ТРУП В ОБЛАКАХ

Рассказ КОНАН ДОЙЛЯ

I.

Это было в холодный, сырой майский вечер. Землю окутывал густой, пронизывающий туман, сквозь который едва просвечивал ряд фонарей, тянувшихся вдоль Странда.

Залитые электричеством вывески магазинов чуть виднелись в этой сырой, серой мгле. Высокие дома, меланхолически окаймлявшие улицу, были темны, лишь три окна во втором этаже одного из них лили яркий свет, заставлявший немногочисленных прохожих с любопытством поднимать головы к этим освещенным окнам.

Жил там Франсис Перикор, изобретатель, инженер-электротехник. Свет в его рабочем кабинете далеко за полночь свидетельствовал о неусыпном, упорном труде этой будущей знаменитости. Если бы прохожим удалось заглянуть в самый рабочий кабинет, она увидели бы двух людей, составлявших между собою резкий контраст. Один из них, сам Перикор, имел вид хищной птицы: угловатый, черноволосый; другой — Джереми Броун, коренастый, упитанный, голубоглазый, был известным механиком. Соединяли их несколько сообща сделанных ими изобретший. Один — творческий гений — находил в практическом и уравновешенном уме другого необходимую поддержку.

В этот вечер Броун запоздал и остался дольше обыкновенного в рабочем кабинете Перикора, задержанный опытом, результат которого должен был увенчать успехом многие, долгие месяцы их совместного, неутомимого труда. Разделял их огромный стол, запачканный и испорченный всевозможными кислотами и сплошь уставленный аккумуляторами, гальваническими гирями, вальками, блоками, большими фарфоровыми чашками и т. п. Посреди всей этой в беспорядке лежавшей массы разнообразных технических принадлежностей высилась машина необыкновенно страшного вида, вращавшаяся с особенным, странным шумом.

На эту необыкновенную машину были с лихорадочным вниманием устремлены глаза обоих компаньонов. Бесчисленное множество металлических нитей соединяли небольшой четырехугольный металлический же ящичек с широким стальным кругом, снабженным с обеих сторон выступами. Самый круг был неподвижен, выступы же, а также и прикрепленные к ним небольшие стержни вращались с головокружительною быстротою. Очевидно, что двигательная сила исходила из четырехугольного металлического ящика. В воздухе носился едва заметный запах озона.

II.

Раздражительность изобретателя: первая размолвка

— Ну, Броун, а где же крылья? — спросил изобретатель.

— Они слишком велики; я не мог принести их; ведь длина их два метра и пятнадцать сантиметров, да ширина — девяносто сантиметров. Однако, ручаюсь вам, что мотор достаточно силен, чтоб привести их в действие.

— Они ведь из алюминия с примесью меди?

— Да.

— Посмотрите-ка, как это великолепно действует!

С этими словами Перикор своею сухою, нервною рукою нажал кнопку-регулятор, отчего вращавшиеся стержни замедлили движение, а через мгновение совсем остановились; тогда он нажал другую пружину, и стержни, дрогнув, снова пришли в движение.

— Производящему опыт, — пояснял Перикор, — не приходится расходовать физических сил; он может оставаться совершенно пассивным, пользуясь только своим разумом…

— Все это благодаря моему мотору, — сказал Броун.

— Нашему мотору, — сухо заметил его собеседник.

— Конечно, — нетерпеливо ответил ему Броун, — мысль, идея принадлежит вам, а самое исполнение — мне… Назовите его, как вам заблагорассудится.

— Я назову его мотором Броун — Перикора, — вскричал изобретатель, и глаза его метнули искры ненависти, — вы усовершенствовали детали, самая же идея принадлежит мне, только мне одному!

— Да, но одна лишь идея не в состоянии, однако, пустить в ход мотор, — заметил ему грубо Броун.

— Конечно; вот поэтому-то я и соединился с вами, — быстро возразил ему Перикор, лихорадочно барабаня по столу пальцами, — я — изобрел, вы — осуществили мою мысль, построив мотор; таким образом труд и заслуги наши разделены равно и справедливо.

Броун сжал губы. Решив, что спор на эту тему бесполезен, он всецело перенес свое внимание на аппарат, который при каждом взмахе стержней дрожал и качался, словно собираясь упасть со стола.

— Великолепно, не правда ли? — восторженно спросил Перикор.

— Удовлетворительно, — флегматически поправил его невозмутимый англосакс.

— Это источник бессмертия!

— Это источник богатства!

— Наши имена начертают рядом с именами Монгольфиеров.

— Будем надеяться, что надо имена займут место рядом с именами Ротшильдов.

— Нет, нет, Броун, вы смотрите на это со слишком прозаической точки зрения. Самой ценной наградой для нас будет признательность человечества…

Броун пожал плечами.

— Что касается этого, то я охотно уступлю вам свою часть. Я — материалист-практик. А теперь надо сделать опыт с вашим изобретением.

— Где?

— Вот об этом-то я и желал посоветоваться с вами. Необходимо держать в тайне секрет изобретения; в Лондоне это невозможно. Ах, если б у нас было изолированное, надежное помещение!

— Испробуем аппарат на даче.

— Я хотел предложить вам следующее: у моего брата есть недалеко отсюда, близ Ричи-Хид, имение. Помнится, что близ дома там имеется обширный и удобный сарай. Брат мой в отъезде, ключ же от этого сарая в моем распоряжении. Перевезем аппарат туда и испробуем, испытав его в сарае.

— Отлично.

— Поезд идет в Истбурн в час.

— Я буду на вокзале.

— Привезите мотор, я же доставлю крылья, — сказал, вставая, механик. — Завтра нам станет известным, преследовали ли мы несбыточную мечту, или перед нами действительно путь к богатству. Итак, я буду ждать вас в час на вокзале «Виктория».

Быстро сойдя по лестнице, он вскоре исчез в людской волне, катившейся по Странду.

* * *

На другой день погода выдалась чисто весенняя; по бледно-голубому небу скользили легкие, белые тучи.

В одиннадцать часов утра Броуна можно было видеть входящим в «Бюро патентов» со свертком чертежей и планов под мышкою.

В полдень он оттуда вышел сияющим, тщательно пряча в бумажник небольшой клочок синей официальной бумаги.

В без пяти минут час он в фиакре подъехал к вокзалу «Виктория». Кучер снял с крышки экипажа два гигантских пакета, завернутых в холст. Свертки эти, похожие на огромных летающих змеев, были сданы на хранение обер-кондуктору.

Перикор ожидал его.

— Все благополучно? — спросил он, причем на впалых щеках его вспыхнул едва заметный румянец.

Вместо ответа Броун указал ему на багаж.

— Я уж сдал мотор и круг в багажный вагон, — объяснил ему Перикор. — Осторожней! — крикнул он, обращаясь к обер-кондуктору, — будьте добры возможно бережнее перенести эти ящики: в них аппараты, очень хрупкие и большой ценности. Ну, а теперь ничто не мешает нам со спокойной совестью отправиться в путь.

По прибытии в Истбурн драгоценный мотор был сложен на омнибус, на крышу которого были сложены и гигантские крылья его. После долгих странствований компаньоны нашли, наконец, сторожа, у которого взяли ключ от усадьбы.

Цель их путешествия — дом представлял собою обыкновенную постройку, окруженную службами и буквально утопавшую в чаще зелени. При помощи кучера путешественники перенесли свой багаж по дорожке в дом, где поместили его в темной столовой.

Солнце садилось, когда все более и более удалявшийся шум колес возвестил им, что они остались совсем одни.

III.

Тайный опыт. — Что случилось?

Перикор поднял сторы, давая заходящему солнцу возможность бросить свои прощальные лучи в разноцветные четырехугольники окон.

Броун, вынув из кармана нож, перерезал веревки, обматывавшие холст: показались два огромных, желтых, металлических крыла. Он бережно прислонил их к стене; затем они стали развертывать круг, передаточные ремни и, наконец, самый мотор. Ночь наступила ранее, нежели молодые люди успели разобрать и привести в должный порядок все предметы, привезенные с собою.

Засветив лампу, они продолжали прилаживать винты, шины, словом — делать последние приготовления.

— Вот, теперь готово, — наконец произнес Броун, придвигаясь ближе к аппарату, чтоб еще раз тщательно его осмотреть.

Перикор молча, затаив дыхание, наблюдал за ним, лицо его выражало гордость и надежду.

— Теперь мы можем и заснуть, — сказал Броун, вынимая из кармана съестные припасы.

— Потом! — воскликнул Перикор.

— Нет, сейчас же; я буквально умираю с голоду.

С этими словами тяжеловесный механик принялся основательно закусывать, проявляя недюжинный, здоровый аппетит, тогда как компаньон его нетерпеливо прохаживался по комнате, судорожно сжав руки.

— Кто из нас двух, — нарушил, наконец, молчание Броун, — поднимется с аппаратом?..

— Я! — вскричал Перикор. — То, что произойдет здесь сегодня вечером, быть может, приобретет историческое значение.

— Да, но оно все-таки сопряжено с опасностями, — намекнул Броун, — мы ведь пока наверное не знаем, как аппарат будет функционировать.

— Ну, так что ж!

— Бессмысленно идти на верную смерть.

— Что же думаете вы делать? Ведь, так или иначе, один из нас должен рискнуть своей жизнью.

— Ничего подобного, аппарат может быть пущен, если прикрепить к нему какой бы то ни было предмет.

— Это правда, — согласился Перикор.

— У нас имеются кирпичи и мешок; почему нам не наполнить мешок этим кирпичом и не прикрепить его вместо вас к аппарату?

— Великолепная мысль!

— Ну, так не будем же терять времени!

Они вышли, неся с собою различные части аппарата.

Они вышли, неся с собою различные части аппарата.

Луна светила холодно и ясно, лишь от времени до времени прячась за мимо плывущие облака. Компаньоны на минуту остановились, прислушиваясь… Все было тихо, лишь откуда-то издали доносился шум моря да лай собак… В то время, как Броун набивал длинный, узкий мешок кирпичом, Перикор торопливо переносил из столовой в сарай предметы, которые могли бы им понадобиться.

Когда все было готово, они заперли ворота сарая и поставили лампу на пустой ящик. Наполненный кирпичом мешок был помещен на двух козлах, к которым был прикреплен большой стальной круг, а в кругу, в свою очередь, — металлический ящик и проволока. Когда все было прилажено, они прикрепили к краю мешка стальной руль, имевший форму рыбьего хвоста.

— Нужно будет заставить его описать круг, как можно более сжатый, — бормотал Перикор.

— Прикрепите руль сбоку, — посоветовал Броун. — Ну, теперь все в порядке!

Перикор подался вперед; его вытянутая и худощавая фигура теперь как-то вся съежилась; нервные и бледные его руки лихорадочно перебирали железную проволоку. Броун же по-прежнему невозмутимо следил за его движениями.

Машина издала отрывистый, сухой звук; гигантские желтые крылья развернулись конвульсивным движением, свернулись, снова развернулись, забились широким, быстрым взмахом, всколыхнувшим воздух в сарае. При пятом взмахе крыльев мешок с кирпичом взвился под козлами: при шестом — поднялся и покачнулся, а седьмой его поднял на воздух и понес… Машина поднялась и медленно вертелась на одном месте, словно большая неуклюжая птица, наполняя сарай свистом и храпом.

Странную картину представлял собою этот огромный, неизящный остов, двигавшийся при неясном, желтоватом полумраке сарая; он исчезал в тени и снова появлялся в полосе света, бросаемого лампой…

С минуту оба молчали… Не выдержав, Перикор воскликнул, подняв руки к небу:

— Он летит, он подымается! «Мотор Броун — Перикор» двигается! — и в порыве безумной радости Перикор пустился плясать, словно одержимый сумасшествием, тогда как Броун весело посвистывал.

Перикор воскликнул, подняв руки к небу: — Он летит, он подымается!..

IV.

Прекратившееся соперничество… и не без причины…

— Броун, посмотрите-ка, как он правильно действует и как руль великолепно управляет машиной. Завтра же надо будет заручиться привилегией в «Бюро патентов».

Броун нахмурился.

— Она уже имеется, — объяснил он, наконец, с деланной улыбкой.

— Уже имеется! — повторил Перикор, — уже имеется патент! Кто осмелился взять планы, мною созданные? — ревел он.

— Я. Я это сделал сегодня утром. Не беспокойтесь; положительно не из-за чего волноваться!

— Вы взяли патент на мотор! На чье имя?

— На свое; мне кажется, что я имел на это право!

— А мое имя, оно в патенте не упомянуто?

— Неть… но…

— Ах! Подлец! — кричал Перикорь. — Вор! Мерзавец!.. Вы украли мою идею, вы хотите хитростью воспользоваться почестями и славою, принадлежащими по праву мне! Но я получу этот патент, слышите ли, получу, если бы даже мне пришлось для этого перерезать вам горло.

Черные глаза его метали искры, руки судорожно сжимались.

Невзирая на храбрость и отвагу, свойственные Броуну, он все-таки отступал от Перикора, когда последний приближался к нему.

— Руки вниз! — приказал он, вынимая из кармана нож, — я сумею защититься в случае нападения.

— Угрозы! — воскликнул почерневший от гнева Перикорь. — Вы способны сделаться убийцей, как сделались вором!.. Верните мне патент!

— Нет!

Перикор вскочил, словно дикий зверь: его противник вырвался от него, напрягши все силы, но наткнулся на пустой ящик и упал.

Лампа качнулась и опрокинулась, потухнув. Сараи погрузился в мрак… только слабая полоска луны, пробившись сквозь узкую щель, дрожала на огромных крыльях…

— Отдадите ли вы мне патент, Броун?

Молчание.

— Вернете ли вы его мне, да или нет?

Молчание. Ни звука, кроме жужжанья и скрежета машины.

С замирающим от ужаса сердцем Перикор стал в темноте ощупью искать вокруг себя; наконец пальцы его коснулись чьей-то руки. Рука была неподвижна. Гнев сменился ужасом. Черкнув спичку, он поднял лампу и зажег ее. Броун лежал, вытянувшись на земле. Перикор обхватил его руками и приподнял — тут он понял причину молчания своего противника: у несчастного при падении подвернулась правая рука, и он, упав всей тяжестью своего тела на нож, глубоко вонзил его в себя.

Смерть последовала мгновенно.

V.

Летящая машина уносит мертвое тело на воздух

Усевшись на край опрокинутого ящика, изобретатель вперил тупой, бессмысленный взор в пространство… над ним все так же визжал и жужжал «мотор Броун — Перикор»…

Так просидел он несколько минут, а, может быть, и несколько часов.

Тысяча безумных замыслов роились в его воспаленном мозгу. Он был лишь косвенной причиной смерти своего компаньона, но кто же поверил бы этому? Платье его было запачкано кровью… все свидетельствовало против него. Лучше бежать… а еще лучше было бы избавиться от трупа, чтоб, имея в своем распоряжении несколько дней, устранить всякое подозрение… Вдруг сильный треск заставил его испуганно вскочить…

Мешок с кирпичом, поднявшись, зацепился за бревно в потолке. Толчок разорвал проволоку, соединявшую аппарат с машиной, и последняя грузно упала на землю. Перикор высвободил круг; мотор был цел.

Безумная мысль мелькнула в его уме в то время, как он рассматривал аппарат…

Теперь машина тяготила его… он имел возможность избавиться и от нее, и от трупа, не опасаясь преследований…

Открыв ворота сарая, он вынес труп своего компаньона… Теперь последний лежал под открытым небом, освещенный бледным, холодным светом луны.

В некотором расстоянии от него находился небольшой холмик. Достигнув его вершины, он бережно опустил на землю труп…

Затем он вернулся в сарай и перенес на тот же холм круг, мотор и крылья.

Дрожащими пальцами он приладил вокруг тела мертвеца стальной круг, прикрепил к нему крылья, ящик-мотор, сконцентрировал металлические провода. Через две-три минуты гигантские крылья дрогнули и забились; потом весь корпус машины стал двигаться, небольшими, отрывистыми толчками отделяясь от холма, и плавно понесся, освещенный призрачным светом луны. Перикор, не имея возможности пользоваться рулем, направил винт машины к югу.

Весь корпус машины стал двигаться, увлекая за собою труп Броуна.

Подымаясь все выше и выше, гигантская о птица понеслась к морю. Перикор, не отрываясь, следил за нею, — за этой черной птицей с золотистыми крыльями, — до тех пор, пока туман океана не скрыл ее в своей мгле.

* * *

В приюте для умалишенных, в Нью-Йорке, находится человек дикого вида, о котором не знают — ни кто он, ни откуда он родом.

— Хрупкие и сложные машины всегда скорее портятся, — говорят врачи и показывают сложные электрические аппараты и замечательные летательные машины, которые больной старается создать в минуты просветления.

Content

ТРУП В ОБЛАКАХ
Рассказ КОНАН ДОЙЛЯ

I.

II. Раздражительность изобретателя: первая размолвка

III. Тайный опыт. — Что случилось?

IV. Прекратившееся соперничество… и не без причины…

V. Летящая машина уносит мертвое тело на воздух