защита исчезла, они ринулись ко мне. Я потянулся к той части в источнике, которая отвечала за подчинение монстров.

Магия хлынула по каналам — ощущение было такое, словно внутри меня прорвало плотину. Руки засветились серебристым сиянием, пульсирующим в такт стуку сердца. Заиграла мелодия — тихая, едва различимая, как звон хрустальных бокалов, которыми чокаются на расстоянии.

Звук становился всё сильнее, распространяясь волнами по пространству туннеля. Рой замедлился, словно налетел на невидимую преграду. Тысячи крошечных тел зависли в воздухе, их движение замерло, как будто кто-то нажал на паузу.

— Выстраиваемся в стрелу, — сказал я, представляя в голове чёткую геометрическую фигуру.

Рой дрогнул и медленно начал перестраиваться. Серебристое облако приобрело форму наконечника стрелы, направленного от меня вдаль туннеля. Края фигуры были неровными, дрожащими, но основа сохранялась.

— Меняем построение в сердце, — скомандовал я, создав другой мысленный образ.

Рой снова пришёл в движение. Теперь серебристое облако формировало подобие человеческого сердца, с аортой и желудочками. Получалось неидеально — некоторые твари не успевали за общим движением, создавая рябь по краям, но в целом фигура выглядела узнаваемо.

— А теперь летим по часовой стрелке, — продолжил эксперимент. — А вы, — указал на тварей справа, — против. Создаём торнадо.

Две группы начали вращаться в противоположных направлениях. Там, где они соприкасались, возникла турбулентность — серебристый вихрь, напоминающий миниатюрный торнадо. Он поднялся к потолку туннеля, оставляя за собой спиральный след из отставших тварей.

Поигрался ещё минут пять, заставляя рой формировать различные фигуры и узоры, двигаться определённым образом, разделяться и снова соединяться. Всё это время тщательно отслеживал затраты энергии и эффективность команд.

Вот же прожорливые монстры! Чтобы контролировать рой, требуется очень много энергии. Мой источник гудел, как перегруженный генератор, каналы расширялись до предела, пропуская через себя потоки магии. Если продолжу в том же духе, скоро истощусь полностью.

Пора заканчивать представление. Дал мысленную команду, и рой двинулся ко мне, словно серебристая волна. Я переместил основную часть в себя и тут же пожалел об этом решении.

— Дурак… — выдохнул и упал на колени от внезапной боли.

Тело передёрнуло, словно через него пропустили электрический ток. Ощущение мерзкое — будто изнутри тебя наполняют жидким металлом, который растекается по всем сосудам, заполняя каждый уголок. Источник пульсировал так сильно, что его вибрация отдавалась в кончиках пальцев.

Пришлось потратить ещё больше энергии, чтобы эта толпа перекочевала в пространственное кольцо. Когда последнее существо исчезло, я выдохнул с облегчением и опустился на пол туннеля, тяжело дыша.

— Жёстко! — сплюнул на пол, чувствуя во рту металлический привкус.

Словно во мне десятки тысяч мелких засранцев. Каждый со своей волей, каждый хотел питаться, двигаться, жить. И приходилось сдерживать их всех одновременно. Улыбнулся своим мыслям.

Пополнение прибыло. Как я смогу их использовать? О-о-о-о… Вариантов просто масса. Их много — это плюс. Коллективный интеллект, когда я ими управляю. Скорость перемещения, способность проникать сквозь любую защиту.

Представил себе, как выпускаю рой на врагов на тюремщиков, охранников, может быть, даже на самого султана. Как те будут кричать и умирать, даже не понимая, что происходит. Видеть ранки, чувствовать слабость и не догадываться, что внутри них уже растут миниатюрные убийцы.

Но есть один скользкий момент. Когда твари станут этими мясными хомячками, продолжат ли мне подчиняться? Нужно проверить. Может, выделить небольшую группу для эксперимента? Посадить её в отдельный загон, дать созреть, посмотреть на результат?

Кивнул своим мыслям: «Так и сделаю, но позже. Сейчас нужно двигаться дальше».

Остальная часть роя, которую я не забрал с собой, теперь служила естественной защитой. Плотное облако серебристых тел окружало меня, как живая броня, готовая отразить любую атаку.

Мы с паучками и насекомыми двинулись дальше вглубь туннеля. Мои новые подопечные защищали от остальных особей, которые встречались нам на пути. Они атаковали их и уничтожали, словно конкурентов за пищу. Всё по законам природы: один пожирает другого ради своего нового хозяина.

Туннель постепенно начал расширяться. Стены, ранее напоминавшие ручную кладку, теперь сменились естественной породой. Ровные камни исчезли, уступив место обычной земле. Из потолка и сводов торчали какие-то корни — тонкие, извилистые, похожие на высохшие вены. Между ними пробивался странный мох — густой, с синеватым оттенком.

Я смотрел на всё через зрение паучков, и в их многочисленных глазах зелёная штуковина светилась слабым фосфоресцирующим огнём. Мох испускал мягкое сияние, похожее на лунный свет, отраженный в воде. Его свечение придавало туннелю сказочный, нереальный вид. Появилось ощущение, что я попал в какой-то другой мир, далёкий от реальности.

Поднёс руку к стене и осторожно прикоснулся ко мху. Тут же почувствовал… Интересно. Лёгкое покалывание в кончиках пальцев, словно слабый электрический разряд. Потёр подушечки большого и указательного: на них осталась влажная субстанция с серебристым отливом.

Что делает обычный человек в таких условиях? Переживает, торопится, ищет выход. Разыскивает место, где можно пересидеть, спрятаться, выжить.

Что делаю я? Срываю этот мох и прячу в пространственное кольцо. Если он светится, значит, может быть полезным — как минимум для создания естественного освещения. А если вызывает покалывание, то, возможно, обладает магическими свойствами.

Начал методично обдирать стены, снимая мох пластами и складывая его в пространственное кольцо. Оправдывал себя тем, что я хозяйственный и неизвестно, когда ещё погуляю по серой зоне в Османской империи.

Монстры смотрели на меня с удивлением, если такие примитивные существа вообще способны на это чувство. Мне даже показалось, что паучки обменялись недоумёнными взглядами. Наблюдали, как я с азартом первобытного собирателя сдираю светящуюся растительность со стен.

— Пригодится, — зачем-то ответил на их немой вопрос.

Остановился только тогда, когда забрал всё видимое глазу. Стены туннеля теперь выглядели голыми, лишёнными своего мистического сияния. В свете кристаллов моих пауков они казались просто грязными, покрытыми сыростью.

Эх, только перешёл на шестой уровень, а магию даже скопировать не у кого. Что бы я хотел? Нет, не так. Что лучше всего подойдет мне для дополнения к существующему арсеналу?..

Вода или ветер? Обе стихии обладают своими преимуществами. Вода — гибкая, текучая, способная принимать любую форму. А ветер… Скорость, манёвренность, возможность нападать издалека без видимых следов. Идеально для быстрых и бесшумных атак.

Рассчитал разные варианты и способы боя, прикидывая потенциальные преимущества каждой стихии. Вода хорошо сочетается с уже имеющейся у меня магией льда, это почти естественное продолжение. А ветер идеально дополнит яд, позволяя распространять его на большие расстояния.

— Да, ветер лучше всего, — кивнул своему выбору, представляя, как буду управлять потоками воздуха, насыщенными смертоносными токсинами.

Вот только где мне тут найти мага? Едва ли в этих туннелях бродят квалифицированные специалисты, готовые поделиться своими способностями. Придётся оставить на потом.

Я ожидал, что какая-то магия сама скопируется, как это было раньше, но… Мой источник в этом мире снова удивил. Ну и хорошо, наконец-то выберу сам.

Двинулся дальше, углубляясь в лабиринт подземных ходов. Мои монстры окружали меня плотным кольцом, защищая от опасностей. Паучки шли впереди, освещая путь, мясные хомячки летели рядом, образуя живой щит.

Вскоре появился запах — тяжёлый, затхлый, с нотками гниения. Он становился сильнее с каждым шагом, словно что-то гнилостное тлело впереди. Воздух насытился сыростью, запахом перегнивших растений и чего-то животного, давно умершего. К горлу подступил комок.

Мои насекомые начали падать. Просто так, без видимых причин они теряли способность летать и приземлялись на пол туннеля, как подбитые птицы. Тут же переместил их в себя, а потом в пространственное кольцо. Нечего рисковать ценным ресурсом.

Что-то тут убивает моих тварей? Другой монстр? Его магия? Может, какой-то газ, ядовитый для насекомых, но безвредный для людей? Или наоборот? Внутри горел исследовательский интерес, а мой хомяк… Нужно как-то его переименовать, а то я армию подобных ему захватил. Пусть будет внутренний хомяк-генерал. Точно! Он потирал свои маленькие лапки в предвкушении новой твари. Ещё бы, ему-то делать ничего не нужно, а я рисковать буду. Удобно устроился, засранец.

Огляделся по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь. Судя по всему, туннель вывел меня в какую-то пещеру — просторное помещение с высоким сводчатым потолком, поддерживаемым естественными каменными колоннами. Отправил морозного паучка вперёд на разведку. Монстр осторожно двинулся, освещая путь своими кристаллами.

— Вода? — удивился я, когда паучок показал мне, что находится впереди.

Тут вода! Откуда? В этих глубинах, под землёй, целое озеро или болото — трудно сказать точно из-за плохого освещения. И она почему-то какая-то густая, словно жижа. И зелёная?

Вдохнул полной грудью, пытаясь распознать запах. Яд? Да, точно он. Чем-то похож на токсины степных ползунов, но есть что-то новое… Более сладкое, как перезрелый фрукт, начинающий бродить. Этот аромат обволакивал сознание, заставляя мысли течь медленнее.

— А-а-а, — зевнул я, чувствуя, как накатывает сонливость.

Навалилась такая слабость, словно не спал несколько суток. Очень захотелось прилечь, закрыть глаза, погрузиться в объятия сна. Глаза начали слипаться сами по себе. Зевнул ещё раз, даже не пытаясь сдержаться.

Убойная штука, и это с моим-то иммунитетом! Яд ползунов я переносил почти без проблем, а тут едва на ногах стою. Источник пульсировал, словно мотор, в попытках справиться с отравлением, но даже его силы не хватало, чтобы полностью нейтрализовать эффект.

Услышал, как что-то плеснулось в этой зелёной жиже. Какое-то движение нарушило гладкую поверхность, разбежавшись концентрическими кругами. Выставил паучков вокруг себя, готовясь к атаке. Но усталость накатывала волнами, и каждая сильнее предыдущей.

— Хочу… этот… яд, — пробормотал я, опускаясь на землю.

Моё тело словно налилось свинцом. Ноги подкосились, и я без сил упал на колени. Сопротивляться дальше не имело смысла. Лёг на спину, раскинув руки, и закрыл глаза, проваливаясь в темноту.

— Тихо… — прозвучал спокойный голос где-то рядом.

— Сам ты тихо! — ответил другой, более возбуждённый.

Я пытался заставить себя открыть глаза, но веки стали тяжёлыми, как свинцовые пластины.

— Не кричи на меня! — первый голос прозвучал раздражённо.

— А что ты сделаешь? — нагло отозвался второй.

— Успокойся. Он уснул?

— Должен. Все засыпают.

Сквозь наркотический туман сознания я пытался осмыслить происходящее. Голоса… Русские? Они говорят на моём родном языке? Странно…

— В этот раз я сверху ем, а ты снизу, — заявил первый.

— Это почему ещё? — возмутился второй.

— Потому что в прошлый раз тебе достался мозг.

— Ладно. Как же ты меня достал!

— Ты меня тоже.

— Пойдём. Да не в ту сторону!

— Я сам знаю.

Двое. И говорят по-русски, что самое удивительное. Обсуждают еду. Значит, каннибалы и, судя по всему, знакомые или друзья. Выжили тут? И теперь кушают вот таких брошенных умирать, кто прошёл мимо мясных хомяков? Наши заключённые, сошедшие с ума от одиночества и мрака? Блин, я тут представление устроил, чтобы получить новую тварь, а это просто… Жаль.

Но что-то в голосах казалось странным, неестественным. Они звучали как-то… не по-человечески. Акцент? Интонации? Или нечто более фундаментальное?

Ко мне приблизились. Фу, мляха… Вот это вонь! Они что, в этом болоте живут? Едкий запах прожигал нос, глаза и лёгкие.

Всё, достало притворяться, что я сплю! Вскочил и уставился на…

— Что за бред? — спросил искренне. — Вы что вообще такое?

Глава 4

Как бы это описать? Я много повидал за свои две жизни, но тут даже слегка растерялся. Это… существо казалось воплощением чьего-то больного кошмара, сбежавшего в реальность.

— Он не спит! — произнёс первый голос, звучавший будто из-под воды.

— Да ты что? — ответил второй — более грубый и низкий.

— А как его есть?

— Уходим!

Тварь дёрнулась, готовясь скрыться в зелёной жиже. Только сейчас мозг начал анализировать, что именно я увидел. Существо напоминало гигантского червя — толстого, диаметром чуть уже человеческого торса. Склизкая кожа с бледно-серым оттенком покрывала всё его тело. Но самым отвратительным было то, что вместо одного хвоста у него их два, и на каждом по голове!

А эти головы… Они не похожи на морды обычных монстров. Существо мерзко косило под человеческое. Затылок — да-да, именно затылок — вытянутый, будто кто-то вывернул человека наизнанку и прилепил четыре глаза, по два с каждой стороны. Там, где должен быть позвоночник, раскрывалась пасть с тонкими, как иглы, кривыми зубами, расположенными в несколько рядов.

Меня словно парализовало от этого зрелища. Не страхом, а, скорее, странным отвращением и одновременно научным интересом. Такое существо в моей коллекции… Внутренний хомяк уже облизывался.

Как же сильно клонит спать. Стоит опустить веки, и сразу проваливаюсь куда-то. Если бы не магия яда, меня бы точно уже кушали. А так источник хоть как-то спасает, отправляя по каналам волны энергии, нейтрализующие сонные пары.

Я чувствовал, как магия циркулирует по телу, укрепляя каналы, защищая разум, не давая впасть в дрёму. Но даже с ней мысли путались, ускользая, как песок сквозь пальцы. Всё вокруг казалось расплывчатым, словно я смотрел через мутное стекло.

Сглотнул тягучую слюну и почувствовал, что язык онемел. В горле сухо, несмотря на сырость вокруг.

Пришлось сделать над собой усилие, чтобы начать действовать.

— Морозьте эту тварь! — дал приказ паучкам.

Вот только ничего не произошло.

— Давайте! — повторил ещё раз.

Бросил взгляд на своих монстров и увидел… что они спят! Все девять безвольно распластались на полу пещеры. Их кристаллы едва тлели, потеряв свой обычный яркий свет. Интересно-то как! Даже многоглазики не справились с этим.

Шипы льда, выпущенные мной, ударились о хрен пойми что и отскочили. Не причинили твари даже царапины, а она уже убегала, если это так можно назвать, — скорее, уплывала, извиваясь всем телом.

— Давай быстрее! — торопил один другого.

— Ты мешаешь!

— Сам мешаешь!

— Заткнись!

— Сам заткнись!

Бульк. Существо исчезло в мутной жиже, оставив после себя круги на поверхности. Я смотрел ему вслед, пытаясь осознать увиденное. Ущипнул за руку, чтобы убедиться, что не сплю. Больно — значит, не привиделось.

До сих пор не понял, где у этой мрази был перед. Или у неё их два? Она выглядела как червь с головами на обоих концах, и головы говорили, спорили между собой, обладали разными характерами. Одна казалась глупее, вторая — умнее, злее.

Причём они разговаривали на русском языке! Вот, что поразило меня больше всего. Не на тюркском, не на монгольском, а на чистом русском, пусть и с каким-то странным акцентом, будто слова произносит кто-то, для кого человеческая речь — экзотика.

Я держался и ждал. Магия яда циркулировала по каналам. Лёд собирался на кончиках пальцев, готовый сорваться и заморозить всё вокруг, если потребуется. Вот только странно, что моя первая атака не сработала. Почему шипы не смогли даже поцарапать существо? Теперь тварь сидела в жиже и не нападала.

Странное чувство, так привык к паучкам, их сигналам, зрению. Сейчас же ощущал себя «голым». В этой слабо освещённой пещере я остался один, без поддержки своих верных многоглазых разведчиков.

Повернулся, внимательно отслеживая малейшие движения в жиже. Человеческая колбаса не должна напасть со спины. Я не был уверен в её намерениях, но лучше держать врага в поле зрения.

По моим наблюдениям, существо двигалось слишком медленно, когда убегало. Да и способ охоты у него определённый. Внезапно напасть не получится, если, конечно, у него нет скрытых талантов.

Судя по окружающей обстановке и моим собственным ощущениям, эта тварь выделяет какое-то вещество, усыпляющее жертву, а потом подползает и… Передёрнул плечами. Лучше не думать, что было бы, когда я уснул. Мелькнула мысль: «Надо поблагодарить случай». Если бы не мой иммунитет к яду… Многие за отсутствие такой удачи дорого заплатили.

Подошёл и потрогал своих монстров: все в отключке. Поднял лапку одного, толкнул другого. Даже ткнул в глаз, дёргал за кристаллы. Ноль реакции. Неплохо…

Переместил своих подопечных в пространственное кольцо, пауки всё ещё находились в состоянии анабиоза. Пусть отдыхают, пока я разбираюсь с этой странной находкой.

Мозг продолжал анализировать ситуацию. Яд, который усыпляет жертву, — в целом ничего особенного, подобных случаев в природе множество. Но то, как он действует на монстров… Интересно. Это же просто…

— Подарок! — произнёс я вслух, и звук моего голоса гулко разнёсся по пещере.

Можно так ослабить любую тварь и потом уже захватывать её, перемещать или даже убить. Не нужно тратить силы на бой, не нужно рисковать собой и своими монстрами. Просто подождать, пока жертва уснёт, и делать с ней что угодно.

«Хочу!» — закричал внутренний хомяк-генерал, подпрыгивая от возбуждения. И я его очень понимаю. Такой инструмент сделает мою жизнь намного проще, откроет новые возможности.

Осталось несколько важных моментов. Первое: что именно воздействует так? Жижа или эта колбаса? Второе: насколько тварь разумна? Она говорит, рассуждает, принимает решения. Пусть одна голова явно глупее другой, но в целом существо демонстрирует интеллект.

Есть ли смысл пытаться поговорить и что-то узнать? Судя по действиям монстра, он труслив, напуган, бежит от меня, хотя я не проявлял агрессии. Может быть, именно это качество можно использовать?

Собрался с мыслями, продумал план действий.

— Эй! — крикнул я. — Червячок? Выходи, поговорить нужно.

— Нет! — что-то булькнуло из-под воды.

— Молчи! — тут же сказала вторая голова.

Их реакция была предсказуема. В конце концов, я ведь незнакомец, вторгшийся на территорию. К тому же, возможно, единственный, на кого не подействовал усыпляющий яд. Должно быть, это их настораживает. Нужно заинтересовать, успокоить.

— Ребята, меня зовут Павел Магинский. Я русский командир и земельный аристократ, — начал попытку установить контакт. — У меня нет к вам претензий, давайте просто поговорим. Вам же тут скучно, да? Я ничего плохого не сделаю.

Пауза. За ней последовал всплеск в зелёной жиже.

— Да! — ответил первый, и я увидел, как над поверхностью появилась одна из голов — та, что казалась глупее.

— Какой же ты тупой! — тут же возразил второй, и рядом возникла другая голова. — Как мне достался такой конченый брат?

— Сам тупой! — обиделась менее сообразительная часть.

— Нас убьют. Ты что, не понимаешь? Он сильный! На него не действует яд.

— Но он же сказал, что не будет ничего нам делать.

После этого наступило молчание. Обе головы замерли над поверхностью жижи, разглядывая меня своими странными глазами. Потом исчезли.

Я впервые увидел существо с двумя сознаниями в одном теле одновременно. Словно два разных человека, вынужденных делить одну оболочку и явно не слишком ладящих между собой. Дядя Стёпа с Лампой не в счёт, оба по очереди управляют телом.

Ждал, не торопя события. В жижу я не пойду, пока не уверен, что она безопасна. И всё ещё продолжало рубить спать. Моргаю, и словно две-три секунды из жизни пропадают. Приходится постоянно бороться с дремотой.

Раздалось бульканье, а следом — движение. Существо показало обе головы из жидкости. До чего же они жуткие! И это я говорю после того, как увидел перевёртышей, скорпикоза и прочих монстров.

— Не подходи! — тут же заявила более разумная голова, когда я сделал шаг вперёд.

— Хорошо, — кивнул и о. — Просто поговорим. Откуда вы знаете язык?

— Секрет, — снова ответила первая часть — та, что казалась умнее. — Мы много всего знаем.

— Мы умные, — вторая голова подалась вперёд, явно горя желанием пообщаться. — Теперь наша очередь. Почему ты не спишь?

Интересный вопрос. Подыграть им или сказать правду? Пожалуй, немного приоткрою карты, мне нужно их расположение.

— Я обладаю магией яда, и она блокирует действие вашей энергии, — пожал плечами, словно это самая обычная вещь.

— Магия яда? — удивился первый — тот, который поглупее. — А что это такое?

— Это… — задумался я, подбирая слова. Как объяснить принцип действия магии существу, которое, возможно, никогда не сталкивалось с подобным? — У меня есть защита, — сменил тактику. — Она не даёт уснуть от вашей…

— Слюны, — добавил второй, умный. — Вся эта пещера в ней, но раньше никто не имел никакую «защиту».

Слюна — значит, вот как называется эта зелёная жижа. Интересно. Я огляделся внимательнее. Теперь, когда существа упомянули об этом, заметил, что по стенам пещеры тоже стекает что-то вязкое с желтоватым оттенком. Выходит, тварь постоянно выделяет эту субстанцию, и со временем она накапливается, образуя целое озеро. Нужное мне средство найдено.

— А откуда знаете русский язык? — спросил я в очередной раз.

Двуголовая тварь снова переглянулась между собой. Это выглядело странно — две части одного существа, консультирующиеся друг с другом.

— Мы всегда знали, — ответила разумная.

— А кто вас научил? — не отступал я.

— Никто, — фыркнул глупый. — Мы родились, и мы знали.

Постарался сдержать удивление. Они даже не понимают, на каком наречии говорят, и не задумываются об этом. Похоже, для них русский язык — просто данность, что-то врождённое, как инстинкты для обычных животных. Или… Может быть, они копируют язык тех, кого встречают? Мимикрируют каким-то образом?

Я продолжил расспросы, выясняя всё больше деталей о странных существах.

— Вы давно здесь живёте? — спросил, оглядывая пещеру.

— Всегда, — пожала плечами (или что у них там вместо плеч) умная голова.

— А что едите? — задал вопрос, уже догадываясь об ответе.

— Корм, — хихикнула глупая голова.

— Тех, кто спит в нашей слюне, — уточнила умная. — Двуногих, четвероногих, ползучих, летучих. Всех, кто приходит в пещеру.

Значит, они неразборчивы. Люди, монстры — всё для них пища. Любопытно…

— А сколько вас тут таких? — поинтересовался, незаметно сделав ещё шаг вперёд.

Существо тут же дёрнулось, отплывая назад. Значит, и впрямь боится.

— Только мы, — гордо заявила глупая голова.

— Заткнись! — прошипела умная.

— Ох, понимаю. Секрет, да? — улыбнулся я. — Не хотите выдавать своих сородичей.

— Нет у нас никаких сородичей, — фыркнула более соображающая. — Мы одни такие. Особенные.

Это звучало правдоподобно. Такое странное создание вполне могло быть единственным в своём роде. Или одним из немногих. В любом случае его слюна представляет для меня огромный интерес.

Постепенно наша беседа продолжалась. Гипнотизирующий эффект жижи ослабевал. То ли я привыкал, то ли мой иммунитет к яду усиливался, вырабатывая всё более стойкую защиту. Мне больше не казалось, что я постоянно борюсь со сном.

Они рассказывали про себя, отвечая на мои вопросы, пока я делился информацией, которая могла показаться им безопасной. Что за вид монстров, сами не знают, даже не считают себя тварями. Наоборот, это они нормальные, а люди — жуткие создания и… вкусный корм. Сколько лет обитают в пещере — тоже не в курсе. Для них не существует времени как такового. Возможно, они бессмертны? Или живут настолько долго, что потеряли счёт годам?

— Нас зовут Бока и Тока, — неожиданно сообщила глупая голова.

— Он не спрашивал, — рассердилась умная.

— Но хотел! — возразил брат.

— Откуда ты знаешь, что хотел?

— Потому что все хотят знать наши имена! Мы же особенные.

Я не мог сдержать улыбку. Эти перепалки между двумя головами одного существа были… забавными. Почти как семейная пара, прожившая вместе много десятилетий. Они допекали друг друга, злились, но, по сути, оставались единым целым.

Продолжал проверять их намерения. Делал шаг, и черви тут же убирали головы в жижу. Определённо боятся. Хорошо, ведь страх можно использовать, направить в нужное русло.

Это вообще что: монстр, существо, мутант? Что-то совершенно новое для меня. Я пытался определить, какую пользу можно извлечь из находки. Значит, поговорим ещё.

— Бока, Тока, — позвал, используя их имена. — Хотите увидеть кое-что интересное?

Оба затылка тут же повернулись в мою сторону, выставив свои странные глаза над поверхностью жижи. Я чётко различал их теперь: Бока — менее сообразительный, с более округлой формой головы, и Тока — умный, с чуть вытянутым затылком.

— Что? — с детским любопытством спросил Бока.

— Не верь ему, — тут же осадил его брат. — Это ловушка.

— Но я хочу посмотреть!

— Ты всегда хочешь посмотреть, а потом мы попадаем в неприятности.

Идеально. Они сами дают мне рычаги для манипуляции. Похоже на классический случай «хороший-плохой жандарм», только в одном теле. Сыграю на их противоречиях.

Достал Ама из пространственного кольца и приказал не двигаться. Водяной медведь появился рядом со мной — огромный, чешуйчатый, с его тела сочилась светящаяся субстанция. Он выглядел впечатляюще, особенно в полумраке пещеры.

Но самое удивительное: колбаса не почувствовала монстра! Обе головы продолжали смотреть на меня, словно не замечая гигантскую тварь рядом. Интересно, как такое возможно? Обоняние отсутствует? Или их восприятие ограничено какими-то другими факторами? Они точно говорили, что едят разный «корм».

Я оставил медведя стоять там же. Вот только Ам вырубился. Просто упал на землю, словно кто-то выключил в нём рубильник. Его колоссальное тело грузно осело, глаза закрылись, и он перестал двигаться.

Неплохо. Действие их слюны оказалось сильнее, чем я предполагал. Даже мой мощный монстр не смог сопротивляться усыпляющему эффекту.

Следующий эксперимент. Из пространственного кольца появилась Лахтина в человеческом обличье. Ничто не выдавало в ней королеву скорпикозов, но её появление сразу привлекло внимание колбасы.

— Ещё корм! — заявил Бока, с жадностью разглядывая девушку.

— Маленький, — оценивающе поддержал Тока.

Лахтина оглянулась, пытаясь определить источник странных голосов.

«Что это за твари? — обратилась она ко мне через ментальную связь. — Мерзкие существа… Даже хуже вас, людей».

Значит, не в курсе, что за монстры. Жаль, я надеялся, королева скорпикозов может знать о них больше.

— Сам тварь и мерзкий! — тут же крикнул Бока, злобно сверкнув глазами.

Моя бровь взлетела вверх. Этот монстр слышит нашу с королевой ментальную связь? Вот так новость! Никто из известных мне тварей на подобное не способен. С каждой новой находкой в этом существе я всё больше хотел получить его в свою коллекцию.

Повернулся к девушке и не успел задать вопрос, как Лахтина вдруг пошатнулась. Её глаза затуманились, движения стали нечёткими, размытыми. Она сделала два шага в сторону, словно пьяная, а потом просто упала рядом с Амом. Моя гордая, своенравная королева скорпикозов отключилась, как перегоревшая лампочка.

Жадно проглотил слюну.

«Да я так смогу успокаивать дам, — мелькнула в голове непрошеная мысль, и я едва не рассмеялся вслух. — Только из-за этого свойства хочу получить их слизь. Всю!»

Впечатляющая демонстрация. Эта субстанция мгновенно нейтрализовала двух моих сильнейших монстров. А что будет с другими существами? С людьми? С магами? Такое средство бесценно для моих будущих планов!

Осталась последняя проверка. Мать перевёртышей явила себя миру. Изольда возникла из пространственного кольца во всей своей хищной красоте. Она осмотрелась, и её взгляд тут же зафиксировался на странном существе, плавающем в жиже.

— Затылочник! — выдохнула женщина, и в голосе прозвучало что-то похожее на благоговейный ужас.

Затылочник? Так вот как называются эти твари! Наконец-то появилось имя для странного существа.

Я заметил, что Изольда тут же задержала дыхание. Умно. Она уже поняла свойства слюны и пытается не вдыхать токсичные испарения.

«Говори!» — приказал по ментальной связи.

Плевать, что услышат Бока и Тока. Я хочу получить больше информации, да и другого способа нет: если она откроет рот, то вырубится.

«Это крайне редкая тварь. Я лишь слышала о ней. В легендах говорится, что их почти не осталось», — тут же ответила женщина, не сводя глаз с червя.

«Как его убить?» — задал главный вопрос.

«Никак! Он бессмертен… — со странным воодушевлением произнесла Изольда, разглядывая существо. — Если его попытаться убить, он исчезнет и появится вновь, а на тебе останется проклятие».

«Проклятие?» — переспросил я, чувствуя, как неприятно кольнуло под ложечкой.

«Да! Каждый некромант мечтает получить его. Ведь с ним может убивать даже крайне сильных магов. Есть легенда, что с проклятием затылочника человек способен убить любого костяша», — мать почему-то с жадностью вглядывалась в тварь.

Я замер, переваривая информацию. Способ убить некромантов? Это… потрясающе. Один из моих врагов — учитель Дрозда, и проклятие, способное уничтожить его, стоило бы любых денег. Тем более, когда у меня постоянно пытаются забрать кровь.

«Ты сказала, что они редкие и их не осталось, значит, что всё-таки смертны?» — уточнил я, не сводя глаз с существа.

«Они просто исчезли. Никто не понимает, почему. Это всё, что я знаю», — пожала плечами женщина.

«Почему он тебя интересует?» — склонил голову, заметив странный блеск в глазах матери перевёртышей.

«Их слизь омолаживает. Лучше средства для красоты женщины не найти. Но… — поморщилась мать. — Стоит начать собирать субстанцию, как она исчезнет, если сами затылочники тебе не позволят».

Изольда тоже вырубилась, не договорив. Ей пришлось вдохнуть их яд, ведь никто не может задерживать дыхание вечно. Ноги подкосились, и она рухнула рядом с остальными, образовав на полу пещеры настоящую коллекцию спящих монстров.

Внутренний хомяк-генерал устроил во мне бунт. Слизь, что омолаживает, усыпляет не только людей, но и монстров. А ещё проклятие затылочника, с которым можно прикончить некроманта. Это… Это… Слишком соблазнительно. На мне клятва крови Дрозду, костяши идут по пятам. Хочу ли я такую силу? Да, сто раз.

Глянул на существо, продолжавшее наблюдать за мной своими глазами. Всем телом ощущал, как магия яда циркулирует по каналам, защищая от усыпляющего эффекта. Нужно заполучить эту слизь, но заставить затылочника добровольно поделиться будет непросто.

— Ребята! — обратился я к колбасе, широко улыбаясь. — А вы любите играть?

— Да! — тут же отозвался Бока, и я мог поклясться, что видел, как его морда (если это можно назвать мордой) озарилась радостью.

— Тихо ты! — оборвал его Тока. — Никто не играет с едой.

— Но я же не обычная еда, — улыбнулся, делая паузу для большего эффекта. — Во-первых, не сплю. Во-вторых, гораздо сильнее, чем кажусь. В-третьих, могу быть полезным.

Две головы переглянулись, обмениваясь какими-то мыслями. Интересно, у них общее сознание или два отдельных? Скорее, второе, судя по разным характерам и постоянным спорам.

— Правда, брат, этот корм другой, — Бока повернулся к Токе. — Я хочу попробовать игру с ним.

— Что ты предлагаешь? — спросил второй, явно заинтересовавшись.

Вот он, мой шанс.

— Давайте так, — сел на землю, показывая свои мирные намерения. — Я лягу и не буду двигаться, а вы попытаетесь меня усыпить. Выиграете — съедите. Всё честно.

— А если нет? — насторожился Тока, и его глаза сузились, напоминая щёлки.

— Брат, давай! — Бока уже готов был кинуться в игру.

— Поделитесь со мной своей слюной, — закончил я мысль, стараясь говорить спокойно и рассудительно.

— Согласны! — тут же обрадовался глуповатый.

— Подожди, — Тока не спешил отвечать. — Зачем она тебе? Ты не мы.

Хороший вопрос. Нужно что-то правдоподобное, но безопасное.

— Я собираю редкие вещи, — ответил, приняв самый беззаботный вид. — А вы очень редкие братья. Хочу оставить себе подарок от такого знакомства.

Смягчил голос, словно с детьми разговаривал. В каком-то смысле так и было: Бока явно обладает восприятием мира, как у ребёнка.

— Ты нас не тронешь! — тут же добавил Тока. — Клянись!

Вот же… Я скрипнул зубами. Обычная уловка не сработает. Если это создание действительно способно читать мысли, оно может почувствовать обман или мои истинные намерения.

— Он хочет нас убить, — заявил Тока. — Уходим!

— Стой! — остановил его, сжав кулак. — Я клянусь…

Слова застряли в горле. Внутренний голос кричал: «Не делай этого! Ты потеряешь шанс получить проклятие!» Но разум подсказывал, что это единственный способ заполучить хотя бы слизь.

Сдержал внутреннее негодование, глубоко вдохнул и произнёс:

— Клянусь, что не трону вас, если выиграю. Заберу только слизь и уйду.

Почувствовал, как сработала настоящая клятва. По телу прошла волна магии, закрепляя обещание. Если нарушу его, мне будет очень плохо.

Ладно, слизь — хороший подарок от встречи с этой редкой тварью. Не проклятие некроманта, конечно, но тоже невероятно ценный ресурс. Омолаживающее средство, усыпляющий яд, способный нейтрализовать даже таких мощных монстров, как скорпикоз… Да за такое многие отдали бы состояние!

У нас началась игра. Я лёг на спину, раскинул руки, словно сдаваясь на милость судьбы. Источник внутри пульсировал, готовый защищать меня от усыпляющих миазмов.

Второй, Тока, оказался достаточно умным. Я видел, как он смотрел на Лахтину и Изольду, оценивая, насколько обе могут быть вкусными. Вижу, что хочет выиграть, скушать меня и ещё двух девушек, поэтому и согласился на мои условия. Они уверены в своих силах, я тоже… Надеюсь.

Постепенно монстр приближался. Медленно, аккуратно, будто опасаясь подвоха. Я слышал, как они что-то выплёвывают — звук, похожий на влажное чавканье.

И вот тут меня накрыло. Сознание поплыло, словно лодка без вёсел в бурной реке. Перед глазами замелькали странные образы: перевёртыши, танцующие под луной; Лахтина в облике гигантского скорпикоза, обвивающая хвостом городские стены; мой медведь Ам, летящий в небесах на огромных крыльях…

Источник забарабанил, как бешеный. Магия пульсировала по всему телу и сопротивлялась воздействию. Ещё одна причина моей «игры» — иммунитет. Получить его к такому яду-зелью молодости — очень существенный бонус. Если я выдержу это испытание, мой организм научится полностью нейтрализовать их токсин.

Держался из последних сил, кое-как получалось справляться. Каналы расширялись до предела, пропуская магию яда, которая боролась с внешним воздействием. Казалось, будто внутри меня идёт настоящая химическая война.

Наконец-то существа приблизились. Вонь, исходящая от тварей, была просто невыносимой — смесь гниющей плоти, прокисшего молока и тухлых яиц. Но это и помогало не вырубиться: отвращение боролось с сонливостью, позволяя оставаться в сознании.

Хмыкнул про себя: «Ну вот и моя победа», открыл глаза и улыбнулся.

— Па-па! — закричал Ам, да так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.

«Что за…?» — мысль не успела оформиться в моей голове.

Я почувствовал резкое движение справа от себя. Водяной медведь, который должен был мирно спать в отключке, внезапно очнулся. С неестественной скоростью он оказался рядом с затылочником прежде, чем я успел среагировать.

Время словно растянулось, замедлилось до мучительных, тягучих мгновений. Я видел, как Ам раскрывает пасть, как блестят его острые зубы в тусклом свете кристаллов, как мощные когти готовятся вонзиться в плоть твари.

Уже вскакивал, уже кричал: «Нет!», но было поздно.

С влажным треском и отвратительным хрустом Ам оторвал одну голову затылочника — ту, что глуповатая, принадлежащая Боке. И мгновенно запихнул её себе в пасть, жадно чавкая.

— Нет! — крикнул я, чувствуя, как внутри что-то обрывается.

Медведь замер, ошеломлённый моим приказом. Его морда, испачканная зеленоватой слизью, выражала полное непонимание. Он лишь хотел защитить своего хозяина от опасной твари.

Но монстр уже вырвался из лап Ама. Тока — единственная оставшаяся голова — разинул пасть, обнажая ряды тонких, как иглы, зубов. В глазах затылочника читались боль, ярость, безумие. Он готовился атаковать, и целью его был мой водяной медведь.

Мозг не успевал анализировать происходящее. Сработали рефлексы, вбитые годами тренировок и двумя жизнями постоянных сражений. Меч из когтя водяного медведя тут же появился в моей руке, материализуясь из пространственного кольца.

Взмах — молниеносный, точный, необратимый, и вторая голова отделилась от туловища, описав в воздухе дугу и шлёпнувшись в зелёную жижу. Сука…

В тот же миг обезглавленная колбаса засветилась странным, синим огнём. Сияние становилось всё ярче, пульсировало, меняло цвета от зелёного до багрово-красного. А потом существо просто… исчезло. Растворилось в воздухе, словно его никогда и не было.

Меня тут же скрутило, будто внутри взорвалась сверхновая. Я упал на колени не в силах устоять. Тело выгнуло дугой, мышцы напряглись до предела, словно по ним пропустили электрический ток. Суставы трещали, кости плавились от невыносимого жара.

Источник расширился так резко, что я почти услышал треск. Каналы задрожали, магия внутри них забурлила, как кипящая вода. В голове царил хаос из боли, вспышек света и обрывков мыслей. Хреново! Очень! Казалось, мою душу выворачивают наизнанку, а тело разбирают по атомам.

Перед глазами поплыли цветные пятна, складывающиеся в странные узоры. Я видел затылочника — его извивающееся тело, глаза, полные боли. Видел и то, что скрывалось внутри, — пульсирующее алое ядро, источник его силы и жизни.

Ощущал, как что-то чужеродное проникает в меня, сливается с моим источником, изменяет структуру. Отчаянно пытался сопротивляться, но это было всё равно что бороться с приливом голыми руками. В какой-то момент боль стала настолько сильной, что я просто отключился.

* * *

Пришёл в себя. Шумно вдохнул, ощущая металлический привкус во рту.

— Па-па! — тут же бросился ко мне Ам. — Ты жи-иф?

— Отвали, — толкнул его в морду, чувствуя, как в висках пульсирует боль.

Голова гудела, словно в ней установили целую колокольню. Во рту пересохло, горло саднило, всё тело ныло, будто после многочасовой изнурительной тренировки… Клятва меня не убила? Удивительно.

Заглянул в себя, проверяя состояние источника: цел, каналы — тоже, магия никакая не скопировалась. Выдохнул, подумав: «Повезло».

Глянул в человеческие глаза монстра, в которых читалось столько преданности и верности. И за что мне на него кричать? Ам пытался защитить, я сам отрубил вторую голову.

— Ничего, здоровяк, — положил руку на шею водяного медведя. — Ты хотел как лучше.

Ам жалобно заскулил, прижимаясь ко мне всем своим огромным телом. Забавно, как эта мощная тварь может вести себя, словно маленький щенок.

Сейчас меня волновал только один вопрос: получил ли я проклятие затылочника? Ведь тоже убил его, участвовал в его смерти, хотя бы отчасти. По словам Изольды, это должно было активировать проклятие.

Как бы ни исследовал себя, кроме метки некроманта, ничего не нашёл. Никаких новых отметин, никаких изменений в структуре источника. Странно. Может быть, мать перевёртышей ошибалась? Или проклятие проявляется как-то иначе?

Внутренний хомяк-генерал рыдал от потери такой силы. Чего уж там, я и сам разочарован. Проклятие, способное убивать некромантов, — это был бы козырь в рукаве против одного из моих самых опасных врагов.

Ладно, главное — жив. И, судя по всему, клятва не считается нарушенной, ведь это не я первым напал на затылочника, а Ам. Техническая тонкость, но магия часто работает по букве, а не по духу обещания.

Огляделся: девушки ещё спали. Лахтина и Изольда лежали рядом, погружённые в глубокий сон. Их грудные клетки мерно поднимались и опускались — живы.

Слизь осталась! Сияющая, переливающаяся всеми оттенками зелёного, она по-прежнему заполняла значительную часть пещеры. Затылочник мог исчезнуть, но его дар остался.

Я вытащил чан из пространственного кольца и начал заниматься сбором редчайшей жидкости. Ам наблюдал за мной и молчал, изредка поскуливая, словно извиняясь. Я был полностью поглощён процессом сбора слизи. Сейчас эта субстанция казалась ценнее золота.

Потребовалось три часа, чтобы исползать пещеру вдоль и поперёк. Использовал всё в пространственном кольце, но в итоге остановился на большом алхимическом чане. Пригодился даже опыт старой жизни, когда я был вынужден в детстве работать на ферме и доить коров. До того, как меня продали во дворец двойником. Примерно те же движения требовались, чтобы собрать слизь со стен и потолка пещеры.

Субстанция не оказывала сопротивления. Она будто сама лилась в мои ёмкости — тягучая, как растопленный мёд, но более жидкая. На ощупь была тёплой, почти горячей, с лёгкой пульсацией, словно живое существо.

За всё время работы меня не тянуло в сон, несмотря на прямой контакт со слизью. Видимо, мой организм уже выработал иммунитет. Ещё один бонус от этого приключения.

Получилось почти пять литров — настоящее сокровище. С таким количеством можно проводить эксперименты, создавать зелья, пропитывать оружие… Потенциал применения ограничен только фантазией. Уже собирался убрать её в пространственное кольцо, как она засветилась. Ярко, ослепительно, невыносимо для глаз.

— Нет! — дёрнулся к чану, чувствуя, как внутри всё обрывается.

Вспышка. Резкая, словно взрыв солнца в миниатюре. Когда зрение вернулось, я увидел, что из зелёной жидкости образовалась… вода? Прозрачная, обычная, абсолютно ничем не примечательная жидкость без цвета и видимых свойств.

Накатило такое разочарование, что я скрипнул зубами. Неужели слизь затылочника нестабильна? Или его смерть повлияла на свойства вещества?

Наклонился к чану, чтобы лучше рассмотреть жидкость, и тут в нос ударил запах. Яркий аромат трав: свежескошенной луговой, горного тимьяна, лесной мяты. А за ним — тёплый запах выпечки, напоминающий о домашнем хлебе и булочках с корицей. И завершал эту симфонию аромат озона, грозы — свежий, бодрящий, пробуждающий.

Посмотрел на жидкость внимательнее: она изменилась. Теперь это была не обычная вода, а нечто среднее между маслом и сиропом, слегка голубоватого оттенка, с перламутровыми разводами на поверхности.

Опустил палец в ёмкость. Да, это она так вкусно пахнет. Текстура оказалась бархатистой, с лёгкой маслянистостью. Буквально скользила по коже, впитываясь так быстро, что не оставляла следов.

Ам оказался рядом, привлечённый запахом. Он наклонился к чану, глубоко вдохнул аромат… и тут же вырубился. Просто сложился, как карточный домик, упав рядом с ёмкостью.

Выходит, я не лишился своего приза. Улыбка расползлась на лице. Слизь затылочника не исчезла, она просто… трансформировалась. Изменила свойства, стала более концентрированной и сильной.

Чан с драгоценным содержимым переместился в пространственное кольцо. Я очень герметично его запечатал, чтобы ни капли не пролилось и никакой запах не просочился наружу.

Огляделся ещё раз, вспомнив слова Лахтины. Королева сказала, что затылочник бессмертен. Но я не вижу, чтобы он появился вновь после гибели. Неужели он, как и его сородичи, просто исчез? Жаль, что мне не досталось проклятие. Хотя… кто знает? Может, просто ещё не проявилось?

Я остановился, почувствовав странное ощущение внутри. С источником что-то происходило. Он снова расширился, на этот раз без боли и дискомфорта, а потом на его стенке возник какой-то знак ярко-красного цвета.

Вот оно! Проклятие затылочника! Символ имел форму двух переплетающихся змей или червей, закусивших собственные хвосты. Внутри этого круга пульсировала энергия.

Потянулся к нему мысленно, но потрогать не получилось — обжигало, отталкивало, не давало прикоснуться. Знак словно жил своей жизнью, поселившись в моём источнике.

— Мне нравится эта серая зона, — улыбнулся я, чувствуя, как внутри растёт предвкушение.

Проклятие всё-таки досталось мне! Его эффект ещё предстоит выяснить, но сам факт наличия такого инструмента против некромантов радовал до глубины души.

Убрал Ама в пространственное кольцо, затем Лахтину и Изольду. Пусть спят там, приходят в себя. Мне же нужно двигаться дальше.

Но куда двигаться? Пещера с затылочником не имела очевидных выходов, кроме того туннеля, откуда я пришёл. Возвращаться тем же путём не хотелось — слишком долго, да и смысл? Дальше должно быть что-то ещё, и я хочу это себе.

Начал снова обходить пещеру, внимательно изучая каждый сантиметр поверхности. Жижа, которая тут служила местным озером-болотом, тоже изменилась. Вода стала прозрачной, чистой, словно горный ручей. Дно просматривалось на несколько метров в глубину.

То ли я нарушил экосистему, убив затылочника, то ли это какая-то странная эволюция жидкости после его смерти. Снова вспомнил о дяде Стёпе. Вот его бы сюда, со всеми своими знаниями алхимии он наверняка смог бы объяснить происходящие изменения.

Уже собирался разбить небольшой лагерь прямо тут. Всё равно здесь безопасно теперь, когда меня перестало клонить в сон. Из пространственного кольца появились мясные хомячки. Насекомые зажужжали рядом, образуя живое облако серебристого цвета.

Да, влияние затылочника полностью исчезло. Его яд больше не действует даже на самых чувствительных существ. Можно было бы отдохнуть здесь, но что-то подсказывало мне, что нужно двигаться дальше. Интуиция? Предчувствие? Неважно, за годы я научился доверять этим ощущениям.

Обошёл пещеру по периметру второй раз и заметил то, чего не видел раньше, — небольшую щель в стене у самого пола, частично скрытую выступом камня. Наклонился, изучая отверстие. Узкое, едва ли человек средней комплекции протиснется, но выбора особо нет. Пролезть не получится сразу — слишком тесно. Нужно расширить проход.

Уже начал копать, как вдруг услышал вибрацию. Сначала слабую, едва различимую, затем всё более явную. А потом почувствовал её — земля под ногами слегка дрожала, словно где-то недалеко двигалось что-то огромное.

Схватился за корень, который торчал рядом с щелью. Потянул на себя, используя его как рычаг. Земля посыпалась вниз, образуя небольшую горку у входа. Вибрация усилилась. Видимо, от неё тут и возникла прореха.

Я полез внутрь, расширяя проход руками. Всё равно другого пути нет. Звук становился всё сильнее, отдаваясь в костях. А потом я услышал стрекотание. Знакомое… Словно множество насекомых перемещаются одновременно, задевая друг друга крыльями и конечностями.

Расталкивал рыхлую почву и двигался дальше, сантиметр за сантиметром прокладывая себе путь. Ни черта не видно, руки на ощупь убирали грунт. Вперёд, только вперёд.

После нескольких минут такого продвижения в лицо ударил свежий воздух. Я вдохнул полной грудью, наслаждаясь его чистотой после затхлости подземелья. Замер, осторожно ощупывая пространство перед собой. Пальцы вдруг ощутили пустоту: там что-то есть. Дальше начиналось открытое пространство. Вырыл себе ямку и осторожно выглянул наружу.

Открывшееся зрелище заставило меня затаить дыхание. Тысячи, десятки тысяч степных ползунов и песчаных змей. Море монстров, колыхающееся, как живое одеяло, накрывшее долину. Шум стоял такой, что впору оглохнуть. Стрекотание, шипение, скрежет — всё сливалось в единую какофонию звуков.

Это же сколько тут материала для подчинения? Целая армия монстров, которая могла бы стать моей. С такой силой я мог бы диктовать условия не только в Османской империи, но и везде, куда доберусь.

Повернул чуть голову и увидел несколько особей, от вида которых захватило дух. Ползуны размером с грузовик и змеи длиной в несколько вагонов. Настоящие гиганты среди своих сородичей. Все остальные монстры вились вокруг них.

— Это что, их какие-то местные короли или королевы? — произнёс я шёпотом. — Хочу…

Глава 5

Я продолжил наблюдение. Огромная змея плавно двигалась между собратьями, раздвигая их, словно император, шествующий через толпу подданных. Чешуя переливалась в слабом свете, отбрасывая блики на стены пещеры. За ней тянулся след из более мелких тварей, выстраивающихся в причудливую процессию.

Рядом с тварью был гигантский степной ползун. Этот монстр выглядел впечатляюще даже на фоне своих чудовищных сородичей. Его бугристая кожа казалась древней, покрытой шрамами и наростами, словно ландшафт неизведанной планеты. В отличие от обычных ползунов, гигант передвигался медленно, с достоинством, присущим только настоящим владыкам.

Остальные монстры расступались, освобождая путь чудовищам. Некоторые даже припадали к земле в странном подобии поклона. Мелкие ползуны буквально распластывались на камнях, когда мимо проходил их огромный собрат.

— Они как Лахтина и её отец, — пробормотал я, вспоминая рассказы королевы скорпикозов о родителе.

Выходит, у каждого вида монстров есть своя иерархия? Особи посильнее управляют остальными? Или просто более старые, опытные выживают дольше и становятся крупнее? В любом случае сейчас передо мной были местные правители своих видов.

Гигантский ползун вдруг замер. Его тело напряглось, а бугристая кожа пошла рябью, словно по ней пробежал электрический разряд. Огромная голова медленно повернулась в мою сторону. Я инстинктивно вжался в землю, стараясь стать незаметнее. Чудовище принюхалось, широко раздувая ноздри. По его коже прошла ещё одна волна судорог. Неужели почуял? Магия подчинения монстров потекла по каналам, готовая к использованию. Я напрягся, прикидывая шансы. Если сейчас они меня заметят и атакуют…

Мысленно пересчитал всю свою «армию»: девять паучков, рой мясных хомячков, медведь Ам, две девушки-монстра. Неплохо на бумаге, но против этого моря тварей? Даже со своим шестым рангом я бы не поставил на такой расклад.

Огромный ползун медленно отвернулся и продолжил путь. Я выдохнул. Не заметил… Или решил, что не стоит внимания? В любом случае мне повезло.

Змея-гигант тем временем поднялась на хвосте, возвышаясь над остальными монстрами, словно живая башня. Её длинное тело извивалось, создавая впечатление гипнотического танца. Мелкие змеи вокруг тоже поднялись, подражая своей королеве или королю.

Эта тварь могла бы одним движением снести половину воинов в казарме, а её яд… Если он соответствует размерам, то способен отравить целое озеро. От таких мыслей по спине побежал холодок. Внутренний хомяк-генерал затаился, не решаясь пискнуть. Даже он понимал масштаб угрозы. И возможной выгоды, конечно. Требовать ничего не смел, а то получил бы у меня.

Змеиная королева закончила свой ритуал и опустилась на землю. Её движения, несмотря на огромные размеры, оставались плавными, почти изящными, гипнотизирующими. Вдруг она раскрыла пасть и издала низкий, вибрирующий звук, от которого земля под моими руками задрожала.

По залу прокатилась волна движения. Сотни, тысячи монстров начали перемещаться в едином потоке, как в гигантском муравейнике. Каждый знает своё место и выполняет свою функцию. Удивительно организованно для тварей, которых обычно считают бездумными машинами для убийства.

В этом мире принято считать, что монстры — просто опасные животные. Хищники, действующие по инстинктам. Но, наблюдая за столь сложной социальной структурой, я в который раз начал сомневаться. Здесь были система, порядок. Возможно, даже некое подобие разума.

Гигантский ползун вдруг издал громкий звук, и вся масса тварей мгновенно замерла. Секунда тишины, и монстры начали опускаться на землю. Они сворачивались, группировались, прижимались друг к другу, формируя странные скопления. Я наблюдал за ними ещё минут десять.

— Они спят? — прошептал, не веря своим глазам.

И правда, похоже на то. Звуки постепенно стихали, движения становились всё менее активными. Даже гиганты нашли себе места в центре пещеры и медленно сворачивались в огромные кольца. Это было… необычно. Я никогда не видел, чтобы целая колония монстров одновременно отходила ко сну.

Медленно отступил назад, в свою нору. Мозг работал на полную мощность, перебирая варианты: «Можно попытаться найти другой выход из серой зоны. Прорыть ход в сторону или вернуться назад. Но оставлять такое количество потенциальных ресурсов? Несколько тысяч степных ползунов и песчаных змей буквально лежат передо мной».

Внутренний хомяк-генерал молчал, но я чувствовал его жадный взгляд. Он хотел этих монстров, всех до единого. И я его понимал.

Присел на корточки, прислонился спиной к земляной стене. Мне нужен план. Хороший план, потому что права на ошибку здесь нет. Один неверный шаг, и вместо добавления уникальных монстров к моей коллекции, я сам стану чьим-то обедом.

Первое, что приходит на ум: использовать слизь затылочника. У меня есть пять литров. Притащить сюда чан, вылить всё в пещеру и, пока монстры спят, собирать их по одному. Просто и эффективно. Но слишком расточительно. Этот усыпляющий яд крайне редкий и ценный. Тратить его на задачу, которую можно решить другими способами? Неразумно. Особенно когда мне ещё предстоит выбираться из проклятой тюрьмы и разбираться с турецкими властями.

Рука машинально погладила грудь. Даже с новой защитой укусы этих тварей причинят мне боль, и рано или поздно они её пробьют. А если их будут тысячи…

Закрыл глаза и сосредоточился. В голове проносились десятки вариантов, сменяя друг друга, как кадры в кинофильме. Каждый план я представлял перед внутренним взором, оценивая риски и выгоду, просчитывая последствия.

Можно выпустить мясных хомячков и пауков, пусть устроят диверсию. Отвлекут внимание, пока я буду забирать монстров по одному. Нет, слишком рискованно. Если гиганты проснутся, мои мелкие твари их не удержат.

Может, создать огромную ледяную клетку? Заморозить часть пещеры и методично обрабатывать отсеки? Слишком энергозатратно. Источник не выдержит такой нагрузки, особенно после всех предыдущих приключений.

А что если?..

Странное ощущение заставило меня прерваться. Сейчас идеальный момент. Они все спят естественным образом, что сильно упростит задачу. Решено: буду действовать здесь и сейчас.

Ещё раз оглядел пещеру. Примерно определил численность монстров: не меньше скольки-то тысяч. Рассчитал расстояния, отметил положение гигантских особей. Вспомнил всё, что знал о повадках этих тварей. Песчаные змеи чувствительны к вибрациям. Значит, нужно двигаться максимально тихо. Степные ползуны реагируют на резкие запахи и движения. Следовательно, никаких рывков и быстрых перемещений.

Я чувствовал, как магия циркулирует по каналам гораздо свободнее и мощнее, чем раньше. Чего ещё мне стоит опасаться?..

Гиганты. О них известно мало. Они могут обладать способностями, о которых я даже не подозреваю. Лучше держаться от огромных тварей подальше. Сначала соберу мелких особей с периферии, потом буду продвигаться к центру.

Снова посмотрел в пещеру. Монстры мирно спали, большинство из них даже не шевелились. Только редкие движения выдавали, что это живые существа, а не каменные изваяния.

Дальше всё закрутилось на максимальных оборотах. Я достал чан с ядом затылочника и вытащил часть своего роя мясных хомячков. Серебристое облако окружило меня, завихряясь в воздухе. Мысленно отдал команду, и монстры начали расширять мою нору, создавая что-то вроде небольшой рабочей площадки.

Крошечные хищники методично подгрызали стены, выносили землю, утрамбовывали пол. Работали они почти бесшумно, только лёгкое жужжание крыльев нарушало тишину. Через пятнадцать минут у меня появилось достаточно места для сложного и кропотливого процесса, который я задумал.

Паучки один за другим возникали с другой стороны пещеры, где спали монстры. Перемещал их с максимальной осторожностью. Я помнил, что песчаные змеи чувствуют вибрации, когда твари двигаются, поэтому многоглазики появлялись один за другим.

Следил за реакцией монстров, чтобы они не проснулись. Когда достал всех, занялся следующим этапом своей операции по захвату армии. Начал медленно перемещать одного за другим. Необходимо было расставить паучков так, чтобы охватить максимальную площадь пещеры. Создать сеть, через которую можно будет контролировать процесс и вовремя заметить любые изменения.

Время растянулось. Каждый паучок перемещался с выверенной точностью, останавливаясь в стратегически важных точках. Вроде простая задача, но требовало столько усилий, что я уже устал. Кажется, через пару часов паучки наконец встали правильно, охватив почти всю пещеру. Я поморщился, осознав, как их мало. С большим количеством пауков было бы намного проще контролировать ситуацию.

«Вот бы размножаться начали, — мелькнуло в голове. — Но как это сделать без Па?»

Сеть наблюдения была установлена. Первый этап плана завершён, пора переходить ко второму.

Моя маленькая землянка была почти готова. Чан с ядом затылочника стоял на месте. Я задумал нечто амбициозное — создание микроскопических кристаллов льда, которые послужат носителями для яда. Казалось бы, что может быть проще? Я уже давно научился создавать лёд любой формы, но концепция требовала невероятной точности. Кристаллы должны быть размером с четвертинку капельки, не больше. Достаточно маленькие, чтобы не разбудить монстров при падении, но и в меру большие, чтобы удержать нужное количество яда.

Первая попытка закончилась неудачей. Кристаллы получились слишком крупными — такие непременно разбудят чутких змей. Вторая попытка — слишком мелкие: испарятся, не долетев до цели. Пот стекал по моему лбу от напряжения, рубашка прилипла к спине.

— Да твою мать! — процедил я сквозь зубы, когда очередная партия кристаллов получилась неравномерной.

Энергия расходовалась впустую, источник начинал ныть от напряжения, но я продолжал пробовать, корректируя форму, размер, плотность. Руки уже тряслись, сжал их в кулаки и выдохнул. Вот чего у меня с лихвой, так это упрямства. Облизнул пересохшие губы и продолжил. Снова провал, ещё один… Они следовали друг за другом.

На седьмой попытке получилось. Тысячи маленьких кристаллов, идеально одинаковых, зависли в воздухе перед моими глазами. Они переливались в тусклом свете, как крошечные драгоценные камни. Успех!

Но это была лишь часть работы. Теперь кристаллы нужно пропитать ядом затылочника. Я начал окунать их в чан партию за партией. Лёд вступал в реакцию с жидкостью, впитывая её в себя, но при этом сохраняя форму.

Сотни, тысячи кристаллов проходили через эту процедуру. Первая партия, вторая, третья, сотая, пятьсот сорок восьмая… Я потерял счёт времени. Руки двигались автоматически, глаза слезились от напряжения, но наконец-то процесс был завершён.

Выдохнул и вытер пот со лба. Роба промокла насквозь, словно я искупался, находясь в ней же. Мышцы ныли от статичного напряжения. Но дело того стоило: перед моими глазами парили тысячи крошечных капсул с сильнейшим снотворным.

Взял под управление часть роя мясных хомячков. Серебристые твари приблизились, окружив меня плотным облаком. Отдал мысленный приказ, и каждое насекомое схватило по кристаллику. Следующая партия, ещё одна, пока все маленькие грузчики не получили свою ценную ношу.

В глазах потемнело от напряжения, и я чуть не отключился. Прикусил губу до крови. Боль помогла сосредоточиться и вернуть хоть какую-то ясность рассудка.

Последний этап плана — самый ресурсозатратный. Сделал новую дыру в земле и выпустил мясных хомячков наружу. Рой серебристых точек переместился в пещеру, распространяясь по воздуху, как живое облако.

Дальше началось самое трудное — подключение насекомых к сети из паучков. Я попытался создать единую систему управления, объединив всех своих монстров в одну команду. Подобного ещё никогда не делал, тем более с таким количеством тварей.

Голова мгновенно взорвалась болью, словно кто-то вонзил раскалённый прут в затылок и начал размешивать мозги.

— М-м-м-м-м-м…. — вырвалось из моего рта.

Сквозь пелену боли я продолжал усиливать контроль. Когда улучшенная сеть Магинского была сформирована, направил рой к намеченным позициям.

Калейдоскоп ощущений: дышал глазами, видел ушами и нюхал глазами. Слишком много тварей за один раз. Их сигналы сливались в единый поток, который сбивал, путал. Приходилось напрягаться, чтобы не потерять контроль над мясными хомячками.

Кристаллы паучков светились на максимальной яркости. Я ощущал, что многоглазики тоже на пределе. Они, словно большие вышки, транслировали мою волю.

Пот заливал глаза, одежда прилипла к телу, но я не останавливался, продолжая раздавать команды своей крошечной армии. По моим подсчётам, пока не выбился из графика. Если повезёт, закончу до того, как эффект естественного сна монстров начнёт проходить.

Насекомые разлетались по пещере, выстраиваясь в определённое построение. Миллиметр за миллиметром они занимали свои позиции, распределяясь равномерно над спящими монстрами. Наконец-то все оказались на местах.

Я проглотил вязкую слюну, сделал глубокий вдох и отдал решающий приказ:

— Отпускайте.

Начался дождь из яда, если это можно так назвать. Тысячи кристалликов полетели вниз, беззвучно падая на спящих монстров. Они были настолько маленькими, что не потревожили даже самых чутких тварей. Но яда в них содержалось достаточно, чтобы углубить естественный сон в десятки раз.

Наблюдал за процессом через зрение паучков, отслеживая малейшие изменения, но всё шло по плану. Кристаллы таяли при контакте с телами монстров, высвобождая яд, который впитывался через кожу и действовал мгновенно.

Меня на минуту выключило: я просто упал и ударился носом. Боль помогла вернуться в сознание. Сплюнул кровь. Это же надо, угодил в камень. Улыбнулся.

Рой завершил свою работу и ждал от меня новых приказов. Я посмотрел на свои дрожащие от напряжения руки, а затем перевёл взгляд на чан. Столько труда, сил окупились. Мне удалось потратить всего один литр яда затылочника. Внутренний хомяк-генерал был в восторге от такой бережливости.

Теперь осталось проверить, сработало ли. Я направил рой к ближайшим монстрам. Насекомые зависли прямо над мордами спящих змей, но те никак не реагировали. Хорошо, пора проверить основательнее. Дал команду паучкам начать двигаться. Сначала один, затем второй, потом последний… Твари так и спали, даже когда многоглазики буквально проползали по ним.

Морозные пауки спустились на дно пещеры, продолжая наблюдение: никаких признаков пробуждения. Мой план сработал идеально.

— Получилось… — улыбнулся я. — Пора и мне явить себя.

Быстро раскопал землю и вылез наружу, готовый начать сбор своего «урожая». Спрыгнул со стены пещеры, не рассчитал и покатился по склону. Ударился о каменный выступ, выбив воздух из лёгких. В глазах потемнело. Ещё и приложился лицом, а потом копчиком.

— Ах! — выдохнул от боли.

Зажглись звёзды и тут же потухли. Удар, и я на земле. Замер, восстанавливая дыхание, следя за обстановкой. Тело ныло от напряжения последних часов, каждая мышца протестовала против движений.

— Твою мать… — улыбнулся и поднялся. — Не так я планировал эффектное появление перед тотальным захватом армии монстров.

Огляделся, убедился, что монстры продолжают спать. Никакой реакции на мой неуклюжий спуск. Значит, яд действует надёжно. Отлично!

Нагло подошёл к ближайшему гнезду песчаных змей. Твари лежали, свернувшись в кольца, совершенно неподвижно. Их чешуя тускло мерцала в слабом свете кристаллов моих паучков.

Убрал мясных хомячков обратно в пространственное кольцо. Они сделали своё дело, теперь только будут мешаться. Пора приступать к основной части плана.

Я знал, что не смогу подчинить всех тварей сразу, на это не хватит ни сил, ни времени. Но переместить их в пространственное кольцо? Вполне выполнимая задача.

Вытянул руку над ближайшей группой змей. Источник мгновенно отреагировал, энергия потекла по каналам. Мелодия подчинения зазвучала в воздухе, заставляя тварей слегка вздрагивать во сне.

Змеи начали исчезать по несколько штук за раз. Их тела словно таяли в воздухе, втягиваясь в мою ладонь, а оттуда — прямиком внутрь меня и дальше в пространственное кольцо. Десять, двадцать, пятьдесят…

Сразу после этого я переключился на степных ползунов. С ними работать было сложнее: они крупнее, требуют больше энергии на перемещение. Но и тут процесс пошёл. Один, два, десять, сотня… Когда счёт перевалил за тысячу, пришлось остановиться. Из меня можно было выжимать пот, настолько я вымотался. Но воля и внутренний хомяк-генерал требовали продолжать.

Действовал аккуратно и осторожно. Приходилось не сильно задерживаться на одном месте и работать сразу в двух направлениях: перемещать тварей в пространственное кольцо и одновременно создавать для них загоны. Мозг кипел от выполнения двух задач параллельно. Порой мне казалось, что я на мгновение подвисаю. Тряс головой, чтобы сконцентрироваться.

— Сука, как же тяжело, — процедил сквозь зубы, когда очередная партия монстров отправилась в кольцо.

Внимательно считал количество особей, чтобы создать полноценные экосистемы. Пятьсот песчаных змей — тут, пятьсот степных ползунов — рядом. Распределял их ровными партиями, как настоящий коллекционер, сортирующий редкие экземпляры. Но со временем это становилось всё сложнее. Руки дрожали, в глазах двоилось, я начал терять счёт переправленным тварям. Сто? Тысяча? Десять тысяч? Память отказывалась фиксировать цифры.

Время неумолимо утекало. Вечно действовать яд затылочника не будет, а ещё оставались те гигантские особи, которых я пока старательно обходил стороной.

Пришлось ускориться. Уже не заботился о точном подсчёте, просто хватал всех подряд, отправляя в кольцо большими группами: загон для ползунов, загон для змей, и так дальше.

В какой-то момент осознал, что уже переместил в себя почти половину всех монстров, которые здесь были. И тут возник исследовательский интерес. Место в пространственном кольце пока не заканчивалось. А ведь я уже переправил тысячи довольно крупных тварей. Неужели его объём настолько велик?

«Спасибо хренофагу и червям, что изменили подарок Дрозда», — мелькнула благодарная мысль.

Площадь внутри оказалась гигантской, и пока единственный обнаруженный минус — невозможность перемещать кристаллы в кольцо. Но с таким количеством монстров это казалось несущественной проблемой.

Работа продолжалась. Воля и внутренний хомяк-генерал руководили моими действиями, не позволяя сдаться. Количество монстров в пещере стремительно уменьшалось. Трудно сказать, сколько времени прошло, — может, час, может, пять. Я потерял счёт минутам, полностью сосредоточившись на процессе.

Мои движения стали автоматическими. Рука вперёд, активация источника, перемещение, создание загона, следующая группа. Снова и снова, как в трансе. Силы закончились давно, но тело продолжало работать на каком-то животном упрямстве.

С каждой новой группой монстров пространство вокруг становилось всё более пустым. Ранее плотно набитая пещера теперь зияла проплешинами. Целые участки пола, где недавно копошились сотни тварей, сейчас были пусты. Ещё немного, ещё чуть-чуть… Я сам не верил, что мне удалось такое. Собрать за один раз больше монстров, чем за все предыдущие охоты вместе взятые? Да что там! Не уверен, что мне ещё представится такой шанс.

Ноги уже с трудом передвигались. Когда я поднимал руку, ощущал, что к ней привязали груз в сотню килограммов. Улыбнулся. Сам завидую своей выносливости.

И вот остались только две особи — те самые большие. Гигантский степной ползун и змеиная королева. Или кто там? Вообще плевать!

От усталости я просто рухнул на землю. Ноги отказывались держать, глаза закрывались сами собой. Всё тело болело, как после недельного марш-броска с полной выкладкой. Лежал на холодном камне, пытаясь отдышаться. Собрал всех, кроме гигантов — невероятный успех. Но жадность внутреннего хомяка требовала большего, он хотел и этих тварей тоже.

«Ещё двое, и на сегодня хватит», — пронеслась вымученная мысль.

Превозмогая боль, я поднялся на дрожащие ноги. Ещё немного, и эти колоссы пополнят мою коллекцию.

Направился к огромным тварям. И в этот самый момент произошло то, чего я боялся: гигантские монстры проснулись. Почему бы и нет? Вечно праздник не мог продолжаться…

Первой очнулась змеиная королева. Её огромное тело содрогнулось, вытянулось и замерло. Глаза размером с мою голову широко раскрылись. Вертикальные зрачки сузились до тонких щёлочек, фокусируясь на мне.

Следом за ней пробудился исполинский степной ползун. Его тело покрылось рябью, словно волны прошли под бугристой кожей. Он развернулся, расправляя складки кожи между лапами, и уставился на пустое пространство вокруг.

— Как-то так… — пожал я плечами, встретившись взглядом с тварями. — Не поверите, сам в шоке.

Не чувствовал страха, опасности или чего-то ещё. Не от храбрости, нет. Просто усталость притупила все эмоции. Осталась только глухая решимость закончить начатое.

Гиганты осматривались, явно пытаясь понять, куда делись их сородичи. Змея издала низкий, вибрирующий звук, похожий на стон, её наросты вибрировали. Раздался стрёкот, который заполнил пещеру. На меня упал новый груз усталости и сонливости. Совсем забыл об их способности. Силы сделать затычки для ушей не было, и так сойдёт. Ползун ответил ей серией коротких стрекочущих звуков, от которых завибрировали стены пещеры.

Они явно общались, и это выглядело жутковато. Монстры действительно разумнее, чем я предполагал. Или по крайней мере эти гиганты точно обладают каким-то подобием интеллекта.

Внезапно оба чудовища снова уставились прямо на меня. В их взглядах читалось понимание происходящего. Они знали, кто виноват в исчезновении подданных.

— Я бы с вами того… — выдохнул, чувствуя, как немеют губы от истощения. — Но сейчас… Вы уж простите. Ладно?

Змеиная королева атаковала первой. Её тело взвилось в воздух, как огромный хлыст, и обрушилось в моём направлении. Я едва успел отскочить, когда массивная голова пробила каменный пол в месте, где только что стоял.

Ползун не отставал. Огромное тело надулось, готовясь выпустить облако парализующего яда. Я знал, что моя кожа защитит от обычного токсина, но концентрация в выделениях гиганта могла быть совсем иной.

Пора доставать тяжёлую артиллерию. Активировал пространственное кольцо и призвал Ама. Водяной медведь материализовался рядом со мной, мгновенно оценил ситуацию и издал боевой рык, от которого завибрировал воздух.

Следом появилась Изольда в платье. Матери перевёртышей не требовалось объяснений. Она сразу приняла боевую стойку, её тело начало трансформироваться: кожа потемнела, конечности удлинились, когти выросли почти на глазах.

Последней явилась Лахтина. Она выпила десять капель зелья против некромантической магии, которые я ей дал. Этого должно хватить на… пару часов трансформации или?.. Голова не соображает.

Её тело задрожало, покрываясь хитиновыми пластинами. Глаза сменили цвет, став багрово-красными.

— Так, вон тех, — указал я рукой на гигантских монстров, — ранить, кромсать, но не убивать. Развлекайтесь. А я тут пока посижу, чуть передохну.

Ам издал радостный рёв и бросился в атаку. Буквально в считаные мгновения он преодолел расстояние до ползуна и вцепился мощными челюстями в его переднюю лапу.

Мать перевёртышей избрала тактику быстрых атак. Она растворялась в тени, появлялась за спиной змеиной королевы, наносила несколько молниеносных ударов и снова исчезала, прежде чем та успевала среагировать.

Лахтина атаковала с воздуха. В полутрансформированном состоянии она сохраняла человеческую форму, но обзавелась хвостом со смертоносным жалом. Как акробатка, прыгала с выступа на выступ, осыпая врагов градом жалящих ударов.

Я отдал команду паучкам присоединиться. Они немедленно начали плести морозную паутину, опутывая конечности гигантов. Лёд сковывал движения, замедлял реакции, позволяя моим монстрам действовать эффективнее.

Ам и гигантский ползун сцепились в схватке титанов. Медведь разорвал когтями бугристую кожу монстра, обнажая мягкую плоть под ней. Монстр ответил мощным ударом, отбросившим Ама на несколько метров. Но медведь тут же вскочил и снова ринулся в бой.

Изольда и Лахтина синхронно атаковали змеиную королеву. Мать перевёртышей отвлекала внимание, а королева скорпикозов наносила точные удары жалом. Яд Лахтины оказался эффективен даже против такой огромной твари: в местах попадания чешуя змеи дымилась и плавилась.

Я сам упал на землю, слишком измотанный, чтобы принимать активное участие. Остаток сил уходил на наблюдение. Могу же себе позволить немного отдохнуть?

Пещера наполнилась какофонией звуков: рычание Ама, шипение змеи, стрекотание ползуна, боевые кличи девушек. Стены дрожали от ударов тяжёлых тел, с потолка сыпались камни.

Первым начал сдавать гигантский ползун. Атаки Ама и паучков сделали своё дело: тварь двигалась всё медленнее, её кожа покрылась инеем там, где коснулась морозная паутина.

— Ам! Его ноги! — скомандовал я, направляя медведя.

Водяной монстр тут же изменил тактику, сосредоточившись на конечностях противника. Три мощных укуса, и одна из передних лап ползуна безвольно повисла. Тварь издала пронзительный крик и попыталась отступить, но Ам не позволил. Он продолжал методично атаковать, подрывая мобильность гиганта.

Тем временем Лахтина обнаружила уязвимое место змеи — глаза. Один точный удар жалом, и левый глаз королевы превратился в дымящуюся массу. Змея встала на дыбы, пытаясь сбросить с себя атакующих, но Изольда прыгнула ей на голову и вонзила когти глубоко в плоть.

Я наблюдал за сражением, поражаясь слаженности, с которой действовали мои монстры. Они словно читали мысли друг друга, прикрывая слабые места, усиливая удары, координируя атаки. Настоящая боевая единица, а не сборище разномастных тварей.

Змеиная королева сдалась первой. После сокрушительной атаки Лахтины в основание черепа она рухнула на пол пещеры, распластавшись во всю длину. Её тело ещё подрагивало, но сопротивляться тварь уже не могла.

Степной ползун держался дольше. Даже когда его конечности повредили и он получил множество ран, монстр продолжал сражаться. Но, когда Ам наконец добрался до его головы и вцепился, гигант затих.

Бой почти закончился. Мои монстры победили чудовищных правителей. Гиганты лежали поверженные, но живые, точно как я и приказал.

Попытался подняться, чтобы завершить дело, но тело отказалось слушаться. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Последнее, что я увидел перед тем, как потерять сознание, — Ам, поднимающий победный вой над поверженным врагом.

* * *

Открыл глаза и тут же пожалел об этом. Охренеть, как болело всё тело! Каждая мышца, каждый сустав, даже кожа, казалось, горела огнём. Словно меня пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, не особо заботясь о правильном порядке деталей.

Тут же достал зелья из пространственного кольца: лечилка, восстановление магии, выносливость. Начал пить одно за другим, не делая пауз. Жидкости были горькими, вязкими, но я глотал, не морщась. Эффект последовал почти мгновенно: боль начала отступать, туман перед глазами рассеялся.

Когда смог сфокусироваться, обнаружил перед собой две обнажённые фигуры. Лахтина и Изольда стояли рядом, внимательно наблюдая за мной. Их лица выражали странную смесь беспокойства и… благоговения?

Ам резвился неподалёку, играя с огромным валуном. Водяной медведь подбрасывал каменную глыбу в воздух, быстро бежал и ловил её, снова подбрасывал. Выглядело сюрреалистично: огромная тварь развлекается, как щенок с мячиком.

— Проснулся? — спросила Лахтина, и в её голосе звучала необычная мягкость.

— А? — я поднял бровь, пытаясь сообразить, сколько времени был без сознания. — Отключился ненадолго.

— Мы думали, ты умер, — заявила Изольда, и в её тоне я с удивлением уловил искреннее беспокойство.

— Не дождётесь, — хмыкнул, пытаясь встать.

Тело всё ещё плохо слушалось, но с каждой секундой становилось легче. Зелья делали своё дело, восстанавливая силы и энергию.

— Ты горел, — взяла слово королева, глядя на меня с каким-то новым выражением. — Потом покрылся льдом. И так по кругу, снова и снова.

— Мы пытались помочь тебе, — настороженно произнесла мать. — Согреть или остудить. Но ничего не помогало.

Их слова звучали странно. Я не помнил ничего подобного. Последнее, что сохранилось в памяти: как смотрю на побеждённых гигантов и проваливаюсь в темноту. А потом пробуждение, и эти двое рядом.

— Мой хозяин! — внезапно поклонилась Лахтина. — Мой король…

— А? — поморщился, не понимая, с чего вдруг такое обращение.

— От тебя исходила такая аура… — Изольда говорила жадно, сжимая ноги и переминаясь на месте. — Я никогда ещё не чувствовала такого… Столько власти, силы…

Не успел я осмыслить эти странные заявления, как рядом раздался громкий крик:

— Па-па! — Ам бросился ко мне вместе с булыжником.

Медведь налетел с такой силой, что повалил обратно на землю. Начал облизывать, заливая слюной, придавил своей тяжёлой тушей.

— Ты в-вид-дел? К-как я драл-ся? — спросил он, пока я пытался стащить его с себя. Сука, раздавит меня сейчас!

— Свали! — оттолкнул монстра, применив магию для усиления.

Ам встал и обиженно уставился на меня своими большими глазами. Губа медведя предательски задрожала. Гигантское чудовище, только что расправившееся с монстром размером с дом, выглядело сейчас как обиженный ребёнок. Я вздохнул. Если не похвалю, от него не будет покоя.

— Да, я видел, как ты сражался. Твою скорость, силу, как работал в команде и помогал. Ты огромный молодец, и я горжусь тобой.

И тут произошло неожиданное: водяной медведь зарыдал. Из его глаз буквально хлынули потоки слёз, а из пасти вырвались звуки, похожие на всхлипы. Я никогда не видел, чтобы монстр плакал от счастья.

Не успел опомниться, как меня снова схватили и подняли в воздух. Ам прижал к своей груди так сильно, что затрещали рёбра.

— А-а-а! — вырвалось из меня. — Где твари?

Он наконец поставил на землю, и я с облегчением вдохнул. Сколько ещё таких медвежьих объятий смогу пережить?

— Мой господин, — снова поклонилась Лахтина. — Враг повержен.

— Вы убили их? — поднял брови, вспоминая свой приказ только ранить гигантов.

— Нет, — теперь склонилась Изольда.

Что за чертовщина происходит? С каких пор эти две гордые твари ведут себя, как покорные рабыни?

— Они ждут вас, хозяин.

Я огляделся, но не заметил никаких следов гигантских монстров.

— А где?.. — спросил, ожидая увидеть поверженных тварей.

— Мы тут! — заявили два голоса одновременно.

С земли поднялись две фигуры. Молодой человек и девушка, — оба обнажённые, как и мои спутницы. Они выглядели смущёнными и растерянными, но в то же время в их глазах читалось странное почтение.

— Кто это? — спросил я, всё ещё не понимая, откуда взялись люди в серой зоне.

— Я Фирата, — представилась девушка, опустив глаза.

— Я Тарим, — произнёс парень, склонив голову.

Уставился на них, постепенно осознавая происходящее. Эти двое… чёрта с два просто случайные люди! Это трансформированные гиганты — змеиная королева и степной ползун. Но почему они приняли человеческий облик? И почему выглядят так похоже, словно близнецы? И самое главное… Почему эти двое — негры?

Глава 6

Чуть шатнуло. Я тряхнул головой, пытаясь сфокусировать взгляд на странной паре передо мной. В голове всё ещё шумело от недавнего боя и магического истощения. Двое незнакомцев стояли обнажённые, словно только что родились, а может, так оно и было.

Девушка привлекла внимание первой. Фирата, если я правильно расслышал её имя, обладала какой-то экзотической, нечеловеческой красотой. Волосы до плеч — иссиня-чёрные, настолько густые, что казались живой массой.

Кожа тёмная, с оттенком благородной бронзы, без единого изъяна — ни шрама, ни родинки. Черты лица идеально симметричные, будто вырезанные талантливым скульптором: высокие скулы, прямой нос, большие миндалевидные глаза с радужкой настолько тёмной, что зрачки казались чёрными.

Но самой странной была её фигура. Неестественно совершенная, словно эталон женской красоты, созданный чьей-то извращённой фантазией. Длинная шея — гибкая, как у танцовщицы. Грудь… Два идеальных полушария, которые, вопреки всем законам физики, не колыхались при движении, а оставались неподвижными, словно высеченные из чёрного мрамора. Талия тонкая настолько, что, казалось, её можно обхватить одной ладонью.

— Мать твою, — пробормотал я себе под нос. — Не девка, а какая-то кукла.

Её брат, Тарим, выглядел не менее странно. Он как будто являлся мужской версией сестры. Те же черты лица, та же иссиня-чёрная шевелюра, тот же оттенок кожи.

Даже фигура слишком… изящная для мужчины. Плечи хоть и широкие, но какие-то округлые, талия заужена, бёдра полноваты. Ему сиськи прилепи, и готова вторая сестричка. Но, в отличие от Фираты, он хотя бы имел приличие смущаться своей наготы, пытаясь прикрыться руками, перебирая ногами от неловкости.

Изольда и Лахтина, стоявшие рядом со мной, выглядели не менее ошарашенными. Мать перевёртышей, которую я привык видеть высокомерной и расчётливой, сейчас казалась потерянной. Она переводила взгляд с меня на странную парочку, а потом снова на меня. В её глазах читалось что-то среднее между восхищением и страхом.

Лахтина вдруг стала похожа на кошку, увидевшую соперницу на своей территории. Её глаза сузились, тело напряглось, а пальцы непроизвольно сжались, словно готовясь выпустить жало.

— Гос-по-дин, — произнесла Фирата, делая шаг вперёд и полностью игнорируя свою наготу.

Голос звучал как музыка — мелодичный, с необычными гортанными нотками… А что за повадки у них такие? Господин? Серьёзно? Недавно эта парочка была гигантскими монстрами, а теперь стоят тут голые, как в раю, и называют меня господином?

Ам вдруг издал странный звук — что-то среднее между рычанием и скулением. Он подошёл ближе, принюхиваясь к новоприбывшим, а потом неожиданно сел на задние лапы и склонил голову. Что за чертовщина творится?

— Та-а-а-ак… — растянул я, пытаясь собраться с мыслями. — Какого хрена они стали людьми? — этот вопрос был адресован матери и Лахтине, единственным, от кого можно было ожидать объяснений.

— После того, как вам стало плохо, они изменились, — ответила Изольда, и её голос прозвучал непривычно почтительно.

«Вам»? С каких пор эта тварь обращается ко мне на «вы»? Я посмотрел на неё, всё больше недоумевая от происходящего. Что-то тут не так, что-то изменилось, пока я был без сознания. Во взгляде матери перевёртышей читалось странное благоговение, которого никогда раньше не было.

Я попытался найти хоть какую-то взаимосвязь между их превращением и мной, и в голову ни черта не лезло. Магия подчинения монстров? Нет, я не отдавал приказ превращаться в людей. Слизь затылочника? Но как она могла повлиять на форму существ? Проклятие двухголовой твари? Тоже маловероятно.

Фирата смотрела на меня своими огромными глазами, полными ожидания. Её пышные губы изогнулись в полуулыбке.

Посреди пещеры, на камнях, всё еще покрытых инеем от недавнего боя, эта сцена выглядела, как сюрреалистическая картина. Обнажённые чернокожие близнецы, женщина-перевёртыш с кожей, всё ещё не полностью вернувшейся к человеческому виду. Девушка-скорпикоз с глазами, в которых плескалась ревность. Огромный водяной медведь, сидящий, как покорный пёс. И я — в центре этого безумия, с головой, гудящей от магического истощения и попыток понять, что, чёрт возьми, происходит.

А ведь это важно! Монстры становятся людьми. Может, какая-то особенность именно «королей, королев»? Или кто они там? Вожаки? Но это не отвечает на вопрос, как связаны со мной.

И на хрена нам ещё люди? Сука… Я рассчитывал получить гигантских монстров, а не красивую чёрную девку и женоподобного пацана. Мне требуются разрушительные машины убийств, ужасные и опасные монстры. А тут?..

Внутренний хомяк-генерал затих, явно не зная, как реагировать на такое приобретение. Вместо боевых единиц для армии — какие-то экзотические человекоподобные существа, которые странно смотрят на меня.

— Давайте хотя бы оденем их, — проворчал я, устав от неловкой наготы брата и сестры.

Достал из пространственного кольца свой запасной костюм и платье, бросил одежду новоприбывшим.

— Что это? — спросила Фирата, глядя на платье так, словно видела подобную вещь впервые в жизни. Может, так оно и было.

Нет, ещё один опыт очеловечивания я не хочу проходить. Оставить их тут? Внутренний хомяк-генерал возмущённо запищал от такой мысли. Выкинуть на помойку то, что совсем недавно было могущественными тварями? А вдруг они могут вернуться к своей прежней форме? Вдруг это временное состояние?

— Господин, — обратилась ко мне Фирата, и в её голосе послышалась странная нота отчаяния. — Что с нами будет? Вы победили, а мы стали похожими на ваш вид. Убейте нас. Понимаю, что прошу слишком много. Но мы потеряли наши гнёзда, мы больше не Санджаки. Потеряли честь, своих соплеменников и силу. Нам нет места на этом свете.

Лахтина, Изольда и даже Ам повернулись ко мне, словно тоже ожидая ответа. Что за?.. У монстров есть понятие чести? Они могут просить о смерти, когда теряют свой статус? Этот мир продолжает удивлять своей сложностью.

Я молчал, обдумывая услышанное. Как мне их использовать? Можно ли им вернуть прежнюю форму? Как это делать по моему желанию? Вопросы роились в голове, но ответов пока не было.

— Господин, — снова подала голос Фирата, явно принимая моё молчание за нерешительность. — Прошу вас!

— Нет, — покачал головой. — Ваша смерть мне ничего не принесёт.

Я всё ещё ощущал странное давление в источнике, словно происходило что-то, чего не понимаю. Связь с этими существами, которые раньше были гигантскими тварями, ощущалась иначе, не так, как с остальными монстрами.

— Вы хотите это тело? — Фирата вдруг развела руками, словно предлагая себя.

— И моё тоже? — неуверенно добавил Тарим, прикрывая интимные места.

— Рот закрой! — рявкнул я, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — Вот только ещё раз подними эту тему, и я тебя…

Пацан тут же склонил голову, явно испугавшись моего тона. Хорошо хоть субординацию понимает. Брать в услужение бывших монстров — это одно, но то, что он сказал… Мерзость какая.

— Мне нужно подумать, — бросил я и отошёл в сторону, пытаясь систематизировать происходящее.

Мысли продолжали крутиться как бешеные. Каждый раз, когда я думаю, что понял правила мира, вселенная бросает новую загадку.

— Будущий муж? — обратилась ко мне Лахтина, и в её голосе звучала странная настойчивость.

— Объелся груш, — поморщился я, совершенно не желая сейчас обсуждать с ней этот вопрос. — Какого… они говорят на нашем языке?

Вообще, это было удивительно. Фирата и Тарим не просто бормотали обрывки слов, они говорили на чистейшем русском, с небольшим акцентом, но абсолютно понятно. Как будто эти существа всю жизнь провели среди людей, а не в серой зоне, пожирая всё, что движется.

— А ты не знаешь? — улыбнулась Лахтина с такой снисходительностью, что захотелось ей эту ухмылку стереть.

Мой взгляд стал вопросительным и немного возмущённым. Я ненавижу, когда кто-то проявляет ко мне снисхождение. Хватило в прошлой жизни. А сейчас это бывшая тварь, которую я вытащил из серой зоны и фактически приручил.

— Каждый развитый монстр обладает способностью говорить на любом языке, — ответила она, словно это известно всем. — Я, тот двуголовый червь, они… Все развитые и сильные монстры. В отличие от вас, людей, мы более совершенные.

Вот так новость! Значит, твари могут понимать нас, когда мы обсуждаем планы их уничтожения? Когда разговариваем о способах защиты? Но они должны быть развитыми! Очень полезная информация.

— А сказать не могла? — уточнил я, выдавив улыбку, которая, наверное, больше походила на оскал.

— А ты не спрашивал, — надула она губки, словно обиженная девочка.

Ох уж эти женские штучки! Даже бывшая королева скорпикозов, способная одним движением хвоста разрубить человека пополам, использует их. Мир точно сошёл с ума.

— Стоп! — я вдруг осознал то, что должен был заметить сразу. — Почему ты разговариваешь? Обычно мы общаемся через ментальную связь.

Действительно, Лахтина всегда передавала мне свои мысли напрямую, минуя речевой аппарат, который у неё не работал.

— Это случилось после встречи с тем двурожим, — пожала плечами королева. — Что-то изменилось.

Я закрыл глаза, пытаясь осмыслить поток новой информации: слишком много всего и сразу. Вдох и выдох… Начнём с того, что Лахтина говорит. В целом нормально. Каким-то образом встреча с затылочником помогла ей лучше использовать человеческий речевой аппарат.

Затылочник… От одного воспоминания о странном монстре с двумя головами, растущими из хвостов, меня передёрнуло. Эта уникальная тварь, судя по всему, обладала способностями, о которых я даже не подозревал. Его слизь не только усыпляла существ, но и как-то повлияла на Лахтину, может быть, и на остальных тоже.

— Господин, — прикоснулась ко мне Фирата, и я вздрогнул от неожиданности. — Вы встречались с Токой и Бокой?

— Да, — открыл глаза, глядя прямо в её тёмные, как бездна, зрачки.

— Вы убили его? — в голосе девушки прозвучала печаль, совершенно несвойственная монстру. Словно она потеряла старого друга.

— Ну, как бы там… всё очень неожиданно вышло, — пожал я плечами.

Не то чтобы испытывал сожаление. Затылочник был опасной тварью, которая наверняка сожрала немало людей.

— Он не возродился, — выдохнула Фирата с такой горечью, что на мгновение мне даже стало её жаль. — Значит, ушёл… А ведь Тока и Бока были последними, все затылочники уже исчезли. Плохо… Ему было несколько десятков тысяч лет, если не больше.

Несколько десятков тысяч лет? Эта тварь старше человеческой цивилизации? Страшно даже представить, что она видела за всё время: как менялся мир, как появлялись и исчезали целые виды…

— Хватит на меня так смотреть, — хмыкнул я, заметив, насколько пристально девушка изучает моё лицо. — Я не специально.

На самом деле я совершенно не чувствовал себя виноватым. Да, затылочник был древним и, видимо, редким существом. Но он, как и любой другой монстр, попытался бы меня сожрать, если бы мой иммунитет к яду не сработал. Такова жизнь: ешь или будешь съеден.

— Бока и Тока были уникальными, — шмыгнула носом Фирата, и этот человеческий жест в исполнении существа, которое совсем недавно было гигантской змеёй, выглядел абсурдно. — Они первыми появились в серой зоне. Помогли освоиться нам и всем остальным санджакам, поделились силой.

Санджак? Уже второй раз она использует это слово. Видимо, какой-то титул или положение в иерархии монстров. Интересно… Но сейчас не время для лекций по социальной структуре тварей.

— Я сказал: заканчивай давить на слабость, — произнёс чуть грубее

Помассировал виски. Голова всё ещё болела от магического истощения. Лахтина, словно почувствовав мой дискомфорт, сделала шаг ближе, но я отмахнулся от неё. Сейчас мне нужно было пространство, чтобы подумать.

— И идите уже оденьтесь! — взял Фирату за руку и направил к платью, которое она до сих пор держала, не понимая его назначения. — А вы что стоите? Помогите им, — это уже Лахтине и Изольде. — Не видите, тот дурак зачем-то штаны на голову пытается натянуть?

И действительно, Тарим безуспешно пытался разобраться с человеческой одеждой. Он вертел в руках брюки, явно не понимая, какая часть для чего предназначена. В конце концов просто набросил их на голову, как какое-то странное покрывало. Зрелище было бы комичным, если бы не общий фон ситуации.

Пока мои монстры-женщины помогали новоприбывшим разобраться с одеждой, я присел на ближайший валун, продолжая анализировать ситуацию.

Решение уже принято. Заберу этих двоих в пространственное кольцо. Что с ними потом делать — подумаю. В прошлой жизни я привык разбираться с проблемами по мере их поступления, и этот подход ещё ни разу меня не подвёл.

Программа максимум выполнена. Магинский молодец! В турецкой серой зоне, куда меня бросили умирать, я не только выжил, но и обзавёлся целой армией монстров, редчайшей слизью затылочника, проклятием, способным убивать некромантов, и парочкой трансформированных гигантских тварей в человеческом обличье. Не так уж плохо для одного дня работы.

Нужно двигаться дальше. Я ещё должен встретиться с султаном и подписать мирный договор. Да, после всего, что со мной сделали, всё равно собираюсь выполнить свою миссию. Но теперь есть козыри, которых не было раньше. Если султан откажется вести переговоры… Что ж, я покажу ему, на что способен разозлённый русский дипломат с армией монстров за спиной.

Начал собираться. Первым в пространственное кольцо отправился Ам. Огромный водяной медведь исчез во вспышке света, на прощание лизнув меня мокрым языком.

Затем паучки — мои верные многоглазые разведчики и боевые единицы. С ними я всегда чувствовал себя увереннее.

Остались только «люди». Лахтина занялась Фиратой, разбираясь с застёжками и складками платья. А вот Изольда весьма быстро помогла Тариму и подошла ко мне.

— От тебя веяло силой короля, — заявила она без предисловий. — Меня формально можно считать неофициальной королевой перевёртышей.

— Рад за тебя, — кивнул я, не особо вникая в смысл её слов.

— Ты же собираешь себе гарем из самых сильных представителей вида? — спросила мать с такой будничностью, словно интересовалась, какую погоду я предпочитаю.

— Чего? — поперхнулся слюной от такого заявления. — Я ничего не собираю! Никакой гарем! Просто так вышло с Лахтиной и… с остальными.

Что за бред она несёт? Собирать гарем из монстров?

— Сильный мужчина, который получает лучших самок разных видов, — улыбнулась Изольда с какой-то странной гордостью. — Ты достоин.

Я не стал даже отвечать на эту чушь. Просто сосредоточился и отправил её в пространственное кольцо. Мать перевёртышей исчезла во вспышке света, унося с собой свои безумные теории.

В голове белый шум от её слов. Какой, в задницу, гарем из королев разных видов? Это вообще не входит в мои планы и никогда не входило! Когда я тут появился, всё, что хотел, — жить по своей воле и стать тем, кого изображал всю жизнь. Мне не нужны ни власть над этими существами, ни восхищение, ни, тем более, их… физическая близость…

Наконец-то все были одеты. Тарим выглядел нелепо в моём костюме (рукава слишком длинные, а брюки короткие), но хотя бы перестал мозолить глаза своей наготой. Фирата в платье смотрелась странно — слишком экзотично, слишком… нечеловечно, несмотря на человеческую форму.

Женоподобный парень — внутрь артефакта, Фирата — тоже. И Лахтина. Все они исчезли в пространственном кольце, и я остался один. Стало как-то спокойнее, пусть и на время.

Заглянул в себя, чтобы проверить свою новую армию. Охренеть… Моё кольцо, что ли, резиновое? Тут уже не пространство, а мини-посёлок: количество строений и всего остального просто зашкаливает.

Пока их собирал, даже не задумывался, делал на рефлексах и силе воле. Сейчас же, когда появилось время осмотреться, я был поражён масштабами того, что натворил. Загоны, клетки, резервуары — всё это росло и множилось, заполняя пространство, которое казалось бесконечным, но имело свои пределы.

И твари уже стали убивать друг друга. Баланс нарушен. Мой организованный беспорядок превращается в хаотичное побоище. Степные ползуны нападают на песчаных змей, которые отвечают им тем же. Мелкие особи становятся кормом для крупных. Кровь, внутренности и куски хитина уже покрывают пол некоторых загонов.

Глянул на проход в пещере и поморщился. Внутренний хомяк-генерал пищал от потерь. Так нельзя, нужно срочно навести порядок, иначе от моей армии останется лишь кучка выживших и море трупов.

Сел на ближайший камень и закрыл глаза, сосредоточился на внутреннем мире пространственного кольца. Началось великое переселение монстров. Больше половины я распихал, как попало, и сейчас распределял всех правильно. Это требовало концентрации и терпения.

Стандартный загон Магинского, какой он? Представил себе идеальную структуру. Просторное пространство, разделённое на сектора. В одном — пятьдесят степных ползунов и столько же песчаных змей. Монстры двух видов вместе, размещённые в комфортных для них условиях: песок — для змей, почва — для ползунов.

Моим новым «гуталиновым» жильцам соорудил две комнаты. Что-то вроде небольших, но уютных помещений. Не роскошные апартаменты, конечно, но и не тюремные камеры. Простые кровати, столы, немного примитивной мебели. Поселил их рядом с Лахтиной. Пусть помогает освоиться. Может, от неё будет хоть какая-то польза, кроме как глазами сверкать и ревновать ко всему, что движется.

Ещё сделал выход к Аму и его площадке. Мой верный водяной медведь нуждается в пространстве для игр и тренировок. Я создал для него что-то вроде полигона.

Работа была кропотливой, и занимался я ею, кажется, несколько часов. Время внутри пространственного кольца текло иначе — быстрее или медленнее, я не всегда мог определить. Но, когда открыл глаза, почувствовал настоящую усталость. Мысленная работа оказалась не менее изнурительной, чем физическая.

Зато провёл некую ревизию. Теперь я точно знаю, чем обладаю. Примерно пять-шесть тысяч степных ползунов. Это огромная армия, способная выкосить целый город за несколько часов. Ещё столько же песчаных змей. Плюс куча кожи одних и вторых — отличный материал для доспехов и амуниции.

Некромант, совсем уже забыл о нём. Ублюдок, которого я заточил в пространственном кольце. Надо будет разобраться с ним позже, выяснить, можно ли как-то использовать его силу, как говорил Дрозд.

Ам — мой верный водяной медведь. Лахтина — королева скорпикозов в человеческом обличье, способная трансформироваться по моему приказу. Изольда — мать перевёртышей, чьи знания о мире оказались неоценимым ресурсом.

Мясные хомячки, которых около десяти-ста тысяч. Они мелкие, задолбаешься считать, но в массе своей — смертоносное оружие, способное незаметно проникать в города и уничтожать их изнутри.

Морозные пауки — девять штук вместе с Ма. Мои верные разведчики и охранники. После смерти Па один из них стал крупнее, сильнее, словно впитал часть силы погибшего самца.

А ещё оружие, ткани, золото, серебро, деньги, драгоценности, зелья. И заларак — моё недавнее творение. Ценнейший артефакт, который ещё предстоит изучить.

Впору на месяцок где-то закрыться и освоить всё. Но чего нет, того нет. У меня миссия, от которой я не собираюсь отказываться, несмотря на все препятствия.

Наконец всё было сделано. Я с лёгкой душой хозяйственника открыл глаза и улыбнулся. А моя поездочка-то очень прибыльной вышла. Можно ещё немного прогуляться по серой зоне и лезть наружу, а там по обстоятельствам. Либо мир, ну, или я устрою им веселуху прямо в столице. Изгадили всю дипломатическую миссию! Уже надеялся, что блесну умом и опытом, а сейчас? Что ж, если турки хотят увидеть варвара, они его получат.

Потянулся и поднялся с камня. Ноги уже не дрожали, сила постепенно возвращалась. Пять паучков появились рядом, готовые выполнять мои приказы. Рой мясных хомячков окружил меня, образуя живой серебристый щит. Хоть какая-то защита на случай неожиданностей.

Только собрался продолжить путь, как вдруг ощутил странное давление в сознании: кто-то пытался связаться со мной изнутри кольца. Я нехотя открыл канал ментальной связи.

«Господин!» — закричали оттуда, стоило только сформировать связь.

Голос Фираты звучал непривычно громко в моей голове, словно девушка кричала прямо в ухо. Придётся научить её контролировать громкость ментального общения, иначе так и оглохнуть можно.

«Что?» — мой образ появился перед Фиратой. В пространственном кольце она сидела на краю простой деревянной кровати, которую я соорудил. Её брат устроился рядом, поджав под себя ноги.

«Вы не убили наших соплеменников! Я их чувствую. Вы… настоящий монстр!» — заявила она с таким восторгом, словно озвучила величайшую похвалу.

«Не уверен, что это комплимент, — поморщился я. 'Монстр» — это то, с чем я борюсь, а не то, кем хочу быть. Хотя, с другой стороны, может, для существа, которое само до недавнего времени было гигантской змеёй, это высшая степень похвалы?

«Вы не понимаете», — девушка вскочила вместе с братом, и оба тут же упали на колени.

Этот жест выглядел странно и непривычно. Словно попытка имитировать человеческое поведение, но без полного понимания его смысла.

«Когда наши братья и сёстры проснулись тут, то признали вас своим Санджаком. Ваша энергия стала для них родной. Отныне вы Санджак степных ползунов и песчаных змей», — произнесла девушка.

«А?..» — замер я, не совсем понимая значение этого титула.

«Отныне я ваша королева, а мой брат — ваш слуга!» — продолжила Фирата с таким энтузиазмом, словно сообщала лучшую новость в мире.

«Он мой!» — тут же вклинилась Лахтина, появляясь в поле зрения.

Она материализовалась рядом с Фиратой, словно подслушивала весь разговор. Глаза королевы скорпикозов сверкали недобрым огнём. Ревность? Серьёзно? От монстра?

Разорвал связь. Мне было плевать на все эти бабские закидоны. Тратить время на их склоки, когда у меня есть дела поважнее? Увольте.

Но то, что сказала Фирата, заслуживало внимания. По телу пробежала странная волна. И действительно что-то изменилось. Я почувствовал, что вся армия тварей, которую забрал, теперь под моим контролем. Но не так, как раньше.

Обычно я отдавал приказы, они подчинялись. Сейчас же ощущал… обратную связь. Словно каждый ползун, каждая змея посылали мне свои эмоции. Страх, уважение, покорность, но и что-то ещё… Странная форма преданности, которой я не ожидал от примитивных существ.

Почему? Не думаю, что это из-за пробуждения внутри кольца и резкой смены хозяев. Тут что-то ещё. Неужели слизь затылочника? В чудеса я не верю, должна быть причина, и пока эта самая вменяемая.

Слизь затылочника изменилась после его смерти. Стала более концентрированной, приобрела новые свойства. Может, в этом и кроется разгадка? Я распространил её на тысячи тварей, и она как-то изменила наш контакт? А может, дело в моём новом ранге? Теперь я архимаг, моя сила стала больше, каналы — шире, контроль — точнее. А ещё были магия льда, мясные хомячки, подчинение и сеть, организованная с паучками.

И ведь наверняка не скажешь, почему сработало. Ладно, потом разберусь. Остановился. Что-то часто я стал это произносить, но сейчас по-другому никак. Слишком много происходит одновременно, слишком много новой информации, которую нужно обработать. И всё это на фоне неотложной миссии.

В любом случае статус Санджака — кем бы он ни был — звучит неплохо. «Король монстров, полководец армии тварей…» Даже внушительнее, чем «земельный барон Магинский».

Улыбнулся своим мыслям. Внутренний хомяк-генерал затанцевал от радости. «Санджак» — ему определённо нравилось, как это звучит.

Дальше. Нужно выбираться из этой тюрьмы и добираться до султанского дворца. А ещё лучше — найти свои ордена и остальные личные вещи, которые у меня отобрали. Они у того тюремщика с пузом, если не ошибаюсь.

О, и желательно убить надзирателя. Я обещал, что если увижу его ещё раз, то убью. А я человек слова.

Вновь уверенный в своих силах, с новой армией за спиной и титулом, которого даже не существует в человеческом мире, я был готов двинуться дальше. Пора показать этим туркам, с кем они связались. Пора показать, что такое настоящая русская дипломатия.

Путь был извилистым, пещера временами сужалась настолько, что приходилось протискиваться боком. Паучки шли впереди, освещая дорогу своими кристаллами. Наконец мы вышли из узкого прохода, и я охнул.

— Чего? — произнёс себе под нос, пытаясь осознать увиденное.

Передо мной раскинулась пустыня, но не обычная. Песок серебрился в странном свете, источник которого я не мог определить.

Небо… Нет, не небо. Над головой простиралось что-то, напоминающее свод пещеры, но настолько высокий и обширный, что он казался безграничным. И светился слабым, переливающимся огнём, как северное сияние, только более тусклое.

Песок под ногами тёплый, почти горячий. Ноги утопали в мелких серебристых песчинках, которые странно переливались при каждом движении. А ещё тепло. Не жарко, как в настоящей пустыне, а комфортно тепло. Словно находишься в хорошо протопленной комнате.

Источник пульсировал как бешеный. Давление магии тут… в разы больше, чем в пещере и у меня дома. Ядро жадно поглощало энергию, которая, казалось, струилась из самого воздуха. Такого я ещё не ощущал. Как будто моё магическое ядро купается в море силы, впитывая её всеми порами.

Паучки напряглись. Сигналы поступали не самые хорошие. Они чувствовали опасность, хотя пока ничего угрожающего не было видно. Возможно, просто реагировали на незнакомую обстановку или что-то замечали, что пока ускользало от моего внимания.

Я сделал шаг и тут же замер. Внизу, под песком, что-то есть. Чувствовал вибрацию и магию. Что-то большое, и оно двигалось…

Мне бы проводника какого-нибудь.

«Фирата? — обратился я к девушке. — А ты в курсе, что находится за пещерой?»

«Да!» — подняла она голову, и в её глазах светилось странное волнение.

«И?» — поторопил я, ощущая, как вибрация под ногами усиливается.

«Наш настоящий дом, — улыбнулась с такой нежностью, словно говорила о родном селе. — То, что вы, люди, называете серой зоной».

«Подожди… — напрягся я немного сильнее. — В смысле „серая зона“?»

Я всегда считал, что серая зона — место, где живут монстры. У меня дома такая есть и здесь…

«Тут живут монстры», — повторила она мне, словно я не понял.

«А что было до этого? Я про то, где вы были, и всё остальное. Где я встретил затылочника», — уточнил, чувствуя, как пульсация под ногами становится сильнее. Что-то приближалось. И, судя по тому, как паучки жались ко мне, это «что-то» было не самым дружелюбным.

«А, это? — хмыкнула девушка. — Это всего лишь вход».

Меня словно кувалдой огрели по голове. Картинка мира тут же распалась на кусочки и начала собираться снова. И пока то, что вырисовывается… мне не нравится.

В смысле «вход»? Получается, всё, что мы называем серой зоной — всего лишь калитка в настоящее место, где обитают твари? Охренеть… Это как прихожая перед огромным домом. Место, где гости оставляют обувь, прежде чем войти в основное помещение. А я-то думал, что уже видел худшее, что знаю, чего ожидать от монстров. Оказывается, до сих пор имел дело лишь с «охраной» у входа.

«А ваша задача?» — уточнил я, пытаясь осмыслить полученную информацию.

«Охрана, — мило улыбнулась девушка. — Нас поставили сюда, чтобы мы не впускали новые виды и вас к нам домой».

По спине пробежал табун мурашек. В голове всплыли история этого мира и Чёрные времена, как их назвали. Тогда все монстры из всех серых зон повыскакивали и давай крошить людей.

Это получается, они всего лишь чуть из своих миров, или что это такое, повыходили?.. Как я и предполагал, кто-то или что-то открыло им калитку и впустило к нам. Задумался о том, сколько же тварей живёт в «настоящем доме». Если в «прихожей» их тысячи, то сколько же за этой границей? Миллионы?

«Я бы тебе не советовала, король, проходить тут, — добавила Фирата серьёзным тоном. — Ты всего лишь подчинил парочку видов, а дома живут десятки других. И они могут расценить это как вызов. Тем более ты человек».

Меня уже не удивляло, что она обращается ко мне «король». Видимо, в её понимании Санджак и есть король.

Выходит, я стал повелителем степных ползунов и песчаных змей. Что ж, мой титул теперь ещё длиннее. Магинский Павел Александрович, земельный барон, капитан русской армии, дипломат, Санджак монстров… А, и ещё бывший двойник короля из другого мира. Впечатляющий список, и что-то мне подсказывает: будет продолжение.

«И что ты предлагаешь делать?» — спросил я, чувствуя, как песок под ногами начинает подниматься.

Что-то проснулось. Что-то большое, и оно почувствовало моё присутствие. Если Фирата права и здесь живут десятки других видов монстров, то я могу столкнуться с чем-то…

Страха не было, только сухой расчёт. За одной возвышенностью быстро выросла гора. Нет, не гора… Спина огромного существа, медленно поднимавшегося из песка. Без анализа данных соваться сюда крайне рискованно, а мыслей на подумать просто куча.

«В пещере есть выход к вам, — ответила девушка. — Пройди через него, и ты окажешься в своём мире людей».

Не нужно было повторять дважды. Медленно, стараясь не делать резких движений, я начал отступать. Паучки двинулись за мной, всё ещё напряжённые и готовые к бою. Но я не был уверен, что мы сможем противостоять тому, что начало просыпаться под песком. Некоторые битвы лучше отложить на потом, когда я буду лучше подготовлен. Сильнее. Опытнее.

Аккуратно развернулся и последовал обратно. Этот мир не перестаёт меня удивлять.

Вернулся в пещеру. Паучки следовали за мной, как и мясные хомячки. В голове творился хаос после последних событий. Всё, что я знал о серых зонах, оказалось лишь частью правды, и это заставляло меня пересмотреть очень многие вещи.

Если то, что считалось серой зоной, — лишь «вход», то что же такое «настоящий дом» монстров? Другое измерение? Параллельный мир? Что вообще представляет собой вселенная, в которой я оказался?

Раньше думал, что всё просто. Есть мир людей, и есть серые зоны — места обитания монстров. Но теперь… Теперь картина значительно усложнилась. Оказывается, монстры охраняют вход в свой мир.

«Ваш вид постоянно пытается попасть к нам домой, — сказала Фирата. — Мы пытались объяснить, но вы не слушаете. Убивали вас, но вы возвращались. Тогда решили выпускать наших соплеменников наружу, чтобы никому не было дела до нашего дома».

Я открыл рот. С их точки зрения, люди плохие? Нормально девки пляшут. И это они от нас защищаются… Тряхнул головой. Да уж, многовато для одного дня.

Какой абсурд! Мы защищаемся от них, они — от нас. Возможно, если бы обе стороны могли поговорить… Хотя о чём это я? С монстрами не договоришься. Я-то знаю, я пытался.

— Так где тут углубление? — спросил сам себя, отбросив философские размышления.

Пора выбираться из этой тюрьмы и возвращаться к своей миссии. Султан ждёт, и я не собираюсь его разочаровывать. Пусть готовится к встрече с Санджаком монстров.

Огляделся и нашёл нишу в стене пещеры. Подошёл к ней и увидел ту же плёнку, что была у меня дома рядом с серой зоной. Она переливалась слабым серебристым светом, пульсируя в такт с биением моего магического источника.

— Наверх? — хмыкнул я. — Представляю, как удивятся турки, когда посол России вдруг появится из ниоткуда.

Интересно, куда ведёт эта ниша? Обратно в колодец? Или в какое-то другое место тюрьмы? А может, вообще за её пределы? Вот был бы фокус — выбраться прямо посреди султанского дворца. Представил лицо монарха, и губы сами растянулись в улыбке.

Прикинул ещё раз. Идти в настоящую серую зону? Или всё-таки возвращаться в тюрьму? Монстров я собрал достаточно, поездка окупилась. Рисковать?.. Нет. Нужно сначала попасть к султану, выполнить свою миссию. А уж потом, если будет желание и возможность, можно будет исследовать и «настоящий дом» монстров.

Вытянул руку и активировал свой источник. Мелодия заиграла тихо и нежно, как колыбельная, и плёнка пошла волнами, словно от брошенного камня по воде. Медленно просунул палец — мизинец. Вроде ничего: никакого сопротивления, никакой боли.

Нырнул головой вперёд, и в лицо ударил свежий воздух. Ярко. Солнечный свет заставил меня зажмуриться. Когда глаза привыкли, я ощутил знакомый запах: травы, мха и сосен. Почти как дома…

Стоп! Проморгался. Откуда в Османской империи запах сосен? И этот мох, и эта трава — всё так знакомо, так привычно…

— А? — уставился на двух крайне знакомых девушек.

Моя челюсть поползла вниз. Это же… Это… Моя земля и моя серая зона!

Из плёнки торчала только голова. Я наблюдал, как Вероника и Елена боролись с каким-то монстром в истинном обличье. Их тела были трансформированы, когти удлинились, кожа потемнела, зрачки светились хищным блеском.

— Дом? — произнёс я неуверенно, не веря своим глазам.

* * *

Мне кажется что эта глава вышла крайне… Сильной! Тут очень много всего и сразу. Даже сам Лор мира расширился. Долго я к этому вёл. Надеюсь вам понравится.

P. S Завтра. Если хватит силы и времени я постараюсь вас порадовать. Кое-что готовлю. Закрутил я знатно. Но как водится решать вам. Держите пальчики, чтобы успел.

* * *

Глава 7

Что Там в роду Магинских?

Друзья, ещё одна большая глава про то, что происходит в роду Магинских. Очень постарался сделать кое-что интересное. Пришлось поломать голову, чтобы всё это закрутить. Вышел почти детектив… Надеюсь, вам понравится.

Я спрашивал у вас в 8 книге, делать ли такие включения и показывать ли старых героев. Многие проголосовали за. Я не забываю про старых героев и не бросаю, все живут без Павла. А что из этого выходит, давайте узнаем вместе…

* * *

Витас Лейпниш

Серый рассвет медленно вползал в окна домика. Витас, как всегда, поднялся с постели задолго до того, как солнце показалось над лесом. Четыре часа сна для него были роскошью. Выработанная годами привычка, которая сейчас, когда на его плечах лежит ответственность за всю территорию, была особенно кстати.

Он подошёл к окну и отдёрнул тяжёлые шторы. Владения Магинских раскинулись перед ним во всей красе: ровные ряды новых домиков для наёмников, тренировочные площадки, склады, оружейные… Всё, что ещё недавно было пустыми полями и редкими постройками.

Лейпниш позволил себе лёгкую улыбку — редкую для него роскошь. Павел Александрович был бы доволен, вернувшись и увидев, как преобразились его земли. Но тут же лицо Витаса омрачилось. Он вспомнил слова Магинского, сказанные им перед отъездом: «Следи за Жорой. Если увидишь, что он как-то предаёт меня или род… Убей!»

Витас задумчиво потёр подбородок. Тогда эти слова показались ему странными. Жора всегда был образцом преданности роду, но в последнее время Лейпниш стал кое-что замечать.

Витас быстро оделся и вышел. Было рано, но он знал, что Жора уже на ногах. Главный слуга рода отличался такой же железной дисциплиной, как и сам Лейпниш, если не лучше.

Во дворе кипела работа. Охотники готовились к утреннему патрулированию, слуги спешили по своим делам. Витас направился к административному крылу, где располагался кабинет Жоры. Проходя мимо оружейной, он остановился, заметив странную сцену.

Георгий стоял у входа, разговаривая с одним из новых наёмников. Странно, что слуга рода вообще общался с бойцами. Обычно это была обязанность самого Витаса или Фёдора. Но ещё более подозрительным оказалось то, как резко они оборвали разговор, заметив приближение Лейпниша.

— Доброе утро, Георгий! — преувеличенно бодро произнёс Витас. — Не ожидал увидеть тебя здесь в такую рань.

— Доброе, — кивнул Жора, и его лицо мгновенно приняло привычное бесстрастное выражение. — Просто проверяю, всё ли в порядке, перед началом дня.

Наёмник быстро козырнул и удалился. Слишком поспешно, на взгляд Лейпниша.

— Что-то случилось? — спросил Витас, внимательно наблюдая за реакцией слуги.

— Нет, ничего особенного. Просто этот человек жаловался на качество еды.

Витас знал, что это ложь. Питание в последнее время было превосходным. Но он решил не показывать своих подозрений.

— Понятно. Кстати, у меня к тебе дело. Нужно обсудить распределение новых кристаллов. Зайдёшь после обеда?

— Конечно, — Жора слегка наклонил голову. — Я буду у тебя в два.

Витас кивнул и направился дальше, но вместо обхода свернул к тренировочной площадке. Там нашёл Фёдора, который уже гонял новобранцев.

— Медведь, на пару слов, — позвал он.

Тот передал командование одному из сержантов и подошёл:

— Что такое?

Витас отвёл его в сторону, чтобы никто не мог подслушать.

— Скажи, ты не замечал ничего странного в поведении Жоры в последнее время?

Фёдор нахмурился, обдумывая вопрос.

— Теперь, когда ты спрашиваешь… — кивнул он. — Да, есть кое-что. Недавно я видел, как он возвращался из леса за полночь. Подумал ещё: «Странно, что главный слуга бродит по лесу ночью». Но решил, что у него были какие-то дела.

Витас напрягся.

— Из какой части леса он вышел?

— С юга, со стороны, где у нас сейчас идёт добыча в жиле.

Эта информация заставила Витаса задуматься ещё сильнее. Неужели Жора в сговоре со Жмелевским или как-то связан с кристаллами? Лейпнишу уже докладывали о разговоре Георгия и ставленника императора. И это случалось трижды. Каждый раз Виктор Викторович был очень зол и постоянно кричал. А что если это игра для отвлечения внимания? Не хотелось даже думать, что Георгий что-то замышляет.

Но тут всё чаще что-нибудь всплывает: разговоры с наёмниками, ночные прогулки, встречи со ставленником императора.

— Хорошо, — кивнул Лейпниш Фёдору и чуть поморщился. — Не говори никому о нашем разговоре. И… приглядывай за ним, но не подавай виду, что следишь.

Фёдор удивлённо приподнял брови, хотя спорить не стал.

— Как скажешь, командир.

Весь день Витас не мог избавиться от тревожных мыслей. Он поручил задания Медведю и его замам, а сам ждал. И вот почти ночью слуга вышел. Оглядывался, как какой-то вор, и устремился в лес.

Лейпниш выпустил облако дыма и затушил сигарету. Покинул домик и направился в особняк. Служба охраны поприветствовала его и впустила. Ещё бы ему кто-то отказал, он по факту правая рука господина, пока нет самого Магинского.

Мужчина тихо поднялся по лестнице и подошёл к кабинету Жоры. Внутри горел свет. Лейпниш осторожно приблизился к двери, прислушиваясь.: ничего. «Зачем оставил свет, хотя сам ушёл?» — мелькнула мысль.

Чтобы все думали, что он в особняке. Вылез из чёрного хода во всём тёмном и сиганул в лес. Витас наблюдал за ним и видел, как он обходил патрули и посты. Мужчина кивнул своим мыслям, а потом беззвучно отступил.

Следующие несколько дней Лейпниш тайно следил за Жорой. Он заметил, что слуга регулярно общается с перевёртышами, и после таких разговоров сёстры всегда становились более напряжёнными. А ещё ночные вылазки стали почти каждодневными.

В одну из них Витас снова пришёл к кабинету Жоры, когда тот «отлучился по ночным делам». Аккуратно вскрыл замок и зашёл. Кабинет был идеально прибран, как и всегда, но один ящик стола приоткрыт. Латыш быстро подошёл и заглянул внутрь.

Там лежала тонкая пачка бумаг. Он быстро пролистал их — это были какие-то странные заметки с символами, похожими на шифр. Витас не мог разобрать значение, но почерк был определённо Жоры. Ещё больше его насторожило то, что в углу одной из страниц нарисован символ — две змеи, закусившие хвосты.

Услышав шаги в коридоре, Витас быстро положил бумаги на место и выскользнул из комнаты. Его сердце бешено колотилось.

Утром того же дня в своём домике Лейпниш достал из-под половицы маленькую шкатулку. Внутри лежал тонкий стилет. Подарок отца, смазанный ядом, который не оставляет следов в крови. Оружие, которое он поклялся никогда не использовать против своих.

Перед глазами снова встали инструкции Павла Александровича: «Если увидишь, что он предаёт меня… Убей!»

Витас провёл пальцем по лезвию, не касаясь его. Если Жора действительно замышляет что-то против хозяина, выбора нет, но сначала нужно собрать больше доказательств. Он всегда был человеком действия, а не безрассудства.

На следующий день Витас нанёс визит Ольге в лабораторию. Девушка выглядела измождённой, как всегда в последнее время, но глаза её горели странным огнём фанатизма.

— Ольга, мне нужно особое зелье, — сказал Лейпниш без предисловий.

— Какое? — она подняла глаза от колбы с бурлящей жидкостью.

— То, которое позволяет определить присутствие магических артефактов. Обнаружитель — кажется, так его называют?

Брови девушки поползли вверх.

— Зачем оно тебе?

— Проверка новых наёмников, — отрезал Витас. — В последнее время слишком много странного происходит на территории. Хочу удостовериться, что никто не проносит запрещённых вещей.

Ольга кивнула и достала из шкафа небольшой флакон с прозрачной жидкостью.

— Держи. Капни пару капель на предмет. Если он магический, жидкость станет синей. Чем сильнее артефакт, тем темнее оттенок.

Витас поблагодарил и вышел. Теперь у него есть средство, чтобы проверить свои подозрения.

Ночью, когда все спали, он снова прокрался к кабинету Жоры. Двери были заперты. Витас вскрыл замок и прошмыгнул внутрь.

В кабинете он осторожно капнул зелье на бумаги с шифром. Ничего не произошло. Затем на стол, на книги, на предметы интерьера… И вдруг жидкость, попавшая на одну из половиц у стены, засветилась ярко-синим.

Витас отодвинул ковёр и обнаружил тайник. Внутри лежал странный металлический диск с рунами — явно артефакт связи, но не такой, какие использовали в особняке. Рядом — ещё один символ со змеями, выгравированный на серебряной пластине.

Выходя из кабинета, Витас почти столкнулся с Медведем. Тот явно был удивлён, увидев командира здесь в такой час. А Лейпниш поражён тем, что Фёдор тут. Он не заходит в особняк, тем более в такое время.

— Проверяю безопасность, — коротко объяснил мужчина. — Всё в порядке, возвращайся к своему обходу.

Фёдор кивнул, но в его взгляде читалось явное сомнение. «Нужно быть осторожнее, — подумал Витас. — Если Медведь заметил меня, могли заметить и другие».

В своей комнате он до утра продумывал план. Жора опасен. Слишком хорошо знает особняк, имеет доступ ко всему, пользуется безграничным доверием. И он крайне сильный маг. Его нельзя нейтрализовать обычными методами.

Витас решил организовать ловушку. Нужно заманить Жору в такое место, где его смерть будет выглядеть несчастным случаем. Может быть, во время следующей охоты на монстров? Или во время проверки укреплений на границе? В конце концов, территория вокруг опасна…

Перевернув подушку, он достал карту владений Магинских. На ней отметил точку — старый оборонительный пост на южной границе. Место было удалено от основных патрулей, но всё ещё находилось на территории рода. Там можно организовать «случайное» нападение монстров. Никто не будет задавать вопросов, если главный слуга рода погибнет во время внезапной атаки тварей. Тем более в последнее время поползли слухи, что он ходит в лес.

Витас спрятал карту и лёг спать. Завтра нужно будет тщательно подготовиться. Всё указывало на то, что Жора не тот, за кого себя выдаёт. И Витас не собирался подводить Павла Александровича.

Последняя мысль перед сном была о том, не замешан ли в этом деле и Медведь. Ведь именно он заметил ночные прогулки Жоры, словно специально наблюдал… Стоит приглядеться и к нему тоже. В конце концов, приказы Магинского были чёткими. Предательства нужно пресекать любой ценой.

* * *

Медведь

Фёдор проснулся от странного ощущения тревоги. В предрассветной тишине что-то неуловимо изменилось. Он прислушался: никаких необычных звуков, только скрип половиц старого дома да редкие шаги патрулей за окном. Однако интуиция, отточенная годами охоты на монстров, не давала расслабиться.

Медведь тихо поднялся с кровати и подошёл к окну. Отсюда хорошо просматривался тренировочный двор и часть леса. В сером свете раннего утра он заметил тёмную фигуру, быстро двигавшуюся по направлению к южным воротам. Лейпниш.

— Что командир делает там в такую рань? — пробормотал мужчина.

Фёдор быстро оделся и вышел из домика. Ночной разговор с Витасом не давал ему покоя. Почему начальник охраны и правая рука господина так интересовался Жорой? И что он делал в кабинете главного слуги посреди ночи, когда якобы «проверял безопасность»?

Медведь направился в сторону, куда ушёл Витас. Следопыт из него был отменный, покойный батюшка многому научил. На влажной от росы траве легко читались следы командира. Фёдор следовал по ним, не издавая ни звука. Последние тренировки вырастили его врождённые навыки до небес. Теперь он почти незаметен для многих монстров. Мужчина бросил взгляд на следы.

Они привели его к небольшой поляне неподалёку от южных границ владений. Медведь осторожно раздвинул ветви кустарника и замер. Посреди поляны стоял Витас, а рядом с ним… Один из новых наёмников, прибывших две недели назад из Томска. Они о чём-то тихо говорили, и Медведь напряг слух, чтобы разобрать слова.

— … только без лишнего шума, — говорил Лейпниш. — Нам не нужно привлекать внимание. Подготовь людей, но не говори им всю правду. Скажи, что это учения.

— Понял, господин, — кивнул наёмник. — А если возникнут вопросы от других командиров?

— Скажешь, что действуешь по моему прямому распоряжению. Никаких письменных приказов, только устные инструкции. И запомни: никто не должен знать о нашем запасном плане, особенно Медведь.

Фёдор почувствовал, как холодок пробежал по спине. Запасной план? О чём это Витас? И почему именно он должен оставаться в неведении?

Наёмник коротко кивнул и быстро удалился. Витас же остался на поляне, развернул какую-то карту и начал изучать её, делая пометки карандашом. Медведь осторожно отступил и быстрым шагом вернулся в обратно на территорию особняка. Не самая умная, как считал сам Фёдор, голова гудела от вопросов без ответов.

С момента отъезда Павла Александровича прошло больше месяца, и за это время многое изменилось. Витас стал более отстранённым, часто уединялся, проводил странные перестановки в охране… Но Фёдор списывал это на возросшую ответственность.

Теперь же подозрения, которые он гнал от себя, вернулись с новой силой. Перед отъездом хозяин дал ему чёткий приказ: «Следи за Витасом. Если увидишь, что он каким-то образом предаёт меня или род… То убей его».

Тогда эти слова показались Медведю странными. Убить Витаса? Человека, которого он уважал больше всех на свете., у которого учился военному мастерству? Но приказ есть приказ, и слова Павла Александровича не оставляли места для сомнений.

На тренировочной площадке Медведь нашёл нескольких своих самых доверенных бойцов. Они как раз заканчивали утреннюю разминку.

— Сергей, Иван, Пётр, на пару слов, — позвал их мужчина.

Когда они отошли в угол, где их никто не мог подслушать, Фёдор понизил голос:

— Парни, мне потребуется ваша помощь. Не задавайте вопросов, просто сделайте, как я скажу. Нужно, чтобы вы проследили за новым наёмником из Томска — высоким блондином, который часто общается с Витасом. Следите за ним по очереди, не привлекая внимания. Меня интересует, с кем он встречается, что делает, куда ходит.

Бойцы переглянулись, но кивнули. Они доверяли Медведю и знали, что он не стал бы просить о таком без серьёзной причины.

— Есть, командир, — ответил за всех Сергей. — Начнём прямо сейчас.

Отпустив их, Фёдор направился к складу вооружения. Ему нужно было проверить одну вещь.

В складском помещении было тихо и пусто. Большинство оружейников находились на утренней тренировке. Медведь быстро прошёл к дальнему стеллажу, где хранились карты территории и планы обороны. Он точно помнил, как неделю назад просматривал их вместе с Витасом, обсуждая усиление южных границ. Карта была на месте, но что-то в ней изменилось. Медведь нахмурился, вглядываясь в пометки. На южной границе появились новые обозначения. Точки, соединённые пунктирными линиями, образовывали что-то вроде коридора. И, что самое странное, на этом участке был значительно ослаблен периметр охраны.

Фёдор почувствовал, как внутри всё холодеет. Эти отметки появились после их с Витасом планирования, и они явно не были согласованы с общим планом обороны.

Коридор на карте вёл прямо к главному особняку, минуя большинство постов охраны. Если знать об этом маршруте, можно незаметно провести целый отряд к самым дверям дома Павла Александровича.

Медведь тихо выругался. Неужели Витас действительно готовит что-то против рода? Может быть, он договорился со Жмелевским? Или с монголами? Или… с кем угодно, кто хотел бы занять плодородные земли Магинских и получить контроль над жилой кристаллов?

Возвращая карту на место, Фёдор заметил ещё кое-что — небольшую записную книжку, выпавшую из-за стеллажа. Он поднял её и раскрыл. Внутри были записи, сделанные рукой Витаса, — списки имён, разделённые на части.

В одной группе был отмечен он сам, Медведь, а также наиболее преданные Павлу Александровичу бойцы. Рядом стоял крестик. В другой группе — имена новых наёмников и тех охотников, которые присоединились к роду совсем недавно. Возле этой части был нарисован круг.

Фёдор снова просмотрел первый список. Все эти люди должны быть на южной границе в ночь полнолуния, через три дня, согласно новому расписанию дежурств, которое Витас составил два дня назад.

— Вот оно что… — прошептал Медведь. — Он собирается убрать всех преданных господину людей с дороги, когда придёт время.

Вернув книжку на место, Фёдор вышел из здания склада. Его мысли лихорадочно метались. Нужно было действовать, но как? Напрямую противостоять Витасу было бы самоубийством. Тот является гораздо более опытным бойцом и имеет полную власть над всеми охотниками рода. Ещё он маг.

Во дворе Медведь случайно встретил Жору. Главный слуга выглядел уставшим, но держался, как всегда, с безупречным достоинством.

— Доброе утро, Фёдор, — кивнул он. — Тебя искала Ольга. Говорила что-то о новых защитных зельях для ваших охотников.

— Спасибо, — Медведь кивнул в ответ.

Он колебался. Стоит ли поделиться своими подозрениями с главным слугой? Георгий всегда был предан роду, но кто знает, вдруг и он замешан в этом деле? В конце концов, Витас следил за ним не просто так.

— Что-то ещё? — спросил Жора, заметив замешательство Фёдора.

— Нет, ничего, — покачал головой Медведь. — Просто много дел в последнее время.

В лаборатории Ольга действительно ждала его с новой партией защитных зелий. Девушка выглядела измождённой: тёмные круги под глазами, бледная кожа, дрожащие от усталости руки. Но в её взгляде горел странный огонь, почти фанатичный.

— Вот, Фёдор, — она протянула ему ящик с флаконами. — Новая формула, гораздо эффективнее предыдущей. По одному бутыльку на охотника, не больше. И следи, чтобы пили только перед боем, эффект длится всего час.

Медведь взял ящик, но не спешил уходить.

— Ольга, — начал он осторожно. — Ты не замечала ничего странного в последнее время? Необычного поведения людей, изменений в распорядке?

Девушка напряглась, её взгляд стал острым.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто… — Фёдор замялся. — Просто хочу убедиться, что с родом всё в порядке, пока господин отсутствует.

Смирнова долго смотрела на него, словно оценивая, можно ли доверять.

— Приходи сегодня вечером, после ужина, — наконец сказала она. — Возможно, нам стоит поговорить.

Весь день Медведь был как на иголках. Он проводил обычные тренировки, отдавал распоряжения, но мысли его метались далеко. План Витаса, что бы это ни было, явно должен осуществиться скоро.

Вечером, как и договаривались, он пришёл в лабораторию Ольги. Девушка заперла дверь и активировала какое-то устройство, которое, судя по всему, блокировало звуки.

— Говори тише, — предупредила она. — Кажется, за мной следят.

— Кто? — спросил Фёдор.

— Лампа.

Медведь нахмурился.

— Рыженький? — улыбнулся мужчина. — Может, ты ему приглянулась. Павел Александрович говорил, что он будет помогать тебе с зельями.

— Помогать? — Ольга горько усмехнулась. — Он использует меня и лабораторию для своих экспериментов. Я видела его записи. Он создаёт что-то, не имеющее ничего общего с обычными зельями. Что-то опасное.

Девушка подошла к столу и достала из ящика свёрток.

— Я нашла это в его тайнике. Рецепт какого-то крайне сильного яда, который не оставляет следов и действует мгновенно, особенно на перевёртышей. И вот эти символы… — она указала на пометки на полях

Фёдор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Яд? Зачем? Рыженький работает с Витасом и они хотят убить всех верных людей Павла Александровича?

— Ольга, ты думаешь… что Лампа хочет кого-то отравить?

— Я не знаю, — призналась девушка. — Но это точно не на благо рода. Зачем нам сильный яд? А ещё… Георгий… Я видела, как он разговаривал с Лампой посреди ночи. Обсуждали какую-то подготовку к возвращению господина.

— К возвращению? — Медведь почувствовал, как внутри всё сжимается. — Но ведь Павел Александрович может вернуться в любой момент. Особенно теперь, когда генерал Твердохлебов подтвердил, что на фронте ситуация стабилизировалась.

Ольга побледнела ещё сильнее, если это вообще было возможно.

— Именно, — прошептала девушка. — Они готовятся к его возвращению. И я боюсь, не для того, чтобы встретить с почестями.

Медведь тяжело опустился на стул. Картина начинала складываться в его голове, и она была пугающей. Витас со своими странными передвижениями отрядов, Жора с тайными встречами, Лампа с ядами… Все они что-то замышляли против Павла Александровича.

— Что нам делать? — спросил он.

Ольга покачала головой:

— Не знаю. Но я продолжу следить за Лампой. А ты — за другими.

— А ты, случаем, по тем записям не можешь создать такой яд? — спросил мужчина.

— Что? — удивилась девушка. — Зачем?

— Нужно! — оборвал её Медведь. — Для одного дела.

— Хорошо… — прикусила губу девушка. — Завтра.

Фёдор кивнул и вышел из лаборатории. Подозрения стали убеждённостью. Витас, Георгий и Лампа — они предатели, их нужно убить. Рыженького проще всего: он дохляк и слабак. Просто сломать шею, и проблема решена.

С Лейпнишем сложнее. Нужно придумать, как во время плана убить его самого. А потом слуга… За ним нужно последить ещё. Да и непонятно, как справиться с таким сильным магом. Но, если этот яд такой сильный, он и поможет в устранении Витаса и, возможно, Георгия. Осталось только дождаться.

Внутри бушевал огонь. Предательство… Все знакомые, верные и даже его по факту учитель…

— Смерть врагам! — сурово произнёс Фёдор.

* * *

Георгий

Часы в коридоре пробили два ночи, но Георгий, как обычно, не спал. Он сидел в своём кабинете при свете единственной свечи и перечитывал отчёты о хозяйственных делах рода.

Последний месяц без Павла Александровича выдался непростым: каждый, кому молодой Магинский поручил часть своих дел, стремился добиться превосходства над остальными. А обязанность Георгия как главного слуги состояла в том, чтобы поддерживать равновесие.

Перевернув очередную страницу, Жора неожиданно услышал тихие шаги в коридоре. Он бесшумно поднялся и подошёл к двери, прислушиваясь. Шаги были лёгкими, почти неразличимыми — так ходили только перевёртыши. Георгий приоткрыл дверь и выглянул.

Елена, с растрёпанными волосами и в одежде не по размеру, быстро двигалась по коридору. Странно. Обычно она носила только дорогие платья, подобранные специально для неё. Это выглядело так, будто девушка пыталась замаскироваться. Но что привлекло его внимание больше всего — тёмные пятна на её рукаве, очень похожие на засохшую кровь. Девушка скрылась за углом, направляясь к задней лестнице.

Георгий колебался лишь мгновение. Он бесшумно последовал за ней, держась в тени. Возможно, это было просто совпадение, обычная ночная вылазка перевёртышей на охоту, но инстинкты, отточенные десятилетиями службы роду Магинских, кричали об опасности.

Елена спустилась вниз и быстро пересекла двор, нырнув в тень здания. Георгий выждал несколько секунд и двинулся следом. Там он обнаружил, что девушка разговаривает с Вероникой. При тусклом свете луны он мог видеть, что одежда и второй сестры тоже была испачкана чем-то тёмным.

— … четверо в западном лесу, — донеслось до Георгия. — Одного пришлось добить, начал превращаться.

— Тише, — оборвала её Вероника. — Здесь кто-то есть.

Георгий замер, прижавшись к стене и задержав дыхание. Сёстры обладали нечеловеческим чутьём, и ему стоило огромных усилий обмануть их.

— Показалось, — спустя долгое мгновение произнесла Елена. — Когда вернётся хозяин, всё будет по-другому.

— Не слишком ли ты торопишься? — в голосе Вероники звучало сомнение. — Павел Александрович может не одобрить наши методы.

— Он поймёт, — уверенно заявила её сестра. — Мы делаем это ради него, ради рода.

Сердце Георгия сжалось. О чём они говорят? Неужели убивают кого-то?

— Завтра нужно проверить южные границы, — продолжила Вероника. — Там что-то затевается. У Витаса слишком много новых людей появилось. Не все они те, за кого себя выдают.

— Давно бы так, сестрица, — хихикнула Елена. — Наконец-то ты начинаешь мыслить как настоящая хищница. Осталось проверить Ольгу и этого странного рыжего. Они что-то замышляют, я чувствую.

Георгий осторожно отступил, ему нужно было обдумать услышанное. Похоже, перевёртыши действуют сами по себе, без согласования со слугой рода.

На следующий день слуга наблюдал за сёстрами с особым вниманием. Они вели себя, как обычно: выполняли свои обязанности, следили за домом, общались со слугами. Но теперь он замечал тщательно скрываемую настороженность в их взглядах, то, как девушки постоянно приглядывали за всеми вокруг.

После полудня Георгий направился к тренировочной площадке. Оттуда был хороший обзор задней части сада, где сёстры любили проводить время. Делая вид, что проверяет качество новых поставок оружия, он краем глаза следил за перевёртышами. Разговор сестёр был тихим, но благодаря годам тренировок Георгий мог разобрать отдельные фразы.

— … никто не должен знать, даже Жора, — говорила Вероника, глядя в сторону. — Особенно он.

— Почему? — спросила Елена, поглаживая свои длинные волосы. — Господин ему доверяет.

— А я нет, — отрезала девушка. — У него в кабинете, да и в комнате слишком всё вылизано, словно там не человек живёт, а какой-то дух.

Георгий едва не вздрогнул. Они следили за ним?

— Может, старичок завёл зазнобу? — хихикнула Елена. — Даже ему иногда нужно развлекаться.

— Не говори глупостей, — отмахнулась Вероника. — Он что-то скрывает от господина, я уверена. Вспомни, как странно себя вёл, когда получал указания перед отъездом Павла Александровича.

Георгий медленно отошёл от оружейной. В его голове крутились слова Павла: «…Приказываю тебе убить себя! Если ты вдруг решишь связаться с кем-то и доложить о ситуации в моём роде, кроме тех сообщений, которые я разрешил тебе передавать».

Молодой господин знал о его клятвах молчания, данных другим людям, но не понимал природу этих клятв. Георгий не мог рассказать всю правду, даже если бы хотел.

Перевёртыши же были опасны сами по себе, а если они начали подозревать каждого в особняке…

Вечером, после ужина, Георгий решился на отчаянный шаг. Он отправился в лабораторию Евлампия, где молодой алхимик работал над новой партией зелий.

— Лампа, — позвал слуга, закрывая за собой дверь. — Мне нужна твоя помощь.

Рыжеволосый парень поднял голову от колбы, в которой пузырилась странная фиолетовая жидкость.

— Чем могу быть полезен, Георгий? — спросил он, вытирая руки о фартук.

— Мне нужно особое зелье, — начал слуга рода, внимательно наблюдая за реакцией парня. — Такое, которое действует на перевёртышей.

Лампа замер на секунду, затем хмыкнул.

— Зелье против перевёртышей? — повторил он. — Зачем?

— Это распоряжение Павла Александровича, — спокойно солгал Георгий.

Лицо молодого алхимика закаменело. Странное выражение скользнуло по нему, оно неуловимо изменилось, словно маска.

— Ты лжёшь, Жора, — голос Лампы внезапно стал глубже и богаче оттенками. — Господин ничего такого не говорил. Я бы знал.

Георгий напрягся. Это был уже не тот неуклюжий молодой алхимик, которого он знал. Перед ним стоял совершенно другой человек, словно кто-то воспользовался телом Евлампия.

— Что? — тихо спросил слуга.

— Мне нужно знать, зачем главному слуге вдруг понадобилось оружие против ближайших помощниц господина?

Георгий не ответил сразу. Его мысли лихорадочно метались: «Откуда этот мальчик знает правду про жён господина. Неужели Павел Александрович рассказал ему? Но когда и почему? Ведь, кроме него и Витаса, никто не в курсе, кто на самом деле Елена и Вероника. Раз алхимику доверяет господин и Евлампий знает правду, то почему бы и ему не начать?»

— В последнее время сёстры ведут себя странно, — наконец произнёс Жора. — Выходят по ночам, возвращаются в крови. Говорят о каких-то шпионах на территории, которых они выслеживают и убивают.

Брови Лампы взметнулись вверх.

— Шпионов? Чьих?

— Не знаю, — покачал головой Георгий. — Но они действуют без приказа Павла Александровича, без моего ведома. И это опасно, причём для всех нас.

Рыженький задумчиво погладил подбородок — жест, который он никогда не делал. У слуги отличные память и внимательность. Всегда нужно знать, кто перед тобой и как ему угодить.

— Я сделаю тебе это зелье, — наконец сказал Лампа. — Но только как защитную меру. Ты не станешь использовать его, пока не будет доказано, что девочки действительно предают род.

— Я верен Павлу Александровичу, — твёрдо сказал Георгий. — Всё, что делаю, я делаю ради него и рода Магинских.

— Надеюсь, это правда, — кивнул рыженький и оскалился. — Возвращайся завтра ночью, зелье будет готово. Мне интересно посмотреть, что из этого всего выйдет, а то стало как-то скучно.

В течение нескольких дней Георгий собирал информацию по крупицам. Он видел, как перевёртыши тренируются в своей истинной форме глубоко в лесу, прорабатывая какие-то боевые комбинации, которые никогда не демонстрировали раньше.

Жора нашёл в их покоях странные чертежи особняка с отмеченными точками, которые, как он понял, были идеальными позициями для засады. Все основные коридоры размечены, особенно подходы к комнатам Павла Александровича и подвалу, где держали Александру.

А однажды ночью Георгий, следуя за сёстрами, стал свидетелем ужасающей сцены. Перевёртыши в своей истинной форме атаковали группу монстров на южной границе владений. Это было бы нормально: защита земель от тварей — обычное дело. Но после того, как монстры были уничтожены, Елена и Вероника напали на людей. На троих охотников из отряда Витаса, которые, видимо, тоже выслеживали этих монстров.

Нападение оказалось настолько быстрым и жестоким, что охотники даже не успели понять, что происходит. Перевёртыши разорвали их на части, а затем аккуратно разложили тела так, чтобы казалось, будто это сделали монстры.

— Ещё на три шпиона меньше, — удовлетворённо произнесла Елена, возвращаясь к человеческой форме.

— Но они были из людей Витаса, — заметила Вероника, тоже преображаясь. — Нужно быть осторожнее. Он может начать задавать вопросы.

— Пусть задаёт, — пожала плечами девушка. — Это его люди приносят вред роду. Мы просто чистим территорию от предателей.

Георгий беззвучно отступил. Теперь он понял, откуда берутся странные несчастные случаи и нападения монстров, которые в последнее время участились. Перевёртыши проводили свою чистку, уничтожая тех, кого считали угрозой, и маскируя это под атаки тварей из леса.

Вернувшись в особняк, слуга рода крепко сжал в кармане флакон с ядом, который передал ему Лампа. Рука дрожала. Мысли метались: «Использовать его сейчас? Или ждать более прямых доказательств предательства? И кому вообще можно доверять?»

Георгий тяжело опустился в кресло. Последние слова Павла Александровича перед отъездом теперь звучали пророчески: «Когда найду такую клятву, которую невозможно ни разрушить, ни изменить… Вот тогда можно поговорить о доверии. Но, пока этого не произошло, я буду готовиться к худшему, обеспечивая максимальную защиту для своего рода».

Георгий в последнее время заметил странное поведение Витаса. Лейпниш следил за ним и тайно встречался с наёмниками. Ещё и Медведь, который сам не свой. И в кабинете кто-то был.

Сначала он думал, что это перевёртыши, но запах табака выдал мужчину. И словно этого мало, ещё и Евлампий. Жора стал за ним наблюдать. Утром один человек, вечером — другой. Да и Ольга зачастила к Александре, тоже ведёт себя слишком настороженно.

Выглядело так, словно все они плетут заговоры против господина. И Георгий должен был решить, кто действительно предаёт Павла Александровича, а кто всего лишь исполняет его указания, пусть и своеобразно.

Как бы он ни крутил мысли в голове, первая угроза — это жёны господина. Не просто же так он поручил за ними следить. Сёстры убивают людей рода, пора вывести их на чистую воду.

Мужчина сжал яд, который приготовил Евлампий. Сначала его нужно проверить, а потом уже использовать.

* * *

Перевёртыши

Елена стояла у окна, рассеянно глядя на тренировочную площадку, где Витас гонял новобранцев. Длинные светлые волосы свободно падали на её плечи, губы были поджаты в задумчивой гримасе.

— Ещё одна партия зелий пропала, — произнесла она, не оборачиваясь. — Уже третья за месяц.

Вероника, сидевшая за туалетным столиком, подняла взгляд от письма, которое составляла для очередного торговца из Томска.

— Ты уверена? — спросила она, отложив перо.

— Абсолютно, — кивнула Елена. — Я сама проверяла запасы вчера вечером. Двенадцать флаконов выносливости, шесть лечилок и три редких эталонки третьего ранга — всё исчезло.

— Странно, — нахмурилась Вероника, поднимаясь. — Хранилище зелий охраняется лучше, чем сокровищница. Кто-то из своих?

— Я почти уверена, что это Ольга, — девушка обернулась, и в её глазах блеснул опасный огонёк. — Она ведёт себя всё более подозрительно. И я видела, как Смирнова ночью прокрадывалась в подвал. Туда, где держат эту… усилительницу.

Вероника замерла, обрабатывая информацию. В отличие от импульсивной сестры, она предпочитала всё тщательно анализировать.

— Зачем Ольге понадобилось красть собственные зелья? — спросила она. — Это же нелогично. Может просто сварить новые.

— Не может, — возразила Елена, подойдя ближе. — По крайней мере, не все. Я проверила её записи. Некоторые эталонки она делает с помощью Лампы, а тот в последнее время очень придирчиво следит за каждым флаконом.

Вероника поднялась и бесшумно прошлась по комнате. Её движения были плавными, почти кошачьими, но в них чувствовалось скрытое напряжение.

— Нам нужно проверить её лабораторию, — наконец решила она. — Сегодня ночью, когда все будут спать.

Елена улыбнулась, обнажая идеально ровные зубы.

— Я уже думала об этом, — призналась девушка. — И ещё… Я нашла кое-что странное в карманах её рабочего халата.

Вероника вопросительно подняла бровь. Елена подошла к прикроватной тумбочке и достала маленький флакон с бесцветной жидкостью.

— Вот, — протянула его сестре. — Не знаю, что это, но пахнет странно.

Та осторожно взяла флакон и открыла крышку. Поднесла к носу и тут же отдёрнула руку, закашлявшись.

— Что такое? — встревожилась Елена.

— Не знаю, — Вероника поморщилась, быстро закрывая флакон. — Но это определённо не обычное зелье. Запах… Он жжёт даже наши носы.

Сёстры переглянулись. Если эта субстанция вызвала такую реакцию, значит, она была создана специально против существ их вида.

— Яд? — прошептала Елена, внезапно побледнев. — Для нас?

— Похоже на то, — мрачно кивнула Вероника. — Вопрос в том, зачем он Ольге?

Елена подошла к окну и выглянула. Во дворе она заметила алхимика — бледная, с тёмными кругами под глазами, девушка шла к лаборатории с каким-то свёртком под мышкой.

— Смотри, — тихо позвала сестру. — Опять что-то прячет.

Вероника присоединилась к ней у окна. Вдвоём они наблюдали, как Ольга, быстро оглянувшись по сторонам, скрылась в здании лаборатории.

— Нужно выяснить, что она замышляет, — твёрдо сказала девушка. — И если действительно готовит яд против нас…

Она не закончила фразу, но Елена и так поняла. Клятва крови запрещала им причинять вред роду Магинских, но, если кто-то готовил заговор против господина или его верных слуг, они имели право не только на самозащиту.

Следующим вечером сёстры, дождавшись, когда Ольга покинет лабораторию, проникли внутрь через незапертое окно. В здании пахло травами, химикатами и чем-то горелым.

— Смотри везде, — прошептала Вероника, направляясь к рабочему столу. — Проверь все шкафы и тайники.

Елена кивнула и начала методично обыскивать помещение. Её движения были быстрыми и точными. В отличие от обычного человека, перевёртышу не нужно было много света, чтобы видеть в полумраке.

— Нашла что-нибудь? — спросила она через несколько минут.

— Записи, — отозвалась Вероника, перелистывая страницы тетради. — Здесь какие-то формулы и список ингредиентов. И… — она замолчала, вчитываясь.

— Что? — Елена подошла ближе.

— Посмотри, — сестра указала на строчки в тетради. — «Эффективность против сущностей с повышенной регенерацией — 95%. Подавляет способность к трансформации на период до 24 часов. При длительном применении — летальный исход».

— Да она действительно разрабатывает яд против перевёртышей! — возмущённо прошипела Елена. — Эта тихоня планирует нас убить!

— Тише, — успокоила её Вероника, продолжая читать. — Тут есть ещё что-то… «Для усиления магической ауры объекта №2 требуется комбинация с зельем выносливости высшего качества и кровью носителя».

— Объект №2? — нахмурилась девушка. — Кто это?

— Полагаю, Александра, — задумчиво произнесла Вероника. — Ольга собирается усилить её.

Елена рассмеялась, но в смехе не было веселья.

— Зачем ей это? — спросила она. — Александра заперта в подвале. Она практически пленница.

— Не знаю, — покачала головой Вероника. — Но если Ольга проводит с ней столько времени… Может быть, она готовит её как оружие против нас? Или против Павла Александровича?

Елена вдруг резко выпрямилась, принюхиваясь.

— Кто-то идёт, — прошептала она.

Сёстры мгновенно отступили в тень. Дверь лаборатории скрипнула, открываясь, и на пороге появилась Ольга. Девушка выглядела напряжённой и несла какой-то сверток.

Перевёртыши замерли, наблюдая, как алхимик подходит к рабочему столу и разворачивает сверток. Внутри оказалась маленькая хрустальная бутылочка с мерцающей жидкостью.

— Наконец-то, — прошептала Ольга, поднимая ёмкость к свету. — Последний компонент.

Она достала из кармана ключ и открыла потайной шкафчик в стене. Внутри перевёртыши увидели целую коллекцию флаконов. Все с этикетками, подписанными аккуратным почерком Ольги. Один из них был особенно большим и содержал тёмно-красную жидкость.

Алхимик добавила несколько капель из принесённой бутылочки в красное зелье, и флакон начал светиться изнутри мягким пульсирующим сиянием.

— Готово, — удовлетворённо произнесла Ольга. — Теперь осталось только…

Девушка вдруг замерла, принюхиваясь. Её лицо исказилось от напряжения.

— Кто здесь? — выдохнула она, резко оборачиваясь.

Перевёртыши прижались к стене, сливаясь с тенями. Их способность становиться практически невидимыми сейчас оказалась как нельзя кстати. Ольга медленно обвела комнату взглядом, всматриваясь в каждый угол.

— Странно, — пробормотала она, потирая виски. — Показалось…

Алхимик спрятала мерцающий флакон в потайной карман, закрыла тайник и, ещё раз настороженно оглядевшись, покинула лабораторию.

Сёстры выждали несколько минут и только потом вышли из своего укрытия.

— Ты видела? — прошипела Елена, указывая на закрытый шкаф. — Мы должны проверить, что там!

Вероника покачала головой:

— Не сейчас. Она может вернуться, вдруг что-то забыла.

— Но ты же понимаешь, что эта тихоня задумала? — Елена нервно заходила по лаборатории. — Она готовит яд против нас. А теперь ещё и какое-то зелье для усиления способностей этой… пленницы.

— Я понимаю, — кивнула Вероника. — Но нам нужно действовать осторожно. Если ольга действительно предательница, то у неё могут быть сообщники.

Сёстры выскользнули из лаборатории в то же окно, через которое проникли внутрь. Ночной воздух был прохладным и свежим после запаха химических реагентов.

— Возвращаемся, — решила Вероника. — Сегодня мы уже узнали достаточно.

Вернувшись в спальню, девушки долго обсуждали увиденное шёпотом, чтобы никто не мог их подслушать.

— Всё сходится, — говорила Елена, расхаживая по комнате. — Она украла зелья, изготавливает яд против нас и одновременно что-то готовит для Александры. Наверняка хочет устранить нас и занять наше место.

— Или это часть более крупного заговора, — задумчиво произнесла Вероника, присев на кровать. — Помнишь, как много новых наёмников появилось в последнее время? Некоторые из них ведут себя странно. Некоторые их них наблюдали за тем, как добывают кристаллы. Может, они предатели?

Вероника нахмурилась:

— Возможно, среди них есть маги крови, способные обойти клятву. Нужно проверить.

— Сегодня? — с энтузиазмом спросила Елена.

— Да, — кивнула старшая сестра. — Пойдём на охоту. Заодно и развеемся.

Через час, когда большинство обитателей особняка уже спали, две тени выскользнули за ворота поместья. Никто из охраны их не заметил, перевёртыши двигались слишком быстро и бесшумно для человеческого восприятия.

В лесу, вдали от посторонних глаз, сёстры приняли свою истинную форму. Их тела изменились. Покрываясь тонкой чёрной шерстью, пальцы удлинились, превращаясь в острые когти. Волосы, казалось, шевелятся сами по себе. Глаза заволокло карамельной мутью, без зрачков и радужки. В этом обличье они могли передвигаться ещё быстрее, прыгая с дерева на дерево, едва касаясь веток.

«Я слышу кого-то», — мысленно сообщила Елена сестре.

«Группа из трёх человек», — подтвердила Вероника.

Перевёртыши беззвучно приземлились на высокую сосну, рассматривая людей внизу. Трое мужчин в форме наёмников особняка тихо переговаривались, расположившись вокруг маленького костра.

— … уже завтра всё должно быть готово, — говорил один из них. — Клятва верности — ничто для нашего ордена. Как только придёт сигнал, мы действуем.

— А что делать с остальными? — спросил другой. — Они опасны.

— Для них есть особые инструкции, — ответил первый. — У нас имеется сильная ахимия, спасибо человеку ордена. Ядовитые иглы, покрытые составом алхимика. Одна царапина, и эти твари будут корчиться от боли.

Сёстры переглянулись. Вот оно что! Не только Ольга готовит против них яд, но и для других. А среди наёмников есть предатели.

«Орден, — мысленно произнесла Елена. — Что это за орден?»

«Не знаю, — отозвалась Вероника. — Но они явно готовят нападение на род. И Магинские в опасности».

«Убьём их?» — с надеждой спросила сестра.

«Сначала допросим, — решила старшая. — Нужно знать, кто ещё замешан в этом».

План был прост: Елена создаст отвлекающий манёвр, а Вероника схватит одного из наёмников. Остальных придётся убить, слишком опасно оставлять их в живых.

Всё произошло очень быстро. Елена прыгнула с дерева, приземлившись на противоположной стороне поляны. Она намеренно хрустнула веткой, привлекая внимание мужчин.

— Что это? — вскинулся один из них, хватаясь за оружие.

— Проверю, — сказал второй, направляясь в сторону шума.

Оставшийся около костра наёмник даже не понял, что произошло. Вероника спрыгнула прямо на него сверху, закрыв рот когтистой лапой и утащив в темноту. Мужчина не успел даже вскрикнуть.

Елена расправилась с остальными двумя, когда они разделились. Первый умер от разорванного горла, второй — от когтей, пронзивших сердце. Всё выглядело так, будто на них напали дикие звери.

В глубине леса, подальше от любопытных глаз, сёстры допросили пленника. Он сопротивлялся недолго: вид перевёртышей в истинной форме ломал волю даже самых стойких.

— Говори, — прошипела Вероника, наклоняясь к его лицу. — Кто ты и на кого работаешь?

— П-пощадите, — выдавил мужчина, дрожа от страха. — Я всё скажу…

И он рассказал. О тайном ордене магов крови, которых наняли. Кто предатель — он не знал. О плане, который готовят, — захватить территории Магинских, когда Павел Александрович будет на фронте. О своём задании — внедриться в охрану и саботировать защиту в нужный момент.

— Кто ещё входит в заговор? — спросила Елена, царапая когтем его шею. — Называй имена!

— Я… я не знаю всех, — прохрипел наёмник. — Нас разделили на группы.

Смирнова как-то связана с этим орденом? Исо Жмелевским?

— Кто ещё? — надавила Вероника. — Витас? Жора? Медведь? — перечислила она на всякий случай имена ключевых людей рода.

— Не знаю… — захрипел мужчина. — Клянусь, не знаю! Нам только сказали ждать.

Больше ничего полезного они от него не добыли. Когда всё было кончено, сёстры позаботились, чтобы смерть пленника выглядела как нападение волков.

— Ольга, — прошипела Елена, когда они возвращались к особняку. — Эта тихоня работает против нас с самого начала.

— Нужно за ней следить, — кивнула Вероника. — И за Александрой тоже. Если её готовят как оружие против рода…

Перевёртыши вернулись в особняк, сменили одежду и улеглись спать. Хотя сон никак не шёл. Возбуждение от предательства и плана захватить род не давали закрыть глаза.

На следующий день сёстры решили всё время быть рядом с подвалом, чтобы узнать, как замешана Александра. Они спустились по тайному ходу, который обнаружили недавно. Его и другие важные места нанесли на карту особняке.

Девушки застыли у приоткрытой двери камеры.

— … не помнишь ничего о ментальной магии? — спрашивала Ольга. — Может быть, тебе говорит что-то фамилия Жмелевского?

— Я… — Александра замялась. — Я не знаю его, но вот про такую магию словно когда-то читала.

— Это нормально, — ободряюще сказала Ольга. — Меня интересует только ментальная магия. Расскажи, что ты о ней знаешь, как себя ведут люди под ней.

Перевёртыши отступили за угол и переглянулись.

— Сука! — прошипела Елена. — Ольга действительно хочет вернуть ей память, чтобы она связалась со Жмелевским!

— Тише, — Вероника приложила палец к губам. — Я хочу услышать, что ещё она скажет.

— А как насчёт зелья, которое я пью? — спросила Александра. — Оно должно усилить мои способности?

— Да, — кивнула Смирнова. — Ты же усилитель. Когда твои способности восстановятся полностью, сможешь делать удивительные вещи.

— Например? — с любопытством спросила пленница.

— Усиливать магию других в несколько раз, — объяснила Ольга. — Или, наоборот, блокировать её. Представляешь, какое это преимущество в бою?

Вероника схватила сестру за руку и потянула наверх. Когда они оказались в безопасном месте, Елена взорвалась.

— Ты слышала⁈ Смирнова готовит её как оружие против рода! Хочет всех ослабить, — возмущённо прошипела она. — Эта тварь хочет, чтобы она блокировала нашу магию, а потом убила нас ядом.

— Похоже на то, — мрачно кивнула Вероника. — Но зачем Ольге это? Какая ей выгода?

— Она давно положила глаз на Павла Александровича, — фыркнула Елена. — Думаешь, я не видела, как на него смотрит? Словно умирает от жажды, а он — последний глоток воды в пустыне.

Вероника задумалась.

— Возможно, — кивнула девушка. — Или же это часть более крупного заговора.

— Ты об артефакте? — вдруг встрепенулась Елена. — Тот, что для защиты от ментальной магии? А если она что-то сделала с ним? Или собирается сделать?

— Не знаю, — покачала головой Вероника. — Но мы должны разобраться. Только не сейчас, слишком много глаз вокруг.

Обе сестры оскалились в зловещей улыбке.

— Схватим её и допросим, — предложила Елена. — Уверена, Ольга быстро расколется.

— Сначала нужно избавиться от её яда, — напомнила Вероника. — А потом… Потом мы узнаем, что она на самом деле замышляет.

* * *

Ольга Смирнова

Тусклый свет лампы отбрасывал длинные тени на лабораторный стол. Ольга, склонившись над микстурой, тщательно отмеряла каждую каплю концентрированного экстракта. Для эталонки четвёртого ранга требовалась предельная точность, малейшая ошибка могла свести на нет недели работы.

Рядом лежал её личный дневник, исписанный мелким аккуратным почерком. Девушка регулярно обновляла записи, документируя каждый эксперимент и наблюдение. В последнее время одна запись повторялась снова и снова: «Изменение поведения Е. в вечернее время. Причины?»

Е. — Евлампий. Лампа. Рыжий алхимик, которого уже знала как облупленного. Столько времени провела с ним, словно он её муж.

Ольга отставила пробирку и потёрла уставшие глаза. Часы на стене показывали уже далеко за полночь, но сна не было ни в одном глазу. Не в последнюю очередь из-за мыслей, которые не давали ей покоя.

С Лампой что-то происходит. Что-то странное и пугающее.

Утром — застенчивый, неуклюжий, с вечным румянцем на щеках, вздрагивающий от громких звуков. К вечеру — другой человек: уверенные жесты, прямой взгляд, твёрдая речь. Совершенно иная манера держаться, даже походка менялась!

Поначалу она списывала это на усталость, на своё воображение. Но в последние несколько недель стало невозможно не замечать эти изменения. Особенно после того, как она случайно увидела его ночью.

Ольга вздрогнула от воспоминания. Три дня назад возвращалась из подвала после очередного сеанса с Александрой и заметила свет в комнате Лампы. Любопытство взяло верх, и она осторожно заглянула в приоткрытую дверь.

То, что увидела, заставило её замереть от шока. Евлампий сидел в кресле с бокалом какого-то напитка, а перед ним извивалась в танце одна из новых служанок. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользил по девушке. А затем он протянул руку и одним властным жестом привлёк девицу к себе.

Ольга отпрянула от двери не в силах поверить своим глазам. Застенчивый Лампа и… это?

С тех пор она начала замечать и другие странности. Как меняется его почерк в записях сделанных вечером. Как Лампа разговаривает с зельями, словно с живыми существами. Как порой замирает на полуслове, прислушиваясь к чему-то, что слышит только он.

— Ментальная магия, — прошептала Ольга, возвращаясь к настоящему моменту. — Это единственное объяснение.

Она открыла свой дневник на новой странице и быстро записала: «Теория №12. Евлампий подвергается ментальному контролю. Возможно, его сознание подавляется или замещается в вечернее время. Требуются проверка и подтверждение».

Но как такое возможно? В особняке установлен мощный артефакт, блокирующий ментальную магию. Тот самый, который Лампа с Разумовым и настраивали. Артефакт должен предотвращать любое магическое вторжение в сознание. Разве что… Разве что артефакт неисправен. И это сделал сам рыженький. Или воздействие началось ещё до его установки. Или…

Ольга вздрогнула от внезапной мысли: «Что если контроль осуществляется изнутри?»

Она поднялась и начала мерить шагами лабораторию. Идея казалась безумной, но вдруг в самом Лампе есть кто-то ещё? Второе сознание, второе «я»?

— Был бы тут ты… Я бы не сходила с ума?, — пробормотала девушка.

Павел Александрович уехал на фронт. Витас занят безопасностью территорий. Медведь целыми днями тренирует охотников. Жора… Жора слишком озабочен какими-то своими делами, постоянно пропадает где-то.

Ольга потёрла пульсирующие виски. Усталость давала о себе знать, несмотря на стимулирующие зелья. Отдых она считала слабостью, особенно когда на кону стояла безопасность рода.

Взгляд девушки упал на ящик стола, где хранились её самые личные вещи. Там, среди флаконов с редкими зельями и сухих цветов, копия записной книжки, которую она нашла в лаборатории Лампы три дня назад. Девушка переписала дневник, чтобы стать лучшим алхимиком и артефактором. Она до сих пор ему завидовала. Нет, не так. Ещё сильнее завидовала его гению.

Еле заметный краешек выглядывал из-под стопки учебников, и если бы девушка не искала выпавшую иглу, никогда бы не заметила этот дневник.

Ольга достала свою записную книжку и снова пролистала её. Записи содержали формулы ядов — сильных, смертельных составов, способных убить даже существо с повышенной регенерацией.

«…проведённые испытания показывают высокую эффективность против перевёртышей. Компонент А блокирует способность к трансформации, компонент В подавляет регенерацию, компонент С вызывает необратимый распад магической структуры…»

Перевёртыши. Яд против перевёртышей! Но зачем Лампе такое?

«…при правильном применении объект погибнет в течение 24 часов после введения яда. Вскрытие не выявит причину смерти, если не знать, что искать…» — продолжила она читать.

Мороз пробежал по коже Ольги. Это была не просто формула. Это был план убийства! Но в роду нет перевёртышей. А что если подходит для магов? Или чтобы блокировать зелья, которые они готовят?

За этим должен стоять тот, кто контролировал Лампу по ночам… Опасность грозила всему роду. Ведь если у охотников и у всех остальных… Даже думать не хотелось. Всё развалится, пока господина нет.

Единственное, что она могла сделать, — узнать больше о ментальной магии и способах защиты от неё. И был только один человек, который мог пролить свет на это — Александра, бывшая помощница Жмелевского.

Смирнова случайно подслушала разговор Жоры и жён и узнала о том, кто такая эта «гостья». Ольга уже три недели регулярно посещала пленницу в подвале. Поначалу по просьбе Жоры, чтобы давать ей зелья, восстанавливающие магический потенциал. Но затем и по собственной инициативе, когда поняла, что Александра может быть ключом к разгадке. А если она ещё и спасёт ценного алхимика от ментального контроля…

Девушка резко захлопнула тетрадь и положила её на место. Да, нужно действовать. И чем скорее, тем лучше.

Следующим утром Ольга отправилась в подвал. Александра, как обычно, сидела на кровати с книгой в руках. За прошедший месяц пленница заметно преобразилась: бледность ушла, волосы приобрели здоровый блеск, а в глазах появился интерес к жизни.

— Доброе утро, — улыбнулась Ольга, входя в комнату. — Как ты себя чувствуешь сегодня?

— Хорошо, спасибо, — Александра отложила книгу. — Зелье, которое ты дала вчера, творит чудеса. Я чувствую, как сила возвращается.

Ольга кивнула, доставая из сумки новый флакон.

— Это усиленная версия. Должно помочь восстановить магический контур ещё быстрее.

Подобные зелья были редкостью из-за сложности приготовления и высокой стоимости ингредиентов. Но Ольга не жалела ресурсов, ведь восстановление способностей Александры было заданием Жоры, чтобы девушка могла быть полезна Павлу, когда тот вернётся.

— Я хотела ещё поговорить о ментальной магии, — как бы между прочим сказала Ольга, присаживаясь на край кровати. — Ты упоминала, что знаешь некоторые аспекты.

Александра кивнула, делая глоток зелья.

— Я помню теорию, помню техники, но не помню, как их применяла. Словно это делал кто-то другой, — ответила «пленница».

— Расскажи мне о захвате сознания, — попросила Ольга. — Возможно ли контролировать чьи-то действия на расстоянии?

Александра задумалась.

— Полный контроль требует прямого контакта или сложного ритуала с использованием личных вещей объекта. Но есть способы… Например, можно создать канал через кровь, если она добровольно отдана. Или через особое зелье, открывающее сознание. Но это у слабых магов. Настоящие менталисты способы просто подчинить человека в радиусе нескольких метров. А если использовать усилитель, то десятки и сотни километров, — девушка остановилась. — Откуда я это знаю? У меня что, ментальная магия?

— А постоянный контроль? — проигнорировала вопрос Ольга. — Например, если человек меняется в определённое время суток?

Глаза Александры удивлённо расширились.

— Это… необычно. Звучит больше как вселение, чем контроль. Когда второе сознание подавляет первое на время. Но для такого нужен очень сильный ментальный маг.

Ольга почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вселение? Неужели в Лампе действительно живёт кто-то? Жмелевский или некто другой как-то захватывает рыженького ночью… Почему именно в это время? Меньше вопросов и больше свободы! Точно.

— А как это прекратить? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как освободить человека?

— Тут варианты зависят от типа связи, — пожала плечами Александра. — Обычно нужно разорвать канал между сознаниями. Уничтожить артефакт, если он используется. Или… — она замолчала, нахмурившись.

— Или? — подтолкнула Ольга.

— Или уничтожить второе сознание, пока оно активно, — тихо закончила Александра. — Но это опасно, можно повредить и основное сознание.

Ольга сглотнула. Уничтожить… Но как?

Внезапная мысль пронзила её: «Медальон! Тот самый защитный амулет против ментальной магии, который ей выдал Разумов для личной защиты. Он блокировал любые попытки проникновения в разум. Что если модифицировать его, превратить в нечто более активное? В заларак, например? Заларак — особый тип артефакта с зельем внутри. Если наполнить медальон правильной смесью, направленной против ментального вторжения, и активировать его рядом с Лампой, когда „второе сознание“ активно…»

— Спасибо за информацию, — Ольга встала, уже прокручивая в голове формулы и расчёты. — Это очень помогло.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулась Александра. — Я рада быть полезной.

Выйдя из подвала, Смирнова быстро направилась в свою комнату. Там, в секретном отделении шкатулки для украшений, лежал медальон. Небольшой серебряный диск с вырезанными рунами, излучающий едва заметное свечение. Он крепился к тонкой цепочке, которую можно было носить на шее.

Девушка достала медальон и положила его на ладонь. Такой маленький предмет, но, если её теория верна, он может спасти Лампу и весь род от угрозы, таящейся в тени.

— Я спасу род, — прошептала Ольга, сжимая медальон в ладони. — И когда Павел Александрович вернётся, он увидит, что я сделала. Увидит мою преданность, мои способности…

В её воображении Магинский смотрел с восхищением, признавая в ней не просто алхимика, но и равную. В этих мечтах она стояла рядом с ним, как соратница и… может быть, со временем, как нечто большее.

Ольга тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Сейчас не время для фантазий. Нужно действовать. Сегодня ночью она сделает заларак, а завтра применит его на Лампе.

«Да, именно так!» — кивнула она своим мыслям.

* * *

Александра в подвале, в своей «комнате»

Холод подвала давно перестал быть проблемой. Александра сидела на кровати, скрестив ноги, и медленно водила руками над маленьким шариком света. Крошечная магическая сфера пульсировала в такт её дыханию, меняя оттенки от золотистого к серебристому и обратно.

Упражнение, которое ещё месяц назад вызывало головную боль и истощение, теперь казалось детской забавой. Сила вернулась, и даже быстрее, чем она показывала своим «учителям».

Учителям… Александра усмехнулась, вспоминая, как изменилось к ней отношение за последние недели. Из пленницы она превратилась в ценный актив. Её комната стала уютнее: появились новые книги, мягкое одеяло, даже зеркало на стене. Кормить стали лучше.

Но главное — к ней стали приходить новые люди, не только Жора и Вероника с Еленой.

Ольга появлялась почти каждый день, принося зелья и расспрашивая о ментальной магии. Тихая девушка-алхимик казалась искренне заинтересованной в её восстановлении. А на лице проступало что-то, похожее на зависть, когда Александра упоминала о своих способностях.

«Выпей, — говорила Ольга, протягивая очередной флакон с мерцающей жидкостью. — Это поможет восстановить магические каналы быстрее».

Александра послушно пила, чувствуя, как по венам разливается тепло, а с ним и сила. Но она давно уже поняла, что зелья действуют сильнее, чем предполагала Ольга. Возможно, алхимик не учла особенности организма усилителя, а может… Может, и не должна была учитывать.

Жёны господина, как они себя называли. Они учили её контролировать силу, направлять энергию, взаимодействовать с чужими источниками.

«Представь свои способности как мост, — объясняла Вероника, сидя напротив. — Ты не просто передаёшь силу, ты трансформируешь её. Умножаешь, очищаешь, направляешь».

«А ещё можешь заблокировать, — с ухмылкой добавляла Елена. — Представь, как полезно отрезать врага от его силы в бою».

Александра слушала, запоминала, практиковала, а между делом наблюдала. И то, что она видела, не нравилось ей всё больше.

Ольга и сёстры ненавидели друг друга. Это чувствовалось в каждом взгляде, в каждой фразе. Когда одна упоминала другую, голос становился напряжённым, а лицо каменело. И все трое использовали её, Александру, в каких-то своих целях. Каких именно, она пока не понимала. Но знала точно: ничего хорошего от этого ждать не приходилось.

— Меня готовят, как оружие, — прошептала девушка, глядя на шарик света в своих ладонях. — Вопрос только в том, против кого?

Александра погасила свет и легла на кровать, закрыв глаза. Она научилась скрывать свой прогресс, показывая лишь часть восстановленных способностей. Остальное таила, как драгоценный секрет.

Когда Ольга давала ей зелья, Александра втайне усиливала их эффект, направляя собственную энергию на ингредиенты. Когда сёстры учили её усиливать магию других, она практиковала и обратный процесс — поглощение, блокировку, нейтрализацию.

Самым странным были сны. Они начались примерно неделю назад — яркие, реалистичные видения, где Саша была другим человеком. Пугливой девушкой, выросшей в страхе и подчинении. Девушкой, чьи глаза разного цвета — голубой и карий — считались признаком особого дара. Девушкой, которую с детства учили усиливать чужую магию, не задавая вопросов.

В этих снах был и Жмелевский, про которого несколько раз упоминали. Слепой старик, она смутно помнила его из обрывков воспоминаний. Властный мужчина не был добр к ней. Просто использовал, как инструмент.

«А что если это и есть я? — думала Александра. — Что если эти сны — не фантазии, а настоящие воспоминания?»

Эта мысль одновременно пугала и манила. Если сны были правдой, то она действительно принадлежала Жмелевскому, была его глазами, продолжением его магии. Возможно, именно поэтому её держали в подвале. Боялись, что она вспомнит и призовёт бывшего хозяина.

Но если так… Почему тогда Ольга расспрашивала о ментальной магии? Почему сёстры так настойчиво учили контролировать силу? Кто-то из них явно готовит её к чему-то важному.

— Нужно увидеть больше, — прошептала Александра, сжимая кулаки. — Нужно узнать, кто я на самом деле.

Она начала практиковать новый тип медитации. Перед сном концентрировалась на своих силах, направляя их внутрь, в глубины сознания. Там, где таились запертые воспоминания, где сны становились яркими и отчётливыми.

Первая попытка не принесла результатов. Вторая вызвала головную боль и кровотечение из носа. Но на третью ночь… На третью ночь она увидела. Себя, маленькую девочку, в комнате с высокими потолками. Женщину в сером платье, которая учила её концентрироваться. Мужчину с доброй улыбкой, дававшего ей леденцы, когда она успешно справлялась с заданиями.

«Ты особенная, Сашенька, — говорил он. — Твой дар — редкость, им нужно пользоваться с умом».

А потом другая сцена. Она уже старше, её ведут по коридору в тёмной форме. Вокруг люди в таких же одеждах, все молчат и смотрят как на вещь. Кто-то открывает дверь в большой кабинет. И там… Жмелевский. Уже знакомый и всё ещё чужой. Его глаза видят, но в них уже есть тени будущей слепоты.

«Александра, — говорит он. — Теперь я твой хозяин! А ты — моя собственность».

«Да!» — робко кивает девочка подросток.

Её очень долго тренировали, как собаку, которая должна только служить.

Потом привели в комнату человека. Мужчину средних лет, со связанными руками и страхом на лице. Жмелевский что-то говорит, она отвечает, а после кладёт руки на голову пленника и…

Александра вскрикнула, резко садясь на кровати. Сердце колотилось, как безумное, во рту пересохло.

— Я сделала это, — прошептала она. — Я убила его своей силой. Просто высосала всю магию, всю жизненную энергию…

Девушка дрожащими руками вытерла пот со лба. Воспоминание было слишком ярким, слишком реальным. Не сон, нет, настоящее.

— Значит, я действительно была вещью, собственностью, оружием? — произнесла девушка.

И теперь снова кто-то хотел сделать её своей собственностью. Но Александра больше не собиралась быть чьей-то пешкой.

Девушка взяла листок бумаги с карандашом. Быстро набросала план своей камеры и прилегающих коридоров, насколько она могла их запомнить за те редкие моменты, когда её выводили для тренировок. Отметила места, где стояла охрана, и время, когда менялись караульные.

Пока что бежать рано. Сил ещё недостаточно, да и куда идти? Обратно к Жмелевскому? После того, как она увидела свои воспоминания, возвращаться не хотелось. Но и оставаться в подвале, превращаясь в новое оружие для чужих интриг…

Александра помнила разговоры о Павле Александровиче, о молодом господине, уехавшем на фронт. Том самом, который захватил её и держал в плену, но при этом приказал обращаться с ней хорошо.

Что если… Что если дождаться его возвращения? Предложить свои услуги напрямую, без посредников? Если он действительно так силён и влиятелен, как говорят, то сможет защитить её от Жмелевского. И от своих собственных приближённых, каждый из которых тянет одеяло на себя.

— Но для этого нужно стать сильнее. Гораздо сильнее.

Александра снова создала шарик света. На этот раз он был ярче, крупнее, стабильнее. Она заставила его двигаться по комнате, разделила на несколько мелких, снова собрала воедино.

Усилитель магии — редкость. Но усилитель, способный не только усиливать, но и подавлять, поглощать, перенаправлять энергию… Такой талант уникален.

— Я больше не буду ничьей пешкой, — прошептала Александра.

Она закрыла глаза и снова сосредоточилась, готовясь к ночному путешествию в глубины своей памяти. Там, в темноте сознания, таились ответы, её настоящая сила. Её прошлое и, возможно, будущее.

А пока она будет учиться. Тренироваться. И ждать.

* * *

Елена и Вероника рядом с серой зоной

Когда сгустились сумерки, две тени выскользнули из особняка и направились в сторону леса. Очередная вылазка.

Как только деревья скрыли их от чужих глаз, девушки обменялись улыбками и синхронно начали трансформацию.

«Девятый ранг», — с гордостью подумала Елена, чувствуя, как сила пульсирует в каждой клеточке её существа. Вероника чувствовала то же самое.

Кристаллы, которых теперь было много, помогали развиваться. За последний месяц они с сестрой сделали огромный скачок в своих способностях. Теперь они не слабее матери. Но, помимо голой мощи и суки, есть опыт и уникальные навыки, которыми девушки пока не могут похвастаться.

«Хочешь размяться?» — мысленно спросила она Веронику.

«С удовольствием, — отозвалась та. — Мне надоело сидеть в четырёх стенах».

Перевёртыши устремились вглубь леса, двигаясь с невероятной скоростью. Ночные вылазки стали для них единственным способом убить скуку и выпустить пар. Без Павла жизнь в особняке стала слишком размеренной. Он постоянно что-то придумывал, куда-то двигался, всегда происходило интересное.

«Я слышу что-то на севере», — передала Вероника, резко меняя направление.

Елена последовала за ней. Вскоре они различили тяжёлые всплески. Водяной медведь — один из самых опасных монстров в этих лесах. Огромные, сильные, с природной магией воды и практически неуязвимой чешуёй.

«Снова медведь, — разочарованно протянула Елена. — Что-то их в последнее время слишком много развелось на землях Магинских».

«И уровень у твари подрос, — заметила Вероника, принюхиваясь. — Шестой, а то и седьмой ранг».

Перевёртыши затаились в густой листве, наблюдая за огромным существом, бродившим по берегу. Его тело покрывала чешуя, между пластинами торчали пучки гниющих водорослей. Наросты пульсировали, словно живые, с них непрерывно стекала вода, светящаяся тусклым зелёным огнём.

«Поиграем?» — предложила Елена, уже предвкушая схватку.

Вероника кивнула, и они одновременно прыгнули вниз. Медведь мгновенно развернулся, почуяв опасность. Его глаза, мутно-белые, как у мертвеца, с вертикальными зрачками, светились в темноте.

Монстр взревел и атаковал, выбросив вперёд массивную лапу. Сёстры легко уклонились, разделившись и заходя с двух сторон. Елена прыгнула, целясь когтями в глаза твари, но медведь оказался проворнее, чем выглядел. Он увернулся и ударил хвостом, едва не зацепив девушку.

«Силён, зараза», — восхитилась Елена, снова отпрыгивая и готовясь к атаке.

Вероника тем временем зашла сзади и попыталась вцепиться в шею монстра, но её когти лишь проскользили по прочной чешуе.

Бой превратился в смертельный танец, который девушки не торопились заканчивать. А то какое развлечение? Перевёртыши атаковали и отступали, искали слабые места в защите противника, а водяной медведь отвечал мощными ударами и струями воды, способными прорезать даже камень.

Внезапно воздух вокруг них задрожал. Елена почувствовала странную вибрацию, исходящую со стороны серой зоны. Она обернулась и увидела, как граница — плёнка колеблется, словно водная гладь от брошенного камня.

«Вероника, смотри!» — мысленно позвала сестру, указывая на странное явление.

Та тоже повернула голову, наблюдая за пульсацией. Обе были так увлечены необычным зрелищем, что на мгновение забыли о водяном медведе. Это было ошибкой. Монстр воспользовался их рассеянностью и бросился вперёд. Его когти едва не задели Елену. Она отпрыгнула в последний момент, чувствуя, как воздух разрезало в миллиметре от её тела.

Вероника метнулась на помощь, нанося удар по массивной туше. Медведь припал на одну лапу, но быстро восстановил равновесие. Странно, но монстр тоже замер, уставившись на колеблющуюся плёнку серой зоны.

Воздух вокруг стал тяжёлым, наполнился электричеством. А затем Елена почувствовала это. Словно волна прокатилась по её телу, вызывая дрожь удовольствия. Знакомый запах — смесь мужского пота, крови и чего-то неуловимо притягательного. Запах хозяина.

Нижнюю часть живота свело судорогой от внезапного желания. Женские тела требовали ласки и внимания, а их нет. Особенно тяжело было после поглощения кристаллов, когда все чувства обострялись до предела. Раньше с этим помогал муж, теперь же приходилось справляться самим.

Девушки не двигались, и медведь воспользовался этим. Огромная лапа с когтями длиною с меч устремилась к Елене. Она успела отскочить, но краем глаза заметила, как вторая лапа достала Веронику. Сестру отбросило на несколько метров, она врезалась в дерево, сломав его пополам.

Гнев мгновенно вытеснил все другие чувства. Елена прыгнула, приземлившись прямо на спину монстра. Её когти, острые, как бритва, вонзились в щель между пластинами чешуи. С нечеловеческой силой она рванула, обнажая позвоночник. Ещё один рывок, и хребет водяного медведя оказался в её руках.

Монстр рухнул, содрогнулся в предсмертных конвульсиях и затих. Елена швырнула окровавленный позвоночник в сторону и бросилась к сестре.

— Ты чего? — спросила она, уже вернувшись в человеческую форму.

Вероника тоже трансформировалась обратно. На её лице мелькнуло смущение.

— Я… — она запнулась. — Мне показалось, что тут кто-то очень властный и сильный, и ноги подкосились, а ещё его запах, словно здесь был он, наш хозяин.

— Да, — кивнула Елена, — я тоже это почувствовала.

Девушки повернулись к границе серой зоны, но колебания прекратились. Всё выглядело, как обычно. Тонкая, едва заметная плёнка, отделяющая обычный мир от территории монстров.

— Странно, — пробормотала Вероника, отряхивая платье. — Никогда такого не видела.

— Думаешь, это как-то связано с Павлом? — спросила Елена с надеждой в голосе.

— Не знаю, — покачала головой старшая сестра. — Но что-то явно произошло.

Они ещё некоторое время стояли у границы, надеясь снова почувствовать эту странную вибрацию, этот знакомый запах. Но ничего не происходило.

— Пойдём, — наконец сказала Вероника. — Скоро рассвет, нужно возвращаться в особняк.

Елена ещё раз окинула взглядом серую зону и кивнула. Дома их ждали дела: продолжать поиски предателей, следить за Ольгой, тренировать Александру. И всё это — ради Павла Александровича, ради его возвращения.

Но даже когда они скрылись среди деревьев, направляясь обратно к особняку, Елена не могла отделаться от ощущения, что на мгновение, всего на одно короткое мгновение их хозяин был рядом.

* * *

Друзья, надеюсь, вы оцените. Тут у нас снова вышло аж целых 69000 знаков. Пришлось писать несколько дней, чтобы сделать вам подарок. Рад буду услышать ваше мнение в комментариях. Ну, и если не ставили лайк, то срочно! =) А награды толкают автора делать вот такие безумства порой — писать четыре обычных главы в одной…

* * *

Глава 8

Сердце пропустило удар. Накрыло эмоциями, вот прям жёстко. Не думал, что они вообще могут быть такие. Дом — сколько в этом слове. Раньше у меня его не было. Дворец, где я по факту игрушка, сложно назвать домом.

Воздух — чистый, наполненный сосновой смолой и влажной землёй, до боли знакомый запах. Не то что затхлость этой проклятой пещеры или удушающий аромат восточных специй и пота турецких улиц. Это был мой запах, запах моих земель.

Я сглотнул, чувствуя, как что-то сжалось внутри. Странное, забытое ощущение. Ностальгия? Тоска? Чёрт его знает! В прошлой жизни таких заморочек не было.

В роли короля я привык к постоянным переездам, смене мест и отсутствию привязанностей. А теперь у меня есть настоящий дом, и там всё, как я хочу, даже верные люди. Хотя последнее с натяжкой: прошлый опыт не позволяет до конца положиться хоть на кого-то.

Вероника и Елена… Они в своих истинных обличиях. Чёрная шерсть покрывала их тела, а когти выглядели острее любого кинжала. Перевёртыши — моя личная армия из двоих. Сёстры сражались с каким-то монстром, двигаясь с нечеловеческой скоростью и грацией. Даже в такой форме было что-то завораживающее в их действиях.

Проглотил комок, который подошёл к горлу. Это сложно… Они по факту монстры и мои жёны. Протяни руку, и я с ними. Увижу их серьёзные лица, почувствую прикосновения, услышу голоса. Сердце снова сбилось с ритма. Не думал, что буду так скучать.

Горло сдавило. Скажи кто мне в прошлой жизни, что я буду тосковать по двум тварям… Что приняли человеческий облик, что стану считать их семьёй… Я бы рассмеялся ему в лицо. А потом, возможно, приказал казнить за оскорбление короля.

Хорошо, наверное, когда у тебя спокойная и размеренная жизнь, обычные человеческие радости. Любимая женщина, которая не превращается в монстра. Дети. Может быть, даже собака или кошка.

— Но это не про меня, — улыбнулся я, ощущая неожиданную теплоту внутри.

Я — Магинский. Бывший двойник короля. Земельный барон с шестым рангом магии и целой армией монстров в кармане. Санджак, как называют меня теперь некоторые из этих тварей. Моя жизнь никогда не будет нормальной или спокойной, да и не хочу я этого, если честно.

Послал воздушный поцелуй. В груди что-то булькнуло, словно я подросток, влюблённый первый раз в жизни. Смешно, если подумать. Столько прожить, столько повидать и раскиснуть от одного вида своего дома. Долбаное молодое тело.

— Я вернусь. Скоро, надеюсь, — прошептал, глядя на сражающихся перевёртышей.

Вероника резко повернула голову, словно почувствовала моё присутствие. Её тёмные глаза, не изменившиеся даже в монстрической форме, расширились. Она оскалилась, и на мгновение мне показалось, что сейчас бросится в сторону портала. Но я отступил обратно, и плёнка затянулась, отделяя меня от дома.

Оказавшись снова в пещере, поморщился. В нос ударил запах сырости и плесени. После свежего соснового аромата это казалось особенно мерзким. Провёл рукой по лицу, пытаясь стереть каплю влаги, скатившуюся по щеке. Ужасная тут влажность.

Получается, серые зоны как-то связаны? Причудливая сеть порталов, соединяющих места обитания монстров по всему миру? Хм… Странно, почему тогда у нас не было тварей отсюда? И почему меня занесло именно домой? Или это магия затылочника? Может, он каким-то образом изменил меня? Слишком много вопросов, на которые нет ответов.

Где ж найти в этом мире книжечку-инструкцию? Как бы она мне помогла! «Путеводитель по серым зонам для начинающих санджаков». Интересно, такое где-нибудь существует? Скорее всего, нет. Придётся, как обычно, разбираться самому.

Постоял пару минут, пытаясь заглушить желание нырнуть обратно в портал и вернуться домой. Нет, нельзя. Сначала нужно закончить миссию, подписать договор с турками, стать графом. А потом уже можно будет вернуться и заняться обустройством города и новыми видами монстров.

Хотя это план минимум. Кто знает, что я ещё придумаю по ходу? Только я… Улыбнулся.

«Фирата, — обратился к девушке. — Тут с этим выходом кое-какие проблемы».

«Какие?» — повернулась она.

Её ответ прозвучал мгновенно, словно девушка ждала моего обращения. Интересно, насколько тесной стала наша связь после того, как я подчинил себе этот вид? Чувствует ли она мои эмоции так же ясно, как я ощущаю её присутствие?

«Ну, я выглянул и оказался на своих землях, в другой стране. Российская империя, если тебе это о чём-то скажет. Под Енисейском, в Томской губернии».

«Интересно, — задумалась тёмненькая. — Получается, врата действуют на тебя как на монстра определённой зоны».

Её слова прозвучали так обыденно, будто в этом не было ничего странного. Монстр определённой зоны? Я? В глазах девушки промелькнуло уважение.

«Давай уже завязывать с этим! — хмыкнул в ответ. — Я не монстр, а человек».

«Как прикажете, господин», — склонила она голову.

В её голосе не было ни капли сарказма, только покорность. Это раздражало даже больше, чем если бы она спорила. Лахтина, по крайней мере, всегда высказывала своё мнение, пусть и подчинялась в итоге.

«Отлично! Как мне отсюда выйти и желательно в Константинополе?»

«Никак… — пожала она плечами. — Врата работают сами. Хотя…»

Фирата замолчала, словно что-то вспомнила. Её идеальные брови сдвинулись, образуя складку на лбу. Я мог почти видеть, как в голове девушки крутятся шестерёнки. Или что там у бывших змей вместо мозгов? Наверное, всё же мозги, раз она способна рассуждать.

А я тем временем уже рассчитывал варианты возвращения. Итак, некое подземелье прошёл, монстров убил, захватил. Но в главное место соваться пока рано. Единственный путь — обратно через колодец в турецкую тюрьму. Что-то не хочется. Там меня точно не ждут, хотя как, в принципе, везде в этой замечательной стране. Дипломатическая миссия… Вот же удружил Ростовский. Не проще было просто меня убить? Нет, нужно было отправить за тридевять земель и надеяться, что турки сделают грязную работу. Тьфу!

Потёр лицо. Перед глазами ещё стоял мой лес, а в носу — его запах, такой родной и такой недостижимый сейчас. Как близко и в то же время бесконечно далеко.

«Можно попытаться выпустить какого-то монстра и взяться за него, — предложила девушка. — Врата посчитают его за местного. Но где именно вы появитесь, я не знаю. Может, в этом, как его там… Ну, или в другой точке страны».

Чуть не рассмеялся от её попытки вспомнить Константинополь. Очевидно географические названия для бывшей змеи — такая же абстракция, как для меня — социальная структура монстров.

То, что она предложила, звучало опасно и непредсказуемо. Выпустить монстра и надеяться, что эти врата правильно его отправят. К тому же такое появление наверняка привлечёт внимание. Не самый лучший способ остаться инкогнито.

Попасть в тюрьму, где меня хотят убить, или хрен пойми куда? Что же выбрать? Тоже так себе вариант. Улыбнулся. Склоняюсь всё-таки больше ко второму.

Появляться со степным ползуном или песчаной змеёй — это, конечно, заявка на победу, но привлечёт внимание. Насекомых лучше не брать, да и за что мне там держаться? Кроме того, большинство моих тварей сейчас находятся не в лучшей форме. Они всё ещё адаптируются к своим новым загонам. Некоторые дерутся между собой, выясняя иерархию. Рискованно использовать таких для путешествия через миры. А кого тогда выбрать?

Фирата всё это время молча наблюдала за мной. Её взгляд был внимательным, изучающим, словно она пыталась проникнуть в мои мысли.

Стоп! А что, если использовать девушку? Или её брата? Они уже в человеческом обличье, не вызовут такой паники, как настоящие монстры. К тому же Фирата, судя по всему, достаточно умна, чтобы не создавать дополнительных проблем. А её брат… Ну, он, по крайней мере, тихий.

Я буду держать её за руку, и врата, возможно, воспримут нас за одно целое. Меня как человека и её как монстра этой зоны. Мы пройдём вместе, и тогда шансы попасть в Константинополь будут выше.

«Ты чего разделась? — спросил я у Фираты. — Ну-ка, быстро накинула на себя платье, и дурака-братца это тоже касается».

Она моргнула, явно не ожидая такого поворота, но потом кивнула и начала одеваться. Её движения были плавными, текучими, как у настоящей змеи. Человеческую одежду надевала с таким изяществом, словно всю жизнь только этим и занималась, хотя показали всего один раз.

Когда девушка была готова, я переместил её. Пышные губы чуть раскрылись, и показались белоснежные зубки. А ещё этот томный взгляд, словно меня раздевают. Любой мужик бы уже снимал с себя штаны, а у юнца лет восемнадцати-девятнадцати… пар из ушей пошёл.

— Соберись! — стукнул легонько по макушке девушки, оборвав попытки меня соблазнить. — Что там нам делать?

Фирата взяла меня за руку и потянула за собой. Её ладонь оказалась удивительно тёплой и мягкой. Девушка прошла через портал, даже не активируя его. Ну, понеслась… Последовал за ней.

Вспышка ударила в глаза, на мгновение ослепив меня. Когда зрение вернулось, я заметил, что мы уже не в пещере. Огляделся, пытаясь понять, куда нас вынесло.

Узкая улочка, мощённая неровными камнями, уходила вперёд и резко поворачивала за угол. По обеим сторонам высились двух-трёхэтажные дома из светлого камня и дерева. Окна маленькие, закрытые ставнями.

Воздух пах пряностями, жареным мясом и чем-то кислым — может быть, отбросами, которые валялись в деревянных бочках у стен домов. Где-то вдалеке слышались голоса, говорившие на незнакомом мне языке. Турецком? Вполне вероятно.

Женщины, проходившие мимо, были закутаны в длинные одежды, скрывавшие фигуру. Их лица тоже частично прикрыты. Мужчины носили шаровары и длинные рубахи. У некоторых на головах были замысловатые шапки разных цветов и размеров.

Мы определённо в Османской империи. Вопрос только, где именно? Константинополь? Или какой-то другой город? И как нам это выяснить, если языка не знаю? Я сейчас в робе и ещё знатно чумазый, так что почти сойду за местного бомжа. Главное, не говорить ни слова.

Моё внимание привлекла группа подростков, которые докучали какой-то компании мужиков. Те сидели на земле, курили кальян, а мелкие попрошайничали. Старшему на вид было лет пятнадцать, младшему — не больше десяти. Все грязные, но с шустрыми глазами. Такие обычно знают обо всём, что происходит в городе.

— Так, иди к тем пацанам и спроси, где мы, — кивнул я Фирате.

— А как я это сделаю? — уточнила она.

— Ртом… — улыбнулся. — Вы же там на всех языках балакаете? А я из нормальных только два знаю. Один — русский, а второй — матерный. Ну, ещё английский, но тут пока не встречал, китайский и немного германский. Вот только, думаю, они не помогут.

Фирата кивнула и пошла к мальчишкам. Её походка — плавная, гипнотизирующая — привлекала взгляды редких прохожих. Особенно мужчин, которые откровенно пялились на неё. Не уверен, что это из-за красоты. Скорее, потому что она шла с открытым лицом и одна, без сопровождения.

Очень сексуальная девушка-негр. Поймал себя на мысли, что её красота не лучше, чем у моих жён или Лахтины, даже у матери. Тут большую роль играет экзотика. Такая тёмная кожа — редкость в этих краях, как и в моей родной стране. А у мужиков что главное? Чтобы было что-то новенькое. Тряхнул головой и продолжил наблюдать за монстром в человеческом обличье.

Пацаны увидели Фирату и заткнулись тут же. Глаза вылезли из орбит, челюсти отвисли. Одному из них старший дал подзатыльник, не одобрив пристальное внимание к женщине, хотя сам пялился не меньше.

Девушка оказалась рядом, и подростки просто пожирали глазами монстра. Глупые мальчишки, знали бы вы, кто она такая. Ещё недавно эта красотка была гигантской змеёй, способной проглотить вас целиком и даже не подавиться.

Спустя пару минут Фирата вернулась.

— Ну? — спросил я.

— Они ничего не сказали. Только смотрели на моё лицо и грудь, — пожала плечами девушка. — Странные какие-то у вас детёныши, им ещё рано размножаться.

Помассировал виски. Совсем забыл: тут у дамы прав не так много. А мой монстр — незамотанный и ещё начала говорить с мужчинами, пусть и маленькими. Так, ладно, меняем план.

Придётся использовать другую нашу экзотическую особенность — её брата. Мужчины здесь имеют больше возможностей для общения. Даже если он темнокожий, это вызовет меньше вопросов, чем женщина, разгуливающая с открытым лицом и заговаривающая с незнакомцами.

Свернули в переулок. Убрал Фирату и достал её братца. Бывший король степных ползунов стоял с опущенной головой и молчал, даже взгляда не поднимал.

— Значит, так, там пацаны. Выходишь к ним и как бы невзначай спрашиваешь, что за город, — сказал я. — Понял?

Монстр никак не отреагировал, плечи его тряслись, словно он сейчас заплачет. Странный персонаж. То ли боится меня настолько, что даже говорить не может, то ли просто не понимает, чего от него хотят. Всё-таки, что ни говори, а человеческое тело для него — новый опыт.

Толкнул парня, и он пошёл. Выглянул. Тарим уже начал общаться с пацанами, через минуту вернулся.

— Вы находитесь в столице Османской империи, — произнёс он спокойным голосом. — Великом городе Константинополе.

— Отлично, — улыбнулся я. — Хотя бы тут повезло. Это сильно упростит мою работу.

Наконец-то хоть какая-то определённость. Мы в столице, значит, султан рядом. Осталось утрясти кое-какие тонкости, что, мол, я нарушил какие-то там законы, кого-то обидел и каким-то образом покинул тюрьму.

Сначала нужно найти Мустафу Рахми-бея. Если кто и поможет мне в этом городе, то только он. Да, мы не в лучших отношениях, но я ему жизнь спас. Дважды. Этого должно хватить, чтобы он хотя бы выслушал.

— Скажите, господин, что со мной будет? — поинтересовался Тарим. — Я бывший король степных ползунов, теперь вы заняли моё место. Обычно конкурентов убивают. Был бы я, как моя сестра, девушкой, мог бы предложить своё тело.

— Так, ты давай завязывай с этими темами, они меня крайне выводят из себя, — поморщился я. — Что я буду с тобой делать? — задумался. — Ну, сделаю вечерним охотником. У нас ночи такие, что глаз выколешь, а ты смугляш… Если не улыбаешься, сольёшься с окружающей средой. Ну, или станешь у меня дворецким, вот народ дивиться будет. Или мы будем с тобой убивать моих врагов. Так что не переживай… Занятие я тебе найду. А там, глядишь, проникнешься русской душой.

— Русской душой? — поднял взгляд Тарим. — А она какая-то особенная?

— Конечно! — удивился я. — Русская душа… Как бездонный колодец в чаще леса: тёмная, глубокая, но в ней — чистая вода. Снаружи — суровая тишина, занесённая вьюгой, а внутри — жаркое пламя, которое горит не ради тепла, а чтобы не угаснуть. Русская душа — как берёза на снегу: гнётся, трещит от ветра, но не ломается. Она верит в чудо, даже когда всё потеряно, и идёт до конца, и не потому что надеется, а потому что иначе нельзя… Вот это я завернул.

Сам не ожидал от себя такой поэтичности. Наверное, от накопившейся усталости. Или от тоски по дому, который я только что мельком увидел. А может, просто мозги набекрень после всего пережитого за последние дни.

— Ничего не понял, — помотал головой негр.

— А чтобы понять, у тебя должна быть эта самая русская душа, — хлопнул его по плечу.

Достал несколько серебряных монет из пространственного кольца и сжал в кулаке. Пора найти кое-кого.

— Так, возвращаемся к тем пацанам. Представишь меня каким-нибудь Мехмедом, Абдуллой. Главное — важная птица. Будешь переводить, что я говорю, и то, что они отвечают.

Тарим кивнул. Мы подошли к ребятам. На меня смотрели… в целом, как обычно, — с подозрением, оценивающе. Сразу поняли, что чужой. Но деньги — это универсальный язык во всех мирах.

— Переведи им, — показал серебряную монету, и тут же жадные глаза детей вспыхнули. — Дам её за информацию, — продемонстрировал вторую. — А это премия.

— Он говорит: «Что ты хочешь, чужестранец?» — озвучил мой переводчик.

Блин, даже обидно немного. На негра лучше реагируют, чем на меня. Хотя, если честно, плевать.

— Мустафа Рахми-бей ибн Сулейман, — ответил я. — Мне нужно узнать, где он находится. Вот.

Подбросил монету, и один из подростков схватил её и тут же зачем-то куснул. Проверял на подлинность? Или просто никогда в руках серебро не держал?

— Вторая — когда доставите информацию, — продолжил я. — Можете обмануть, — пожал плечами. — Но тогда лишитесь заработка. Вы видели, как я легко расстался с деньгами. Так что думайте.

Тарим всё перевёл. Вроде как они согласились. К этой группе присоединились ещё три. Они что-то балакали на своём и тыкали в меня пальцем.

— Эти детёныши говорят, что ты глупый, — сказал негр. — Дал им столько денег просто так. Что они за неделю не зарабатывают серебряный.

Дети… Везде одинаковы. Есть риск, что они позовут кого-то из взрослых, связанных с криминалом, и попытаются меня ограбить. Огляделся. В таком случае придётся навести шума. Но моя ставка — на их жадность и голод.

Я видел такую жадность и раньше — в прошлой жизни, в лицах придворных, которые неделями интриговали ради крошечной привилегии или незначительного знака монаршего внимания. Здесь то же самое, только в более примитивной форме. Детишки видят деньги и представляют, что смогут на них купить. Еду, одежду, может быть, даже игрушки.

Мы снова вернулись в переулок, чтобы не отсвечивать. А то я, пусть и чумазый, привлекаю много внимания.

— Господин, почему вы другой? — поинтересовался Тарим. — Вы не боитесь нас и не пытаетесь убить, как остальные представители вашего вида.

— Я хуже, — мои глаза сверкнули огнём. — Подчиняю, использую.

— Но вы заботитесь о своих монстрах. Я видел, как разговаривали с теми девушками, да даже с водяным медведем. Он словно ваш сын. Он предан вам и готов умереть. Чтобы этого добиться, нужно быть…

— Завязывай! — поднял руку. — Сложно, долго, и мне лень тебе объяснять, что такое рациональный подход к ресурсам и крайне развитое чувство собственности. Мои игрушки, я за ними ухаживаю, и они только мои.

Тарим замолчал, явно озадаченный ответом. Его лицо выражало смесь замешательства и любопытства. Видимо, концепция «собственности» в мире монстров имела совсем другое значение.

На самом деле, я и сам не до конца понимал, что происходит. Раньше твари были для меня просто ресурсом, как и всё остальное в этом мире. Но постепенно что-то поменялось.

Ам действительно стал почти как… племянник? Ну, или очень дальний родственник. Как там говорят? Брат родной от мамы другой. Капризный, своевольный, но преданный.

Лахтина со своей хищной грацией и острым языком вызывала странное чувство привязанности. Даже мать перевёртышей с её холодным интеллектом и расчётливостью казалась теперь частью какой-то извращённой «семьи». А уж Вероника и Елена… Они были моими жёнами.

Мы прождали несколько часов в переулке. Негр пытался понять мои мотивы, хотя на самом деле переживал за свою шкуру. А ведь ему стоит это делать. Огромный степной ползун… Сколько я всего из его кожи сделать могу, о чём прямо ему сказал. Тарим после моих слов напрягся.

— Знаешь, твоя кожа сейчас вроде обычная, человеческая, — проговорил я, задумчиво изучая его руку. — Интересно, если тебя убить, ты превратишься обратно в ползуна? Или так и останешься в этой форме?

Глаза Тарима расширились от ужаса. Он попытался отодвинуться, но некуда — спина уже упёрлась в стену.

— Не надо, господин, — прошептал парень. — Пожалуйста!

— Да шучу я, — хмыкнул, отпуская его руку. — Расслабься. Ты мне живым нужен, пока от тебя есть польза. Мёртвых и так полно.

Тарим выдохнул, но расслабиться не смог. Его плечи всё ещё были напряжены, а пальцы нервно подрагивали. Видимо, у монстров не развито чувство юмора.

— Вы странный человек, — произнёс наконец Тарим, когда молчание стало совсем неловким. — Не такой, как другие.

— Я уже говорил: завязывай с этими разговорами, — вздохнул. — Ничего особенного во мне нет. Просто умею считать выгоду, в отличие от многих.

— А та девушка с хвостом? Которая всегда на вас смотрит так…

— Лахтина? Что с ней?

— Она ведь королева скорпикозов, самая ядовитая из всех, — Тарим поёжился. — Их вид всегда отличался гордостью и жестокостью. Но рядом с вами она как ручная.

— Ручная? — я невольно рассмеялся. — Ты плохо её знаешь. Она только и ждёт момента, чтобы воткнуть своё жало мне в… Ну, ты понял. А чуть что не по её — сразу ревёт как белуга. Да и вообще, от этой гордой королевы проблем больше, чем пользы.

— Но вы всё равно держите её рядом.

Я промолчал. А что тут скажешь? Да, держу. Моя смертоносная машина убийств. Потому что она сильная, потому что её яд может пригодиться, потому что… Да ну на хрен все эти анализы!

— Кстати, ты не голодный? — неожиданно спросил я, меняя тему.

Тарим удивлённо моргнул:

— Я… не знаю. В этом теле всё странно. Что-то внутри меня сжимается, но я не понимаю, что означает.

— Это желудок. Ты голоден, — констатировал я. — Вот когда детишки вернутся, надо будет раздобыть еды. Хотя, — задумался, — что вообще едят гигантские степные ползуны в человеческой форме? То же, что и люди? Или тебе нужна особенная пища?

— Не знаю, — честно признался Тарим. — Никогда раньше не был человеком.

Да уж, с этими новообращёнными сплошные проблемы. Сначала научи их одеваться, потом объясни, как пользоваться туалетом, теперь ещё выясни, чем кормить… Проще котёнка завести, честное слово. А это идея — для разнообразия взять обычное животное.

Наконец вернулись местные попрошайки и оборванцы. Как сообщили ребята, нашли бея и где он остановился. И я должен им не две серебряных монеты, а три, тогда они проведут меня в эту гостиницу. У них там в прачечной работает знакомый.

Улыбнулся. Торговая жилка, что ли, с молоком матери передаётся? Такие мелкие, а уже дельцы. Ладно, посмотрим, что они там придумали. Согласился на их условия.

И мы пошли. Толпа из двенадцати подростков, я и Тарим. Странная процессия, если подумать. Шагали по узким переулкам османской столицы, где воздух пропитан запахами пряностей и подгнивших фруктов.

Дети бежали впереди, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что мы не отстаём. Их босые ноги шлёпали по грязным лужам, разбрызгивая мутную воду. А откуда она тут? Пригнулся: кто-то вылил что-то прямо из окна. У наших сопровождающих рваная одежда, чумазые лица, но глаза — живые, хитрые, оценивающие.

Пару раз чуть не заметили стражники. Мальчишки тут же утаскивали нас в какие-то тёмные закутки, подворотни, где пахло мочой. Потом, когда опасность миновала, снова выводили на узкие улочки.

Я старался запоминать дорогу, но быстро понял, что это бесполезно. Переулки здесь все на одно лицо: те же обшарпанные стены домов, те же деревянные ставни на окнах, те же ржавые решётки.

Мы прошли мимо рынка, где торговцы громко расхваливали свой товар — овощи, фрукты, ткани, специи всех цветов и оттенков. Запахи здесь были настолько сильными, что щипало в носу. Корица, кардамон, шафран, имбирь… Я едва не чихнул от концентрации ароматов.

Тарим держался рядом со мной, настороженно оглядываясь по сторонам. Он явно чувствовал себя неуютно среди такого количества людей. Возможно, в своей прежней форме бы просто раздавил половину из них и не заморачивался. Но в человеческом теле он выглядел потерянным и уязвимым.

— Ты как? — спросил я, когда мы снова остановились в каком-то закутке.

— Странно, — ответил Тарим. — Всё вокруг слишком… громкое. И пахнет сильно. И глаза видят не так.

— Привыкнешь, — пожал я плечами. — У людей не такие острые чувства, как у монстров.

— Зато руки… — он поднял свои ладони и внимательно их изучил. — Пальцы. Так много можно сделать.

Я хмыкнул. Никогда не думал о пальцах как о чём-то удивительном. Но для существа, которое всю жизнь провело в теле гигантского ползуна, это, наверное, настоящее чудо.

Один из мальчишек подбежал к нам и что-то быстро затараторил. Тарим внимательно выслушал его.

— Он говорит, что нужно подождать здесь, — перевёл парень. — Дети пойдут проверить, правильно ли нашли человека, которого вы ищете.

Не нравится мне это. Слишком похоже на подготовку к ловушке. Но деваться некуда. Я действительно не знаю, где искать бея, а дети, похоже, хорошо ориентируются в этих трущобах.

— Ладно, — кивнул и улыбнулся. — Скажи им, пусть проверяют быстрее. И напомни про награду.

Тарим передал моё послание, и мальчишки, оживлённо переговариваясь, убежали. Не уверены в том, в чём ещё час назад убеждали нас? Глупо и по-детски.

Мы остались вдвоём в тесном переулке. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены домов в тёплый оранжевый цвет.

— Как думаешь, они нас обманут? — спросил я Тарима, глядя в ту сторону, куда убежали дети.

— Мне сложно понять людей, — признался парень. — Но они хотят вашу монету больше, чем причинить вред.

— Посмотрим, — вздохнул я. — Хотя я не верю.

Прошло около получаса, прежде чем мальчишки вернулись. Они выглядели взволнованными и возбуждёнными. Старший что-то торопливо объяснял Тариму, указывая в сторону одной из улиц.

— Они нашли его, — сказал Тарим. — Мустафа Рахми-бей остановился в гостинице недалеко отсюда.

— Отлично, — кивнул я. — Веди.

И мы снова пустились в путь по лабиринту улиц. На этот раз дети вели нас более уверенно, словно точно знали, куда идти. Мы прошли ещё несколько кварталов, потом свернули в узкий проход между домами. И внезапно оказались в тупике.

Я улыбнулся. Ожидаемо и предсказуемо. Глазки у деток тут же стали недобрыми. Маленькие шакалята! Ну, значит, займёмся немного воспитанием.

Из-за угла вышла группа мужиков, человек десять. Грязные, оборванные, с нечёсанными бородами и шрамами на лицах. У некоторых в руках были ножи, у других — дубинки. Местный криминал, дно общества. Они ухмылялись, явно предвкушая лёгкую добычу.

Один из них — видимо, главарь — выступил вперёд и что-то сказал. Судя по интонации, требовал денег. Мальчишки тут же рассыпались по сторонам, освобождая пространство для своих старших товарищей.

Я зевнул, ёлкнул пальцами.

— Ну вот, собственно, и всё, — пожал плечами.

По десять ледяных шипов на каждой руке. Взмах, и они ударились в животы тем, кто решил меня ограбить. Мужики рухнули одновременно, даже не успев понять, что произошло. Некоторые ещё дёргались, пытаясь вытащить лёд, пронзивший их внутренности. Другие уже затихли, глядя в небо остекленевшими глазами.

Парочка моих сосулек остановила пацанов, вонзившись в землю перед их ногами. Теперь они уже больше не шакалы, а трясущиеся котята. Глаза расширены от ужаса, лица бледные, несмотря на смуглую кожу. Некоторые начали беззвучно плакать, размазывая грязь по щекам.

— Переводи, — кивнул Тариму, который удивлённо смотрел на меня. — Вы нашли?

— Они говорят, что да, — сказал негр, хотя я и сам понял по кивкам трясущихся мальчишек.

— Далеко?

— Нет.

— Друг, работающий в гостинице, — правда?

— Да.

— Пусть вернут деньги.

Мне тут же протянули серебряный.

— Запомните: если не хотите сдохнуть раньше времени, научитесь понимать, кто перед вами и каковы его сила и возможности. Это бесплатный урок вам, — я обвёл взглядом их испуганные лица. — И ещё. Вы бы получили… — показал пять монеток. — Но жадность вас обворовала. Когда сегодня будете засыпать с пустыми брюхами, помните, что сами виноваты.

Тарим быстро перевёл мои слова. Мальчишки слушали, опустив головы. Некоторые из них бросали испуганные взгляды на мёртвых грабителей, распростёртых на земле.

Был бы на моём месте другой, уже бы пустил в расход этих сопляков. Но дети есть дети, даже в мире, где человеческая жизнь стоит не больше медной монеты.

После моей демонстрации мальчишки сразу притихли. Теперь они вели нас по переулкам и улочкам с удвоенным рвением, постоянно оглядываясь и проверяя, нет ли засады. У них тут, похоже, какие-то свои тропы. Там, где мы шли, почти не было людей.

Наконец, вынырнули из лабиринта переулков и оказались рядом со зданием в три этажа.

Гостиница выглядела довольно приличной. По крайней мере, по местным меркам. Каменное строение с деревянными балконами и резными ставнями. Над входом висела вывеска с каким-то символом — возможно, название на турецком.

Кто-то из сопляков постучал в дверь. Судя по всему, чёрный ход или место, куда привозят продукты и всё остальное. Явно не парадный вход для господ и почтенной публики.

Показалась голова ещё одного турчонка. На вид ему лет пятнадцать. Он поговорил с одним из банды, оценивающе осмотрел меня и поморщился. Видимо, момент с оплатой смутил. Но паренёк очень требовательно говорил, и наконец нас с Таримом пустили.

— Это Юсуф, — перевёл негр. — Он проведёт до нужного номера. Главное — никому на глаза не попасться.

Кинул Юсуфу серебряный. Парень тут же изменился в лице и показал жестами следовать за ним. Я чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, который прячется, пока мы прошли через помещение, где стирали, и дальше склад.

В прачечной было жарко и сыро, пахло мылом и потом. Несколько женщин в закрытых одеждах вручную стирали бельё в больших деревянных корытах. Они бросили на нас мимолётные взгляды, но тут же вернулись к работе. Видимо, Юсуф часто проводил через прачечную каких-то людей.

Склад был забит всяким хламом: мешки с мукой, связки лука, глиняные кувшины с маслом. В углу стоял крысиный капкан, в который уже кто-то попался. Запах был соответствующий.

Постоянно останавливались, оглядывались. Дальше через кухню, и вот мы на лестнице. Поднялись на третий этаж, Юсуф показал мне на дверь и тут же удалился. Тарим проводил взглядом пацана.

Мозг подкинул мысль, что это может быть ещё одной ловушкой. Поэтому я затаился и отправил Тарима. Он тут почти как местный, только более насыщенный по цвету. Сойдёт.

Бывший король постучал в дверь. Ничего не произошло. Ещё раз. И вот её открыли, что-то сказали на местном. Я выглянул и тут же оттолкнул Тарима в сторону. Закрыл дверь и убрал его в пространственное кольцо.

В коридоре номера стоял Мустафа Рахми-бей собственной персоной. Выглядел он не лучшим образом: осунувшийся, с мешками под глазами, словно не спал несколько дней. Обычно безупречно уложенная борода топорщилась в разные стороны. А его шёлковый халат был запачкан чем-то похожим на вино.

— Магинский? — уставился на меня бей. — Ты? Или шайтан пришёл забрать мою грешную душу?

— Ты предал свой народ, — начал я грубым голосом. — Не защитил русского дипломата. Позор на твою голову и кровь!

Мустафа потянулся к мечу, который висел на стене рядом с дверью.

— Тише ты! — поднял руки. — Это я.

Что ж тут такие проблемы с юмором. Нужно же думать головой! Как их местный демон говорит на русском языке? Ладно.

— Но… — мотал головой мужик и моргал. — Я сегодня был в тюрьме, и сказали, что ты погиб при попытке к бегству, как шакал.

— Вот последнее обидно, — хмыкнул в ответ. — Но, как видишь, я цел и здоров.

Он уставился на меня с таким выражением, словно я восстал из мёртвых. Может, с его точки зрения, так оно и было.

— Из тюрьмы султана никто не убегал. Никогда, — настаивал Мустафа.

— До меня, — улыбнулся.

Он окинул оценивающим взглядом с ног до головы, словно пытаясь обнаружить какой-то подвох, признак обмана. Потом отступил вглубь комнаты, пропуская меня.

— Входи, — сказал бей. — И объясни, как ты оказался здесь.

Я скользнул внутрь, быстро оглядываясь. Приличная комната: кровать, стол, пара стульев, сундук. На столе — недоеденный ужин и графин с вином. На полу — разбросанные бумаги и какие-то свитки. Видимо, бей работал, когда я его потревожил.

— Завтра доложат султану, что ты погиб и нарушил наши законы. Много людей хотят использовать это, чтобы сорвать мир, — он поморщился. — Пока новость не дойдёт до русских, мой народ выступит с новой войной. Вернёт земли и даже заберёт себе ваши.

— Пусть губу закатают, — почесался я. — Слушай, мне бы в ванную и к вашему султану нужно.

— Но как я это сделаю? — спросил турок.

— Не в курсе, — огляделся в поисках нужной двери. — Думай, поднимай связи. Если завтра турки решат дальше воевать… — оскалился. — Я вам такое представление в столице устрою, надолго запомните!

Глава 9

Бей уставился на меня. А я-то что? Должен ещё и добиваться встречи с их султаном? Не, я свою работу выполнил. Прибыл в Константинополь и даже выбрался из тюрьмы.

— А где тот… смуглый? — спросил Мустафа, хмуря брови и оглядывая комнату.

Ещё и с подозрением в глазах смотрел, словно я как-то умудрился спрятать негра под кроватью.

— Ушёл, — улыбнулся в ответ, пожав плечами.

Бей снова нахмурился, явно не веря мне. Плевать!

Я открыл дверь в ванную комнату. Грязная роба слетела с меня, на ней был целый археологический слой из пота, грязи, крови и прочего. Она в таком состоянии, что её лучше сжечь. Отбросил в угол это месиво тряпья.

— Я пока распоряжусь насчёт чистой одежды, — произнёс через дверь Мустафа. — И еды. Не знаю, когда ты ел в последний раз, русский, но выглядишь… истощённым.

— Хорошо! — ответил ему.

Плюхнулся в ванну, открыл кран с горячей водой. Закрыл глаза и ждал, когда меня накроет тёплым «одеялом». Как же хорошо… Когда я в последний раз нормально мылся? В Бахчисарае, кажется. С тех пор столько всего произошло.

Грязь, пот, слизь и всё остальное начало размокать и сваливаться с меня. Идеально… Даже думать не хотелось, хотя моя миссия только начинается. Растянулся и услышал, как несколько позвонков вправились сами.

Вода постепенно меняла цвет. Из прозрачной она становилась сначала серой, потом коричневатой. Открыл пробку и выпустил её, набрал новой и опять потянулся. Отмокал какое-то время, просто пялясь в потолок.

Затылочник, чьё проклятие теперь я несу в себе. Вроде хорошо, но как пользоваться — непонятно. С физической составляющей моей армии монстров всё более или менее в порядке, а вот информации мне не достаёт.

Мелькнула мысль расспросить Изольду, но быстро от неё отказался. Не хочу портить момент уединения и расслабления.

Как я выбрался из тюрьмы, как это объяснить бею? Про свои приключения и пополнение коллекции даже рассказывать не собираюсь.

Я потёр руки. Под ногтями — чернота, кое-где даже запеклась кровь. Эта экспедиция в серую зону дорого мне далась. Если бы я не решил впитать кристаллы тогда… Кто знает, получилось бы у меня или нет. Уверен, что успех во многом зависит от моего долгожданного шестого ранга.

Снова открыл горячую и согрелся. Хотелось провести тут всю ночь, просто лежать в тёплой воде и ни о чём не думать. Но надо было двигаться дальше: встреча с султаном, подписание мира…

Время тянулось. Вода остыла довольно быстро, но я всё ещё не хотел вылезать. Просто лежал, прикрыв глаза, наслаждаясь тишиной и покоем. После всего пережитого даже такая простая ванна казалась настоящим раем.

В дверь постучали.

— Русский, — голос Мустафы звучал приглушённо через закрытую дверь. — Тебе принесли одежду и еду.

— Сейчас выйду, — ответил я с неохотой.

Поднялся из ванны. Вода стекала с тела, унося с собой последние следы грязи. Я осмотрел себя в небольшое зеркало, висевшее на стене. Лицо чуть осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Волосы, обычно светлые, потемнели от влаги. Но главное — глаза. В них что-то изменилось. Появилось то, чего раньше не было, — какая-то жёсткость, усталость. Словно это тело повзрослело за несколько дней в турецком плену.

Нацепил новый белый халат и вышел. Мустафа ждал меня с хмурым выражением лица, будто размышлял о чём-то крайне неприятном.

— Рассказывай, русский, — начал он. — Как тебе удалось сбежать из тюрьмы султана?

Я опустился на диван, с удовольствием утопая в мягких подушках. После всех этих камней, твёрдых полов и сырой земли даже простой предмет мебели казался верхом роскоши.

— Ну, сначала меня привели к начальнику тюрьмы, и тот пообещал весёлую жизнь, — зевнул я, растягиваясь на диване. — Мы не сошлись по основным положениям моей вины, поэтому меня отвели в подвал и скинули в вашу серую зону.

Взгляд бея изменился: из просто напряжённого он стал откровенно испуганным. Его глаза расширились, а пальцы непроизвольно дёрнулись, будто он хотел схватиться за амулет или оружие.

— Что⁈ — уставился на меня Мустафа. — Что ты сейчас сказал?

— Серая зона, — я сел на диван ближе к подносу с едой.

Его реакция не удивила. Для обычных людей серая зона — это место смерти. Туда отправляют преступников в качестве казни, оттуда не возвращаются. И вот я сижу перед ним, живой и относительно здоровый.

Взял лепёшку, положил в неё мяса с соусом, сверху добавил овощей. Свернул и откусил. Слюна стрельнула. Только сейчас я понял, насколько голоден.

— Они не имели права, — уселся рядом со мной турок и налил себе вина.

— Бей, — улыбнулся, прожёвывая кусок. — Многое, что происходило, давно вышло за пределы дипломатической миссии. Ты сам знаешь, я тоже…

— Как ты выбрался из серой зоны? — спросил Мустафа.

— Прости, это государственная тайна моей страны, — сделал серьёзное лицо.

Бей попытался ещё пару раз вызнать у меня секрет, но я молчал и был занят поглощением еды. Прожевал мясо и запил кислым молоком. Божественно. После столь долгого периода без нормальной еды даже простая лепёшка с мясом кажется пищей богов.

— Это нарушение наших законов, — покачал головой мужик. — Ладно задержать, допросить, потом суд, но в серую зону?..

— Чего ты удивляешься? У вас тут делают всё, чтобы сорвать этот мир, хотя он вроде как нужен и сам султан его хочет, — пожал плечами. — Странный вы народ.

Бей молчал, обдумывая мои слова. Его лицо выражало смесь удивления, недоверия и какой-то странной решимости. Он явно что-то планировал, но мне сейчас не до его планов. Я был слишком занят едой.

— Но как ты выжил? — спросил наконец Мустафа после долгой паузы. — Ни один человек не возвращался из серой зоны. Там же монстры, твари… Они убивают всех.

Я улыбнулся, продолжая жевать. Если бы он только знал, сколько этих «тварей» сейчас находится у меня в пространственном кольце… Тысячи степных ползунов и песчаных змей. Две экзотические особи — Фирата и Тарим — в человеческом обличье. Лахтина со своим ядом. Изольда с опытом и знаниями. Ам с его преданностью и силой. И не стоит забывать про мясных хомячков.

— Выжил, — пожал плечами. — Везучий я. И, как уже сказал, это государственная тайна.

— Невероятно, — покачал головой бей. — За всю историю нашей империи такого не было. Обычно… — он замолчал, словно подбирая слова. — Обычно из серой зоны приходят только крики, а потом тишина.

— Ну, я не кричал, — хмыкнул, откусывая лепёшку. — Некогда было.

Мустафа разлил нам обоим вина. Я не стал отказываться: после всего пережитого глоток хорошего напитка не помешает.

— Я могу с утра потребовать Диван-и Хюмаюн, — сделал серьёзное лицо мужик. — Мы с тобой попробуем отстоять твои права, но будет непросто.

— Это что за собрание? — уточнил я, запивая остатки ужина вином.

Неплохое, кстати. Терпкое, с лёгкой кислинкой. Не то чтобы я был ценителем, но мне понравилось.

— Имперский Совет султана, высший орган управления, — объяснил бей. — Будут присутствовать: великий визирь, казаскеры, Дефтердар, Нишанджи, Капудан-паша, может быть, ещё шехзаде.

— Очень интересно, но ничего не понятно, кроме папаши Зейнаб, — закинул ещё один кусочек с мясом в лаваше. — Он не очень счастлив, как я понял, от идеи мира.

— Все! — поморщился Мустафа. — Кроме принцев. Но они будут наблюдателями со стороны султана.

Понятно. Значит, предстоит встреча с сильными мира сего. Ну что ж, мне не привыкать. В прошлой жизни приходилось иметь дело с советниками, министрами и прочими шишками. Дипломатия — это не только улыбки и рукопожатия, но и умение вести себя в змеином гнезде.

— Прям чувствую, что всё будет хорошо, — улыбнулся я, откидываясь на спинку дивана.

— Мне бы такую уверенность, русский, — покачал головой бей.

В его глазах читалось сомнение. Он явно не верил, что нам удастся убедить Диван или как там… Ну и пусть. Моя уверенность базировалась не на наивных надеждах, а на вполне конкретной силе, спрятанной в пространственном кольце. Если турки захотят войны… Что ж, они её получат.

На этом наше собрание было закончено. Мустафа переоделся и куда-то свалил, а я продолжал есть. Проблемы будут завтра, пока нужно восстановить силы.

Насытившись, решил проверить своих монстров. Заглянул в пространственное кольцо и оценил обстановку. Ползуны и змеи постепенно привыкали к новым загонам. Многие ещё пытались драться между собой, но система контроля, которую я создал, начала работать.

Ам спал, свернувшись клубком на своём месте. Громко храпел, выпуская изо рта пузыри светящейся жидкости. Забавное зрелище. Этот огромный монстр, способный разорвать человека пополам, сейчас выглядел, как огромный пушистый щенок.

Лахтина сидела в своей комнате и что-то рисовала пальцем на песке. Символы, похожие на руны. Интересно, что она задумала? Её глаза были закрыты, губы шевелились, словно произносили какое-то заклинание. Решил не тревожить и переключился на других.

Изольда разговаривала с Фиратой и Таримом. Мать перевёртышей явно пыталась что-то объяснить новоприбывшим. Её руки двигались в воздухе, словно что-то показывая. Бывшие монстры слушали с открытыми ртами, кивая в такт её словам. Хорошо, пусть просвещает их, меньше проблем для меня.

Мясные хомячки… Эти твари уже образовали целую колонию. Их серебристые тела сбились в огромный клубок, который пульсировал, словно единый организм.

Выставил на всякий случай паучков. Трое из них расположились по углам комнаты, ещё два — у двери и окна. Многочисленные глаза будут следить за всем, что происходит вокруг, пока я сплю. Если кто-то попытается напасть, они разбудят меня.

Достал из пространственного кольца свежий костюм и обувь, положил рядом с собой и завалился на диван.

Сон… Вот, что сейчас действительно требовалось. Зевнул ещё раз и закрыл глаза. Царство Морфея быстро приняло меня.

Снилась родная земля. Леса Томской губернии, запах хвои, скрип снега под ногами. Елена и Вероника в своих настоящих обличиях, сражающиеся с каким-то монстром. Я пытался докричаться до них, но не мог. А потом сон сменился, и я оказался снова в серой зоне, лицом к лицу с гигантским ползуном, который поднимался из песка…

Проснулся в холодном поту. За окном ещё было темно, но первые лучи солнца уже пробивались сквозь шторы. Ночь прошла спокойно, Мустафа не возвращался.

Присел на диване, потирая лицо руками. Даже во сне не могу перестать думать о настоящей серой зоне, о гигантской твари, которая выползала из песка. Целый мир за пределами нашего… И сколько их таких?

Я определённо хочу прогуляться в настоящую серую зону. Чуть подрасту в рангах, усилюсь, с монстрами разберусь и обязательно. Там может быть много всего полезного.

Мысли постепенно перетекли в другое русло: «А вот интересно, знает ли об этом император? Или его брат Ростовский? Если да, то это меняет кое-какие мои планы на будущее».

Глянул на стол с яствами. Ну не пропадать же добру? Снова начался перекус. Когда он закончился, я умылся, а через полчаса уже был готов.

Новый синий костюм, который идеально подходил к моим глазам. Волосы снова белые, а ведь столько грязи в них было. Посмотрел в зеркало и улыбнулся. Должен признать, выгляжу я неплохо, несмотря на все испытания. Костюм сидел как влитой, подчёркивая фигуру. Не хватало только оружия, но его, скорее всего, не позволят взять во дворец.

Впрочем, моё главное оружие всегда со мной — пространственное кольцо и тысячи монстров внутри него. Если турки решат устроить мне проблемы, они получат больше, чем ожидали.

— Повеселимся, — сказал сам себе.

Дверь открылась. Зашёл бей.

— Ты уже готов? — уставился на меня мужик.

Выглядел он не лучшим образом: глаза красные, словно не спал всю ночь. Борода растрёпана, одежда помята. Видимо, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы организовать сегодняшнюю встречу.

— Ещё позавчера. Или когда мы там прибыли в вашу великую столицу? — ответил я, поправляя воротник.

— У меня получилось собрать Диван-и Хюмаюн, — поморщился Мустафа. — Он пройдёт через час в одном из залов дворца.

— Я в тебе не сомневался, — кивнул.

Но вот только бей не выглядел счастливым. Его плечи были напряжены, между бровей залегла глубокая складка. Он явно волновался о чём-то.

— Что, пришлось поставить свою жизнь на то, чтобы они поговорили с русским? — спросил я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Мужик ничего не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. Да, скорее всего, ему пришлось рискнуть многим, чтобы выбить для меня эту аудиенцию.

Мы вышли из номера. Я заметил, что вся гостиница окружена турецкими солдатами. За дверью уже стояли человек десять, мои паучки доложили об этом ещё пару часов назад.

— Ух ты! — воскликнул. — Вот это я понимаю, приём дипломата.

Серьёзно, они что, думают, я убегу? Сам пришёл, сказал, что продолжаю свою миссию и… Эх, не понять мне душу востока.

Спустились вниз. На улице стояли с десяток машин и парочка грузовиков. Похоже, меня действительно воспринимают как угрозу. Что ж, приятно, когда тебя ценят по достоинству, это уже не просто: «Эй, русский».

В переулке рядом за нами следили те самые беспризорники. Когда они увидели меня, то рты пооткрывали. Ещё бы, вчера оборванец, а сегодня аристократ в сопровождении охраны. Подмигнул им и залез в машину. Мустафа со мной, как и ещё три человека, — все маги ранга седьмого-восьмого.

Хм, серьёзная охрана. Значит, действительно боятся. Это хорошо, с испуганными людьми проще договариваться. Представляю, какой там сейчас кипиш поднялся. Сбежали из тюрьмы султана. Как? Это же невозможно, и русский почему-то не ушёл. Действительно варвар…

— Магинский, — начал бей. — Будь сдержан, веди себя спокойно. Говори, когда тебя спросят. Не спорь! Не смотри в глаза. Не подавай руку. Не обращайся ни к кому напрямую.

Слушая эти инструкции, я всё больше удивлялся. Похоже, предстоящая встреча будет не столько дипломатической, сколько ритуальной. Слишком много условностей, правил, запретов.

— Так, может быть, сам поедешь? — спросил я. — А то не особо вижу смысл в нашем собрании, — хлопнул его по плечу и улыбнулся. — Не переживай, всё будет хорошо. Или…

Закрыл глаза и сосредоточился. Странная дипломатия, где я рот открыть не могу. И как же мне себя проявить? Ладно, посмотрим по ситуации. Глупо лезть в бочку не собираюсь, но и терпеть выходки не буду.

Машина ехала по улицам Константинополя. Через окно я наблюдал за жизнью города. Торговцы раскладывали товар на прилавках, женщины в длинных одеждах спешили по своим делам, дети играли в узких переулках. Обычная жизнь обычного города. Но в то же время чувствовалась какая-то напряжённость: слишком много военных, слишком много стражи.

— Война с Россией сильно ударила по ним, — словно прочитав мои мысли, сказал Мустафа. — Многие потеряли сыновей, мужей, отцов. Поэтому некоторые… Многие! Очень не рады видеть русского дипломата.

— Понимаю, — кивнул я. — Война никому не приносит счастья.

Кроме победителей, конечно. И даже им не всегда. В прошлой жизни я видел достаточно войн, чтобы понимать их настоящую цену. Да, территории, ресурсы, влияние — всё это приятные бонусы, но какой ценой они достаются?

— И всё же мир нужен обеим сторонам, — продолжил бей. — Наша экономика не выдержит продолжения войны. Да и ваша, я думаю, тоже.

— Не мне решать, — пожал плечами. — Я всего лишь посланник. Да и не я предложил этот мир.

Но мы оба знали, что это не совсем так. От того, как пройдёт сегодняшняя встреча, зависит очень многое, в том числе и решение России о продолжении или прекращении войны.

Глядел в окно и не верил, что Османская империя вдруг поджала лапки. Гордые местные аристократы, наоборот, достаточно воинственно настроены. Хотя чего удивляться, помирать же не им…

Наконец, мы подъехали ко дворцу. Он будто вырос из земли — белый, гладкий, весь в башенках и арках. Стены отполированы до зеркального блеска. Всё здесь было вылизано, как будто боялись испачкать хоть одну плитку. Камень — светлый, дорогой. Наверху — балконы с тонкими столбами, из которых торчали какие-то шпили, как иглы или хвосты павлина, застывшие в воздухе.

Передо нами раскинулась широкая дорога, выложенная плитами, между ними даже травинка не пробилась. Справа — сад, аккуратный до тошноты: каждый куст подстрижен, каждая клумба — как узор на ковре. Слева — фонтан. Вода в нём играла на солнце, словно бриллианты сыпались вниз. Вся архитектура будто кричит: «Смотри, мы великие!», а мне всё равно.

Везде воины. В золоте, с острыми копьями, с одинаковыми лицами. Меня уже заметили. Кто-то шевельнул занавеску на верхнем этаже — наблюдают. Слуги и служанки сновали повсюду, женщины, завёрнутые с ног до головы.

Мы вышли и последовали за процессией из охраны. Только сейчас обратил внимание, что Мустафа в каком-то балахоне. Видимо, официальная одежда для таких случаев.

Нас провели через сад. Вот нет в нём души… Не то что мой лес. Тут каждое растение, казалось, было высажено с математической точностью. Фонтаны журчали. Птицы пели в клетках, развешанных на деревьях. Красиво, но как-то слишком… искусственно. Нет той естественной красоты, которая присуща нашим русским лесам.

Пока шли, я подумал, что, возможно, стоило взять с собой Фирату, чтобы переводила, но отказался от этой идеи. Она женщина и может «напугать» высокопоставленных мужиков своей экзотической внешностью и открытым лицом.

Придумал кое-что другое. Я ещё никогда не пробовал такой трюк, но теоретически должно сработать. Активировал связь с Фиратой через пространственное кольцо и попытался «транслировать» ей то, что видел и слышал. Если повезёт, она сможет подтверждать правильность перевода Мустафы.

Формально мог бы и Лахтину взять, а потом устроить массовую казнь ублюдков, кто против мира. Но это было бы слишком радикальным решением. Пока что лучше действовать дипломатическими методами.

Наконец, мы зашли во дворец. Точнее, в один из комплексов. Там нас с беем обыскали. Меня, конечно, более тщательно: заглянули в каждый карман, пощупали каждый шов на одежде.

И вот мы в зале. Я тут же улыбнулся, подумав: «Как предсказуемо…» На возвышении стоял стол с креслами. Судя по всему, там и будут сидеть Диван-и Хюмаюн, а мне придётся стоять. Хотят показать моё положение и отношение.

Огромное помещение с высокими сводчатыми потолками. Колонны поддерживали крышу, между ними висели шёлковые занавеси. На стенах — гобелены с изображениями батальных сцен. Победы османской армии, судя по всему. Интересно, а есть ли среди них наши поражения? Наверняка нет. История всегда пишется победителями.

Началось ожидание почти в полчаса. Специально тянут время, чтобы показать, насколько я незначителен в сравнении с их «великими» вельможами. Старый трюк, который используют при дворах по всему миру. В прошлой жизни я и сам нередко заставлял послов ждать, чтобы подчеркнуть своё превосходство.

И вот наконец заходят мужики. Всем лет за сорок, даже один дедушка. Плюс несколько молодых людей. Скорее всего, это и есть принцы.

Все одеты в богатые одежды, расшитые золотом и драгоценными камнями. У некоторых на поясах сабли, украшенные дорогими каменьями. Демонстрируют богатство и силу. Я же в своём простом синем костюме выглядел среди них почти оборванцем.

Когда все расселись, каждый взгляд изучал меня. И не просто оценивающе, а с презрением и злостью.

Сколько я насмотрелся на такое в прошлой жизни? Этот взгляд «как ты смеешь находиться в одном помещении с нами?» знаком до боли. Но теперь я не марионетка, не двойник короля. Я — Магинский, с армией монстров в кольце и магией шестого ранга.

Началось долгое вступление от дедульки на турецком. Мустафа рядом переводил мне суть. Это ж нужно умудриться десять минут перечислять родословную султана… Даже в нашей империи такого бюрократического маразма нет.

Дальше — представление всех собравшихся, их титулов и родословных. Один за другим они называли свои имена и приписывали к ним длинные перечни регалий и достижений. Капудан-паша — командующий морскими силами. Дефтердар — главный казначей. Казаскеры — военные судьи. И, конечно, Нишанджи — хранитель печати султана, отец Зейнаб.

Я сдержал зевок, и вот мы наконец-то перешли к сути вопроса.

— Ты, русский камнелицый! — переводил мне слова какого-то мужика бей. — Мы, великий и гордый народ. Пошли на мир, сопровождали тебя в великую столицу нашего государства, а ты… — говоривший поморщился. — Посмел плюнуть нам в лицо? Ударить руку султана?

Камнелицый? Это что за обращение такое? Хотя, если подумать, у меня действительно довольно холодное выражение лица.

— Посмел нарушить наши законы? Совершить преступления? — говорил уже другой дядька.

Вгляделся в его лицо. Да это же Нишанджи, рожа у него очень похожа на дочурку. Рука постоянно лежит на сабле, а ещё глазки так горят. Явно мечтает о моей крови.

Начались снова перечисления моих «подвигов». Как я нарушил традиции, как оскорбил высокопоставленных лиц, как посмел сбежать из «гостеприимной» тюрьмы султана. И резюмировали, что я шакал, недостойный встречи с султаном. Назвали ребёнком, евнухом и заявили, что не дело великому правителю говорить со мной. Мол, даже ребёнок больше достоин предстать перед султаном Османской империи. Я пропускал мимо ушей всю лишнюю информацию.

Ба… Вот же они душные! В прошлой жизни мы разгромили Турцию за месяц, и это было ещё до меня. Другой мир, а ничего не изменилось. Всё так же много пафоса, надменности и гордости.

Наконец, они заткнулись.

— Ты можешь ответить, — перевёл мне Мустафа. — Но следи за словами и говори кратко.

— Мы тут два часа, — улыбнулся. — И это я должен быть кратким? Ладно. Смотри, переводи всё чётко. Я узнаю, если ты где-то ошибёшься, и тогда будет плохо. Ты меня понял?

Бей кивнул и шумно сглотнул. Я обратился к пространственному кольцу и попытался транслировать то, что происходит, Фирате, чтобы она подтверждала правильность перевода.

«Я слышу, господин, — ответила тут же. — Переводить буду точно».

Отлично! Теперь у меня двойная проверка. Мустафа не сможет смягчить мои слова или изменить их смысл.

— Уважаемые… — начал, перечислив всех собравшихся. — Я готов ответить за каждое своё действие. Начну с покупки русских рабов в Бахчисарае. Всё официально: заплатил — получил. Кажется, у вас есть такое золотое правило. Продавец мог не брать мои деньги, не продавать, но он их получил.

Мустафа посмотрел на меня так, словно я должен заткнуться. Начался перевод, и лица важных мужиков стало косить.

— Это касается только турок! — заявил папаша Зейнаб.

Умница ты моя. Сам в ловушку полез.

— Мои деньги! Сейчас же, — сказал я твёрдо.

Бей не говорил. Мои глаза сверкнули, и он начал переводить:

— Я заплатил своими зельями, которые продавали ваши люди в Османской империи. Хочу их сейчас же. Раз сделка незаконная, требую своё обратно.

Молодые турки улыбнулись. Не уверен, что они поняли, какую я веду игру. Или просто устали от высокомерия старших.

— Хорошо! — выдал папаша турчанки. — Сделаем тебе снисхождение и посчитаем эту сделку законной.

«В жопу себе запихай снисхождение!» — подумал я, но в реальности просто кивнул. Одна маленькая победа, и это только начало.

— Продолжим дальше. Из-за меня пострадала делегация?.. — сделал паузу. — Ну так вот, тут у нас свидетель есть. Мустафа Рахми-бей ибн Сулейман, скажи, не я ли спас одного из ваших людей — Зафира? Отпаивал его зельями?

И Мустафа поведал им историю. Фирата подтвердила правильность перевода. Как же перекосило рожи важных чурок… Тьфу, турок.

— А потом я сел за руль и повёз раненого, — пожал плечами. — Как там вы сказали? Шакал, мальчик, евнух? Отличная у вас делегация, когда дипломат сам себя доставляет… У нас бы в стране за такое орден дали, а у вас…

Снова улыбка у молодых турок. Они явно наслаждались представлением.

Ответить мне на это ничего не смогли. Я разбил ещё одно обвинение. Теперь к главному.

— Что касается корабля «Жемчужина»… — сдержался.

Даже идиоту понятно, насколько выдуманные их претензии. Но дипломатия именно в этом и заключается: когда нужно доказывать очевидные вещи, пока другие делают вид, что не понимают.

— На него напали ваши же пираты, — сказал я тихо. — Ваши граждане напали на дипломата Российской империи. Только этого достаточно, чтобы обвинить вашу страну и правителя! И продолжить победоносную войну, захват территорий.

— Шакал! — вскочил отец Зейнаб и выхватил меч.

Ко мне начали двигаться солдаты с оружием в руках. Достали! Я стоял неподвижно, не показывая ни капли страха. Готов в любой момент выпустить Ама. Паучки уже разбрелись по залу.

Пока была двухчасовая вступительная речь, я развлекался. Сколько раз мои монстры могли перекусить горло этим «великим вельможам»? Да чего уж там, и принцев я чуть не лишил жизни.

Нишанджи вроде успокоился и вернулся на своё место.

— Тогда я требую официальный ответ о ситуации немедленно! Извинения султана! Их нет? — развёл руками. — Поэтому могу говорить так. У нас мужчина отвечает за свои слова и действия. Сохранность делегации… Вы не справились. Лучше бы молчали и не позорились!

Чуть сменил тон. Важно постепенно показывать свою позицию, а то ещё сердечный приступ кого-то хватит. Но динамика наших переговоров меня устраивает. Молчат?

— Как я и ожидал… — улыбнулся. — Легко перекладывать свои обязанности на других и не отвечать. Называли меня евнухом? У нас, как вы, поступают только женщины и слабаки.

Началась настоящая буря: крики, угрозы, ругань, обзывательства. Зато я кое-что проверил. Похоже, наш «диван» не сильно рассчитывает меня прикончить, когда я позволил себе чуточку грубости.

Мне начали угрожать, что вырежут весь мой род. Женщин изнасилуют, а мужчин кастрируют и сделают рабами. Слушал внимательно и запоминал. Вдруг предоставится возможность чуть уменьшить поголовье великих вельмож.

Но минут через тридцать, когда поток ярости иссяк, мужики наконец-то успокоились. Молодые принцы что-то сказали, и они заткнулись. Интересно, насколько влиятельны эти юнцы при дворе? Судя по тому, как быстро затихли седобородые, довольно сильно.

— Продолжим, господа? — спросил я. — С пиратами и потоплением «Жемчужины» мы разобрались. У моей страны и лично у меня есть претензии, которые, я надеюсь, вы очень быстро устраните.

Просто услада — смотреть, как корчит турок от моих слов. Но я ещё не закончил. Главное блюдо только подаётся.

— Теперь про личное унижение великого Нишанджи и его дочери, — посмотрел на папашу. — Я дрался с вашими пиратами, пока турки сдались и готовы были передать судно. Захватил другой корабль, спас весь экипаж и пассажиров. И, что касается названия…

— Ты, шакал, оскорбил мою дочь и меня! — заявил Нишанджи, тряся кулаком.

— Сядь! — рявкнул я. — В тебе мужчины меньше, чем в дочери!

Все замолчали и уставились на бея, который не хотел или не мог перевести. Тихим голосом он произнёс мои слова. По залу прокатился шёпот — смесь возмущения и шока. Никто, видимо, не ожидал такой прямоты от иностранного дипломата.

— Я спас её! — посмотрел ему прямо в глаза. — Ты мне должен жизнь своей дочери, или у турецких мужчин нет чести? Также требую, чтобы мне отплатили за то, что я снова сам себя защищал на вашей территории от ваших же пиратов. Спас людей. За каждого члена экипажа и пассажира, за корабль, который мой. А назвал я его так, потому что ты не смог воспитать дочь и научить её закрывать рот перед мужчиной… Ещё и перед тем, кто её спас! Ты лично мне должен! Сколько стоит жизнь твоей дочери?

Слова вылетали из меня, словно пули. Каждая фраза — выстрел в самолюбие Нишанджи. Я видел, как белели его пальцы на рукояти сабли, как желваки играли на лице. Ещё немного, и он бросится на меня.

Выдохнул. Турки молчали и смотрели на Нишанджи, который покрылся красными пятнами и продолжал сжимать в руке свою саблю. Солдаты остановились за моей спиной, ожидая приказа.

Мужики, только дайте мне повод… Не подпишу мир? Плевать! Я вам пол-дворца разнесу. Думаю, моего генерала это устроит, а как укрепит боевой дух солдат… История выйдет славная, её будут рассказывать по всей стране.

Молодые турки встали, тут же вскочили все остальные. Они что-то сказали и развернулись.

— Принцы говорят, что увидели достаточно. Ты — русский мужчина! Султан возместит тебе всё. Они признали в тебе дипломата и что за тобой есть слово. Скоро увидишь их отца и поговоришь с ним, — перевёл Мустафа, и в его голосе прозвучало удивление.

Я быстро догадался, кто тут на самом деле главный. Не понимаю мотивов султана, зачем этот цирк нужен был. Его дети здесь главные, а эти великие вельможи выполнили роль декораций.

И вот это меня напрягло: что-то тут не так. Местный монарх задумал неладное. Осталось понять, что именно. Я от своей цели не отступлю. Мир будет подписан, и я получу свой титул.

Мустафа рядом выдохнул. Заметил, как по его лицу прокатились капельки пота. Ладно, дальше посмотрю, что они придумали. Манёвров у них не так много.

Кстати! Нужно заглянуть в тюрьму. Забрать свои награды и ещё с тем начальником поговорить. Почему-то мне кажется, что ему скоро станет плохо и он уйдёт на перерождение, нечаянно отравится смертельным ядом. С кем не бывает?

Уже развернулся, чтобы покинуть этот зал. И так времени убили достаточно.

Вскочил папаша Зейнаб и что-то крикнул, указывая на меня перстом. Может, хочет спросить моё имя?

— Он вызывает тебя на дуэль до смерти! — перевёл бей.

Глава 10

Я повернулся и посмотрел на мужика.

— Он вызывает тебя на дуэль до смерти! — повторил бей.

Моргнул несколько раз, переваривая информацию. Интересный поворот, хоть и ожидаемый. С самого начала этот напыщенный Нишанджи пытался на меня наехать, а теперь вот решил закончить всё по-восточному — кровью на песке.

— Да я понял, — кивнул, разглядывая папашу Зейнаб.

Нишанджи стоял с высоко поднятой головой, его глаза сверкали яростью и самодовольством. Губы презрительно скривились, а рука продолжала сжимать рукоять сабли, словно он готов был вынуть её прямо сейчас и отрубить мне голову.

Интересно. Так и что у нас на этот раз? Новая попытка избавиться от русского? Или… Есть вероятность, что так хотят моими руками убрать Нишанджи. В прошлой жизни я бы сам мог так поступить.

В зале царила напряжённая тишина. Принцы наблюдали с интересом, как будто оценивая мою реакцию. Остальные сановники переглядывались, некоторые с плохо скрываемым удовлетворением, другие — с тревогой. Они явно разделились на два лагеря, и сейчас каждый из них делал ставки на исход предстоящей схватки.

Элегантно. Важную персону убьёт житель другой страны. Вот только в этом действии есть подоплёка, и она мне не нравится.

Один из принцев что-то сказал младшему, и тот довольно хмыкнул. Я заметил, как молодые шехзаде обменялись многозначительными взглядами. Ба, они тоже в деле! Интересно, насколько далеко всё зашло в их планах?

Охрана позади меня напряглась, руки стражников легли на оружие. Ждут приказа? Или просто готовятся к любому исходу? Я небрежно оглянулся на них, показывая полное отсутствие страха. В конце концов, в моём пространственном кольце целая армия монстров.

— Пойдём! — толкнул меня бей, схватив за локоть. — Я всё тебе расскажу и объясню.

В его глазах читалась смесь страха и отчаяния. Интересно, какое место он занимает в большой игре? Фигура или игрок? Заложник или участник? Чем дальше, тем сложнее становилась эта партия.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул и посмотрел прямо в глаза принцам.

Самый старший из них слегка кивнул, словно одобряя мой выбор. Его тонкие губы изогнулись в едва заметной улыбке. А вот глаза… холодные, расчётливые. В них не было ни капли человечности, только чистый расчёт. И мне это нравится.

Мы вышли из зала в сопровождении охраны. Я чувствовал, как в спине пытались прожечь дыру. Больно не пришёлся по духу туркам. Удивился бы, если бы было по-другому… Мустафа молчал, пока мы шли, только изредка косился на меня с тревогой.

Длинные коридоры дворца казались бесконечными. На стенах висели дорогие гобелены с изображениями батальных сцен — побед османских войск, разумеется. Золото, серебро, мрамор — всё кричало о богатстве и мощи империи. Почти как в моём прошлом дворце, только с восточным колоритом.

Я наблюдал за охраной. Они смотрели на меня уже по-другому — не как на дипломата, а как на покойника. В их глазах читалось что-то среднее между жалостью и презрением.

Снова сад, снова фонтаны, снова подстриженные до тошноты кусты. Словом, культурная пустыня, в которой не было ни одного живого листочка, не вписывающегося в общую картину. Не для людей такие сады, а для богов. Только вот богов тут нет, а люди вынуждены ходить по дорожкам и восхищаться этой мёртвой красотой.

И вот мы уже в машине. Мустафа упал башкой на подголовник и закрыл глаза. Под его веками было движение, губы шевелились, а лицо не самое счастливое.

— Мне нужно подумать, — заявил он.

Да пожалуйста! Я откинулся на спинку сиденья и погрузился в свои мысли.

Грызня за власть — как же мне это знакомо. Мир другой, страна, а ничего не меняется. Ведь суть человеческой природы остаётся той же.

Машина плавно двигалась по улицам Константинополя. Я наблюдал за городом через окно. Торговцы, женщины в традиционных одеждах, дети, играющие в узких переулках, — обычная жизнь обычного города. И никому из них нет дела до того, что завтра русский дипломат будет драться насмерть с одним из высоких чинов Османской империи.

Чем больше страна, тем сильнее интриги. Взять хотя бы мой род. Клочок земли в Российской империи. Если бы не жила с кристаллами, никому бы и не нужен был. И даже так сколько всего мне преподнесли враги?

В памяти всплыли события последних месяцев. Покушения, предательства, битвы с монстрами. И всё из-за чего? Из-за желания контролировать источник власти и богатства. Будь то кристаллы в моём случае или политическое влияние в ситуации с турецким двором — суть одна.

Улыбнулся. А ведь я только начал. Даже города нет, не то что области. Вернулся мысленно к приказам, которые дал каждому из ключевых людей в роду. Может показаться жёстко, но на самом деле нет.

Перевёртыши — мои драгоценные жёны. Их удерживает от лишних действий что? Клятва крови. По факту они наполовину монстры, и это меня нисколько не смущает. Возможно, ещё есть чувства.

Вспомнил, как Вероника и Елена сражались с монстром в лесу. Та короткая сцена, которую я увидел через портал, врезалась в память. Их трансформированные тела двигались с нечеловеческой грацией и силой. И на мгновение я ощутил укол тоски — странное чувство, которого не испытывал очень давно.

Но… клятву крови можно снять. Такое зелье лежит у меня в пространственном кольце. А что есть ещё? Никто не даст мне гарантии в их верности и преданности, если они станут свободными.

Это как с турками. Кто знает, какие обещания даны здесь, какие клятвы принесены? А теперь старый хрыч Нишанджи решил всё порешать по-старинке: кровь за кровь.

Дальше Ольга. Милая, очаровательная девушка. С чего у нас началось знакомство? Из-за неё я не перешёл на ранг, потому что Смирнова украла у меня манапыль. Могу ли ей полностью доверять?

Перед глазами возникло лицо девушки. Курносая, с голубыми глазами, стройная, с маленькой грудью. Она так самоотверженно отдавалась алхимии после того ранения… Некромант вонзил ей нож в живот на площади, и я еле успел спасти бедняжку. После этого она изменилась, стала жёстче. Но я всё ещё помню то чувство, когда увидел её, истекающую кровью. Может ли она предать снова? Сама или под чьим-то контролем?..

Лампа с дядей Стёпой внутри. Тут без вариантов. Если пацан ещё хоть как-то, то вот вторая его личность… Да уж, один из самых опасных представителей моего рода. Но и полезный — его опыт, сила, знания очень помогли. Поэтому он ещё жив. Ну, и я дал обещание. Лучший алхимик и артефактор страны до своей «смерти». Хитрая и расчётливая тварь, но дяде Стёпе далеко до меня. Поэтому не я, а он мне подчиняется.

Кто там ещё? Витас. Латыш, который был предателем и работал на джунгар. Можно ли его сломать? Хороший вопрос. Хоть я и помог ему с родственниками, стоит ли обезопасить себя? Этот суровый мужик с военной выправкой всегда вызывал во мне смешанные чувства. С одной стороны, профессионал, каких поискать. С другой — предатель. Но он честно искупил свою вину.

Медведь… Тут всё понятно: сдерживающий элемент Витаса и новый кадр в моей структуре. Против него я ничего не делал.

Коренастый здоровяк с рыжей бородой. Фёдор — правая рука Витаса и его лучший ученик. Надёжный, как скала, и верный, как пёс. Наверное, единственный, на кого можно полностью положиться, не оглядываясь постоянно через плечо. Если только его не подчинят ментальной или какой ещё магией.

Остаётся Жора. Преданный слуга рода, который не может мне ничего толком рассказать. Ни то, почему я похож на прошлого Павла, ни о другом. Информацию даёт обрывками и когда посчитает нужным. На нём клятв больше, чем игрушек на ёлке.

Высокий, подтянутый, с каменным выражением лица. Его безупречный чёрный костюм с серебряными пуговицами всегда выглядит так, словно только что из портновской. Интересно, сколько он уже служит роду Магинских и что на самом деле скрывает?

Александра — новая инвестиция. Воспитанная «собачка» для Жмелевского. Надеюсь, мои люди сумеют заложить ей в голову правильные мысли, прежде чем она восстановит память, в чём я почти не сомневаюсь.

Маг-усилитель седьмого ранга, способный многократно увеличивать силу других магов. К тому же Жмелевский настолько ею дорожил, что даже бил за малейшие ошибки. А у меня большие планы на эту девушку.

Глянешь так: и все ведь неблагополучные. Но это суть человека, он не совершенен. Поэтому я выстраивал с каждым отношения. Верность и преданность без давления, клятвы крови, которые сдерживают. И последние приказы. По моим подсчётам, они должны сработать. Это приведёт к конфликту. Кто начнёт — не знаю, но должна запуститься цепная реакция. Не просто же так я оставил всех следить друг за другом.

Чего добиваюсь? Понятия, что, помимо верности, преданности, клятвы, есть ещё один сдерживающий фактор — мои люди. Они должны увидеть, что с ними будет, если вдруг кто-то решит пойти против меня — добровольно или нет. Что за их спинами есть те, кто следят и могут нанести удар в случае чего. Те, кто готовы сражаться за меня и род Магинских. Тогда, даже если враг снимет как-то клятву, подчинит — развалить мой род будет сложно.

Время я тоже выбрал не специально. Сейчас, пока только начал восхождение к власти. Дальше появится больше интриг, рисков и опасности, и мои люди должны быть готовы, а мне нужно быть максимально уверенным в них.

В прошлой жизни я многого нагляделся. Жёны убивали мужей, и наоборот. Родители продавали детей, я тому яркий пример. Брат на брата… И ведь в том мире не было магии подчинения и всего остального…А в этом нужно быть готовым ко всему и постоянно, что я и делаю.

Машина резко затормозила на повороте, и я чуть не врезался головой в переднее сиденье. Мустафа даже не шелохнулся, продолжая что-то бормотать себе под нос с закрытыми глазами.

Я вернулся мыслями к нашему собранию. Отличный пример, как султан замышляет одно, а часть его людей — другое. И будь на моём месте другой… Никакого мира, и снова война. Политика и власть — это место не для слабаков. Тут ещё явнее работает правило, что сильный пожирает слабого. Сколько стран в прошлой жизни мы захватили? Почти все. И больше половины проиграли не из-за монархов, а из-за приближённых. В ненавистном мне Совете аристократов часто повторяли одну фразу: «Цепь сильна настолько, насколько сильно самое слабое звено».

Машина снова остановилась, и я увидел, что мы почти доехали до гостиницы. Интересно, Мустафа действительно настолько поглощён раздумьями или просто изображает.

— Магинский! — наконец произнёс бей, открыв глаза.

Его взгляд был тяжёлым, словно он принял какое-то важное решение. Морщины на лбу стали глубже, а в уголках глаз появились новые — следы тревоги и бессонной ночи.

— От Нишанджи хотят избавиться моими руками, — хмыкнул я. — Если выиграет он, то, получается, убил русского дипломата и по факту развязал войну. Мужика — в топку. А если выиграю я…

Мустафа мрачно кивнул, подтверждая мои слова:

— Если выиграешь ты… — бей поморщился, словно проглотил что-то горькое. — Эффект тот же: избавляются от неугодного. Русский убил нашего хранителя печати, мы вправе объявить войну и мстить.

— Красиво, — улыбнулся в ответ. — Молодцы! Наконец-то старые добрые интриги, а то я уже по ним соскучился.

И действительно, хоть план незамысловат, но эффективен. Кто бы ни победил — результат один: война между империями. А кто-то третий просто потирает руки в стороне, радуясь, что всё идёт по плану.

— Ты понимаешь, что в любом случае наступит война и твоя смерть? — уставился на меня бей.

— Ага, — кивнул я. — Поэтому и говорю, что красиво. Новые игроки на нашей доске, которые против вашего Нишанджи и меня. Они решили немного перекроить схему власти в Османской империи.

Машина снова тронулась. За окном мелькали узкие улочки Константинополя, заполненные торговцами, нищими и просто прохожими. Они не знали, что скоро, возможно, случится ещё одна война. Для них это будет просто новость, которую огласят глашатаи. А для меня…

— Шехзаде Мехмет Турани… — тихо произнёс Мустафа. — Он хочет занять место хранителя печати.

— Братья уже готовятся к правлению? — поднял бровь. — Хорошие мальчики, умные.

Вот оно что! Молодые принцы не просто так были на этом «диване». Они проверяли, сделает ли отец Зейнаб всё так, как задумали. И он не подвёл — вызвал меня на дуэль, как последний идиот. Теперь уже неважно, кто победит. Результат будет тот же.

— Ты не переживаешь? Всему конец! — воскликнул бей и потом взял себя в руки, оглянувшись на водителя.

Но тот, похоже, не понимал по-русски, так как даже не повернул голову. Или слишком хорошо обучен не реагировать на разговоры пассажиров.

— Лучше объясни ваши условия дуэли, — перевёл тему.

А вот это уже интересно. У них как таковых дуэлей нет в культуре. Хоть его и называют поединком чести среди аристократов, событие крайне редкое. Формально это личная расправа между мужчинами.

Мустафа начал объяснять:

— Утром, в специальном саду дворца султана. Без секундантов, только два или три уважаемых свидетеля, которые подтвердят, что никто не напал со спины.

Я кивнул, подумав: «Ничего удивительного».

— Никакой магии, — продолжил бей. — Только личная сила каждого. Бой на саблях до смерти. Формально победителю не должны причинять вред…

Последнюю фразу он произнёс без особой уверенности. Я усмехнулся. Конечно, победителю не причинят вред. Я не настолько наивен и молод, хотя второе спорно.

— Я в этом сомневаюсь, — закончил Мустафа, словно прочитав мои мысли.

Интересно, почему он так заботится о моей судьбе? Сначала сопроводил до Бахчисарая, потом уговаривал турчанку не устраивать мне проблем, теперь предупреждает об интригах. Что движет им? Страх? Чувство долга? Или он просто выполняет чей-то приказ, чтобы втереться в доверие?

Завтра на рассвете состоится наша «личная расправа между мужчинами». Нас привезли к той же гостинице. Охраны стало больше, и, судя по всему, все жильцы съехали.

— Вот это я понимаю, приём! — хмыкнул. — Целое здание для меня.

Гостиница, ещё недавно заполненная постояльцами, теперь превратилась в мою личную резиденцию. Охрана у дверей стояла навытяжку, словно я был как минимум принцем. Интересно, это ради моей безопасности или чтобы я не сбежал?

Мы с беем выбрались из машины. Один из стражников подошёл и что-то сказал Мустафе. Тот кивнул и повернулся ко мне:

— Тебе выделили апартаменты на третьем этаже. Самые лучшие.

Нас вежливо сопроводили до номеров. Я смотрел по сторонам: все двери были открыты, комнаты пусты. Действительно, гостиницу полностью очистили от постояльцев. Интересно, сколько людей пришлось выселить ради этого? И что им говорили? «Извините, нам нужно подготовить вашу комнату для мертвеца»?

У меня теперь есть личный номер. Шикарный, нужно сказать, — огромное помещение с пятью комнатами. О, замок закрыли, и Мустафа остался снаружи.

Я осмотрелся внимательнее. Огромная гостиная с мягкими диванами, обитыми шёлком, изысканные ковры, дорогие картины на стенах — восточная роскошь в полном объёме.

Дальше — главная спальня с большой кроватью под балдахином, кабинет с письменным столом из красного дерева. Ещё одна спальня поменьше и комната с мраморной ванной.

— Эта моя, — кивнул своим мыслям.

На столе — тринадцать подносов с едой. Чего тут только не было! Блюда из баранины, курицы, рыбы. Плов с разными приправами, что-то завёрнутое в листья, кебабы всех видов и размеров. Фрукты, сладости, пахлава, рахат-лукум.

Ну, раз у нас такой пир, то… Пора поделиться этой радостью с другими. Достал из кольца Лахтину, Изольду, Фирату и Тарима. Они появились почти одновременно, озираясь по сторонам с недоумением.

Лахтина в своём облегающем платье, делавшем её маленькую грудь более заметной. Изольда — величественная и холодная, как всегда. Фирата в том платье, которое я ей дал. И брат девушки Тарим в моём костюме.

— Комнаты есть на всех, — произнёс я. — Можете разбирать свои хоромы, сегодня спите, как люди. Еда тоже для вас.

Фирата первая подбежала к столу, её глаза загорелись при виде блюд. Она с жадностью схватила какой-то фрукт и впилась в него зубами. Сок потёк по подбородку, но девушке было всё равно.

Лахтина подошла к одной из дверей и осторожно заглянула внутрь. Её лицо осветилось, когда она увидела роскошную спальню.

— Это мне, — заявила она и тут же юркнула внутрь, словно боясь, что кто-то отберёт комнату.

Изольда с презрением наблюдала за суетой остальных, но я видел, как её взгляд то и дело возвращался к столу с едой. Она тоже была голодна, просто лучше скрывала это.

Тарим стоял у стены, не решаясь двинуться с места без приказа. Всё-таки бывший король степных ползунов в человеческом облике выглядел совершенно потерянным.

Мать тоже откушала какой-то фрукт. Фирата и Изольда побежали выбирать оставшиеся комнаты, пока парень стоял и тупил. Как обычно… Я улыбнулся.

Как только делёжка жилплощади была завершена, Тариму досталась самая маленькая комната, а свою я уже выбрал.

Потом все дружно набросились на еду. Изольда, наконец сдавшись, изящно подошла к столу и начала накладывать себе разные блюда на тарелку, стараясь делать это как можно аристократичнее. Фирата уже давно ела, не обращая внимания на манеры, прямо руками запихивая в рот всё, что попадалось под руку. Лахтина вернулась из своей комнаты и тоже начала есть, время от времени бросая на меня взгляды из-под ресниц.

— Ванная комната у нас одна, — привлёк внимание всех. — Так что в порядке живой очереди.

— Я первая! — тут же успела Изольда. За ней Лахтина, Фирата, и мужская часть — снова последняя.

Мать перевёртышей победоносно улыбнулась, словно выиграла важную битву. Лахтина недовольно фыркнула, но спорить не стала. Фирата, кажется, вообще не поняла, что происходит, но всё равно поучаствовала.

Я достал Ама из пространственного кольца. Огромный водяной медведь материализовался посреди гостиной, едва не перевернув стол с едой. Сколько же радости было в его человеческих глазах.

— Па-па! — воскликнул он, подбегая ко мне и обнимая своими огромными лапами.

— Важно! — мой взгляд стал серьёзным. — Ведёте себя тихо, иначе всех уберу. А ты, дружище, получаешь почётное право пойти первым в ванную, — обратился к водяному медведю.

— Но! — тут же воскликнула Изольда. — Нам что, мыться после монстра?

Хмыкнул. Кто бы говорил… Мать перевёртышей, бывшая королева самых опасных тварей, возмущается, что ей придётся принять ванну после медведя.

Кивнул и направился к себе в комнату. Закрыл дверь и упал на кровать.

— Как же мне выиграть в дуэли на смерть, не убивая при этом? — спросил сам себя.

Это был хороший вопрос. С одной стороны, я мог просто лишить жизни Нишанджи — силы и навыков у меня для этого достаточно. Но тогда стану убийцей турецкого сановника, и войны не избежать. С другой стороны, если я проиграю, то умру сам, и тоже будет война.

Замкнутый круг.

* * *

Зейнаб и её отец Хайруллах

Роскошные покои Нишанджи занимали целое крыло дворца. Комнаты, отделанные мрамором и золотом, убранные шелками и коврами ручной работы, больше напоминали музей, чем жилое пространство. Воздух здесь пропитан ароматами благовоний и специй, смешанными с тонким запахом розовой воды.

Мужчина сидел в кресле и ел виноград, запивая его горячим кофе. Кресло, инкрустированное слоновой костью и перламутром, выглядело как настоящий трон.

Хайруллах сидел, наслаждаясь каждой виноградиной, словно это был последний ужин в его жизни. Нишанджи вёл себя уверенно: его спина была прямой, лицо — спокойным, только глаза выдавали напряжение.

Рядом с креслом стояла фамильная сабля в богато украшенных ножнах. Рукоять оружия, инкрустированная драгоценными камнями, поблёскивала в свете масляных ламп.

— Отец, — позвала девушка, входя в комнату и низко склоняясь в почтительном поклоне. — Зачем?

Зейнаб выглядела встревоженной. Её тонкие пальцы нервно теребили край шёлкового платья. Волосы, обычно собранные в сложную причёску, сейчас падали свободно на плечи.

— Потому что я не мог больше терпеть этого наглого варвара! Если бы не шехзаде, которые присутствовали на Диван-и Хюмаюн… Он уже был бы мёртв! У меня не осталось выбора.

Хайруллах говорил уверенно, но Зейнаб знала отца слишком хорошо. Мелкая дрожь в его руке, слишком частое моргание — признаки, незаметные для других, но очевидные для неё. Отец был обеспокоен больше, чем показывал.

— Этот русский силён. Он как-то сбежал из тюрьмы султана, — встревоженно произнесла турчанка, делая несколько шагов вперёд.

Воспоминания о встрече с Магинским нахлынули на Зейнаб. Его уверенность, сила, то, как он захватил корабль пиратов и унизил девушку, назвав судно её именем. «Сютбебеси Зейнаб» — это словосочетание до сих пор заставляло кровь закипать от ярости и стыда.

— И не только! — поморщился Нишанджи. — По моему приказу его сразу бросили в колодец.

Голос мужчины дрогнул при этих словах. Он кинул недоеденную виноградину обратно в чашу и сделал глоток кофе, скрывая своё волнение.

— Серая зона? — брови девушки взлетели вверх. — Он выбрался оттуда? Но как?

Зейнаб невольно сделала шаг назад. Серая зона — место, из которого не возвращаются. Там обитают монстры, разрывающие людей на части ещё до того, как те успевают коснуться земли. Даже маги высоких рангов избегают этих мест.

— Неважно, — ответил мужчина, пытаясь придать своему голосу твёрдость. — Если вся правда всплывёт, то у султана ко мне будет много вопросов. А так нет русского — нет проблем.

Хайруллах поставил чашку с кофе на столик из сандалового дерева. Его пальцы на мгновение задержались на гладкой поверхности, словно он искал в ней опору.

Зейнаб очень переживала за отца. Пусть строгий, требовательный и местами деспотичный, но девушке было страшно подумать, что с ней случится, если отец проиграет. Титул Нишанджи перейдёт к кому-то из шехзаде.

В этом и была проблема. В отличие от европейских стран, в Османской империи титулы и должности не передаются по наследству. Султан может назначить кого угодно на пост хранителя печати после смерти Хайруллаха. И все понимают, что это будет кто-то из принцев или доверенных людей.

Она потеряет статус и власть, и её жизнь будет определять двор. Подарят кому-то из важных вельмож в качестве наложницы в гарем. И что тогда? От этой мысли сводило живот, руки потели и тряслись.

Зейнаб не хотела становиться просто чьей-то утехой. Не для этого её отец растил, не для этого она много училась и тренировалась.

«Почему русский дипломат вообще появился в жизни нашей семьи? — беспокоила её мысль. — Если бы отец не был тогда на южных границах, не бежал, пряча семейную реликвию, не послал её разобраться с ним, ничего бы этого не случилось».

Она вспомнила тот момент, когда отец, получив известие о наступлении русских войск, срочно покинул свой пост, прихватив с собой артефакт, который веками хранился в их семье. Зейнаб никогда не видела его, но знала, что это какая-то древняя штука, по легенде, обладающая невероятной магической силой.

— Ты должна защитить наше наследие! — уверенно заявил мужчина. — Что бы ни случилось.

Его голос звучал твёрдо, но глаза… в них читался страх. Не за себя — за неё, за всю их семью. Нишанджи наверняка понимал, что ставит на кон слишком многое.

— Папа! — бросилась девушка, но её остановили жестом.

— Хватит, — фыркнул Хайруллах. — Кольца нашей судьбы уже давно скованы. Что будет, то будет. Главное, ты должна защитить наследие. Вот.

Один из слуг подошёл к Зейнаб и передал ей шкатулку. Небольшой ларец из тёмного дерева, покрытый замысловатой резьбой с символами, древними настолько, что их значение уже никто не помнит. По краям шкатулки вились серебряные узоры, сплетаясь в защитные руны.

— Только у тебя из всех моих детей проснулась сила, — съел виноградину Нишанджи. — Это твоя страховка и цена за хорошую жизнь. Ты должна позаботиться о нашей семье.

Зейнаб осторожно приняла шкатулку, ощущая сквозь древесину странное тепло. Внутри явно находилось что-то магическое. У девушки закружилась голова от осознания ответственности, которую возложил на неё отец.

— Я? — удивилась она. — А как же братья? Дяди?

Зейнаб посмотрела на деревянную коробочку с опаской. Всю жизнь ей приходилось бороться за место под солнцем, доказывать, что она не хуже своих братьев, несмотря на то, что женщина. И вот теперь отец доверяет ей самое ценное, что есть у семьи.

— С ними всё будет в порядке, — кивнул Нишанджи. — Мой род сильно стоит на ногах, они не смогут использовать это преимущество, а ты — да. Поэтому я возлагаю на тебя бремя того, чтобы мы не исчезли с истории нашей страны. Я верно служил султану…

Его голос дрогнул на последних словах. Хайруллах не хотел показывать слабость, но мысль о том, что верность и преданность могут быть забыты после его смерти, причиняла ему боль.

— Отец, ты обязан выиграть! — заявила Зейнаб. — Это же мальчик! Ты убьёшь русского, и тогда…

— Девочка моя, ты не видишь всей картины, — улыбнулся Хайруллах. — Помимо страны, у правителя есть дети, и он заботится об их будущем, как я — о твоём. Фигуры уже давно расставлены.

В его голосе слышалась усталость. Хайруллах служил султану всю свою жизнь, видел, как менялась страна, как принцы из маленьких мальчиков превращались в расчётливых политиков. Он знал, что наивно полагать, будто его смерть что-то изменит в большой игре.

Зейнаб сжимала шкатулку. Отец не видел её слёз, потому что девушка сдерживалась, как и полагает дочери великого Нишанджи. Ей велели покинуть зал.

Когда дверь за Зейнаб закрылась, Хайруллах остался один и достал свой верный меч. Много голов он снёс, вдоволь напился крови. На стали блеснули огни свечей и ламп. Мужчина провёл по лезвию рукой. Умирать он не собирался.

Клинок, переданный ему отцом, а тому — его отцом, хранил в себе историю семьи. Каждая зазубрина, каждое пятнышко имели свою историю, напоминая о битвах и победах прошлого. Меч должен послужить ещё раз, снести голову варвара.

Будь это турок, то мужчина пожертвовал бы своей жизнью ради будущего страны. А для русского?.. Никогда!

Хайруллах достал флакон с одним крайне редким зельем. Множество людей спустилось в серую зону, чтобы его заполучить. Сотни жизней оборвались ради этой драгоценности. Даже у султана нет такого крайне сильного яда.

Флакон, сделанный из тёмного стекла, чуть светился изнутри. Зеленоватая жидкость пульсировала, словно живая. Говорят, что этот яд добывают из желёз редкого монстра, обитающего в самых глубоких уголках серой зоны. Одной капли достаточно, чтобы убить человека за считаные секунды.

Мужчина хмыкнул и сжал бутылёк.

— Завтра ты умрёшь, русский, — произнёс он с улыбкой.

Хайруллах осторожно нанёс яд на лезвие сабли, стараясь не вдыхать даже пары. Зелёный туман на мгновение окутал сталь, а затем впитался в металл, не оставив и следа. Так даже незначительная царапина будет смертельной для противника.

А теперь настало время вызвать одну из жён в покои. Мужчине нужен правильный настрой перед битвой.

* * *

Я сидел у себя в комнате и думал, экспериментировал и пробовал. Мои подопечные веселились. Пару раз проверял их. Говорили они шёпотом, даже Ам плескался почти беззвучно.

Магия льда отзывалась особенно хорошо сегодня. Я создавал небольшие кристаллы, испытывая их на прочность, скорость формирования, контроль над формой.

Шестой ранг даёт мне гораздо больше возможностей, чем раньше. Вместо шести шипов могу создавать десять одновременно. Они были тоньше, острее, и, что самое важное, — контролировать их теперь значительно проще.

Яд тоже стал сильнее. Раньше мой ядовитый шар был размером с апельсин, сейчас он вырос до арбуза. Концентрация токсина увеличилась, время действия — тоже. Но самое интересное — я начал чувствовать отраву через кожу.

Если завтра Нишанджи попытается использовать яд, я узнаю об этом ещё до начала боя. Неплохое преимущество, учитывая, что в дуэли запрещена магия. Но это не значит, что я не могу подготовиться заранее.

Через стену из моей комнаты доносились приглушённые голоса. Девушкам пришлось бороться за ванную. Три хрупких создания в человеческом обличье против монстра. Они его уговаривали, подкупали едой, пытались вытянуть.

Подслушал, как Фирата говорила Аму:

— Выходи, больша-а-ая рыба… Я дам тебе эту вкусную штуку, — в её руке был кусок мяса с подноса.

Ам даже не отреагировал. Плеск воды продолжался.

— Да он как малый ребёнок! — возмутилась Лахтина. — Давай я его вытащу!

Прислонился к стене, прислушиваясь. Мне было любопытно, как она собирается выманить водяного медведя из ванны.

— Ам, — сказала Лахтина странно ласковым голосом. — Если сейчас не выйдешь, я расскажу господину, что ты испортил его вещи.

Ответом ей было только довольное бульканье. Видимо, Ам не воспринимал угрозу всерьёз.

Уж не знаю, кому в голову пришло смутить медведя. Три дамы разделись догола и зашли к нему. А тому было плевать. Так что только ближе к ночи Ам покинул ванную. Несколько часов Изольда, Лахтина и Фирата потратили на то, чтобы привести её в порядок.

Я представил эту картину: три обнажённые девушки и огромный водяной медведь в одной ванной. Улыбнулся. Если кто-то узнает, что в номере творится такое, точно решат, что я спятил. Земельный барон, дипломат и коллекционер монстров — звучит как диагноз.

Началась очередь девушек. Каждая провела равное количество времени в воде. А вот Тариму не удалось помыться. Бедолага так и сидел в своей комнате, не решаясь выйти без разрешения. Иногда я забываю, что он хоть и выглядит как человек, на самом деле всё ещё монстр, привыкший к подчинению сильнейшему.

Дальше была бесшумная битва с водяным медведем. Ведь Ам занял кровать Лахтины. Ко мне стучались несколько десятков раз, прося о помощи. Ответил им, чтобы разбирались сами.

— Но он занял мою кровать! — шептала Лахтина через дверь.

— И мне какое дело? — отвечал я, продолжая свои эксперименты с магией.

— Ты его хозяин! — настаивала бывшая королева скорпикозов. — Прикажи ему уйти.

— Нет, — отрезал в ответ. — Сама разбирайся с ним. Я занят.

Слышал потом, как она шипела что-то вроде «бездушный тиран» и «вот так всегда». Изольда пыталась прогнать Ама водой, но водяному медведю любая влага была только в радость. Фирата предлагала отдать ему еду в обмен на кровать, но монстр уже объелся и просто игнорировал её.

Под самое утро уснул. Много же я провозился с магией, пару раз полностью опустошил источник. Не уверен, что моя задумка сработает. Если не получится, придётся импровизировать.

Сон был беспокойным. Мне снился Дрозд, говоривший что-то о некромантах и проклятиях. Потом Лахтина в форме скорпикоза, сражающаяся с турками. Степные ползуны, выползающие из песка в пустыне. И, наконец, Нишанджи с саблей.

Я открыл глаза от стука в дверь. Вскочил. Тут же обошёл все комнаты, собрал девушек в пространственное кольцо. За ними паучков. Ам нашёлся в апартаментах Тарима.

Улыбнулся: «Вот же глупый парень». Водяной медведь занял кровать, а он спал на полу. Напора бывшему королю степных ползунов явно не хватает.

Тарим лежал, свернувшись клубком на ковре, подложив под голову одежду. Ам развалился на кровати, заняв её полностью. Его огромное тело блестело от влаги, а изо рта вытекала светящаяся жидкость, образуя лужу на подушках. Переместил и их.

Когда дверь открылась, ко мне пожаловал бей. Мужик оглядел бардак в апартаментах и поднял бровь. А я что? Просто пожал плечами.

Номер действительно выглядел так, будто тут прошёл небольшой ураган. Мебель сдвинута, подушки разбросаны, на полу — лужи от Ама, обглоданные кости на тарелках, смятые простыни. Остатки великой битвы за ванну и кровать.

Мы вышли из номера и под сопровождением спустились вниз, уселись в машину. Как только тронулись, Мустафа произнёс:

— Ты можешь отказаться.

Вышло как-то неуверенно. В его глазах читалось что-то среднее между надеждой и отчаянием. Кажется, бей действительно переживал за мою судьбу.

— Разве? — улыбнулся я.

Ответ очевиден. Если бы у меня была такая возможность, Мустафа не стал бы о ней говорить с таким выражением лица.

— Ты осрамишь честь свою. С тобой не сможет встретиться султан, — добавил бей. — Но останешься жив.

— Значит, выбора нет, — подмигнул. — Да и не собирался я отказываться. Есть у меня несколько претензий к мужику. Наговорил много, мешал достаточно.

За окном проплывали улицы Константинополя, ещё пустые в столь ранний час. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в розовато-золотистые тона.

— Ты не трус! — кивнул мне Мустафа. — У тебя есть честь и достоинство мужчины.

В его словах прозвучало уважение. Забавно, как быстро меняется отношение к человеку, когда он готов умереть за свою родину. Ещё вчера я был для них варваром, а сегодня стал мужчиной чести.

Ничего не ответил, и мы продолжили наш путь к месту дуэли молча. Снова оказались рядом с дворцом. Охраны, военных, слуг здесь стало больше. Мне открыли дверь.

— Прощай, Магинский! — склонил голову бей. — Верну все долги в следующей жизни. Я счастлив, что повстречал такого человека, как ты, на своём пути.

— Ты не пойдёшь? — хмыкнул я.

И снова этот взгляд — смесь вины и сожаления. Мустафа действительно не хотел меня отпускать, но и пойти не мог.

— Мне нельзя, — покачал он головой.

— Жаль… Такое представление пропустишь.

Глава 11

Дверь захлопнулась. Я в сопровождении охраны пошёл к месту дуэли. Бей поморщился через стекло машины и опустил голову. Что-то рано он меня хоронит.

Настроение, вопреки ситуации, было хорошее, хотя чувствовалась лёгкая усталость от бессонной ночи.

Я улыбнулся, слушая стук собственных каблуков по мраморной плитке. Через несколько минут мне предстоит встретиться с Нишанджи — человеком, который всеми силами пытался сорвать мирный договор. Надеюсь, мой план сработает. Иначе придётся импровизировать, а это всегда чревато последствиями.

Стража вела меня по коридорам дворца. Бесконечные повороты, роскошное убранство, позолота, вычурность во всём. Окна-бойницы пропускали ровно столько света, чтобы можно было разглядеть великолепие турецкой архитектуры.

Воздух внутри был тяжёлым, сладковатым от множества благовоний. Слишком знакомая атмосфера: почти точно так же пахло во дворце в моей прошлой жизни, кроме ароматов благовоний и специй.

Слуги, встречавшиеся нам по пути, прижимались к стенам, пропуская процессию. Девушки в лёгких одеждах опускали взгляды, но краем глаза следили за мной. Мужчины в тюрбанах замирали, склоняя головы. Наверняка по дворцу уже расползлись слухи о русском, который сегодня умрёт от руки великого Нишанджи.

Я считал шаги, запоминал повороты — старая привычка, не раз спасавшая мне жизнь. Коридоры постепенно становились светлее, и вот наконец мы вышли в сад.

Дворцовый парк, где должна была состояться дуэль, выглядел как декорация к театральной постановке. Аллеи, подметённые до блеска, фонтаны, журчащие словно по команде, цветы одинакового размера и оттенка. Я даже заметил, что все лепестки развёрнуты в одну сторону. Неужели садовники вручную выравнивают каждый цветок?

Идеальная геометрия дорожек, идеальная стрижка кустов, даже идеальное место для чьей-то смерти. Хрен знает, сколько рабов трудилось день и ночь, чтобы поддерживать эту стерильность.

Вспомнился мой лес в Томской губернии — живой, настоящий, со всеми его хаотично растущими деревьями, пробивающейся где вздумается травой, неровными тропинками. Какая всё-таки пропасть между нашими культурами…

На месте уже ждали несколько мужиков — знакомые лица с совета. Они наблюдали за мной с плохо скрываемым презрением, переговариваясь между собой на своём языке. Среди них особо выделялись старичок с седой бородой и молодой человек с внимательным цепким взглядом.

Отец Зейнаб был одет иначе, чем вчера: никакой парадной формы. Лёгкие шаровары, просторная рубаха, мягкие кожаные сапоги. На поясе висела сабля в богато украшенных ножнах, золотая рукоять сверкала драгоценными камнями. Даже в схватке насмерть турки не могут обойтись без демонстрации роскоши.

С момента моего появления начало ощущаться напряжение. Воздух, казалось, сгустился, стал тяжелее. Присутствующие переглядывались, перешёптывались на своём языке. В их глазах читалось предвкушение, будто они собрались на занимательное представление, а не на смертельную схватку.

Внезапно нас окружили. Сначала десяток солдат образовали ближнее кольцо, затем подошли ещё два десятка, формируя второй круг. Через минуту появилась третья группа. Все в парадной форме, с саблями на поясах и суровыми, сосредоточенными лицами. По их напряжённым позам читалось: готовы реагировать мгновенно, если что-то пойдёт не так.

Я осмотрелся, оценивая обстановку. В случае проблем прорываться придётся через эту толпу, но волноваться пока рано: мой план ещё не приведён в действие.

Один из турок выступил вперёд. Молодой, но уже с печатью жизненного опыта на лице. Крепкого телосложения, с прямой спиной и уверенным взглядом. Явно военный: подобная выправка просто так не появляется.

— Я Тургут, — заявил он на чистом русском. — Буду переводить для вас, дипломат.

— Спасибо тебе, турок, — кивнул я, намеренно опуская его имя, чтобы посмотреть на реакцию.

— Я Тургут Серим, — возмутился переводчик, как и ожидалось.

— А я Павел Александрович Магинский, — пожал плечами, словно говорил с равным, хотя по местным меркам этот парень едва ли заслуживал такого обращения. — Рад знакомству!

Мой тон, спокойный и чуть ироничный, казалось, смутил переводчика. Он ожидал увидеть испуганного иностранца, а вместо этого столкнулся с человеком, который ведёт себя так, будто находится у себя дома. В его глазах промелькнуло что-то вроде уважения, смешанного с недоумением.

Тем временем старик с седой бородой выступил вперёд и начал говорить. Его руки двигались в такт словам, а голос звучал громко и торжественно, словно он обращался не к двум десяткам людей, а к целой площади, полной народа.

— Этот бой не является официальным, — переводил Тургут, пока дед продолжал говорить. — Один достойный муж был оскорблён юнцом-иноземцем, его грязными речами и действиями против невинной дочери уважаемого человека. По праву он потребовал расправы. Наша страна, султан не поддерживают такой вид выяснения отношений, но вызов был брошен. Русский его принял добровольно, хотя мог бы отказаться.

Дед улыбнулся при этих словах, как будто знал какой-то секрет. Его глаза, похожие на две маслины, поблёскивали из-под густых бровей.

Всё-таки первое место по пафосу переходит туркам. Лахтина уступает им свою «корону» высокомерия. Хотя сравнивать бывшую королеву скорпикозов с этими людьми, пожалуй, оскорбительно для неё.

— Я Хайруллах Корёк, — заговорил отец Зейнаб, его голос звучал глубоко и уверенно, — Нишанджи Османской империи и нашего великого султана, буду драться за свою страну и честь моего рода. Великий мне свидетель, что я не мог поступить по-другому.

Он произносил каждое слово так, словно это была клятва. Его рука лежала на рукояти сабли, а в глазах горела решимость. Или это желание убить меня? Трудно сказать. У турок весьма специфические выражения лиц.

Я зевнул, прикрыв рот рукой. Вот у них долгие вступления… Это нормальная практика перед дуэлью? Или они специально тянут время, чтобы нервировать?

На меня перевели взгляд. Видимо, сейчас какую-то речь должен произнести я. Что ж, не будем разочаровывать публику.

— Павел Александрович Магинский, земельный аристократ Российской империи, барон, капитан армии. Представитель своей страны на вашей территории, дипломат, — представился официально. — Моя цель не изменилась. Я здесь, чтобы ваш султан подписал мир, который он сам предложил.

Никакого пафоса, никаких лишних слов — только суть. Мой тон был деловым, почти скучающим. Я намеренно создавал контраст с их торжественностью, показывая, что не придаю большого значения всей этой церемонии.

Тургут быстро переводил мои слова, и я заметил, как глаза некоторых турок сузились. Похоже, такая лаконичность их явно оскорбила. Хорошо. Пусть злятся, пусть теряют концентрацию, мне только на руку.

Фирата, слышавшая всё через нашу ментальную связь, подтвердила, что перевод был корректным. Отлично, хоть в этом турки честны.

Нишанджи достал свою саблю из ножен и передал дедку. Я внимательно изучил его оружие. Красивый меч с изогнутым лезвием, украшенным гравировкой. Рукоять инкрустирована драгоценными камнями, которые сверкали под лучами утреннего солнца. Такое оружие, наверное, передаётся из поколения в поколение. Меч не просто для убийства, он символ, часть родовой истории.

— А где твоё оружие, русский? — спросил через переводчика один из свидетелей — тот, который помоложе.

Вот что за гостеприимство?.. Могли бы и одолжить на время нашей битвы. Жопошники…

— У мальчика нет меча! — засмеялись турки, переглядываясь.

Я улыбнулся и из-под пиджака достал свой клинок, переместив его из пространственного кольца мгновением ранее. В отличие от богато украшенной сабли Нишанджи, мой меч выглядел гораздо скромнее. Грубая рукоять без вычурности и позолоты, само лезвие — тоже не эталон красоты. Местами широкое, с зазубринами. Но это оружие создано из когтя водяного медведя. Его главная задача — не красоваться, а убивать, и с ней оно справляется превосходно.

Рука сжала рукоять. Говорят, магия запрещена? Хорошо… Пока понаблюдаю за своим противником. И, если всё пойдёт как надо, приведу в действие свою ночную задумку. Всю голову сломал, пока придумывал этот план, но, кажется, он должен сработать.

— Пусть поединок начнётся, — объявил дедок, отступая к остальным свидетелям.

Мы с Нишанджи заняли позиции в центре круга, образованного солдатами. Между нами было около трёх метров — достаточно, чтобы начать с нейтральной дистанции.

— Русский, я отрежу твою голову, а тело сожгу! — заявил отец Зейнаб, поднимая саблю.

— Отрезалка у тебя ещё не выросла, — кивнул ему в ответ.

Тургут замялся. У него не получилось дословно перевести мои слова — видимо, слишком грубые для их чопорного восприятия. Но то, что сказал парень, очень возмутило турка. Лицо Нишанджи исказилось от гнева, а глаза сверкнули так, словно он мог испепелить меня взглядом.

Первый удар нанёс Хайруллах — широкий, размашистый, от плеча. Я легко парировал его, отступив на полшага назад. Клинки встретились с лязгом, высекая искры в утреннем воздухе.

Ещё один удар, снова парирование. Мы кружили по площадке, изучая друг друга. Нишанджи двигался плавно, но с неожиданной для его возраста лёгкостью. Он не тратил силы впустую, каждое движение было выверенным, точным.

Интересно, во скольких поединках уже участвовал отец Зейнаб? По его манере держать оружие, по постановке ног и корпуса виден богатый боевой опыт. Глупо не признавать мастерство противника, но я заметил и его слабые места — слишком предсказуемые комбинации ударов, чуть замедленная реакция при смене направления атаки. Молодой турок бы дёрнулся сразу в попытке немедленно убить, а этот имеет опыт сражения с разными противниками. И, судя по всему, я удивил его и остальных тем, что выбрал ту же стратегию — не спешить, изучать соперника.

Наши клинки снова скрестились. Хорошая сталь у его сабли. Мой меч уже давно разрубил бы обычное оружие, но этот клинок, должно быть, создан лучшими мастерами империи, раз выдерживает мои удары.

— Ты хорошо сражаешься… для дипломата, — произнёс Нишанджи через Тургута, продолжая атаковать.

— А ты неплохо для старика, — парировал я его выпад и словесный укол.

Мы продолжали обмениваться ударами, постепенно увеличивая темп. Я намеренно сдерживался, чтобы не показать все свои возможности раньше времени. Пусть думает, что мы равны по мастерству.

Нишанджи нанёс несколько хороших ударов подряд, заставив меня перейти к активной защите. Один из его выпадов достиг цели: лезвие слегка чиркнуло по моей руке, рассекая рукав пиджака, но кожа осталась нетронутой.

«Яд? — почувствовал я. — Этот засранец нанёс яд на своё оружие?»

Хайруллах заметил, что его удар не возымел эффекта, и в глазах промелькнуло удивление. Но через мгновение на лице турка растянулась довольная улыбка. Он явно ожидал какого-то результата от царапины, которую не смог нанести.

И тут моё сердце пропустило удар. Источник запульсировал, реагируя на что-то невидимое. Это ощущение… Я его где-то уже испытывал.Что? Как? Это же слизь затылочника! Откуда она у него? Проклятье, турки где-то добыли редчайшее вещество и использовали против меня! В следующую секунду чуть повело в сторону. Я пропустил удар, и Нишанджи успел резануть меня по предплечью.

На этот раз атака была сильнее, но снова без следов на коже. Эффект от яда чуть усилился, вызывая лёгкое головокружение. Хайруллах выглядел крайне удивлённым. Его глаза расширились, а рука на мгновение замерла в воздухе.

Согласно плану турка, я сейчас должен был почти выключиться, а он — снести мне голову. Вот только я не фигнёй страдал, пока находился в «коридоре» серой зоны. Мой источник вобрал в себя часть магической структуры затылочника, а тело уже выработало некоторый иммунитет к его яду.

Тем не менее нельзя недооценивать опасность. Если концентрация высока, даже моя защита может не справиться. Нужно действовать быстрее.

Я зевнул ещё раз, демонстративно хрустнув шеей. Моё спокойствие явно нервировало Нишанджи. Он ожидал увидеть мучения, панику, а не раздражающую невозмутимость.

— И это великий Нишанджи? — произнёс я громко, чтобы Тургут точно услышал. — Не может одолеть мальчика? Неудивительно, что наши войска дали вам прикурить, а ваши люди бежали.

Мои слова перевели, и турки снова оскорбились. Лица сановников исказились гневом, а солдаты вокруг напряглись ещё сильнее. Похоже, только это они и умеют делать — обижаться на правду.

Рука сжала меч крепче. Меня снова чуть повело. Удивительно, не думал, что у них есть слизь затылочника. Внутренний хомяк-генерал проснулся и захотел заполучить эту драгоценную жидкость, но сейчас не время для коллекционирования, надо сосредоточиться на бое.

Мы снова обменялись серией ударов. Каждый раз, когда наши клинки соприкасались, я чувствовал, как по моему мечу пробегает странная вибрация. Словно лезвие из когтя водяного медведя каким-то образом реагировало на яд затылочника.

Нишанджи заметно ускорился. Его комбинации стали более изощрёнными, удары — сильнее и точнее. Наконец-то он перестал играть и начал сражаться всерьёз. Отлично, а то я уже устал от этого медленного танца.

В какой-то момент мне удалось пробить защиту. Лезвие скользнуло по его щеке, оставив тонкую красную линию. Кровь медленно потекла по лицу турка, пачкая седеющую бороду.

Хайруллах лишь оскалился, словно порез только раззадорил его. Он бросился в атаку с новой яростью, сокращая дистанцию. Это была ошибка: я лучше работаю на близкой дистанции, где могу использовать скорость своих реакций.

Уже почти был готов начать использовать свою заготовку, как вдруг Тургут крикнул:

— Остановитесь! Шехзаде здесь!

Мой противник замер. Я тоже отстранился, опустив клинок. К нам шли принцы. А я всё думал: «Когда же они появятся? Взбаламутили воду, а сами не пришли. Нехорошо заставлять публику ждать финального акта спектакля».

Два молодых человека приближались неторопливо, с достоинством, присущим их статусу. Один из них, которого я запомнил как Мехмета Турани, улыбался чаще всех на совете. Второй держался более сдержанно, его лицо оставалось бесстрастным.

Они были одеты в роскошные одежды, расшитые золотом и драгоценными камнями. Тюрбаны украшали перья экзотических птиц. За принцами следовали слуги с подносами фруктов и напитков, а также несколько закутанных в шёлк девушек, которые держались на почтительном расстоянии.

Уже сейчас принцы вели себя как полноправные владыки, хотя их отец ещё сидит на троне. Интересно, султан знает о затеях своих отпрысков или они действуют за спиной правителя?

Нам махнули рукой, и Мехмет заговорил. Его голос звучал мягко, но в каждом слове слышалась привычка повелевать.

— Просим прощения за задержку! У нас были дела, — перевёл Тургут. — Мы не могли пропустить этот поединок. Уважаемый Хайруллах, — принц кивнул Нишанджи, — и вы, дипломат Магинский.

Ну хоть кто-то здесь нормально ко мне обращается. Впрочем, в этой вежливости чувствовался тонкий расчёт.

Шехзаде сделали знак рукой, и слуги разместили для них удобные кресла в тени раскидистого дерева. Девушки расположились позади, готовые выполнить любое желание своих господ. Принцы отпили из принесённых кубков и кивнули.

Через минуту нам было позволено возобновить бой. Отец Зейнаб снова ускорился, словно присутствие наследников султана придало ему сил. Пришлось и мне не отставать. Он молодец, нельзя не признать, для своего возраста сражается превосходно.

Наши клинки встречались со звоном, разлетались и снова скрещивались. Мы кружили по площадке, оставляя следы на идеально ровном песке. Я чувствовал, как яд затылочника постепенно проникает в моё тело, несмотря на защиту. Пора действовать!

Несколько маленьких мясных хомячков слетели с цветов, где они расположились до этого. Я выпустил их накануне, когда только прибыл в сад. Незаметные для обычного глаза, они прятались среди лепестков, ожидая моего сигнала.

Каждый хомячок был насыщен специальным ядом, с которым я провозился всю ночь. Магия льда нужна, чтобы его ослабить, точнее — сделать впитываемость в тело медленнее, контролируемой.

Маленькие твари направились к Нишанджи, пока я продолжал обмениваться ударами с противником. Количество царапин на моём теле увеличивалось, но ни одна не смогла пробить уникальную кожу, сросшуюся со шкурой степного ползуна.

Турки морщились, видя безрезультатность попыток Хайруллаха нанести мне серьёзный урон. Я же хладнокровно оценивал ситуацию. К сожалению для отца Зейнаб, он не ровня мне в фехтовании. Достаточно десяти чётких ударов, чтобы прикончить его. Я уже выучил выпады турка и манеру защищаться. Хорошая школа, и сам он молодец, но этого мало против моего опыта, накопленного за две жизни.

Маленькие мясные хомячки — неприметные серебристые точки — приблизились к турку.

Одним взмахом я нанёс Нишанджи лёгкую рану на предплечье, отвлекая его внимание. Глаза мужика горели яростью и непониманием. Он не мог взять в толк, почему на меня не действует его смертоносная смесь.

Отец Зейнаб каждый раз скалился и скрипел зубами, когда мой меч достигал его тела и оставлял маленькую рану. Мне же приходилось контролировать их глубину и то место, куда я бью.

Бой становился всё более ожесточённым. Наши клинки сверкали на солнце, высекая искры при каждом соприкосновении. Кровь Нишанджи капала на идеально подметённую дорожку. Взмах, и я ранил отца Зейнаб в живот. Постарался не задеть органы, но выпустить побольше крови.

Когда он скривился от боли, я мог его добить. Но мясные хомячки уже проникли под кожу турка и передали мой подарок. Он даже не заметил монстров. Главное — не дать им там начать кушать. Твою ж… Твари застряли. Придётся корректировать действия на ходу.

Мы продолжили обмен ударами. Я нанёс Хайруллаху ещё несколько неглубоких ран. Мужик истекал кровью, и приходилось быть осторожным, чтобы он не умер раньше времени. Наконец-то мои мелкие гады покинули его тело, выполнив свою миссию. Процесс начался.

Движения турка стали медленнее и слабее. Реакции затормозились, удары потеряли точность. Похоже, моя ночная работа не прошла даром. Одним резким рывком я выбил его меч из рук. Сабля описала дугу в воздухе и воткнулась в землю в нескольких метрах от нас.

Сколько же ненависти было в глазах турка! Он выпрямился и с гордо поднятой головой ожидал моего последнего удара. Достойная смерть, как подобает воину. Я поднял меч, прицеливаясь.

Но мне не пришлось наносить финальный удар. Нишанджи вдруг побледнел, его глаза закатились, и он рухнул на землю, словно подкошенный. Совершенно неаристократично, совсем неэпично. Просто упал, как мешок с картошкой.

Три «свидетеля» тут же бросились к нему. Дед склонился над отцом Зейнаб, приложил ухо к его груди, затем поднял веко и осмотрел глаз. Лицо старика исказилось от ужаса.

— Он мёртв! — покачал головой, отстраняясь от тела.

— Русский дипломат убил уважаемого Нишанджи! — заявил один из вельмож, указывая на меня пальцем. — Какой мир? Варвар напал на нашего гражданина!

— Выслать его немедленно! — подключился дед, поднимаясь на ноги. — Сегодня же мы выступим с войной на ваше бесчестное государство!

Шехзаде улыбались, не скрывая удовлетворения. Всё шло по их плану: Нишанджи мёртв, русский обвинён в его убийстве, повод для войны создан. Чистая работа.

— Я выиграл? — уточнил с притворным недоумением.

Тургут пытался докричаться до турок, которые поливали помоями меня и мою страну. Его голос тонул в общем возмущённом гуле высокопоставленных вельмож.

— Да, русский, ты выиграл эту битву, но проиграл другую! — ответил Мехмет Турани с плохо скрываемым торжеством.

Его глаза блестели, как у ребёнка, получившего долгожданную игрушку. Молодой принц очевидно считал себя невероятно хитрым и проницательным. Жаль разочаровывать, но он ошибся в противнике.

Мальчик решил, что может со мной играть? Ошибся. Очень! Меня уже крайне утомляет этот дипломатический поход. Если бы не «прихожая» серой зоны и всё остальное, что я получил, уже бы негодовал.

Шехзаде опустошил кубок одним глотком и бросил в сторону, продолжая смотреть на меня.

— Думаете, Ваше Величество? — улыбнулся я, вложив в эту эмоцию всю ироничность, на которую был способен.

И тут наступил финальный аккорд моей театральной заготовки. Отец Зейнаб вдруг застонал. Тихо, едва слышно, но в наступившей тишине этот звук прокатился, будто гром. Все повернулись к нему, когда он медленно открыл глаза.

Нужно было видеть их рожи! Словно небо упало на землю, а солнце погасло средь бела дня — такие выражения и реакции застыли на лицах турецких сановников. Столько разных эмоций, которые сменяли друг друга с калейдоскопической скоростью: непонимание, шок, разочарование, страх, злость. И главная — полная растерянность.

Всю ночь я мучился со своим ядом. Пробовал на мясных хомячках, даже на степных ползунах и песчаных змеях. Добивался эффекта временной остановки сердца, что выглядело бы как смерть для непосвящённых. Пришлось убить несколько десятков монстров, прежде чем нашёл правильную формулу.

После долгих экспериментов у меня получилось. Я определил минимальную концентрацию, которая останавливала сердце ровно на две минуты — достаточно, чтобы объявить смерть, но слишком мало для начала необратимых процессов в организме.

Однако возникла другая проблема: если яд всасывался слишком быстро, сердце не запускалось снова. Опять много часов попыток, и на помощь пришла магия льда. Благодаря ей я смог замедлить действие яда, сделать эффект постепенным и контролируемым.

Почему не использовал свой план сразу? Потому что почувствовал: Хайруллах — не самый слабый маг. Скорее всего, у него седьмой или даже восьмой ранг. Мой яд мог не подействовать на него в полную силу. Нужно было сначала ослабить турка кровопотерей и только потом применить основной план.

Ну, и требовалось представление. Кто бы поверил, что русский варвар так легко одолеет их славного воина?

Самое важное: благодаря маленькой дозировке яда ни один маг не сможет обнаружить его при осмотре. Поэтому сейчас все думали, что стали свидетелями настоящего…

— Чудо! — воскликнул я, вскинув руки к небу. — Нишанджи жив!

— А-а-а… — выдохнул старик, переводя потрясённый взгляд с меня на отца Зейнаб и обратно.

— Так что война отменяется, господа, — улыбнулся я ещё шире. — Всё в порядке! А теперь я требую, чтобы мне организовали встречу с султаном.

Солдаты, окружавшие нас, растерянно переглядывались, явно не понимая, что происходит. «Свидетели» застыли не в силах выдавить из себя ни слова. Шехзаде же выглядели так, словно у них отняли любимую игрушку. Лица принцев исказились от разочарования и плохо скрываемой ярости.

«Шах и мат, господа!» — произнёс я про себя.

Магинский выиграл. Не с тем вы решили играть в игры, мальчики. Вы учились там, где я преподавал. В прошлой жизни противостоял настоящим гениям интриг с разных стран. Вот кто были настоящие монстры.

— Убей его! — вдруг рявкнул принц Мехмет, указывая на Нишанджи.

Лицо наследника перекосилось, глаза расширились, а пальцы дрожали от переполнявшей его злости.

— Отказываюсь, — пожал я плечами с деланным равнодушием.

— Я приказал тебе убить Нишанджи! Он проиграл! — принц повысил голос, и на его шее вздулись вены.

— Шехзаде Мехмет Турани, — я повернулся к нему, выдерживая прямой взгляд, что по местным правилам было верхом дерзости. — Зачем мне это делать? Я выиграл.

— Ещё нет! Он жив! — Мехмет подался вперёд, словно готовый сам вцепиться мне в горло.

— Я у вас спросил пару минут назад, — мой голос звучал спокойно, как у человека, объясняющего очевидное ребёнку. — Вы подтвердили, что я победил. Хотите взять свои слова обратно? — поднял бровь. — Сын султана не следит за тем, что говорит?..

Последнее прозвучало как напоминание о статусе принца. Все присутствующие повернулись к нему, ожидая реакции. Мехмет давился от злости, обиды и разочарования. План рухнул у него на глазах, и сделать он ничего не смог.

— Вот! — кивнул я, трактуя молчание как согласие. — Раз я выиграл, то не вижу смысла продолжать дальше поединок.

— Но… Но… — пытался что-то придумать шехзаде, вот только слова явно давались ему с трудом.

— Знаете, я очень удивлён, — хмыкнул, добивая ситуацию. — Только что ваша страна хотела снова воевать с моей за то, что я якобы «убил» Нишанджи. Он жив, и первое, что вы делаете — приказываете его убить… Вашего гражданина, хранителя печати. Очень странно, будто вам нужна и выгодна эта смерть. Я в чужой монастырь не лезу, но моими руками вы не избавитесь от него. Хотите должность или что там? Делайте сами.

Тургут, чуть запинаясь, перевёл мою речь остальным. Лица турок вытянулись ещё больше. Теперь они хлопали глазами с открытыми ртами, словно рыбы, выброшенные на берег. От пафоса и надменности не осталось и следа. Шехзаде прятали глаза, избегая взглядов придворных и военных, которые смотрели на них с подозрением.

Наконец, отец Зейнаб поднялся на ноги. Его движения были неуверенными, походка — шаткой. Таковы последствия ядовитого коктейля и кровопотери. Он уставился на меня взглядом, полным недоумения. Я кивнул ему, и мужик, к моему удивлению, ответил тем же.

Хайруллах поднял свой меч с земли, куда тот упал после нашей последней схватки, и взял ножны у старика. Медленно, с достоинством, он вложил клинок обратно. Затем на дрожащих ногах подошёл ко мне и протянул оружие.

— Хайруллах Корёк говорит… — начал Тургут переводить. — Это меч моего прапрапрапрадеда, Великого Эртугнула Альпа. Именно он завоевал Крымский полуостров и принёс эти земли султану. На клинке — кровь ваших людей. Он передавался из поколения в поколение. Ты выиграл, русский дипломат! Не только в силе, но и в уме. Ты победил, и теперь этот меч — твой.

— Чего? — вырвалось от неожиданности, но мне уже всучили клинок.

Ладно, потом разберусь с этим подарком. Сейчас нужно вернуться к вопросу встречи с султаном. Только я собирался открыть рот, как заметил странное движение. К Нишанджи приблизился Мехмет Турани. Его лицо исказилось в маске ненависти. Меч сверкнул в солнечных лучах, поймав отблеск и на мгновение ослепив меня.

Одно стремительное движение, и кончик клинка показался из груди отца Зейнаб. Звук разрываемой плоти и хруст рёбер смешались с коллективным вздохом ужаса. Удар был нанесён точно в сердце. Хайруллах рухнул на землю.

В его глазах, как мне показалось, отразилось странное облегчение. Он умирал с улыбкой на губах, не сводя с меня взгляда. Будто это был его личный выбор, последний акт воли человека, понимавшего, что смерть неизбежна.

— Какого?.. — вырвалось из меня.

Глава 12

Я приготовился атаковать. Смотрел прямо на принца, который уже вытирал свою саблю. Кровь Хайруллаха стекала по лезвию на идеально вычищенные каменные плиты двора. Капли образовывали странный узор, напоминающий разветвлённое дерево или, может быть, карту — карту жизни, оборвавшейся в одно мгновение.

У турка вообще не было никаких эмоций. Мехмет Турани вытирал клинок с таким видом, будто только что разделал курицу на ужин, а не убил одного из высших сановников своей страны. Его глаза оставались холодными и расчётливыми — взгляд настоящего правителя, привыкшего распоряжаться чужими жизнями.

Крайне странные люди. Ещё недавно театр устраивали, что я «убил» Нишанджи, обвиняли в нарушении законов, грозили войной. А теперь один из наследников престола хладнокровно заколол человека, который считался хранителем печати султана, и никто даже не дрогнул. И ведь всего несколько минут назад эти же самые вельможи кричали о моём бесчестии, о том, что я должен ответить за смерть Хайруллаха. А теперь? Тишина… Тут их шехзаде — в спину, как трус и предатель, и ни слова. Свой своего же, и плевать…

Я дёрнул щекой, меня чутка задела ситуация. И вот в чём. Всю ночь план придумывал, экспериментировал, старался. Магия льда, яд, мясные хомячки — всё это было частью моей стратегии, чтобы разрешить ситуацию красиво. Итог? Турок мёртв!

Нишанджи лежал на земле. Лицо мужчины уже начало бледнеть, приобретая тот характерный оттенок, который бывает только у покойников. Глаза, ещё недавно полные ярости и решимости, теперь смотрели в небо безжизненно, словно два потухших уголька.

Рана на груди, оставленная принцем, уже не кровоточила — сердце больше не гнало кровь по венам. Клинок вошёл точно между рёбер, перерубив аорту и пронзив сердечную мышцу. Профессиональный удар, не каждый солдат способен так точно поразить цель. Шехзаде явно учился не только придворным манерам, но и искусству убивать.

Рука Хайруллаха всё ещё сжимала что-то в кулаке. Я пригляделся и заметил, что это был маленький медальон с изображением женщины. Судя по чертам лица, его дочери Зейнаб.

Это вызвало во мне уважение. Да, он был моим врагом, но враг, способный на такое чувство, заслуживает хотя бы толику человеческого отношения.

— Хайруллах Корёк нарушил наши законы и правила, когда вызвал тебя на дуэль, — спокойно заявил Мехмет Турани.

Я поднял бровь и чуть склонил голову.

— У нас они запрещены — раз. Два — вы дипломат, которого официально пригласил мой отец. Три — он проиграл.

Да ты что⁈ Вспомнили наконец, кто я такой и что тут делаю? Хотелось смеяться. Принц напомнил мне одного из Совета аристократов из моей прошлой жизни, который всегда путался в своих же словах, когда пытался оправдать собственные решения. В стиле дворцовых интриг, но так грубо и топорно.

— Нишанджи умер, как мужчина, — заявил второй принц, не поднимаясь со своего места в тени дерева. — Он долго и верно служил нашей стране, мы его никогда не забудем. Славный и сильный воин.

В этих словах сквозило такое неприкрытое лицемерие, что стало противно.

Свидетели молчали. Старик с седой бородой, ещё недавно произносивший пламенные речи о моём бесчестии, теперь смотрел в землю. Военные в нескольких кругах тоже не нарушали тишину, их руки крепко сжимали оружие, но ни один не посмел вмешаться. Да уж…

Зря ты решил идти против меня, Хайруллах. Жил бы себе спокойно, воспитанием дочурки бы занялся. Но нет, нужно было палки мне в колёса пихать. Впрочем, плевать на его смерть. Исход более чем устраивает и разыгрывается сейчас в саду дворца султана.

Сколько подобных спектаклей я видел в своей прошлой жизни? Десятки, сотни, может быть, тысячи. И всегда одна и та же пьеса: власть, предательство, смерть. Только актёры меняются, да декорации иногда становятся более изысканными, но суть остаётся прежней.

Вот я стою посреди такой сцены, только уже в другом мире, в другом теле, а правила всё те же. И я их помню слишком хорошо, поэтому ещё жив.

Принц махнул рукой одному из своих людей, и тот подошёл к телу Нишанджи. Осмотрев рану, он кивнул шехзаде, подтверждая, что всё кончено. Никаких чудес на этот раз не будет.

— Вы свободны, русский дипломат! — махнул рукой, словно отпуская раба или слугу.

Воздух в саду загустел. Я чувствовал на себе взгляды всех присутствующих — от высоких вельмож до простых солдат, составлявших живое кольцо вокруг нас. В их глазах читалось разное: страх, уважение, ненависть, любопытство, но всех объединяло одно — внимательное ожидание моей реакции.

— Это не вам решать, шехзаде, — во взгляде мелькнул весь лёд, который я сдерживал.

Магия холода внутри меня откликнулась на эмоции, и я почувствовал, как температура вокруг рук незаметно для окружающих снизилась на несколько градусов. Мой источник пульсировал, готовый в любой момент выплеснуть наружу смертоносную силу. Но я сдержался.

— Столько всего случилось и продолжает происходить. У меня складывается впечатление, что султан не держит своё слово. Я тут, а до сих пор с ним не встретился. Если он отказывается от мира и по какой-то причине стесняется это сказать, можете вы.

Слова вылетели резче, чем планировал. Я приехал сюда с одной целью: мне нужен мир, нужен титул графа. И я их получу, даже если для этого придётся перевернуть весь дворец вверх дном.

Градус напряжения подскочил с нуля до сотни! Всю свою деликатность и игру по чужим правилам я израсходовал.

Лица принцев изменились. Ледяные маски невозмутимости дали трещину, и сквозь неё проступило удивление. Они явно не ожидали столь откровенной дерзости со стороны иностранца, да ещё и в такой момент.

— Ты не боишься, Магинский, так говорить со мной? — спросил Мехмет с оскалом на лице.

В его голосе слышалась угроза, но было и что-то ещё — нотка искреннего любопытства. Словно он действительно не понимает, как кто-то может не дрожать перед наследником престола.

— Я? — поднял брови. — Нет… Стоит мне только захотеть, и сигнал отправится в мою страну. Уже через несколько часов русская армия перейдёт в наступление. Умру я — произойдёт то же самое. Если он не поступит сегодня ночью — тот же эффект. Всё время, что у меня было для вежливости, я потратил в вашей тюрьме и на этих выяснениях отношений. Больше играть, ждать не намерен. Так что чего мне бояться, принц?

Разумеется, я блефовал. Никакой сигнальной системы не было, да и армия не стояла наготове, ожидая моей команды. Но принц не знал этого.

Температура выросла ещё больше. Я почти физически ощущал, как воздух вокруг нас нагревается от напряжения. Военные потянулись к оружию.

Оба принца сверлили меня взглядами. В их глазах читалась смесь гнева, удивления и, что особенно порадовало, неуверенности. Они не знали, что делать с этим наглым русским, который не следует сценарию.

— Мы проявили… — начал Мехмет, но я не дал ему закончить.

— Дерзость, наглость, отсутствие манер, — перебил его. — Вот, что я встретил и продолжаю видеть с момента начала моей миссии. В силу наложенных обстоятельств кое-что мог простить, но…

Решил не заканчивать фразу, оставив её висеть в воздухе как невысказанную угрозу. Пусть сами додумывают, что я имел в виду. Слишком долго вёл себя, как полагается. Но после того, как они тут при мне людей казнят, пора напомнить, кто я такой и зачем нахожусь здесь. Я не просто барон из глуши, не просто случайный аристократ, которого отправили подписывать бумажки. Я — Магинский.

— Сегодня вечером, — поморщился шехзаде, будто проглотил что-то кислое, — мой отец примет вас.

— Если мир не будет подписан, то не вижу смысла тратить время, — парировал я.

Пора заканчивать эту экспедицию, меня дела ждут. Здесь я уже получил больше, чем рассчитывал: новых монстров, знания о серой зоне, даже меч Нишанджи. Теперь обвинений нет, вопросов у местных аристократов — тоже. Идеальный момент для завершения миссии. Полученный меч заберу с собой, это теперь по праву моё. Если встреча с султаном пройдёт успешно, я подпишу мир и отправлюсь домой за новым титулом. Если нет… У меня всегда есть запасной план.

— Вечером, — повторил Мехмет, и в этом слове прозвучало окончательное решение.

Я кивнул, показывая, что понял его. Развернулся и пошёл. Кольцо людей, которые окружали нас с покойным Нишанджи, разорвалось. Солдаты расступились, образуя коридор. Их глаза смотрели куда угодно, только не на меня.

Я же чувствовал странное спокойствие. То особое состояние, которое наступает после пика напряжения, когда все карты выложены на стол и остаётся только ждать результата.

Забрал мясных хомячков. Маленькие серебристые твари незаметно вернулись ко мне, скрытые от чужих глаз. Они проделали отличную работу, пусть и не совсем ту, на которую я рассчитывал. Впрочем, результат всё равно оказался в мою пользу. Хорошо прошло, вот только тошнит уже от этой искусственной и вылизанной красоты.

Мехмет Турани окликнул меня, когда я был в нескольких шагах от выхода из сада:

— Дипломат Магинский!

Замер, но не повернулся. Пусть сам подойдёт, если хочет что-то сказать. Я не его слуга, чтобы бегать по первому зову.

И он подошёл. За ним следовала охрана, но держалась на почтительном расстоянии, чтобы не мешать разговору и при этом быть готовой вмешаться в любой момент.

— Не стоит воспринимать случившееся как… личное, — сказал принц, когда поравнялся со мной.

Его голос звучал почти дружелюбно, но я слишком хорошо знал эту интонацию. Так говорят те, кто уверены в своём превосходстве и снисходят до объяснений с нижестоящими.

— О чём вы, шехзаде? — повернулся к нему. — О смерти человека, который проиграл честный поединок? Или о вашем ударе в спину?

На лице Мехмета дёрнулся мускул — единственный признак того, что мои слова задели его. В остальном он оставался невозмутимым, как статуя.

— Политика — это сложная игра, дипломат, — произнёс шехзаде, слегка наклонив голову. — Иногда приходится жертвовать фигурами ради победы.

— Как скажете, принц, — дёрнул уголком губ.

— Магинский, — произнёс он почти миролюбиво, — мы все хотим одного и того же — мира между нашими странами. Просто… возникли некоторые сложности, которые пришлось решать неординарными способами.

— Убийство — весьма ординарный способ решения проблем, — хмыкнул в ответ. — Люди практикуют его уже тысячи лет.

— Не всё выглядит так, как кажется на первый взгляд, — продолжил он, пропустив мою колкость мимо ушей. — Некоторые игры ведутся на уровнях, недоступных обычному взору.

— А я думал, что дипломатия — это искусство избегать подобных… игр, — парировал. — Но, видимо, ошибался.

Принцы переглянулись, и я заметил между ними молчаливое понимание.

— Ты будешь говорить с нашим отцом сегодня вечером, — сказал Мехмет, возвращаясь к деловому тону. — Он выслушает тебя и примет решение относительно мирного договора.

Машина уже ждала меня у входа, вот только бея в ней не было. Даже дверь открыли.

Я заметил, как изменилось отношение охраны. Ещё вчера они смотрели на меня, как на пленника, сегодня — как на дипломата. Завтра, возможно, как на гостя. Удивительно, насколько быстро меняются маски у местных.

Залез внутрь. Хлопок железа, и мы поехали. Теперь я был доволен, хотя во время разговора с принцами вообще не показывал эмоций. Сохранял каменное выражение лица, как учили меня ещё в прошлой жизни.

Мы ехали по улочкам, и я прикрыл глаза. Перед тем, как сесть, выпустил паучка на крышу. Пусть понаблюдает за окрестностями, мало ли что. Бессонная ночь давала о себе знать. Всё-таки эксперименты с ядом и магией льда отняли много сил, да и нервное напряжение последних дней не прошло бесследно. Я провалился в лёгкую дрёму, но часть сознания оставалась настороже.

Финишная прямая — встреча с султаном и мир. Часть меня искренне хотела, чтобы всё прошло гладко. Но вот опыт и то, что я увидел за время своей поездки, обещали сложности и проблемы.

Сквозь полудрёму чувствовал, как машина поворачивает, как тормозит на перекрёстках, как снова набирает скорость. Звуки города доносились приглушённо, словно через толщу воды.

Мозг тем временем продолжал искать возможные подводные камни в случае подписания мира. Чего они ещё могут придумать? Оскорбляли, пытались убить несколько раз, если точнее — пять. Посылали на меня пиратов, посадили в тюрьму, сбросили в коридор серой зоны. Какой-то суд, даже дуэль. Словно у меня путёвка «Всё включено» была. Полный комплект местных «развлечений» для иностранного дипломата. Осталось только стать жертвой дворцового переворота, и коллекция будет завершена.

Стало интересно, и я попытался прикинуть варианты новых интриг и действий турок. Самая банальная — султан против мира. Это крайне сильно усложнит мне жизнь, хотя я не верю в такой исход. Слишком многое указывает на то, что правитель Османской империи поддержит соглашение. Он, скорее, что-то проверяет или…

Но вдруг это очередная ловушка? Что если меня пригласят во дворец только для того, чтобы убить? Я мысленно прокрутил возможные варианты развития событий.

Хаос… Паника… И монстро-апокалипсис в столице Османской империи. Да, именно так всё и закончится, если кто-то попытается меня убить во дворце. Я без колебаний выпущу всю свою армию.

Степные ползуны, песчаные змеи, Ам, Лахтина, Изольда, мясные хомячки, паучки — мои монстры устроят настоящий ад для этого вылизанного до блеска города. А ведь ещё как-то нужно возвращаться по вражеской территории. Да, уже не самый хороший исход. Там и с титулом могут возникнуть проблемы.

Другие варианты. Всё подписывают, и по дороге меня пытаются убить. Проходили. Пусть попробуют, ведь я уже не такой, каким ехал сюда. Кожа, сросшаяся со шкурой степного ползуна, надёжно защищает меня от большинства ударов. Да и мой источник стал намного сильнее с тех пор, как я достиг шестого ранга.

Что ещё? Из интересного ничего не приходит в голову. Разве что женить… Улыбнулся. Только я не дал повода никому. Даже если попытаются, у них ничего не выйдет. У меня уже есть жёны, и мне более чем достаточно этих двух перевёртышей. Ситуация из разряда бредовых, конечно, это как титул дать и земли.

Ага, прям вижу. Султан такой: «Павел Александрович, я тут подумал, а не хотите ли кусок земли и стать беем?» Вот это бы могло меня смутить и даже раздор в моей стране посеять. Но слишком уж нереалистичный сценарий, чтобы воспринимать его всерьёз.

Потянулся на сиденье. Интересно, где Зафир? После того, как меня арестовали, он пропал. Может, его Амбивера куда-то направила? Хорошо, что орден отстал от меня на время.

В голове проносились образы моих людей. По идее, скоро должна прибыть часть военных в мой род, которых я приглашал. Мысли постепенно улетели к дальнейшим планам. Моя голова всегда так работала: завершается одно — перехожу к другому.

Нужно будет разобраться с этим некромантом, которого заточил в пространственном кольце. Дрозд говорил, что его можно использовать, нужно только понять, как.

Ещё хотелось бы выяснить, как вернуть Фирате и Тариму их истинные обличья. Бывшие короли монстров могут быть ценным дополнением к моей армии, но только если смогут снова превратиться в гигантских тварей.

И эта метка некроманта… Как бы привлечь новых тварей для заточения в пространственном кольце? Слишком много дел ждёт меня дома.

Через паучка я отслеживал путь. Мы двигались явно не ко дворцу, а в сторону гостиницы. Что ж, логично. Встреча с султаном назначена на вечер, а сейчас только полдень. Нужно отдохнуть и подготовиться.

Машина остановилась рядом с гостиницей. Людей, охраняющих меня, не стало меньше. Я пожал плечами и, когда открыли дверь, вышел. Сопровождающие помогли мне добраться до нового номера.

Открыли дверь и впустили. Чисто, убрано, и еда на столе. Своих подопечных решил не выпускать, моя очередь отдыхать и расслабляться. Сел и начал кушать. Проверил перед этим всё на яд: чисто.

Паучки уже заняли свои места. Я заметил, что после посещения коридора серой зоны и создания сети, чтобы следить за мясными хомячками, мне стало проще ими управлять. Намного легче подключаться к зрению. Сейчас даже тренировался, постоянно следя через одного из них вполглаза. Поймал себя на мысли, что не отказался бы потренироваться со всем, что у меня теперь есть.

Требуется больше работы с насекомыми. Связка «Лахтина, Ам, Изольда» показала себя весьма неплохо. Уверен, что они могут лучше. Ещё ни разу не использовал степных ползунов и змей. Цокнул. Жаль… Остаются Фирата и Тарим. И заларак с двумя душами внутри… А морозные паучки? Мне срочно требуется пополнение.

К тому же кожа, которая приросла. Я не все её свойства разобрал. И некромант.

Словно маленький ребёнок на Новый год, вижу подарки, и их много, а открывать пока нельзя.

Заметил движение раньше, чем многоглазики передали сигнал. Турок-слуга направлялся к моей двери с подносом фруктов. Я пригляделся и понаблюдал за ним. Интересно, очень интересно.

В дверь постучали. Встал и убрал все подносы с едой, хотя ещё не закончил свою трапезу. Чуть сдвинул кресло. Посмотрел на гостиную. Да, нужно и кресло убрать, а то места мало. Закрыл окно, чтобы меня не продуло сквозняком. Так, теперь вроде хорошо. В дверь продолжили стучать. Наконец, я открыл.

— Слушаю, — произнёс спокойным голосом.

— Павал Алекандрович? — поклонился мне турок, произнося всё это с акцентом. — Ваш падарак от мой гостинца.

Какой очаровательный акцент, кто-то очень старается. Слуга уставился глазами на комнату, в которой мебель была отодвинута.

— Кудо лажит? — спросил он, продолжая коверкать русский язык.

— Заходи! — улыбнулся я.

Турок проскочил, а я выглянул наружу, посмотрел по сторонам: охраны нет. Закрыл дверь на замок и повернулся к гостю.

— Ну привет! — махнул рукой. — Давно тебя не видел, долго же ты за мной ехал. И зачем коверкаешь наш великий и могучий язык?

* * *

Дочь Нишанджи в комнате

Зейнаб не находила себе места. Уже полдень, а информации о дуэли отца и русского нет. Турчанка напредставляла себе всего, чего только можно.

Девушка металась по своим покоям, как птица в золотой клетке. Её изысканные комнаты, отделанные мрамором и украшенные тончайшими шёлковыми гобеленами, сейчас казались тесными и душными, несмотря на их простор.

Мозаика на полу, собранная лучшими мастерами империи, играла всеми цветами радуги под лучами полуденного солнца, проникающими через ажурные решётки на окнах. В любой другой день Зейнаб любовалась бы игрой света на драгоценных камнях, вплетённых в узор, но не сегодня.

Сегодня каждый луч солнца казался ей ножом, пронзающим сердце. Каждая минута растягивалась в часы. Каждый звук за дверью заставлял её замирать в ожидании новостей.

В своих страхах девушка видела то, что ей крайне не нравилось. Без титула отца она… Просто дитя вельможи. Без его покровительства и связей — просто молодая, красивая аристократка.

Такие мысли терзали Зейнаб с самого утра, когда отец отправился на поединок. Что будет с ней, если он проиграет? Какая судьба её ждёт? Женщина без отца и без мужа в Османской империи — лёгкая добыча для тех, кто стоит выше в иерархии двора. Даже с реликвией семьи её могут выдать замуж. Либо вельможи решат что-то на совете, а может, мать или братья.

Братья… От этой мысли Зейнаб передёрнуло. Они всегда завидовали тому, что отец уделял дочери больше внимания. Завидовали её уму, её красоте, её умению влиять на отца. И сейчас, если его не станет, они наверняка попытаются взять над сестрой контроль, выдать замуж за кого-то из своих друзей, чтобы укрепить собственное положение.

Девушка потела и мёрзла, хотя было тепло. От мысли, что её жизнь изменится… Она пила гранатовый сок, чтобы хоть как-то успокоиться. Рубиновая жидкость оставляла следы на её губах, похожие на кровь. Эта мысль заставила девушку поморщиться и отставить чашу. Она не могла избавиться от предчувствия беды.

Встала перед зеркалом, проверила своё отражение. Длинные тёмные волосы, обычно собранные в сложную причёску и украшенные драгоценностями, сейчас свободно падали на плечи.

Большие глаза, подчёркнутые кохлем, смотрели испуганно и настороженно. Полные губы, которые она обычно подкрашивала соком плодов, сегодня были бледными.

Зейнаб выглядела младше своих лет, почти как девочка, а не молодая девушка, уже готовая к замужеству. В этой уязвимости был свой шарм, но сейчас ей нужна была сила, а не беззащитность.

— Нет! — остановилась она. — Отец — сильный воин. Даже без магии какой-то мальчишка ему не соперник.

Зейнаб произнесла эти слова вслух, словно пытаясь убедить саму себя. Эхо отразилось от мраморных стен и вернулось к ней, повторяя: «Не соперник… соперник… соперник…»

Отец точно выиграет, и тогда их проблемы будут решены. Она сама выберет себе жениха из молодых и достойных воинов. С реликвией станет сильнее, и больше никто не сможет ей приказывать.

Зейнаб представила себе, как отец возвращается победителем. Как он рассказывает о поверженном русском. Как придворные склоняются перед героем, который защитил честь государства. Как султан дарует ему ещё больше почестей и влияния. Это было бы идеально. Это было бы…

Вот только стоило вспомнить лицо Магинского, как тело снова бросало в дрожь. Его белые волосы, словно лёд. Голубые глаза, которые смотрели так глубоко, будто он уже видел жизнь, и эта уверенность… Сначала ей казалось, что это просто напускное, как у всех мужчин его возраста. Но он избавился от ассасинов, потом от пиратов, сбежал из серой зоны…

Как бы Зейнаб ни гнала мысли из своей головы, но где-то в глубине души она боялась русского дипломата. Не могла себе в этом признаться. Что-то в нём было… нечеловеческое.

А эти его глаза… Когда он смотрел на неё на корабле, девушке казалось, что видит насквозь, со всеми страхами, амбициями и тайными желаниями. И это пугало её больше всего.

Наконец, дверь открылась. Зашёл слуга. Девушка уставилась на него. Это был… слуга шехзаде. Высокий мужчина с выбритой головой, в простой, но безупречно чистой одежде. Его лицо было лишено эмоций, как и полагается хорошему слуге, но в глазах мелькнуло что-то… На мгновение Зейнаб показалось, что она увидела в них жалость.

Тут же турчанка прикрыла своё лицо и выпрямилась. Неприлично женщине её положения показывать себя постороннему мужчине, даже если это всего лишь слуга.

— Ваш отец мёртв, — произнёс он спокойно.

Эти три слова упали, как камни, разбивая хрупкое стекло надежды, которое Зейнаб так старательно поддерживала в своей душе весь день.

Девушка почему-то улыбнулась: «Русский мёртв! Отец выиграл. Наконец-то… Стоп! Что?»

Через тело прошла молния. Все органы заболели, начало мутить, голова закружилась, в ушах звенело.

Она неправильно поняла. Не русский мёртв. Её отец. Хайруллах Корёк, Нишанджи Османской империи, человек, который всегда был для неё опорой и защитой, — мёртв.

Сердце стучало так сильно, что Зейнаб чувствовала его. А ещё стало вдруг мало кислорода. Перед глазами сначала проплыли яркие вспышки, а потом тёмные пятна. Комната начала кружиться. Стены, потолок, пол — всё смешалось в одну бесформенную массу. Роскошная мебель, ковры, гобелены — всё это теперь не имело значения. Мир сузился до одной фразы: «Ваш отец мёртв».

Она упала на пол. Вместе со слугой принца в комнату забежали евнухи и служанки турчанки. Тут же подняли её и начали приводить в чувства. Кто-то махал веером, другие плескали воду на лицо, которое открыли.

Прохладные капли немного привели её в себя. Но сознание всё ещё плыло, отказываясь принимать реальность. Евнухи подхватили девушку под руки и осторожно перенесли на низкую кушетку у окна. Служанки суетились вокруг, поправляя подушки, предлагая воду, пытаясь хоть как-то помочь своей госпоже.

Зейнаб плакала даже в обмороке. Слёзы текли по её щекам, оставляя тёмные дорожки из-за размазанного кохля. Она выглядела, как раненый зверёк, — беззащитная, испуганная, потерянная.

Девушка открыла глаза. Слуга Мехмета Турани продолжал стоять рядом. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах снова мелькнуло то странное выражение, которое Зейнаб заметила раньше. Это действительно была жалость.

— К-а-к? — прошептала турчанка. — Э-это рус-ский?

Всё тело било молниями. Мышцы сокращались, внизу живота — боль. Ноги и руки отказывались подчиняться. Она чувствовала себя так, словно через неё пропустили ток: каждая клеточка тела кричала от боли и потрясения.

— Нет, — улыбнулся слуга. — Дипломат пощадил его, а шехзаде убил.

Это были его последние слова перед тем, как он вышел из комнаты. Зейнаб хлопала глазами, ловила ртом воздух. Разум отказывался принять правду.

Отец мёртв… И его убил не Магинский, а принц! Как? Почему? За что? Она не могла поверить. Турчанка не знала, что её больше приводило в ярость: пощада от русского или действия шехзаде.

Магинский пощадил отца? Почему? Он должен был убить его — так полагалось по правилам дуэли. Что это за игра? Что задумал иностранец? И почему шехзаде вмешался? Что происходит во дворце?

Слуги помогли ей встать. Девушка на шатающихся ногах подошла к шкатулке, которую оставил отец. Сейчас Зейнаб управляли инстинкты и воспитание.

Последняя воля отца. Шкатулка — маленькая, но тяжёлая, из тёмного дерева с серебряными вставками в виде двух змей, кусающих друг друга за хвосты. Отец дал ей шкатулку накануне дуэли. «Это твоя страховка, — сказал он тогда. Цена за хорошую жизнь».

Она открыла крышку и посмотрела на семейный артефакт. Дрожащие пальцы коснулись его. По телу тут же прошла волна энергии, ноги уже не дрожали.

Девушка сжала артефакт, передававшийся в их роду из поколения в поколение. Древняя реликвия, о которой ходили легенды даже среди придворных.

«Нет! Султан не получит это! Вы убили моего отца. Я… Я… Сама использую артефакт, — думала девушка. — Вы украли его жизнь, но вам не достанется его сила»…

Зейнаб чувствовала, как к ней возвращаются силы, не только физические, но и ясность ума, решимость, даже жажда мести. Всё это наполняло её, вытесняя страх и отчаяние.

В дверь постучали. Все слуги вздрогнули. Стук был уверенным, требовательным.

— Зейнаб Хандан-султан бинт Хайруллаха, — произнёс мужчина.

Голос звучал официально, с ноткой торжественности, которая бывает только в очень важных случаях.

Турчанка узнала его, это один из личных слуг…

* * *

Великий повелитель сильных, хранитель святых городов, султан Сулейман IV

Покои султана Османской империи поражали своим великолепием. Стены, облицованные голубой изразцовой плиткой с изящным растительным орнаментом, создавали ощущение прохлады даже в жаркий день. Высокие сводчатые потолки были расписаны золотом и лазуритом, изображая сцены из жизни великих предков нынешнего правителя.

Сулейман IV восседал на троне, инкрустированном драгоценными камнями. Подлокотники, выполненные в виде львиных голов, сверкали золотом и рубинами. Массивная спинка трона, украшенная символами власти Османской империи, возвышалась над головой султана, создавая впечатление, что он сидит под защитой всей многовековой истории своей династии.

Мужчине было около пятидесяти лет, но выглядел он моложе. Аккуратно подстриженная борода с проседью обрамляла его лицо. Глаза — тёмные, проницательные — смотрели на мир с мудростью человека, повидавшего достаточно, чтобы не удивляться никаким поворотам судьбы. Костюм, расшитый золотыми нитями и украшенный драгоценными камнями, подчёркивал его статус правителя великой империи.

Рядом на подушках расположились шехзаде. Мехмет Турани сидел ближе всех к отцу, демонстрируя своё привилегированное положение среди братьев. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось удовлетворение человека, чей план только что успешно реализовался.

По периметру зала стояли личные телохранители султана — янычары в традиционных синих кафтанах с золотыми шитьём. Их руки лежали на рукоятях изогнутых сабель, а взгляды были настороженными и внимательными. Эти воины готовы отдать жизнь за своего господина без малейших колебаний.

Слуги — евнухи в длинных шёлковых одеждах — бесшумно перемещались по залу, подносили фрукты и напитки, обмахивали правителя и его сыновей огромными опахалами из павлиньих перьев.

Среди них выделялся старый евнух с серебряной бородой, стоявший за троном. По его властному взгляду было видно, что он занимает особое положение при дворе.

Служанки — молодые красивые девушки в полупрозрачных одеждах — стояли в алькове, готовые в любой момент выполнить любой каприз своего господина. Их лица были скрыты вуалями, но даже через тонкую ткань видно, что все они обладают незаурядной красотой.

— Я убил Нишанджи, — спокойно заявил Мехмет, будто докладывал о выполненном рутинном поручении.

— Ты? — поднял бровь мужчина на троне, слегка наклонив голову.

В его голосе не было удивления или возмущения. Только лёгкое любопытство, как если бы речь шла о том, какое блюдо подадут на ужин.

— Да, — кивнул сын. — Не знаю, как… Но сначала его убил русский, а потом он словно воскрес. Перед этим я признал победу за дипломатом. Магиский отказался добивать.

Султан слегка улыбнулся, словно услышал любопытную историю, которая его позабавила.

— Какой интересный молодой человек, — хмыкнул он, поглаживая бороду. — По нему столько разной информации.

Он сделал паузу, задумчиво глядя в пространство, словно вспоминая что-то.

— Как ты решил оправдать свои действия?

Мехмет выпрямился, расправив плечи. В его позе чувствовались гордость за принятые решения и уверенность в их правильности.

— Хайруллах бежал с южных границ в ходе операции русских. Позор, — перечислял шехзаде. — Отправил свою дочь избавиться от дипломата. Этого больше чем достаточно, чтобы его казнить. На русского натравили ассасинов, и мы потеряли их, отец. Ещё и наши люди пострадали. Словно этого им мало, связали с пиратами и потопили нашу «Жемчужину». Арестовали дипломата и нарушили закон. Бросили его в тюрьму, а там — в серую зону…

Султан слушал сына внимательно, но в его глазах мелькало что-то похожее на скуку. Он уже знает всё, что собирается сказать Мехмет, и просто позволяет ему говорить из уважения.

— Занимательный мальчик, — покачал головой султан. — В таком возрасте и столько умений и достижений… Был бы он на нашей стороне.

Эти слова прозвучали с нотками сожаления, будто правитель действительно расстроен, что такой талантливый человек родился не в его стране.

— Пытались его осудить, и ещё незаконная дуэль, — никак не отреагировал на слова отца Мехмет. — Всего этого хватит для казни не только Нишанджи, но и рода.

— Остановись! — поднял руку правитель, и его голос впервые зазвучал твёрдо и властно. — Их не трогать. Забудь. Узнаю…

Он не закончил фразу, но угроза в словах была очевидна. Султан редко прибегал к прямому запугиванию, но когда делал это, даже самые смелые придворные бледнели от страха.

— Я тебя понял, отец, — склонил голову сын, признавая авторитет правителя.

— Значит, у нас получилось?.. — шумно выдохнул султан, словно снимая маску решительного монарха и вновь становясь усталым мужчиной, несущим на своих плечах бремя великой империи. — Ну что ж. Русский очень много сил потратил, чтобы оказаться тут. Вы нашли всех, кто был против мира?

Этот вопрос был адресован не только Мехмету, но и другим шехзаде, присутствовавшим в зале.

— Да! — кивнул принц, до этого молчавший. — Задумка, чтобы найти при дворе тех, кто считает, что твоя воля им не указ, сработала. Мы избавимся от всех.

Младший сын султана был похож на отца больше, чем Мехмет. Те же черты лица, тот же разрез глаз, даже манера говорить — всё выдавало в нём наследника.

— Запомните, — голос мужчины изменился, стал отцовским, тёплым и заботливым. — Когда кто-то из вас займёт моё место, всегда будьте в курсе, что творится у вельмож. Они умеют маскировать свои желания, а потом ударят в спину. Этот мир…

Правитель не закончил фразу, но его сыновья, похоже, и так понимали, что он хотел сказать. Шехзаде кивали, соглашаясь с мудростью отца.

— Ты пошёл на него, чтобы закончить войну, которая высасывала наши силы, — продолжил Мехмет, словно подхватывая мысль султана. — Пусть русские получат клочок земли и успокоятся. У них там уже другая война назревает. Они ослабнут, и мы…

— Заберём не только наши земли, но и их, — закончил другой принц мысль брата, и они обменялись понимающими взглядами.

— Молодцы! — довольно кивнул султан, как учитель, гордящийся своими учениками. — Этот скорый и внешне позорный мир показал, кто при дворе поддерживает меня, а кто считает, что может сам решать за мою страну. Всегда от таких избавляйтесь.

— Да, отец! — синхронно произнесли шехзаде, склоняя головы в знак почтения.

Султан улыбнулся. Он очень гордился своими мальчиками. Умны, хитры, расчётливы, опасны — именно такие и должны его заменить когда-нибудь на троне Османской империи.

Мысли правителя плавно перетекли к русскому дипломату. Сколько раз ему мешали и пытались остановить, а он упрямо шёл вперёд. Всё в духе его страны. Но даже если бы Магинский умер… Ничего бы не случилось. Извинился бы перед монархом Российской империи и сам бы прибыл в их страну для подписания мира.

Главное было вычислить тех, кто поддерживал эту бессмысленную войну, которая высосала много соков, и убрать их. Теперь, когда задача выполнена, можно спокойно переходить к следующему этапу плана.

— Пошлите за ним, — бросил султан, делая знак старому евнуху за троном.

Тот кивнул и бесшумно вышел из зала, чтобы передать приказ. Мехмет тут же встал.

— Приведите ко мне дочку Хайруллаха, — повернулся правитель к одному из своих личных слуг. — Хочу порадовать девочку, потерявшую отца.

Глава 13

Мужик остановился и выпрямился. Маскировка слетела с него, словно осенние листья с дерева при сильном ветре. Передо мной появился мой старый знакомый — тень императора.

— Узнал? — оскалился он.

— Ну, конечно, — улыбнулся я. — Мы же как-никак земляки.

Меня снова пришли убить. Вот же какой настырный… Сколько он ехал по моим следам? Вот это выдержка и целеустремлённость. Даже как-то приятно стало, столько стараний из-за меня.

— Мы как, поговорим или сразу приступим? — уточнил. — Может, перекусить хочешь? А то скоро турки поймут, что часть их людей мертвы, и придут сюда, помешают нам. Тебе же нельзя светиться.

Нужно было видеть лицо тени. Плёнка, которая его скрывала, дрогнула. Всё-таки не чужой мне человек, нужно проявить хоть толику гостеприимства.

Была мысль вызвать мать и посмотреть, как быстро от убийцы останется мокрое место. Но… Пора бы мне проверить свои силы. Всё никак не было возможности, а тут такой подарок.

Мы стояли в роскошной гостиной моего временного номера. Мебель из тёмного дерева, вычурные узоры на коврах, дорогие восточные вазы — маленький оазис роскоши, который через пару минут превратится в арену боя.

— Ты удивляешь, Магинский, — улыбка на лице тени пропала, сменившись серьёзным выражением. — Большинство в такой ситуации уже визжали бы от страха.

— Не имею такой привычки, — пожал плечами.

Комната казалась чересчур тесной. Я отошёл на пару шагов, освобождая пространство для манёвра. Сердце начало биться немного быстрее, адреналин хлынул в кровь. Я ждал этого ощущения. Вот он, чистый, незамутнённый азарт битвы.

Тень тоже готовилась к бою. Плёнка на его лице начала растворяться, обнажая истинную сущность. Черты лица потекли, растворяясь в густом чёрном мареве. Человеческое тело трансформировалось, превращаясь во что-то… иное. Его руки удлинились, пальцы заострились, став похожими на кинжалы. Силуэт размылся, стал полупрозрачным, сквозь него просвечивали очертания мебели и стен. Но глаза остались прежними — яркими, живыми, с неприкрытой жаждой убийства.

— Знаешь, у меня было много времени, чтобы изучить твои способности, — произнесла тень, голос его скрипел, как несмазанные петли. — Ты больше не сможешь меня удивить.

— Правда? — рассмеялся я.

Он ответил не словами. Тень растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкую дымку. Комната погрузилась в тишину. Я напряг слух, пытаясь уловить хоть малейший звук — шорох, дыхание, скрип половицы.

Удар пришёл из слепой зоны. Клинок рассёк воздух рядом с моим ухом, я едва успел отклониться. Ещё один удар — в спину. Отпрыгнул вперёд, развернулся.

Тень материализовалась в метре от меня, держа в каждой руке по изогнутому кинжалу. Лезвия тускло блестели в приглушённом свете комнаты, покрытые чем-то тёмным и вязким.

Я сосредоточился на источнике. Холод разливался по телу, опускаясь к кончикам пальцев. Магия льда откликнулась мгновенно. Десять шипов сформировались за считанные секунды, зависли в воздухе, ожидая моей команды. Я резко выставил руку, и лёд рванул вперёд. Они разрезали пустоту. Тень снова исчезла.

Удар сзади — острая боль пронзила бедро. Тварь материализовалась и успела достать меня, прежде чем я среагировал. Кровь тёплой струйкой потекла по ноге.

Развернулся и выпустил ещё шесть ледяных шипов. Один задел край плаща тени, пригвоздив его к стене. Но существо опять растворилось, оставив лишь клочок ткани, пришпиленный к обоям.

Температура в комнате стремительно падала. Воздух становился всё холоднее, пар вырывался изо рта при каждом выдохе. На стенах начал образовываться иней — тонкий слой белых кристаллов, которые росли на глазах.

— Шесть и десять, — проскрипел голос из разных углов комнаты одновременно. — Раньше было меньше. Ты растёшь, Магинский.

— А ты слишком много болтаешь, — ответил я, выискивая противника взглядом.

Удар слева я отразил, выставив ледяной щит. Клинок скользнул по поверхности, оставив глубокую борозду. Тень отпрыгнула, но не исчезла. Воспользовался моментом и выпустил целый залп ледяных осколков. Три попали в цель. Противник зашипел от боли, чёрная жидкость брызнула из ран. Но тварь лишь рассмеялась:

— Это всё, на что ты способен?

Я сосредоточился. Тень снова атаковала, на этот раз в лобовую. Два клинка сверкнули в воздухе, целясь мне в грудь. Я отбил удары ледяным щитом и тут же контратаковал, запустив шипы прямо в корпус противника. Но тварь опять растворилась, просочившись между моими пальцами, словно дым. Удар в спину — я ожидал его, но не успел увернуться. Лезвие скользнуло по рёбрам. Боль — злая, обжигающая.

Проклятье! Этот бой затягивается. Тень была быстрее меня, да ещё и способность растворяться… Нужно что-то менять в тактике.

Очередной удар — на этот раз в плечо. Я отскочил, вот только недостаточно быстро. Лезвие оставило глубокий порез, кровь заливала рукав пиджака. Но… странно, кожа осталась цела, только ткань была разрезана.

— Что-то не так, Магинский? — насмешливо произнесла тень, растворяясь и появляясь в разных углах комнаты, словно призрак. — Ты так уверенно начал!

Я не ответил. Продолжил опускать температуру в комнате. Стены уже покрылись толстым слоем инея, окна запотели и затянулись морозными узорами. Капли воды, стекавшие по моему лицу, превращались в крошечные кристаллики льда, когда падали на пол.

Тень атаковала снова, на этот раз стремительная серия ударов — в живот, в грудь, в горло. Я блокировал большинство, но два клинка всё же достигли цели. Один скользнул по бедру, оставив глубокий порез, второй воткнулся в ляжку.

Боль пронзила меня, я стиснул зубы. Тварь решила, что теперь противник ослаблен, и бросилась на добивание. Вот оно! Я дождался момента, когда она полностью материализуется, и создал вокруг себя купол.

Внутри моего миниатюрного ледяного бункера сконцентрировался на следующей фазе плана. Слышал, как клинки тени скребут по внешней стороне, пытаясь пробиться внутрь. Лёд трескался, но держался.

Собрал силы и выпустил их одним мощным импульсом. Купол разлетелся на тысячи осколков, которые веером полетели во все стороны. Несколько вонзились в тень, не успевшую раствориться.

Чёрная жидкость брызнула на стены и мебель. Тварь зашипела от боли, но быстро восстановилась. Её тело словно затянуло дымкой, и раны исчезли.

— Неплохо, — прохрипел враг. — Но недостаточно.

Я усмехнулся:

— Это была только разминка.

Сосредоточился на источнике и начал формировать кое-что новое. На этот раз не просто шипы или щит — нечто большее. Температура в комнате упала ещё ниже. Дыхание превращалось в густой белый пар, стены потрескивали от мороза.

Тень почувствовала неладное и бросилась в атаку. Но было поздно. Воздух вокруг меня завибрировал, закружился, превращаясь в миниатюрный буран. Снежинки, сформированные из конденсированной влаги, закружились в бешеном танце. Снежная буря наполнила комнату. Видимость упала практически до нуля. Белая пелена скрыла очертания мебели, стен, даже контуры тени стали размытыми и неясными.

— Что за?.. — удивлённо выдохнула тварь, пытаясь ориентироваться в снежном вихре.

Я же прекрасно видел сквозь бурю, это была моя стихия, моя магия. Шипы льда вылетали из пальцев один за другим, вонзаясь в тело тени, которая теперь с трудом уклонялась от атак.

В какой-то момент один из шипов пробил ногу твари. Тень дёрнулась и попыталась раствориться, но холод замедлил её. Чёрное марево начало кристаллизоваться, превращаясь в полутвёрдую массу.

— Что ты сделал? — прохрипел противник, с ужасом глядя на свою ногу, которая теперь была частично покрыта инеем.

— Просто немного понизил температуру, — пожал я плечами, выпуская ещё один залп ледяных шипов.

Тварь попыталась отбить их своими клинками, но лезвия стали хрупкими от мороза и рассыпались при контакте с моими снарядами. Три шипа вонзились в тень, ещё больше замедлив её.

— Этого не может быть, — прошипела тварь, пытаясь вырвать ледяные осколки из своего тела. — Ты всего лишь пятого ранга!

— Уже шестого. А ты, должно быть, седьмого, — кивнул я. — Впечатляюще. И что? Думал, ранг гарантирует победу?

Снежная буря усилилась. Теперь мы находились в эпицентре настоящего шторма. Мебель покрылась толстым слоем снега, стены и пол заледенели. Тень с трудом передвигалась, каждый её шаг сопровождался хрустом.

Я продолжал атаковать, выпуская шип за шипом. Тварь пыталась уклоняться, но становилась всё медленнее. Наконец, один из снарядов пробил вторую ногу противника.

Тень зарычала от боли и ярости. Чёрная жидкость, вытекающая из ран, застывала на морозе, превращаясь в странные кристаллические структуры. Тварь попыталась вырвать ногу из ледяного плена, но лишь оторвала её, оставив нижнюю часть конечности вмёрзшей в пол.

— Больно? — спросил я, делая шаг вперёд.

Я тоже был не в лучшей форме. Пот заливал глаза, несмотря на холод, кровь из ран на бедре и ляжке окрасила брюки в тёмно-красный цвет. Кинжал всё ещё торчал из моей ноги, и каждое движение отдавалось острой болью.

— Мне тоже, — добавил, кивнув на свои раны.

Тень попыталась метнуть в меня остатки своего оружия, но рука замёрзла на полпути. Ледяная корка покрывала всё большую часть тела твари.

— Кто тебя послал? — спросил я, подойдя ближе. — Император?

Источник был почти опустошён, но я сформировал ещё один ледяной шип — большой, с мою руку длиной. Буря начала стихать, снежинки оседали на пол, мебель, наши с тенью тела.

— Сдохни! — тварь плюнула мне в лицо чёрной жижей.

Поморщился, вытирая плевок рукавом:

— А я думал, мы пообщаемся, как цивилизованные люди.

Рука покрылась толстой коркой льда, превратившись в подобие копья. Одним движением я вонзил её в грудь тени. Тело твари начало покрываться инеем изнутри, замерзая и кристаллизуясь. Чёрное марево, из которого состояло существо, заледенело и стало хрупким. Ещё секунда, и тело рассыпалось на тысячи мелких осколков, которые со звоном упали на заледеневший пол.

Я выдохнул и опустился на колени. Источник был пуст. Тело болело так, словно по нему проехал грузовик. Яд проникал в кровь, вызывая жжение в венах, но мой собственный иммунитет к ядам и источник справлялись с ним.

— Это было близко, — улыбнулся я, глядя на остатки противника. — Седьмой ранг… Хороший результат. Повезло, что его вторая магия — яд.

Провёл рукой по лицу, размазывая пот и кровь. Температура в комнате начала постепенно повышаться, но повсюду ещё лежал снег и сверкал лёд. Мебель была перевёрнута и разбита, стены исполосованы следами от клинков и ледяных шипов.

Оценил свои силы. Шестой ранг магии льда и яда против седьмого ранга тьмы и яда. Не самый простой противник, особенно с его способностью к растворению. Но кожа, сросшаяся со шкурой степного ползуна, оказалась неожиданным преимуществом. Тень целилась в корпус, не зная о моей защите.

Ещё раз взглянул на замороженные останки твари и улыбнулся. Потом достал из пространственного кольца лечилки. Первую — прямо на рану. Шипение, боль. Следом — зелья восстановления магии и выносливости. В завершение выпил то, что притупляет боль.

Огляделся: всюду бардак. Такой из меня жилец… Прошлый номер оставил в беспорядке, теперь этот. Турки точно внесут меня в чёрный список гостиниц.

В дверь постучали, я тут же вынул паучков. Они закрыли своими телами почти весь пол, скрывая следы крови и чёрной жижи, а также остатки тела тени.

— Минуту! — крикнул я, пытаясь выровнять дыхание.

Сердце всё ещё колотилось как бешеное. Кинжал в ляжке пришлось выдернуть одним резким движением. Боль пронзила всё тело, но я сдержал стон. Запихнул окровавленный клинок в пространственное кольцо — пригодится.

Пытаясь выглядеть нормально, открыл дверь. Там стояли десять турок. Лица серьёзные, руки на оружии, взгляды настороженные. Явно что-то заподозрили.

— Вы в порядке? — спросили у меня, пока я восстанавливал дыхание.

— Ага, — кивнул, прислонившись к дверному косяку, чтобы не упасть и не показать, русскую зиму внутри. — Просто решил немного физкультурой заняться. Что-то случилось?

— Нет, — соврали военные, их глаза бегали по моей фигуре, выискивая следы борьбы. — Через час вы поедете во дворец.

Я снова кивнул. За дверью раздался топот: количество турок в гостинице, похоже, увеличилось. Нужно отдать должное тени, он проник, убил охрану, нашёл меня. Хорошая школа.

Я поморщился и, когда дверь закрылась, упал в кресло. Махнул рукой, чтобы паучки приступили к обеду. Они сновали по полу, подбирая следы битвы — капли крови, осколки замёрзшей тьмы, тело тени.

Продолжил пить лечилки, глядя в окно и наслаждаясь солнцем, заливающим комнату мягким светом. Раны начали затягиваться, но боль всё ещё пульсировала, напоминая о встрече с тенью императора.

Когда паучки закончили, от боя не осталось и следа. Лишь слегка влажный ковёр да покосившаяся мебель напоминали о том, что здесь произошло.

Заглянул в ванную и привёл себя в порядок. Умылся, стирая засохшую кровь с лица. В зеркале отражался бледный молодой мужчина с голубыми глазами, в которых плескалась усталость и что-то ещё — то ли удовлетворение от победы, то ли настороженность перед новым испытанием.

Достал костюм из пространственного кольца и переоделся. Порванный и окровавленный — туда же, чтобы не оставлять улик. Мои раны продолжали саднить, но уже не так сильно: зелья делали своё дело.

Глянул в зеркало ещё раз:

— Готов встретиться с султаном, — кивнул сам себе и вышел из комнаты.

В коридоре меня ждал настоящий почётный эскорт — десять тщательно отобранных солдат в парадной форме. Их лица не выражали ничего.

Под конвоем добрался до кортежа на улице. Пара десятков машин, семь грузовиков и ещё военные на конях. Вот это да! Похоже, встреча с султаном — действительно большое событие.

Внутри одной из машин меня ждал Мустафа. Турок выглядел довольным. Ещё бы! Костюм блестит, как и его рожа, — явно готовился к этому дню.

— Удивил… — произнёс он, когда я сел рядом. — Снова ты меня удивил, Магинский.

— И я рад тебя видеть, — кивнул в ответ, устраиваясь поудобнее на мягком сиденье.

Машина тронулась, и мы поехали. Впереди ждут дворец, султан, возможно, новые заговоры и западни. Но сейчас, после боя с тенью, я чувствовал странное спокойствие. Впереди — финишная прямая. Мир и титул почти в моих руках.

— При султане веди себя тихо. Не говори ничего лишнего, не приближайся, — начал снова давать мне напутствия бей, как только мы выехали на главную дорогу.

— Угу, — ответил я, рассматривая проплывающие за окном улицы Константинополя.

Город кипел жизнью. Торговцы зазывали покупателей, расхваливая свой товар. Женщины в традиционных нарядах несли корзины с продуктами. Дети играли на узких улочках.

— Если сегодня подпишется мир… — начал Мустафа, барабаня пальцами по колену.

— Он подпишется! — посмотрел на него твёрдо.

— Будет праздник по всей стране, — продолжил турок, пропустив мою реплику мимо ушей. — Ты станешь дорогим и почётным гостем.

— Долго? — уточнил, представив бесконечные церемонии и пиры.

— Несколько дней, и потом тебя вернут в твою страну, — ответил он, глядя куда-то вдаль, словно уже видел эти празднества.

Ладно. Ещё чуть-чуть, и домой. Выдержу пару дней восточного гостеприимства, если получу то, зачем приехал.

Мустафа выглядел непривычно торжественным. Его обычная настороженность сменилась чем-то вроде гордости. Неужели и правда рад, что мир наконец будет подписан? Или просто счастлив, что его миссия подходит к концу?

Мы проезжали через богатый квартал. Здесь дома были выше, улицы — шире, а прохожие одеты богаче. Наш кортеж привлекал внимание: люди останавливались, чтобы посмотреть на процессию, некоторые кланялись, узнавая цвета султана на флажках машин.

— Скажи, Мустафа, — повернулся к нему, — ты веришь, что этот мир продлится долго?

Турок задумался, морщины на его лбу стали глубже:

— Мир — всегда лучше, чем война. Но… — он замялся, подбирая слова. — Наши страны слишком разные. Слишком много крови пролито с обеих сторон. Слишком много амбиций у тех, кто стоит у власти.

Он снова замолчал, словно понял, что сказал больше, чем следовало.

— Понимаю, — кивнул я. — Но это не повод не пытаться.

— Именно, — бей слегка улыбнулся. — Не повод не пытаться.

Мы проехали ещё несколько кварталов. Улицы становились всё богаче, дома — всё изысканнее. Приближались к центру города, к сердцу Османской империи.

— Кстати, Магинский, — Мустафа понизил голос, словно боялся, что нас могут подслушать, — ты ведь понимаешь, что подписание мира — это только начало?

— Начало чего? — поднял бровь, хотя прекрасно знаю, о чём он.

— Начало настоящей политической игры, — бей наклонился ближе. — Многие при дворе будут искать способы… как бы это сказать… нейтрализовать эффект мирного договора.

— Ты имеешь в виду лазейки, чтобы продолжить войну, не нарушая формально условий мира? — уточнил я.

— Именно так, — кивнул Мустафа. — В нашей стране, как и в твоей, есть те, кто наживаются на войне. И они не захотят терять свой источник дохода.

Интересно. Бей впервые так открыто говорил о политике своего государства. Неужели доверяет мне? Или просто предупреждает, чтобы я был готов?

Машина плавно двигалась по улицам Константинополя. Я смотрел в окно, наблюдая за жизнью города, но мысли были далеко.

Вспомнил Веронику и Елену, моих перевёртышей-жён. Как они там без меня справляются? Не натворили ли чего? А Лампа с дядей Стёпой внутри? А Витас, Ольга, Георгий? Все они ждут моего возвращения, но справляются ли с задачами, которые я перед ними поставил?

— Через пять минут подъедем ко дворцу, — прервал мои мысли Мустафа. — Помни о том, что я говорил. Не смотри в глаза султану, не заговаривай первым, не делай резких движений.

— Ты уже третий раз мне это повторяешь, — усмехнулся я. — Неужели думаешь, что я настолько невоспитан?

— Нет, — покачал головой турок. — Просто… протокол очень важен. Малейшее нарушение может быть воспринято как оскорбление.

— Не переживай, — похлопал его по плечу. — Я вполне способен вести себя подобающим образом.

Бей слегка поморщился, но ничего не сказал.

— Знаешь, Магинский, — заговорил Мустафа после паузы. — Когда я впервые увидел тебя, думал, что ты очередной выскочка, которого отправили на заклание. Молодой, неопытный, слишком самоуверенный.

— А сейчас? — подняв бровь, спросил я.

— Сейчас… — бей задумался. — Сейчас я думаю, что в тебе есть что-то большее. И это не видно на первый взгляд.

Я улыбнулся, но ничего не ответил. Что я мог сказать? Что в прошлой жизни был двойником короля? Что видел больше политических интриг, чем этот турок может представить?

Машина начала замедляться. За окном показались стены дворцового комплекса.

— Мустафа, — повернулся к нему перед тем, как двери автомобиля открылись. — Спасибо!

— За что? — удивился турок.

— За честность, — ответил я. — И за то, что помогал мне на протяжении всего этого… приключения.

Бей хмыкнул:

— Я просто выполнял свои обязанности, Магинский. Ничего личного.

— Конечно, — кивнул с лёгкой улыбкой. — Ничего личного.

Мустафа посмотрел на меня внимательно, словно пытаясь понять, не издеваюсь ли я над ним. Но в моих словах не было издёвки.

Машина остановилась возле огромных ворот дворца. Солдаты в парадной форме выстроились вдоль дороги, образуя живой коридор. Их лица были бесстрастными, взгляды устремлены вперёд, руки крепко сжимали оружие.

— Вот мы и приехали, — выдохнул Мустафа, когда двери машины открылись. — Удачи тебе, русский!

Я кивнул и вышел из автомобиля. Воздух был наполнен ароматами цветов, растущих в дворцовом саду. Солнце стояло уже высоко, заливая всё вокруг ярким светом, отражаясь от белоснежных стен дворца.

Мустафа вышел следом и встал рядом со мной. Офицер в богато украшенной форме подошёл к нам и поклонился.

— Дипломата Магинского ожидают, — произнёс он на турецком, но я понял смысл по жестам и тону.

— Иди, — подтолкнул меня бей. — Я буду рядом.

Я сделал глубокий вдох и пошёл вперёд, к главному входу во дворец, где должна была решиться судьба мира между нашими странами. И, что более важно для меня лично, судьба моего будущего титула.

Солдаты, сопровождавшие нас, двигались в идеальном строю, сохраняя дистанцию, словно выверенную по линейке. Их форма сверкала золотом и серебром, оружие — начищено до блеска. У дверей стояли стражники в традиционных одеждах.

Мы прошли через анфиладу комнат, каждая из которых была богаче предыдущей. Мебель из редких пород дерева, украшенная инкрустацией и позолотой. Ковры, на которых были вытканы сложнейшие орнаменты. Вазы и кувшины из фарфора невиданной тонкости.

— Прежде чем мы войдём в тронный зал, тебя обыщут, — предупредил Мустафа, идущий чуть позади меня. — Не волнуйся, это стандартная процедура для всех посетителей.

Я кивнул. Ожидаемо. Никто не допустит к правителю империи потенциально опасного человека, не проверив его на наличие оружия.

В небольшой комнате перед входом в тронный зал нас остановили. Четверо охранников приблизились ко мне, жестами показывая, что я должен поднять руки. Процедура была тщательной. Они проверили каждый карман, каждый шов на моей одежде, ощупали каждый сантиметр тела.

Конечно, не нашли ничего подозрительного. Моё главное оружие — пространственное кольцо, внутри которого скрывается целая армия монстров, готовых вырваться наружу по первому приказу.

— Чисто, — сказал наконец старший из охранников, отступая.

Мустафа кивнул, и двери перед нами начали медленно открываться. Я услышал звуки музыки, приглушённые голоса, шорох одежд.

Тронный зал султана Османской империи… Огромное пространство, залитое светом, проникающим через высокие окна и многочисленные лампы. Потолок, поддерживаемый десятками колонн, украшенных рельефными узорами и золотой вязью. В центре зала — возвышение, на котором стоял трон. Не просто кресло, а настоящее произведение искусства — золото, драгоценные камни, перламутр и слоновая кость сплетались в единую композицию, создавая образ могущества и власти.

А на этом троне восседал он. Султан Сулейман IV, правитель Османской империи, владыка миллионов людей, как мне сказал бей. Мужчина лет пятидесяти, но выглядящий моложе. Его чёрная с проседью борода аккуратно подстрижена, глаза — тёмные, пронзительные.

Одежды — шёлк и бархат, расшитые золотыми нитями и украшенные драгоценными камнями, — подчёркивали статус.

Вокруг трона стояли его сыновья — шехзаде, наследники престола. Среди них я сразу узнал Мехмета Турани — того самого принца, который хладнокровно убил Нишанджи во время дуэли. Его взгляд был направлен на меня — изучающий, оценивающий.

По обе стороны от трона выстроились придворные — министры, военачальники, богатые купцы и землевладельцы. Стражники расположились вдоль стен — неподвижные, как статуи, но готовые в любой момент действовать по приказу своего господина.

Пока мы шли по залу к трону, я оценивал магическую силу присутствующих. Источник подсказывал, что здесь собрались очень сильные маги.

Султан, судя по ауре, был не ниже девятого ранга. Пара охранников из его личной гвардии — похоже, одиннадцатого. А один из министров, стоящий справа от трона, источал ауру силы, которую я редко встречал даже в прошлой жизни.

Я выпустил паучков. Незаметно, тихо они расползлись по залу. Несколько сотен мясных хомячков, заранее выпущенные, уже висели под потолком, ожидая моего приказа.

Подготовил зелье для подавления некромантической энергии, чтобы Лахтина могла его выпить и получить полный контроль над своей силой. Мать перевёртышей была готова принять истинную форму. Ам нетерпеливо рычал в пространственном кольце, а степные ползуны и песчаные змеи ждали момента, чтобы вырваться наружу. Даже заларак уже был в кармане, подготовленный к использованию. Я готов ко всему.

Когда мы приблизились к трону, Мустафа склонился в глубоком поклоне. Я последовал его примеру, хотя и не так низко. Всё-таки представляю другую империю, и излишняя покорность может быть воспринята как слабость.

— Великий повелитель сильных, хранитель святых городов, султан Сулейман IV, — произнёс Мустафа торжественно, представляя монарха.

— Русский дипломат! — сказал Мехмет, выступая на шаг вперёд. — Мы рады приветствовать тебя в стенах дворца. Магинский Павел Александрович, капитан армии, земельный аристократ из-под Енисейска, барон.

Я кивнул, сохраняя спокойное выражение лица, не выказывая ни страха, ни раболепия, ни высокомерия. Просто профессиональное уважение к правителю державы.

Султан изучал меня, не говоря ни слова. Его глаза словно проникали внутрь, пытаясь разгадать, что я за человек. Я выдержал этот взгляд, даже не моргнув.

— Вот документ! — Мехмет показал бумагу, которую я вёз с собой и отдал бею перед тем, как меня забрали в тюрьму. — Мой отец хочет с тобой поговорить немного.

— С удовольствием, — улыбнулся я.

— Подойди! — Мустафа легонько подтолкнул меня вперёд после слов принца.

Я сделал несколько шагов, приближаясь к трону. Теперь стоял всего в паре метров от султана. Вблизи он выглядел ещё более внушительно — аура властности окружала его, как невидимый плащ.

Мы смотрели друг на друга. Я — расслабленно. Он — с интересом. Наконец, султан что-то произнёс на своём языке, не отводя от меня глаз.

— У тебя сильный взгляд, — перевёл Мустафа, оказавшийся рядом. — Я вижу мудрость и расчёт, что удивительно для твоего возраста. Понятно, почему выбрали именно тебя.

— Благодарю, — кивнул я, принимая комплимент.

— В моей стране много тех, кто не хотел мира, — продолжил говорить Мехмет от лица отца. — Тебя пытались убить несколько раз, сажали в тюрьму, оскорбляли… Я как правитель этой страны обязан принести извинения. Проси, что хочешь.

Но у меня была только одна цель.

— Подписать мир, — произнёс я чётко и ясно.

Султан слегка наклонил голову, словно не ожидал такого ответа. Затем что-то сказал, обращаясь уже напрямую ко мне.

— Деньги? — перевёл Мустафа. — Золото? Может быть, женщин? Я готов подарить сотню девственниц для твоего гарема и прислуживания. Хочешь, дам тебе десяток своих ассасинов, которые принесут клятву крови?

Я молчал, не реагируя на эти предложения. Султан снова что-то спросил.

— Что же хочет русский? — перевёл Мустафа.

— Мира, — повторил я. — У меня тут конкретная цель.

Сулейман IV произнёс ещё одну фразу, на этот раз его голос звучал почти озадаченно.

— Как же мне загладить свою вину и вину своих подчинённых? — перевёл Мустафа.

«Сука, да подпиши ты мир! Помаши мне ручкой, и пока-пока», — пронеслось в моей голове, но внешне я оставался невозмутимым.

— У меня нет обид или претензий, — пожал плечами. — Когда я сюда ехал, понимал ситуацию и был готов.

Султан повернулся к своим отпрыскам и что-то сказал им, на этот раз более громко и торжественно.

— Учитесь, сыновья, — перевёл мне Мустафа. — Тот, кому ничего не нужно… Такие люди опасны при дворе. Даже тут, передо мной, он не склонился, не заискивает и не ищет выгоды. Настоящий воин.

Красавчик. В одном монологе и похвалил, и предостерёг. Правитель явно умеет говорить так, чтобы каждое слово имело двойное значение.

Сулейман снова обратился ко мне, на этот раз его голос звучал с ноткой вызова.

— Ты хочешь меня обидеть, русский? — перевёл Мустафа. — В моей стране мужчине принято отвечать за поступки своих подчинённых. Тем более мне, Сулейману IV. Отказываясь, ты оскорбляешь мою империю и меня лично.

— Магинский… — зашипел на ухо Мустафа.

Я понял, что оказался в непростой ситуации. С одной стороны — желание поскорее закончить все эти церемонии и подписать уже мир. С другой — нежелание оскорбить султана и сорвать переговоры в последний момент.

Тут дело не принципа, а просто мне ничего не нужно. В моей стране могут расценить это как взятку, что приведёт к проблемам с титулом. Вот только ты, монарх, зря начал эту игру.

— Хорошо, Великий повелитель сильных, хранитель святых городов, султан Сулейман IV, — кивнул я и дёрнул уголком губ. — Пусть русский народ видит твою добрую волю. Отпусти пленных, если они есть. Не ради меня — ради мира.

Повисло молчание. Султан улыбнулся, его глаза сверкнули.

— Да будет так. Сегодня же всех пленных в стране отпустят и отвезут к нашей новой границе. И каждому скажут, кто их освободил, — заявил монарх, его слова прозвучали как клятва. — Но это не искупит мой долг перед тобой.

Да что ж ты заладил?.. Мужик, давай подписывай бумажку и всё.

Я уже начал обдумывать, как вежливо отказаться от дальнейших подарков, когда заметил движение за троном султана. Из-за колонны вышел ещё один человек — молодой мужчина в богатых одеждах, с умным взглядом и сдержанным выражением. Он встал рядом с другими принцами, и тут его лицо показалось мне знакомым.

— Зафир? — произнёс я и поднял бровь.

— Мой сын от наложницы, Зафир Турани, — заявил султан через Мустафу. — Я послал его вместе с делегацией сопровождать тебя. Ты спас ему жизнь! И я не отпущу тебя без достойного подарка.

Поднял бровь. Охренеть… Зафир — шехзаде? Вот это поворот. А как он хорошо косил под охрану. Удивил. Так, стоп! Он же из местного отделения ордена Амбиверы. И какого так пялится на Мехмета?

Нутром чувствую, что тут готовится какая-то новая интрига. Но сейчас не до того — нужно сосредоточиться на главной цели.

— Проси для себя, русский! — голос султана стал жёстче, и это даже не нужно было переводить.

Твою ж… Такого развития событий я не ожидал. Я хорошо выкрутился с пленными. Это снова сыграет мне на пользу: больше упоминаний имени Магинского. Но сейчас? Любое, что лично попрошу, будет выглядеть как подкуп или то, что я продался бывшему врагу.

Хрен мне на весь макияж, а не титул. Сука! Я уже прикидывал варианты, но их не так много. Нужно что-то существенное и в то же время ничтожное. По телу пробежало тепло. Давно я не чувствовал себя так. Вот то, в чём жил почти всю свою прошлую жизнь. А султан хорош! Мои глаза сверкнули. Ладно, давай поиграем.

— Вы велики, Сулейман IV, просите для меня сами. Пусть это будет воля султана, а не моя нужда, — ответил я, глядя прямо в глаза правителю.

И тут монарх рассмеялся. Его голос прокатился по залу, эхом отражаясь от стен. Зафир, чтоб тебя… Знал бы, не спасал. Вот же засранец. Нет бы сказать, я бы подготовился.

— Молодец, русский дипломат! — вытер слезу, выступившую на глазу, султан. — Не знаю, кто тебя обучал и почему ты в своём возрасте так мудр.

Кажется, все сейчас в зале напряглись. Я был готов в любой момент выпустить свою армию монстров. Одно движение, и тут начнётся настоящий хаос.

— Тогда я решил! — встал турок. — И это моё условие мира. Согласишься — я подпишу его, а нет… Ты будешь отвечать перед своим народом. Это моя награда за спасение сына и извинения за моих людей.

Вот же засранец! Хороший ход. Хороший соперник. Я не питал иллюзий, что меня пытаются использовать в своей игре. Но есть конкретная цель — мир, титул, Енисейск. А с турками я потом разберусь.

— Ты принёс мир, но оставляешь боль. В наших краях так не делают, — заявил Сулейман.

— Чего? — поднял я бровь.

— Выйди! — махнул он рукой.

Тут в центр зала вышла девушка. Я сразу узнал её — Зейнаб, дочь Нишанджи, та самая, которая пыталась меня убить.

Она выглядела бледной, глаза покраснели от слёз, но держалась с достоинством. Её тёмные волосы были собраны в сложную причёску, украшенную жемчугом. Платье из тончайшего шёлка подчёркивало изящную фигуру.

— Моё условие таково, — турок улыбнулся. — Ты пострадал от действий Нишанджи и его дочери. Ты спас моего сына, когда они пытались тебя убить. Чтобы мир был крепок, возьмёшь её в жёны!

Моё сердце пропустило удар.

— Я дам тебе титул бея. И ты станешь хозяином новой границы с вашим государством. Брак с Зейнаб укрепит мир, а ты выступишь его гарантом, — продолжил турок.

— Твою ж дивизию! — выдохнул я не в силах сдержаться.

Весь зал замер. Придворные, шехзаде, даже стражники — все смотрели то на меня, то на султана, то на Зейнаб. В воздухе повисло напряжение, которое, казалось, можно было разрезать ножом.

Это был абсолютно неожиданный поворот. Я готовился к новым интригам, к возможным ловушкам, даже к покушению, но не к этому. Не к предложению брака с дочерью человека, который пытался меня убить.

Зейнаб стояла с опущенной головой, не смея поднять взгляд. Её руки слегка дрожали, но она держалась с достоинством женщины из высокого рода.

Султан же смотрел с победной улыбкой. Он знал, что загнал меня в угол. Отказ от его предложения будет воспринят как оскорбление, что сорвёт мирный договор. А согласие… это совсем не входило в мои планы. У меня уже есть жёны — два перевёртыша, Вероника и Елена. Что они скажут, когда узнают, что я привезу домой ещё одну жену? А как на это посмотрят в империи? Не помешает ли получению титула графа?

Но, с другой стороны, титул бея и земли на границе… Это даст мне власть и влияние в Османской империи. Возможность создать свой форпост на границе двух государств. А что, если?..

Мысли вихрем проносились в голове, пока все в зале ждали моего ответа. Султан играл мастерски, нужно отдать ему должное. Он загнал меня в такую ситуацию, где любой выбор имеет свои минусы.

Зейнаб наконец подняла взгляд. В её глазах читалось странное смешение чувств — страх, ненависть, смирение и что-то ещё, что я не мог разгадать.

Мехмет Турани, стоящий рядом с отцом, смотрел на меня с плохо скрываемым злорадством. Он явно наслаждался ситуацией, в которую я попал. Зафир же оставался невозмутимым, хотя в его глазах я уловил что-то вроде сочувствия. Мустафа рядом со мной застыл, не зная, что делать. Он явно не был посвящён в этот план султана.

Придворные начали перешёптываться, их любопытные взгляды впивались в меня, словно иглы. Каждый хотел знать, как поступит русский дипломат в такой ситуации.

А я стоял, обдумывая свой следующий ход. Отказ? Согласие? Или есть третий путь? Дипломатия — это искусство находить компромиссы даже в самых безвыходных ситуациях.

Сулейман продолжал улыбаться, явно наслаждаясь моим замешательством. Он думал, что загнал меня в угол, но не знал, с кем имеет дело. В прошлой жизни я проходил через дворцовые интриги посложнее.

— Ну что же, русский дипломат? — наконец спросил султан через Мустафу. — Каков твой ответ? Принимаешь ли ты награду?

Весь зал затаил дыхание, ожидая моего решения.

* * *

Конец… Двенадцать дней и книга закончена. Ещё одна глава в истории Павла перевёрнута. Вот он мир, ради которого он в Османской империи. Он так близко и так… Надеюсь, что вам понравилась одиннадцатая часть. Что нас ждёт дальше? Решение Магинского. Армия? Дом? Что там происходит пока Павел отсутствовал. Узнаем это вместе с вами.

Вы уже знаете, что я обычно у вас прошу. Надеюсь =) Лайки там комментарии и всё остальное. Жду вас в первой главе двенадцатой книге.

Переходите — https://author.today/work/447471

* * *

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Двойник короля 11

Content

Двойник короля 11

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7 Что Там в роду Магинских?

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Nota bene